Страница загружается...
X

АААААА!!! ПРОГОЛОСУЙ ЗА НАААААС!!!!

И не забывай, что, голосуя, ты можешь получить баллы!

Король Лев. Начало

Объявление

Количество дней без происшествий: 0 дней 0 месяцев 0 лет



Представляем вниманию гостей действующий на форуме Аукцион персонажей!

Рейтинг форумов Forum-top.ru Рейтинг Ролевых Ресурсов Волшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король Лев. Начало » Килиманджаро » Сгоревший лес


Сгоревший лес

Сообщений 301 страница 327 из 327

1

*здесь будет картинка*

Как и другие окрестности Килиманджаро, лес полностью сгорел, оставив после себя пустошь и горелые стволы деревьев. Огненное бедствие отпугнуло отсюда животных, и теперь найти себе пропитание в этих краях стало намного труднее — тем более, что охотники больше не могут скрыться в высокой траве, ведь от нее совсем ничего не осталось.


В настоящий момент, локация целиком охвачена пламенем пожара!

Любой пришедший сюда персонаж получает антибонус "-2" на любые свои действия, а также рискует потерять сознание от удушения спустя пять игровых постов!

Недействительные условия локации (будут действовать после окончания извержения)

1. Любой персонаж, пришедший в данную локацию, получает антибонус "-2" к охоте, поиску трав и скрытности.

2. Доступные травы для поиска: Базилик, Кофейные зерна, Костерост, Шалфей (требуется бросок кубика).

ссылка на прошлую тему: Саванновый лес

0

301

Шайена сама не знала, чего она так сильно испугалась.

Хотя нет, прекрасно знала — она боялась этого огромного странного облака, собравшегося над плоской вершиной вулкана, и низкого подземного гула, и тревожного поведения птиц, и подозрительно нагретой почвы под лапами... Просто она еще не понимала, насколько это все может быть опасным. Темная лишь ощущала в себе смутную, еще не сформировавшуюся до конца тревогу, которая, однако, стремительно возрастала с каждым новым ее шагом. Ей чудилось, что если она сейчас же не поторопится и не вернется обратно в логово, то с ее родными может произойти что-нибудь по-настоящему ужасное, и львица уже ничего не сможет с этим поделать. Хотя, если так подумать, а что она вообще могла предпринять в такой ситуации? Разве это в ее силах, разогнать тяжелые грозовые тучи, или найти источник пугающего рокота, или как-то остудить землю?...

"Мне нужно увести детей подальше от вулкана," — решила она в конечном итоге, то и дело нервно поводя растрепанной кисточкой хвоста из стороны в сторону. Если бы только оба ее спутника двигались чуточку пошустрее... Шай нехотя притормозила, оглянувшись на Маро из-за плеча — тот спешно поднимался с примятой его же тяжелым боком травы. Честно говоря, теперь она уже сомневалась, что ей стоило будить его и тащить куда-то... Что, если в логове прайда теперь и вправду небезопасно? Эту мысль подтвердил и неожиданно бухнувшийся перед ней филин, какой-то слишком уж серьезный и обеспокоенный даже по его личным меркам; Шайена невольно притормозила, во все глаза уставившись на пернатого ворчуна, а затем все также молча повернула морду ему вслед — этот старик явно ведал нечто такое, о чем, кажется, лучше было и не знать вовсе... Раз так, выходит, ее львятам и впрямь угрожала смертельная опасность. Осознав это, Бастардка тотчас ощутила, как шерсть на ее всклокоченном загривке встает дыбом, точь-в-точь как у испуганной барханной кошки.

Ладно, — неожиданно согласилась она с тревожным бормотанием Судьи. — Без проблем. Лучше и вправду валите отсюда, пока целы, — самка даже не стала тратить времени на прощание, просто сразу же отвернувшись и перейдя на рысь, без малейшего зазрения совести оставляя лекаря и его фамильяра где-то далеко у себя за спиной. Злости или обиды не было и в помине: Шайена понимала, что Маро здесь ничего не держит, и что единственная причина, по которой они оба хотели вернуться на Каменную поляну — это желание хоть как-то обработать полученные в бою раны... Но сейчас, наверное, никто даже и не взглянет в сторону бедного целителя. Жаль, конечно, что все так получилось... но в настоящий момент львицу куда больше волновала сохранность ее оставшегося потомства. Маро взрослый, сильный самец, он сможет позаботиться о себе сам, а если и нет, то у него была на редкость деятельная нянечка в обличье сварливого Судьи — вот уж кто точно не даст ему пропасть ни в какой ситуации!

Жаль, что у ее львят не было такой же.

"Зато у них все еще есть ты сама," — жестко напомнила себе Шайена, мысленно настраивая себя на грядущее спасение потомства — если, конечно, его вообще было от чего спасать. Она даже не вслушивалась в сердитые вопли филина, раздававшиеся прямиком за ее спиной и, очевидно, адресованные его непокорному воспитаннику, отчего-то вновь решившему составить компанию неуемной львице. Как будто ему не хватило последнего их совместного приключения на королевских пастбищах! Не будь все внимание Шай сосредоточенно на вулкане, она бы наверняка остановилась, чтобы сердитым окриком послать Маро в обратном направлении, но увы, темная вообще не заметила его супергеройского порыва...

Просто небо у них над головами вдруг ни с того ни с сего решило рвануть с силой мириада падающих звезд, в один неуловимый миг озарив саванну слепящей белой вспышкой и в клочья разорвав темные свинцовые облака. Ночь на несколько долгих мгновений сменилась днем, а тот, в свою очередь, обратился в самый ужасающий закат из всех, когда-либо виденных местными обитателями. Жаркий, пылающий, багрово-алый, точно кровь, ударяющая из чьей-то перерубленной артерии... Брызги жидкого пламени отражались в широко распахнутых Шайены, в глубоком оцепенении наблюдавшей за этой чудовищной катастрофой — она ни разу в своей жизни не видела ничего подобного... А может, все-таки видела? Это все напоминало какой-то кошмар, да, точно, страшный и жестокий сон, в котором она и еще несколько едва знакомых ей существ пытались спастись от летевших с небес огненных глыб... Может, ей и сейчас все это снилось? Не могло такого происходить наяву!

Или...?

Прежде, чем Шай успела как следует озадачиться сим вопросом, горячий порыв воздуха с пугающим ревом пронесся над улегшейся к самой земле траве и ударил точно в грудь остолбеневшей львице, вынудив ту крепко зажмуриться и вслепую отпрянуть на несколько шагов, чувствуя, с какой силой раскаленный ветер треплет ее и без того взъерошенную челку. Пока она мысленно материлась почем свет зря, и всеми силами пыталась вернуть утраченное равновесие, истуканом замерший за ее спиной Маро вдруг снова пришел в движение, одним прыжком настигнув потерявшую бдительность самку и на манер пушечного ядра врезавшись головой в ее худые ребра. "ТВОЮМАТЬ" — только и успела подумать Шай, прежде, чем с размаху впечататься боком в землю и, вдобавок, обнаружить себя примятой здоровенной косматой тушей... Впрочем, это было куда лучше, чем если бы ее тонким слоем размазало по камням — она поняла это, когда в пугающей близости от рухнувших в обнимку львов приземлился внушительного размера обломок наполовину расплавленной, объятой пламенем скалы. Испуганно оскалив зубы, Шайена торопливо уткнулась мордой в разлохматившуюся гриву Маро, инстинктивно пожелав укрыться в ней от всего этого кромешного п*здеца, что творился вокруг них — но разве от такого спрячешься? Это был не сон... А значит, если кто-то погибнет, то он сделает это по-настоящему и навсегда. В том числе и она сама.

Более удачного завершения и без того насыщенного проблемами дня даже представить себе невозможно, черт подери!

Не без труда заставив себя "вынырнуть" из чужой гривы, Бастардка с донельзя шокированным видом уставилась вслед прокатившемуся мимо них валуну... а затем с приоткрытым ртом перевела взгляд на спикировавшего вниз Судью, едва ли различая его слова сквозь весь этот чудовищный грохот — вокруг царила такая безумная какофония, что присутствующие с трудом могли расслышать собственные мысли, что уж говорить о чужой речи! Тем не менее, понять, о чем им талдычил сейчас этот вредный старый филин, оказалось нетрудно. Опомнившись, Шайена принялась судорожно выворачиваться из тесного кольца львиных объятий, одновременно с тем бешено упирая в землю всеми четырьмя лапами, покуда, наконец, не оказалась на свободе и не бухнулась с размаху на собственную костлявую задницу в метре от приходящего в себя целителя. Нет... Мысль-то, конечно, здравая, но она ни за что не уйдет к реке в одиночку! Судья мог сколько угодно орать, что она вконец обезумела, а Маро рыдать и биться лбом о землю, умоляя ее отказаться от сей убийственной затеи, но Шайена скорее позволила бы небесам рухнуть ей на голову, нежели бросила своих детенышей на произвол судьбы. Какая мать, будучи в здравом уме, решится на такое?! Всем корпусом развернувшись в направлении вулкана, темная, недолго думая, стрелой рванула к логову... и тут же с размаху уткнулась носом в нагретую почву, остановленная крепким нажатием чужой лапы на кисточку нервно подергивающегося хвоста. Это было больно... Но ее это ни капли не заботило. Порывисто обернувшись лицом к Маро, Шай смерила его каким-то совсем уж неадекватным взглядом, а затем, не дослушав, с размаху ударила лапой по бедной многострадальной морде, отчего ни в чем не повинный лекарь был вынужден отшатнуться прочь — ну, спасибо хоть, что когти спрятала, ограничившись звонкой пощечиной!

ДА СРАТЬ Я ХОТЕЛА НА ЭТОТ ВУЛКАН!!!! — взревела Шайтан во весь голос, ничуть не смущаясь охватившей ее злобной истерики. Ей многое хотелось ему высказать — что там, у подножья горы, осталась вся ее жизнь, ее дети, что она скорее умрет сама, чем снова лишится кого-то из своих родных... Но вместо этого львица просто с невесть откуда взявшейся в таком маленьком, хрупком теле впечаталась плечом в грудь лекаря, опрокинув растерявшегося самца на бок и со сверкающими глазищами нависнув над ним сверху: пусть только еще раз попробует ее остановить, скотина рыжезадая! — Не досчитаюсь львенка — ответишь собственной шкурой, — рыкнула она в вытянутую морду бедолаги, ничуть не проникшись его обескураженным, отчасти даже жалобным и умоляющим взглядом. Резко отпрянув от поваленного на землю самца, Шайена теперь уже на всех парах метнулась в направлении логова прайда, огромными прыжками перемахивая через разрастающиеся на ее пути костры, почти не обращая внимания на окружающий ее со всех сторон жар и подпаливающие шкуру огненные искры.

К черту осторожность, к черту вообще все — в конце концов, чего будет стоит вся ее дальнейшая жизнь, если в ней больше не будет никакого смысла?

+9

302

-------) уничтоженные склоны

Путь до родного гнезда казался непривычно длинным. Мэй и ее пернатый друг словно в лабиринте блуждали, то и дело натыкаясь на стены из огня и дыма, периодически едва ли не лоб в лоб оказываясь в опасной близости от крутых, исходящих паром, дымом и эпических градусов жаром. Рыжая шкура самки местами покрылась не только хлопьями летающим повсюду пеплом, но и копотью, черной паутинкой расползшейся по тяжело вздымающемуся брюху, груди, плечам и низко опущенной морде - огонь кусался как мог, бегло опаляя ее шерсть, стоило сделать шаг в сторону, чтобы избежать столкновения с обломком. Было больно, она было дико напугана, травмированная лапа дико ныла, но Мэй просто не могла себе позволить поддаться соблазну и повернуть в ту сторону, где было меньше огня, мягче земля и спокойнее буйно мечущийся по обугленному леску ветер - ее взгляд огромных, вытаращенных в безумном страхе слезящихся изумрудных глаз был устремлен точно в то место, откуда и устремлялся вниз по склонам этот полыхающий кошмар. Сквозь завесу дыма что-либо разглядеть просто не представлялось возможным, но чувство направления у Мэй прекрасно подсказывало ей, в какой стороне и как далеко находится ее дом.
Это место, действительно стало для нее домом, и смотреть на то, как все превращалось в выжженные руины, было невыносимо больно... вон и то дерево, на которое она залезла в первые дни своего "проживания" в прайде, где ее нашла Ним. Полыхало как факел, простирая свои обугленные ветви-ладони, некогда зеленые и пышные к безумствующим мрачным, то и дело вспыхивающим кровавыми и белыми цветами небесам, словно спрашивая - за что, черт возьми? А вон на тех камнях они с Шеру играли в прятки будучи непутевыми подростками, которым ничего кроме как повалять дурака и не надо было. Мэй узнавала эти места, глотала сентиментальные слезы, но ничего сделать, разумеется, не могла, кроме как стараться бежать быстрее, едва ли не падая со спешки.  Ей было жаль, очень жаль, что злобно клокочущая гора уничтожала плодородные земли и гнала в истерике ревущих животных беженцами прочь, но куда больше Мэй волновала судьба ее друзей, что сейчас находились в самом эпицентре безумия.

- "Я доберусь, я доберусь," - упрямо стиснула зубы бестия, рыская покрасневшими глазищами по сторонам, ища обходной путь вокруг отрезавшей ее от всего остального мира высокой стены огня. Как не вовремя она лапу оцарапала, честное слово. Поберегла бы себя тогда, и сейчас в два счета резвым галопом на адреналине домчалась до логова, легко перепрыгивая невысокие бордюры живого, трескучего пламени. - "Почему я такая неуклюжая. Глупая, бестолковая Мэй!" - ворчливо выругалась на себя самка, мысленно подстегивая бежать быстрее, старательно игнорируя все неблагоприятные факторы что массово желали прикончить львицу на месте. С Олафом на загривке, который трясся снежным комом вцепишись когтями во взъерошенный загривок охотницы было еще труднее - совенок искренне боялся происходящего гораздо больше, чем целенаправленно рвущаяся к ставшему ей родным семейству самочка, и пару раз за время их бесцельных скитаний по "красному королевству", отложил парочку невидимых кирпичей, пугая и без того мелко трясущуюся самку громким ором прямо на ухо, когда очередной громадный булыжник врезался в почву в паре метров от них, щедро обдавая парочку грязью.   

- Олаф, - в итоге не выдержавшая львица сердито дернула плечами, вынуждая рассевшегося на ней сверху фамильяра распахнуть чумазые крылья, - Кхх... поднимайся, ты мне нужен с воздуха! - пошатнувшись и сев, Мэй активно потерла лапой морду, - Я здесь ничего уже не вижу. Огонь слишком близко!
- Мне страшно, - тихо пропищала сова, из-за всех сил наоборот вжавшись между вздернутых лопаток самки, еще и голову в плечи втянув, старательно пытаясь раствориться, а то и вовсе исчезнуть. - Я не могу.
- Олаф, пожалуйста, - с отчетливой мольбой в голосе обратилась к своему пернатому товарищу рыжая, с отчаянием в глубине расширившихся зрачков уставившись на нахохлившуюся птицу. - Я не смогу дойти одна. Вокруг столько дыма, пожар разгорелся, еще и эти штуки падают... мы должны вернуться, мы должны помочь сбежать оттуда. Ты помнишь? Сехмет наверняка уже там. Ари, Мьяхи, Ракх, Дхани, Лайам и Хофу... Шеру... Им нужна наша помощь! Твоя помощь! Пожалуйста, Олаф, ты должен быть смелым, давай же... ну... ради меня.

С большой неохотой, но воодушевившись подобными подталкивающими к краю речами, совенок слабо кивнул, расправляя свои пышные опахала, плавно взмахивая ими вверх и вниз, разгоняя спертый, горячий воздух вокруг, несколько неуклюже, зажмурившись, поднимаясь ввысь. Он был так же предан друзьям своей хозяйки, как и она сама, но ему было страшно. Мелкий, щуплый... а вокруг падают огромные и страшные метеориты, которые легко, только мимо пролетев, поджарят его тщедушную тушку до хрустящей корочки. Олаф банально боялся открывать глаза. Боялся смотреть на то, что происходит. Если бы он знал, что его собственный панический ужас, благодаря которому его крошечное сердечко билось слишком быстро доведет их обоих до печального конца, он бы незамедлительно распахнул их, да пошире, чтобы видеть объятый пламенем валун, летящий прямо на него...

- ОЛАФ!

Громада со свистом обожгла перья яростно забившему крыльями совенку - тот неловко бухнулся в траву в трех шагах от метнувшейся навстречу Мэй, и чудом избежал не только столкновения с метеоритом из жерла, но и падения устрашающе скрипнувшего дерева, в которое всей своей масой, до брызнувших в стороны колючих щеп и влетел горячий камень, похоронив под собой вскрикнувшую, съежившуюся в комок бедную Мэй.

- Боже, - с опаской приподняв веки, самочка молча уставилась на упирающиеся в ее спину топорщущиеся во все стороны обломки ветвей, царапающие львиную шкуру. Камень хорошенько придавил завалившееся дерево, к счастью, не раздавив его, прямо вместе с скукожившейся под ним львицей. Острая, как игла ветка торчала буквально в миллиметре от зрачка побелевшей всей своей шерстью охотницы - Мэй катастрофически везло сегодня. Хотя если можно назвать везением то, что она застряла в сей импровизированной клетке посреди объятого огнем леса!
Вцепившись зубами в ближайшие к ней ушедшие глубоко в землю прутья, рыжая остервенело дернула  те на себя... благополучно едва не сломав себе при этом клыки. И зашлась громким, содрогающимся кашлем, полной пастью заглотнув пропитанного горечью густого, как кисель, воздуха, - Олаф... Улетай отсюда!   

+2

303

Каменная поляна >>>


Огонь распространялся быстро.

Так быстро, что казалось, будто он нарочно соревнуется с охваченными паникой обитателями леса — кто из них первым достигнет спасительного берега Зубери... Охваченные пламенем древесные кроны опасно раскачивались из стороны в сторону, в воздухе клубился черный удушливый дым и роем вились ярко-желтые искры, а земля под лапами то и дело содрогалась, точно где-то глубоко под ней с  оглушительными стонами ворочался какой-то огромный беспокойный зверь. Все вокруг ревело, трещало, завывало; где-то что-то с грохотом падало и обваливалось, не выдерживая мощной подземной тряски. Один раз, молодым львам преградило дорогу упавшее дерево, едва не зацепив их своими скрюченными, тлеющими ветвями — и тогда подростки дружно, практически не сговариваясь, попятились назад и тут же ринулись в обход заблокированной тропы, боясь, что огонь перекинется на их всклокоченные шкуры. Все это время, мимо них с отчаянными криками ужаса пробегала всякая мелкая и крупная живность, начиная крохотными грызунами и заканчивая небольшими стадами антилоп; их было так много, что ребятам частенько приходилось замедлять свой бег, уворачиваясь от слепо мчавшихся вперед травоядных, готовых буквально пройтись копытами по чужим головам, лишь бы поскорее выбраться из этого пылающего ада. Старшим то и дело приходилось закрывать собой, отталкивать или судорожно хватать пастью за загривок своих младших братьев, уберегая их от столкновения с особо крупным и опасным зверьем, но даже это не особо помогало. Пожалуй, страшнее всего был тот момент, когда из охваченных пожаром зарослей вдруг с протяжным визгом вырвалась группа взрослых слонов во главе с древним матриархом — все черные, обожженые, с выпученными, налитыми кровью глазами и, конечно же, совершенно не глядевшие себе под ноги.

БЕРЕГИСЬ, — едва заметив их стремительное приближение, Шеру тотчас уперся в землю всеми четырьмя лапами, пропахав ту выпущенными когтями, сильно ободрав при этом кожу, и круто развернулся боком к мчавшимся за ним львятам, преграждая им путь своим телом. Им повезло затормозить раньше, чем они все оказались на пути у обезумевшего стада, а вот Сехмет, увы, слишком поздно обратила внимание на грозящую ей опасность. Шеру видел, как она с приоткрытой от ужаса пастью обернулась на одного из стремительно приближавшихся к ней исполинов, растерявшись и очевидно не успевая что-либо предпринять. — СЕХ, — голос самца неожиданно изменил ему, налившись каким-то нездоровым, простуженным хрипом... Однако Шеру даже не успел толком испугаться: неожиданно метнувшийся вперед Ньекунду с разбегу протаранил львицу плечом, и они вместе покатились куда-то в кусты, пропустив слонов мимо. Дождавшись, пока стадо уйдет, Шеру и остальные скопом подлетели к месту падения злополучной парочки — те, к счастью, уже самостоятельно выползали наружу, цепляясь шерстью за мелкие обгоревшие сучки. — Сех! Ты цела? — наспех пробежавшись взглядом по запачканной шкуре младшей сестры, убедившись, что та отделалась легкими синяками и занозами, Шеру тут же вновь пихнул ее лбом в бок: отлично, отлично, а теперь бежим дальше, пока нас снова кто-нибудь не затоптал! Ни тебе жаркой благодарности Ньеку, ни гневных проклятий в адрес умчавшихся слонопотамов, ни даже банального облегченного вздоха в стиле "Я ТАК ЗА ТЕБЯ ИСПУГАЛСЯ!!" — ну, сами понимаете, как-то не до того сейчас было... — Давай, вперед, не останавливайся... Мы почти выбрались, — ха. ха. ха. И кого он пытался обмануть? Кажется, даже дурашка Мьяхи понимал, что до лесной опушки еще оставалось до крайности приличное расстояние, и не факт, что за ее пределами окажется безопаснее, чем здесь! Ну... с другой стороны, там ведь не будет так много горящих деревьев, что с пугающей частотой пытаются свалиться им на головы, верно? Верно. В любом случае, отсюда нужно было выбираться, да поскорее. Вскинув всклокоченную, как после долгого беспокойного сна, голову, Шеру лихорадочно огляделся по сторонам, выбирая, куда им лучше податься. — Вон там! — он подпихнул сиблингов в направлении более-менее свободной от огня тропы. Туда-то и бежали все остальные жители вулканического подножья, что, понятное дело, грозило давкой и суетой, но, кажется, все относительно крупные звери уже покинули эту местность, и подростки вполне могли рискнуть пройти этой дорогой. — Слыхали? Все за Шеру, Шеру знает, как выбраться из этой полыхающей задни... ДА КАКОГО @#%$, — начатый было нарочито веселым и бодрым голосом призыв вдруг резко оборвался тоненьким девчачьим взвизгом, как только откуда-то сверху на голову самцу бухнулось что-то темное и донельзя увесистое, щедро рассыпающее кругом себя целые облака черных, как смоль, перьев. Честно говоря, в первое мгновение Шеру ошибочно принял его за кусок вулканической пемзы — ну, один из тех, что с грохотом нацистских снарядов рушились на саванну откуда-то с небес, взрываясь инфернальным огнем и снося головы незадачливым мишеням. Ну, а что, похоже ведь!

Неужели так несправедливо резко должна была оборваться его жизнь?! А ведь он еще даже не познал вкуса львицы и не постиг радости незапланированного отцовства!...

"Если выживу — поселюсь как можно дальше от этого чертового вулкана!" — опасливо приоткрыв сперва один, а затем и второй глаз, Шеру с растущим смятением уставился на сипло кашляющий комок густо перепачканного сажей, некогда снежно-белого пуха, с огромным трудом признавая в нем верного фамильяра Мэй. Кое-как приподнявшись с земли, совенок подкатился куда-то к самым лапам зеленоглазого самца, явно пытаясь что-то ему сказать, но пока что не находя в себе достаточного количества дыхания. Бедолага... Как же он вообще сюда долетел? Да еще и совсем один... — "Стоп... а где же тогда Мэй?!" — и вправду, куда она подевалась? Шеру тотчас напряженно заработал мозгами, судорожно припоминая, когда и где он в последний раз видел свою подругу. Ну, точно, она стремглав примчалась к ним на склон, чтобы уведомить Нари и его собеседников о произошедшей в логове трагедии... Шеру тогда не глядя перемахнул ей через голову, спеша первым оказаться на Каменной поляне, дабы убедиться, что с его братишками все в полном порядке — и все, с тех самых пор он ее не видел. Сколько времени прошло? Час, два? Она давно должна была вернуться домой, но он не видел ее на площадке — ни до начала извержения, ни после него. Так куда же она подевалась?!

Олаф?... Олаф, где Мэй? — он спешно наклонился к шумно отдувающемуся птенцу, силясь заглянуть в его глаза, на время даже позабыв о присутствии младших братьев, Ньека и Сехмет. — Где она? Почему ты здесь один? — сердце льва сжималось в дурном предчувствии. Не мог... не мог Олаф оставить ее одну-одинешеньку. Выходит, с ней что-то произошло, либо они разминулись — и то, и другое было чертовски плохо. К несчастью, Олаф оказался совершенно не в том состоянии, чтобы внятно, четко и доступно объяснить Шеру все случившееся — он только и мог, что хаотично выталкивать из себя отдельные, на первый взгляд, не шибко связанные друг с другом слова и реплики, то и дело перемежавшиеся громкими, задыхающимися вздохами и кашлем, вроде "огонь", "деревья", "Мэй", "помощь" и "мнебылотакстрашно" — в принципе, уже этого хватило, что подросток сполна осознал всю тяжесть ситуации (хах, как будто она и без того не была тяжелой!), молча переведя полный страха и беспокойства взгляд на затянутый плотной черной завесой горный склон. Тот был сплошь объят дымом и пламенем...

"Мэй... осталась там?! Одна?!!" — одна только робкая мысль о возвращении вынудила его содрогнуться от самой макушки и до кисточки хвоста, в немом ужасе вздыбив шерсть по всей линии позвоночника. Это казалось самоубийством... Нет, это и было самоубийством, черт возьми! Но... Мэй, должно быть, сейчас было гораздо страшнее. Сглотнув, Шеру все также молча посмотрел сперва на притихших младших братьев, а затем — на сестру.  Что ему делать? Бросить их здесь одних, как это сделал Хофу, и ринуться на выручку беспомощной и, вероятно, тяжело раненной подруге — или плюнуть на Мэй, но зато вывести своих родных из опасной зоны? Оба варианта казались по-своему верными... и в каждом была своего здоровая доля эгоизма. — "Что... мне делать...?!" — судя по выражению морды Сех, та была уже готова лично схватить растерявшегося брата за ухо и силком поволочь его дальше. Любая секунда промедления грозила его семейству мучительной смертью в огне, и сейчас им всем некогда было тратить время на бессмысленные споры... — "Но ведь Мэй тоже твоя семья, дурень," — кажется, именно эта неожиданная мысль заставила его отбросить прочь все лишние сомнения и, нахмурившись, принять верное для себя решение. Прекратив выжигать взглядом дыру в переносице Сехмет, Шеру резко повернул морду в сторону озадаченно приумолкнувшего кузена — и почему он сразу не вспомнил о его присутствии?!

Ньек... ты помнишь, где река? — дрогнувшим голосом обратился к нему черногривый. — Уведи их к воде, и если мы с Мэй не догоним вас к тому времени — постарайтесь перебраться на другой берег, если это возможно, договорились? Я... постараюсь найти ее, — стоило видеть, как перекосило морды его братьев и сестры (да и самого Ньекунду тоже) от таких слов. Само собой, Сехмет тотчас бешеным вихрем налетела на очевидно сбрендившего самца, решительно воспротивившись его суицидальному выбору — но Шеру был готов к чему-то подобному и спешно выскользнул из хватки ее когтистых лап, моментально накрывших тощую задницу отвернувшегося самца. — Кто-то должен ей помочь, Сех! — прорычал он, снова обернувшись и по-бычьи столкнувшись в сестрой лбами, пристально глядя ей в глаза — такие же яркие, цвета молодой древесной листвы, но куда более темные и сдержанные по оттенку, чем его собственные. Сехмет всегда была куда более умной и рассудительной, нежели ее брат. Она и сейчас говорила здраво, но... Он был старше нее на целых две с половиной минуты! А кто старше, тот и главнее, верно? — Я не собираюсь помирать, черт возьми! — гаркнул Шеру куда-то в самый нос сестре, вмиг перекрывая поток грозных требований. — Хватай чертову малышню и беги к этой гр*баный реке, пока я сам вас туда не пнул!! — от эдакого мужицкого рявка, что был абсолютно не присущ всегда такому трусоватому и подхалимному юнцу, Сехмет даже не сразу нашлась с ответными возражениями; воспользовавшись охватившей ее заминкой, Шеру вновь вихрем развернулся на месте и помчался прочь, на бегу носом подбросив совенка обратно в воздух, отчего последний чуть было не впечатался клювом в древесный ствол. — Показывай дорогу, Олаф! Позже отдохнешь!... — кое-как расправив помятые крылья, едва-едва отдышавшийся птенец с кряхтением полетел вперед самца, то и дело роняя ему на голову свои грязные черные перья. Где-то позади громко материлась Сех, на что Шеру лишь возмущенно заорал ей в ответ: — Я ВСЕ СЛЫШАЛ!! — и резко прибавил скорости, теперь уже целиком и полностью сосредотачиваясь на предстоящем ему подвиге. Правда, где-то глубоко внутри самца ворочалось до крайности неприятное, щемящее чувство досады вперемешку с искренней виной: он не хотел бросать своих в одиночестве... И ведь он даже не успел попрощаться с младшими! С другой стороны, он и вправду не торопился лечь в могилу — вернется и попросит у них прощения, куда деваться... "Если только выберусь отсюда живым!" — совсем близко от него вновь с пугающим скрежетом рухнуло дерево, и Шеру спешно отскочил подальше, спасаясь от ярких огненных брызг. Теперь, когда он мчался не прочь от разгоревшегося в лесу пожара, а куда-то в самый его эпицентр, вокруг стало так невыносимо жарко, что лев аж язык наружу вывалил, уже потихоньку начиная корить себя за слабоумие и отвагу. И с чего он решил, что Мэй там совсем одна?! Пожалуй, стоило все же получше расспросить Олафа о случившемся, прежде, чем бросаться куда-то сломя голову, возомнив себя суперменом.

"Айхею, ну пошто я такой кретин," — мысленно стенал Шеру на разные голоса, то и дело с ойканьем и шипением продираясь сквозь объятые пламенем кусты, с разбегу перепрыгивая через пышущие жаром трещины в земле и небольшие, но весьма болезненно обжигающие лапы и брюхо костерки. В какой-то момент, Олаф у него над головой вдруг пронзительно заорал, и Шеру тут же врезал по невидимым тормозам, огромными глазами уставившись на летевший точно ему в лоб громадный обломок камня. ИТИТЬ!!

ВААА!!! — коротко завопив, лев торопливо прыгнул куда-то в сторону и кубарем покатился в какой-то задымленный овраг, лишь каким-то чудом не сломав себе ничего во время падения. Где-то за его спиной... плечом... задницей... неважно, уже далеко позади, раздался впечатляющий грохот и вспышка, как от прямого попадания ракеты класса "воздух-место-где-только-что-стоял-Шеру"; кое-как остановившись, Шеру молча уселся посреди грязной, запорошенной листьями канавы, с пару мгновений расслабленно вращая глазами во все стороны на манер пьяного хамелеона... а затем с тоненьким визгом зашлепал лапой по собственной загоревшейся гриве, гася крохотный язычок пламени, незваным гостем поселившийся на конце одной из его вздыбленных прядей.

Сюда, сюда!! — закричал вихрем пронесшийся мимо него Олаф, указывая крылом куда-то в глубину еще не сильно разгоревшихся зарослей. Шеру немедленно подпрыгнул на своем месте, боясь потерять фамильяра из виду. Еще не хватало ему самому потеряться в этом пекле... — Она там, под деревом!! — перемахнув через очередной костер, лев торопливо заозирался, отыскивая взглядом знакомую рыжую шкурку. Скопившийся вокруг дым заставил его шумно раскашляться.

Мэй... Мэй, где ты?! — заорал он, из-за всех сил напрягая отчаянно слезившиеся глаза. Она должна была быть где-то поблизости... И куда, черт возьми, подевался Олаф?!

Отредактировано Шеру (22 Окт 2017 23:34:47)

+4

304

-----) каменная поляна

Сехмет старательно пыталась сохранить невозмутимое выражение морды, уверенно топая по беснующимся пожарами тропам, то и дело сталкиваясь плечами то с Шеру, то с Ньекунду, на подобие пастушьих овчарок собравших младших сыновей Шайены в плотную кучку и бдительно следя, чтобы никто из них не упал, не споткнулся, не налетел на падающие то тут, то там обломки полыхающих адским пламенем деревьев. Ее успокаивающие, отрывистые речи уже давно никто не слушал, но хоть уверенность в ее взгляде подталкивала перепуганных насмерть младших собрать себя в кучку и двигаться дальше, не взирая на грохот, жар, пепел, разъезжающиеся каменные ступени под лапами...
Как бы грешно и эгоистично не звучало, но Сех была безумно рада, что ей таки удалось оттащить упертого, убитого горем Ньекунду к их шумной группе - сейчас рыжегривый сполна старался заменить к черту пропавшего в стороне пещеры Хофу, сосредоточившись, аналогично его ровесникам, на опеке над младшими. Когда он помог упавшему на испачканное брюхо малышу Мьяхи (хотя этот здоровый лоб уже скоро догонит ее саму, но орет больше всех, пользуясь положением младшего), опередив хором кинувшихся к рыжему сестру и старших братьев, бурая, не удержавшись, адресовала Ньекунду преисполненный благодарности короткий, теплый взгляд, едва заметно кивнув вновь устроившемуся в рядах самцу, выразив свое безмолвное "спасибо". Впереди их ждал горящий лес, а позади булькающая лава и столбы бурно оседающего пепла, а Сех в полнейшей растерянности не знала, что им всем делать дальше. Реально ли вообще спастись в этом кошмаре? А если путь к реке, как к единственному месту спасения, будет отрезан, и что тогда?

Темная мрачно воззрилась на охваченную алым заревом некогда блестящую от влаги густую траву, покрывающую холмистые земли редкого леска. В изумрудных, раскосых глазах львицы плясали всполохи в своем коварном и затейливом танце, так похожие на агрессивно вздыбленные лисьи хвосты. Впереди их ждали взметнувшиеся к небу жаркие стены, ярко, слепяще осветившие все саванновые просторы по склонам извергающегося вулкана. Сейчас все здесь, во тьме ночной, неестественно светилось так, как и порой в самый ясный засушливый денек не было. А падающие с небес грохочущие валуны, у них на глазах сшибшие с ног резво убегающего жирафа, не прекращали с глухим шорохом оседать на землю, оставляя после себя глубокие канавы, словно заранее старательно готовя злобно сползающую кроваво-красную, булькающую из пыхающего жерла жижу пропустить через такие канальца. Словно какая то нежить беснуется, в желании начертить громадную лавовую пентаграмму. Бедные звери. Бедные птицы, чъи тушки валялись задохнувшимися в гари, то и дело подворачиваясь под уставшие лапы. Сехмет уже умудрилась случайно наступить на трупики кустарниковых вооробъев, целым семейством расположившихся кверху лапками под своим горящим домом - так и не сумели покинуть своего гнезда. Она так и не смогла отогнать назойливой картинки, что если она не поторопиться, если не заглушит бьющую набатом панику в бешено колотящимся сердце, подпрыгивающим вплоть до горла, то подобным образом могла бы и расположиться лицом к смерти на холодном боку вся ее семья.

Видимо именно по этой психоделически травмирующей ее причине нервно закусившая губу львица гораздо позже среагировала на новую опасность, являющуюся собой колоссальных размеров слонами, которые трубя, хлопая ушами и топая выбивая снопы искр, неслись прямо на нее, размахивая длинными хоботами и потрясая головами. Наверное ей все же стоило быть немного более собранной... иначе самке действительно грозил столь ужасный для нее финал с повтором судьбы скрючившихся средь камней несчастных пичуг.
Заслышав как ее окликнул тревожно зазвеневший сиплый голос Шеру, самка замерла на месте, прямо поперек дороги несущегося на нее "африканского поезда", выпустив крючковатые черныйе когти и вылупив глаза размерами с чайные блюдца на стремительно надвигающуюся на нее трубящую смерть. Сехмет запрокинула голову вверх, раззявила клыкастую пасть... и не могла сдвинуться с места, буквально завороженная паникой, яростью и болью стеклянно застывшей в маленьких, запавших в сухих складках глазенках серых исполинов.

А в следующую секунду в нее торпедой со всей дури влетела мускулистая туша Ньекунду, облапившего обомлевшую львицу и тесно прижавшего тихо пискнувшую Сех к себе, уткнув самку мордой в свою пышную, потускневшую из-за грязи и вулканической пыли гриву. По тому месту, где парой мгновений назад стояла монументально замершая бурая со всей дури опустилась гигантская, круглая слоновья ступня, взметнув над головами притихших подростков фейверк искр. И слоны промчались дальше, даже не обращая внимания на тесно скучковавшихся львов, занятые исключительно собой, толкаясь, пихаясь и наступая друг другу на длинные, змеящиеся по низу носы-хоботы. А Сехмет тем временем валялась кверху брюхом в кустах, весьма нескромно прижатая тяжело дышащим ей на ухо, испуганно озирающимся по сторонам самцом.
Медленно опустив подбородок себе на грудь, львица едва поборола в себе желание ожидаемо отпихнуть от себя оказавшуюся слишком близко, до неприличия близко, морду Ньека обеими лапами, поддавшись ощущению минутного смущения опалившего ей жаром погорячее всяких вулканов перепачканную мордашку. Но лишь спешно завозилась по крепким телом юнца, бормоча свое "спасибо, спасибо", двигая растерявшегося парнишку острым плечом в сторонку. Простите, извините, дайте встать... Поднявшись на все четыре, аж подпрыгнув на месте испуганной дворовой кошкой, охотница диковато выкатилась пред очи столпившихся вокруг нее братьев, наперебой интересовавшихся состоянием самки. - Жива, жива, благодаря Ньекунду, - хлестнула себя по впалым бокам самка, обернувшись на своего спасителя, убедившись, что и он тоже уже выполз из кустов, и готов к дальнейшим приклю... злоключениям.
Безропотно повинуясь торопливым пинкам брата, бурая тут же, кудахтая, снова "окружила" младших, спешно подгоняя их вперед, на этот раз не забывая более бдительно зыркать по сторонам. Далеко не всегда смелый и добрый Ньек сможет придти на помощь, когда ей опять вздумается призадуматься о высоком.

Теперь она уже снова встала как вкопанная, перепугавшись не столько за себя, сколько за дурным голосом заоравшего братишку, резко развернувшись в его сторону, и с тревогой прищурив покрасневшие от гари глаза. В чем дело, что случилось? Немо пронаблюдав за шлепнувшимся в выгоревшую траву угольно-черным совенком, львица настороженно дернула взъерошенным ухом. Точно. Мэй.
Дернув носом, Сехмет бегло оглядела столпившихся позади нее подростков, молча пересчитав их, пока ее брат выспрашивал у фамильяра ее подруги, где находится его хозяйка. Зная шуструю и взбалмошную рыжую самочку, Сех предполагала, что последняя смогла таки избежать творящегося вокруг хаоса. По словам Хофу она убежала искать Нари, но так и не вернулась домой. Увидела происходящее, и убежала к той же реке. Логично же! Сехмет не была эгоисткой, но она разумно полагала, что рыжая львица лишь отдаленно близка с ними, и вполне могла бы повинуясь инстинкту самосохранения отчалить в безопасное место, увлекаемая потоком мигрирующих с подножий обитателей Килиманджаро. А Олаф наверняка просто задержался и случайно оказался тут. - "Сейчас мы его просто подхватим, и побежим дальше," - с надеждой решила про себя темная, искренне желая чтобы Мэй здесь правда не было. Она не станет винить подругу за трусость. Она просто будет рада видеть ее живой и невредимой.

Однако все ее надежды мигом рухнули в небытие, стоило только замученному пернатому распахнуть перепачканный сажей клюв.

С конопатой львицей явно случилась беда.

Прижав к узкому черепу уши, Сехмет еще больше помрачнела, усиленно обдумывая сложившуюся ситуацию, не забывая, правда, оглядываться и подмечать, насколько ближе коварно подползал к ним со спины управляемый ветром огонь. Встретившись с братом глазами, бурая аналогично вперилась в него травянистыми, мерцающими угольками в ответ. Конечно они не могли бросить ее здесь, но у них на шее совсем еще молодые мальчишки, они не могут оставить их в окружении горящих лесов и отправиться на поиски их общей подруги. Погибнут и они сами, и младшие. - "Мы должны их вывести отсюда Шеру. А потом..." - Сех сглотнула. А потом уже скорее всего будет поздно и она предательски равнодушно решит, что Мэй погибла. Там никто не выживет, в этом дыму, в этой черни. Им ее не спасти. Это тяжело но... - "Мы должны смириться," - она опустила веки, глубоко вдохнув в легкие провонявший горькой гарью воздух... да так и закашлялась, услышав последующие слова черногривого. Что значит к реке?!

  - Ты спятил?! - оскалив поперхнувшуюся собственной слюной пасть, Сехмет весьма резко пихнула темного в бок когтистой лапой. А затем так и вовсе преградила ему дорогу с устрашающим рычанием и активно тесня его назад, - Вы с Хофу точно черепушками об камни слишком сильно приложились! не будь идиотом, Шеру! ШЕРУ! - не слушающий ее яростного протеста лев аккуратно обошел сестру боком, и теперь уже самка вцепилась обеими лапами в филейную часть тела брата, и сама усевшись жопой позади него на грязь, эдаким шерстяным грузилом.
- Ты дебил! Ты ей не поможешь, только сам зажаришься там, идем! нам нельзя здесь оставаться! Шеру! - и недовольно столкнулась башкой с чертовым упрямцем. Чтоб тебе мать наша полморды наглой откусила! Прекрати! - Мне достаточно того, что Хофу к е*еням отчалил оставив нас с голой жопой посреди пылающего звездеца, и ты туда же?! Как хоронить тебя прикажешь?! Над тобой будет отличный курган из пепла и этих @%#%^&$ камней, что сыпятся с неба! Когда они размозжат твою бестолковую голову, мозги, которых у тебя, очевидно, нет, будешь собирать их сам! Без меня! Ты... Ей... НЕ ПОМОЖЕШЬ! - было озверевше заревела Сех, но тут же растерянно осела, аж отвернув голову и клипнув по очереди глазами. Да, обычно голос повышали как-то другие члены семьи.
И прежде чем она успела собраться с мыслями и снова взбрыкнуть, яростно накинувшись на брата с упреками и обвинениями в безрассудности, того уже и след простыл!

- ЗАСРАНЕЦ ГР*БАННЫЙ! - выпалила из-за всех сил аж завывшая в небо темная, живописно закатив глаза.
Бессильно швырнув ему в спину подвернувшийся под лапы каменный обломок, Сех раздраженно скрипнула зубами и порывисто обернулась к притихшим мальчишкам, которые тихонечко, в сторонке, наблюдали столь эпичные, отчасти безумные семейные разборки. Минус два брата.
Ну не бежать же ей теперь следом за ним?! - "Я все равно не догоню," - мрачно отвернулась самка, сердито хлестнув кисточкой хвоста по горелым обломкам поваленных деревьев. - Идем ребята. Идем вперед...

Отредактировано Сехмет (25 Окт 2017 11:11:38)

+5

305

================================)каменная поляна
Ньекунду полностью доверил выбор пути Сехмет и Шеру - левая половина морды и лоб горела, подушечки лап кололо, и он попросту не мог бы одновременно следить за всей оравой и, силком отворачиваясь от боли, высматривать тропу. Камень под лапами сменился почвой - высушенной раскаленным жаром от вулкана, горячей и кажущейся красной в отсветах огня. Деревья пылали, некогда благодатная земля превратилась в пламенный ужас, небо заволокло уже не темно-серыми, а пыщущими красным жаром тучами. А еще этот проклятый дым, ползущий по почве и забивающийся в нос. Ньекунду сосредоточился на четверых подростках, молча перебирая лапами и боясь, что, если он начнет что-то говорить - как Сехмет, постоянно успокаивающая братьев - то потеряет сосредоточенность и поддастся страху.
Холмы были объяты огнем. Единственный выход - бежать к реке, надеяться, что по пути встретиться Акасиро. Думать о судьбе матери Ньекунду себе запретил, но она так и всплывала в сознании - не всегда идеальная, но все-таки родная, своя, единственная мать, которая может быть, пытается выбраться из горящего леса....Хватит!
Он не знает, где она, он никак не может ей помочь, как не мог помочь Селю. Сейчас главное - всем вместе добраться до реки, а там посмотрим.
Деревья трещали и обваливались, так что приходилось постоянно смотреть вверх, чтобы не быть придавленным горящей веткой. Хорошо еще, что охваченные огнем стволы падали не мгновенно, как камни, и можно было быстро отскочить. Вокруг в панике и животном ужасе мчались мелкие животные, в кои-то веки не обращая внимания на грозных хищников - львов, которые в обычное время перегрызли бы их в мгновение ока. Сейчас все были заняты спасением своих жизней, и крохотная мышь, и лев оказались почти в одинаковом положении перед разбушевавшейся стихией. А в воздухе еще свистели камни, с грохотом ударяясь о землю и оставляя в ней глубокие вмятины - что ни дать следы  громадного льва, когтем выковыривающего ямы и канавы. Ньекунду приостановился - беснующийся огонь слепил глаза и опалял шкуру, но, к счастью, остальные были неподалеку, а от такой большой группы тяжело отстать.
Впереди показалось что-то темное, огромное, похожее на охваченный огнем гигантский булыжник - только этот булыжник ревел так, что сотрясалась земля и вздрагивали уши, трубя песню боли и страха. Слоны! Гигантские создания, обезумев от боли и горевшие заживо, неслись прямо на перепуганных львов. Ньекунду в ужасе выдохнул, по его шкуре пробежала дрожь, но он заставил себя глянуть на остальных, чтобы убедиться, что они ушли с дороги. Крик застрял у него в горле - Сехмет не сдвинулась с места, ошашело глядя на приближающихся слонов, могущих растоптать ее в мгновение ока. Ньекунду метнулся вперед прежде, чем задумался об этом - с него хватило смертей. Сель умер у него на глазах, и он ничего не мог поделать, сейчас же он сделает все, чтобы такого не повторилось.
В лапах взялась недюжинная сила, и Ньекунду разогнавшимся на всех парах паровозом врезался в Сехмет, и оба они отлетели в кусты. Сзади протопала смерть, трубя и крича. Ньекунду ударил Сех головой, и подуспокоившаяся было рана взвыла вновь, и лев, скорчившись от боли, уткнулся мордой в землю. Тихо.... Тихо!
Еще он никак не мог поверить, что получилось. Они живы! Живы! Очнуться его заставили слабые, аккуратные тычки Сехмет, завозившейся под ним и явно желавшей подняться на лапы. Ньекунду встрепенулся, спохватился и проворно отскочил.
  - Ах, да, - прохрипел он со слабым смущением. - Прости.... То есть, не за что! Все в порядке. Пойдемте...
Ар!.. Пойдемте дальше.

Подлетел Шеру, тычками и пинками погнав их дальше. Ньекунду не мог возражать, кивнул и, тяжело дыша, пристроился сзади и собрался было продолжить вместе с остальными опасную гонку, как услышал вопль Шеру. Он замер, круто обернулся, ожидая увидеть еще большую опасность, заставившую черного так взреветь, но, сощурившись и оглядев его внимательно, понял, что лев невредим. Дело было в покрытом саже комке перьев, от которого несло гарью и дымом. Это еще кто? Ньек озадаченно пошевелил ушами и вытянул шею, присматриваясь к нежданному гостю - судя по тому, как отреагировал Шеру, это далеко не обычная птица. Олаф? Незнакомое имя. А вот Мей он знал. Выходит, этот Олаф ее приятель?
Ньекунду посмотрел поверх остальных, на умирающий в клубах дыма и огня лес. Мей.... она там, получается? Шеру выспрашивал у несчастной птицы, где светлая львица, Ньекунду переминался на месте, бросая взгляд то на лес, то в ту сторону, где должна быть река. Если она жива... Если жива, то не могут же они ее бросить. Но как выжить там? С такой-то оравой, с кучей подростков! Неуверенно, смятенно он взглянул на Шеру и столкнулся с его прямым взглядом.
- Река? Знаю, да, - тихо ответил Ньекунду, уже заранее понимая, что задумал черногривый и все же не сдержав тихого возгласа, когда тот объявил, что идет за Мей. Но сказать ничего не успел - рядом не хуже вулкана взорвалась Сехмет. От ее яростного напора Ньек, распахнувший было пасть, быстро ее захлопнул, вдохнув пропитанного гарью и дымом воздуха сполна.
Но Шеру прав! Если есть хоть малейший шанс спасти их товарища, их подругу, надо его использовать. Страшно, да, но Мей может быть еще страшнее. Да и Шеру не побредет вслепую, нет, у него есть провожатый. Ньекунду сглотнул - а у его матери, где бы она ни была, и того нет.... Но каковы шансы, что Шеру выберется сам, что найдет Мей? Он понимал Сехмет, понимал Шеру, и от противоречивых чувств (а еще оттого, что боялся отгрести когтями, что лезет не туда) молчал. Лишь нервно, с тихим отчаянием водил кончиком хвоста из стороны в сторону. Сехмет в бешенстве заорала громче, но Шеру уже исчез в дыму, следуя за почерневшей от сажи птицей. Ньекунду воззрился на львицу, еще не до конца отошедший от только что развернувшейся семейной ссоры. Правда, замереть аки покрытая мехом статуя в ступоре, учитывая сложившуюся обстановку, надолго нельзя было, а потому, когда мрачная Сехмет двинулась к ним, он, оправившись и взяв себя в лапы, и сам сделал шаг вперед.
- Все будет хорошо, - быстро сказал он, едва разжимая пасть, чтобы не словить еще задымленного воздуха. - Твой брат ловкий, у него есть провожатый, они ее быстро найдут. Мей.... она же тоже хочет выбраться! Ты иди вперед. Мне.... мне больно, я не могу одновременно смотреть и за ними, и за дорогой. Давай лучше ты, хорошо?
Правда, он замедлился, прежде чем занять свое место сзади. Может быть.... Может быть, его мать тоже где-то там? Зовет на помощь? Ньекунду заставил себя отвернуться и отправиться за Сехмет и ее братьями. Он не знает, где она. Не знает.... И ничего не может сделать. Нужно идти вперед и выбраться из горящего леса, помочь Сех вывести ее братьев к реке, а потом, может... Может, пойти вдоль нее и поискать Акасиро. Да, скорее всего, она пошла к реке, это же самое логичное решение. Нужно верить....

+4

306

Каменная поляна >>>


Признаем честно — жизнь их к такому не готовила.

Черт возьми, да по сравнению со всем этим кошмаром, что разворачивался ныне вокруг стайки чудом уцелевших подростков, меркла даже некогда перенесенная Лайамом клиническая смерть из-за неправильно сожранной лечебной травы, торжественно преподнесенной ему малышкой Ньёрай! Даже тогда львенок не ощущал себя настолько испуганным и растерянным, как сейчас — и это, в принципе, было понятно, ведь тогда чуть не помер он сам, а теперь жизнь каждого из его спутников висела на тонюсеньком волоске, и никто в целом мире, даже сам Айхею, наверное, не смог бы этого исправить. Каждый их шаг по объятому пламенем саванновому лесу был чреват ужасной, мучительной гибелью, причем смерть могла прийти с самой неожиданной стороны, будь то упавшая откуда-то сверху тяжелая древесная ветка, или неожиданно выпрыгнувший из горящего кустарника буйвол или даже целый носорог, естественно, даже не пытающийся взглянуть себе под ноги. Какое этим громилам дело до более мелкого зверья, имеющего несчастье оказаться на их пути?! Не раз и не два семейству приходилось останавливаться, да нет же, резко тормозить, пропуская мимо себя паникующих травоядных; в какой-то момент, Лайам с братьями чуть было не угодили под чьи-то копыта, но Шеру вовремя отпихнул их в сторонку, и небольшое стадо антилоп галопом промчалось мимо, с треском ломая кусты и безжалостно втаптывая траву в землю. Уставившийся им вслед Лайам и сам чуть было не наступил на хвост какому-то большому грызуну; спешно отдернув лапу, черногривый потерянно выдохнул ему вслед свое вежливое и никому не нужное "извините", но его, понятное дело, не услышали. Глупо, конечно... нашел, когда, где и у кого просить прощения.

"Мне нужно сосредоточиться," — мысленно скомандовал себе подросток, вновь переключая внимание на бежавшего рядом с ним Ракхелима. Струившаяся из раны кровь мешала ему смотреть, и бедолага запинался едва ли не на каждом шагу, то и дело рискуя рухнуть посреди тропы. Лайаму несколько раз приходилось спешно подставлять брату собственное ушибленное плечо, дабы тот не ткнулся носом в твердую почву у них под лапами; Дхани с противоположной стороны был занят примерно тем же самым. Само собой, в такой ситуации Лайаму некогда было следить за дорогой, но с этим вроде бы с грехом пополам справлялись их старшие брат с сестрой; но даже не смотря на все прилагаемые молодыми львами усилия, компания то и дело оказывалась в какой-то совершенно неописуемой заднице. Понятное дело, Шеру с Сех не могли раздвоиться и смотреть во всех четырех направлениях одновременно; так что, Лайам периодически отвлекался еще и на то, чтобы беспокойно зыркнуть назад и убедиться в том, что Мьяхи с Ньеком не отстали от основной группы. Как раз в один из таких моментов, Шеру вдруг громко что-то проорал и спешно загородил львятам путь собственным телом. Лайам немедленно ударил по тормозам, а заодно порывисто схватился зубами за растущую гриву Ракха, чтобы тот вовремя остановился. Понятное дело, ему тут же прилетел весьма и весьма болезненный тычок локтем в грудь — Ракхелим и в мирное-то время не скупился на удары, а теперь и вовсе как обезумел, беспрестанно огрызаясь направо и налево. Наверное, это просто страх так на него действовал... Но Лайам и сам сейчас был предельно на взводе и, сам того не желая, громко рыкнул на брата в ответ, кажется, впервые в жизни позволив себе ответить грубостью на грубость.

Да угомонись ты, — темно-зеленые глаза подростка раздраженно блеснули, отразив яркий отблеск пламени. — Мы же помочь тебе хотим, дурак! — громкий вопль Шеру заставил его опасливо умолкнуть, но теперь, вместо того, чтобы пугливо прижаться грудью к земле, Лайам, наоборот, в тревоге вытянул шею и попытался выглянуть из-за плеча старшего брата: что там с Сехмет, она цела?! Он даже не заметил, когда Ньек успел выскочить вперед, зато очень хорошо рассмотрел пронесшихся перед их мордами слонов. Не на шутку испугавшись, Лайам вновь спрятался за спиной у Шеру, аж зажмурив глаза, как маленький: ему показалось, что их всех вот-вот снесут и растопчут, не глядя. К счастью, пронесло... И Ньекунду с Сех, вроде бы, остались целы. Лайам спешно подпихнул Ракха вперед, уже не обращая внимания на его ругань и тычки — он хотел убедиться в этом воочию. И убедился, завидев, как сестра и ее спаситель торопливо выбираются откуда-то из дальних кустов, на ходу успокаивая разволновавшихся родственников. "Пронесло," — с несказанным облегчением выдохнул юнец, и вновь обернулся на Мьяхи, понимая, что в настоящий момент только он и может удержать того в поле зрения. К счастью, младший братец в кои-то веки не терялся и не отставал — видимо, понимал как никто другой, что сейчас не самое удачное время для подобных выходок.

Держись поближе, ладно? — сухо прокашлявшись, бросил ему Лайам. От сгустившегося кругом них дыма сильно першило в горле, и вообще становилось трудно дышать. — Если потеряешь кого-то из виду — кричи... — его последняя реплика оказалась заглушена коротким, но до ужаса пронзительным воплем, от которого все присутствующие едва не поседели: то заорал Шеру, напуганный свалившимся ему на голову совенком. Как ни странно, но Лайам сразу узнал в этом закоптившемся, грязном, встрепанном пучке перьев любимого фамильяра Мэй — и тут же едва не задохнулся от волнения, осознав, что их старая подруга может быть в беде. — Мэй? — одними губами прошептал он, не решаясь, впрочем, вслух выразить свои гнетущие опасения. Тем более, что старшие и так уже все прекрасно поняли. Вздрогнув, Лайам перевел растерянный взгляд сперва на заговорившего Шеру, затем — на недоумевающего Ньека и уже откровенно взбесившуюся Сех. Вообще-то, он понятия не имел, на чью сторону ему следует встать: вроде бы и Шеру было донельзя боязно куда-либо отпускать, но в то же время — разве Мэй не нуждалась в спасении? Так и замер с нелепо приоткрытым ртом, с широко распахнутыми от потрясения глазами наблюдая за жаркой перебранкой близнецов: казалось, еще немного, и трава под их лапами займется пламенем, только не по вине лесного пожара, а просто сами Шеру с Сехмет подпалят ее своими огненными страстями. В конце концов, зеленоглазому удалось переорать сестру; не дожидаясь, пока та придет в себя от удивления, Шеру на всех парах рванул в обратном направлении — даже слова на прощание не сказал, просто оставляя ничего не понимающих сиблингов в компании потрясенной (и ужасно рассерженной) Сехмет и откровенно робеющего Ньека. Осознав, что это, возможно, могло оказаться последним разом, когда они все видели Шеру живым, Лайам порывисто дернулся ему вслед... и снова обескураженно замер на своем месте, не веря тому, что с ними сейчас происходило.

Сперва Хофу, теперь Шеру... И что насчет Юви или мамы? Их они тоже не станут искать?

"Я... я больше не хочу никого терять," — сглотнув, Лайам молча перевел взгляд на своих младших братьев, что с немым отчаянием взирали на него в ответ, как видно, ожидая, что он что-нибудь им скажет. Что-нибудь из того, что он обычно им говорил во всяких напряженных ситуациях, в духе, "не бойтесь, я с вами" или его горячо любимое "все будет хорошо". Вот только он уже сам в это не верил... Каждый раз, когда Лайам произносил эту сакраментальную фразу, жизнь подкидывала им все новые и новые сюрпризы, один страшнее другого, и вот теперь он уже вообще не был уверен в том, что ситуация хоть как-нибудь улучшится. Похоже, настало время повзрослеть и прекратить верить в слепую удачу... Равно как и уповать на то, что все наладится само собой. — "Только мы сами можем нас спасти... А значит, мне нужно помочь Сех и Ньеку, потому что им ни за что не уследить за нами вдвоем!" — доселе напуганная и потерянная морда мордаха Лайама вдруг резко посуровела, а взгляд стал непривычно строгим, но в то же время — твердым и уверенным. Окрыленный невесть откуда взявшимся в нем проблеском решительности, Лайам резко повернулся к Сехмет.

Ньекунду прав! — громко произнес он, перекрывая шум и треск пламени. — Лучше если ты будешь смотреть за тропой и вести нас вперед, а мы оба проследим за тем, чтобы никто не отстал и не потерялся. Я помогу тебе, — обратился Лайам уже к Ньеку, после чего, не дожидаясь ответа, быстро обошел Мьяхи стороной и подпихнул того ближе к Ракхелиму. Таким образом, оба его раненных брата оказались между ним и Дхани — в настоящий момент, двух самых сильных и здоровых львят в их квартете. — Следи за тем, чтобы Ракх не оступился, понял? Ракх, не рычи и сосредоточься на дороге! Дхани, помогай с другой стороны, а я буду идти рядом и следить за тем, чтобы с вами ничего не случилось. Не бойтесь, я прикрою вас, если на нас снова кто-то выскочит. Ну, идем! Сделаем это вместе, давайте! — и Лайам, в свою очередь крепко подперев Мьяхи со стороны больной лапы, в тот же миг ощутимо подтолкнул всю компанию вперед, вынуждая братьев продолжить путь.

+5

307

Почему то лишь в эти самые мгновения, когда над головами съежившихся на жухлой траве львов пролетали булыжники размером со слона, притом горящие, Маро понял, что он просто фантастический везунчик.  В сферическом кубе. В плохом смысле этого слова.
Нет, ну серьезно, у него был хоть один спокойный день за все это время?

То в водопад ныряй с головой, чужих детей вытаскивай, то рыскай по всем колючим кустам в поисках больной, чумной самки.... Потом подставь свои бока под острые зубы голодных гиен, после стерпи нападки любимого батеньки своей с трудом отыщенной пациентки, заработай от него парочку красивых памятных "тату" на тех местах, которые еще не испортили гиены.
А теперь еще и извержение вулкана, что грозит не то что испортить его и без того порченную шкуру - поджарить ее к чертям до румяной, хрустящей корочки. Найдите второго такого везучего льва в саванне и Ро самолично пожал бы ему лапу.
- "Предки великие," - судорожно сглотнул рыжегривый, когда астероид словно в замедленной съемке плавно пролетел прямо над их с Шайеной скрученными телами, пафосно озарив все испепеляюще-горячими огненными языками, что целиком охватывали обломок от края до края, вырисовывая на темной шерсти лекаря причудливые узоры ярким отблеском. Ему только и оставалось, что крепче прижать к себе ошалевшую самку, чуть ли не силой уткнув ее перепачканную в грязи, взъерошенную морду, в собственную давно прекратившую быть привлекательной пышную прическу. Судья сидел рядом с воспитанником на земле, распластав свои крылья в стороны и пригнув ушастую голову, зыркая вылупленными глазищами из стороны в сторону. Вот поэтому старикан никогда не делал гнезда поблизости с вулканами, - "Ненавижу вулканы," - прищелкнул загнутым клювом Судья, прекратив терзать чужое ухо, и воробьем попрыгал в ту сторону, где за завесой душного дыма, далеко впереди находилась спасительная речушка, которая, на данный момент, была единственной вещью, что могла бы остановить саму смерть, в виде плюющегося лавой пробудившегося неживого великана.
И да, пернатого не слишком заботило, что станет с целым прайдом, расположившимся на его склонах - разумеется филин был охвачен беспокойством исключительно за свою пернатую гузку, да за бестолковую черную задницу травника, что из-за всех сил на данный момент прижималась к чужой, красной и костлявой, стремясь защитить ее обладательницу от участи быть расплющенной и раскатанной тонким слоем по всей поляне.
Логично, что львица стремилась к своему семейству, вон, стадо антилоп, что галопом пронеслось мимо, тоже сбилось дружной кучкой, подгоняя молочное потомство вперед. Судья даже не пытался остановить самоубийцу, раз уж ей так хотелось погреться у бешеного костерка, но ни в коем разе филин не собирался отпускать Маро на вылазку к пылающему жерлу - еще чего!
Не для того он этого бестолкового лба от всех бед сберегал, чтобы тот к Сатане на вертел самовольно прыгал.

Впрочем Ро тоже не шибко то туда стремился на самом деле, отчаянно надеясь, что его спутница возьмет себя, наконец, в лапы и соберет мозги в кучку (угу, разбежался). Заметив, с какой остервенелой уверенностью Бастардка ломанулась сквозь горячие кусты прочь, опасливо привставший на месте самец испуганно крякнул, и бездумно прыгнул следом, с вытянувшейся, побледневшей миной, на бегу отчаянно и срочно придумывая, что ему нужно сделать, чтобы удержать самку от неминуемой смерти - а вдруг поможет и пыл остудит? Темношкурому ничего умнее не пришло в голову, как наскочить всей своей массивной тушей на нервно дергающийся у него перед носом длинный кончик хвоста, прижав лапищами-столбами бешено дергающуюся из стороны в сторону лохматую, черную, длинную кисточку Шайены. Разумеется, не ожидавшая такого подлого поступка охотница далеко не убежала - тонкое и хлесткое продолжение гибкого позвоночника натянулось до предела, подобно тетиве новенького лука, с не самым приятным звуком, хрустом растянутых позвонков, и самка, ожидаемо, с размаху хлопнулась бородатой белой мордой, щелкнув челюстями прямиком в присыпанную пеплом грязь.
В другое время, Судья, наверное, едко бы похихикал над этой сценой, выразив свою "любовь" зеленоглазой хамке... В другое время, да... Сейчас же филина чуть не снес с пути с визгом промчавшийся мимо, ослепленный огнем бородавочник, едва не проткнувший бивнем упитанную черно-белую тушку пернатого - какое тут, простите, веселье. Судье только и оставалось, что с шипением и проклятиями, путаясь в крыльях взмыть в высоту, кое-как разгоняя размашистыми движениями крыла едкий смог, что заполнял собой все пространство и фактически отрезал львов от фамильяра... А в это время между последними происходила самая настоящая драма, решающая дальнейшую судьбу упрямой красношкурой.

Темный конечно предполагал, что Шайена будет очень недовольна его поступком, но он был совершенно не готов к той зверской мине, с которой развернулась к нему львица.
Если у апокалипсиса, что творился вокруг и был посланник, то Маро только что ему как раз наступил на хвост.
Упс.

Колючая челка Шайены торчала дыбом подобно петушиному гребню, присыпанная мелкой вулканической пылью, салатовые глаза утопали в тени и блестели хищными угольками, а белые, оскаленные зубы... Маро только и смог что проглотить вставший поперек горла тугой комок, покрываясь несуществующим холодным потом и медленно попятиться назад. Слишком медленно, чтобы избежать гневной пощечины по усатой физиономии, что расцарапала ему и без того расписную гиенами переносицу. Маро только и оставалось, что панически, поспешно зажмурить единственный целый глаз, спасая свое зрение, да пискнуть что-то на вроде "но Шайена, ты можешь погибнуть!", прежде чем львица с утробным рычанием накинулась на своего непутевого товарища, одним движением худенького плеча заставив эту здоровую тушу с хрустом шлепнуться в траву, подняв в воздух искры от тлеющей соломы.
Маро смотрел на Бастардку непривычным ракурсом снизу вверх, стелясь подбородком по земле и прижимая уши к черепушке - они почти утонули в рыжем облаке гриве, опасливо выглядывая оттуда самыми кончиками.
А что он сделать в ответ на ее гневные вопли? Насильно схватить брыкающуюся самку за загривок и прижать к земле? Пожалуй... Пожалуй именно так бы ему и следовало поступить, но как бы она тогда на него смотрела? Конечно Ро хотел ее остановить. Хотел, чтобы львица отказалась от сей убийственной затеи, он бы вернулся и поискал ее родных, обязательно, но...

Это же Шайена.

- Чего разлегся? - тяжело, устало хлопающий крыльями Судья снизился на уровень откровенно огорченной, помятой морды воспитанника, у которого на носу теперь сочно алела плюс одна глубокая царапина. Некоторое время они оба молча наблюдали за постепенно исчезающей в дыму львицей, - Такая там точно подохнет. И что ты будешь теперь делать? Неужели рванешь за этой дурехой? Пошли, нам нужно к реке, проследуем за стадами. Они нас выведут.

+5

308

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"3","avatar":"/user/avatars/user3.jpg","name":"SickRogue"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user3.jpg SickRogue

Шайена ловит небесную кару

https://i.gyazo.com/821c3ffd6e90d09cc4412307236e47f0.png

Слабоумие и отвага
Шайена остается невредима и даже избегает сколь-нибудь серьезных ожогов.

Маро ловит небесную кару

https://i.gyazo.com/2eb62344cca8039001fe8d4d76ecf1a5.png

К сожалению, Маро даже пять минут спокойно на месте простоять не может — обязательно откуда-нибудь что-нибудь да свалится ему на голову. Вот и сейчас, льву прилетает в висок обломок расколовшегося камня, и бедный лекарь на какое-то время теряет сознание. Он быстро придет в себя, не успев надышаться дыма, но получит антибонус "-2" на 5 последующих постов и "-1" еще на десять.

Сехмет ловит небесную кару

https://i.gyazo.com/440273503df8a5cdb39b03d15275b3df.png

Львица не получает никаких дополнительных увечий.

Ньекунду ловит небесную кару

https://i.gyazo.com/0e344ebba6518c581234f2521b1e3ec4.png

Ньеку везет гораздо меньше — его с размаху сшибает с лап какое-то крупное травоядное, отчего лев зарабатывает множество сильных ушибов, которые дают ему антибонус "-1" на 10 постов.

Шеру ловит небесную кару

https://i.gyazo.com/952d3f9919b7014c75b40fae13b129f7.png

На Шеру градом осыпаются осколки разлетевшегося на части вулканического "снаряда", и тот получает множественные ссадины, ожоги и порезы, а вместе с ними и антибонус "-1" на 10 постов.

Мэй ловит небесную кару

https://i.gyazo.com/3c477e235f1099ce699315e075dc79c6.png

Мэй получает лишь несколько скользящих ударов камнями, и получает антибонус "-1" на 5 следующих постов.

Лайам ловит небесную кару

https://i.gyazo.com/063b927a5633b241df6f660ea7cee355.png

Лайаму достается парочка болезненных ожогов, а также антибонус "-1" на 5 следующих постов.

Ракхелим ловит небесную кару

https://i.gyazo.com/11c8106941627014f9a1044821707550.png

Ракхелим избегает новых ранений.

Дхани ловит небесную кару

https://i.gyazo.com/bada46130da2d1ce832bf3311168150e.png
Несколько ссадин и ожогов, ничего страшного. Антибонус "-1" на 5 постов.

Мьяхи ловит небесную кару

https://i.gyazo.com/dd5d143ef07fb071067b57015798f241.png

И здесь тоже ничего серьезного, так, обжегся слегка. Даже без антибонуса)

Хофу ловит небесную кару

https://i.gyazo.com/14b95efae01f6614781c59d55d3973dd.png

Лев избегает каких-либо травм или ранений.

Клио ловит небесную кару

https://i.gyazo.com/4247b79c958b6e423d9f01c5b661564e.png

Львица остается невредима.

Вакати ловит небесную кару

https://i.gyazo.com/0f8ab425544a270aa8f670c15e1742ad.png

...а вот бедного Вакати случайно роняют на землю, отчего тот испытывает сильную боль в сломанной лапе. Добавочный антибонус "-1" на 5 постов.

+2

309

Само собой, это было чистой воды самоубийство. Ну какой зверь, будучи в здравом уме и трезвой памяти, осознанно пойдет навстречу своей гибели? Помчится туда, где бушует пламя и содрогается земля под лапами, туда, где с небес падают огромные булыжники размером со взрослую антилопу, где каждую секунду на тебя может рухнуть горящее дерево или споткнуться какое-нибудь паникующее травоядное?... Да никакой, в том-то и дело! И ведь Шайена не была каким-то особенным исключением из общего правила, ей тоже был присущ некий инстинкт самосохранения, пускай даже сильно приглушенный ее врожденной тягой к приключениям — и тем не менее, он у нее все-таки был, и он же сейчас вопил дурным голосом, предупреждая свою обладательницу о грозящей ей со всех сторон смертельной опасности. Но Шай сознательно подавляла этот страх, вынуждая себя сломя голову мчаться по направлению к грохочущему, окутанному жуткой багрово-черной пеленой дыма вулкану, с разбегу перемахивая через тлеющие кустарники и полыхающую маленькими рваными костерками траву, думая лишь о том, чтобы успеть добраться до логова, пока то не разрушилось. Учитывая, как сильно потряхивало и трясло всю округу, там наверняка разразился впечатляющий камнепад, и львице оставалось лишь мысленно уповать на то, что ее дети успели выбраться наружу... Все, без единого исключения!

"Пожалуйста..." — она резко вильнула в сторону, уклоняясь от бегущего ей навстречу стада газелей, — "пожалуйста, пожалуйста," — снова с силой оттолкнулась лапами, перескочив внушительную борозду от пропахавшего землю обломка вулканической пемзы. — "По-жа-луй-ста, черт возьми!!" — Шайтан вдруг резко затормозила, дернув потрепанным ухом: что-то очень большое с треском и грохотом катилось на нее по пригорку, сметая собой все и вся, и львица спешно рванулась прочь, спасая собственную шкуру. Очень вовремя, так как уже в следующую секунду мимо нее на огромной скорости пронесся обломанный древесный ствол. Шай проводила его на порядок ошарашенным взглядом — это был уже второй раз за минувшие полчаса, когда она побывала на каком-то жалком волоске от смерти, и не сказать, чтобы охотницу сильно радовало подобное осознание. Может, стоило взобраться чуточку повыше? Да нет, плохая затея, тогда она скорее всего задохнется в дыму и ядовитых испарениях... да и лепить из себя живую мишень для падающих с неба божественных кирпичей тоже не хотелось, так что львица молча погнала дальше, теперь уже куда более внимательно прислушиваясь к своему окружению и не забывая бдительно зыркать глазами по сторонам, на тот случай, если ей на голову решит свалиться еще какая-нибудь большая коряга. В какой-то момент, Шайена обнаружила себя стоящей на краю широкой тропы, некогда указывающей самый короткий путь к местному водопою, и с отпавшей челюстью взирающей на бесконечный поток животных, спешащих прочь с объятых пожарами земель. Похоже, что они стекались сюда ото всех уголков королевства, крича, ругаясь и толкаясь, то и дело отпихивая друг друга почерневшими от копоти боками; в воздухе висела плотная завеса пыли, за которой не было видно не то, что плюющегося лавой Килиманджаро, но даже кисточки собственного хвоста на расстоянии какого-то жалкого метра от носа. Едва придя в себя от изумления, Шай лихорадочно заметалась из стороны в сторону, отыскивая хотя бы крохотный зазор между телам травоядных. Можно ли было надеяться, что ей каким-то образом удастся перебраться на противоположный край тропы? Она попыталась было на свой страх и риск проскользнуть под брюхом одного из буйволов, но тот вдруг с мычанием рухнул на землю, запнувшись о камень и едва не придавив львицу своей тяжеленной тушей. Шайена с приглушенной руганью отпрянула назад, наблюдая за тем, как животное надсадно стонет от боли и отчаяния, в то время, как его многочисленные собратья торопливо обходят его стороной, не задумываясь о том, чтобы помочь раненному.

Нет... Лучше даже не думать о том, чтобы соваться в эту обезумевшую толпу — слишком уж велик риск, что ее банально размажут копытами о землю. Но, как ни крути, а львице нужно было перейти на другую сторону, поэтому Шай решила действовать иначе. Упрямо нахмурившись, охотница вдруг бесцеремонно вскарабкалась на упавшего перед ней быка, впрочем, постаравшись не сильно его оцарапать.

Прости, но так нужно, — пыхтя, бросила она сквозь зубы, после чего оттолкнулась задними лапами от чужой спины и с нахальством, достойным упоминания в исторической летописи, запрыгнула на круп следующему буйволу. Само собой, тот немедленно взбрыкнул, на автомате попытавшись сбросить наглую кошку со своей упитанной задницы, и Шай едва не полетела вниз, в последний момент успев зацепиться когтями за грубую, плотную шкуру травоядного. Нетушки, не станет она кровавой лепешкой на камнях, увольте! Подтянувшись, львица торопливо перескочила на следующего быка, стараясь не обращать внимания на сердитые вопли, то и дело раздававшиеся в ее адрес со всех возможных сторон.

Что ты творишь!

Совсем разум потеряла?! Куда ты прешь!...

Безобразие! Немыслимо!

Катись в пекло, сумасшедшая!

Да заткнитесь вы, — сдавленно процедила Шайена в ответ на всеобщую ругань, едва ли расслышав собственный голос в воцарившемся мычании и гвалте. Наконец, она едва ли не мешком бухнулась на землю с противоположного края тропы, и тут же с шипением откатилась в сторонку, чудом уклонившись от сердитого взмаха огромных затупленных рогов: само собой, самке попытались преподать урок за столь наглое поведение, да вот только плевать она хотела на мнение этих тупых быков! Снова вскочив на ноги, Шайена хвостатой торпедой понеслась дальше, даже не оглянувшись на расшумевшееся за ее спиной стадо. Позже ей наверняка придется искать обход этому столпотворению... Но сейчас главной ее задачей было добраться до Каменной поляны и вытащить своих детей из огня, а после уж, как говорится, по ходу дела сообразим — кого, куда, как и зачем.

Лишь бы только она не... опоздала?

Хах?! — она вдруг резко уперлась всеми четырьмя лапами в землю, среагировав на знакомые до боли голоса, неожиданно раздававшиеся откуда-то сбоку. Крутанувшись на месте, Шайтан с неверящим выражением морды навострила свои взъерошенные уши, а затем и вовсе сломя голову рванула куда-то сквозь густой кустарник, обдирая бока об острые древесные сучья и через силу протискиваясь навстречу своим родным. — Сехмет!! — буквально вывалившись из зарослей на более-менее открытый участок местности, вся встрепанная и исцарапанная, Шайена во все глаза уставилась на целую группу приземистых львиных силуэтов, пугливо семенящих куда-то сквозь клубы слезоточивого дыма — во главе процессии рысью мчалась ее младшая дочь, а прямо за ее спиной толкалась и хромала четверка израненных подростков, отчего-то тесно сомкнувшихся худыми плечами друг с другом. Следом трусил еще один молодой самец, кажется, Ньекунду, сын Акасиро, но вовсе не его побитая морда интересовала Бастардку в тот момент; взгляд самки был намертво прикован к ее младшим детенышам, и облегчение, затопившее ее душу при виде пятерки выживших львят, невозможно было передать никакими словами...

Но даже оно моментально померкло пред необъятным материнским ужасом, охватившим ее в тот самый момент, когда земля под их лапами вновь содрогнулась от невидимого удара, и точно под лапами у юнцов пробежала глубокая, пышущая испепеляющим жаром трещина, в мгновение ока отделившая их друг от друга. Лайам среагировал первым, резко оттолкнув плечом двух своих младших братишек, да так крепко, что оба кубарем покатились по земле — к счастью, в противоположную от дыры сторону... А вот Дхани опасно зашатался на самом краю пропасти, с выпученными от ужаса глазами уставясь куда-то в ее огненные глубины. Шайене хватило одного короткого взгляда, чтобы осознать, что ее сын вот-вот сорвется вниз. Недолго думая, львица с хриплым рыком метнулась ему навстречу и одним сумасшедшим прыжком перелетела через расселину, в мгновение ока оказавшись рядом с отчаянно балансирующим подростком. Грубо схватив его клыками за клочья растущей гривы на затылке, Шай рывком отдернула его прочь, едва при этом не опрокинув его спиной на камни.

Стоило видеть, с какими мордами на нее уставились все остальные ребята, включая Ньека и Сехмет... Кажется, все они крепко и надежно подзависли при виде невесть откуда взявшейся мамаши, явно не ожидав от нее столь внезапного (и, прямо скажем, на редкость эпичного) появления. Шайена же, в отличие от них, совершенно не прониклась этой трогательной минутой долгожданного воссоединения семейства; выплюнув из пасть чужую шерсть, Шай нежным родительским пинком подняла Дхани обратно на лапы и толкнула вперед, вынуждая продолжить свой путь.

Ну, чего уставились?! — зычно гаркнула Шайтан, окинув свое семейство горящим и откровенно пугающим взглядом широко распахнутых глаз, которые в настоящий момент утеряли свой природный оттенок, сравнявшись по цвету с бушевавшим вокруг пламенем. — Лапы в зубы, яйца в жопу, взяли себя за шкирку И ВАЛИМ, ВАЛИМ ОТСЮДА К Х*РАМ ГИЕНЬИМ, ПОКА Я САМА ВАС В ВУЛКАН НЕ ЗАТОЛКАЛА!! Живо, живо, ЖИВО!!! — и она с рычанием прыгнула вперед, снова подопнув бедного Дхани под хвост, а вместе с ним и всех остальных подростков, включая Сех. — Не туда, дуреха, влево веди!! К реке, вы что, забыли, где у нас река?!! Ньек, ты тоже пошевеливайся! Давай, тащи свою задницу, если хочешь жить... Ракх, живее перебирай лапами, пока я их тебе не перебила! Мьяхи, кончай скулить и смотри вперед! Может, желаете остаться здесь и полюбоваться на гору перед тем, как сгорите заживо?! Бегите и не оглядывайтесь! — прорычав это вслед откровенно перетрухавшим львятам, кажется, уже начавшим всерьез жалеть о том, что они не остались смиренно гореть в этих дурацких разрушенных пещерах, Шайена невольно нарушила свой собственный приказ и коротко оглянулась на ревущий за их спинами вулканами, вот уже в который раз за эту ночь ужаснувшись мощи разбушевавшейся стихии. В ее суженых зрачках явственно отразился страх напополам с отчаянием... Но затем львица вновь заставила себя сосредоточиться на спасении своего многочисленного потомства, отвернувшись обратно к Сехмет и компании и все также усердно подгоняя их своим грозным рычанием.

Я же сказала — НЕ СМОТРЕТЬ НАЗАД!!!...


>>> Восточный берег реки Зубери

+9

310

→ Каменная поляна

С этой семейкой просто невозможно прожить жизнь и не стать инвалидом. Не с рождения, так при взрослении нанесут если не физическую, то эмоциональную травму и живи с ней всю оставшуюся жизнь, доказывая окружающим, что не ты тут идиот, а просто семья у тебя добрая. Очень. Ракхелим уже пожалел, что камень не треснул его по темечку, отправляя в края забвения и радуги, потому что камню можно простить тот пиздец, что происходит вокруг, а родным братьям и сестрам – нет! Ему итак больно, он рычит и грозится укусить при каждой попытке подтолкнуть себя в бока и задницу, мысленно обещая той же Сехмет откусить кисточку хвоста, если она не перестанет изображать курицу-наседку. Хватит Ракху уже одной, свалившей хрен пойми куда и теперь занимающейся неизвестно чем, пока из её детей природа-мать старается приготовить шашлык. Интересно, все разновидности матерей рано или поздно начинают желать смерти своим чадам? Бурому проверять не хотелось, да и кокушки под хвостом из него явно никогда мать не сделают.

Новая порция пыли в открытую рану на морде и подросток шипит, точно змея, коей наступили на хвост и вот уже оборачивается мордой к Шеру, дабы обвинить его в том, что лапы задирает высоко, но вместо «глаза разуй!», из пасти бурого вылетает лишь свист и целый глаз с охреневанием в отражении наблюдает, как Сехмет летит куда-то за пределы видимости, а храбрый Ньекунду летит, бежит, стремится за ней, словно ужаленный в жопу слон. Да и сам Ракх за сестру испугался, чего скрывать, если бы не этот лев… Бурый вздрогнул и закрыл глаза, стараясь игнорировать пульсацию в месте ранения и ожогов, что прибавились на его шкуре так быстро, что подросток и отреагировать на всё не успел.

И вот, когда Ньек помог Сехмет вернуться к семье и все отчасти выдохнули спокойно в окружении пламени и криков всех животных в округе, Шеру решил тоже перестать думать головой, переключив мыслительный центр на свой угловатый круп. Задница ты, Шеру! Мало того, что Лайам решил отчитать своего эмоционального брата далеко не в самый лучший момент, так еще и старший усвистал навстречу судьбе. В виде львицы или ближайшего рухнувшего на его голову, валуна… И Ракхелим был согласен с каждым бранным словом, что лились из пасти Сехмет, пока та еще видела Шеру в дыму и гари леса. Да, им надо было идти дальше и поскорее, пусть уже и в меньшем количестве. Подросток поймал себя на мысли, что родня начинает поворачиваться к младшим жопой, как только появляется случай и неровен час, когда самые младшие дети Шайены останутся одни в этой огненном безумии. Сдохнуть тут? Да хрена с два…

- ПШОЛ ВОН! – у самых лап пробежал мелкий кабан, явно не достигший зрелого возраста, так что подросток не только рявкнул на него во всю силу своей глотки, но и пустил в полет ударом правой лапы, так что бедная хрюшка треснулась о итак больную лапу Мьяхи после чего с еще более громким визгом убежала в дым. Нет, бурому не стыдно и пусть остальные его хоть взглядом за прожигают. Он стоял относительно ровно и громко дышал, то и дело переходя на хрип, когда носом хватал запах горелой плоти или куч навоза, оставленных убегающими в панике, травоядными. Итак горячий характером, сейчас Ракх доходил внутренней температурой своих эмоций до точки кипения, так что пар из ушей еще чуть-чуть, да пойдет.

Лайам всё продолжал указывать, всем своим видом показывая кто тут среди младших босс, поддерживая слова Ньекунду. А Ракхелим то ему спасибо сказать хотел за спасение старшей сестры… Тьфу. Сплюнув, тряхнул головой, путая свою малую гриву в копоти, крови и выли еще больше, пошел рядом с остальными по той тропе, что была более-менее видна. Придется замолчать, пока что… Часть гнева осталась при той свинье, так что бурый некоторое время шел более-менее быстро, пусть и рычал, когда Мьяхи отставал или снова принимался скулить. В какой-то момент оптимизм вновь оставил ворчуна. Боль вернулась в рану, когда он неудачно задел её когтем и новая порция крови стекла на перепачканную морду. Впереди было шумно, позади настигала сама смерть, что пожрала многих из прайда Нари, а Ракху просто хотелось выжить. Вместе со своими братьями и сестрами.

И тут впереди показалась мать. Шайена. Целый глаз бурого удивленно распахнулся, точно он увидел не живую маму, а призрака с того света. Но призраки не могут быть перепуганным настолько, насколько перекосило от страха морду бастардки. Точно, мать… И Ракхелим рефлекторно сделал шаг вперед, чувствуя, как детский страх подбирается к глотке, а оба глаза отчего-то начинает щипать еще сильнее. Но и тут природа сыграла с большой семьей злую шутку, едва не погубив разом всех младших детей вернувшейся Шайены. Следом за появлением огромной трещины под лапами, бурый ощутил на себе вес младшего брата и его больную лапы в своей пасти. Мерзость! Подростку оставалось лишь молиться, что это конопатое недоразумение смотрело куда наступало. Кое как скинув его с себя, он принялся буквально отряхивать свой пострадавший язык, пока материнский рявк не привел к зависанию операционную систему мозга. Появилась в момент полной жопы и тут же приказы раздавать!? Ракх ощутил резкое желание высказать матери в морду, как он ценит её своевременную заботу «вотпрямсейчас». Даже уверенно на лапы встал, уши опустил, глазом сверкнул, но мать такая мать, продолжила раздавать леща своим «любимым» копушам, обещая их в вулкан скинуть, если рты не закроют и молча в реке не пойдут.

- Ракх, живее перебирай лапами, пока я их тебе не перебила!

Три.

- Мьяхи, кончай скулить и смотри вперед!

Два.

- Может, желаете остаться здесь и полюбоваться на гору перед тем, как сгорите заживо?! Бегите и не оглядывайтесь!

Один.

— Я же сказала — НЕ СМОТРЕТЬ НАЗАД!!!...

БАБАХ.

- НЕ СМЕЙ ОРАТЬ НА МЕНЯ, МАТЬ! – раздался следом за рявком Шайены не менее бешеный рявк Ракхелима.  - ГДЕ ТЕБЯ ВООБЩЕ НОСИЛО!?

→ Восточный берег реки Зубери

+6

311

---Начало игры---

Сунита неторопливо спускалась по склону Килиманджаро, стараясь двигаться при этом как можно тише. Львица направлялась в сторону саваннового леса, но также надеялась встретить какого-нибудь зверька, которым можно было потом полакомиться в лагере, по пути туда. Ей хотелось прогуляться в поисках лёгкой добычи, чтобы порадовать своих тётушек, а заодно и потренироваться. Самка делала успехи, но она всегда исполняет роль загонщицы и просто не знает, будет ли её охота в одиночку успешной. Не могла же она упустить возможность что-нибудь узнать, особенно о себе! Почему-то она была уверенна в успехе этой вылазки, припоминая, как тётушки хвалили её на охоте. Но если ничего поймать Сун не удастся, то она хотя бы отдохнёт, вдоволь насладившись ночной тишью и одиночеством. Именно ночью фантазия обладательницы голубых глаз разыгрывалась, и она могла часами представлять себе свою идеальную жизнь, пялясь в небо и пересчитывая звёзды. Сегодняшний день ничем не отличался, разве что облака, нависающие над вулканом, начинали напрягать Суниту. Самка свалила это на её дурную привычку думать только о плохих исходах, и потому, удаляясь от вулкана, даже не смотрела в его сторону. Ах, если бы она знала, что такая мирная и беспечная вылазка спасёт ей жизнь, то выбралась бы раньше, прихватив с собой ещё и охотниц…

Сунита и не сразу поняла, что произошло – лишь зажмурилась от резкого света, так больно ударившего её в глаза, и съежилась, припадая к  тёплой земле. От неожиданной вспышки глаза немного заслезились, и львица машинально прикрыла их лапой, чуть зацепляясь когтями за тёмную шёрстку. Проморгавшись, стряхнув набежавшие слёзы, будущая охотница подняла голову, при этом щуря глаза, но тут же упала наземь от оглушительного взрыва и следующей за ним ударной волны. Ударная волна просто сбила растерянную львицу, которая, однако, сразу же вскочила на лапы, впившись когтями в землю, чтобы вновь не упасть, не веря своим глазам. Представшая ей картина поражала своей красотой, но львица не спешила наслаждаться этим зрелищем, прекрасно понимая, что там, в логове, её товарищи. Все – и тётушки, всё это время заботившиеся о ней, и их детёныши, которые сегодня весело бегали около своей голубоглазой няньки, и её товарищи по охоте, и королевская семья – практически весь прайд там. Самка приоткрыла рот, сильнее впиваясь когтями в нагретую землю – страх овладел ей. Тут же она представила, как все, кто ей дорог, тонут в лаве, испытывая адскую боль, отчего они душераздирающе кричат, прося именно её о помощи. От страха, ранее не знакомого ей (по крайней мере, так сильно, как сейчас точно) Сунита не могла пошевелиться, казалось, будто её сковали тяжкими цепями. В горле встал удушливый комок, и она сама чуть не закричала, понимая, что вряд ли спасётся и половина прайда.
«Нужно помочь!», – про себя вскричала Сун, еле сдерживая себя от вопля. Самка ринулась в сторону Килиманджаро, совершенно отдавшись своим чувствам. Подумай только, она, которая не так давно ворчала на всех, сейчас несётся в огонь, желая их спасти. Благо, сознание вернулось вовремя – по крайней мере до того, как львице был полностью отрезан путь к отступлению. Лишь когда прямо перед ней упало горящее дерево, от которого она еле успела увернуться, Сун поняла: она просто не успеет. Да даже если она прибежит к своим ненаглядным тёткам, то что же она сможет сделать? Покричит вместе с ними, а потом с ними на пару задохнётся в дыму?

«Не успею. Всё кончено», – констатировала львица, с ужасом понимая, что более возможно и не увидится не то что с тётками – со всем прайдом. Теперь, смирившись с реальностью, самка нахмурилась, тут же сменив курс – теперь она неслась подальше от вулкана, не жалея своих сил. Сейчас львица уже больше походила на себя, чем минуту назад – искренний ужас на её мордашке сменился серьёзностью. Нет, она продолжала бояться, и слышала бешеный стук своего сердца даже сейчас, но из-за ударившего в голову адреналина эмоции могла выражать только так. Её успокаивала лишь одна мысль – когда всё это стихнет, она сможет отправиться на поиски выживших…если сама будет в их числе. Не разбирая дороги, юная львица неслась большими прыжками, но постоянно останавливалась, когда очередной камень или упавшее дерево, охваченное огнём, преграждало ей путь. Пару раз её чуть не раздавило огромным валуном, пока она была вблизи подножья, но сейчас её единственной задачей было не попасть в ловушку – круг, охваченный огнём. Пару раз мелкие обломки всё же задели тёмную шкуру голубоглазки. Пока никаких ссадин не было, но по болевым ощущениям было ясно одно – болеть будет долго. И если бы не шерсть, то все бы могли разглядеть синяки на её боках. Постоянно меняя курс, петляя по территории, которую она знала лучше, чем свою семью, Сун впервые поняла, что заблудилась на землях прайда. Каково же было её разочарование, когда она поняла это! Пламя и дым закрывали обзор, и она уже не знала, куда несётся, однако останавливаться не спешила. Лапы начинали ныть от жара горящей земли, но деться было некуда. Правда после пары минут бесполезного бега кругами, Сунита всё-таки резко остановилась, нервно оглядываясь в поисках выхода из этого ада. Неважно куда – хоть на земли Скара, в лапы гиенам, но ей хотелось поскорее уйти от огня. 

«Чёрт побери, да где же я?!», – не понимая, где сейчас находится и куда ей бежать про себя вскричала юная львица. От едкого дыма глаза предательски слезились, отчего было ещё труднее разобрать дорогу, как бы она не вытирала их лапой. Голубоглазка судорожно дышала, отчего началась захлёбываться кашлем, но сделать уже ничего не могла – у неё началась паника. И вновь её было не узнать: вместо вечно серьёзной, немного хмурой и невозмутимой львицы стояла перепуганная крошка, уже потерявшая надежду увидеться со своей покойной матерью в глубокой старости, а не сейчас.

«Айхею, во имя всего святого, я ещё не готова, помоги же мне!», – не выдержала львица, отчаявшись. Она поняла – одной ей уже не выбраться отсюда. Она слишком напугана и растеряна, так ещё и слишком низкая, чтобы увидеть что-то за огнём. Впервые она поняла, насколько любит свою жизнь, пусть она скучна и не насыщена положительными своспоминаниями. И потому оставалось только надеяться на чужую помощь – что было несвойственно ей. Собрав последние силы, она набрала в лёгкие побольше воздуха, и еле сдерживая кашель, что есть силы закричала:

– ПОМОГИТЕ!

Сделав это, она продолжила кашлять и смаргивать слёзы. Вокруг кроме треска огня и ударов камней о землю она ничего не слышала, да и видела по-прежнему плохо, воспринимая каждое дерево за льва. Неужели это конец?

Отредактировано Сунита (29 Ноя 2017 16:12:24)

+6

312

---Начало игры---

Небольшое уточнение

Внимание: Пирос звучит ТОЛЬКО в голове Игнуса и ни каким образом его не услышат нормальные львы.

— Игнус, ТЫ ИДИОТ!
— Пирос...
— Какого хрена ты вообще полез в эту дыру?
— Ну, потому что...
— Тебя вообще не смутило, что вулкан там извергается вовсю, с неба падают огненные валуны и вокруг горит ВСЁ?

Замечание Пироса звучало весьма убедительно и превосходно описывало окружающую действительность. Игнус стоял на краю владений незнакомого ему прайда, наблюдая, как некогда спокойный Килиманджаро изрыгал из себя пламя. Дым от пожара уже дошел до Игнуса, но этот непередаваемый запах гари только ласкал его нос. Сам же огонь был еще довольно далеко от самого Игнуса, но скорость пожара была довольно высока и могла быстро настичь молодого льва.

— Пирос, между прочим мы пришли сюда именно ради ЭТОГО, — Игнус демонстративно поднял лапу, указав на вулкан.
— Нет, дорогой мой идиот, мы пришли сюда, чтобы найти здесь вулкан, а не эту горящую хреновину, которая может нас убить в любую минуту, — парировал Пирос.

Игнус вновь бросил взгляд на вулкан. Даже на таком дальнем расстоянии легко можно было заметить, как лава растекается по его склонам.
Да, Пирос прав. Нам ни за что не добраться до центра вулкана. По крайней мере сейчас. Дай нам сил, Огненный Лев, и мы преодолеем эту напасть.

— Я бы хотел все же посмотреть чуть поближе... — Игнус сделал пару неуверенных шагов в сторону вулкана.
— Я не понимаю, зачем мы сюда вообще забрались? Пожар было видно еще гораздо раньше, незачем было идти сюда, подвергая себя лишней опасности и...
— Пирос, не занудствуй. Мы шли на огонь, мы и пришли на огонь, мы наблюдаем вблизи за огнем, — Игнис не упустил случая полюбоваться видом пламени, пожирающего некогда красивую саванну.
— Ага. И мы сгорим с тобой вместе с этим местом, если...
— ПОМОГИТЕ! - издалека послышался крик.

Игнус повернул голову в сторону крика.

— Пирос, ты слышал?
— Я НИЧЕГО НЕ СЛЫШАЛ, ЛЯ-ЛЯ-ЛЯ! Давай поднимай свою львиную задницу и тащи ее обратно!
— Я точно слышал крик о помощи! — Игнус соскочил с места и помчался прямиком на источник крика.
— Игнус, хватит пытаться помогать!

Игнус уже не слушал Пироса. Он нёсся по горячей земле, не встречая на пути ни пламени, ни животных. Дышать было тяжело из-за гари, но Игнус не сбавлял темп, пытаясь найти пострадавшую жертву.

— Игнус, в прошлый раз, когда ты попытался сделать что-то хорошее, тебе пришлось с позором уйти подальше от той группки львов.
— Всё было хорошо, пока ты меня не надоумил пошутить.
— Но ведь шутка была в тему, - ехидно прозвучал в голове голос Пироса, - "Эй, чего молчишь, может тебя лев за язык укусил?"
— Очень в тему! Ведь ему ДЕЙСТВИТЕЛЬНО язык лев укусил.
— Стоило того. Заткнись.

А тем временем окружение заметно изменилось. Вокруг уже пылал огонь, пожирая все новые и новые участки и застилая дымом всё вокруг. Но Игнусу он был не страшен, он ловко маневрировал сквозь зазоры между пылающими участками травы и наконец выбежал на небольшую полянку, окруженную огнем. Посреди нее стояла молодая львица, на вид ей было не больше двух лет, совершенно растерянная и глядящая по сторонам своими испуганными голубыми глазками.

— Эээ... Привет! — не найдя слов получше, Игнус выдал первое, что пришло на ум, - Это ты звала на помощь?
— Так, герой, ты ее на себе таскать не будешь. Я сказал, — Пирос всё не унимался.
— Захлопнись, — тихо прошипел про себя Игнус.

Отредактировано Игнус (1 Дек 2017 20:43:37)

+7

313

Страх почти затмил разум юной львицы, и Сунита чуть снова не отдалась чувствам, ринувшись куда глаза глядят, снова подставив свою жизнь под удар. Благо, она всё-таки сумела совладать со своими эмоциями, угомонив себя и  постоянно повторяя про себя одно и то же – она должна найти их, её дражайших тётушек, а для этого ей для начала самой нужно выбраться отсюда.  Какой прок от её подугленной тушки? Обладательница голубых глаз усердно успокаивала себя мыслью, что такие матёрые львицы, повидавшие за свою жизнь всяко больше её, точно выживут и в такой передряге. Поэтому вместо попытки снова дать круг, львица припала к земле, желая сохранить силы, пока помощь идёт, и к своему счастью обнаружила, что воздух там почище. Дым поднимался вверх, к небу, так что, у земли небольшая, но разница всё-таки была. Тут же Сунита легла на землю, прикрыв глаза, не в силах уже терпеть то, как дым щиплет ей глаза. Встреть её кто-нибудь из прайда, наверняка не узнал бы, видя, как беспомощно эта барышня тут лежит, уже не уверенная шансе выбраться отсюда. Обычно Сун в таких ситуациях брала себя в лапы и даже пыталась идти впереди, чтобы у других прибавилось уверенности, а сейчас, оставшись один на один со стихией, она чувствовала себя совершенно беспомощно. Хотя, по сути так и было – она была не в силах самой найти выход, и тем более угомонить пламя.

Сначала могло показаться, что Сунита и вовсе уже не жива, однако вздрагивающие при каждом шорохе ушки и медленно вздымающиеся бока выдавали её. Огонь не тронул её лишь по одной причине – там, где она лежала, был небольшой голый от травы пятачок, ещё и сыроватый. Видимо, травоядные вытоптали тут траву, что и спасло жизнь юной хищнице, полтора года убивающая их и их детёнышей. Забавно получается, не правда ли? Пока Сун лежала в ожидании спасения, в которое уже переставала верить, она перебирала множество вариантов, где она и где могут быть члены прайда Нари. И что же теперь будет? Их дом разрушен. Дома, где она росла, училась и мечтала дать там жизнь и своим детям, нет. Её товарищи возможно мертвы, а даже если кто-то выжил – вряд ли они встретятся вновь. По крайней мере, именно такие мысли посещали львицу, попросту не умеющую находить больше положительных исходов той или иной ситуации, чем отрицательных. Честно говоря, Сун уже успела смириться со своей участью. И кто пойдёт спасать её? Прайд Нари разбежался в разные стороны, а одиночки точно не сунутся сюда, дорожа своей жизнью. Про членов иных прайдов и говорить нечего – они сейчас заняты тем, чтобы их земли не загорелись, зачем им беспокоиться о чужеземцах, гибель которых обеспечит их прайду больше пищи?

«Интересно, что будут делать наши соседи, когда узнают о нашей слабости? Если не все, то большая половина выживших сейчас ранены, да и мы ещё пару дней не сможет собраться вновь. Если не больше», – про себя рассуждала юная львица, продолжая усугублять своё и так несладкое положение мрачными мыслями. Львица лениво приокрыла глаза, чувствуя слабую головную боль. Она не умирала – по крайней мере, сейчас, но уже окончательно отчаялась выбраться. Она видела, как быстро огонь пожирал некогда богатые дичью земли, и как вместо травы, которая была гораздо выше самой Сун, теперь были обугленные пятаки. Если повезёт – она сможет дотянуть до того момента, как огонь стихнет, и она увидит путь к отступлению. Хотя, пока огонь стихнет, она десять раз успеет помереть от дыма.

«Побери меня Айхею, чем наш прайд так не угодил ему, что мы вынуждены так мучительно помирать», – печально подумала самка, вновь прикрывая глаза. Мысленно темношкурая начала перечислять тех, кто умер во время чумы и потопа, желая хоть так заглушить свои ещё более мрачные мысли. Лучше уж она будет поминать своих умерших соплеменников, чем думать, что убьёт её быстрее: огонь или дым. Но вот вдали она услышала чужой голос какого-то самца. Тут же голубоглазка подняла голову, словно позабыв и о боли в голове и боках, и о скорби по погибшим. Первая её мысль была – ей всё это кажется, из-за гари она уже в бреду. Но голос его был таким правдоподобным, что Сунита всё-таки решила рискнуть. Может стоить закричать, побежать к нему, а не дожидаться, пока он найдёт ей? Голубоглазая львица поднялась, судорожно бегая глазами и жадно цепляясь взглядом за каждую тень или дерево – теперь везде она пыталась увидеть своего спасителя, везде ей чудился его образ. Невидимый незнакомец говорил с кем-то не в совсем дружелюбном тоне, но в его голосе не было и намёка на панику, что сильно удивило её. Всё охвачено пламенем и едким дымом, сверху летят камни и вдали слышно крики, угодивших в огонь – а незнакомец и не думает беспокоиться! 

«Неужели я всё-таки сошла с ума?», – фыркнула самка, вновь выпуская когти, и уже делая шаг навстречу мужскому голосу, но тут его обладатель сам вышел к ней. Перед  подростком предстал худощавый, кареглазый лев с красно-бурой шерстью. Первым в глаза Суните бросились его увечья, особенно ожог на морде. Но разглядывать его времени не было, да и стыдно было пялиться на чьи-то шрамы. Прежде чем отвечать на его вопрос, львица посмотрела ему за спину, пытаясь разглядеть там его спутника, с которым он до этого разговаривал, но там никого не было. Это несколько смутило Суниту, но самка решила, что с его странностями будет разбираться позже, а сейчас её главной целью будет выбраться отсюда, да поскорее. Может он наглотался дыма и ему слышатся голоса?

– Если кто-то ещё выжил, я буду счастлива, – крикнула самка, не слыша своего же голоса из-за шума огня и падающих камней. Его реплики, адресованной голосу в голове, Сунита не услышала, что было даже хорошо – иначе она бы неправильно это поняла. Она тут же подскочила к кареглазому льву, решая, что они смогут выбраться по пути, которым он сюда пришёл. Будущая охотница мельком глянула на землю, выглядывая места, где трава была посырее и был шанс пробежать до того момента, как и она всё-таки подхватит огонь. Нет времени медлить – пора выбираться из этого ада!

Мне не выбраться одной. Я потеряла мой прайд и уже Айхею знает сколько намотала кругов, пока искала выход отсюда, – всё тем же повышенным голосом кинула львица, делая несколько шагов вперёд, тем самым намекая самцу, чтобы он шёл с ней, – БЫСТРЕЕ!

И не жалея сил, самка снова ринулась вперёд, пред этим пустив своего спасителя вперед себя, чтобы бежать рядом с ним. Она старалась не отставать, но при этом не перегоняя его, полностью доверив свою жизнь. Если помирать, то хотя бы сражаясь!

«Если мы выберемся, то я обязана отблагодарить его.»

Подумай только, стоило ей стать чуть увереннее, как она опять стала походить на себя. Вежливость и серьёзность хоть и не уступали страху, но хотя бы снова были при ней. Было забавно наблюдать, как резко мордочка Суниты стала серьёзнее, увереннее, хотя плотно прижатые к голове уши выдавали её неуверенность и страх. Всё-таки даже под угрозой смерти Сунита остаётся Сунитой.

Отредактировано Сунита (29 Ноя 2017 16:13:17)

+2

314

---Начало игры---

"Земля горит," - подумала Эриса, ощутив жар под лапами. Черт, она и правда пылает.

В нос ударил едкий запах дыма. Эриса испугалась. Неужели это все, конец?! Общая картина всего происходящего, чего Эриса стала свидетелем, напомнило ей про хрупкое равновесие жизни и смерти... Страшный грохот, раздающийся под землей, жар и голоса... тысячи разных звуков: рычание, писк, вой, все это сливалось в едином потоке ужаса и страха и звучало так громко, что львице казалось, это в ее голове. "Нужно что-то сделать," - подумала она. Её затрясло - ",нужно собраться". Она попыталась вспомнить хоть один урок матери, но поняла, что ничего из того, чему её учили в детстве и молодости не поможет ей. Поэтому все её жалкие попытки по принятию верного решения во имя спасения жизни ничем кроме паники и ухудшения ситуации не закончились. Тело не слушалось ее. Львицу сковывало ощущение ужаса и беспомощности перед происходящим. Она замерла.

Безумство творилась вокруг нее. Десятки разного вида животных убегали прочь. Они неслись, задыхались от едкого дыма, падали и те, кому удавалось подняться, бежали снова. В тот самый момент, когда шерсть встала дыбом, а лапы отказывались двигаться, антилопа, бежавшая неподалеку, споткнулась и пролетев еще некоторое расстояние, сбила Эрису с лап. Прошла минута или две, прежде чем самка смогла вернуться в сознание, достаточного для того, чтобы понять происходящее с еще большим ужасом. Она обнаружила, что лежит морда к морде с мертвой антилопой, которая еще какую-то минуту назад была жива.

Эриса осознала, что находится на территории одного из самых опаснейших хищников на земле. Хищника без правил и сожаления к своим жертвам. И цель его - уничтожить все, что может дышать и двигаться. Чувство ужаса перед смертью заставило тело самки содрогнуться. И о стыд, но это были пока что первые и самые жалкие попытки самки привести свое тело хоть в какое-то движение. Впервые она столкнулась с чем-то реальным, с чем хотела встретиться, когда проживала скучную жизнь, но это было слишком. Она поймала себя на мысли, что была бы не против вновь поскучать прямо сейчас...

Ужас и страх твердили львице, что нужно бежать, спасать свою жизнь. Но вот беда, ко всем прочим проблемам спасения, она ещё совершенно не знала, где находиться и не понимала, куда ей деться. И только в этот момент
горькая правда наконец дошла до Эрисы, что мамы больше нет и никогда не будет, и никто не придет ей на помощь, и проснется ли она завтра, зависит полностью от её решений. Она, молодая львица, вдруг ощутила себя маленьким, беспомощным львенком. Ей было стыдно.

И в этот самый момент принятия ситуации и абсолютно неуместного для подобных случаев приступа самоосуждения, самка увидела два еле заметных силуэта. Они быстро приближались к ней. Она подумала, что как, наверное, по дурацки выглядит сейчас, прижавшись к земле, дрожа и чуть ли не плача от страха, и тщетно пытаясь придумать хоть что-то, когда вокруг творится безумие. "А вдруг," - пронеслось в её голове. Сама Эриса слишком тряслась что-то крикнуть, ведь это был её первый раз, когда она может увидеть других львов на таком близком расстоянии от себя, мысль о том, что её заметят и помогут выбраться из этого кошмара, закралась в её голове.

Отредактировано Эриса (5 Июн 2018 11:49:44)

+2

315

Повторять Игнусу дважды не пришлось: он быстро повел молодую львицу за собой сквозь огонь и дым.  Он смутно знал дорогу обратно, но продолжал двигаться дальше, ведь на кону стояла уже не только его жизнь, но и жизнь другого живого существа. Пламя продолжало бушевать повсюду, постоянно закрывая собой пути к побегу. Но аккуратно обходя самые страшные участки, Игнус и голубоглазая незнакомка все ближе подбирались к спасительному берегу.

"— Ммм... Я чую жаренную антилопу. Игнус, давай остановимся и перекусим," - Пирос произнес эти слова нарочито лениво, — "Ты же все равно никуда не торопишься, раз решил забраться в эту задницу ради какой-то львицы.
— А кто пару минут назад вопил, что вокруг все плохо и пора уйти, м?
— Дай подумать... ДА ЭТО ЖЕ БЫЛ Я, ИГНУС! Всё стало еще ГОРАЗДО хуже, если ты не заметил!
— Успокойся и лучше напомни мне в какую сторону бежать." — Игнус остановился и начал вертеть головой, потому что прежний путь был перекрыт стеной огня.
"— Беги направо, слева горело будь здоров еще пять минут назад," — гораздо более спокойным голосом отрапортовал Пирос.

Игнус послушно рванул направо, завлекая за собой заметно похрабревшую, но все еще испуганную до чертиков львицу. Дышать становилось все сложнее, но Игнус не сдавался и продолжал свой бег, не забывая поглядывать, чтобы его спутница находилась рядом. Но сей забег по горящей саванне продолжался недолго, так как наша парочка (или троица, если считать Пироса) резко затормозила. Перед Игнусом и голубоглазкой прижавшись к земле лежала еще одна львица, перепуганная до смерти не то огнем, не то внезапным появлением своих возможных спасителей. Ее шкурка была белого цвета, точнее должна была быть белого цвета, но из-за копоти уже успела стать грязно-сероватой. Ее голубые глаза уставились прямо на Игнуса.

"— Нет, Игнус, нет, нет, нет..." — Пирос начал возмущаться.
"— Пирос, мы не...
— Нет, нет, нет, нет, нет...
— ...можем бросить....
— Нет, нет, нет, нет, нет...
— ...её здесь!" - кое-как пробившись сквозь вопли Пироса договорил Игнус.
"— Нет, нет, НЕТ! А, знаешь, плевать! Спасай всех львиц, каких встретишь у себя на пути! Собирай их больше! А потом сделаешь с ними свой прайд и наплодишь кучу детишек.
— Пирос, ты сам говорил, что у меня полно времени. Вот я потрачу его на спасение еще одной львицы.
— Да что с этим львом не так? Брось ее! Тебе хватит и одной голубоглазой девки, которая будет задерживать тебя постоянно! Пускай выбирается как хочет!"

Игнус перестал слушать истерику Пироса и напрямую обратился к беленькой:

— Давай, поднимайся, я выведу тебя отсюда.
"— Да чтоб тебя гиены разодрали, Игнус! Сейчас огонь подпалит твой хвост и двумя последователями Огненного Льва в этом мире станет меньше," — Пирос был неумолим.

Но его настойчивость была не без причины. Огонь действительно подбирался все ближе к львам. Игнус толкнул слегка все еще лежащую на земле львицу и помчался прочь от горящей саванны.

→ Восточный берег реки Зубери

Отредактировано Игнус (1 Дек 2017 20:42:07)

+5

316

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"48","avatar":"/user/avatars/user48.jpg","name":"Маслице"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user48.jpg Маслице

Дальнейший порядок отписи: Мьяхи, Дхани, Сехмет, Ньекунду, Лайам

● Игроки, чьи персонажи не упомянуты в очереди, отписываются свободно!
● Отписи игрока, чей персонаж упомянут в очереди, ждем не дольше трех суток!

0

317

"Во славу великому Айхею," -  подумала Эриса. Её мольбы были услышаны. Сказать, как она была рада и счастлива, ничего не сказать. Все её существо ликовало, ибо к ней не только приблизились, но даже остановились возле неё.

Несмотря на плачевность ситуации и быстро приближающийся огонь, Эриса не упустила шанс хотя бы немного приглядеться к своему герою, а именно таким он и был для неё в эту самую жуткую минуту.

"Убегай, не разговаривай, держись подальше от чужаков," -  всплыли наставления матери, которая долгое время чересчур и даже маниакально оберегала её жизнь. Но лев кирпичного окраса с темной гривой, морду которого украшал чуть заметный след от ожога всем своим видом внушал ей доверие. Он явно знал куда ему идти, и явно был готов помочь львице спасти её жизнь. К тому же, Эрисе показалось, что он совершенно не боится огня, что тоже придавало его фигуре некий шарм и загадочность. Она прямо так и застыла, смотря на него. Конечно, скорее всего, таким вниманием он был удостоен ещё и потому, что это вообще был первый в её жизни самец, который находился на таком близком расстоянии.

Но переведя взгляд с его морды, чтобы рассмотреть незнакомца получше, Эриса смутилась. Только сейчас она заметила около него присутствие молодой львицы, с небесно-голубыми глазами, которые, как сама для себя подметила Эриса, невероятно подходили к её тёмному окрасу шёрстки. "А ведь все беды от твоей невнимательности и не собранности," -  промелькнуло вновь в её голове. "А вдруг они – пара, и она видела, что я таращилась на него. Но ведь это не совсем та симпатия, о которой можно предположить..." - пыталась она придумать хоть что-то, чтоб в случае чего начать оправдываться перед незнакомкой.

- Давай, поднимайся, я выведу тебя отсюда - слова заставили вздрогнуть. На секунду она подумала, что может он обращался к своей спутнице, но легкий толчок в бок доказал ей обратное. Она поняла, тормозить больше нельзя. Поднимаясь на лапы, Эриса благодарно улыбнулась и в знак того, что она более не намерена прогревать бока, и уж тем более подвергать жизнь незнакомцев опасности, кивнула.

В эту же секунду лев и его спутница сорвались с места. Эриса старалась не отставать, чтобы не упустить их из виду. Огонь буквально преследовал их, и львица понимала, что потеряй она их сейчас, и встреча с назойливой мамочкой и её советами наступит намного раньше, чем какие-либо приключения.

→ Восточный берег реки Зубери

Отредактировано Эриса (5 Июн 2018 11:49:49)

+2

318

Голубоглазка старалась держаться как можно ближе ко льву, прекрасно понимая, что в любой момент её от него может отрезать упавшая ветка, прилетевший с вулкана булыжник или кусок пемзы. И, честно говоря, она не была уверенна, что у неё хватит храбрости и сноровки тут же перепрыгнуть преграду, пока огненная стена не стала выше, окончательно перекрыв ей путь к спасению. А проверять, хватит ли, желания точно не было. Сунита хоть и является старательной охотницей, всё-таки её преимущества – быстрые лапы и умение запугать добычу, чтобы она бежала в сторону поджидающих её львиц, а не прыжки и проверка на бесстрашие. Она, чёрт возьми, ещё подросток, и рост для перепрыгивания каких-либо препятствий играет далеко не последнюю роль. Но, несмотря на неуверенность в своих действиях её взор был прикован к дороге, а не к незнакомому самцу, чтобы она не упала, споткнувшись о корень дерева, которых хоть тут было немного, всё же присутствовали, или не врезалась в какой-нибудь камень, стоящий у неё на пути. Лишь изредка голубоглазая львица метала недоверчивые взоры на незнакомца, благодаря которому у неё появился шанс выбрать живой. Считать, что Сунита нисколько не сомневалась в своём решении доверить этому льву свою жизнь, будет глупо. Он был самцом, а особи противоположного пола не вызывали у голубоглазки особого доверия, даже если не проявляют стремления каким-нибудь образом навредить ей. Все они казались ей бесстрашными до глупости, не следящие за своим языком и действиями и жаждущими только найти приключений на свой зад существами. А судя по виду этого льва, которого будто вовсе не пугало пламя, пожирающее всё и всех вокруг, такое мнение только закреплялось в юном сознании этой львицы. Но у неё не было выбора – или она умирает в ужасных мучениях, давясь угарным газом, или засовывает свои принципы куда подальше. Да и вряд ли у нее останется плохое мнение об этом льве, имя которого она не знала, если они выберутся отсюда. Теперь подросток считала своим священным долгом отплатить ему за его доброту, если они когда-нибудь встретятся вновь.

«Что случилось?», – себя же спросила самка, когда её кареглазый спаситель резко остановился, и стал оглядываться. Легко было представить, сколько тревожных мыслей начало ютиться в её голове, зная характер этой барышни, так ещё и прибавляя ту ужасную обстановку, в которой она сейчас находилась. Но она продолжала не подавать виду своего беспокойства, лишь выжидающе изогнула бровки, как бы задавая немой вопрос «куда теперь?». Стоило ей это сделать, как лев продолжил свой побег от огня, и она, несомненно, ринулась вслед за ним. Вот только теперь она и вовсе перестала смотреть на него, будучи увлечённой своими раздумьями. Львицу продолжал мучать вопрос о количестве выживших соплеменниках из прайда Нари, и как только выдалась возможность быть хоть чуточку увереннее за свою шкуру, она попыталась вспомнить, кто и где был, когда она уходила на свою одиночную вылазку. Это оказалось достаточно трудно, учитывая то, что перед выходом она лишь окинула логово мимолётным взглядом, просто чтобы убедиться, что никто точно не последует за ней. Она хотела потренироваться в одиночку, без надзора своих тётушек или других львиц. Откуда ей было знать, что меньше чем через час её дом будет разрушен, а соплеменники будут потеряны?
Но долго перечислять своих товарищей ей не удалось – её спутник резко затормозил. От неожиданности и попытки резко остановиться, Сунита чуть не покатилась кубарем, ошибочно считая, что он остановился, потому что увидел что-то опасное впереди. Однако подняв глаза, ничего угрожающего их жизням она не увидела (если не считать огня, конечно же) – путь, по которому они двигались, был свободен. Честно говоря, самка и не сразу заметила львицу перед ней, ведь смотрела куда-то вдаль, а не себе под лапы. Лишь когда она подняла нервный и немного раздраженный взгляд на кареглазого самца, и увидела, куда устремлён его взор, обратила внимание на дрожащую львицу, лежащую прямо у них под лапами.

«Не знала, что у нас на землях водится столько одиночек!», – с неуместной на этот момент досадой воскликнула про себя юная львица. Несмотря на то, что как раз один из одиночек сейчас рискует жизнью ради неё, Суниту несколько раздражало, что на землях ее дома разгуливают львы, не входящие в состав прайда. Они ведь охотятся на тех же животных, что и охотницы прайда Нари, распугивают добычу и лишают членов прайда насытиться сполна. Но ее недовольство пропало, как только она поняла, что после сегодняшнего их прайд вряд ли будет существовать — логова и охотничьих владений у них теперь нет. И хоть внутри не угасал огонек надежды, что не весь прайд сгорел, мысленно Сун уже смирилась с тем, что теперь она будет одиночкой – такой же, как львы возле неё. А поставив себя на их место, она поняла — у них просто нет другого выбора. Им ведь также нужно искать себе пищу, а когда вокруг все образовывают семьи и прайды, занимая всё больше территорий, добыча пропитания становится трудной задачей.

Честно говоря, то, что незнакомка так удивлённо разглядывала самца, несколько раздражало Суниту. Она уже поняла, что она присоединится к их с самцом гонкой с огнём, но не это её разозлило. Светлошкурая самка забирала драгоценное время, словно не понимая, что каждая минута важна для сохранения их жизни – скорость распространения огня просто поражала. У них мало времени и им нужно спешить, пока не сгорели, а она пялится на него так, словно раньше не видела своих сородичей! Если бы подросток знала хоть что-то о биографии этой напуганной самки, то возможно была бы более терпима. Был шанс, что белошкурая могла не так понять гневный взгляд стоящей перед ней юной львицы, что еле сдерживала своё дикое желание желания заорать на одиночек, чтобы они перестали играть в гляделки. Благо, обладательница тех же лазурных глаз, что и Сунита, не собиралась больше валяться, и послушно понеслась вместе с ними.

Нужно прибавить ходу! – не выдержала Сунита, когда все трое сорвались с места. Львица уже чувствовала, как стихия вот-вот превратит их в обугленные тушки, и потому уже с трудом сдерживала свои эмоции, которыми обычно ловко управляет. Конечно, странно выглядело, что подросток таким властным голосом рявкнула на пару уже молодых львов, особенно когда не знаешь нрав Сун. По характеру эта самка была даже более серьёзной, чем эти двое, но это не меняло того факта, что она младше. Как только впереди путь был свободен от огня, Сунита и вовсе перегнала парочку, пользуясь своим лёгкостью своего тела и ударившего в голову адреналина. Но это длилось совсем не долго и скоро она поравнялась с ними, вспомнив, что силы ей ещё понадобятся. Неизвестно, сколько они будут бежать до безопасного места. 

→ Восточный берег реки Зубери

+4

319

Мьяхи с плаксивой миной ковылял как мог, стараясь не отставать от старших... и не реветь в полный голос, поджимая обожженную кисточку хвоста - а как хотелось!

Рыжий больше не истерил на тему "боже не дай мне стать Трандуилом", и только бросал по сторонам преисполненные страха и тоски взгляды прищуренных из-за едкого дыма голубых глаз. Ведь день так хорошо начинался, с веселыми играми, а потом просто природа решила, что этой компании слишком хорошо живется. Почему все должно было закончиться именно так, и его первое знакомство с миром чуть дальше от места игр - это паническое бегство выживших погорельцев?!

Сначала смерть наследника Нари, а затем извержение, убившее еще процентов эдак восемьдесят всего прайда. Эта глупая демографическая направляющая прайда Нари пробивающая землю под лапами.

Что же сталось с Сейлой... жива ли она вообще?

Когда им так резко пришлось повзрослеть...

  Каким бы не был Мьяхи горластым дуралеем, он не дурнее тех зверей, что в бешеном испуге, толкаясь и пихаясь мчались прочь от разгорающегося пожара, в считанные часы полностью захватившего в свои коварные жаркие лапы обширные территории погибшего прайда.

Впереди шел Ракх, и ему было гораздо хуже, чем самому Мьяхи, рыжий знал это, пускай и братишка старательно делал бруталфейс и отворачивался от всех скрывая запятнанную кровью половину морды - я не создан чтобы меня жалели. Мьяхи очень хотелось догнать Ракхелима, и, как Лайам и Дхани вместе, подставить тому свое "мужественное" худое плечо, а затем широким и добрым жестом облизать поврежденные камнепадом участки чужой усатой мины, мол, ну будет тебе бро... мы ж справимся, верно?

Да проклятая лапа, подворачивающаяся, когда юный самец переходил со спотыкающейся трусцы на резвый бег, то и дело давала о себе знать. Болела зверски. Хорошо, что рядом был Ньекунду (хотя со всеми ожогами, что теперь комплексно разукрашивали его тело, словно татуировки индейца, вряд ли его вынужденной няньке было лучше чем ему самому), по крайней мере рыжегривый следил за тем, чтобы постоянно отвлекающийся на свою хромоту юнец не отстал от процессии беглецов и держал строй. Ну и периодически подталкивал коротко похныкивающего Мьяхи ближе в кучку, когда мимо них, например, галопом промчалась парочка страусов теряющих обугленные перья набегу.

Пахнет цыпленком табака... Хах...

- А куда мы идем? - тихо поинтересовался голубоглазый, осторожно обернувшись через плечо на Ньека. Шеру прыгал во главе их маленькой экспедиции и что-то воодушевленно орал, но сквозь шум, вернее, целый хор голосов разного зверья и треска пламени, вряд ли можно было разобрать хоть фразу целиком. Раньше Мьяхи дальше окрестностей близ главного места сбора в пещерах не уходил - почем ему было знать о каких-то реках? Разумеется подросток слепо доверял их главным навигаторам, но серьезно, хотелось отвлечься от этой тупой боли в поврежденной конечности и постоянного ощущения, что его запихнули в огромную печь раскаленную до хелл-температуры. Он сухо кашлянул...

А затем чуть не врезался мордой промеж ягодиц идущего перед ним Дхани, умудрившись, тем не менее, нежно "тюкнуть" старшего брата в копчик. Что там произо... - СЕХ?! Воооу... - стадо исполинов саванны, рассекая своими громадными телами столбы вонючего дыма, бежали прямо на них, совсем рядом, если быть точнее - еще бы чуть-чуть и вся компания оказалась на пути у взбесившихся великанов. А так... так в смертельной опасности оказалась лишь Сехмет, по чистой случайности отошедшая от своих слишком далеко! И первым, кто прилетел львице на выручку, оказался Ньекунду, при этом едва не сбив тихо плетущегося рядом Мьяхи! Юнец, не удержавшись на лапах, сам размашисто шлепнулся жопой, как подкошенный, на жухлую твердь, выпучив глазищи на героически протаранившего сестру в кусты самца, за мгновение до того, как мимо львов пронесся слоновий товарняк, поднимая клубы пыли и оставляя за собой высокий, буквально в небо, след из смеси пепла и мокрых брызг грязи. А еще его безответственным называют!

Заметив тревожно обернувшуюся к нему морду Лайама, рыжий скорчил ему весьма красноречивую рожу - ты правда думаешь, что он сейчас выдаст очередную шалость, оставшись без присмотра? Высокого же ты о нем мнения, братишка!

- Нет, знаешь, я как раз хотел прогуляться, - вяло откликнулся на слова лидера весельчак, подгребаясь ближе к остальным и окинув бдительным взглядом сестру и ее спасителя. Не считая парочки заноз и колючек, заработанных в процессе спасения, после страстных обнимашек в кустах, оба выглядели вполне сносно. - Шеру закричал... это считается? - задумчиво повернул голову Мьяхи, с  интересом наблюдая за тем, как старший затеял самую настоящую войну со свалившимся ему на голову мешком перьев. Как и остальные, юнец далеко не сразу понял, что перед ними фамильяр их подруги. Как они все про нее забыли?! Аналогично Лайаму, шутник привстал с места, тревожно дергая искусанными, косматыми ушами. Как и Шеру, и серошкурый брат, рыжему отчаянно не хотелось бросать самку, заменившую им в это непростое время маму-воспитательницу на произвол судьбы. Наверняка Сехмет считала так же, но ее привязанность к еще одному герою на сегодняшний горький день (ишь чо удумал то, одному, да в темный саванновый обугленный лес!) была гораздо сильнее, чем крепкая дружба с рыжей львицей. Да, пускать Шеру не хотелось никому. Вся четверка тихо стояла в сторонке, пока старшие горячо спорили между собой, и не знала, чем кончатся эти баталии... выход, разве он у них вообще был? Варианты? Или они бросят Мэй на произвол судьбы.

Молча проводив угольную шкуру старшего, мигом растворившуюся в дыму, Мьяхи мрачно подернул щеточкой усов - пожалуй, на месте Шеру он поступил бы так же, если бы не лапа. Кстати о последней...

Повинуясь настойчивому движению Лайама, Мьяхи поравнялся с Ракхом, впечатавшись в мускулистый бок мрачного драчуна своим собственным, оказавшись двойным сандвичем между серыми сиблингами. Опасливо покосившись на угрюмую мину Ракха, львенок шумно сглотнул - но деваться некуда. В процессе пока они кое-как плелись, сдерживая сердитый рык старшего, Мьяхи вежливо проводил языком по бурой шерсти Ракхелима, тем самым молча извиняясь и пытаясь приободрить старшего. Ну-ну ворчун. Ты прям как мама...

Мама?!

Громкий, трескучий голос матери, легко перекрывающий любые сторонние звуки, зовущий сестру по имени, моментально привлек к себе внимание всех остальных.

Ревизорная сцена, когда четверка аки мушкетеры в шеренге замерла на месте в месте с пугливо сдавшей назад Сехмет, высоко поднявшей морду и развесившей уши, длилась очень не долго. С характерным шорохом и треском, с внушительной встряской и без того нетвердой почвы, прямо перед лапами подростков разверзлась бездна, голодно рявкнув перепуганным львам прямо в их перекошенные в ужасе физиономии! Мьяхи с коротким писком свалился на бок, слепо засучив лапами, пытаясь встать, когда его грубо оттолкнули прочь от опасного края. Сехмет моментально подняла его, подтолкнув мордой под задницу, пока ошалелый от возможности своего бесславного упокоения в недрах земли Дхани шевелился где-то рядом. - Мама? - уже вслух растерянно повторил подросток, уставившись в салатовые глаза-угли свирепой мамаши, растягивая уныло опущенные уголки губ в радостной улыбке... которая растворилась без следа за считанные секунды, едва грозной Шай стоило распахнуть пасть и зычным, богатырским басом принявшись активно строить свое бестолковое потомство.

Кажется он поспешил с радостными обнимашками.

Панически втягивая голову в плечи и горбясь, чувствуя себя солдатом второй мировой под обстрелом, Мьяхи почти готов был отозваться "есть мэм, так точно мэм!", пока Бастардка хрипло голосила у него за спиной. Вот уж что страшнее было - ревущая громче вулкана обеспокоенная их сохранностью львица-мать, чудом избежавшая смерти, или рокочущий страшным голосом пробудившийся большой булыжник?

-----------) Восточный берег реки Зубери

Отредактировано Мьяхи (5 Дек 2017 16:49:46)

+5

320

Первым, кто отреагировал на его горячее предложение, оказался, как ни странно, Лайам. Ньекунду с толикой неуверенности глянул сверху вниз на подростка, но тот лучился такой уверенностью, такой решительностью и твердостью, что невольно ему верилось. Не тратя время на разговоры, серый подскочил к братьям и организовал их так, чтобы двое наиболее пострадавших - Ракхелим с почти такой же раной на полморды, что и у самого Ньекунду и Мьяхи с вывихнутой лапой оказались посередине двоих здоровых. Кажется, на него и впрямь можно положиться.

- Хорошо, - коротко кивнул Ньекунду - не было уже времени на долгие разговоры и уговоры и повернулся к Сех. - Веди.

Сам он занял позицию позади отряда, чтобы присматривать за остальными. С залитой на полморды кровью он многого впереди не усмотрит. Вокруг все гудело - от топота и рева зверей, лес заволокло тонким дымом, недостаточным, чтобы мешать более-менее толком дышать, но раздражающим. И еще этот проклятый жар от огня и земли. Ньекунду перешел на рысь вместе с Сех и подростками, ни на секунды не спуская взгляда с их разномастных шкур. Он не знал, далеко ли еще до реки, но всей душой надеялся, что она вот-вот выплывет из-за очередной стены деревьев и озверевших от ужаса стадов - до черта хотелось окунуть окровавленную морду в воду и смыть с себя соленый, резкий запах. Его пламенная грива стояла дыбом, точно иглы у дикобраза - ведь в любую минуту, любую снова может выскочить какой-то зверь, наподобие того обезумевшего слона, что едва не затоптал Сех, так что нервы и чувства Ньекунду были обострены до предела. Ну же, еще чуть-чуть....

Внезапно шедшая впереди Сехмет подалась назад - Ньекунду краем глаза уловил это движение и тоже замер, растопырив лапы и вскинув голову. Но это оказался не охваченный огнем буйвол или еще чего похуже, от чего нужно немедленно ускользать. Нет! Шайена! Выскочила буквально из огня и дыма. Ньекунду, пожалуй, единственный из всех присутствующих, молча уставился на львицу, чувствуя одно лишь изумления - ну каковы шансы, что они так столкнуться с сопрайдовцем посреди бушующего, сошедшего с ума леса?! Но для других Шайена была не просто сопрайдовцем - она была матерью. Правда, милого и трогательного воссоединения не получилось. Сначала задрожала земля, и один из львят едва не сверзился в пропасть - кинувшийся было на помощь Ньекунду был слишком далеко, зато Шайена успела. Облегченно выдохнув, он повел ушами, но тут раздался повелительный, свирепый рев.

Ньекунду так же молча уставился в морду Шайены - чуть изумленно, но ни звука не произнес. И не подался назад от ее дикого напора. После того, что случилось на поляне, после того, как его брата раздавило у него на глазах - нет, такое не могло ввести его в нервный ступор. Поэтому он лишь слегка вздрогнул, услышав конкретное имя и, глянув мельком на самку из-под косматых пламенных косм, снова помчался вперед.... чтобы быть сбитым каким-то травоядным. Каким именно - он не рассмотрел. Внезапно что-то огромное, тяжелое, мощное сбило с лап, он гулко ударился о землю боком, почувствовав удар, кажется, всеми ребрами и рыкнув от боли. Сквозь пелену в ушах он расслышал удаляющийся топот и ошалело успел подумать, что не затоптали. Не слон! Но тело болело так, будто слон прошелся.

Его отшвырнули в сторону, вдарив так, что перехватило дыхание. Несколько секунд он, валяясь избитым мешком на земле с ужасным и мерзким звоном в ушах приходил в себя, после чего рывком заставил себя подняться. Нельзя упускать остальных из виду. Лапы подрагивали от вспышек боли, да и дышал Ньек, чувствовавший, что ему страшно повезло не оказаться сейчас с переломанными конечностями, тяжело. Проклятие! Под грязным мехом наверняка сейчас скрылись тысячи синяков.

Он то ли застонал, то ли зарычал и захромал за остальными. И, точно так же, как Шайена несколько секунд назад, обернулся на гремевший Килиманджаро. Снова вспыхнула каменная поляна и Селяви. А вслед за ним вспыхнула другая непрошенная картинка - Акасиро. Его мать. Стойте. Если Шайена внезапно оказалась посреди саваннового леса, да еще столкнулась с ними носом, может, его мать тоже где-то здесь? Эта мысль заставила его забыть об ушибах и помчаться вперед почти с гепардовской быстротой. Вдруг Акасиро и впрямь здесь?!

======================================)восточный берег реки зубери

+5

321

Все было довольно феерично, но вот незадача: как раз сейчас ни у Дхани, ни у остальных членов его семьи не было ни малейшей возможности этим восхищаться. Как-никак, они боролись за сохранность собственных шкур, к слову, уже изрядно подпорченных. Шеру то и дело подпихивал черногривого в зад, будто тот без него не мог разобраться, что нужно бежать, и поскорее... А иногда он так же резво оказывался впереди, тормозя всю четверку, так что один раз, когда впереди промчались какие-то здоровенные животные, черногривый больно вписался в брата мордой... Но Дхани всегда обладал довольно покладистым нравом, а уж сейчас он и подавно не собирался возмущаться по этому поводу. Пусть подпихивает, пусть хватает и тормозит едва ли не на середине прыжка, зато он жив и...рядом.

Рядом. Самец растерянно повторил это слово про себя, когда замешкавшийся было Шеру вдруг резво изменил собственные планы, и перепоручив младшеньких заботам Сехмет и появившегося из ниоткуда (в данном случае — из дыма) Ньекунду, совершил, с точки зрения львенка, совершенно самоубийственный поступок — а именно бросился обратно, туда, откуда они убегали.

Нет, конечно, Дхани относился к Мэй хорошо. Он вообще симпатизировал всем членам прайда, и хотя у него пока что не было времени задуматься о том, что же стало с теми, кто не успел вовремя убежать, пара кроваво-красочных картин, увиденных еще на каменной поляне, наглядно показали ему, что происходит с промедлившими. Такой судьбы для Мэй черногривый не хотел, но почему, черт возьми, спасать ее должен был именно Шеру? Что, во всем лесу больше никого не нашлось?

Но все равно он был герой. Стремительно исчезавшей в дыму заднице Шеру достался проникновенный и завистливый взгляд, оставшийся, впрочем, незамеченным. Повздыхать на тему того, как стать таким же героем и привести в безопасное место еще кого-нибудь (а мало ли в лесу потерявшихся львят или львиц?), ему, конечно, не дали — в первую очередь, Лайам, в отсутствие старшего брата мигом посерьезневший и принявшийся корчить из себя лидера отважной четверки.

Не то, чтобы Дхани был особо против, но ему показалось, что сейчас это не слишком-то уместно. Вроде бы, они не собирались паниковать и разбегаться по лесу, чапали дружненько, причем черногривый не забывал подставлять плечо Ракху, которого в очередной раз все достало, а потому он сопел едва ли не громче пресловутого вулкана. Нет, все явно шло своим чередом.

Как вдруг...

Вжух! И как по мановению волшебной палочки, едва ли не под самыми лапами львят разверзлась совершенно недружелюбная трещина, напоминавшая пасть какого-то огромного диковинного зверя. Дхани даже не успел понять, что услышал материнский голос. Да и, знаете ли, не до того было... Львенок заплясал почти на самом осыпающемся краю, не в силах оторвать взгляда от недоброго багрянца внизу. На него пахнуло жаром; кажется, он даже успел почувствовать, как скручиваются, опаляясь, вибриссы на его лапах и даже на морде...

А затем его отшвырнуло в сторону; подросток даже не заметил боли в сгоряча прикушенном загривке, до него ли сейчас было? Сердце колотилось, как бешеное, и теперь. чувствуя под лапами твердую землю, он вдруг замер в ужасе, осознавая, что был на волосок от смерти — в буквальном смысле.
Его спаситель, вернее, спасительница, уже щедро раздавала указания, торопя всех убираться отсюда подальше. Лишь озадаченное "Мама?" от Мьяхи заставило черногривого встрепенуться и сощурить воспаленные от дыма глаза, приглядыаясь и не смея верить собственным глазам.

Это действительно была она. Не такая крупная, какой он ее запомнил. Шайена, кажется, стала головы этак на две ниже, значительно худее... но голос был все тот же, и так же отчаянно сверкали ее зеленые глаза — как тогда, давно, когда он видел ее в прошлый раз.

— Не нужно так кричать! — как-то неубедительно возмутился Дхани в ответ на эмоциональный выкрик Ракха.

Но его голос быстро затих, заглушенный грохотом и гулом вулкана. Сказать по правде, черногривый не пребывал в таком же возмущении, как брат, но ярость последнего несколько подстегнула подростка. В самом деле, мать будто из ниоткуда вынырнула – и только для того, чтобы начать раздавать им ценные указания! Как будто они без этого не справлялись! Справлялись, и отлично. Он долго тосковал по ней… а потом привык. Она покинула детенышей, когда они были еще малы, а сейчас вернулась к подросткам, каждый из которых вскоре вымахает чуть ли не крупнее собственной матери.

И все равно она вернулась. И спасла его от неминуемой гибели. Посланный матери полный благодарности взгляд ничуть не вязался с обиженной миной, которая застыла на морде подростка при виде появившейся из дымного мрака Шайены.

Сейчас все равно было не время и не место для того, чтобы устраивать шумные разборки. Вулкан продолжал бушевать; под лапами Дхани зашипели искры, тот дернулся, приподнимаясь на передние, чтобы избежать ожогов. Хотя он уже особо их и не считал… Травм, мелких и не очень, у каждого хватало, каждую царапину на шкуре не упомнишь, хотя до сих пор вроде бы обходилось без серьезных ранений. Вот только состояние Ракха вселяло в черногривого опасения… но все равно не настолько, чтобы останавливаться и разглядывать их. Все они могли бежать, более или менее быстро, и этим нужно было пользоваться, чтобы оставить между собой и вулканом максимально возможное расстояние.

Все остальные придерживались подобного мнения, тем более, что и выбора особо не было: Шайена разъяренным мини-цербером носилась среди детей, щедро раздавая пинки отстающим. Дхани лениво огрызнулся сквозь зубы, но тут же получил от матери затрещину, от которой на глаза едва не навернулись слезы умиления – ну ничуть не изменилась. Ничуть.

Вернее, слезы бы навернулись, если бы уже не текли градом по морде Дхани – дым был настолько едким, что порой хотелось вовсе не иметь глаз, чем слепо и болезненно хлопать ими, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть.
К счастью, он понятия не имел, что ждет их у реки – все помыслы сосредоточились лишь на том, чтобы убраться отсюда подальше.

--→ Восточный берег реки Зубери

+8

322

Сех сумрачно глянула на Ньекунду исподлобья, но уже спустя мгновение ее взгляд несколько смягчился - рыжегривый выглядел не лучше чем Ракх, а то поди и хуже. В отличии от Ракхелима, Ньек оказался ответственным и следил за тем, чтобы плетущиеся в хвосте подростки не отставали, а то и чтобы незамедлительную помощь им оказать, хотя ему самому не помешало бы подставить крепкое плечо, уж больно сильно племяннику короля досталось. Коротко кивнув, бурая повернула голову к Лайаму, внимательно выслушав предложение младшего.

Слава Ахейю ее наконец наградили самым разумным и послушным братом!

Вздохнув, зеленоглазая напоследок мягко провела носом по покрытой копотью серой шкурке маленького командора, мол, давай, действуй малыш, и вновь вернула все свое внимание на "дорогу". Перепачканная в саже и мелких порезах морда самки вновь собирается в угрюмую и донельзя собранную мину. С места взяв уверенный и быстрый темп, выбрасывая перед собой лапы с вонзающимися в землю когтями, Сех то и дело притормаживала, оглядывалась, останавливалась если надо, зычным голосом подзывала братьев и рыжегривого, аки заправский полководец своих верных солдат, бредущих с поля боя войны с Бонапартом. Хромые, с осколочными ранами, ожогами, а кое-кто так и временной слепотой на один глаз. Ей нужно поскорее вывести их из под обстрела метеоритным дождем из чертова жерла... а потом, видимо, пока она сама цела, жива, здорова, придется пилюкать обратно, в поисках горе-спасателей с их ненаглядными подружками. - "Я им такое устрою обоим, как только со всем разберемся, задница будет недели две болеть, это я вам обещаю", - скрипела зубами про себя зеленоглазая, щурясь, морщась и дергая здоровенными, взлохмаченными ушами. - "Буду гонять вокруг реки пока лапы не отвалятся. Дебилы, охломоны, да чтоб вас... Ась?!" - самка широко распахнула глазищи, заслышав до боли знакомый голос откуда-то со стороны, и резко дала по тормозам, испуганно вскинув хвост к небу, выпрямив его, словно ветку дерева с распушившейся черной кисточкой на конце.

Торопящаяся вслед за ней процессия понуро бредущих самцов едва ли не влетела кривым товарняком самке прямиком в филейную часть, расстроив весь далеко нестройный состав. И очень даже вовремя, ведь лети они на той же скорости сквозь горящие дебри, непременно бы просыпались в образовавшийся земляной ров, да только мчащаяся им навстречу Шайена, похожая своей кроваво-красной, дымящейся шкурой на язык отделившегося пламени, живой и бойкий, с тлеющими угольками ядовито-салатового, подхватила неловко заскользившего вниз Дхани, едва не сожрав при этом его загривок, и рывком отбросила прочь от опасного края. Гораздо раньше застывшей в шоке с открытой пастью, растерявшейся Сех. Однако самка довольно быстро пришла в себя, тряхнув головой и подскочив к Дхани, внимательно осмотрев его с ног до головы. Хороша старшая сестра, чуть его не потеряла.   
- Вроде цел, - пробормотала львица, напряженно косясь на мать-командоршу. Она ничего ей не сказала. Шайена вопила как стадо гиен-гопников которым наступили на лапы - и это хорошо. Она привыкла видеть мать такой. Боевитой, раздающей направо-налево смачные подзатыльники. Это привычное всем поведение Бастардки, а значит, красношкурая была полностью (во всяком случае так хотелось верить Сехмет) абсолютно здорова... и так же дико напугана, судя по ее полубезумному виду. Большего знать бурой и не требовалось.

Она здесь, снова в семье, среди родных. Остальное - детали.

- Быстро, быстро, не отставайте, - подпихивала в бока братьев она, благополучно пропуская мимо ушей непрекращающуюся, столь привычную слуху материнскую ругань. Черт возьми, в этом было что-то умиротворяющее, хотя и не слишком уместно в отношении матерящейся Шайены. Оставить всех и прямо сейчас рвануть обратно к Шеру и Хофу? Младших братьев и раненного Ньекунду вела мать, она не позволит чтобы с ними что-то слу...

- Ньек! - самка остановилась, обернувшись через плечо, заслышав утробный, преисполненный боли рык их рыжегривого товарища. Не обращая внимания на возможные просьбы вернуться встрой от родных, Сехмет поспешно рванула обратно, к упавшему в траву самцу, попутно наградив зашуганную антилопу гну, что и опрокинула льва на бок, остервенелым и донельзя грозным рычанием, оскалив крупные, белые клыки - с дороги дура, не видишь, я иду?

Обогнув шарахающееся из стороны в сторону копытное, львица подлетела к только-только поднявшемуся, и захромавшему с оглядкой на рокочущий вулкан самцу. Прижавшись к нему плечом, темная обеспокоенно заглянула в обгорелую морду льва, обеспечив ему надежную опору в своем лице. бедняга, весь перемазанный в земле, в зеленоватых подтеках травяного сока, копоти и мелких веточках торчащих из гривы во все стороны. Это было бы даже смешно, если бы не было так печально.

- Давай, потерпи родной, немного осталось, - прокряхтела самка, когда споткнувшийся о какой-то камень Ньекунду на долю секунды потерял равновесие и едва не упал на нее сверху всем своим весом. Кажется у Сехмет чуть лапки не отвалились. - Только не падай! Ладно? - дышал он тяжело и надсадно... а эта кровавая корочка облепившая его чумазую, перекошенную морду. Бедный... Немного помешкав, не забывая глядеть прямо перед собой и по возможности близко к своим, Сехмет потянулась вверх, успокаивающе, как львенку, на ходу проведя своим языком по грязным ранам льва - ну-ну, тише. - Все будет хорошо... 

--------------) Восточный берег реки Зубери

Отредактировано Сехмет (9 Дек 2017 18:09:47)

+5

323

Почему-то сейчас Лайам почти не чувствовал себя напуганным.

То есть, чувствовал, конечно же, но уже не так сильно, как раньше — видимо, теперь, когда он запоздало собрался с мыслями и сосредоточился на том, чтобы помочь братьям выбраться из этого леса живыми, страх оказался заглушен иными эмоциями. К примеру, каким-то необъяснимым упрямством, а также невесть откуда взявшимся раздражением: обычно Лайам всегда вел себя очень спокойно и миролюбиво, терпеливо снося непростые характеры сиблингов, но сейчас он едва сдерживался, чтобы не начать раздавать по сторонам бойкие оплеухи в стиле своей исчезнувшей мамаши. Не потому, что злился, просто ему хотелось, чтобы остальные вели себя чуть более... организованно, что ли? К счастью, ему не пришлось лезть вон из шкуры, добиваясь неукоснительного послушания и четкого выполнения отдаваемых им приказов — братья в кои-то веки не пытались ему перечить, наоборот, молча делали то, что им говорили старшие. Пускай не сразу, пускай с недовольными или откровенно скептическими мордами, но делали же! Без криков, без протестов, даже без привычного уху нытья. Это было чертовски непривычно, ощущать себя эдаким командиром, негласным лидером команды, особенно в присутствии двух куда более взрослых и опытных львов... Но, где-то в самой глубине души, Лайаму это нравилось. И, как следствие, значительно прибавляло ему уверенности в собственных силах: с каждым новым шагом, походка юного самца становилась тверже, осанка — прямее и статнее, а в чуть прищуренных, покрасневших от раздражающего их дыма глазах светился неведомый прежде огонь воодушевления, почти такой же яркий, как и пляшущие кругом языки настоящего, шумно потрескивающего пламени. Правда, иногда он все-таки сменялся былой растерянностью и даже откровенной опаской, когда совсем рядом с их компанией вдруг, грохоча и шипя, приземлялся очередной вулканический снаряд или с пугающим треском рушились обугленные древесные стволы, но чем дальше Лайам и его спутники отходили от разрушенного логова, тем сильнее подросток верил в то, что им всем удастся выжить в этом аду.

"Лишь бы только Хофу, Юви, Шеру и Мэй тоже смогли нас отыскать", — мысленно подытожил львенок, на один краткий миг отвлекшись от своего основного занятия и быстро оглянувшись через плечо, с надеждой высматривая позади силуэты своих исчезнувших родных. Но, само собой, никого он там не увидел, а потому сразу повернулся обратно и вновь решительно подтолкнул заплетающегося лапами Ракхелима, стойко игнорируя его сдавленное ворчание.

Давай, Ракх, поднажми, — шепотом обратился он к брату. — Мы почти выбрались. Еще чуть-чуть, — говоря это, Лайам отнюдь не пытался соврать: он и вправду видел просвет впереди, а спустя еще несколько минут, молодые львы вышли на какую-то относительно чистую прогалину, еще не тронутую бушевавшим вокруг них пожаром. Здесь и дышалось гораздо легче, нежели в глубине зарослей, хотя в воздухе по-прежнему клубился дым и витали шальные искры. Может, это и был долгожданный конец их пути? Лайам с надежной прищурил глаза, рассматривая противоположный конец лужайки, но так и не понял, что там дальше — лес или открытая местность. Подросток хотел было подтолкнуть братьев дальше, однако что-то помешало ему; застыв, Лайам с тревогой поднял голову и навострил лохматые уши, из-за всех сил прислушиваясь к чему-то сквозь бешеный рев пламени и грохот изрыгаемой вулканом лавы.

Показалось..? А вот и нет!

"Мама!" — львенок потрясенно выдохнул, как и его братья с сестрой, во все глаза уставясь на невесть откуда выскочившую на поляну Шайену. Пусть они стояли далеко друг от друга, он все равно ее узнал, причем сразу, как увидел: еще бы, ее ведь просто нельзя было ни с кем спутать! Ну, разве что с Юви или Сехмет, и то если не присматриваться как следует. Но Юви была намного крупнее и выше, а Сех с обескураженным видом стояла рядом, так что ошибки быть не могло: это и вправду была Шайена, живая и невредимая! Лайам сам не заметил, как расплылся в широченной улыбке от уха до уха, всем своим видом выражая искреннюю радость от такой-то неожиданной встречи... Но этот отчасти полоумный оскал вмиг исчез с его чумазой морды, когда земля под лапами подростков содрогнулась, точно живое существо, с рычанием протестуя долгожданному воссоединению расколотого семейства... и вдруг сама разломилась надвое, продемонстрировав опешившим от такого поворота львятам свой страшный огненный зёв.

Нет! — закричал он, резко отпрянув назад и вбок, одновременно с тем чуть ли не всем своим весом налегая на бока младших братьев. Кого-то из них это, безусловно, спасло: так, Мьяхи с Ракхелимом двумя неуклюжими, мохнатыми кулями бухнулись в сторонке от пышущей жаром пропасти, равно как и сам Лайам, а вот Дхани... бедному Дхани повезло гораздо меньше. Приоткрыв глаза, старший в неописуемом ужасе уставился на опасно раскачивающегося на самом краю трещины подростка, осознавая, что тот вот-вот упадет вниз, и он, Лайам, ничего не успеет с этим поделать. И все же, зеленоглазый как ужаленный подскочил на своем месте, из-за всех сил спеша брату на помощь. — Дхани, НЕТ!!.. — чья-то тень на мгновение накрыла морды присутствующих, заставив их испуганно прижать уши к голове... А в следующий миг, рядом с Дхани с глухим рыком приземлилась их мать, одним проворным, клацающим движением челюстей ухватив львенка за шкиряк и каким-то полубезумным рывком оттащив бедолагу прочь, так, что тот аж кубарем покатился по сухой траве, мельтеша длинными худыми лапами и хвостом. — Дхани! — Лайам моментально оказался рядом с братом, желая убедиться, что тот в полном порядке... а затем вновь огромными глазами уставился на тяжело рявкающую Шайену, выслушивая ее отрывистые, грубые указания.

А он-то еще мнил себя командором! Пфф! Святая простота...

"Вот у кого следует уроки брать!" — Лайам нервно фыркнул себе под нос, со скрытым восхищением наблюдая за тем, как такая мелкая и щуплая на вид львица отвешивает своим детенышам ну прямо-таки образцовые подзатыльники, от которых последние чуть ли не летят по воздуху вверх тормашками. А уж как громко она на них вопила! Честно говоря, львенок успел отвыкнуть от ее огненного темперамента, да и раньше Шайена как-то не доходила до таких фееричных воплей — Лайам уже и не знал даже, от чего у него больше звенит в ушах, от ее бешеного воя или рёва извергающегося вулкана. Худо-бедно придя в себя от изумления, самец запоздало подобрал отвисшую нижнюю челюсть и вполне охотно пошустрил прочь с окутанной дымом лужайки, на бегу уворачиваясь от сочных материнских оплеух. В принципе, он совсем не возражал против того, чтобы передать бразды правления в ее опытные когтистые лапы... Да и вообще, попробуй тут хоть что-нибудь вякнуть в ответ, вмиг без зубов останешься!

Ну, ходу-ходу-ходу, — забормотал Лайам себе под нос, деловито подгоняя нервно оглядывающегося на мать Мьяхи и всем своим видом демонстрируя образцовый пример сыновнего послушания. Правда, когда зазевавшегося Ньекунду с размаху сшибла с ног выскочившая из леса антилопа, он все-таки притормозил свою прыть и с искренней тревогой оглянулся на упавшего кузена. — Ньек!.. — негромко вскрикнул он, впрочем, быстро успокоившись: Сехмет уже вовсю помогала льву встать, а значит, дело обошлось без сотрясений и переломов. Правда, видок у Ньекунду все равно был на редкость отвратный... Лайам не без сочувствия заглянул в его помятую, окровавленную морду — ему хотелось как-то помочь, но Сех вроде бы справлялась с этим в одиночку, поэтому львенок быстро отказался от этой затеи и вернулся к младшим братьям, спеша заново подпереть Ракха плечом. Только сейчас юнец обратил внимание на несколько свежих ожогов, как видно, полученных им момент падения. Все они довольно сильно болели, но по сравнению с раной Ракхелима, подвернутой лапой Мьяхи или многочисленными ушибами Ньека это, конечно же, казалось полной ерундой. Теперь уже всё на свете казалось ерундой, по сравнению с тем ужасом, через который им довелось пройти.

Могло ли хоть что-нибудь с этим сравниться?


>>> Восточный берег реки Зубери

+5

324

"Клетка" Мэй становилась все теснее.

Это дерево рухнувшее благодаря могучей силе проснувшегося подземного великана, не долго оставалось целым, своими громадными, загребущими ветками накрыв львицу сверху в подобии полыхающего шалаша. Оно тлело и осыпалось углями самочке на конопатый нос, оставляя на тех местах зудящие ожоги - с одной стороны это было показалось долгожданным путем к спасению, трухлявая древесина прогорит насквозь, и самка (не без потерь вроде шерсти с боков) да просочиться сквозь упавший ствол как через деревянные врата, а с другой... Эта конструкция с навалившимся поверх почерневшим угольно-черным булыжником было настолько хрупкой, что того и гляди рухнет всей своей массой Мэй на голову, и благополучно раздавит, а затем сожжет незадачливую львицу.

Схватившись зубами за один из раскидистых, колючих сучков, оттянув тот на себя, Мэй тут же испуганно выпустила ее из пасти, нервно прислушиваясь к подозрительному, протяжному не то скрипу не то стону выгибающегося над ней охваченного пламенем бревна. Плохая идея. А между тем эта глупая деревяшка бесновалась огнем, бросая яркие отблески на рыжую шкуру своей пленницы, эдак непрозрачно намекая, что не впрочь бы сделать из конопатой бестии подобие жаркого. Даже, кажется, кроме неаппетитного аромата паленой шкуры, Мэй явственно учуяла запах жареного мяса - жар печи в которой она оказалась коснулся поврежденной лапы, и запекшаяся кровь на обмазанном природной мазью суставе покрылась поджаристой, вонючей корочкой. Мэй пришлось лечь и закрыть израненную морду лапой, тяжело, судорожно втягивая в сухие ноздри запах земли, пытаясь хоть как то вообще ДЫШАТЬ в этом густом тумане гари. Вокруг наверняка уже все давно охвачено пожаром, а извержение уходило все дальше, прожорливо и нагло расползаясь по землям прайда Нари. Был ли у нее вообще хоть малейший шанс вырваться из кольца огня? Не задохнуться и не погибнуть под обломками погибшего дерева?

Слезящимися глазами самка бегло оглядела изуродованные стенки своей трескучей тюрьмы, ища хоть что-то, что могло бы быть свалено и разнесено в труху оним крепким ударом плеча, на который она соберет все свои оставшиеся силы.

Мэй не хотела умирать.

- Помогите!!! - сделав очередной глоток воздуха откуда-то из недр мышиных нор под лапами, потому что подняв голову выше горло просто нещадно душило и жгло, а легкие в груди скручивались в узелок, Мэй почти сразу же сипло закашлялась и утомленно склонила голову обратно, ткнувшись исцарапанным носом в мелкие камешки и земляную крошку. Пожалуй такой сухой и нагретой почвы даже в пустыне не было, как в этом адском жареве куда угодила бедная самка. Мэй вяло прислушалась - но, как и ожидалось, не получила никакого ответа на свои жалобные крики. В самом деле, ну кто ее спасет? Самим бы спастись. Даже отсюда, сквозь угрожающей шорох и потрескивание разрастающегося огня, Мэй слышала как умирали другие животные. А ведь они были там, снаружи! Кто-то тоже сломал ногу и теперь валялся посреди тропы, пока его не затоптали панически убегающие в сторону реки, и от этих ужасных звуков, звуков смерти, все в груди сжималось, а сердце начинало биться в панике быстро-быстро, метаться в груди испуганной дикой птицей.

Ей было страшно.

С этим не могла сравниться ни одна шалость на ее памяти, какой бы опасной она не была - сходящий с ума мир сейчас был во много раз страшнее. Она повзрослела, она понимала сейчас ценность жизни, своей ли, чужой ли, и то, насколько сейчас была велика опасность больше никогда не увидеть солнца. Не почувствовать освежающую прохладу ночи. Не увидеть глаза тех, кто стал ей семьей и никогда больше не услышать их голоса. А ведь в нарастающем гуле сжигаемых дотла саванновых лесов, она почти могла различить голос Шеру, зовущего ее по имени! Наверное так и происходит, когда ты потихоньку умираешь, сдаешься и больше не борешься за свою жизнь подавленный безысходностью и обстоятельствами, что не позволяют тебе держать врожденный оптимизм в привычном режиме. Мэй снова почувствовала себя оставленной и брошенной, как когда-то давно, когда ее наставница оставила свою воспитанницу и подругу. Но в этот раз здесь не было ничьей вины... Наоборот!

То что львица смирилась со своей судьбой, морально себя готовя к тому, что менее чем через час она превратиться в уголек, вовсе не значило, что она не была рада за свою семью... Вернее, Мэй искренне надеялась, что Шеру и его младшие братья, Хофу и Сехмет, Клио, а так же все, к кому она успела привязаться, смогли избежать подобной её участи, и сейчас спешно отступают со стадами к окраинам дрожащей в приступах беснующегося вулкана территорий.

В ее ненадежное "укрытие" со всей дури влетело что-то лохматое и теряющее перья, вынудив постепенно засыпающую, слабеющую охотницу вздрогнуть всем телом и приподнять отяжелевшую, как свинцом налитую голову и вяло взглянуть на курлыкающее нечто, что вцепилось когтями в ветки заменявшие подобие решетки в тюремной камере. Ну точно, кажется.

- Держись, Мэй! Помощь уже в пути! - прокурлыкал мохнатый ком голосом Олафа, истерично подергав кривыми лапками вонзившиеся глубоко в землю сучья, а затем вспорхнул куда-то вверх. Мэй как ни в чем не бывало молча уложила голову обратно поверх избитых лап и вновь сонно прикрыла веки. Кажется она даже не поняла, что только что помощь все же прибыла, не смотря на ее унылые, пессимистичные предположения. Кто-то был настолько безумен, что решился сунуться в самый эпицентр бедствия, где почти все охвачено огнем, ради нее одной. И этот смельчак упорно рыскал в поисках умирающей по всем кустам, которые еще остались на этом участке и не намерен был поворачивать назад без своей подруги.

Олаф попытался самостоятельно оттащить ветку в сторону, порхая бешеным мотыльком, но, разумеется тщетно, и метнулся назад, обнаружив Шеру растерянно крутящим патлатой башкой по сторонам завывающего хриплым басом имя плененной львицы. Бесцеремонно схватив Шеру за ухо, совенок остервенело забил крыльями, потянув его в направлении поваленного бревна, едва ли не пихнув самца мордой прямо в обугленную кору. Взгляду черношкурого юнца предстала свернувшаяся в клубочек безжизненная буро-рыжая перепачканная тушка, лежащая на земле, и, как на первый взгляд кажется, совершенно бездыханная.

Однако, заслышав тревожный голос приятеля буквально в шаге от себя, охотница неохотно приоткрыла глаза и пошевелилась, еле-еле приподняв морду и покосившись на спасителя. - Шеру? Э... это ты? - не удержав голову на весу, Мэй тяжело легла щекой на свое раскаленное, жесткое лежбище. - Тебя не должно... здесь быть.

+3

325

Лишь стоило черногривому задуматься над тем, куда вдруг подевался его пернатый спутник, как Олаф бешеной кометой вылетел обратно к растерянно озиравшемуся по сторонам льву, пребольно вонзив коготки в его оттопыренное косматое ухо и из-за всех своих хиленьких сил "потащив" куда-то сквозь дым и смог. Тихонько заойкав, Шеру, тем не менее, послушно засеменил следом, время от времени спотыкаясь о глубокие рытвины в земле, пока, наконец, Олаф не заставил его уткнуться рожей в скрюченные ветви какого-то большого, поваленного набок дерева. Лев даже не сразу понял, что это и есть та самая ловушка, под которой очутилась его незадачливая подружка.

Что, здесь? — на всякий случай переспросил он у испуганно молотящего крыльями совенка, бросив на него короткий и недоверчивый взгляд... А затем согнул передние лапы в локтях, опуская голову пониже и с озадаченным выражением морды всматриваясь темное пространство под глубоко вонзившимися в землю древесными ветками. В конце концов, ему удалось разглядеть там какое-то странное шевеление. — Мэй..? — вместо ответа, на него мутно воззрились два больших, желтовато-зеленых глаза, вне всякого сомнения, принадлежащих его старой знакомой. Судя по тому, с каким усилием она пыталась задержать на нем свой затуманенный взгляд, а также звучанию ослабевшего, едва различимого во всеобщей какофонии голоса, львица лежала здесь уже достаточно долго, все это время вдыхая вонючий дым и ядовитые вулканические испарения... Ох ты ж. — Мэй! — немедленно вскричал самец, эдакой донельзя встревоженной курицей принявшись носиться взад-вперед вдоль импровизированной "решетки" из сучьев и ветвей. — Святые предки... Как тебя угораздило?.. — простонал он, одновременно с тем пытаясь отыскать проход между тесно разросшимися прутьями. Вот ведь... Суетливо обежав упавшее дерево кругом, Шеру попытался было подлезть к рыжей самочке с противоположной стороны, там, где, как ему казалось, смог бы протиснуться взрослый лев, но едва не застрял сам. Попятившись, при том глухо ругаясь и цепляясь гривой за вредные, острые сучки, Шеру шумно чихнул от угодившего в ноздри пепла... и вновь принялся носиться вокруг тлеющей, потрескивающей ловушки, при том сердито урча на падающие на него сверху угольки: верхняя часть дерева уже вовсю пылала, и огонь медленно, но верно подбирался к лежавшей под ним самочке. Убедившись, что другого способа нет, Шеру деловито схватился пастью за одну из веток, намереваясь сломать ее у основания... И тут же резко отшатнулся назад, как только всё древо вдруг начало опасно дрожать и заваливаться прямиком на испуганно сжавшегося в комок льва. К счастью, обошлось: вся эта громада лишь немного накренилась, щедро присыпав бедную Мэй мелкой листвой вперемешку с быстро затухающими искрами и пеплом.

Вот дерьмо-то, а!

Так... так, ладно, кажется, сообразил, — негромко забормотал Шеру себе под нос, осторожно отодвигаясь назад. Да, очевидно, ветки трогать все же не стоило... Но как же иначе он смог бы вытащить Мэй наружу?! Если так подумать... Если он все-таки попытается сломать пару самых крепких сучьев на одной стороне, то может быть все дерево просто рухнет набок, и в его ветвях появится необходимый зазор, чтобы Шеру смог вытянуть подругу до того, как ее прижмет стволом? Только вот, не факт, что сам Шеру не окажется погребен под этой кучей лесного дерь... опилок, если не успеет вовремя убраться с опасного участка. Или Мэй... "Либо я ее спасу, либо окончательно угроблю, и себя заодно", — безусловно, это была очень обнадеживая, греющая душу мысль. Но разве у него были какие-то другие варианты?

Олаф... Олаф, отлети подальше, — дрогнувшим голосом обратился самец к чужому фамильяру, после чего вновь аккуратно подполз ближе к этому дурацкому, агрессивно щетинящемуся обломками веток бревну, то и дело бросая на него короткие опасливые взгляды. Он слышал, как глухо раскашлялась Мэй, в очередной раз глотнувшая порцию отравленного дымом воздуха... И с осторожностью потянулся к ней лапой, едва-едва дотягиваясь до ее слабо вздымающегося плеча. — Все будет хорошо, Мэй... не бойся. Я тебя не оставлю, — пообещал он тихо, прежде, чем снова ухватиться зубами за основание одной из растущих рядом с ее головой ветвей, с напряжением выламывая ту из общей кроны. Все дерево вновь начало сильно дрожать и осыпаться, но пока, вроде бы, держалось; с треском отогнув первый сук, Шеру тут же взялся за следующий, спеша избавиться от него прежде, чем ствол рухнет им с Мэй на головы, похоронив под собой и несчастную жертву, и ее, с позволения сказать, спасителя. Где-то на фоне истеричной трелью заливался Олаф, но едва ли кто-то обращал внимание на его предостерегающие вопли. Разобравшись со второй веткой, Шеру в нарастающей панике схватился за третью... а тут же резко ее выпустил, в неприкрытом ужасе уставясь на стремительно кренящееся набок дерево — упс! Вот дело и сдвинулось с мертвой точки... Буквально!

Шеру! — взволнованно выкрикнул Олаф, но льву не требовалось дополнительных команд: выпучив глаза, Шеру насмерть перепуганным сайгаком отскочил в сторонку, и вся эта колючая, надсадно скрипящая громада тяжело ухнула прямиком на то место, где только что стоял молодой самец, лишь каким-то чудом не зацепив беспомощно лежавшую на земле Мэй. Впрочем, на том дело не ограничилось: объятый пламенем ствол продолжал сползать ниже по пригорку, грозя, в конечном итоге, всей своей массой бухнуться на спину сжавшейся в тугой комок львицы, и счел шел уже буквально на секунды. Спохватившись, Шеру с напряженной, вытянутой от испуга мордой подпрыгнул ближе к осыпающемуся камнями овражку, дожидаясь, пока основная часть ветвей "проедется" мимо, наподобие дырявого тракторного ковша взрыхляя собой запорошенную пеплом землю; в конце концов, над телом Мэй на несколько кратких мгновений образовался своего рода просвет, и вот тогда-то самец торпедой ринулся вперед, с долей отчаянного бесстрашия (или, вернее, агрессивно подавленного инстинкта самосохранения) схватив подругу зубами за шкиряк и одним мощным рывком, точно морковку из грядки, дернув ее на себя. Покатившиеся чуть ли не в обнимку львы, к счастью, уже не видели того, как оставшаяся часть древесного ствола с пугающим грохотом рухнула точно на то место, где только что лежала бедняжка Мэй... И слава Айхею, иначе бы Шеру точно хватил кондратий. Навернув пару кругов по нагретой почве, друзья, в конце концов, замерли в нескольких метрах от ярко вспыхнувшего ствола, причем Шеру оказался снизу, эдаким живым матрасом разлегшись под своей обмякшей приятельницей. Та слабо вымолвила его имя, кажется, все еще не понимая, что с ними только что произошло... а затем тяжело уронила голову ему на грудь, окончательно лишившись сознания.

Ну, блеск, — едва слышно проворчал Шеру, чуть придя в себя и попытавшись осторожно выбраться из-под расслабленного тела подруги. Увы, осторожно не получилось: очередной прилетевший с небес обломок пемзы врезался в землю неподалеку от них, щедро засыпав бедолаг своими раскаленными кусками — Шеру едва успел перевернуться, с размаху уронив Мэй на бок и лихорадочно закрыв ее собственной спиной. Несколько острых каменных осколков пребольно оцарапили его шкуру, местами еще и хорошенько ее подпалив, заставив льва сморщиться и сдавленно зашипеть.

Из огня да в полымя.

Олаф! Олаф, ты знаешь, куда бежать?! — кое-как приподнявшись с земли, Шеру тут же принялся судорожно взваливать Мэй себе на спину: некогда уже было приводить ее в чувство, бедняжка и так сполна надышалась дыма. Честно говоря, зеленоглазый не был уверен в том, как долго она еще здесь протянет. Он уже и сам начинал судорожно кашлять, а глаза слезились так, что самец едва мог держать их открытыми. В таком состоянии он вряд ли сможет самостоятельно отыскать дорогу к реке... И тем не менее, он должен попытаться. — Веди нас, — снова крикнул Олафу молодой лев, не без труда устроив Мэй у себя на плечах — та постоянно норовила куда-то съехать, да еще и эти ее свободно колыхающиеся по бокам лапы... Шеру попытался было прыгнуть с ней вперед, и тут же резко ударил по тормозам, едва не уронив Мэй на землю. Кое-как поправив на себе ее сползающую тушу, к счастью, не очень тяжелую, но все еще не очень-то и удобную для транспортировки, Шеру уже чуть медленнее побежал следом за суетливо мечущимся в воздухе совенком, боясь хотя бы на мгновение потерять того из виду.

>>> Западный берег реки Зубери

Отредактировано Шеру (7 Янв 2018 16:56:09)

+3

326

----->Каменная поляна

Если бы Лин верил в существование Преисподни, он ни на секунду не усомнился бы в том, что сейчас пытается прорваться именно сквозь нее, подгоняемый неистовым желанием выжить, ну хоть как-нибудь. Безумие и хаос достигли своего апогея, повально обрушившись на голову всем, кто имел несчастье не успеть убраться отсюда. То и дело встречались обугленные останки различных животных: зловещей участи в разбушевавшейся стихии не смогли избежать даже самые крепкие буйволы и слоны. Обширное пламя с яростным треском выжирало иссохшую траву и группы акации, а сверху метеоритным дождем сыпались раскаленные обломки под неутихающие аккомпанементы гремящего вулкана. Зловещий лик смерти накрыл эти некогда цветущие пастбища.

Словом, ночка ну совсем не задалась.

Но хуже всего было осознание собственной никчемности в местной топографии: гиен-чужестранец не имел ни малейшего понятия, куда следует бежать, кроме как панической пулей мчаться вниз по склонам, мысленно воздевая лапы к великой Ро`Каш и ее детям, вплоть до пятнадцатого колена. Единственным ориентиром для самца была мелькающая впереди королева, но она то и дело пропадала из виду, с головой ныряя в пелену удушающего смога, сопровождающего этот жуткий инфернальный пожар.

- Пряничек... моя...выход нам нужно...куда? - надрывный сухой кашель жестоко драл глотку Линга, растягивая его и без того сумбурную и малопонятную речь. - Там внизу… что? – пришлось на мгновение остановиться, дабы небрежно смахнуть с закоптившейся морды густую челку, пряди которой так раздражающе липли к темно-серому лбу. – Спастись туда? - конечно, глупо было рассчитывать, что Небула тут же бросится проводить крокуту экскурсию по саванне, отвлекаясь лишь на обход костерков, полыхающих у них на пути. Велика вероятность, что она вообще не услышала своего приятеля, ибо его успешно затыкала оглушительная канонада, больше похожая на водоворот сломанного оркестра, где в сердитый гул Килиманджаро вливались душераздирающие крики погибающих и мрачный хруст иссушенных веток. Здесь и собственный голос с трудом различишь – что уж говорить о бестолковых попытках до кого-то докричаться?  Однако Лин довольно скоро умерил свою словоохотливость: отчаянно стараясь не отставать от лавирующей между горящими кустарниками самки, он чуть пропустил ее вперед, чтобы внезапно не разминуться среди целого поля огня.  И хотя глаза туманились и болезненно слезились в едком дымовом смраде, крокут практически не вспоминал о столь досадных мелочах. Ведь если их цепочка рассыплется – шансов выжить у отдельных «звеньев» практически не окажется.

Оставалось лишь гадать, что именно заставило Линга так резко обернуться в этой сумасшедшей гонке за спасение - то ли глухой, но до предела взволнованный рев замыкающего их громилы, то ли внезапное колебание воздуха от него же, когда над вихрами гиен внезапно пролетело нечто, похожее на серый грузовой самолет. – «А?» - бросив взгляд, полный ужаса, на обламывающийся ствол толстого дерева,самец в ту же секунду сообразил причины столь героических манипуляций Хромого. И, черт побери, не только пожилая королевишна рисковала оказаться погребенной под некогда раскидистой кроной этого древесного гиганта! - НЕБУЧЕК!!! - путая целые слова, истошно заорал Линг с жутким осознанием того, что у крокуты явно не достает скорости для успешного «нырка» под толстую кору дерева и при этом не оказаться раздавленной. «Она умрет на моих глазах?»

Мне жаль, что мы не узнали друг друга получше, пряничек. Ты ведь не всегда носишь свою невозмутимую маску леди-скала и умеешь хотя бы изредка улыбаться, верно? А я  не всегда изображаю из себя отбитого дебила с клинической незатыкаемостью, который вызывает лишь стойкие мысли о чьем-то непременном убийстве. Ну ничего, когда-нибудь мы наверстаем упущенное... там, на безмятежных землях могучей Ро`Каш.

Цзай цзень, пряничек...  и спасибо за ужин.

Он должен ее как-то остановить. Ведь расстояние между двумя падальщиками не столь огромно, чтобы не успеть… Пригни голову, дорогая!

Собрав все свои оставшиеся силы в напрочь сбитые и обожженные лапы, Грид вдруг порывисто дернулся вперед – конечно, не столь мощно и театрально, как в бреющем полете Килем, но этого, отчасти небрежного прыжка вполне хватило, дабы пятнистый самец сумел затормозить Небулу, преградив своим корпусом дорогу к неминуемой погибели последней. - Нельзя...смерть! – осиплым от напряжения и гари голосом пробормотал Лин и выдавил из себя вялую, но все еще приветливую улыбку. – Не задело?... Ооох! – внезапно челкастую закопченную морду крокута пронзила гримаса боли. Он даже не сразу понял, почему его правое плечо словно полоснуло раскаленными ножами, заставив темного устрашающе покачнуться на лапах и едва не облокотиться об угольную кору упавшего дерева. «Ветки», - запоздало сообразил гиен, всей кожей ощущая, как что-то неприятно липкое и горячее плавно начало стекать с его рассеченных мышц. Впрочем, томно кряхтеть и любоваться новоиспеченной раной было некогда: огненный капкан Килиманджаро быстро захлопывался, а прямо перед носами падальщиков возвышалась массивная преграда, которая так равнодушно отделила их от прочих беглецов. – Обход, дорогуша! - отчаянно пытаясь не растерять последние крохи рационального мышления и не поддаться панике от гнетущего предчувствия неминуемого конца, Грид мотнул головой в ту сторону, где между полыхающими кустами угадывалась небольшая ниша. - Там! - конечно, было довольно рискованно бросаться в неизвестность сквозь этакое подобие прохода, но разве у них есть другой путь? Разве у кого-то здесь вообще был выбор?

Кое-как пробившись сквозь догорающие заросли и ненароком чиркнув ребрами мелкие колючие сучья, тем самым заработав еще пару шрамов, Жадность вновь остановился, склонив голову к самой земле и тяжело дыша паровозом. Перед глазами все плыло, словно после горсти забродивших ягод, которые самец имел «удачу» сожрать на прошлой неделе с голодухи, после чего успешно отключиться, а наутро проснуться с ужасной мигренью и тошнотворного ощущения, что желудок сейчас перевяжется в мертвый узел.

Уж лучше бы он еще раз вкусил этих проклятых ягод, ей богу!

Он бросил осоловелый, несколько безумный взгляд на стоявшую поодаль Небулу в простом желании убедиться, что его внезапная приятельница не собирается утомленно валиться от острой нехватки хоть какого-нибудь воздуха. Разумеется, при самом худшем раскладе Линг не пощадил бы себя, чтобы дотащить серошкурую до спасительного подножия склона – ведь путь молодой львицы, которая первая выскочила из-под обвала,  наверняка вел туда?  Возможно, там даже течет река, а пожар еще не успел добраться до ее берегов.

Поразмыслив о вероятном водоеме в низине саванны, Жадность хотел было спросить у самки для приблизительного понимания местности, как вдруг ему на косматую башку что-то шлепнулось, отчего бедный гиен аж подскочил в пепельные небеса.

- Господин! – чей-то пронзительный фальцет ворвался в округлые уши крокута, перекрикивая глухое ворчание трясущегося вулкана. – Как вы здесь очутились?! – уже через считанные секунды перед падальщиками приземлилась небольшая  темно-серая белка, устремив свой насупленный взор в прищуренные зенки Лина. – Вам нужно уходить отсюда, немедленно!

- Лан-Фан, а ты что здесь делаешь? – изумленно закашлял самец, словно громом пораженный столь внезапным появлением своей подопечной посереди пылающего леса. Он даже на всякий случай мотнул головой, дабы убедиться, что ему вовсе не приглючило, на почве отравляющего дыма, который активно иссушал мозг. Но нет, молодая самочка продолжала сидеть укоряющим столбиком, сложив лапки на груди и сердито подергивая пушистым хвостом. – А где старик Фу?

- За мной скорее, и не вздумайте больше теряться! -  серой молнией обогнув своего хозяина, Лан-Фан ловко перепрыгнула небольшую поросль тлеющей травы, после чего поскакала куда-то вперед, без особого труда огибая толстые коряги и полыхающие кустарники.

- Давай, пряничек, поспешим, - Грид с чувством ткнулся лобастой башкой в свалявшийся меховой воротник Небулы – мол, чего стоим, кого ждем? Ходу, дорогая, ходу! Сам же гиен, несмотря на усиленное жжение в раненном плече, тоже прибавил скорости, и вскоре сумел настичь снующий по дрожащей земле беличий хвост. Впрочем, Лан-Фан сама старалась соблюдать нужную дистанцию, чтобы вновь не упустить из виду своего вечно исчезающего господина, периодически останавливаясь и оглядываясь назад. Не без определенного труда обогнув несколько крупных акаций, которые так и норовили сбросить свои пылающие кроны на головы пятнистым беженцам, их маленькая группка была вынуждена вновь притормозить.

По правде говоря, Жадность бы даже не обратил внимания на серый бугристый холм с неестественно рыжей порослью, что беспомощно торчал в окружении жаркого кольца огненной стихии. Только вот Лан-Фан стремительно кинулась прямо к этой «насыпи», не охваченной пожаром, словно именно она и являлась конечной целью белки… э-э-э.. спасение было здесь? «Ничего не понимаю», - обескуражено заморгал пятнистый самец, подойдя поближе к странноватым неровностям. Сопровождающая их белка хочет, чтобы гиены пробежались по ним? Смысл? Снедаемый сомнениями, Линг все-таки занес над холмом лапу, как вдруг отчетливо понял, что на земле лежит никакой не холм. – Сдохший лев?... Лан-Фан! – нахмурив брови, пятнистый самец шумно фыркнул облачком угарного смрада, едва удержавшись от немедленно выплескивания недовольства на свою подопечную. – Ты уверена, что нам сейчас необходимо осматривать чей-то…

- Сюда, мой господин!

- ...труп, – взгляд Грида тут же упал на вторую беличью фигурку, которая суетливо копошилась в чужих вихрах. Гораздо старше Лан-Фан, с посеребренной от возраста мордочкой, старик Фу тем не менее совершенно не выглядел дряхлым и немощным, а наоборот – был очень даже крепок для своих лет. – Фу! Ты знаешь этого льва? Он что, тоже был чьим-то правителем?

Прежде чем начать отвечать на вопросы, старая белка поспешила отвесить почтительный поклон обоим падальщикам. – Нет, мой господин, мне он не знаком. Но вглядитесь в него повнимательнее – он дышит! Я искренне надеюсь на ваше милосердие, и что вы со своей подружкой не оставите беднягу умирать.

Ну и как теперь реагировать на столь однозначный призыв к собственной совести? Что лучше – прикинуться клиническим глухарем или бессердечным отморозком, да еще в глазах подопечных?

В опаске покосившись на свою "подружку" и вяло облизнув сухие, потрескавшиеся до крови губы, крокут устало вздохнул. Дай Ро`Каш силенок хотя бы выкарабкаться самому, не то что переть на своем горбу еще одного громилу, который еще неизвестно, как потом «поблагодарит» своих спасателей. – Фу, сможешь привести его в сознание? – Линг обошел кругом массивное тело лекаря, чтобы встать с его левого бока и, в случае чего, принять на собственное плечо основной вес льва, если тот не сумеет удержать равновесие. Конечно, одной гиене, даже довольно крепкой, было не справиться с двухсоткилограммовой тушей, поэтому пятнистый самец устремил просящий взгляд в сторону Небулы: – Поможешь мне, пряничек?

В один прыжок оказавшись напротив огромной косматой морды серошкурого целителя, старик Фу вдруг одним неуловимым движением ткнул своими тонкими когтистыми пальцами ровно в ноздри хищника. Не больно, но чувствительно и эффективно – ребра льва вдруг пришли в дыхательные движения, и тело слабо зашевелилось.

- Поднимайся, любезный, пока твой хвост не поджарился на углях, - обе гиены машинально подперли  по обе стороны кое-как очухавшегося лекаря, точно закадычные приятели обеспечили поддержку своему перебравшему другу, и Жадность коротко кивнул своим белкам, отдав краткое распоряжение:  - Выбираемся скорее!

Нельзя было сказать, что раненый Маро тормозил весь их крохотный отряд, хотя и скорости  тоже не сильно накидывал. Упрямо сцепив клыки, лекарь старался держаться следом за парочкой падальщиков, изредка останавливаясь, чтобы попытаться собраться с мыслями и немного сосредоточиться на совместном побеге из бушующего пекла. Тогда Жадность, едва заметив отставшего льва, живо разворачивался обратно, дабы вновь подпереть несчастного собственной пятнистой тушкой, с каким-то отчаянием поддерживая ковыляющего травника. Правда, сам крокут чувствовал себя, мягко говоря, откровенно хреново...

- Земля становится не такой горячей, а лес редеет, мой господин. Мы близко!

Услышав столь обнадеживающий голос старика Фу, который вместе с Лан-Фан мчался перед всей процессией, зорко отслеживая возможные проходы сквозь жарко пылающую осоку и обрушивающиеся стволы деревьев, Линг сразу воспрял духом. Неужели еще чуть-чуть, и они выберутся? Неужели это кромешный ад скоро закончится?

С небольшого пригорка, который оказался последним препятствием на пути к берегу Зубери, крокут скатился практически на собственной закоптившейся заднице, охваченный неистовым желанием поскорее домчать до живительной воды и с разгону плюхнуться прямо в волны. Теша себя столь соблазнительными мыслями, самец из последних сил дернулся к кромке воды, как внезапно его одернул резкий рык красношкурой незнакомки,  что стояла у широкого бревна. - Э-э-э... нихао, любезная?

Послушно вперившись в гладь водоема своими воспаленными зенками, Лин хрипло застонал - на водной глади слишком красноречиво лопнула пара пузырей. - И здесь печет, пряничек, - скучно вздохнул себе под нос пятнистый падальщик, после чего посторонился,  пропуская на бревно Небулу и едва не задев своей закопченной метелкой хвоста дочь Скара. – Аккуратнее ступай, побереги достопочтенного шакала…

Он проводил туманным взглядом крепко сбитые формы самки, а затем и сам ступил на корявую переправу. Обе белки уже восседали у гиены на загривке, цепко ухватившись лапками за удлиненные черные пряди, чтобы случайно не соскользнуть в кипящую воду. Темные лапы Лина вздрогнули от накатившего напряжения, однако крокут лишь настырно насупился  и сделал довольно уверенный шаг по бревну. «Я сунулся в пожар не для того, чтобы затем свариться в этих негостеприимных водах!» - его охватило стойкое ощущение, что он брел по острым камням и разбитым скалам, разве только подушечки почему-то не получали свежих порезов. Сточенные когти слабо помогали цепляться за трухлявую кору, поэтому для большей устойчивости Гридолин чуть вытянул перед своей грудью передние лапы, обеспечив себе этакую позицию «полуползком». Неспешно ступая шаг за шагом, крокут, наконец-то, перебрался на противоположную сторону Зубери, где уже собралась целая куча незнакомых ему львов. В идеале стоило бы немедленно дать деру, пока хищники не обращали на чужестранца пристального внимания и были заняты зализыванием собственных ран, однако все, что сумел выдавить из себя Линг - это громкое урчание голодного желудка: - Жра-а-а-ать хочу.... - и обессиленно рухнуть в голодный обморок прямо посереди поляны.

---->Западный берег реки Зубери

офф

Все действия согласованы, введены в игру фамильяры

Отредактировано Ling (16 Янв 2018 02:58:29)

+6

327

-----------→ каменная поляна

Крокута неторопливо следовала за уносящихся с громким, бегемотоподобным топотом львами, крепко сжимая в челюстях пыльную, провонявшую гарью шкуру Хенги. Последний вообще был в предобморочном состоянии и едва ли не хватал своими тонюсенькими лапками широченную, мохнатую шею своей госпожи, мелко трясясь и поджимая облезлый хвост. Самке то и дело приходилось грубо встряхивать верещащего погромче проносящихся мимо антилоп фамильяра, чтобы тот прекратил ее душить и сбивать с дороги своим выбешивающим поведением - заткнись и виси себе спокойно, пока она тебя не бросила здесь подыхать в окружении беснующегося пожара! Она не смотрела ни вверх, ни по сторонам - только вперед. Щурилась, морщилась, приподнимая верхнюю губу и обнажая оскаленные, покрытые разводами сажи крепкие клыки, из-за всех сил старалась разглядеть силуэты убегающих вперед спасенных львиц сквозь эти пышные, застилающие всю долину клубящиеся "тучки" гари и дыма, что было почти бесполезно. Ее черношкурый спутник, который раздражающе звал ее почему-то "пряничком", кашлял и коротко хрипел почти у самого уха согнувшейся в три погибели пятнистой падальщицы, нервно крутя лобастой головой по сторонам в поисках спасительного укрытия от расползающегося вокруг пробудившегося Килиманджаро Ада.

Куда-куда.

Темная на мгновение разжала челюсти на обслюнявленном загривке шакала, дабы глотнуть порцию воздуха у самой земли. Хенги незамедлительно прижался всей своей костлявой тушкой к сваленному боку крокуты, зарывшись мордашкой в пропахшую дымом шерсть. Небу громко всхрапнула и затряслась в приступе беззвучного приступа кашля. Она и сама понятия не имела, куда им тут бежать. Данные территории неизведанны гиенами слоновьего кладбища. Здесь совсем чужая и далекая территория от их родных земель, так что единственным ориентиром в этой суматохе, что в принципе логично, являлись обезумевшие от страха животные, что потоком устремлялись куда-то вперед, исчезая из виду уже спустя десяток метров. Туда гиены и направлялись.

Не став ничего отвечать Лингу, и тем более обнадеживать его словами, дескать, не "кипишуй - прорвемся!", Небула живо отряхнулась, сбрасывая с себя ровный слой хлопьями оседающего им на загривки вулканического пепла, что подобно снежной буре метался в воздухе, назойливо забиваясь в ноздри и пасть, и вновь схватила Хенги за шкирку, едва оторвав его от своего тела. Срывать с себя этого шакала так же больно, как и отдирать пластырь от свежей ранки, уж поверьте. Слабо поворчав сквозь сжатые челюсти, темная затрусила дальше, стойко игнорируя звериную какофонию, дрожащую под лапами землю и обволакивающий жар как в духовке. Нет ну а что еще делать? Королева не погибла под обвалом, да еще осталась с подручной свитой в лице телохранителя самого Скара. Честное слово, будь у нее время и желание, крокута непременно бы задумалась о странной, откровенно болезненной привязанности Килема к старушке Сараби. Но да это к лучшему - черногривый здоровяк непременно проследит, чтобы с последней все было в порядке, а значит гиене  можно было с чистой совестью озаботиться исключительно своей шкурой. Рядом прозвучал отчетливый, напоминающий о себе чих Жадности.

А... да, и его шкурой тоже.

Небула красочно закатила глаза, и со вздохом похрустела ветками дальше, уводя следом за собой суетливого Грида. Небу до сих пор плохо понимала, какого хрена этот долговязый самец за ней увязался в эту чертову петлю, и что ему от нее было нужно, но... не бросать же его, верно? Темная нет-нет, да поглядывала из-за плеча на его плечистую, высокую фигуру позади, утопающую в  вонючем дыму, бдительно следя, чтобы этот многоуважаемый гость с солнечного юга не оказался в отстающих, и в итоге где-нибудь не сгорел, или не был затоптан насмерть.

Наверное именно поэтому Неб и пропустила тот момент, когда одно из стоящих здесь бог весть сколько лет деревьев, поддавшись земным толчкам и злобно потрескивающему всепожирающему пламени, начало с жутким ревом крениться на бок...

"Бл*ть", - только и успела мысленно выругаться самка, с выкатившимися из орбит глазищами наблюдая за тем, как прямо на нее несется вся эта скрипящая ветками громада. На Килема и Сараби темная даже внимания не обратила, шокированная откровенным осознанием того, что сейчас ее, да и панически закрывшего обеими лапами побелевшую мордочку Хенги попросту прихлопнет тяжелым сучком, а если особо повезет, то и целым ощетинившимся щепками поленом, словно они какие-то мошки под мухобойкой невидимого великана. По-хорошему следовало затормозить, остановиться... Да она банально не успевала и если бы не благородный порыв Линга спасти эту непутевую даму с амбициями - для последней все закончилось бы очень... ОЧЕНЬ печально!

Видимо меткий бросок самца и послужил неплохим тормозом в данной ситуации. Его опаленная, но все еще здоровая туша почти сработала подушкой безопасности! Крокута только каким-то чудом не влупилась монолитно подставившему плечо под удар пятнистому в упругий, поджарый бок. Взбив кучу пепла под собой и со всего маху шлепнувшись жопой на выгоревший островок, Небула выкатила непривычно огромные, в два чайных блюдечка глаза на своего спасителя. Эпично возвышающегося на фоне горящего дерева и пафосно капающего кровью с израненного плеча на черную землю. Ого...

Отрешенно покачав из стороны в сторону косматой башкой, крокута необычайно тихо, даже странно послушно поднялась на лапы и покорно позволила самцу, едва заметно прихрамывающему и спотыкающемуся от резкой боли в израненном плече, вести ее вперед. На морде самки все еще застыло неподдающееся описанию охреневание от всего происходящего, а так же немое... уважение? Да, пожалуй именно так, сейчас темная испытывала к незнакомцу уважение за проявленную им смелость, и бела искренне благодарна за столь пафосное спасение ее от смерти. Она смиренно плелась в хвосте, нет-нет, да поглядывая на сочащийся кровью, слегка запеченный до подрумяненной корочки бок самца, даже не думая противиться его настойчивости и главенствующей позиции в их спешном отступлении за упавшее дерево. не такой уж он вроде и охломон, как могло показаться на первый взгляд. Однако самка до сих пор плохо понимала намерения Линга и его желание спасти свою угрюмую спутницу. Это он ее за кусок мяса так "отблагодарил" что ли? Не много ли чести рисковать собой ради такого.

Однако ее молчаливое, благодушное состояние почти сразу улетучилось, едва на голову Гриду невесть откуда свалился крохотный, очень визгливый и очень мохнатый прыткий комочек - белка. Да, это белка, создание, которых желудок Небулы не переваривал из-за их суетного и взбалмошного нрава. И ее совсем не смутило, что это дивное создание с пушистым хвостом обращается к дорогому Жадине не иначе как "господин". Крокута аж выпустила своего фамильяра который в обморочном состоянии мешком картошки свалился где-то у нее под брюхом. Она недовольно скосила глаза на ткнувшегося в ее воротник мордой спутника, отшатнувшись в бок от такого напора и звучно, с прифыркиванием чихнув.

- Ты хочешь последовать за... белками? - не скрывая иронии простужено прохрипела крокута, тем не менее двинувшись спотыкающейся трусцой следом, недоверчиво поглядывая на пышную беличью метелку, стелющуюся по земле и мелькающую промеж тлеющих пучков травы. Почувствуй себя Алисой ведомой белым кроликом в неизвестную трубу. Темная вообще очень недоверчиво относилась к мелким  грызунам, раз за разом напоминая себе, что вообще-то эти зверушки были не много ни мало закуской для хищников. Хенги наверное тоже бы высказался против, плетясь где-то под ее всклокоченным пузом, безжалостно подпинываемый под костлявый зад сильными задними конечностями самки, но фамильяру было слишком плохо. Слишком страшно и слишком хотелось обратно в степь где валялся объеденный гиенами буйвол - подальше от этого полыхающего Везувия и безумцев, что совершали необдуманные, но героические поступки.

- Хенги говорить умирать. Хенги сильно-силь... - еще один мощный, богатырский поджопник вынудил шакала подпрыгнуть под своим живым, мохнатым тентом и послушно сжаться в комочек, тихо-мирно, семеня дальше лапками. Правильно коротышка, меньше слов - больше дела.

Хах, ну точно как в случае с белым кроликом, девочкой и бездонной норой... Белка-проводница провела блуждающую по девятому кругу Ада  парочку гиен прямиком к мертвому льву, валяющемуся по центру охваченной со всех сторон огнем площадки, а не к желанному спасению. Хотя с другой стороны дивиться тут было особо нечему - зная прожорливость своего хозяина, увидев в каком он состоянии, могли ли его верные "слуги", найти сейчас жертву несчастного случая помясистее, чтобы накормить этого троглодита и тем самым обеспечив ему спасение, пока он не свалился с голодухи? Правда здоровая черная тень, просвистевшая рядом, прямо над головой задравшей морду в небо самки, дала понять, что не они одни тут претенденты на свежий труп... хотя в этом было что-то знакомое. Здоровенный черный филин с мрачной, безмолвной миной, хищно выставив перед собой крючковатые когти, завис в воздухе над падальщиками, разгоняя и собирая своими громадными, покрытыми сединой крыльями мглу и окутывающий троицу дым - языки пламени слушаясь тяжелых взмахов то прижимались к земле, то взлетали до верхушек деревьев. Она видела этого товарища раньше... определенно.

Пока Линг беседовал со своими подчиненными, крокута и пернатый страж молча побуравили друг друга взглядами. Самка прищурилась. А затем придвинулась ближе, склонившись над опаленной, рыжей, как охвативший склоны пожар гривой. Да... она знала этих товарищей. "Где же твои дружки, дорогуша? Неужели бросили тебя здесь подыхать одного?" - у темношкурого гиганта на сонно распластавшейся морде теперь красовалась еще парочка свежих царапин... а так же глубокий, сочащийся свежей кровью порез на выпуклом черепе, украшенный парочкой слипшихся, закрученных прядей. Рядом валялся внушительных размеров обломок - вот она причина глубокого обморока несчастного льва.

Вопрос, почему они этим занимаются, до сих пор остается открытым...

С нахальной ухмылкой проследив за тем, как старшая белка от души пинает переносицу несчастного, приводя последнего в чувство (крепкий удар у этой закуски, однако!), темная внимательно заглянула в мутные, серо-желтые глаза кошака. - И снова здравствуй, здоровяк, - насмешливо пробормотала Небула, секунду-другую пристально буравя растерянную, эдак заспанную львиную морду. Да, гиены полны сюрпризов, дорогой, представляешь? Они тебя даже не съели! - Поднимайся дорогуша, если жить хочешь, - поддакнула крокуту падальщица, подперев массивный, изуродованный не столь давнишними ранами бок Маро, вынуждая того подняться на вздрагивающие от напряжения лапы. Вставай приятель. Судья, который настороженно кружил над спасителями и потерпевшим, с облегчением угукнул где-то в вышине, подавая воспитаннику знак, что он все еще рядом. Старый филин уже минут пять пытался привести темношкурого в чувство, и подумывал уже лететь за помощью... но помощь сама подоспела на выручку, и стоит сказать с весьма неожиданной стороны.

- Спа... спасибо. Я сам, я могу ид-ти, - заплетающимся языком пробормотал травник, растерянно озираясь по сторонам и неуклюже чуть заваливаясь на бок. Он еще немного покачался из стороны в сторону пошире да поустойчивее расставив свои "столбы", и лишь после этого, спотыкаясь и подволакивая лапы побрел вперед, косясь на следующих за ним по пятам пятнистых падальщиков. Особенно на Небулу, которая уже однажды, помнится, отчекрыжила ему кусок гривы вместо кое-чего другого "спасения ради". Усталому, измученному всеми выпавшими ему за эти деньки испытаниями лекарю было уже откровенно все равно, куда его ведут... и почему ведут гиены. Линг правда убегал вперед вместе со своими пушистыми крохотульками, но возвращался, приободряя и зазывая бедолагу двигаться дальше, в то время как Небула замыкала процессию, вновь перехватив в пасть трясущегося шакала.

А когда Маро увидел впереди агрессивно бурлящую реку, и застывшую рядом с поваленным бревном знакомую, хрупкую, всклокоченную фигурку львицы, он резко затормозил в десятке метров от спасительного перехода, пропуская семенящих гиен вперед.

Небуле было нормально, и она с деловым видом, даже не останавливаясь и игнорируя рык старой знакомой, запрыгнула на переправу в виде поваленного дерева, опасно раскачивая жопой Хенги над мясорубкой внизу. Плевать на львов и предрассудки. Посторонитесь бестолочи, я иду.

Легко протолкнувшись мимо охреневшей кучи кошек столпившихся по ту сторону реки, крокута опустила свою ношу на землю, безжалостно шлепнув фамильяра на жесткую траву. Она обернулась в поисках Линга, пристально сощурив янтарные угли глаз - давай трепло, главное в речку не свались, а то кто ж, как не я, тебя оттуда вытаскивать будет. Ну дошел слава богине... и шлепнулся в двух шагах от крокуты, изобразив раскатистое урчание пустого желудка и выдавив свое  привычное "жрааааааать", прежде чем хлопнуться в обморок. Что самое смешное - голодный обморок, а не от потери крови. Небу красочно закатила глаза, и приблизилась к валяющемуся хладным трупиком приятелю, безжалостно схватив его зубами за загривок и оттаскивая прочь, в сторонку. Прямо мимо ошарашенных морд подростков, которые еще никогда прежде не видели гиен.

- Чо уставились лупоглазые, - хищно облизнула здоровенные клыки Неб, отпугивая зеленую, перепуганную молодежь.

Тем временем Маро продолжал стоять, некоторое время взирая на львицу с пригорка. Судья опустился ему на плечо, и потянулся к морде лекаря, осторожно прикусив клювом окровавленную челку, стараясь убрать ту с изуродованной морды. - Спасибо, старый друг, - тихо обратился к пернатому Ро, собрав остаток сил и фактически сделав последний рывок к спасению, медленным шагом направившись к импровизированному мосту на ту сторону. Все бежали вперед фактически не глядя, подбадриваемые бодрыми воплями Бастардки... а он остановился. Встал напротив нее, смерив Шайену долгим взглядом, в котором отчетливо читался укор и безграничная усталость.

Ро отвернулся от самки, тяжело подобравшись и запрыгивая на мостик, вцепившись когтями в и без того испещренную чужими "отпечатками" отслаивающуюся древесную кору. Он пошел вперед даже не обернувшись напоследок, чтобы убедиться, что львица следует за ним.

Он смертельно устал ее останавливать. Не в этот раз.

---------------→ Западный берег реки Зубери

Отредактировано Nebula (22 Янв 2018 00:29:26)

+4


Вы здесь » Король Лев. Начало » Килиманджаро » Сгоревший лес