Страница загружается...

Король Лев. Начало

Объявление

  • Новости
  • Сюжет
  • Погода
  • Лучшие
  • Реклама

Добро пожаловать на форумную ролевую игру по мотивам знаменитого мультфильма "Король Лев".

Наш проект существует вот уже 10 лет. За это время мы фактически полностью обыграли сюжет первой части трилогии, переиначив его на свой собственный лад. Основное отличие от оригинала заключается в том, что Симба потерял отца уже будучи подростком, но не был изгнан из родного королевства, а остался править под регентством своего коварного дяди. Однако в итоге Скар все-таки сумел дорваться до власти, и теперь Симба и его друзья вынуждены скрываться в Оазисе — до тех пор, пока не отыщут способ вернуться домой и свергнуть жестокого узурпатора...

Кем бы вы ни были — новичком в ролевых играх или вернувшимся после долгого отсутствия ветераном форума — мы рады видеть вас на нашем проекте. Не бойтесь писать в Гостевую или обращаться к администрации по ЛС — мы постараемся ответить на любой ваш вопрос.

FAQ — новичкам сюда!Аукцион персонажей

VIP-партнёры

photoshop: Renaissance За гранью реальности

Время суток в игре:

Наша официальная группа ВКонтакте

Рейтинг форумов Forum-top.ru Рейтинг Ролевых Ресурсов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король Лев. Начало » Килиманджаро » Сгоревший лес


Сгоревший лес

Сообщений 331 страница 339 из 339

1

https://i.imgur.com/BtPgKe4.png

Как и другие окрестности Килиманджаро, лес полностью сгорел, оставив после себя пустошь и горелые стволы деревьев. Огненное бедствие отпугнуло отсюда животных, и теперь найти себе пропитание в этих краях стало намного труднее — тем более, что охотники больше не могут скрыться в высокой траве, ведь от нее совсем ничего не осталось.


Любой пришедший сюда персонаж получает антибонус "-1" на любые свои действия, а также чувствует легкое недомогание, сопровождающееся тошнотой и головокружением!

ссылка на прошлую тему: Саванновый лес

0

331

Ох ты ж. Хотел сделать как лучше, разбавить гнетущую атмосферу, а вышло хуже. Морда Ньекунду помрачнела, когда Сехмет напомнила ему про Хайко, про старых добрых прайдовских товарищей, оставшихся в огненном аду на каменной поляне. Хайко он сам в последний раз видел рядом с Селем, когда на них обоих рушились скалы и под лапами разверзалась земля. Ох, Хайко, их мудрая, опытная целительница... Есть ли шанс, что она жива? Ньек почти не смотрел в ее сторону, пытаясь безуспешно сдвинуть с места камень, пригвоздивший Селя. Его отчаянные мысли вертелись вокруг брата, он всем сердцем хотел его спасти и почти не глядел вокруг. Но все оказалось тщетно. Страшная картина вспыхнула всполохами перед внутренним взором рыжего, и он, чувствуя, как по шкуре пробежала волна дрожи, уставился куда-то вдаль, беспорядочно шевеля косматыми ушами. Думать об этом было больно. Еще страшнее - вспоминать, как скала обрушилась на его брата, как свет в его глазах потух, а он сам ровным счетом ничего не смог сделать, кроме как оставить его тело и спасаться... Сколько еще перед ним будет являться темная морда Селя, искореженная ужасом и пониманием?..

  - А? - погруженный в свои невеселые мысли, Ньек не сразу уловил движение рядом, а когда поднял голову в ответ на призыв Сех, то неожиданно для себя обнаружил ее совсем рядом. Сначала он вопросительно склонил голову набок, пошевелив усами. Ветер взлохматил густую пламенную гриву, открывая подзажившую рану.

- Шрам, говоришь? - уголки рта Ньека поднялись в легкой улыбке. - Какой же грозный и свирепый лев без добротных шрамов? Впрочем, я никогда не считал себя красавцем, так что, думаю, меня это никак не испортит.

Оба замолчали. И, точно так же, как Сех ощупывала его взглядом, Ньекунду незаметно для себя, не чувствуя времени, вдруг заметил сначала то, каким красивым изумрудным отблеском вспыхивают глаза подруги, если на них под определенным углом падает свет. А они и без того такого красивого, яркого цвета, как зеленое пламя. Затем на то, какого чудного, прекрасного цвета ее мех - бурый, с янтарным отливом, не такой кричащий, как у Шайены, но более мягкий, приятный на вид. И на ощупь (при этой мысли Ньекунду бросило в жар от накатывающего смущения. Как такое вообще пришло ему в голову?!). Обратил внимание на плавные, кое-где сглаженные мехом черты морды, на забавный, лихой хохолок на лбу. И как он раньше всего этого не замечал? И, главное, почему с морды не сходит мягкая, легкая улыбка и хочется приосаниться, встряхнуть гриву, смыть грязь и вообще казаться как-то... красивее, сильнее и просто лучше?

Сехмет опомнилась первая. Ньекунду, с силой вдавив уши в гриву, кашлянул, будто прочищая горло и с усилием оторвал от нее взгляд, чтобы пробежаться им по окрестностям - вдруг из-за того обгорелого дерева сейчас вылезет лев? Сехмет действовала решительнее - она полезла в почерневшие, обуглившиеся корни ближайшего ствола, да так, что взору бедного льва открылась во всей красе ее... филейная часть. Ньекунду открыл было пасть, чтобы что-то сказать, затем зачем-то захлопнул, чувствуя еще волну накатившего жара смущения. Он кашлянул еще раз, на этот раз вполне искренне, потом отвернулся рывком, затем снова глянул, и опять отвернулся... Когда Сех вынырнула обратно, вся перемазанная в саже и  попятилась - того и гляди, грохнется, Ньек неловко улыбнулся краем пасти и потянулся к ней, но не успел подхватить. Сехмет и впрямь хлопнулась на задницу. Какое-то время царило тяжелое молчание, прерываемое разве что похлопыванием Ньекундовского хвоста о рыжий бок.

Потом Сехмет заговорила. Посерьезневший Ньекунду подошел к подруге, уселся рядом на черную землю и грустно покачал головой. Ох, тяжелые темы она решила поднять...

- Я помню их всех, - тихо ответил он, вслед за Сех поднимая голову к небу. Где-то там скрывались звезды, которые, по поверьям некоторых львов, являлись духами погибших. Есть ли среди них те, кто умер в тот день? - Их имена, их внешности. Но я совсем не знал их самих. Вот как тебя почти не знал. Я был слишком погружен в другие дела, другие заботы. Я следовал за своим дядей и хотел того же, чего и он - процветания нашему прайду. Хотел стоять с ним рядом, быть достойным этого. И совсем забыл про то, что мало просто имена своих товарищей знать. Так что нечего тебе извиняться, уж точно не передо мной. Я должен принести извинения, потому что тоже не без греха, - он устремил серьезный взгляд прямо на нее. - Наши семьи основали этот прайд, и мой дядя стал в нем королем. Моя обязанность, как его племянника, как члена королевской семьи, защищать всех и помогать всем нашим. Теперь... так странно думать, что нашего короля, моего дяди, больше нет. Я... я не думаю, что он мог там выжить, а он остался там, чтобы попытаться спасти остальных, - Ньекунду помолчал. Стоило ли остаться ему самому? - Иногда я думаю, что совершил ошибку. Что должен был, должен был остаться подле него. Потом вспоминаю вулкан и поляну, летящие камни... Послушал ли меня кто-нибудь? Смог бы я что-то изменить? Я не знаю. Я не могу вернуть их, Сех. Ари, дядю Нари, их детенышей, Хайко, Селя, многих других наших товарищей... - до того, как он сказал это вслух, он и не подозревал, как сильно его это гнетет. - Дядя Нари вряд ли бы одобрил, если бы я постоянно только об этом и думал. Сех, я, конечно, не его сын, не наследник. Но я его племянник. Он многому меня научил. Пока мы не найдем остальных, я единственный выживший взрослый лев из тех, кто связан с Нарико кровью. И я сделаю все, что защитить нас и помочь привести к безопасному месту тех, кто выжил. Прости, наверное, это вышло слишком напыщенно, - он легонько вздохнул и, вдруг наклонившись, сделал то, на что не хватило храбрости накануне - коснулся носом ее плеча.

- Все это несправедливо. Но мы найдем безопасное место и, может, когда-нибудь сможем вернуться, если захотим. Я слышал, что сажа хорошо удобряет землю, и после нее трава растет гуще и зеленее.

Отредактировано Nyekundu (2 Авг 2019 03:30:29)

+4

332

Сехмет молча посмотрела на Ньека, шевельнув большими ушами.

Самец говорил  и правильные, и безрассудные вещи одновременно. Она его слушала не перебивая, даже не шевелясь - только кисточка ее растрепанного хвоста покачивалась из стороны в сторону, точно у раздраженной кошки. Ньекунду был отважным и ответственным, но то, что он взваливал на свои плечи  буквально всю ответственность за спасенных и не выживших, только потому, что в его венах течет королевская кровь. Подумывал он там остаться... глупости какие - на этих мыслях Сех еще раз глухо щелкнула хвостом по припорошенному пеплом камню, , мысленно порадовавшись, что дождь не дал всему этому черному безобразию летать вокруг угольными клубами, забиваясь в легкие. Это было бы слишком глупо и безрассудно. Себя не уберег бы, и другим не помог. И сидела бы самка тут сейчас одна, намереваясь отдать почести не только вышеупомянутым скончавшимся сопрайдовцам, но и преждевременно отошедшему в мир иной вместе с братом Ньекунду. Сколько глупой вины, и главное, за что? Почему? Он словно винил себя по причине того, что ЭТО случилось вообще. Типа вот если бы он был отважнее и внимательнее, то и вулкан бы не полыхнул, спавший не одну сотню лет и в одно мгновение уничтоживший все, что было им так дорого?  Их миниатюрные, скромные Помпеи, не заслужили такого гнева богов, но однако же это случилось. Это унесло многие жизни. И, как рассудительно считала львица, знатно поумневшая, после своего глупого подросткового побега из дому, одно дело вообще не знать своих соседей, так, что даже совестно получается, вспоминая свое равнодушие, а другое это беспечно считать, что если ты, мол, останешься, под неустанно обрушивающимися с вершин булыжниками, ты в состоянии всех спасти, потому что ты, черт возьми, такой благородный герой!

Смерив до ужаса скептичным взглядом устало подпихнувшего ее в плечо рыжегривого, Сехмет все так же безмолвно опустила взгляд вниз, полюбовавшись на свои вымазанные углем и грязью некогда белые лапы. Трава... Тут действительно когда-то она росла? Кажется, словно уже давным давно здесь ничего не росло, все так и было... грязным, серым и унылым. Самка сумрачно размазала подушечками  миниатюрный курган из наполовину застывшей, творожистой и все еще горячей пемзы. Вернутся сюда?

- Я сюда не вернусь. И никто из наших сюда скорее всего больше... никогда не вернется, - уверенно покачала головой бурая, следом за красногривым подняв глаза к небу. - Кому захочется жить на костях своих предков? Наши потомки будут слушать о случившемся ужасе и едва ли у львят появится желание навестить родину своих отцов и матерей. Согласись, Ньек, мы все сейчас хотели бы оказаться как можно дальше от этого места, и поскорее все забыть, - она тяжело вздохнула. - Перестань думать, что ты один ответственен за всех. Это не так. Никто не знает что стало с Нари, - она обернулась. - Ты не можешь знать, что он делал и нет... это не твоя обязанность следить за всеми и всем помогать. Если так думать... ты не поможешь ни себе - ни тем кому хочешь помочь. Жизнь она суровая вещь... ты вот не думал, что мы едим других животных, а ведь им тоже хочется жить? Они тоже страдают, умирая в наших когтях, - львица демонстративно подняла лапу внутренней стороной вверх, выпустив свои острозаточенные, хищные "крюки", демонстративно ими пошевелив. - Это закон Ньек, закон природы. И, возможно, не исключаю, законы тех, кто выше и кого могут видеть только шаманы. Всех нельзя спасти. Все умирают, и с этим... с этим нужно смириться.  Мой отец - умер. Моя мать могла умереть и выжила каким-то чудом. Тод пропал, Мори изгнан... Шарп, Юви, Ферал... я понятия не имею что с ними стало и мне жаль, что так случилось... но я понимаю, что нам всем следует идти дальше и сосредоточится на том, что есть. В случившемся нет ничьей вины... Просто этим землям пришло время умереть, чтобы, ты прав, потом возродится... для кого-нибудь еще.

Сех замолчала, вновь насторожив уши, прислушиваясь к загробной тишине плотно окружающей их со всех сторон. Вдруг ее разрежет голос какого-нибудь счастливчика, которого сберегли деревья, или камни? Но нет... тихо... И так чертовски пусто. Дышать в этом месте уже тяжело, а что же будет, когда они поднимутся к остаткам каменной поляны? Она закрыла глаза, дыша медленно и очень глубоко, стараясь успокоиться и сохранить свой решительный настрой, но почему то так становится только хуже... Сквозь опущенные веки охотница видит полыхающую огнем гриву Ньекунду, всего то в паре сантиметров от ее носа, и теперь она ей чудится реальными, опаляющими языками огня, от которого хочется убежать, а слух режет треск горящих деревьев, крики паникующих животных. Это ведь было только вчера. Кажется Сехмет уже потеряла счет времени. В этом месте теперь черная дыра, причем буквально.

Абсолютно черная и всепоглощающая, останавливающая течение времени, навечно оставив здесь жуткие картины смерти. Это место теперь по праву можно было бы обозвать долиной смерти...

- ♪ Горное око во мгле впереди, ♪ - тихим, дрожащим голосом вдруг протянула Сех, медленно поднимая уныло опущенную морду и устремив взгляд на обугленные вершины величественного Килиманджаро, куда они держали путь. - ♪ С душ моих братьев взор ты не своди... ♪

Как бы там речь Ньека не показалась ей по-детски наивной и отчасти безрассудной, в одном он был прав - все они были семьей. Может она и не помнила имена тех, кто жил рядом с нею бок о бок, пускай ей и будет до конца жизни за это стыдно, но это не значит, что она не могла бы просить кого-то там... если он вообще слышит, об упокоении своих сородичей. Своих сопрайдовцев. Оставалось надеяться, что там, куда попадают души, уже нет боли, страха и страданий. Сложно себе представить, что они испытывали перед смертью, осознавая, что эти секунды были последними в их жизни... - ♪ Пусть небеса объяли пламя и дым... ♪ - она серьезно, с вызовом посмотрела на Ньекунду. - ♪ Пусть брат наш и сын, будет тобою храним... ♪

Акасиро,  Тейджа, Селяви... все они, Сех абсолютно точно это знала - ни за что бы не захотели, чтобы Ньекунду думал, что поступил неправильно, вовремя спасшись из-под мощного обвала и извержения...

♪ Ed Sheeran - I see fire ♪

Отредактировано Сехмет (14 Авг 2019 11:41:21)

+3

333

Он обвел взглядом унылую, выжженную дотла пустошь, черную землю - и чернела она отнюдь не  от плодородной почвы, сиротливо торчащие вверх обгорелые деревья, глянул на лапы Сех, вымазанные в саже - его-то собственные и так были черны как вороново крыло. Пожалуй, она права. Мало кто захотел бы вернуться сюда. Наверное, по ночам сопрайдовцев мучали бы воспоминания о криках, ударах булыжниках, перед глазами мелькали страшные картины извержения, слышался бы лихорадочный топот лап... Смогли бы они забыть обо всем? Смог бы он сам уснуть под горой, которая отправила судьбоносный камень прямо на его родного брата? Ньекунду вздохнул, когда Сехмет про этот вечный круговорот жизни и удержался разве что чудом от того, чтобы не сказать "твоя семья больше. У тебя остаются братья, твоя мать - родные, любимые львы, моя же маленькая семья, возможно, сгинула в огне навсегда". Но ничего не сказал.

- Защищать наш прайд - это мой долг. И я хочу его защищать. И мы никогда точно не узнаем, кого сможем спасти, а кого нет, пока не попытаемся. Хофу смог вывести Клио... Он отправился обратно в пещеру и вывел ее. Я не могу не думать порой о том, что, если бы отправился с Нари и помог ему, то тоже смог бы спасти хоть кого-нибудь. Даже одна жизнь того бы стоила. Прости меня, - он взглянул в зеленые глаза Сехмет и виновато улыбнулся. - Конечно же, ты права в том, что уже ничего не исправишь. Не слушай мое... нытье.

В конце концов, едва ли в данную минуту, сидя на здесь, в этом полном скорби и горя месте,  Сехмет жаждала выслушивать его излияния. И Ньеку самому было немного стыдно, что он так не сдержался и расчувствовался - станет еще в ее глазах размазней и нюней (порой дурацкие детские комплексы давали о себе знать, и он предпочитал давить такие выражения чувств, а не высказывать), но... почему-то захотелось выговорить все, что накипело за последние дни, что заставляло порой ворочаться по ночам и не отпускало мозг. Ему стало немного легче, когда он произнес все вслух, хотя он знал, что мысли не скоро полностью его отпустят. Но, может, смогут хотя бы ослабнуть.

- То, что твоя мама выжила - действительно чудо, - внезапно произнес он. - В ней вообще много... чудесного, - а вот эту фразу можно было расценивать и как легкую шутку, учитывая характер маленький львицы, как раз под стать ее пламенной шкуре, и попытку разрядить обстановку. Но Ньекунду на самом деле имел в виду то, что Сехмет и ее братьям очень-очень повезло с матерью, которая на все готова ради своих детенышей. Громкая, резкая - да. Но именно такая, на которую можно положиться. Ньекунду не хотел сейчас думать об их с Акасиро прошлом, которое далеко не было гладким и безоблачным, о потаенных подростковых мыслях, что матери нет до него дела и что она считает его слабым. Это было давно. Сейчас дела пошли на лад... Они с Акасиро наконец-то начали смотреть друг другу в глаза - и дальше тоже дело пойдет на лад. Он упрямо посмотрел на горизонт. Его мать может быть жива. Вместе... вместе они сохранят их маленькую семью и будут смотреть на звезды, вспоминая Селя и Тейджу. Он не мог остаться единственным выжившим из львиной семьи, когда-то жившей у подножья вулкана и горя не знавшей.

"Вади, Рунако, Селяви, Тейджа. Я никогда вас не забуду."

Его собственным мыслям вдруг отозвалась Сехмет. Что это - шестое чувство, совпадение?.. Ньекунду медленно обернулся к ней, вгляделся в полыхающие зеленью глаза. Он поднялся и почувствовал, как ветер провел лапой по шерсти на брюхе и, полуприкрыв глаза и видя перед собой обгорелую черноту земли и деревьев, повернул морду к Сехмет - ее бурая шкура, ее фигура, наполненная жизнью резко выделялись на этом безжизненном, мертвом фоне.

- ♪  Коль канет все в пламя,  ♪ - тихо, но твердо продолжил Ньек, оставаясь так же близко к ней, почти касаясь усами ее косматых ушей и в то же время смотря в даль. -  ♪ Знаю, тогда сгорим мы, стоя рядом,  ♪ - их голоса сплетались и ему хотелось верить, что они долетали до небес, пробивали облака и доносились до душ погибших. Те львы мертвы, их не вернуть. Сех и он - живы. Все, что сейчас они вдвоем могут сделать для павших - это помнить их и скорбеть о ним.

♪ Всполох озирая, плавящий жизнь
О, отец, услышь зов и стойко держись,
Смотря на пламя
На склонах гор. ♪

Он видел бушующий вулкан вновь, но в этот раз шагал к нему вместе с Сехмет - точно так же, как вместе с ней убегал от него столько дней назад. Он шагал прямо в свой кошмар и решительно разрывал его, и видел теперь только потухшую гору, из которой вырывались столпы дыма. Они шли туда вместе - два живых существа.

- ♪ Если суждена смерть в эту ночь, ♪ - Ньекунду приостановился и  посмотрел на вымазанную в саже Сехмет, которой точно так же тяжело было шагать по пропитанному смертью лесу в надежде найти живых. Кто-то может быть жив - например, кто-то ушел охотиться подальше от вулкана, а потом, когда все кончилось, точно так же вернулся, чтобы поискать остатки прайда. Ну а пока... им стоит просто идти вперед. Он почему-то почувствовал радость, что именно Сехмет отправилась с ним сегодня, что Шайена поставила их в пару. Удивительная... удача. -  ♪ То погибнем мы все вместе, ♪ - они с ней один прайд, они стояли у истоков его основания. И они все еще остаются вместе, несмотря ни на что, даже на то, что до сегодняшнего дня они почти не общались и почти не знали друг друга.

+3

334

Ньекунду на удивление легко подхватил ее песню,  сильным, уверенным голосом вторя  неожиданной мелодии, стоя так тесно  к самке, что та и правда ощущала жар - от его  дыхания, прямо у себя над ухом. Едва ли кто-то из них вообще хотел все это делать - инстинкты наоборот, бушевали внутри настойчиво требуя развернуться и уйти прочь, больше никогда не возвращаясь на обугленное пепелище, не оглядываясь и не вспоминая. Но сердце вот "говорило" иначе, побуждая двигаться вперед, не смотря на сковывающий лапы ... да и вообще движения в целом страх. Здесь пахло не только гарью, копотью и выжженной травой, но и трупами.  Запах горелой плоти. И от мысли, что это мог быть кто-то из ее сородичей, с которыми она только вчера мирно беседовала обсуждая грядущую охотничью вылазку, просто выворачивало наизнанку.

Пока она пела, негромко поддерживая  чуть сиплый, и такой же уставший как и у нее голос самца,  в уголках глаз скопились  прозрачные, соленые капли, едва удерживаемые отчаянно хмурящей брови львицей. Она не хотела, чтобы ее спутник посчитал ее распоследней плаксой, беззвучно рыдающей упершись мордой в ближайшее обшарпанное, облезлое бревно, но... Да кто вообще смог бы сдержать слезы при виде всей этой разрухи? Одна таки коварно пробежалась по щеке Сех, оставляя за собой относительно чистую дорожку. Только сейчас можно было увидеть особенно сильный контраст между потемневшей от копоти шкурой львицы и ее естественным, чистым цветом с приятным шоколадно-рыжим оттенком.

-  ♪ Последняя охота, - она опять остановилась. А ведь и правда, возможно недавняя охота стала последней для Номусы. Вернувшись в прайд, поспешив узнать подробности случившегося с наследником короля, Сех совсем потеряла из виду своих товарок. Мэй нашел Шеру... А что случилось с остальными? Сехмет боялась, что именно сейчас, там, за ближайшим валуном, или там, за поваленным черным деревом, она сейчас обнаружит знакомые останки молодой самки. Господи Ахею... - О, отец, услышь наш зов!  И готов ли ты всех встретить? Это пламя  ало-бурое на склонах скал. ♪

Наверное  тот безумный пожар вызванный извержением вулкана еще долго будет миражом мерещиться им всем вдали, а после непроходяще сниться в самых страшных кошмарах. Охотница перевела влажный, отчасти растерянный взгляд с темной вершины Килиманджаро, возвышающейся у них над головами, на "побитую" морду  Ньекунду с мятыми, местами обожженными усами. А ведь и правда, как хорошо, что она здесь сейчас не одна. Сехмет более чем отчетливо понимала, как ей необходима сейчас хоть чья-то поддержка, чтобы не только она поддерживала кого-то... там... младших братьев, или выслушивала наказы матери. Кто еще обращался с нею столь же легко, мягко и внимательно, как Ньек? Она вдруг порывисто, в приступе непонятной нежности, примерно так же, как она обычно вела себя в окружении родных, придвинулась ближе к самцу, с тихим, успокаивающим урчанием коснувшись макушкой его под его угловатым подбородком, на долю секунды ласково прижавшись щекой к его груди и смежив веки. Подарив ошарашенному самцу мгновения проявления своей искренней заботы и поддержки, бурошкурая вновь подняла голову к мрачному небу, с не до конца осевшими хлопьями пепла, мокрыми гирляндами свешивающихся с уцелевших веток. Они оставляли после себя на шерсти противные, черные, текучие мазки, постепенно превращая их в эдаких замызганных леопардов.

- ♪ Обратились в пустошь небеса. ♪

А ведь они почти достигли подножья горы, где земля была особенно вязкой и кляклой, а в некоторых местах горная порода обвалилась и лежала дымящимися кучками. Отколовшаяся от них острая, мелкая галька царапала подушечки лап, оставив после себя несколько зудящих царапин, а тропа оказалась так и вовсе завалена, что им придется запрыгивать на нее сверху и кое-как спускаться на дорожку, чтобы пройти вверх. Вся скала казалась лопнувшей, как шкурка манго упавшего с дерева. И ее внутренности, алые, кроваво-красные соки вытекли наружу. Лава сползла по склонам до самого низа, и уже отсюда, с пригорка, на котором они с Ньекунду застыли, всматриваясь вперед напряженно щуря глаза, Сехмет с отвращением могла разглядеть тушку несчастного спрингбока, которого придавило рухнувшим деревом. От самого деревца осталась лишь куча черной щепы, да змеевидно извивающихся из-под земли корней, так что бедная газель словно сама замерла сожратая объятиями горной породы, глянцево охватившей ее хрупкое тельце. Горячий сгусток гигантской вязкой каплей упал на травоядное сверху в тот момент, когда  газель пыталась высвободить застрявшую ногу - она в ужасе запрокинула маленькую, изящную головку вверх, распахнув рот в предсмертном крике и в агонии съежилась, выгнув спину дугой как в прыжке. Так и замерла на месте на веки жутковатым изваянием, кое-где оголившись и оплавившись до самой кости, с торчащими клоками своей некогда холеной шкурки.

Сколько еще по пути наверх, к старому разрушенному логову, они обнаружат таких погребальных монументов-могил, созданных жестокой природой?

♪ Вижу жар в горных отрогах!
Вижу жар в кронах старых древ!
Вижу жар и души в ожогах... ♪

Отредактировано Сехмет (24 Сен 2019 18:37:11)

+1

335

Да, сюда не хочется возвращаться. Ему казалось, что он идет по чужим костям, что слышит эхо чужих криков - вопли несчастных животных, которые не успели выбраться. Воздух пах не просто гарью, он провонял паленой шерстью и горелым мясом. Страшное сочетание. Казалось немыслимым, невозможным, что когда-то давно здесь жила беззаботная семья из львицы и трех львят, жила да не тужила. Ньекунду провел всю свою жизнь на этой горе, и у него разрывалось сердце при виде этой разрухи. Их прайд... он был могущественным и сильным, но ничего не смог противопоставить страшной стихии. Отзвуки песни затихали вдали, и он вспоминал, как за ними по пятам шло пламя, жадно пожирая все и вся, как суматошно бежали животные. Чтобы Сехмет не видела его глаз, он отвернулся сам и потому не увидел, как по ее закопченной щеке пробежала слеза.

Да. Последняя охота. Для многих славных охотников и бегунов она стала последней. Он скорее почувствовал, а не услышал, как Сехмет оказалась рядом и обернулся. Ее мягкие, успокаивающие прикосновения заставили его застыть на месте - право же, он не совсем привык к такой заботе и ласке. К счастью (или несчастью?) Сехмет почти сразу же отодвинулась, и смущенно отведший уши назад Ньек смог их выпрямить снова. Не сразу он понял, что на его морде сама собой появилась легкая улыбка. Если бы не Сехмет пошла с ним, то он вряд ли бы понял, как сейчас нуждался в этой простой, но искренней поддержке. Она приводила его в смущение, и в то же время заставляла улыбаться и отвечать - или хотя бы попытаться  - тем же. Быть рядом и подставить плечо - фигурально и буквально. И чем больше проходило времени, тем свободнее он себя чувствовал.

Земля под лапами была мокрой, все так же воняло влажной гарью. Вулкан возвышался над ними мрачной, покрытой застывшей лавой скалой. Ньекунду остановился вместе с Сех, с тяжелым сердцем взирая на некогда широкую, просторную тропу, по которой ходили его сопрайдовцы. Некоторые сошли в нее в тот судьбоносный день в последний раз.

Он скользнул взглядом по погибшему, почерневшему спрингбоку - перед глазами встал придавленный камнем Сель.

♪ Вижу жар в горных отрогах,
Вижу жар в кронах старых древ!
Вижу жар и души в ожогах... ♪
- их негромкие, ставшие одним целым голоса затихали, покуда над вулканом печально звенел погребальный гимн. Ньекунду задрал голову и посмотрел в темное небо, не обращая внимания на редкие капли дождя. - ♪И я знаю, что вспомню тебя вновь...♪ - тихо прошептал он. Подъем предстоит тяжелый. В этом сомнений нет. Вдруг Ньек увидел два особенно крупных булыжника, привалившихся друг к другу Рядом виднелись еще, поменьше, будто образовывая маленькую пещерку. Эта расщелина... Там может же быть кто-то?..  Ньекунду несколько секунд молча всматривался в свою находку, хотя какая же это находка? Он же ничего не нашел. Пока. Не сводя глаз с этих камней и ступая так, будто он подкрадывался к добыче, Ньекунду пошел туда. Он медленно обошел камни сзади и заглянул в расщелину. В душе теплилась надежда, что там ничего нет.

У него перехватило дыхание. На голову и плечи одной львицы упал огромный булыжник, и наверняка сразу же на него рухнул другой громадный камень, вместе с несколькими поменьше, отчасти предохраняя часть тела от огня. Не видно точно, что там внутри, в этой погребальной гряде. Ньекунду наклонился и уперся побуревшим от копоти плечом в самый маленький камень, вцепился когтями в землю и надавил. Камень с глухим звуком откатился в сторону. Из расщелины виднелась задняя часть несчастной охотницы, почти нетронутая огнем. Передняя почти полностью была раздавлена, но очертания этого тела, которое легко можно прикинуть по крупу и размерам задних лап, цвет этого меха, кисточка хвоста, сохранившиеся благодаря неожиданной каменной пещере... Размеры тела, лап. Ньекунду не знал, была ли еще одна львица со схожим цветом шкуры у них в прайде - вполне могла присоединиться как раз в день извержения. Или это и вовсе просто случайная прохожая. В конце концов, у нее не был такой уж редкий цвет шерсти, обычный палевый. Полно таких львиц. Просто вышло чудовищное совпадение... Это вполне могла быть и не та, о ком он подумал.

Но сам Ньекунду в своих догадках не секунды не сомневался. Судьба должна быть невероятно ироничной, чтобы подкинуть такое совпадение. Абсолютно точно сказать нельзя, потому что голова погребена под камнями, но Ньек не сомневался. Он молча стоял и вглядывался в свою чудовищную находку, чувствуя, как позвоночник пригибает невыносимая тяжесть, как последние надежды обращаются в прах - вместе с этим телом, которое, как он не сомневался, принадлежит его матери.

- Я нашел свою мать, - тихо сказал он подошедшей Сехмет, не поднимая головы.

Отредактировано Nyekundu (7 Окт 2019 14:56:23)

+4

336

- Ньек?

Было отвлекшаяся Сехмет, напряженно заглянувшая за один из огромных, расшатанных валунов, каким-то чудом устоявших на крутом склоне, покрутила головой по сторонам, упустив своего рыжегривого спутника из виду. Вот только что Ньекунду стоял рядом, напряженно и пафосно, одухотворенный их совместным песенным дуэтом взирающий вверх, на суровое, почерневшее от копоти скальное нагромождение... и вот его уже и след простыл, словно и не было никогда!

- Ньек... - вновь тихо позвала самца охотница, бросая свои исследовательские дела и тревожной трусцой возвращаясь обратно к горной тропе, то и дело озираясь в поисках внезапно пропавшего товарища. Может он в какую расщелину упал? После извержения местный рельеф сильно изменился и образовалось достаточно много новых трещин и ям, в которые если не свалишься со слепу, так точно застрянешь просто даже наступив в пролет.  На всякий случай бурая заглянула в одну из ближайших рытвин, вопросительно вытянув свою перемазанную сажей шею и пошевелив косматыми ушами. Громкий шорох у нее за спиной мигом привлек внимание разволновавшейся самки и Сехмет резко дернула головой вверх, чуть не стукнувшись затылком о так некстати торчавшую куриной, скрюченной лапой черную, горелую корягу, болтающуюся над провалом.

Заметив мелькнувшую в тени откуда-то справа рыжую кисточку львиного хвоста, Сехмет незамедлительно направилась в ту сторону, настороженно сгорбившись и молча хмуря тонкие брови. Кажется что-то привлекло внимание племянника Нари, и, возможно, это был кто-то из выживших. Может Ньек учуял запах раненного, или услышал слабые мольбы о спасении, пока его подруга бестолково копалась среди обломков? По крайней мере со своей стороны, как бы не напрягала слух, бурая не могла слышать ничего, кроме перестука падающей с высоты гальки, опадающей ей прямо под лапы. Ей очень хотелось верить, что это был кто-то живой. - Ньекунду? - позвала она его вот уже в третий раз, теперь почему-то шепотом, словно опасалась, что его личная спасательная операция вдруг сорвется.

Тут пришлось попотеть, чтобы протиснуться следом за самцом и не помереть под мини-обвалом спровоцированным парочкой неуклюжих кошачьих тел. Пока самка с опаской пробиралась вперед, рыжий уже над чем-то застыл, замер, стоя к соплеменнице задом и грустно склонив вниз свою рыжегривую косматую голову. За его широкими плечами Сехмет едва ли видела, что там происходило. Но уже недоброе предчувствие сковало ее горло, заставив сделать глубокий, судорожный глоток до боли где-то в глубине глотки - вставший поперек комок казался не меньше, чем гранитные обломки вокруг. Тоже остановившись и еще немного постояв так чуть в отдалении, пока самец безмолвно рассматривал свою страшную находку, Сехмет, наконец, двинулась с места, крадучись и опасливо кося одним глазом на подозрительно тихого, похожего на плачущую статую над серым надгробием светлошкурого льва.  Воображение рисовало уже всякие безумные и жуткие картины... но то, что она увидела  едва ли не вывернуло ее наизнанку!

Во время панического бегства, когда буйное пламя жгло всех и каждого  кто попадался у него на пути, а камни так и сыпались градом с небес, у львицы как-то совсем не было времени, чтобы притормозить и как следует порассматривать кошмарные сцены чужой смерти (да и не хотелось, если честно).  Она чувствовала запах чужой крови, слышала жалобные крики умирающих, но все ее внимание было сосредоточено на родных. На несмышленой ватаге подростков, которые нуждались в ее опеке, в ее защите и внимании до тех пор, пока они не натолкнулись на мать, и та не взяла "управление" на себя. Теперь все успокоилось, нервы не были связаны в узел, а внимание рассеялось и  дало волю всем внутренним слабостям.

Первое, на что обратила внимание Сех, это тошнотворный запах крови и гниющего мяса. Свежей крови. Не спекшейся лесным пожаром, когда все обретает непритягательный аромат гари, без особого разбору и оттенка. Вполне себе явный, с металлическим привкусом явственно ощущающимся на корне языка, и вызывающим непроизвольное чувство голода, как во время охоты. Но само сознание того, что вот эта куча... мяса являлась львом, ее сородичем, возможно когда-то ее другом, создавала прямо рвотные позывы от таких поистине каннибальских мыслишек. Безотрывно глядя на виднеющуюся часть окоченевшего тела, вытянувшегося во весь рост, Сех порывисто поднесла одну лапу к пасти.

Кое-как справившись с тошнотой и шоком, бурая коротко мотнула башкой, приводя мысли в порядок и еще раз, теперь уже предельно серьезно и сосредоточенно скользнув взглядом по вытянувшемуся в струнку трупу, далеко не сразу поняв, что ЭТО когда-то могло являтся Акасиро. Вернее, пока сам Ньек донельзя убитым тоном не сказал об этом своей спутнице...

Мать?!

В молчаливом ужасе вновь переведя взгляд с рыжегривого самца на бездыханное тело передними, Сехмет коротко качнула своей лихо закрученной, кокетливо приподнятой даже не смотря на все перенесенные невзгоды челкой. Она не была в этом так уверена. И Ньекунду тоже, похоже, не был в этом уверен, но... неужели он ждал подтверждения своих худших опасений? Может он действительно хотел таким способом как-то... освободиться от безграничного груза переживаний. Предположения Сех были ужасны. Но с другой стороны ради целостности самого себя, просто чтобы не сойти с ума от всего этого... было бы правильно отпустить то, что было. Она опустила морду, осторожно обнюхала задние лапы мертвой львицы, пытаясь хоть отчасти уловить знакомый запах Акасиро. Конечно то, что перед ними лежало было очень на нее... похоже. Но вдруг он все же ошибался? Сложно понять.

Сех даже не знала, нужны ли здесь слова утешения, пока она не убедится, что перед нею точно труп сестры Нарико... ох, Ахею, как же сложно.

- Мы... не можем бросить ее здесь так, - наконец хрипло выдала самка, отворачиваясь в сторону и решительно, с неприятным скрипом выпущенных когтей сгребая к себе ближе несколько мелких булыжников, которыми можно было бы присыпать тело, соорудив подобие кургана или насыпи. - Ты... ты правда думаешь...? - она на секунду отвлеклась, все же с до крайности неуверенным видом заглянув в посеревшую, обугленную с одной стороны мордаху "рыжика".

Отредактировано Сехмет (3 Ноя 2019 03:01:18)

+5

337

Ошеломленный, точно получивший удар по затылку, Ньек не сразу заметил удушающий гниющий запах, запекшуюся кровь, не заметил, как кошмарно выглядело тело - самое время выворачиваться наизнанку. Он не шевелился, молча всматриваясь в останки львицы, которая, как он верил, была его матерью. И с каждой секундой эта уверенность крепла. Мироздание должно обладать жестоким чувством юмора, если вместо матери тут чужая львица, так похожая на мать сложением, окрасом и цветом кисточки хвоста. Ньек не слышал шагов подошедшей Сехмет, не видел, как в ужасе прижала она лапу к пасти, словно сдерживая подступившую тошноту.

Ему не впервой терять родственников. Тейджа ушла первой, потом Сель, теперь вот Акасиро. Что такое с их семьей, почему на них сыплются несчастья? Постоянно отнимают родных, выцарапывают их когтем - как раз тогда, когда они все втроем потихоньку лелеяли и взращивали настоящие семейные узы. Его подростковые дни были наполнены неуверенностью и страхом перед будущим, но Нари широкой лапой отсек сомнения и позволил идти рядом, с правого бока. Помог чувствовать себя лучше, сильнее, умнее, сделал для него больше, чем когда-либо делал родной отец. Нари погиб под обвалом - Ньек заранее готовился к тому, что на поляне они найдут тело короля. Никто в том ужасе не мог выжить. Но мать... Он надеялся, до последнего надеялся, что она жива. Ей нужна помощь, она, наверное, ранена, но жива. Он отведет ее в безопасное место, поможет, защитит.

Но теперь Ньекунду думал с тоской и отчаянием лишь о том, как бежал с вулкана к спасительной реке, в то время как его мать задыхалась в дыму. Бежал, бросив Нарико, своих родных. Бежал... за кем? За сопрайдовцами? За Сехмет и ее семейством, бросив свое.

"Я ничего не мог для них сделать, я никогда бы не смог для них ничего сделать, все было в дыму, огне, саже, я не видел иногда даже кончик хвоста своего товарища..."

Ужас в том, что нельзя знать наверняка. Вдруг мать была совсем рядом, вдруг она звала его в тот момент, когда он пробегал мимо, а он и не заметил? Одиночество цепкими когтями царапало сердце, в мозгу билось осознание - он один. Он и впрямь один. От их семейства, некогда поселившегося у подножья Килиманджаро, ничего не осталось. Акасиро, Тейжда, Селяви, Нарико, Рунако, Вади... И уже ничего не исправишь, никогда не выскажешь ни брату, ни матери, сколько они для него значили. Как он рад, что все они наконец-то становятся семьей и оставляют в прошлом обиды, недомолвки и неловкости. Но брат его мертв, сестра его мертва, и вот теперь он стоит над телом своей матери, чьей могилой стал вулкан, на вершине которого они некогда нашли убежище.

- Да, - его голос до странности изменился. Раньше Ньекунду говорил мягко, спокойно и ровно, теперь его слова казались колючими, как терновые шипы. Он едва смотрел на Сехмет. - Я ее сын. Я узнал.

Он уперся лапой в камень. Неожиданно накатила злоба.

- Я не должен был уходить! Черт возьми, Шайена, зачем я... - вспышка прошла так же быстро, как появилась. Ньекунду оборвал фразу. Он знал, что едва ли мог что-то сделать, но все-таки невыносимо было стоять над ее телом и изо всех сил пытаться не думать о том, что, может, и мог.  Мать ведь была так близко... Сехмет сказала что-то про то, что Акасиро нельзя так оставлять. Да, она права. Ньекунду огляделся. Вокруг валялось множество камней, оставшихся после обвала - с их помощью можно соорудить курган. Он начал подгребать их к себе и выкладывать на тело мертвой львицы. Камень за камушком. Он не вел счет времени, поэтому понятия не имел, сколько они с Сехмет работали, но могила постепенно появлялась. Перед тем, как закрыть тело Акасиро, Ньекунду на мгновение прижался носом к окоченевшему боку матери, но вздрогнул и мотнул головой. Когда касаешься только что умерших, то забираешь частичку оставшегося тепла себе - это как бы последнее прощание. Но мать давно окоченела, и прикосновение вызвало только большую грусть и отчаяние. Дело было сделано.

"Прощай."

Сколько невысказанных слов, невыполненных обещаний. Ньекунду вспомнил, как однажды его мать, желая его развеселить - тогда они только-только нащупывали точки соприкосновения - передразнивала напыщенного Мадару. Они вместе смеялись, и кто бы мог подумать, что сейчас вспоминаются такие нелепые, смешные моменты? Ньекунду горевал не только о своей матери, но и о будущем, которое так и не сбылось. Он хотел охотиться всей семьей,  как полагается, мечтал делиться историями, болтать с братом о подружках, взрослеть вместе. Делить добычу. Ругаться - не так, как раньше, с горечью и яростью, а по-обыденному, как ругаются во всех семьях и прощают друг друга через несколько часов. Они только-только начали становиться настоящей семьей, а теперь он даже не был уверен, что хорошо знал собственного брата или собственную мать. Не успел.

Что же произошло, когда он был львенком, почему они так много упустили? Никогда нельзя ничего упускать, не знаешь, когда судьба все перевернет и оставит у обглоданных костей. Ньекунду не сразу осознал, что, наверное, все это время он ни слова не сказал Сехмет, которая все это время была рядом и, борясь с тошнотой, помогала.

- Спасибо, - тихо сказал Ньекунду. - Да, я уверен. Когда мы шли однажды друг за дружкой, я хорошо запомнил... - почему-то сложно стало складывать слова в правильные предложения, но Ньек знал, что Сехмет поймет. - Если мы найдем Селя, если его не завалило полностью, надо будет тоже могилу сделать. Он почти стал шаманом, мне кажется, ему было бы это важно.

+6

338

================) северное озеро

Они только вышли, а бедная Клио уже расхромалась сильнее обычного. Хофу с беспокойством поглядывал на подругу, окидывая взглядом хрупкую, худую фигурку, которая сейчас заваливалась на один бок, но упрямо продолжала шагать дальше. Одного взгляда на напряженное выражение морды хватало, чтобы понять, как она встревожена... Или в каком ужасе от предстоящей работы. Вернуться туда, на пепелище, где некогда был их дом, где заживо огонь пожирал их товарищей. Даже на редкость хладнокровному Хофу было не по себе. Он не был уверен, что они смогут там найти хоть кого-то из живых и с куда большей бы охотой отправился следом за младшими братьями. Но в глубине души знал, что вряд ли сможет спать спокойно, если они хотя бы не проверят. Вдруг кто-то и впрямь выжил, заплутав в дыму и теперь не знает, что делать дальше? Айдана он попросил проверить другую сторону леса, и гепард с готовностью умчался прочь, оставив трех львов шагать своей дорогой.

- Может, тебе повернуть назад? - участием предложил Хофу, в какой-то момент притормаживая и серьезно заглядывая в упрямые глаза Клио. Ну зачем же так себя мучить? - Я справлюсь. То есть, мы с Джеем справимся. Нет тебе нужды туда возвращаться. Может, лучше проверить, не вернулись ли Вакати с Такитой, м?

Он бросил быстрый взгляд на ее несчастную лапу и подумал о том, что будет переживать львица, когда шагнет на знакомые территории, которыми некогда правил ее отец, ныне наверняка погребенной под каменным обвалом. Еще он видел, что, несмотря на то, как она крепилась и держалась, крепко сцепив зубы, глаза у нее были на мокром месте, красные и воспаленные. Хофу потянулся и ласково потерся подбородком о ее шею, но вздохнул, когда Клио наотрез отказалась идти обратно. Ну правда, зачем себя мучить? Несколько мгновений он молча смотрел на Клио, а затем, сдавшись, зашагал вперед. Может быть, ей нужно все увидеть - для самой себя.

Ну а он будет рядом.

- Джей, правильно? - обратился Хофу (который, к слову, слегка сбавил ход, чтобы Клио было полегче) к подростку, худому и большеглазому, который зачем-то вызвался пойти с ними. Парнишка казался приятным и честным, но все-таки Хофу было немного не по себе оттого, что к ним присоединился совершенный незнакомец, да еще такой юный. Ну ладно, Айхею с ним. Интересно, откуда все-таки он здесь взялся, в таком молодом возрасте, да совсем один? Потерял родных во время пожара? Эх. До сего момента они следили только за тем, чтобы все "свои" были на местах и как-то упустили из виду тех, кто к ним прибился. Например, вот этого бедного подростка. Удивительно, как Джей вообще вызвался с ними пойти, учитывая то, что он даже имен их не знал. Хофу старался больше не обращать внимание на состояние Клио и делал вид, что все в порядке - конечно, очень относительном порядке - но в любую минуту был готов подставить плечо.

- Откуда ты? - шагать по выжженным, мертвым землям оказалось уже непростой задачей. Воняло сажей, горелой плотью и обожженной древесиной, от почвы поднимался дым, забиваясь в легкие и вынуждая то и дело кашлять. Видневшийся впереди лес превратился из пышных саванновых чащ в жалко выделявшихся на фоне неба деревьев, черных и лишившихся листвы. Немногие уцелели. На первый взгляд, безжизненная пустыня. И, если уж что-то положительное можно сказать, так это то, что на них едва ли кто-то нападет. Любой потенциальный враг, едва ступив на эти земли, тут же умчится обратно. Тем не менее, Хофу был начеку.

+2

339

Сех напуганной газелью подпрыгнула на месте, прижав уши к черепу и напряженно уставившись на рыжегривого самца. Вспышка его злости была в принципе понятна львице, но все равно... видеть такого доброго, такого спокойного Ньекунду с грозной мордой, слышать этот холодный, исполненный горечи и скрытого отчаяния тон - было странно и... больно что ли в какой-то степени. Отведя взгляд в сторону, этак виновато опустив голову к земле,  бурая тихо, тяжело вздохнула. А что Шайена... что она могла сделать? Ее на поляне не было. Если Ньеку и нужно было кого винить в том, что он не смог помочь родным в момент извержения (хоть Сехмет и сомневалась в такой... возможности, ведь никого кроме Селя рядом с Ньеком в это время не было), это ее собственную персону. Это она увела его с пылающей древним огнем поляны, а не Шайена. Она убедила его остаться, а не Шайена.

Может это было неправильное и эгоистичное решение?

Охотница молчаливо села, вновь приподняв голову и пробежавшись взглядом по поджарому, крепкому телу самца, затем опять посмотрела на виднеющуюся часть львиной туши, еще сильнее прижав уши к черепу и слегка наморщив переносицу, как если бы ей вдруг взбрело в голову оскалить свои крепкие, желтоватые клыки и злобно рявкнуть в пустоту. Разумеется ничего подобного она не сделала... а может просто не успела, отвлекшись на шорох камней, которые Ньекунду принялся подтаскивать к раздавленному телу мертвой львицы. Да... не важно Акасиро это, или нет, но оставлять тут так сопрайдовца... то, что осталось от него... они должны все "устроить", иначе здесь довольно скоро соберутся мелкие падальщики, как только все уляжется, и растащат труп по кусочкам. Этого нельзя допустить.

В принципе такое молчаливое тягание булыжников, если не смотреть на окоченевшие, окровавленные лапы останков, можно было бы даже назвать некоей релаксацией - по крайней мере эта работа как-то умудрилась ослабить натянутые звенящей струной нервишки, и Сех почти  успокоилась, стараясь не думать о том, зачем они сейчас этим занимаются. И не обращать внимание на то, какая вокруг разруха, а вокруг пахнет кровью, сажей и  страхом. Она скоро совсем забудет, каким это место было до катастрофы...

Когда "время собирать камни" закончилось, и поверх ледяного  тела львицы возвышалась небольшая горка и оставалось всего несколько небольших обломков, которые окончательно скроют из виду забрызганную бурыми пятнами светлую шкуру, Сехмет тихо отошла в сторону, давай льву попрощаться. Пожалуй, здесь она была лишней.

Пройдя по узкой расщелине вперед, ближе к тропе наверх, к поляне, бурая так и замерла, напряженно вытянув шею и вращая косматыми ушами, задумавшись о чем-то своем. Ньекунду подошел к ней  бесшумно, мягко - снова такой тихий, такой грустный и совершенно разбитый. Но ему это было необходимо. Так надо. Надо быть уверенным и уметь отпустить того, кого любишь.  Хотелось бы и ей тоже знать, что с остальными ее братьями и сестрами сейчас, но они, слава антилопам, все были сейчас далеко... кроме Юви. Сехмет нахмурилась, вспоминая, когда видела сестру в последний раз. Ну явно до буйства Килиманджаро, а Юви не дура, чтобы в огонь прыгать, пускай даже и волнуясь за дорогих родственничков.

- Ох... Ньек... - тяжело выдохнула самка, плавно разворачиваясь к устало застывшему рядом рыжегривому спутнику. Ну... кто она такая, собственно, чтобы разубеждать его. Это не твоя мать, да я точно знаю? Ничего то она не знает. Тесно ни с кем кроме своей семьи она не общалась, она вообще не имеет тут права раскидываться своими сомнениями. Она может только попытаться его успокоить. И все... И то это получалось у нее довольно... дерьмово, как ей казалось. - Мне кажется, тебе сейчас лучше сделать это самому, - тихо добавила она, приблизившись к племяннику Нари фактически вплотную, и осторожно потершись лбом о его крепкое плечо.  То что там Сель, под этим страшным обвалом сомневаться, увы, не приходилось. Ньекунду и вправду выглядел так, словно ему надо хорошенько обо всем подумать, все взвесить и смириться с утратой своих близких.

В одиночестве.

Переложив морду ему на загривок, как она порой делала с братьями, моментально утопая в их уже такой взрослой, такой пушистой и густой гриве, бурошкурая на минутку-другую прикрыла веки, разразившись низким, успокаивающим мурчанием, точно сама была матерью этому чернолапому здоровяку и теперь ласково утешала его, как могла.

Забавно, она ведь даже не смущалась этого, а между прочим они за все то время, пока жили бок о бок были едва знакомы.

- Все будет хорошо, дружок, - ласково шепнула она напоследок, отстраняясь, и теперь уже мягко боднув лбом слегка разомлевшего от таких нехитрых ласк самца. Сехмет  сделала короткий шаг ниже по склону, теперь взирая на льва снизу вверх, задирая испачканный в грязи подбородок и откинув назад свой смешной, торчащий чуб. - Наверху все равно... никого нет, Ньек. Я вернусь обратно, пойду все-таки поищу своих дурачков. Не очень-то я гиенам доверяю, после того как Жадеит... ну, ты понимаешь, да? - она чуть улыбнулась. И вышло как-то совсем грустно... - Мы потом встретимся. Если хочешь, приходи к озеру, я тебя там с мальчиками подожду.

+2


Вы здесь » Король Лев. Начало » Килиманджаро » Сгоревший лес