Страница загружается...
X

АААААА!!! ПРОГОЛОСУЙ ЗА НАААААС!!!!

И не забывай, что, голосуя, ты можешь получить баллы!

Король Лев. Начало

Объявление




Представляем вниманию гостей действующий на форуме Аукцион персонажей!

Рейтинг форумов Forum-top.ru Рейтинг Ролевых Ресурсов Волшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король Лев. Начало » Великая пустыня » Шакальи скалы


Шакальи скалы

Сообщений 31 страница 53 из 53

1

http://s9.uploads.ru/RVmBo.png

Если пройти вдоль речного русла, проходящего сквозь бескрайние пески, в конце концов можно выйти прямиком к нескольким странным гранитным скалам, расположенным по разные стороны от берегов. Одна из этих скал имеет форму шакальей головы, что и задало название всей местности. Кроме того, здесь обычно прячутся пустынные хищники и прочее мелкое зверье, так как скалы даруют спасительную тень и находятся вблизи от воды.


Ближайшие локации

Река в пустыне
Песчаные дюны

0

31

Все-таки детская возня была немного утомительна, но Бастет, успевшая перевести дух, смотрела на них куда благосклоннее, чем при первой встрече. Пожалуй, они могли бы поладить — в конце концов, были эти детишки ничуть не хуже, чем ее собственные младшие братишки и сестренки. Правда, куда более тощие, будто Морох их совершенно не кормил.
Вообще это не было на него похоже. Пусть самца Баст знала всего несколько часов, она уже успела заметить, что лев, пусть и фыркает брезгливо и презрительно, все же на свой лад оберегает детенышей — хотя бы потому, что ему проще было бы бросить их посреди пустыни. Смерть от жары не будет быстрой, но ее ускорят любители падали и свежей, хоть и костлявой, львятинки. Нет; Морох взял их с собой, потрудившись даже нести одного из львят, самого щуплого, в пасти. Так отчего же они были в таком плохом состоянии? Будто он не кормил их вовсе.
Вывод напрашивался сам собой. Бастет не была семи пядей во лбу, но уж тут-то могла догадаться — что-то случилось с их матерью. Поэтому они так худы; поэтому Мороха не сопровождает самка. А львята, наверно, вынуждены были перейти на мясо прежде, чем положено по возрасту — просто чтобы не умереть с голоду. Да, пожалуй, это объясняло все. Но вслух самка, понятное дело, своих догадок высказывать не стала. Позже они наверняка обсудят это в своем, девичьем кругу, но расспрашивать самца не было ни малейшего смысла.
Некоторое время львица приводила себя в порядок, не преминув воспользоваться помощью сестры и поухаживав за ней в ответ. Обычно они не занимались такой фигней, несмотря на то, что были довольно близки.
— Почему вы решили остаться в пустыне? Поблизости нет никаких других земель, пригодных для обитания? — осведомился Морох таким тоном, будто был крайне недоволен этим фактом.
Самочки синхронно мотнули головами.
— Мы здесь временно, — поспешила пояснить Бастет, — пока не найдем себе самца... или прайд, — первое слово прозвучало весьма многообещающе; второе еще более многообещающе, будто для львицы счастья большего не было, чем найти себе парочку каких-нибудь оболтусов, которых придется ежедневно кормить свежей дичью.
— Девочки, у нас гости? — вкрадчивый голосок Нейт раздался совершенно неожиданно для обеих сестер.
Они почти синхронно дернули шкурками, поворачиваясь к приближавшейся самке. Та будто чуяла, что нужно сделать, чтобы сразу поладить с черногривым самцом: сейчас, пока он умирает от усталости, а его дети — от голода, больше всего ценится не женский зад, а сочный антилопий жирок. В зубах у Нейт была какая-то не сильно крупная, но казавшаяся вполне упитанной тварюшка, которую она небрежно бросила наземь.
Кажется, сестра была не слишком довольна появлением третьей самки, но Баст это ничуть не взволновало. Она знала, что самец будет принадлежать им; ну а если ему захочется прихватить с собой еще и Нейт... что ж, он кажется достаточно сильным, чтобы справиться со всеми. И им не придется расставаться. Баст по-своему любила эту медношкурую заразу: она была так непохожа на обеих сестер, что это вызывало восхищение.
Львица успела вовремя захлопнуть пасть: кажется, она слишком увлеклась звуками собственной речи, так что уже было собралась ответить вместо Мороха. Но тот справился и сам, и куда грубее, чем это сделала бы она. Поднявшись, самец тряхнул косматой гривой и шагнул к Нейт так резко, что Бастет невольно прижала уши к голове, ожидая услышать звук удара. Если он решит прогнать ее... нет, это будет невыносимо!.. Но мгновением позже стало ясно, что ничего подобного он делать не собирается, зато ее добычу он подхватил этак по-хозяйски, разом обозначив свое право распоряжаться мясом.
Не то, чтобы самка имела что-то против. Пусть себе наслаждается новообретенной властью. Львицы, может быть, глупенькие, но отнюдь не дуры, и уж придумают, как вертеть им, не ущемляя себя и продолжая поддерживать в самце уверенность, что он их повелитель и господин.
Э, что? Да нет, дуры они, дуры. Большой мужик, ему надо жрать много мяса. Много мяса, много сил, много внимания к прилежным охотницам. Спаривание! Детишки! Сильный прайд! Да, как-то так. К чему все эти умненькие измышления, если в жизни все довольно просто.

Бастет изумленно округлила глаза, когда к воде приблизился еще один львенок, и на всякий случай пересчитала малышню. Она не запомнила их количество при первой встрече, но теперь их точно прибавилось. А уж когда казавшийся тяжелым и неуклюжим самец метнулся через весь пляж к воде, вытаскивая оттуда своего едва не утопшего сына, львица и вовсе едва подобрала челюсть. Да, теперь Морох мог как угодно ворчать и рычать, было очевидно: детишек своих он не бросит.
Это хороший знак. Может быть, если у него будут дети... вот, например от Бастет...
Оторвавшись от сладких грез, львица помялась и робко приблизилась к самцу вслед за детишками. Может, он ее прогонит, а может быть, и не станет... Но на всякий случай она не стала лезть в гущу детей и улеглась спиной к спине Мороха, даже на расстоянии нескольких сантиметров ощущая идущее от него живое тепло... а затем Баст аккуратно придвинулась, прижимаясь к нему, и тогда уже заговорщически подмигнула сестре — мол, смотри, лев большой, места хватит на всех.

+4

32

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"3","avatar":"/user/avatars/user3.jpg","name":"SickRogue"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user3.jpg SickRogue

Первая очередь: Нисса, Трезо, Хасталик, Сота, Сурмут
Вторая очередь: Нейт, Теффи, Морох, Бастет

Отписи игроков из очереди ждем не дольше трех суток!
Игроки, чьи персонажи не упомянуты в очереди, отписываются свободно!

0

33

Песчаные дюны

Нисса была другой, она не была похожа на Всадников. Большую часть своей жизни она провела под боком сначала у одной матери, затем, стараниями голодной хищной птицы, под боком у другой. Она всегда ела досыта и спокойно спала, чувствуя материнское тепло совсем рядом. И росла как на дрожжах, представляя собой плотненький мощнолапый рыжий бочонок. Теперь же не знавшая голода самочка искренне страдала и уже трижды успела пожалеть, что отдала свою первую добычу Трезо. Поймала она длиннонога еще в разгаре прошлой ночи, а последний раз ела и того раньше. И вздувшийся от голода живот то и дело вторил светлому львенку серенадами умирающих китов. В каком-то смысле братьям было проще. Они уже привыкли к лишениям и жизни на грани смерти, а вот изнеженная рыжая самка на их фоне стала казаться более жалкой, чем была при встрече. Даже вибриссы и те обвисли с горя.

Нисса не ответила на вопрос Соты, с трудом сглотнув подступающие слезы. Если бы она знала, где её мама сейчас, ей не пришлось бы бежать следом за черногривым самцом, сбивая лапы в кровь, стараясь держаться на определенном расстоянии от него, чтобы тень от его мощной туши защищала её нежную шкурку от палящего солнца и беспощадной песчаной бури, которая могла бы их всех убить, не знай они, куда идут. Но они ведь знают?.. Чем выше становилось солнце, тем ближе приходилось Соте с Ниссой подбираться к огромному недружелюбному льву, пока они и вовсе не оказались у него под лапами. В другой ситуации рыжая с удовольствием бы устроила из этого игру, отскакивая от лап самца и представляя себя в роли какой-нибудь искательницы приключений, попавшей в пещеру, полную ловушек, от которых нужно уклоняться, чтобы добраться до сокровища. Как-нибудь в другой раз. Сейчас ей приходилось то ускоряться, то замедляться, то отскакивать от лап Мороха, молясь про себя, чтобы ненароком не получить от него пенделя или, не дай бог, не потревожить его хромую лапу, на которую он припадал с каждым шагом. Штерн рассказывала Ниссе кое-что о целебных травах, но в пустыне об этом и думать было нечего — вокруг только бесконечные безжалостные пески, чужая семья, жажда и голод. И жалкая надежда на хоть какой-нибудь привал.

ЙИИИИИИИИ — радостный вопль Трезо вывел Ниссу из состояния автопилота и она подняла голову, которая уже минут пять до этого болталась как у тряпичной куклы. И едва не ослепла — настолько яркой и переливающейся в лучах жестокого солнца была перед ней вода. А над ней — скала. Огромная скала, которая давала достаточно тени, чтобы под ней росли не только какие-то выносливые пустынные колючки, но и растения с мягкими нарезными листьями. Нисса замерла, прижав уши и наблюдая, как бултыхается в воде Трезо, а следом за ним туда лезет и сам самец, как Сота спихивает Хаста в мягкую мокрую гладь воды, жестом приглашая им присоединиться к их веселью. Тряхнув головой, Провидение поняла — вот оно, то убежище, о котором она молила последние полчаса пути. И, бросив кроткий, благодарный взгляд на двух самок, которые вели их за собой, Нисса разогналась и на всех парах влетела в воду, поднимая самый большой (за исключением, конечно, Мороховского) фонтанчик из брызг, и пронзительно завизжала от восторга. Она плескалась на месте, ныряла и выпрыгивала из реки, как надувной мячик и жадно глотала мутную теплую воду, так, как будто это было материнское молоко, а не пустынная речка. Недовольно бурчавший от голода желудок теперь был заполнен водой и неприлично булькал при каждом движении, но сейчас было наплевать. Уже наплевать. И Нисса, мокрая и чистая, выбралась на берег, следуя примеру братьев. Её мокрая рыжая шерстка блестела на солнце, как ограненный рубин, а яркие зеленые глаза искрились счастьем. Она не думала о потерянной маме. Не сейчас. Сейчас она думала, как с благородной подачи Мороха набить брюхо мясом, ведь прямо перед их носами на песок шлепнулся мертвый орикс. Невиданная доселе добыча.

Она уже ела хорошее мясо. Но не такое. Мама была не особо крупной, так что орикса ей поймать было не под силу. И вкус этой добычи был Ниссе еще не знаком. Но после утомительного путешествия и тяжелейшего стресса он показался ей самым вкусным в мире. Она, не медля ни секунды, присоединилась к Всадникам, пуская в ход когти и зубы, чтобы вскрыть плотную шкуру и добраться до остывшего уже, но еще полного крови мяса. Вся перемазанная, как дикий вампиреныш, она довольно урчала, умудряясь жмакать мясо лапами, как делают совсем крохотные еще котята под материнским боком в поисках молока. Тактика оказалась интересной и крови с выгрызенного Ниссой куска шкуры потекло больше. Она жадно глотала алую жидкость, отрывала куски мяса и заглатывала их, толком не прожевывая. Ей казалось, что она еще никогда не ела с такой скоростью. Хотя до Трезо все равно было далеко. Куда уж им всем до этой бездонной торбы.

Как только её пузо набилось и стало плотным, как барабан, а куски мяса начали предательски искать выход обратно через пищевод, Нисса отвалилась на спину и перекатилась на бок, довольно урча и облизываясь. Вся её морда, лапы, шея, грудь и живот были перемазаны в крови орикса. Леди не могла позволить себе так выглядеть, потому пересилив сладкую усталость от сытости, она снова полезла к воде, чтобы смыть с себя излишки крови, а остальное убрала своим шершавым язычком, время от времени икая и отрыгивая, а затем тут же прижимая уши, оглядываясь и ожидая оплеухи. Но другим львятам, а уж тем более взрослым, количество которых росло в арифметической прогрессии, было плевать на её плохие манеры.

Когда базовые потребности, включая минутную пробежку до кустов с целью опорожнить мочевой пузырь, были утолены, Нисса вновь начала мыслить как прежде, приглядываясь к всадникам с сестринской заботой и упрямостью. Трезо жрал, Сота ворчал, Хасталик ныл. Вроде бы всё было как прежде, но резкий всплеск где-то сбоку привлек внимание маленькой няньки и она решительно двинулась в сторону черного комка, пускающего пузыри в воде. Вот только на этот раз самец оказался быстрее и решительнее. Ему понадобился один прыжок, чтобы достичь очередного мальца и вытащить его на землю. Он был похож на остальных. Чуть крупнее, но такой же тощий, вонючий. Черты его морды сильно напоминали братьев, что вызвало в Ниссе неописуемое чувство радости — еще один. Еще один друг!

Но Морох на корню пресек все попытки Ниссы даже приблизиться к черношкурому, рыком дав понять, что нечего ей там делать. И вновь припал на больную лапу. От зорких глаз малышки не ускользнуло, как скорчил он морду в гримасе боли, пока ложился на песок у скалы, позволяя львятам окружить его и поспать у теплого живого бока. И если Всадники тут же двинулись к отцу, то рыжая рванула к другому краю скалы, где видела обильную растительность. Уроки Штерн не прошли даром — юная львица выбрала одно из самых мягких растений, нашла наиболее длинный бархатный лист и откусила его у самого корня. Перехватив его поудобнее зубами, она помчалась к воде, чтобы промыть его и прокусить в нескольких местах, пуская горьковатый сок. Осталась лишь одна проблема — черногривый самец вызывал в ней поистине животный страх, который сковывал её в движениях, стоило малышке только посмотреть на льва.

Она сжала лист в зубах покрепче и осторожно зашагала в сторону Мороха, прямо спереди от него, чтобы он видел её. Сглатывая комочки страха, застревающие в горле, Нисса неотрывно смотрела в глаза большому хищнику, пока не оказалась у самых его лап. После чего легонько боднула головой пальцы покалеченной лапы, призывая льва чуть приподнять лапу над песком. И, все так же дрожа от страха, начала обматывать истекающий горьким соком лист вокруг пострадавшей конечности. Каких же трудов ей это стоило. Продолжать копаться вокруг Мороха, стараясь не причинить еще больше боли, но и при этом — сдержаться и не дать стрекоча от его внимательного взгляда, который, кажется, прожигал рыжую шкуру насквозь. Не говоря уж о том, что за её действиями следили еще как минимум четыре пары взрослых глаз. Такая наивная, она искренне верила, что найденная ею трава поможет самцу облегчить боль и быстрее затянет рану. Ведь именно такие листья показывала самка гепарда найденышу, когда рассказывала, как лечила её рассеченный птицей бок. Закончив процедуру, юная львица молча опустила голову и легла рядом с покалеченной лапой, тихо замурчав, чтобы показать, как всячески готова она помогать ему и заботиться о его сыновьях, лишь бы он не прогнал Ниссу прочь, не позволил ей вновь потеряться.

Ведь так не бывает на свете, чтоб были потеряны дети...

+8

34

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"38","avatar":"/user/avatars/user38.png","name":"Nocturne"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user38.png Nocturne

https://i.gyazo.com/0f492a6b89a5fc6a5d39feea00917788.png +2 (амулеты) = 5

Персонажу немного легчает (кол-во постов на восстановление сокращается в полтора раза).

Мороху становится легче. До полного выздоровления остается пять постов. Хорошее начало для юного лекаря.

0

35

Нейт даже не удивилась, когда лев высказал своеобразное недовольство при её приближении. Было также глупо предполагать, что в пустыне выпадет снег, как понадеяться, что близняшки скажут самцу хоть какую-нибудь полезную информацию. Что же, эту оплошность они решили.
И лев решил сразу показать, кто тут босс.
Его имя гулко упало на песок, утонуло в нём, ударилось о скалы и прошумело волной в речушке.
Морох.
Неплохо для начала.
Пока самец делал свои несколько странные шаги - хромает, что ли? - львица успела окинуть его взглядом. Крупный, достаточно развитый, суровый и до жути волосатый.
Неудивительно, что Бастет с Теффи едва ли не недвусмысленно ложились перед ним в данный момент, сдерживаясь разве что из-за присутствия детей? Они портили всё картину брутальности и мощи. Не то, чтобы львица имела какие-то предубеждения против отцов-одиночек - один такой её вообще-то вырастил, - но этот лев казался то ли слишком отстранённым, то ли вообще непохожим на отца, пусть даже самого плохого. Да и львята были как от разных родителей, разве что один, самый мелкий, ещё как-то напоминал старшего хотя бы окрасом.
Пока она прикидывала, как теперь ей придётся - а в том, что именно на неё теперь ляжет ответственность за мелкие комья шерсти, - справляться с таким количеством детей одновременно, Морох продолжил "завоёвывать" сердце Нейт угрозами и страшками.
Ни на йоту не страшно.
Предателей мы видели достаточно, а не-изгои в таком месте вряд ли встретились бы.
- Нейт, - твёрдо произнесла Охотница, делая шаг назад, чтобы не затоптали - этот и не подумает остановится. Второй вопрос она проигнорировала, несколько снисходительно глянув на льва, который забрал её добычу.
Что же, теперь надо будет делиться. Не впервой.
Её молчание часто истолковывали неверно - видимо и сейчас Морох принял его за испуг. Его приглашение-разрешение никак не повлияло на её планы. Сделав едва заметный знак соколу, львица отправила того на вольные хлеба, предпочитая поосновательней разобраться с новым сожителем.
Который с удивительной резкостью промчался мимо, спасая особо неудчный и - о боги - очередноё львёнковый ком. Пятеро на одного - это слишком много. Понадеявшись, что даже в слишком запущенном случае сестрёнки не принесут каждая на груди по пятёрке новых малышей, Нейт успела убедится в правильности своих догадок относительно родственных связей громилы и малышни.
О боги, какая "нежность".
Фыркнув, львица и сама приблизилась к льву, оставаясь в его поле зрения. Даже улёгшись и смотря всё-таки снизу вверх, он не казался жалким, позволяя ощутить такое недостающее за долгое время чувство равного достоинства и ума.
Пока кошка присматривалась к детям, которые наперебой вылазили из воды и\или тушки и ковыляли в направлении к отцу, одна из мелких решила сделать что-то странное - притащила травы и, пожевав, обернула вокруг лапы. Приняв это как должный уход дочери за отцом, Нейт не увидела в этом ничего из ряда вон выходящего - кроме необычно крупной дрожи малышки.
Положив хвост на лапы, самка негромко обратилась с Мороху:
- Сработаемся. Если что - не претендую, - она кивнула ему за спину, где близняшки уже начинали делёж "территории". В самце Нейт в первую очередь увидела мощную основу для нормального прайда, где ей явно будет уготована роль кого угодно, кроме как хозяйской подстилки. И тем лучше для обоих.
- Этот тоже твой? - уже с недовольством и тише спросила Охотница, обрачиваясь с пришедшему подростку, - Угощайся, - хозяйским жестом указывая на погрызенного орикса и ещё нетронутого доракса, тоже медленными шагами передвигаясь к тушке.
Им обоим его хватит.

+5

36

Стоило видеть, с каким неописуемым выражением морды Трезо уставился на невесть откуда свалившегося брата!

Стоило признать — в последнее время исчезновения Сурми стали делом до того частым, что уже начинали входить в привычку. По-крайней мере, желтоглазый малыш уже не шибко им удивлялся и еще меньше расстраивался. Не потому, что он якобы не любил Сурмута, вовсе нет! Просто из всей четверки львят, Трезо, пожалуй, был самым поверхностным и беспечным. Если ему не хотелось думать о чем-то плохом, он с легкостью выкидывал эти дурные мысли из головы и переключал свое внимание на какие-то другие, более важные для него вещи, такие, как ужасный полуденный зной или ворчание собственного бездонного желудка. Однако сейчас даже привычный Трезо голод отступил куда-то далеко на задний план; вылупив свои жуткие чернявые зенки, детеныш с отвисшей челюстью пронаблюдал за фееричным падением Сурма в реку... а затем вдруг с пронзительным, но радостным воплем бросился к отрубившемуся братику, спеша окончательно его утопить. Разумеется, не специально: откуда ж ему было знать, что Сурмута в первую очередь следовало вытащить из воды, и уже после этого счастливо жевать ему уши и прижимать задницей к песку?

СУРМИИ!!! — Трезо одним великолепным скачком перебрался через мертвого орикса, готовый с распростертыми объятиями ринуться навстречу брату, но... Что-то очень большое и темное, — ни дать, ни взять грозовая туча! — вдруг закрыло собой все небо, отбросив глубокую тень на пугливо замершего львенка, и тот едва не напрудил под собой здоровенных размеров лужу. А может, и напрудил. — Ой, — пискнул малыш, всем тельцем прижавшись к песку и с идеально круглыми глазищами наблюдая за тем, как Морох выносит Сурмута на берег. Дождавшись, пока лев опустит его братца на землю, Трезо немедленно рванул к последнему, но был остановлен до крайности грозным рыком. Взвизгнув, светлый тотчас юркнул под защиту одной из туш и еще какое-то время бдительно следил за происходящим из тени, не решаясь выйти наружу. Однако стоило Мору их подозвать, как Трезо тут же, крадучись, выбрался из своего импровизированного укрытия, чтобы затем осторожно подползти ближе к громадному черногривому самцу, волочась округлившимся брюшком по песку и не отводя взгляда от мрачной усатой морды. Было заметно, что он ужасно трусил, но в то же время с трудом мог контролировать свое неуемное любопытство. В конце концов, Трезо подошел совсем близко к Мороху и, еще немного помешкав, с опаской улегся рядом с ним, едва ощутимо прижавшись к боку родителя своим собственным костлявым бочком.

А ты точно нас не съешь? — на всякий случай, еще разок простодушно уточнил львенок у самца. Его глаза слипались, выдавая охватившую Трезо усталость... Да что уж греха таить, малыш был полностью измотан — до такой степени, что, не подзови его Мор, тот почти наверняка задрых бы в каком-нибудь другом месте. Уложив подбородок на свои худые как тростинки лапы, Трезо практически сразу задремал, притом негромко мурлыкая от переполнявших его сытости и довольства. Да-да-да, в кои-то веки, Трезо был сыт... Жаль только, что совсем ненадолго.

+5

37

Вы не сказали, что вас здесь трое.

- А-а… Это Нейт, - Теффи махнула хвостом, словно ничего особенного не произошло. Разве ему хуже от того, что вокруг него теперь будет крутиться не две самки, а целых три? Они как-то благополучно забыли о её существовании, отвлёкшись на Мороха. Ещё бы! Им давно не выпадала возможность видеть настолько сильного и крепкого самца. Последний-то себя быстро изжил. Слабак. А они даже попробовать его не успели! Мороха же хотелось здесь, сейчас и во всех позах, потому что в глазах Теффи он того стоит. В прайде их отца делиться мужиком – было нормально, но там уже как-то устоялась очерёдность самок на раздачу, здесь же всё создавалось с нуля.

Впрочем, Нейт в этой очереди львица не рассматривала. Птица другого порядка. Если две сестрицы видели в Морохе кандидатуру для создания семейства и весёлых обжиманий в песке, то их спутница подобным рвением никогда не отличалась. Хотя из двух близняшек мозговитой была Бастет, в данном случае их взгляды с сестрой на Мороха, кажется, совпадали.

Сёстры не успели ничего добавить к словам Нейт, как Морох решил сам поближе познакомиться с ней. Теффи неосознанно «замяла» бёдрами, переминаясь с одной задней лапы на другую, словно вот-вот собиралась рвануть на помощь рыжей самке, если их самец увлечётся методами устрашения. Но какой там! У неё и в мыслях такого не было. Наоборот, она с предвкушением развязки и с волнением, которое не пыталась унять или как-то скрыть от других, наблюдала за тем, как Морох поведёт себя дальше. Двух самок он вполне себе стерпел. Теффи списывала всё на горячие формы, которые пришлись ему по вкусу, но на самом деле, что всегда будет оставаться в стороне от блондиночки, простое мышление и глупые повадки, которые не досаждают самцу – пожалуй, одна из причин, почему он с охотой принял их помощь и не гнал от себя, заполучив неплохое место для отдыха и пищу. В их обществе была своя особая выгода. Нейт… Её поведение значительно отличалось, а дать она могла Мороху значительно больше, чем развесёлые потрахушки в песке. А вот «даст» ли она ему вообще – вопрос уже другой. Цели и взгляды не те.

Поначалу Теффи показалось, что Морох не только недоволен появлением ещё одной самки, но и её поведением. Он чётко очертил своё место в их группе. Сестры, кажется, нисколько не были против такого расклада, а самец быстро сообразил, что он вполне себе может занять местечко повыше и командовать всеми процессами. Хотя, по сути-то, ему с такой оравой голодных ртов и повреждённой лапой, в песках пустыни не светило ничего хорошего. Это их заслуга, что он сейчас не чешет в неизвестном направлении на пустой желудок под палящим солнцем саванны. Теффи была слишком тупа, чтобы понимать свою ценность, а потому думала, как ещё выслужиться перед самцом и завладеть его вниманием.

Вопреки ожиданиям Теффи, Нейт никто не прогнал. Она имела все шансы остаться с ними на правах ещё одного члена группы, если пожелает. Или если ей позволит Морох.

Неожиданно внимание самца переключилось. Теффи завертела головой, пытаясь найти причину его удивления. Ещё одна самка, что ли? Мамаша всех этих спиногрызов? А, нет. Ещё один детёныш. Пронаблюдав за тем, как мелочь скатывается вниз и завершает своё эпичное возвращение падением в воду, Тефф непроизвольно задала вопрос сестре:

- Он что? Сдох?

Не, ну, мало ли. У Мороха было так много детей, что одним меньше – одним больше, никто бы не заметил. Папаша очнулся от ступора первым – похоже, его самого появление ещё одного сына удивилось, - невзирая на проблему с лапой, самец метнулся к сыну, пренебрегая собственным здоровьем. В понимании Теффи одного прыжка вполне достаточно, чтобы лапа ныла всю ночь и не давала ему покоя, тем более что продолжительный переход на ней тоже сказывался – самец всё ещё хромал. Морох показал себя, как заботливого отца, несмотря на всю ту грубость и брутальность, которыми он щедро осыпал львиц, демонстрируя себя со всех сторон.

В Теффи материнский инстинкт спал крепким сном, но даже она сообразила с запозданием, что можно попытаться быть участливой в воспитании и заботе малышни. Она поднялась с песка и вслед за сестрой пошла к Мороху, который уже вытащил беднягу из воды и уложил на влажный песок в тень.

- Как он? – невзирая на мурчащие нотки, вопрос самки прозвучал довольно натурально для той, кого судьба детёнышей волновала в самую последнюю очередь. Их действительно было очень много, а ни у неё, ни у Теффи не было опыта нянек, как такового. За младшими братьями и сёстрами всегда присматривали их матеря. Не имея ни малейшего понятия, что в таком случае надобно делать с полудохлым детёнышем, Теффи не стала лезть к Мороху с дополнительными расспросами, удовлетворившись той информацией, которую он дал.

Заметив подмигивание сестрицы, Теффи решила не оставаться в стороне и тоже пристроилась под боком у Мороха, точь-в-точь повторяя действия за Бастет. Почему бы и нет. В пустыне, конечно, было достаточно тепло, чтобы не жаться друг к другу в поисках живой грелки, но запах самца, который щекотал её ноздри в таким тесном положении тел, а также идущее от него тепло… Мр-р~ Ну как тут удержаться? В таких обстоятельствах Теффи не напрягала даже возможная компания из кучи львят, которые решат поспать под боком отца.

Её внимание привлекла яркая малышка, которая была единственной самочкой во всём помёте и вела себя ещё скованнее, чем её братья. Таща в зубах какой-то лист, малышка продвигалась к отцу, едва сдерживаясь от того, чтобы при первой возможности не свалить в закат, пока не получила по шее. Теффи, чуть наклонив голову, с любопытством и непониманием следила за происходящим. Дети вообще народец странный. У них своя чудесная логика и не менее странные для взрослых поступки, но Морох, кажется, со снисхождением принимал любые манипуляции со своей лапой и не пытался гнать от себя дочь. Чем бы дитя ни тешилось, как говорится…

Из всей группы львят, первым на зов отца отреагировал светлый ком шерсти. В глазах Теффи многие детёныши Мороха выглядели измождено и смахивали больше не полудохликов, чем на хищников, способных к выживанию в их мире. Откормить такую ораву будет сложно даже для двух самок. А Теффи хотела тратить своё время, силы и очарование не только на бесконечную охоту, но и на другие не менее важные вещи, и уже тем более, более приятные!

+6

38

Вообще-то, предлагая с комфортом улечься рядом с ним и как следует выспаться перед грядущей дорогой, Морох обращался к сыновьям, но никак не к сидевшим поодаль охотницам!

Потому его извечная хмурая морда на мгновение отразила самое искреннее изумление, да что уж там, откровенный ступор, когда одна из львиц вдруг решила ненароком прильнуть боком к его могучей волосатой, ээ, спине... а вслед за ней то же самое сделала и ее сестра. Моргнув, лев украдкой покосился на обеих самок поверх своего исполосованного плеча, но затем быстро отвернул голову, чувствуя себя ни много ни мало, а... смущенным?

Да-да-да, Мори тоже умел смущаться, а вы что думали?

В конце концов, несмотря на всю его любовь к бахвальству и неуемную тягу к самоутверждению, Морох совсем не привык к такому вниманию со стороны противоположного пола. В прайде Нари его не шибко любили: тамошние львицы упрямо сторонились чересчур грубого и задиристого самца, считая его тем еще мужланом... И не сильно ошибались в своих суждениях, это стоило признать. Пожалуй, Нишка в свое время была первой и единственной самкой, что не испугалась подобной близости — и то, возможно, лишь потому, что была слегка не в своем уме. Что же касается Нимерии... Что ж, они тоже далеко не сразу поладили друг с другом; к тому же, их отношения так и не успели развиться во что-то более серьезное. И хотя шаманка выразила желание уйти из прайда вслед за Морохом, их пути все равно разошлись... Лев слегка качнул патлатой головой, упрямо избегая любых мыслей на эту тему. Он сам принял это решение, и жалеть о нем не собирался. Что было, то прошло, и сейчас перед ним стояли куда более сложные задачи, нежели бесцельные терзания в духе "а правильно ли я поступил, бросив свою первую любовь на границах с королевством?". К примеру, как уберечь своих сыновей от голодной смерти... Или как не выдать этим роскошным красавицам-близняшкам своей ужасающей неопытности в любовных отношениях с самками. Ну, ладно, допустим, кое-какой опыт у него все-таки имелся, но в целом, лев совершенно не представлял, как ему правильно себя вести. Вроде бы, в такие моменты следовало быть вежливым и... милым? По-крайней мере, ему уж точно не стоило отпихивать этих деток прочь от себя, огрызаясь на любую их попытку сблизиться — даже если ему самому при этом втайне хотелось сдохнуть от жары.

А ты точно нас не съещь? — тихий шепоток светлого детеныша, внезапно раздавшийся чуть ли не под самым ухом Мора, заставил его едва ощутимо вздрогнуть от неожиданности и молча опустить взгляд к земле. Кажется, с ответом он слегка припоздал: львенок уже вовсю посапывал, подперев бочком сильное плечо своего отца и при том отчетливо мурлыкая. Морох еще несколько секунд рассматривал его худое, бледное тельце, после чего молча перевел взгляд на оставшихся малышей, реагируя на вопрос самого мелкого и бойкого на вид самца. Помешкав, лев медленно качнул мордой в подтверждающем кивке — и тут же напоролся на его вредное, недоверчивое рыпение. Услышанное заставило его невесело усмехнуться в ответ. Хочет сожрать, говоришь?

Тогда я бы сделал это еще до того, как мы перешли пустыню, — негромко произнес он, глядя в большие и ярко-зеленые глаза львенка — глаза его матери. — А теперь ложись и спи, пока я в самом деле тебя не проглотил, — и, приподняв здоровую лапу, Мор без лишних церемоний навернул Соту прямиком к себе в гриву. С ухмылкой отвернувшись от сердито барахтающегося в черном "море" волос детеныша, Мор неспешно перевел взгляд на подошедшую к нему красношкурую малышку... и тут же прекратил улыбаться, вмиг вернув своей физиономии прежнее отталкивающее выражение. Вот уж от чего бы он с радостью сейчас отказался, так это от возни с еще одной невесть откуда взявшейся сиротой... Можно подумать, ему родных сыновей не хватало! Однако, кое-что в действиях Ниссы заставило его попридержать свое недовольство, а именно — то, что было зажато промеж ее, пока что еще совсем крохотных, но уже заметных клычков. Детеныш тащил длиннющий надорванный лист какого-то неизвестного Мороху растения... Черногривому уже не раз приходилось иметь дело с лекарями, и сейчас он довольно-таки быстро сообразил, что от него требовалось, но, спрашивается, откуда такой мелочи знать о том, как лечить чужие раны? Тем не менее, действовала она вполне уверенно, чем немало удивила Мороха. Чисто из научного интереса, лев решил покориться ее немой просьбе и отдать сломанную лапу на "растерзание" маленькой травнице, не без усилия приподняв ту над сухим песком. Едва дождавшись этого, Нисса тут же принялась старательно оборачивать его конечность листом, то и дело опасливо косясь на самца снизу вверх. Боялась, что он ее ударит или прикончит одним точным укусом в спину? Пожалуй, он бы так и поступил в случае провала лечения, но, как это ни странно, сии деловитые манипуляции совсем не причиняли ему какого-либо вреда и неудобства. Как только Нисса закончила обвязывать лапу Мороха, тот еще разок придирчиво оглядел результаты ее трудов... а затем, поразмыслив, наклонился ближе к оробевшему детенышу и грубовато подпихнул ее носом в сторону спящего Трезо.

Спи, — еще раз коротко скомандовал он, после чего и сам утомленно бухнулся подбородком поверх сгиба здорового локтя. Его уже давно клонило в сон, но прежде, чем лев успел закрыть глаза, его ушей коснулся очередной вопрос — на сей раз из уст притихшей Нейт, что вот уже какое-то время задумчиво наблюдала за странным семейством. Морох лениво проследил за ее взглядом, остановив тот на лежавшем поодаль Джеро... а затем вдруг широко зевнул, показывая, что в ближайшее время больше не намерен откликаться на чьи-либо расспросы.

Они все мои.

+10

39

Кажется, чего самец не ожидал — так это того, что к нему со спины беззастенчиво прильнут две светлошкурые львички. Да еще так доверчиво, повернувшись к нему чуть взъерошенными загривками, на которых ВОТ ТАКИМИ буквами написано — хватать здесь. Конечно, сейчас это было бы немного неуместно: в конце концов, все они устали после длительного перехода, а Морох, к тому же, был измучен из-за раны. Если бы он сейчас встал и попытался взгромоздиться на одну из сестер (что, конечно, выглядело бы дико из-за прильнувших к нему детенышей — но кого это когда смущало?), вряд ли они стали бы возражать; тем не менее, это было бы немного неуместно.
Успеется еще. Сами львицы, хотя и намекали всячески, что не против развития отношений, все же держали себя в лапах, ограничившись лишь тем, что слегонца потерлись о шкуру самца, будто бы устраиваясь поудобнее.
Торопиться было особо некуда. Других самок на много километров вокруг днем с огнем не сыщешь; Нейт не в счет. Она и прежде-то не выражала желания жить так, как хотелось сестрам. Кажется, она и в одиночестве чувствовала себя неплохо и была самодостаточной, в отличие от светлошкурых, которые смысла в жизни не видели, кроме как найти крупного и сильного самца и прилепиться к нему. Сейчас она даже не преминула озвучить это вслух.
Сам же Морох оставался недвижим, как камень. Наградив Нейт тяжелым взглядом, он, тем не менее, не ответил ей ничего.
Зато и светлошкурых не прогонял. Покосился через плечо, вроде бы недоволен, но гнать не спешит. И почти сразу же отвернулся, что было воспринято Бастет не как смущение, а как разрешение остаться. Что она — обе они, — собственно, и сделали.
Лежа за спиной у льва, некоторое время львицы негромко переговаривались; по большей части даже перемигивались, заговорщически хихикая. Но их болтовня быстро сошла на нет. Повозившись немного и понаблюдав за тем, как Нисса умилительно тащит какой-то лист, Бастет, тем не менее, внимательно следила за тем, как старательно и не без опаски львенка колдует над поврежденной лапой Мороха; для того, чтобы получше видеть, ей даже пришлось немного приподняться. Не то, чтобы львица хотела научиться врачеванию, ей просто было интересно. Из всех детенышей лишь один более-менее был похож на отца цветом шкуры; остальные, хотя в их отощавших мордочках была определенная схожесть, представляли собой ту еще пеструю компашку. Нисса не была исключением, но ведь как раз про нее, помнится, Морох спрашивал тогда, когда они только встретились, в пустыне. Стало быть, она была здесь чужачкой; тем не менее, лев снисходительно терпел ее пугливые попытки поухаживать за ним, и в конце всего этого даже пихнул ее в кучку остальных львят, должно быть, признавая тем самым, что она заслужила право находиться рядом с ним. Странно, но Бастет даже ощутила нечто вроде зависти. Ей тоже хотелось заботиться подобным образом о самце, и чтобы он потом прижал ее сильной лапой...
О, но ведь она будет заботиться, верно? Успокоенная этой мыслью, самка, наконец, угомонилась и положила голову на лапы.

офф

учитывая, что время дня уже поменялось - предлагаю подождать, пока детишки все уснут, и следующим постом благополучно проснуться.

+4

40

И вот, когда тебе уже кажется, что все для тебя кончено, жизнь дает тебе смачный пинок под хвост, и ты окунаешься в неиспытанную ранее прохладу бытия. Что и произошло с Хасталиком, когда Сота пнул того прямо в речку, и жизнь для погибавшего малыша заиграла новыми красками.
Он будто вдохнул свежего воздуха, стоило львенку почувствовать как его шерстка пропитывается мокрой прохладой. Судорожный вздох раздался из груди Хаста, а сам он едва ли не заплакал от испытываемого удовольствия. И насладиться этим моментом ему хватило секунд, после чего львенок принялся жадно лакать воду, будто это последняя река, из которой ему предстоит пить. В один момент он даже поперхнулся, едва ли не выкашляв легкие, но смог прийти в себя.

Мир вокруг будто остановился, и сейчас Хасталик существовал сам для себя. Нет, он впервые жил сам для себя. Он хотел сполна насладиться лучшим чувством за всю свою жизнь, не обращая внимания ни на мяфканье Трезо, ни на водные игры Соты, и даже ему было не до Ниссы и её веселого плескания в воде. Ему, конечно, хотелось есть, но променять это блаженство даже на еду ему казалось немыслимым. Хасталик просто лежал с закрытыми глазами, погрузив все свое тело и часть морды в воду, думая только о хорошем. Ведь в последнее время львенок прямо таки погряз в пессимизме и мыслях о смерти, в том числе и о Сурмуте. Где был братец, что с ним стало, как долго им еще предстояло жить, - все эти вопросы более не беспокоили Хасталика, потому что сейчас единственной главной мыслью для львенка была следующая: пусть этот момент никогда не закончится.
- Нашел. Как же я рад. - послышался знакомый голос, и Хасталик не мог не повернуть голову в сторону объявившегося брата. Да, сегодня определенно был лучший день в его жизни, и теперь вопросов, мучивших его голову ранее, ему не хотелось задавать вдвойне. Он был бесконечно рад прибытию Сурмута, но подходить к брату пока не спешил - еще наобнимаются. А судя по громкому грозному рыку, раздавшемуся со стороны мохнатого гиганта, Хасталик все сделал правильно. От неожиданности львенок так вздрогнул, что аж образовавшимися брызгами облил приближавшегося к Сурмуту Соту. Невольно львенок попятился назад, с ужасом наблюдая за тем, как Сурмута переносят из воды на землю.
— Ему станет лучше, как только он немного отлежится, - следом послышался позади голос гиганта, на удивление мягкий и совсем не грозный. Стоит сказать, что такое поведение Хасталика напугало гораздо сильнее, чем его предыдущий рык, и он невольно стал продвигаться еще дальше, стараясь держатсья ближе братьев и дальше грозного льва. Вялыми, но довольно заметными в воде рывками он отходил все дальше и дальше, пока самец не обратился непосредственно к малышу, - Эй. Иди ко мне.
В этот момент Хасталик чуть ли не упал в обморок от испытанного страха. Ну вот и все. Сейчас этот огромный самец что-нибудь с ним да сделает. Не станет ведь он просто так его окликать. Может, он захочет его убить, потому что Хасталик пытался сбежать. Или за то что тот был самым медленным и слабым? А может он заметил, как сильно Хаст его боялся, и теперь хочет поиздеваться на ним? Львенок испуганно прижал ушки и поджал хвостик, а тело его задрожало. В один миг водная прохлада перестала казаться ему приятной, и он почувствовал привычный холод.
— Все вы. Можете лечь рядом... Я постерегу ваш сон.
А вот это было даже слишком неожиданно. Хасталик неловко обернулся и с удивлением выпучил зеленые глаза на Мороха. Тот, кажется, смотрел на него, и от того Хасталик поспешил отвести взгляд куда-то в сторону, страх-то еще никуда не делся. Однако все львята потихоньку стали подбираться к самцу ближе, и Хасталик, ведомый стадным инстинктом, трусливо подобрался ко льву. Ну, или хотя бы попытался. Вода буквально смыла усталость с Хасталика, и львенок смог сделать пару рывков, после чего вновь упал, не в силах подняться.
Еще некоторое время Хасталик так и пролежал, стараясь избегать взглядом самца и того, что делали остальные львята. Малыш смотрел куда-то вдаль, изо всех сил убеждая самого себя, что все в порядке. Он прекрасно осознавал, что был слаб и болен, и от того Хасту всегда было очень нелегко поспевать за остальными, а ждать его обычно никто не хотел. Винить сиблингов было юы глупо - они энергичные и полные жизни львята, к тому же еще и полные любопытства. Эти эмоции были гораздо сильнее эмпатии, которую бы они могли испытать в сторону одного из своих братьев. Хасталик же зачастую в глубине души обижался на них. Обижался, но все равно любил и следовал за ними, ведь больше у него никого и не было.
А сейчас... Сейчас ему было вдвойне обидно, потому что все его родные были в лапах огромного волосатого монстра. И плевать, что Морох спас им все жизни, приведя малышню в новое место с едой и водой. Плевать, что он жертвовал собственным здоровьем и как можно заботливее обходился с каждым из них. Плевать, что это был их родной отец, готовый сполна воспитывать своих отпрысков и который даже умудрился найти аж трех львиц на замену матери - выбирай не хочу. Не нужно пытаться понимать детскую логику, ведь Хасталик и сам толком не понимал, почему этот самец так сильно ему не нравился. Он лишь чувствовал.

Спустя какое-то время размышлений и накопления энергии, Хасталик смог вновь подняться на лапы и пойти, только вот направлялся он совершенно в другую сторону от остальных львов, к погрызенной туше орикса, потому что львенок вдруг вспомнил, что не ел уже очень и очень давно.
Он бухнулся мордой на тушу, его когти слабо вцепились в мясо, а зубы еле-еле оторвали малюсенький кусочек. Вот так потихоньку Хасталик и ел, все равно огромными кусками есть не получалось - он начинал чувствовать подступающую тошноту.
Прервал плотный и одинокий ужин Хасталика тихий писк, в какой-то момент даже заглушивший громкое чавканье львенка. Тот в недоумении остановился и принюхался. Запах был необычным и незнакомым, но... Как будто приятным. Что-то завораживало Хасталика в нем, и от того львенок не мог не пойти на него. То оказался запах крысы. Она была достаточно большой, но, похоже, скромной и очень-очень пугливой. Малыш зарылся в песке прямо возле выступавшего камня, его нос и уши забавно торчали, равно как и толстый лысый хвост, так сильно напоминающий червяка, виднелся с другой стороны.
Картина показалась Хасталику настолько забавной, что тот не удержался, чтобы не выдать тихий протяжный смешок. Кажется, крысеныш не особо-то его и боялся, наоборот, он будто подзывал малыша.
- Привет, - неуверенно отозвался Хасталик на писк крысы, - Я тебя не съем. Я не хочу кушать.
Крыса не отвечала. Его черные глаза-бусинки с недоумением таращились на приблизившегося львенка, а розовый нос заметно дергался, то ли от волнения, то ли от радости. Хасталик слегка повернул голову в бок на манер любопытного пса, который изо всех сил пытается понять, что же такое ему хочет донести хозяин.
- Может, ты сам хочешь кушать? Я могу поделиться. Ты ешь мясо? - вопросы Хасталика улетали в пустоту, и было очевидно, что крысеныш так ему и не ответит, однако львенка это почему-то совсем не смущало, - Ну ладно. Но ты можешь покушать, когда захочешь.
И тут, судя по всему, любопытство отпустило Хасталика, потому что он развернулся обратно к туше и медленно поплелся обратно. Не ожидал он, что зверек тут же выскочит из-под песка и нагонит львенка, после чего столь же медленно и неспешно пойдет рядом. Хасталик слабо, но искренне улыбнулся, поглядев как юркий грызун забавно перебегает от одной его лапы к другой. В какой-то момент голова Хасталика приподнялась, и его взгляд остановился на силуэте мохнатого гиганта. Испытав очередной приступ смущения, юнец поспешил обратно к ориксу с поджатым хвостом и опущенными ушами, ведь что-то ему подсказывало, что подобную дружбу этот лев может и не одобрить. Хасталику вообще казалось, что Морох его очень не любит, а объяснения этим чувствам найти было не суждено.
Хасталик удобно расположился прямо под тушей недоеденного зверя, а маленький крыс тихонько шебуршал неподалеку, пытаясь найти в копытах антилопы хоть какие-то остатки травы или другой растительной пищи. Еще некоторое время Хасталик наблюдал за своим новый другом одним полуприкрытым глазом, и сам того не заметил как уснул где-то минут через десять. Сегодня Хасталик стал на один шаг ближе к своему статусу Чумы, повелителю крыс. Но, возможно, на один шаг дальше от семьи.

Персонаж спит

+7

41

Пока пузатая (потому что наелся как таракан) мелочь (потому что самый мелкий) удовлетворённо топтался по такой огромное еде, Трезо, успевший покончить с хотя бы временным набиванием своего желудка, радостно заверещал. Война, не пришедший в себя после приступа гнева к пище, с яростью обернулся к источнику звука, намереваясь одним ударом напомнить Голоду, что Сота не любитель воплей под большими ушами, когда произошло сразу несколько вещей.
Во-первых, что-то чёрное кубарем скатилось по песку, поднимая гору пыли и жара. Присмотревшись, Сота еле-еле узнал в нём брата, который окончил своё путешествие хвостом вверх и мордой в воду.
Причину вопля Трезо Война нашёл. Хотя сам он промолчал, но в его внутреннем ощущении разрозненная картина сложилась, и теперь исчезло то ощущение недостающего.
Во-вторых, как только Сурмут остановился, лежащее чудовище, до сих пор относительно мирно болтавшее с другими взрослыми, рывком бросилось к львёнку. И вытащило его, и положило в тенёк.
Сота, оторопевший от скорости событий, так и остался на ориксе, медленно переводя взгляд с реки на Сурмута.
Это что сейчас было!?!
Обеспокоенный, бурый только успел дёрнутся, когда монстр буквально пророкотал что-то об "сыне" и совершенно однозначно рыкнул на мелких, не позволяя приблизиться.
Радар неприятностей ожидаемо начал отдавать в голове писком. И фраза-приглашение Хасталику звучала совершенно не так, как громила ожидал. Сота хотел крикнуть, чтобы брат не совершал глупостей и самостоятельно не лез поперёк Соты в драку, но не преуспел в этом.
Львёнок  сам спрыгнул с орикса, намереваясь поближе понять всё происходящее. Однако же Трезо, столь однозначно-положительно воспринявший приглашение чудища спать возле себя, вновь опередил Соту. И даже умудрился вспомнить ту самую страшилку, которой Сота пытался отвадить Голод от приближения к самцу.  Однако того ответ, видимо, не сильно интересовал - иначе он бы не лёг спать просто прямо в то же мгновение!
Да, Сота был мельче, однако же в нём были какие-то запасы сил, которые тратились куда экономнее. Он тоже чудовищно устал, но даже одно присутствие чужого льва вселяло в него бодрящий ужас, которому малыш упорно сопротивлялся.
- Ты наш папа? - выуживая из памяти немногочисленные и не самые блещущие интеллигентностью фразочки матери, задал свой вопрос Сота. Об отце Нишка ни разу не говорила, но это слово ему было откуда-то знакомо И даже уверенное и спокойное кивание ничуть не расслабило Войну, и даже наоборот - радар в голове только громче маячил об опасности.
Он тихо заворчал, выдавая что-то вроде юного рыка - вполне успешного! - и крайне недоверчиво и враждебно почти пророкотал в силу своих маленьких лёгких:
- Не верю. Ты сожрёшь.
Кажется, именно эти слова были лишними. Датчик неприятностей ударил в голове резким приступом головной боли, и ответные слова львёнок слышал как в тумане, силясь держаться земли сильнее. Даже маленькие коготки, до того прятавшиеся в пальцах, оказались выпущены, а желтоватые белки начали наливаться кровью от лопающихся капилляров, когда его подхватили как пушинку и водрузили в пучину чёрной гривы.
Кажется, в момент переноса Сота пытался вырваться и даже укусил монстра за палец.
Однако же он в одно мгновение потерялся в густых тёмных волосах, что обрамляли самцовую голову. С всё тем же грудным клёкотом Война смог как-то найти опору и на считанные сантиметры высунуться из гривы, чтобы увидеть, что будет с его братьями. И... сестрой.
Его вниманием завладела девочка.
Нисса.
Она бесстрашно (насколько это могло относится к дрожащему львёнку) подошла к льву и что-то начала делать возле его лапы - той самой, хромой. Соте не сильно были видны её манипуляции, но он будто бы ими был доволен. Ошалевший от столь странного сочетания действий и реакций, он едва не навернулся с самой львиной макушки, в последний момент успев удержать равновесие.
Он успел разглядеть Хасталика - тот с нескрываемым ужасом и невероятной слабостью (уже привычной) полз по направлению к еде, всё время оглядываясь на них. Сота его отлично понимал - в нём самом сейчас сражались сразу несколько эмоций: страх за родню и ненависть к монстру. И всё же он дал им еду, тень и даже сделал вид, что готов их защищать. Недоверие Хаста было Войне понятно, однако же чудовище был прав - если бы он хотел им зла, не занимался бы ими сейчас, не делил бы еду. Всё-таки накормить аж пять львят - это не так уж и просто.
От размышлений его отвлекло движение громилы.
Ниссу подвинули к Трезо.
И Сота не понял одну вещь.
А почему не к нему?!
Не то, чтобы Сота знал, что такое ревность, но в одно мгновение ему стало так обидно, что он был готов укусить "отца" - в то, что этот зверь дал жизнь четверым братьям, Война ещё не верил до конца, - прямо за ухо. Однако сдержался по неизвестной самому себе причине. Но не сдержался-таки на голове, и сменил роль блошки. Почти эффектно съехав по гриве, он с всё тем же фырканьем и с упорством тарана пролез к тому месту. где сейчас спал Трезо и оказалась Нисса. Уверенно-хозяйским движением Сота просто отпихнул братца (хотя ему и потребовалось на это немного усилий и времени), чтобы лечь между белым и красным львятами. Повернув голову к львёнке, он прошептал:
- Я не дам ему тебя обидеть. И братьев не дам обидеть.
Чувствуя спиной самца, львёнок перехотел спать. Однако же усталость брала своё. Решив, немного прикорнуть, он первое время ещё периодически наблюдал за всем возможным сквозь приоткрытые глаза,  будучи готовым в любой момент вскочить и действовать. Однако же даже такое полуленивое бдение продлилось недолго - сморённый огромным количеством событий, Сота сменил воинственный хрип бодрствующего на тихое дыхание спящего.

+7

42

Кто-нибудь, скажите этой маленькой Смерти, что тот не умер и вкус пустынной воды не станет последним, что запомнит дух Сурмута перед гибелью. Скажите ему, что вся пустыня, тот большой лев с хромой лапой и уход с ним братьев - лишь кошмар. Пусть то ">рыжее пятно пусть тоже будет лишь видением, ведь Сурм совсем не хотел менять свою жизнь еще сильнее. Она итак покатилась быстрее шарика у навозного жука по резкому склону. Пыльная шкура этого малыша всего-то пережила дневное солнце чудовищной пустыни, а он уже был готов откинуть задние лапы с сами вместе. Он не хотел умирать, ведь, наконец, нашел братьев. Но одновременно с этим - открывать глаза было до чертиков страшно.

Обезвоженный и слабый, Сурмут не услышал крика Трезо, не мяфкнул в зубах Мороха и никак не отреагировал на внезапное откровение этого хромого "похитителя". Усталость и обморок плавно перешли в тревожный сон на голодное брюхо, в котором давно переварился тот грызун. Задрожав, точно продолжает лежать в прохладной водице, львенок снова провалился в забытье, чувствуя вокруг себя множество разных образов и... духов? Откуда было знать, что пустыня - это большое кладбище, каждый день забирающее в свои сухие объятия новых жертв из одиночек и просто глупых искателей приключений.

- Ты пожнешь, я посею. Наш черный урожай един, - в темном сознании львенка, которому снова снился страшный сон, этот голос казался таким чужим и одновременно - родным и нужным. Слова звучали маминым голосом и львенок пошел к его источнику, внешне лишь дергая задними лапами, а между передних сжимая хвост Мороху чуть выше кисточки; она щекотала брюхо львенка, но он не чувствовал этого.

- Эй, подожди. Мам! - Сурмут кричит во сне и пытается шевелить лапами быстрее, точно они отказывались подчиняться хозяину и специально тормозили его, - вернись! - он никогда не признается, что звал тонким голосом родную мать и поджимал хвост под лапы. - Мама, ты нужна мне и братьям. Я не хочу быть рядом с тем львом. А братья... Братья, кажется, уже смирились.

Темный комок шерсти с белой челкой глухо приземляется задницей в окружающую его темноты, дергает плечами и опускает глаза вместе с угловатой мордой, пытаясь найти в себе силы справиться с собственной паникой и перестать окликать ту, кого тут попросту нет и это лишь очередной приступ безумного бормотания голоса в голове. Но если... если вдруг, там и правда мама и судьба Сурмута были изначально столь короткой и трагичной. Найти братьев, а после отправиться к матери, где бы она не была. Пусть даже и не среди живых.

Впереди блеснуло что-то светлое, точно силуэт львицы выделялся на фоне склизкой черноты и прочих голосов, обманчивой схожестью с родительницей, подзывая к себе львенка. Но чем ближе он подходил, тем тусклее и прозрачней становился образ. Её дрожащий голос становился тише, а Сурмут снова становился слабееи опять был вынужден сесть и отдышаться.

- Эй! - он почти возмущенно обращается к черноте, точно чувствует к ней жизнь, - почему ты мешаешь мне? Пусть меня туда, я хочу увидеть зовущего меня.

Если бы Сурмут мог видеть, как дернулась эта однотонная тяжесть за его спиной и распахнула свою не менее черную пасть в кривой усмешке. Черные зубы, черная слюна, черные омуты глаз самого настоящего кошмара могли бы довести спящего львенка до ранней гибели, увидь он эту картину. Кошмар не показался Сурмуту спиной, но его низкий голос, схожий с шипением опаснейшей из змей заставил львенка поднять шерсть на загривке и широко распахнуть глаза, оглядываясь на то, что скрыто от его взора до поры.

- Будь ты мне другом, я бы тебя пропустил, но кто назовет своим другом Смерть? - очно услышав самого себя, но чужим голосом. Тем самым, змеиным, Сурмут подпрыгивает на обнажает клыки в попытке спугнуть очередную звуковую галлюцинацию. Ему страшно, он понимает, что оказался в кошмаре. Самом первом и самом страшном. Но насколько бы сильно львенок не хотел вырваться из плена черноты - она манила его своими секретами и тайнами.

Тем образом в дали, едва слышными шепотками и звуками тяжелых лап по земле. Что-то жило в самом Сурмуте. Нечто, что заставило его испытать столько эмоций во сне и одновременно желать забыть сон в момент пробуждения и запомнить его на всю свою жизнь, насколько бы долгой та не была.

- Эй, голос, ты тут?..

Повернувшись с хвостом отца в лапах, Смерть продолжает внешне почти безмятежно спать и больше не пинать лапами никого вокруг. Точно кошмар отступил. На время.

+3

43

Нисса с ужасом ждала реакции Мороха. Еще ничего она в своей жизни так не боялась, как сейчас допустить ошибку с выбором трав и навредить мохнатому льву. Но все обошлось и тот, почувствовав облегчение, сменил гнев на милость. Страх отступил и рыжая оказалась в гриве своего новообретенного отца (да, именно так она для себя и решила, раз он был отцом её новоиспеченных братьев), барахтаясь в сером волосатом море и смешно фыркая, когда грива льва лезла ей в нос. Так спокойно и умиротворенно она не чувствовала себя, наверное, никогда. Уже не помня свою родную семью, Нисса обрела потерянное вновь.

Уткнувшись в Трезо, Провидение шумно лизнула его, избавляя от лишней грязи и засохшей после трапезы крови, а затем протянула лапу, подтаскивая к себе Соту и образуя из них троих большой теплый (хотя в такую жару это было ре обязательно) мурчащий комок. И даже Сурмута, ни имени, ни характера которого Нисса не знала, она не обделила вниманием. Протянув кисточку своего хвоста к чёрному львенку, она начала ласково поглаживать его по худому боку с торчащими ребрами, давая понять, что он в безопасности, что она готова помогать братьям во всем.

Сладко зевнув, Нисса заметила, что кого-то не хватало. Один, два, три... нет, вроде бы все на месте. Но как бы не так, самый болезненный и отчужденный из котят не лежал в этой куче мала, а медленно полз за едой, а потом и вовсе скрылся с их глаз. Но чуткое зрение самочки не упустило Хасталика из вида. Вон его хвост с обслюнявленной и грязной кисточкой, торчит из-за трупа орикса. Нужно было бы подойти, да предложить ему вернуться к братьям, но тревожить сопевших во все дырочки львят не хотелось. Она долго смотрела вслед Хасту, пока глаза её не начали слипаться и она не опустила морду на шею Трезо, сладко причмокивая и отправляясь в мир сновидений.

И это был первый сон Провидения, избавленный от ночных кошмаров, от постоянного бегства и страшных видений. Воссоединившись с семьей, пусть и не с той, с которой хотелось бы изначально, Нисса навсегда забудет о прежних ужасах. И будет спасть спокойно в окружении своих братьев, которых любит всем своим большим рыжим сердцем.

Персонаж спит

+2

44

Сестрички, слишком буквально воспринявшие приглашение самца об "улечься", явно его смутили. Нейт не могла без откровенно ядовитой ухмылки глядеть на почти беспомощные переглядки льва. Да, Морох явно выглядел, пусть и на очень короткое время, но явно обескураженным таким наглым поведением. Ничего, привыкнет. Выбора не будет. Да и вообще, раз он решил стать в этой...компании главным, то пусть привыкает к странностям каждого из них.

К тому, что Теффи и Бастет соками истекают, так его хотят. И явно не смущаются количества окружающих их львят и не только. Единственная преграда - сам Морох, который всё ещё лежит, а не пристраивается к одной из них. К тому, что всех - раз, два, три... - львят надо не только кормить, но и воспитывать. Они, кажется, образцы не самого лучшего выводка. Каждый заметно отличался от других, и это надо было как-то обуздывать. Самый мелкий казался самый задиристым, самый светлый - голодным. Самый тёмный казался замкнутым и почти неживым, а тёмно-бурый и вовсе на вид был живым олицетворением болезни - слабый, худющий и не жаждущий вообще хоть как-то что-то делать. Маленькие отпрыски вообще мало чем похожи были на нормальных львят их возраста. Разве что самочка выглядела наиболее здоровой и нормальной.  Ах, да, ещё и тот паренёк, что пока держался отдельно...

Бросив короткий взгляд на него, самка сама подошла к своему же дораксу и принялась за трапезу. Ей не особо много хотелось, но подкрепиться было неплохо - тем более, что она совершенно не собиралась засыпать, в отличии от всей этой братии. Тот, наскоро сожрав свою долю сурикатов, скинул ещё одно ближе к ориксу и приземлился возле самки, прыгая по песку из-за его остаточной теплоты. Они вообще не привыкли питаться в окружении кого-то, но, поскольку все спали, модно было расслабиться.
- Он тебе не пара, - покачал головой сокол, выклёвывая газели глаза.
- А мне он в пару и не нужен, - мотнула Охотница головой, отбрасывая чёлку, - Боевой товарищ. Типа тебя,
но лев.

Если птицы умеют фыркать, то именно этот звук сокол сейчас и издал. Отпрыгнув от ленивого тычка подруги, он лишь услышал "Не ревнуй" и с продолжил потрошить морду травоядного.

Поднявшись, львица осталась стоять на страже, обводя взглядом окрестности. Солнце садилось, и с дюн несло ветром. Очевидно, в песках буря. И, очевидно, скоро станет слишком холодно, чтобы оставаться на открытом месте. Прождав пару часов в качестве часовой, Нейт удостоверилась, что крайний срок, после которого путешествие по пустыне куда-либо станет невозможным, наступил, и с уверенностью направилась к старшему самцу. Подойдя, она сперва достаточно легко толкнула его в плечо:
- Морох.

Интересное имя. Пожалуй, надо будет при случае его распробовать подольше. Эй?

Лев не то, чтобы не шевельнулся - буркнул что-то невнятное ("Как малое дитя, честное слово", подумала самка) и перевернул голову на другой бой. Фыркнув и с некоторой долей скептицизма глянув на отвернувшуюся тушку, львица смело и ощутимо пихнула его ещё раз, повторяя имя громче. Пожалуй, этот её мини-удар вполне можно было спутать с самцовским - Охотница не часто рассчитывала силу, которую применяла в отношении кого-то, кроме добычи.

Подождав, пока мимо нее пронесётся череда ругани, самка с некоторым снисхождением абсолютно трезвым взглядом встретилась с глазами волосатого льва.
- Морох. Уже вечер. Не сдвинемся - замёрзнем.
И пока тот переваривал информацию, львица, помолчав, продолжила:
- Недалеко есть странные каменные глыбы. Возможно, там место будет получше. Решай, что будем делать.

Скинув с себя всю ответственность за принимаемые решения - ну наконец-то! - кошка несколько отодвинулась, давая льву место развернутся, потянуться и всё такое. Сокол, зорко следящий за происходящим, устроился на ближайшем камне, высматривая реакцию каждого из львов. В конце-концов, он банально беспокоился за свою "подопечную", которая уж слишком дерзко, на его взгляд, решила поближе познакомится с внезапным старшим самцом. Не то, чтобы он Тоту не нравился... Тому вообще ни один самец возле Нейт не нравился, стоило начать с этого. Но ради своей девочки он был готов терпеть кошек и не кошек любого размера.

------→ Каменная крепость.

+1

45

Трезо спал до того крепко, что совершенно не слышал дальнейших разговоров взрослых и плеска воды в десятке шагов от места их сегодняшнего ночлега. Не чувствовал он и многочисленных тычков, то и дело осыпавшихся на его взъерошенную, запыленную шкурку, и даже жаркого прикосновения чужого языка — хотя, вздумай Нисса его лизнуть в любое другое время, это ни за что не осталось бы без внимания. Но когда один из братишек бесцеремонно влез между уютно пристроившимися друг к другу малышами, с пыхтением отодвинув сладко посапывавшего Трезо в сторонку, тот все-таки не удержался от громкого протестующего нытья и, вдобавок, от души пнул Соту лапой по наглой морде, заодно перекатившись с брюха на спину. Однако, львенок и не подумал открывать глаз, продолжив воодушевленно похрапывать теперь уже куда-то в потрепанное ухо младшего братца.

Ну а что, тот сам захотел улечься с ним рядом! Так пускай не жалуется потом.

Запрокинув голову так, что та уперлась макушкой в остывший песок, и живописно раскидав конечности морской звездой, Трезо благополучно провел в этой сомнительной позе дальнейшие несколько часов, при том истекая слюнями из широко распахнутой во сне пасти — к счастью, те довольно быстро впитывались в сухой песок, не успевая собраться в липкую противную лужицу, куда могли бы по случайности угодить лапой или хвостом его сиблинги. Но когда Нейт принялась будить его отца, сперва тихо и аккуратно, а затем уже куда громче и настойчивее, Трезо оказался тем самым львенком, кто первее всех услышал ее голос у себя над головой и широко распахнул свои жуткие черно-желтые глазенки, потратив несколько секунд на то, чтобы обалдело уставиться на перевернутый вверх тормашками мир перед собой. И когда это земля и небо успели поменяться местами друг с другом? В конце концов, Трезо сообразил перевернуться обратно на живот и тут же широко зевнул, щедро обдав Соту своим несвежим дыханием. Ну а что, утро же... точнее, вечер. Окончательно проснувшись, серый детеныш еще разок вопросительно огляделся по сторонам, силясь понять, сколько они проспали. День? Ночь? Какое сейчас вообще было время суток? Вокруг сильно стемнело, и в воздухе пахло живительной прохладой. Трезо определенно нравилась такая погода — да только вот он совсем позабыл о том, как холодно бывает в пустыне по ночам. Несказанно воодушевленный тем, что жара наконец спала, относительно сытый, выспавшийся и довольный, Трезо вскочил с песка, энергично встряхнул всем своим тощим тельцем (да так, что впору было бы услышать звонкий перестук костей друг о друга) и от всей души потянулся, разминая затекшие мышцы. Лапы все еще ужасно ныли после долгого вчерашнего перехода, но это не помешало ему с донельзя бодрым видом сбежать вниз к реке, где львенок в очередной раз от души напился чудесной прохладной водицей. Сгущающийся кругом мрак пока что нисколечко его не пугал, тем более, что братья, Морох и остальные находились неподалеку — так чего бояться?

"Интересно, что мы будем делать дальше?" — выпрямившись и облизнув языком водяные капли с усов, Трезо не без любопытства покосился на старших. Он никогда еще не видел так много львов в одном месте. Незнакомые самки (в особенности, та, что была с рыжей челкой) какое-то время приковывали к себе его внимание, но затем, когда Морох встал, Трезо с уже привычным благоговением уставился на его рослый, внушительный силуэт, обросший густой угольно-черной гривой. Он опасался говорить об этом остальным, но отец — если это действительно был их папаша, — вызывал у него что-то сродни сдержанному восторгу. Да, Трезо и сам все еще его побаивался, но этот страх постепенно исчезал, а на его место приходили иные чувства, вроде банального детского любопытства или желания вырасти таким же большим и сильным, как этот зверь. Даже воспоминания о Нишке и их родном логове у подножья вулкана так или иначе таяли под наплывом новых впечатлений, и Трезо уже практически не думал о том, откуда они ушли, а главное, куда и зачем. Зато он неожиданно вспомнил кое-что еще... Спохватившись, малыш отвернул морду от Мороха и его спутниц, бегом ринувшись обратно к их маленькой группке.

СУРМИ! — обрадованно вскричал Трезо, безо всяких предупреждений бросаясь старшему на шею... а точнее сказать, на голову, не дав львенку толком проснуться и осознать, где он сейчас находится. Морох предупреждал, что его брату может потребоваться какое-то время, но Трезо был слишком забывчив и, вдобавок, ужасно нетерпелив. Рухнув на Сурмута сверху, он тут же принялся с заботой его вылизывать, щедро смачивая слюной густые отросшие пряди на его встрепанной макушке. За то время, пока они не виделись, челка Сурми успела разрастись в довольно-таки пышную белоснежную (или, правильнее сказать, грязно-серую) шевелюру — такую любо-дорого теребить зубами и ерошить языком. — Ты теперь снова с нами, да, Сурм? — на всякий случай, уточнил Трезо у обалдевшего таким горячим приемом братца, после чего неожиданно хихикнул. — Ты представляешь, этот великан на самом деле наш отец! Ты знал это? Скажи, скажи! — и львенок настойчиво потряс Сурмута за плечи, буквально выклянчивая у него ответ.

+6

46

Какой лев в здравом уме погонит от себя двух горячих блондинок? Только полный идиот. Даже Теффи с её скудным складом ума понимала, что в данной ситуации самец не станет гнать сестёр от себя, а примет их внимание едва ли не с распростёртыми лапами. У него не было другого выхода. Конечно, самка сильно недооценивала свои способности – точнее ИХ. Морох оказался в той щепетильной ситуации, когда ему, чтобы выжить самому и, тем более, прокормить такую ораву детёнышей и не детёнышей (вспомним наличие подростка, который хрен знает кем ему приходится; фразу «все мои» можно расценить по-разному), ему необходимо удерживать рядом с собой как можно больше охотниц. В идеале таких тупеньких, как Теффи. Чтобы не задавала лишних вопросов, требовала взамен самую малость (да и то.. требовала ли?) и таскала еду, обеспечивая кормом прожорживых детей и самца. Довольно простая система. Вот только не для Теффи. В её понимании она и сестра оставались рядом с самцом, потому что их… шарм. Да, пожалуй, назовём это так. Настолько сильно подействовал на льва, что он не мог устоять.

В общем и целом Теффи была довольна сложившейся ситуацией. Плевать, что в этот раз она не получила ощущения острых клыков у себя на загривке и горячего беспардонно волосатого тела над собой, зато первый камень в строительстве моста между ними был уже положен. Как она считала. Пользуясь возможностью, львица не преминула лишний раз сладко потянуться, устраиваясь удобнее и не забывая при этом урчать.

Как ни странно, львица заснула быстро. Стоит ли упоминать, какие сны ей снились? Улыбочка на морде, урчание сквозь сон и волнительное редкое взмахивание кисточкой хвоста толсто намекали на самые приятные, яркие и горячие сны этой крошки. Желания Тефнут в реальности и в мирах сновидений нисколько не отличались, да и надо ли? Здесь она могла получить всё и сразу, а в реальности придётся ещё поработать крупом. Буквально.

Она проснулась от возни и шума. Первое, что услышала через отступающий сон, - голос Нейт, которая так заботливо и любезно напоминала о том, что ночи в пустыне ничуть не лучше, чем дни. Сказать по правде, Теффи не осознавала полного масштаба этой, так называемой, трагедии. Львица была свято убеждена, что уж в компании Мороха - она так точно - не сможет замёрзнуть этой ночью, какой бы аномально холодной та ни выдалась.

- Я не думаю, что он замёрзнет, - мурчащее протянула Теффи, прозаично прижимаясь к боку самца, как бы случайно и сквозь сон, ведь даже в её голосе чувствовались сонные нотки, а глаза самка так и не открыла.

На самом деле реплику Теффи можно было оборвать на словах «я не думаю» и это было бы недалеко от правды. Думала, но не тем местом, если тем самым местом вообще можно думать. Львица не желала расставаться с теплом тела самца и куда-то двигаться, хотя сама уже не первый день прожила в пустыне вместе с сестрой и прекрасно должна была понимать даже при своём скудном уме, что ночи в пустыни ничуть не лучше безжалостно жарких дней. Если взрослые львы, прижавшись друг к другу, рискуют замёрзнуть, то что говорить о детёнышах, которые и без того с натяжкой походили на живых и способных к продолжению жить существ?

Как ни крути, а разумнее всего, действительно, было поднять свой разнеженный зад и двинуться в сторону более подходящего для этого места. Теффи, как повелось, положилась в этом вопросе на Мороха. Он тут мужик, ему и принимать решение, как поступать в данной ситуации. И пофигу, что они тут как бы более знающие и опытные и им бы лучше убеждать самца в своей правоте, толкать под зад и самим чесать в защищённое местечко, но это же Теффи. Самец. Патриархат. Все дела.

- Это не поможет, - раздался женский голос с другого свободного от спины Мороха бока. – Сейчас самое подходящее время для перехода, пока не стало слишком холодно.

Не спрашивая дозволения и не стелясь, как Теффи, недалеко от Мороха стояла золотая кошка. Она пропустила большую часть приключений своей хозяйки. Причина лежала подле её передних лап и уже давно не подавала признаков жизни. Охота кошки затянулась, но в таком месте ей удалось найти для себя лишь мышь, да и ту не особо жирную. Не отличаясь особым рвением говорить или как-либо комментировать действия своей спутницы, хищница толкнула лапой львицу в бок. В отличие от своей хозяйки она осознавала необходимость двигать булками и резче.

- Опять ты за своё, Нейт, - с недовольством вздохнула львица. Да, Именно Нейт. Нет, не та Нейт, которая львица, а та, которая барханная кошка. Теффи никогда не отличалась умом и сообразительностью, а потому в выборе имени избрала самый простой и лёгкий вариант. Просто так исторически сложилось, что Теффи нашла себе живую игрушку-спутницу за пару минут до того, как они с Бастет столкнулись с Нейт, и в тот момент, пока самка придумывала имя кошке, львица представилась сёстрам. К своему несчастью.

Поднявшись, самка потянулась, отставляя круп и виляя им, словно без этого ритуал пробуждения не был полноценным, а после посмотрела на Мороха, выжидая его решения. Что ж, уже две самки говорили ему, что стоило бы двигаться в направлении другого логова. Прислушается ли?

Защитное кольцо

Отредактировано Теффи (10 Сен 2017 16:54:39)

+3

47

Морох сам не заметил, как провалился в глубокий, на удивление крепкий сон. Возможно, причиной тому была его страшная усталость — а может, это его дважды сломанная лапа наконец перестала болеть, даровав льву несколько часов живительного покоя. Или же, Мору просто было донельзя приятно ощущать тепло чужих тел под боком? Как ни крути, а ему чертовски повезло встретить на своем пути сразу несколько сильных и выносливых охотниц, готовых разделить с ним все грядущие беды и лишения, а заодно прокормить всю эту голодную, измученную ораву. Хотелось верить, что, проснувшись, Морох вновь увидит их рядом с собой — живых, настоящих, всамделишных, созданных из плоти, крови и костей, а не пустых иллюзий и сухого песка... Мало ли, вдруг эта чертова пустыня решила в очередной раз жестоко подшутить на своими гостями? С нее-то станется выдать желаемое за правду, предварительно как следует нагрев путникам мозги под испепеляющими лучами солнца. 

К счастью для Мори и его детей, а также примкнувшего к семейству Джеро, встреченные ими самки оказались вполне реальными — а главное, они никуда не исчезли после пробуждения. Даже Нейт. Ее тихий, но донельзя настойчивый голос каким-то образом сумел пробиться сквозь плотную завесу сна, вынудив льва зашевелиться и недовольно пробурчать что-то себе под нос... А затем и вовсе отвернуться на другой бок, не желая вставать так рано. Или поздно? Честно говоря, Морох слегка потерялся во времени, но не в пространстве — поэтому, когда Нейт уже чуть сильнее толкнула лапой его плечо (на ее удачу, здоровое), черногривый не стал ошарашенно вскакивать с песка, оглашая местность грозным рёвом, а лишь сдавленно выругался в ответ, с недовольством морща свою большую усатую морду. Столь резкое пробуждение явно пришлось ему не по вкусу... Однако он в кои-то удержался от грубого комментария. Приоткрыв глаза, Мор адресовал львице короткий раздраженный взгляд, а дождавшись объяснений — нехотя уселся, стряхивая песок с гривы. Лежавшие у его лап близняшки уже вовсю потягивались, что-то томно мурлыкая себе под нос. Морох и на них глянул искоса, но вслух опять же ничего не сказал: пожалуй, в такой ситуации ему оставалось лишь делать рожу кирпичом да строить из себя сурового Мистера Невозмутимость, дабы не прослыть розовощеким девственником.

Каменные глыбы, говоришь, — негромко молвил он, размышляя. Морох не знал, чем упомянутые Нейт скалы были лучше тех, под которыми они сейчас спали, но львица прожила в этой пустыне гораздо дольше него, а следовательно, лучше знала, какие места пригодны для обитания, а какие — нет. Мор еще немного посидел на одном месте, словно бы принимая окончательное решение, а на деле украдкой собираясь с силами перед новым переходом. Да, его раны потихоньку заживали, а живот в кои-то веки был набит мясом, но он все еще нуждался в отдыхе. И куда более сытном ужине, коли уж на то пошло... Морох оценивающе взглянул на оставшиеся у них туши. Детеныши, конечно, захотят еще разок поесть перед уходом, но за это время дневная температура окончательно спадет, и дальнейший путь будет лежать во мраке и холоде. Не факт, что его сыновья выдержат такое... Значит, идти нужно уже сейчас, а убитых травоядных они вполне могут взять с собой и отведать чуть позже.

Рассуждая в таком ключе, Мор далеко не сразу обратил внимание на еще одно действующее лицо, внезапно возникшее неподалеку от их семейства, а заметив — ненадолго впал в ступор, гадая, не ослышался ли он. Самцу и одной-то Нейт хватало по самые гланды, а тут еще вторая нарисовалась... По правде сказать, Морох всегда довольно-таки пренебрежительно относился к чужим фамильярам, не считая их за полноценных членов общества: ему была присуща эта известная среди львов пагубная надменность, эдакая непоколебимая уверенность в том, что все прочие жители саванны стоят ниже больших кошек... но сейчас он не выражал ровным счетом никакой агрессии или презрения. Взгляд темно-красных глаз вскользь прошелся по золотистой шкуре незнакомки, после чего ненадолго задержался на молчаливо пристроившемся на камнях соколе, а затем вернулся к только-только проснувшимся львятам. Трое из малышей выглядели куда более свежими и отдохнувшими, а вот состояние двух оставшихся братьев по-прежнему казалось льву как минимум неудовлетворительным. Честно говоря, Мор вообще ожидал, что они оба подохнут этой ночью... Не в смысле "ждал и надеялся", но заранее приготовился к подобному исходу, беспокоясь, что их хрупкие детские организмы не выдержат такого сурового испытания.

Что ж, тем приятнее ему было осознать свою ошибку.

"Быть может, в них куда больше от моей крови, чем я видел изначально," — удовлетворенно подумал Морох, тяжело поднимаясь со своего места — спутанная кисточка хвоста плавно выскользнула из лап Сурмута, а сам лев неторопливо развернулся лицом к сыну. — "Это хорошо. Значит, из них выйдет толк в будущем," — он слегка опустил свою косматую голову, вглядываясь в угольно-черную мордашку своего первенца. Если у Мора еще имелись какие-то сомнения по поводу того, в самом ли деле эти детеныши приходятся ему родными сыновьями, то теперь они развеялись окончательно — стоило лишь повнимательнее присмотреться к таким же, как у него, багрово-алым глазам цвета спекшейся крови.

Этого великана зовут Морох, — произнес он уже вслух, обращаясь ко всем львятам сразу. — Можете называть меня по имени, если вам не по душе такое родство. Но хотите вы этого или нет, нам придется идти дальше — прямо сейчас, — сказал как отрезал. — Возможно, нам повезет, и мы найдем подходящее убежище еще до восхода солнца... А может, и нет. В любом случае, нам пора выдвигаться в путь, — говоря это, Морох поднял голову и окинул взглядом свой небольшой прайд. Он далеко не в первый раз брал на себя командования и отдавал приказы окружающим, но сейчас от его решений напрямую зависело их дальнейшее выживание. — Нейт, ты возглавишь процессию и укажешь дорогу к тем камням. Вы двое, — как же этих баб различать-то, черт их подери, — возьмете тех львят, что не могут идти самостоятельно. Все остальные детеныши будут шагать в середине процессии. Мы с Джеро замкнем группу и потащим оставшееся мясо, — распределив обязанности, Морох без лишних слов направился к одной из объеденных туш и рывком взгромоздил ту на спину. Теперь оставалось лишь дождаться, пока двойняшки возьмут в пасти Сурмута и Хасталика, а также сгонят в кучку оставшихся малышей — и можно выдвигаться в путь.

>>> Каменная крепость

+6

48

Спать было хорошо. Спать было спокойно и мирно. В общем-то, и прежде львица не могла сказать, что ее что-то тревожило. В ее прелестную голову просто не помещалась вся эта куча переживаний о завтрашнем дне, и о том, что кто-то может подкрасться к спящим львицам, она тоже обычно не задумывалась. Кто вообще посмеет такое сделать? Если лев — так добро пожаловать, а всех других животных Баст привыкла воспринимать как этаких недольвов, так что относилась к ним хоть и по-доброму, но чуточку свысока, этак снисходительно, как к убогоньким.
Так о чем это я? В общем, сестрички отлично спали. Бастет чувствовала и привычное тепло бока своей близняшки, и жар огромного тела Мороха, против воли самки вызывавший в ней трепет и какое-то неясное томление. Что-то должно было произойти вскоре, но что?.. Львица знала, что именно делают самцы со своими самками, ей неоднократно приходилось это видеть, но она никогда не думала, что предвкушение этого может быть таким приятным... будто кто-то вылизывает ее живот длинными, мягкими движениями, согревая и даря чувство защищенности.
Она открыла глаза медленно, томно потягиваясь, среагировав не то на негромкий говорок Нейт, не то на ворчание просыпавшегося Мороха. Какого черта, Нейт? Еще даже не ночь! Самую жаркую часть дня львы благополучно пропустили, находясь в тени скал, так что теперь на пустыню медленно опускалась ночь — холодная, ветренная, неприветливая.
Бастет, впрочем, это особо не смущало. Ее светлая шкурка защищала и от холода, и от излишнего жара, а близость сестры позволяла хранить бестрепетную уверенность в том, что им будет тепло и хорошо. Теперь, когда у них был даже еще и целый живой самец, жизнь могла стать даже еще лучше. С ним они точно не замерзнут... и самочка, вздохнув, придвинулась к льву поближе.
За так и завалилась: как раз в этот момент Морох соизволил подняться на лапы, и не успевшая сориентироваться львица просто плюхнулась на бок, на то место, где он прежде лежал. Там и осталась, сонно моргая на возвышавшуюся над ней гривастую громаду.
Нейт призывала немедленно покинуть скалы, но Баст-то знала, что не так уж страшна ночь, как кажется. Они и раньше здесь оставались. Вот и Теффи, судя по ее словам, думала, что Мороху ночь не страшна. Впрочем, переглянувшись, сестры, кажется, пришли к одному и тому же выводу: то, что льву покажется пустячной прохладцей, вполне способно убить его детенышей. Или, хуже того, простудить их — угадайте, кто тогда будет вынужден возиться с этой толпой сопливых носов?
Ладно, встаем. Львица с легкой завистью глянула на кошку, так и липшую к ее сестре. Конечно, тварь маленькая, глупенькая, Баст в силу своей упертости здорово ее недооценивала, но все равно ей хотелось кого-нибудь такого же. Ручного зверька, чтобы покрасоваться. Умным ему быть необязательно. Хотя и красивым может не быть, Баст за двоих справится. В общем, кого-нибудь, чтобы был.
Но сейчас у них был только Морох, и он уже раздавал указания, так что все, что оставалось львице — это осторожно взять пастью одного из самых мелких львят, и поспешить за черногривым. Вернее, за Нейт, возглавившей всю процессию.
---→ Каменная крепость

+2

49

Даже когда Хасталик спал, отдохнуть никак не получалось. Болезнь не отступает, даже наоборот - она прогрессирует, и мешает даже тогда, когда, казалось бы, любой нормальный зверь восстанавливает силы. И потому к Хасталику постепенно приходило осознание того, что вся его жизнь - страдание.

Его болезненное как физическое, так и моральное состояние, необъяснимое ни одному зверю из окружения львёнка, периодически вызывало странные галлюцинации, особенно когда он спал. Такое случалось, стоит признать, не слишком часто, чтобы Хасталик об этом слишком беспокоился. Однако как назло именно этот сон, первый за долгое время после изнурительного перехода, оказался тем, что приносит муки.

То, что проецировало больное сознание Хаста, было сложно пересказать и интерпретировать в полной мере. Какие-то вещи он понимал и помнил, например четкие силуэты своих трёх братьев. Очевидно, в этом сне он был самим собой. Какие-то вещи не были столь очевидными, но по пробуждению вполне можно было сделать определённые выводы: огромный мохнатый тёмный монстр с красными глазами и длинными клыками шёл впереди Хасталика и братьев, погружая обычный и без того тусклый мир в мрачную бездну, полную кошмаров. Очевидно, так его подсознание воспринимало Мороха. А маленькой бабочкой, чьи крылья освещали тьму и грели львёнка и сиблингов, была никто иная как Нисса, и каждый из львят по-своему её приветствовал: кто-то лишь мягко улыбался и кивал, ну а кто-то пытался схватить бедняжку зубами, безумно улыбаясь во всю пасть...

Далеко не сразу Хасталик осознал, что он и братья передвигались верхом на огромных бесполосных, но разноцветных зебрах, из копыт которых искрами вырывались языки пламени. И вся эта грозная братия уверенно шагала в  сторону огромной дымящейся горы, а сопровождалось их прибытие громом и молнией. Вот этого Хасталик уже понять не смог.

Львёнок проснулся раньше, чем сон окончился, и знаете как такое частенько бывает, что хочется вновь лечь спать и досмотреть, чем же закончился сон? Вот Хасталик этого не испытал. Его почему-то тошнило, а живот продолжал жалобно скулить, то ли прося ещё больше еды, то ли наоборот намекая своему хозяину, что не стоит даже заглядываться на мясо. Голова тоже сильно болела, а в носу стоял противный затхлый запах, происхождение которого львёнок точно объяснить не мог. А потому, даже если бы он захотел еще раз уснуть, то вряд ли бы что-то вышло.

Как оказалось, проспал он не так долго, и когда голова львёнка развернулась, чтобы проверить состояние остальных - львы крепко безмятежно спали, не думая ни о чём. Особенно его братья и новая... подружка? Соседка? А может даже сестра. Вяло улыбнувшись, глядя на столь милую картину (из которой Хасталик всеми силами пытался вырезать тело Мороха), Хасталик вновь уложил голову на лапы, теперь переведя взгляд на своего недавнего друга в виде безымянного грызуна. Тот тоже мирно спал и сопел, подняв лапки кверху, чем тоже вызвал легкую волну умиления во львёнке. Сложно было объяснить причину этого чувства, но Чума прекрасно понимал, что даже внешне в крысёныше ему нравилось абсолютно всё. Это странное сочетание жирного тельца и маленькой головы со смешными розовыми ушами. Этот длинный хвост-червяк, торчащий из гладкой короткой коричневой шерсти. Зверёк был очень странным, а от того особо притягательным. Что тут говорить: понятия о прекрасном у Хасталика зачастую были совсем не такими, как у других львов. Впрочем, судить он мог только по братьям, по крайней мере раньше.

Когда ухо Хасталика уловило движение где-то позади себя, инстинкты подсказали львёнку, что стоит притвориться спящим. Он замер, а дыхание стало настолько тихим и замедленным, что едва можно было заметить, как бурые бока приподнимались раз в десяток секунд. Впрочем, тревога была ложная, и это оказалась одна из самок, которая, судя по всему, как раз и принялась будить остальных. Хасталик тихонько разочарованно выдохнул, понимая, что совсем скоро ему опять придётся пуститься в путь. Но для чего? Ведь здесь вроде и так хорошо было...

Перемена местности, особенно той, к которой Хаст уже успел привыкнуть, давалась ему почему-то с большим трудом. Как это было с родной пещерой, так и тут, у скал, где львёнок уже вполне себе прижился. А что? Здесь была вода, еда, не было солнца, к тому же именно тут, похоже, жил его новый друг. А значит, если Хасталик уйдёт отсюда, то придётся оставить и крысёныша. Несправедливо...

Вскоре послышался и вопль Трезо, хотя Хасталик не шелохнулся. Морда его была нахмурена, а тусклые зелёные глаза уставились куда-то вдаль. Однако то, что он услышал следом от громкого гиперактивного брата не могло не вызвать бурю эмоций в обычно хладнокровном Хасталике:
— Ты представляешь, этот великан на самом деле наш отец! Ты знал это? Скажи, скажи!
От удивления с этой новости, которую Хаст благополучно прослушал ранее, потому что был занят абсолютно другими делами, глаза чуть не выкатились из орбит, а взгляд в панике начал двигаться из стороны в сторону, будто в поисках способа сбежать от этого ужасного события, но как уж тут сбежишь? И потому львёнок тихонечко захныкал, увлажняя слезами песок под собой.

— Этого великана зовут Морох, - вдруг встрял громогласный лев,  — Можете называть меня по имени, если вам не по душе такое родство. Но хотите вы этого или нет, нам придется идти дальше — прямо сейчас, - от моральной боли и осознания всей своей ненависти к этому самцу в полной мере, Хасталик зажмурился так крепко, что слёзы потекли ручьями из обоих глаз. Пробудившийся к тому моменту крыс явно обеспокоился состоянием своего нового друга и, привстав на задние лапки, принялся ухаживать за мордочкой львёнка, что ещё больше расположило Хаста к нему.
- Ты меня не бросишь? - дрожащим голосом прошептал грызуну Хаст, а тот лишь смотрел на него своими преданными крысо-глазами, продолжая счищать слёзы с щёк и носа львёнка. Но понять, что это значит, Чума так и не смог.

- Вы двое, возьмете тех львят, что не могут идти самостоятельно, - послышался приказ папаши, и уши Хасталика от злости и унижения прижались к голове. Он прекрасно знал, что речь идёт о нём. А больнее всего было то, что самец был прав. Хасталик совершенно не чувствовал себя отдохнувшим, а от того сил в нём не было. Впрочем, их никогда в нём не было. Он всегда был самым слабым звеном среди братьев, и когда-то он вроде бы смирился с этим, но сейчас это смирение куда-то испарилось. И виноват в этом был скорее всего Морох, который не просто оказался новым опекуном, а оказался родным отцом, бросившим его, братьев и маму, чтобы потом вернуться и заставить Хасталика разрываться от двух противоположных чувств: лютой ненависти и желания наконец узнать своего папу и оказаться его достойным сыном.

- Я не сплю, - обиженно буркнул Хасталик подошедшей к нему львице, после чего позволил ей поднять себя и уносить. Напуганный крысёныш при виде львицы отбежал и спрятался в песок, и морально Хасталик приготовился к очередной боли в сердце, но каково же было облегчение, когда, оказавшись на достаточно расстоянии от львицы, крыс покинул убежище и увязался следом. Хоть что-то облегчит ему эту поездку унижения.

→ Каменная крепость

+2

50

Когда получаешь в морду - это всегда неприятно. Вдвойне неприятно, если ты получаешь в морду ни за что, ни про что. В общем, когда ему, проваливающемуся в сон без сновидений от усталости, прилетело по мордам, он инстинктивно куснул покусившееся. И плевать, что это была лапа Трезо - с ним Война бы потом "поговорил" отдельно, но этот задохлик ещё и умудрился сопеть бурому прямо в покорёженное ухо!

Соте не снилось ничего того, что он мог бы понять. Он видел некое красное пятно, неотвратимо идущее по вымершим землям, каждое движение которого поднимало пыль. И... всё. Казалось, что это видение продлилось всего секунду, и что львёнок буквально только что закрыл глаза. Возможно, так и было - львёнок ещё некоторое время попросту лежал с закрытыми глазами, улавливая всё вокруг оставшимися рецепторами. Слух, нюх и интуиция - всё это сейчас по-максимуму работало на изучение обстановки и ситуации. Этакая игра - закрой глаза и опиши округу.

Продлилась она достаточно долго, чтобы Сота успел почувствовать, что воздух похолодал, а над ними встало нечто, загораживающее от ветра. Запахи подсказали, что это одна из тех самок. Было очевидно, что где-то под боком завертелся Трезо, но младшенький явно не хотел выныривать из своего "слепого" мирка. Но пришлось. Пока чёрно-белый Голод потягивался, своими худющими конечностями выстукивая своеобразную мелодию для утренней (хотя в данном случае вечерней) зарядки, бурый подросток громко фыркнул, откидывая уже привычным жестом копну гигантской чёлки, раскидывая её по всему лбу, а затем упорной черепашкой выполз из-под нагромождения тел.

Кислотно-жёлтые глаза блестели даже при тусклом свете. Зевнув - хотя скорее для того, чтобы продемонстрировать всем свои клыки, он, впрочем, тоже не преминул потянуться. Вытягиваясь как можно дальше - как будто бы это могло помочь ему стать выше или больше, он буквально утопил лапы в песке, позволяя ещё тёплому нижнему и уже подостывшему верхнему пощекотать пальцы. Мелкие камушки, которые Сота чувствовал под лапами, приятно кололи подушечки, и он, вдоволь напотягушившись, резким движением вырвал одну из лап из песочного плена. Благо, стоял он  на достаточном расстоянии, чтобы никого не задеть.

Вот так поигравшись, он не мог не услышать криков старшего вечного голодающего, который, видимо, решил задавить собой самого старшего атакуя вопросами. Но Войне не дали даже слова вставить - их... их... В общем, лев представился Морохом и приказал идти. Опять приказал. Сота уже потихоньку начинал закипать, ибо в принципе не отличался особым терпением, а череда приказов неимоверно его раздражала. Даже если он им и отец - пффф, нашёлся родственник! - то кто он такой, чтобы указывать? Он только что их чуть не угробил! Несколько раз подряд!

Мгновенно помрачнев и став этакой бурой тучкой, Сота даже как-то огрызнулся на фразу о самых слабых. Конечно, речь шла не о нём, но в этот момент как-то стало за братию обидно. Нечленораздельно бурча под нос что-то ужасно обидное, крепыш всё же смирился хотя бы внешне. Внутренне он сейчас разрывался от желания побыстрее вырасти и сделать этому их ОТЦУ больно, очень, очень больно и желанием доказать ему же, что он здорово недооценивает каждого из квартета. И даже из квинтета - рыжая львица-сестричка явно не была самой обычной девочкой-потеряшкой.

Снедаемый противоречивыми эмоциями, Сота вошёл в отряд в виде всё той же тучки, на каждом шагу чересчур сильно ступая по песку и поднимая облачки пыли. Когти, блестящие чёрные острые когти с каждым шагом погружались в зыбучий материал, проделывая в нём недолговечные рытвинки, чуть глубже, чем у остальных. В какой-то момент Война стал следить за тем, как острия когтей прорезают землю
, и с каким-то маниакальным упорством стал это делать под ему одному известный ритм. Тихий шорох и шкрябание более крупных камешков отнюдь не действовали на него успокаивающе, но пока под лапу никто не попадался
, чтобы выплеснуть свои накопившиеся эмоции. Им предстояло ещё идти и идти, и пока львёнок почти интуитивно решил приберечь силы и гнев для чего-то более значительного. Или кого-то?..

-----→ Каменная крепость

+2

51

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"38","avatar":"/user/avatars/user38.png","name":"Mephi-san"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user38.png Mephi-san

Что-то странное творится на севере: небо над видимой частью вулкана Килиманджаро затянуто странными, темно-фиолетовыми облаками, отдаленно напоминающими грозовые тучи. Создается впечатление, будто огромная гора ожила и начала чадить дымом. Слышен едва различимый, мерный гул, а также рокот мелькающих в облаках раскатов голубоватых молний — зрелище, безусловно, очень красивое и завораживающее, моментально привлекающее к себе внимание. Вода в реках, лужах и озерах ведет себя странно: на ее поверхности заметна мелкая, волнующаяся рябь, будто от легкого порыва ветра или слабого трясения почвы.

0

52

Для фона

Сон не принес ни отдыха, ни успокоения. Смерть медленно открыл темные веки, точно те были сделаны не из кожи, а из тяжелых камней и тяжко выдохнул. Алый взгляд окинул тусклую из-за ночного светила пустыню, львенок зябко поежился и подмял под себя лапы, стараясь привыкнуть к тому, что из пасти едва ли не пар идет. Кажется, он проспал больше остальных, раз вокруг было так шумно. Братья уже давно встали, а отец… Сурмут взглянул на него с ясным подозрением, ведь радости от встречи с прямым родственником совершенно не было, пусть еще слишком мал, но Смерть успел понять, что раз отец был отдельно от матери, то быть обычной парой они явно не могли. Вспоминая семьи родного прайда по немногочисленным рассказам мамы, что стали почти дымкой обширного тумана прошлого, оставленного по ту сторону пустыни, львенок пытался вспомнить полноценные семьи, где мать бы заботилась, а отец – воспитывал. И что же мог дать этот отец?

Смерть не отрицал – Морох спас его от гибели, ведь братья просто не успели бы вытащить его из воды, но было ли сделанное истинным порывом этой взрослой души или «папочка» лишь проявил стандарты своих обязанностей? Слишком взрослые мысли для маленького львенка, чудом выжившего в пустыне. Снова вздохнув, решив подняться на лапы, Смерть неловко ойкает и утыкается носом в песок, едва ли, не вдыхая эти острые песчинки.

- СУРМИ!

Трезо, конечно. Понимая, что не отвертится от брата привычным «я тебе не ужин», Смерть принимается фыркать и дергать ушами. Едва только их успевает задевать шершавый язык младшего братца, что явно хотел максимально показать, как же он скучал по брату-потеряшке. Да и сам Сурм скучал, но он был более сдержан не только потому, чтобы сдержан всегда, но и из-за наличия вокруг множества незнакомых морд. Голод заваливал вопросами и не стеснялся показывать, что плевать ему на настоятельную просьбу отца, не трогать Сурмута, пока тот не вернулся к более привычному для львенка, физическому состоянию.

— Ты представляешь, этот великан на самом деле наш отец! Ты знал это? Скажи, скажи!

Тень прошлась по пасти Смерти, точно змея заползла в свою нору, собираясь убить своим ядом каждого, кто подойдет ближе. Голод задавал лишние вопросы, но злиться на него заботливый Смерть даже не собирался. Лишь вывернулся, уперся задними лапами в грудную клетку братца и просто перекинул его через себя, монотонным взглядом наблюдая за полетом львенка в соседнюю кучку песка. 

- Откуда я должен был это знать, Трезо? – алоглазый сел на круп и принялся вытряхивать из челки песок, коего было там в достатке, - Мама ничего не рассказывала нам про отца, как думаешь, почему?

Он обратил свой взор на фигуру Мороха, мысленно поражаясь его габаритам; мама в памяти Смерти оставалась такой худой и миниатюрной, превращаясь просто в тень на фоне габаритов отца. Может, он обижал её? Львенок не хотел знать ответа на этот вопрос, как не хотел называть Мороха отца до тех пор, пока не увидит в нем хотя бы отчасти родную душу. Душу… Сильный порыв ветра ударил по глазам львенка и тот зажмурился, забывая про песок на голове и ощущая песок в глазах. Было больно, но Смерть даже не пискнул, пытаясь проморгаться и лапами прочистить глаза. И когда последняя песчинка оказалась среди прочих песчинок бескрайней пустыни, львенок увидел то, что вряд ли видел даже сам отец. То пугающе-прекрасное зарево вдалеке, откуда он пришел расплескивалось в небе над вулканом тысячей оттенков синего и белого. Это захватывало, буквально заставляя собственную душу трепетать, а грудь часто вздыматься. Смерть хотел спросить у взрослых, что же это такое, но какая-то львица, не спросив его, просто подхватила львенка в пасть и куда-то понесла по указивке Мороха.

- Я вполне могу идти сам, - вступился сам за себя Смерть, но на его «грозный» голос никто не обратил внимание.

->Каменная крепость

+3

53

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"3","avatar":"/user/avatars/user3.jpg","name":"SickRogue"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user3.jpg SickRogue

На севере вспыхивает ослепительное багряное зарево, отчего в пустыне на несколько мгновений становится светло как днем. Спустя считанные мгновения земля содрогается, как перепуганная зебра, вода во всех водоёмах начинает ходить ходуном, а с возвышений скатываются камни — как мелкие, так и покрупнее. Поначалу все это происходит в жуткой тишине, но затем с запада доносится дикий, оглушительный грохот, настолько громкий, что он заглушает все и вся. Постепенно интенсивность этого звука начинает затихать, но его отдельные раскаты, глухие и зловещие, время от времени по-прежнему долетают до ушей местных обитателей. Стихает и дрожь земли. Обвалы прекращаются, а, со временем, проходит и волнение на воде. Небо в северной его части заволакивает странными, зловещими тучами, сквозь которое по-прежнему пробивается странное и жуткое зарево — а снизу их озаряют красные огненные всполохи. Кажется, подножье Килиманджаро, а также все его окрестности, охвачены страшным пожаром.

0


Вы здесь » Король Лев. Начало » Великая пустыня » Шакальи скалы