Страница загружается...
X

АААААА!!! ПРОГОЛОСУЙ ЗА НАААААС!!!!

И не забывай, что, голосуя, ты можешь получить баллы!

Король Лев. Начало

Объявление

Количество дней без происшествий: 0 дней 0 месяцев 0 лет



Представляем вниманию гостей действующий на форуме Аукцион персонажей!

Рейтинг Ролевых Ресурсов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король Лев. Начало » Небесное плато » Вершина плато


Вершина плато

Сообщений 31 страница 60 из 189

1

http://sf.uploads.ru/UJxwf.png

Отыскав дорогу на самую вершину огромного плато, путники оказываются на окраине обширного, поросшего густой и сочной травой пастбища. Здесь почти не встречается крупных хищников или травоядных, но очень много легконогих зебр и всевозможных антилоп. Животные смело пасутся у самого края обрыва; небольшая речушка пересекает живописные, наводненные птицами луга и падает с края обрыва, образуя живописный водопад Хару.


1. Нейтрализация умений раздела "Скрытность".

2. Любой персонаж, пришедший в данную локацию, получает бонус "+1" к охоте и поиску целебных трав.

3. Доступные травы для поиска: Базилик, Валерьяна, Адиантум, Одуванчик, Чистотел, Мята (требуется бросок кубика).

0

31

Каменные ступени

Надежда. Надежда это то, что заставляет зверей совершать порой самые немыслимые поступки, то, что поддерживает веру, что является подпоркой безответной любви. Да мало ли слов слышал этот мир после фразы: «Я надеюсь»? Вслух, Газбак, конечно, ничего не сказал, хотя, делая последние шаги чуть ли не бегом, он чувствовал, как колотится его сердце. Вот сейчас, он выйдет наверх и ему откроется поле травы в закатных лучах солнца, полощущейся под порывами ветра. А среди травы, там, чуть ближе к реке, где они охотились, ели, любили друг друга, будет стоять она, с грустной мордой, глядя вдаль и ожидая его. И тогда он окрикнет ее бдостися вперед, к ней навстречу, а она к нему, и… ничего. Нет, нет, в мечтах льва все было совсем не так. Радость, объятья, ее смех, его смех. Но в реальности этого ничего не было, потому что не было на плато самой Мэриан. Глядя на полощущуюся под легким ветерком траву, она закрыл глаза. Помотав головой, словно это действие могло что-то изменить, а затем снова их открыл. Увы, Мэриан не появилась как в сказке и чудо не произошло, впрочем, как и всегда, до того момента как он ее встретил. Вспоминая цепочку дней, последующую после их встречи в пустыне, он все чаще воспринимал это как чудо. Нечто посланное ему от Ахею за все его мучения и утраты. Так в чем же он снова провинился перед богом?
- Ее тут нет… - со вздохом произнес он, не отрываясь от созерцания одинокого дерева, где-то наверно за тысячу шагов впереди. Впрочем, промедление льва длилось не долго, он быстро вспомнил, зачем сюда пришел и кого привел с собой. К тому же Овод еще на ступеньках взял след Мэриан. Правда, лев не собирался ждать, пока пятнистый приведет его к реке, а намеревался отвести его туда и начать так сказать, с точки последнего контакта. В какой-то мере это было правильно, потому что, начни они отсюда, поиски бы точно затянулись, ведь Мэриан спускалась в другом месте, и лев этого знать не мог, как и его спутник.
- Идем, проверим что осталось от туши и начнем поиск от реки. - поморщив лоб, он двинулся по старому следу к реке, где в траве лежали наверно только кости. Газбак и не сомневался – у Шакалов сегодня был пир, и скорее всего там даже грифам теперь поживиться будет нечем, хотя надежда на то, что мелкому зверью не удалось объесть все полностью, в нем еще была. Ну вот, опять таки она, надежда.
Как оказалось на деле, охотились они не так далеко от края плато. Всего-то каких-то полторы тысячи шагов, которые закончились так же быстро как вода утекающая сквозь пальцы. Пройдя шагов пятьсот, по своим же следам, с замиранием сердца узнавая их, будто вместо него и Мэриан здесь мог пройти кто-то другой, он увидел впереди отблеск, который словно тонкая жилка промелькнул в траве. Это несла свои стремительные воды река, чтоб скинуть их с края плато, увлекая с собой все, что в нее попало, да имело неосторожность отправиться в путешествие вниз по течению. Туша была тут же, о чем его оповестил пронзительный вопль, раздавшийся из травы в тот момент, когда до объедков оставалось наверно шагов тридцать.
- Опять этот идиот! Да что ж это сегодня, львиный день? – из травы, рядом с тушей, показались шакалы, бросившиеся в рассыпную. Некоторые из них были похожи на беременных самок и убегали весьма неуклюже и с явной неохотой. Подойдя к туше, лев осмотрел ее. Да, осталось немного: внутренности были съедены, кишки разбросаны тут же, бедра, ягодицы, мясо со спины и плеч объели до костей, даром что не отполировали их. Оставалось немного на бедрах и на ногах ближе к копытам, да то, что было снизу: шакалам не удалось перевернуть массивное тело и бок на котором лежало травоядное, частично уцелел. Ухватив за ребра Газбак потянул эту конструкцию, которую только с натяжкой можно было назвать тушей, на себя, и перевернув уцелевшим боком кверху, огляделся ища Овода.
- Эй, Овод, ты где? Мясо будешь? Тут еще осталось!

+1

32

Здесь, уже на самом плато, Газбак казался нашей гиене каким-то потерянным. И вроде тот же самый внушающий как минимум уважение с виду лев, но... Что-то появилось в нём беззащитного, по мнению Овода. Было ли это волнение от возможно встречи или, наоборот, не встречи с Мэриан или какой-нибудь более банальный страх высоты - кто знает?
Под этой достаточно плотной, грубой и окружённой шрамами кожей скрывалось нечто большее, чем суровый верзила. Нет, не стоит даже думать, будто бы Овод - какой-нибудь тонкий психолог, что так прямо с ходу смог разобрать, разглядеть это под Газбаком, ну, то есть внутри него. Хотя... Может быть, в это может быть только совсем немного правды. За свою жизни Овод повидал очень много морд, и все они были очень разными. Их характеры, пусть и играли важную роль в судьбе гиены иногда очень неважные роли и очень маленький период времени, становились чем-то особенным для понимания в голове Овода. Может быть, они вовсе и не были особенными, но таковыми они ему казались.
Путь двух ребят продолжался. Овод шёл достаточно просто: ему не требовалось усилий, чтобы отделить один запах от других и чтобы отделить одну тональность того же запаха от иной. По-видимому, Мэриан проходила тут несколько раз. Да... Тут на самом деле всё было немного запутанным, но нос падальщика не подводил его, к счастью.
Вот уж Овод не знал, что львы, эти большие (побольше гиен то бишь) хищники имеют затруднения с поиском живых предметов по запаху... Это немного принизило их в глазах Овода что ли. К счастью или нет, наш персонаж был не тем, кто принижает кого-либо не только в своей голове, поэтому всё оставалось на своих местах и в порядке вещей.
Шли они в тишине. И, пусть эта тишина не была настолько напряжённой, насколько она иногда имела место быть, Оводу она не нравилось. Заводить новые разговоры он был не мастак, однако в его голове крутились много вопрос, которые ему хотелось задать Оводу.
Кем являлась Мэриан Газбаку? Стоит предполагать, что возлюбленной. Но неужто всё в этом мире новопостроено на банальной симпатии и инстинкту размножения? Наверное, не совсем, и, исходя из этого... Хотелось бы думать, что не только это способно подтолкнуть взрослого сурового льва на подобные проявления слабости и нервные поиски. Например, если бы эта львица была его матерью, его дочерью, его сестрой... Кем-нибудь, в общем, помимо возлюбленной.
Что развело их в разные стороны? Если не в разные стороны всей Саванны, то, как минимум, в разные стороны плато. Случайность? Ссора? Может быть, сама та рыжая Мэриан вовсе не желала видеть Газбака, может быть, от этого умышленного путала следы. И, может быть. Овод способствовал только чему-то плохому, однако он не осмелился придавать своей роли в судьбе этих двоих большего смысла, чем тот, которого достоин банальный ищейка. Напомним: каждый велик относительно того, что он представляет сам для себя. Говорите, быть великим мимопрохожим ищейкой - вздор? Да, может быть, Газбак с успехом позабудет о белошкруом самце гиены, который помог ему на плато, но Овод-то не забудет, что оказал ему услугу. В своём представлении он всегда был нечто большим, чем есть на самом деле, а отсюда не страдал из-за того, что, может быть, ещё ничего не добился в своей жизни.
В любом случае, философские минитрактаты были тут даже уместны. Плато - неплохое место, чтобы придаться размышлениям, особенно, когда твой нос так непринуждённо занимается собственным делом, выискивая львицу, а лапы послушно идут туда, куда указывает тоненькая дорожка обоняния.
Лев и гиена уже давно были на самом верху, а прекрасный вид, который открывался от самого края плато, несколько отдалился: звери отходили вглубь этого возвышения, и Овод был совершенно уверен в том, что ведёт Газбака правильным путём. Сам бы он едва ли решился лезть на неизвестную возвышенность и идти непонятно куда.
Вопрос гиена оставался открытым, несмотря на то, что Газбак успешно ушёл от ответа. Его до сих пор интересовало, куда же делись те Земли Гордости, в существовании которых он не сомневался. Это ровно как искать тридесятое королевство, однако зверь до сих пор не терял надежды: он ещё найдёт их.
- Она была здесь, я уверен в этом, - отозвался падальщик на сомнения Газбака в его деле, - И, как мне кажется, ушла  сторону воды, где бы вода здесь не находилась.
Наконец-то Овод и обратил внимание на тушу, от которой в рассыпную удалялись шакалы, которых ему стало даже немного жалко. И будто бы красными стрелочками в его голове сразу же нарисовался самый короткий путь, которым можно было достигнуть желаемого. А желаемое тут было только одно. И это очевидно, как мне кажется, что именно.
Что тут...
Никто бы не успел закончить эту фразу к тому моменту, как Овод набросился на уже холодное мясо, впиваясь своей не слабой челюстью в его плотность, помогая себе, упёршись передними лапами.
Он был слишком голоден, чтобы благодарить Газбака за предложенный завтрак, даже настолько, что глаза его загорелись как-то не слишком здорово, а из горла издавался тихий и глухой рык, который тут вовсе был неуместен. Про Мэриан на данный момент он и думать забыл.

+2

33

Следы. Ее следы, его следы. Они как открытая книга перед его носом говорили о том, что было в прошлом. Прогулка, охота, секс.. Нет, это не секс, это любовь. Именно сейчас он понимал это как никогда четко и остро, словно невидимое лезвие вырезало в его душе узоры, что-то правило. Наверно, так было нужно, но до чего же болезненно. Газбак даже как-то потерялся, глада по сторонам и улавливая только обрывки фраз, которые произнес Овод. Вот извилистая линия, уходящая по дуге к реке. Это ее след, быстрый и стремительный как полет сокола, пикирующего на цель. Да, тут он и оборвался – у туши, в теплое мясо которой впились ее клыки. Глядя на траву, вдыхая поблекший запах их следов, он видел Мэриан, стоило только закрыть глаза. Смеющуюся, счастливую, бегущую… Опустив голову и отвернувшись от пятнистого, с жадностью пираньи накинувшегося на остатки туши, лев закрыл глаза. Хотелось отстраниться, уйти, убежать, исчезнуть, только бы больше не испытывать себя этой пыткой. Ну от чего же так больно? Зачем он вообще пришел сюда, зачем встретил ее, зачем посетил эти земли? Ах, да. Месть. О, боги, а он и забыл. Забыл что хотел собрать отряд, прийти, что-то доказать, кому-то постучать по голове, кого-то покарать. Что за глупости? Судьба ухватила его как котенка, с головой окунув в счастье и снова вкинув в сторону, как ненужный мусор, живого снаружи, но мертвого внутри. Хотя нет, это не правильно. Просто чего-то не хватало. Чего-то важного, словно Газбак в миг превратился в зомби, что только видом и способностью передвигаться, издавая нелепые звуки, походят на живых.
Он вскинул голову, открывая глаза и глядя на реку. За спиной чавкал Овод. Сколько же времени прошло, пока он вот так вот сидел? Лев резко обернулся и понял, что гиен только-только начал трапезу. Секунды три, не более. Всего три секунды. Впереди словно разверзлась вечность, в которой Овод будет есть пока он не умрет прямо тут у этой туши, а Овод, может быть, будет есть еще и потом, и сильно удивится тому, что произошло. Ведь для пятнистого пройдет короткий миг. Невыносимо сильно хотелось гаркнуть на него, поторопить, пнуть в сторону реки. Потом пожрет, ведь ему, Газбаку важнее, но… Лев отвернулся, затем медленно встал, и стиснув зубы выпустил когти, потянув обе передние лапы на себя, упираясь в траву задними и оставляя на зеленом полотне глубокие черные борозды. Гнев отпустил.
- Не торопись, никто у тебя ничего не отберет. – наконец произнес он. Хотя в этом похоже не было никакого смысла – гиене явно было не до него. Да и голос прозвучал как-то бесцветно. Так даже рекомендации не дают. Накатила апатия. Слегка опустив веки, он глядел на прозрачное тело реки, отсюда казавшееся темным, с проблесками огненной рыжеватости. Словно Мэриан теперь жила в реке. Река поглотила ее, так может быть теперь так и есть? Наверно, стоило бы спросить шамана. Но его тут не было, а его спутник больше походил видом на гопинка, чем на колдуна.
Газбак попытался сконцентрироваться, отбросить хандру, и вспомнить, что последнее сказал Овод. Но в мыслях почему то витала только мысль о том, что он не такой. И вообще. не в его характере хандрить и вот так вот кидаться от одной крайности в другую. Не такой. А какой? Лев почему то очень смутно вспоминал сейчас себя без нее. Вот они среди холмов. Вот они у реки. Он смеется. Боги, он действительно смеялся, искренне, непринужденно. А вот начало, в ущелье, у границ Земель Гордости… точно! Широко раскрыв глаза, лев резко встал, встрепенулся.
«Овод о чем-то таком спрашивал, но вот о чем? Надо будет непременно поговорить с ним на эту тему попозже. А что еще? Ах, да, вроде он сказал, что она ушла в сторону воды… Ушла в сторону воды… Глупый! Она бежала! Если бы ты только видел это! Стройное рыжее тело, растянутое словно молния в одном прыжке, прекрасное и смертоносное, насколько только может быть прекрасна смерть в своем обличии. Да так, что не грех упасть в ее вечные объятья, отдавая свою жизнь всю, без остатка. И в то же время нежная, ласковая, гибкая, быстрая. Но как она бежала… почти летела. Так, что все голуби, возомнившие себя орлами истекли бы слюной, если бы только видели ее бег…» - он проследил по едва заметной по примятой траве траекторию ее следов и улыбнувшись, негромко сказал:
- Да, мы направлялись к реке. – больше ничего говорить не хотелось. Он посмотрел в строну водопада, а затем подойдя вплотную к туше сказал: - я пойду туда, где мы расстались. Догонишь если тебе это еще надо. – конец фразы правда, в слух произнесен не был, а застрял где-то в горле у льва, осознающего тщетность всех усилий, не желавшего принимать правду жизни на веру, так что получилось просто: Догонишь. Так может, стоило бы все рассказать Оводу и расстаться уже наконец?  У гиены тоже дела, он, быть может, так же как и лев ищет свою судьбу.
За этими мыслями он не заметил, как вышел к самому краю плато, туда, откуда вода с шумом свергалась вниз. Газбак неспешно подошел к самому краю и поглядел вниз, сначала на свои лапы, когти которых касались тонкой черты отделяющей твердыню от головокружительной высоты, а потом и туда, где в закатных лучах искрилось озеро и река, выпрыгивающая из него, чтоб продолжить свой бесконечный путь среди простора саванны. Вглядевшись в линию горизонта, он нашел то, что искал. Реку, которую они пересекали, после того как вышли из ущелья, которое отсюда конечно, не было видно. Что-ж, сейчас ему было что сказать.

+1

34

Вид... Да, вид, конечно, мировой. Стоило покряхтеть и поскрипеть усталыми конечностями, чтобы добраться до этого места, ну, наверное.
Воздух тут был немного особенным: нечто среднее между горным и земным, нечто практически идеально-среднее.
Это было место, пребывая в котором стоило уделить большое внимание виду окрестностей. Ну, сами скажите, сколько ра вы будете подниматься в своей жизни на плато? Двадцать? Да дай Бог, чтобы хоть один. И вот, Овод стоял тут, уже немного посмотрел на то, то находится по разные стороны от него, что сверху, а что - под ним. Но после Газбак уже предложил угоститься местными трупами, и тут Овода будто бы немного подменили. И в самом деле, характер его поведения стал каким-то нервным и не желающим ничего знать. Ещё с несколько минут назад он думал о том, что является прирождённым рыцарем веры, о том, что за драма происходила в жизни в жизни Газбака, да вообще о многих интересных вещах в жизни, которые как бы важны и все дела. О смысле жизни думал там в конце концов. Но сейчас все эти мысли и какие-либо другие выпали из его перевозбуждённой головы.
Овод просто ел.
Его клыки сталкивались с уже начавшей достаточно долгое время назад остывать тушей, аккуратно, практически до без малого незаметно протыкали тонкую кожу, а после уже достаточно быстро рассекали само мясо, рано или поздно заканчивая выгрызыть желаемый кусок, смыкаясь между собой, но не полностью: часть пищи не даёт им сомкнуться один к одному.
Крови было на самом деле не очень и много. Наверное, все сосуды и вены этой травоядной твари уже давно перегрызли, а поэтому вся кровь должна была вытечь на землю, что было правдоподобно. Практически всё пространство на добрую примерно половину метра было залито кровью, уже само собой запёкшуюся и все дела. Этакое буро-красноватое пятно, которое не придавало зрелищу ни капельки эстетизма.
Запах вокруг стоял соответствующий. Этот запах... Как-то совсем не поэтично будет сказать, что это был самый настоящий запах детства Овода?
Да, так противно, ужасно и омерзительно пахло в его самом раннем отрочестве. В ту пору, когда он странствовал с группой разбойников, которые делали из него того, кем он нынче стал. Они часто были слишком уж заняты, заняты физической подготовкой и прочими вещами, которые вообще никак не были связаны с охотой. Ну и охотиться тут само собой было некогда, вот и питались они тем, что вылавливали за долгое время назад. Тем самым гнилым, протухшим и старым, что воняло ещё более отвратительно, чем это. Овод научился не испытывать отвращения к еде, какой бы они ни была. Съедобная - а это уже главное. Лишь бы просто была, а с отвратительным вкусом и тошнотворным запахом Овод мирился ровно так же просто, как встречал каждый новый день.
Глаза евшей гиены были широко раскрыты. И, нет, он не смотрел куда-то в определённую точку или на Газбаку.
Они просто были раскрыты, потому что падальщик не мог, наверное, их закрыть. Ровно как и не мог сфокусировать свой взгляд на чём-то определённом.
Иногда голод может слегка помутить рассудок голодающего. Чего там... Голод может и вовсе сводить с ума, причём это может быть и мягко сказано. Овод, кажется, ещё не рехнулся, но явно чувствовал себя не так, как прежде. Нечто изменилось в нём и продолжало изменяться, и, как казалось лично голубоглазому, процесс этот был необратим.
Овод знал, что никто не отберёт у него ту отвратительную мясонину, которую он поглащал. Во-первых, потому, что кроме Овода тут был только Газбак, который тут и предложил Оводу угоститься, а, во-вторых, она была воистину отвратительна, как Овод сказал уже достаточно много раз. Однако тихий-тихий рык, который вряд ли был слышен даже Газбаку, раздавался из груды гиена, непонятно на кого направленный.
Красногривый лев напомнил Оводу о своём существовании короткой фразой, позвал его продолжить путь вместе с ним. Голубоглазый, вне всяких сомнений, расслышал то, что сказал ему лев, однако вряд ли придал этому некоторое смысловое значения. Ну... Сказал и сказал, мало ли, какие там звуки там и кто издал, когда прямо перед его носом впервые за столько время была еда. И столько еды.
Живот его продолжал урчать, то ли от того, что столько плохо пережёванной в спещке еды попадало в него, то ли от того, что всё ещё было мало. Конечности слегка тряслись, наверное, от какого-то нервного возбуждения. Ну, волнением это назвать было нельзя: личность вроде Овода была с трудом им подвластна, с очень большим трудом, поэтому это можно было практически исключить. Конечно, рано или поздно что-то да могло поколебать его спокойствие, однако не сейчас да и не такая ерунда. Он был очень нервным, что ему не было свойственно. Получив то, из-за отсутствия чего у него текли слюни, сделало его слишком раздражённым от получения результата.
Овод даже на некоторое время забыл думать про Земли Гордости, которые ему глубоко в подсознании нужны и оставались, но... Мысли его были пусты и заняты одновременно. Драма Газбака давно уже выпала за пределы его сознания, и Овода теперь нужно было только если насильно отрывать от туши.

+1

35

Вечер. Сухо, ветрено. Тугой порыв ветра разметал гриву, оббежав несколько кругов вокруг льва на краю бездонной пропасти, внизу которой – словно огромный макет разлеглась саванна, со всеми ее пастбищами, лугами, озерами, реками. Гроза вдалеке, негромко и сердито бурча, ползла в сторону, куда-то между Килиманджаро и плато. Видимо в пустыню, чтоб нести там свою демократию воды и жизни. Да-да, она знает, у них есть песок. На этой высоте, откуда, казалось, можно любую фигурку, пальцами схватить, подушечкой и потащить ее, куда захочется, вполне можно было почувствовать себя богом. И лев недоумевал, как так получается, что такие земли еще никем незаняты, пустуют без сильного и мудрого хозяина, который мог бы с высоты плато взирать на саванну, наслаждаясь своим положением и безграничной властью над высотой. Жаль только, лететь вниз отсюда далеко. А как известно, многие короли кончают именно так, возвысившись, устремляются вниз, к самому подножью. Он вспомнил Мэриан, ее рыжее тело в реке. Нет. Она не могла вот так вот просто упасть вниз и разбиться. Наверняка зацепилась за что-нибудь или переплыла реку. Подумав об этом, лев резко встал на лапы, со злобой пнув вниз очередной, небольшой камушек.
«Ну где эта чертова гиена? Неужели все еще жрет? Да как так можно!»  - он начинал злиться за пятнистого за его нерасторопность, за то что не спешил помогать ему в его беде, хотя он, Газбак, милосердно отдал ему те объедки, которые не смогли съесть даже шакалы. Стоило, конечно, отметить, что объедки были весьма свежими, так как забили травоядное они совсем недавно. То что они слегка пованивали, мог заметить разве что искушенный в еде прайдовский лев, которому львицы ежедневно носят свежую добычу, но никак не нос одиночки и уж тем более гиены. Вот так,  Газбак все стоял, а Овод все не шел. В конце концов, лев резко развернулся и зашагал вдоль берега назад, против течения реки. А с другой стороны, чего он хотел? Наверняка, гиена тупо его испугалась, но вида не подала, а потому пошла с ним. А тут такой шанс и пожрать и сбежать. По крайней мере это было первой мыслью льва, когда он понял, что Овода слишком долго нет. Подумать о том, что пятнистый может набивать брюхо неспешно. Как эстет, он не мог – достаточно было понаблюдать за его трапезой первые несколько секунд. Овод бросился на мясо как сумасшедший, словно это был его последний ужин на этой бренной земле. Не то, чтобы льву было жаль, но…
- Что-ж, приятель, ты бросил свои кости, значит, таков твой выбор. – раздражало, что пятнистый ничего не сказал Газбаку, хотя и это было понятно. Кто б его потом отпустил? Зарычать и позвать гиена лев как-то на подумал, и не от тупости и прямолинейного склада ума, а из-за недоверия. Газбак твердо для себя решил, что Овод сбежал и искать, а тем более, звать его не собирался. За своими мыслями он прошел вдоль берега реки примерно шагов пятьсот, и в этом месте река была шире и текла медленнее, а потому лев решился на последнее, что ему оставалось – пересечь реку здесь, выше по течению и обследовать противоположный берег. Если и там не будет никаких следов, то можно будет вслед за ней сигануть с водопада, как птица.
Спустившись к кромке воды и потрогав ее лапой, с удивлением для себя отметив, что не такая она и холодная, а наоборот, весьма ощутимо прогрета. Это тепло обманчиво манило к себе, в объятья медленного, вальяжного течения. Но Газбак то знал, чем это грозит и что непутевый пловец вмиг окажется в стремительном, жестоком потоке, который потащит его к пропасти, ревущей как все демоны ада. Набрав в грудь воздуха, и резко выдохнув, он кинулся в воду, рассекая ее своим телом, и тут же заработал лапами, изо всех сил загребая к другому берегу. Течение оказалось несколько сильнее, и в какой-то момент ему показалось, что его сносит в сторону водопада быстрее, чем он рассчитывал. Однако, спасительный не высокий берег, поросщий густой, слегка пожелтевшей от солнца травой, был близко – лапой подать. Вот сеча соне го коснется, почувствует почвы под лапами и…
- Вот чер… - заревел лев, наконец нащупав почву и поскальзываясь на камнях которые оказались под лапами. Дурак! Два раза в ту же яму! Газбака потащило по дну к водопаду. Вынырнув, он кашлянул, резко сплюнул в сторону и сделав несколько гребков снова попытался забраться на берег, цепляясь когтями за мягкий податливый грунт. Не тут то было! Трава вырывалась, оставаясь между пальцами, глина продавливалась, пачкая лапы и попадая под когти. Лев почувствовал, как его медленно тянет в сторону водопада, и нервно сглотнул. Спина мигом похолодела, и наверно покрылась бы потом, если бы могла. Шерсть на загривке наверно, встала бы дыбом, но после купания она, как и грива прилипла к телу, и теперь лев выглядел совсем не грозно, как облитая водой шавка. Впрочем, Газбаку было наплевать на свой внешний вид, сейчас он хотел только одного. Выбраться из чертовой реки.
«Вот так она и погибла. Тоже пыталась цепляться за траву, почву, камни, пока ее волокло к краю. Чертовы, скользкие камни…Нет!!!» - растопырив пальцы задних лап и выпустив из них когти, он что было сил замолотил по скользкой поверхности, сползая по камням все дальше, уносимый течением, но все еще не побежденный. Поворот, за которым должен был показаться край плато, близился. Острая боль пронзила заднюю левую лапу, но вот наконец, долгожданное чувство опоры, и… собрав все силы Газбак выпрыгнул из воды на берег, как кит, грузно, тяжело, но все же полностью. Даже хвост теперь был на берегу. Если бы лев встал и обернулся, то увидел бы что выплыл как раз на против того места, где упала в воду Мэриан. Стремнина протащила его почти до самого края.
- Я смог, значит, и она смогла. – закрыв глаза и тяжело дыша произнес он. Теперь надо было встать и поглядеть, что там с пальцем.

+2

36

Всё было так ритмично и медленно. Процесс поедания, в смысле.
Очень даже успокаивающе, но, наверное, достаточно мерзко со стороны.
Газбак отразил на Оводе в определённый момент некоторые смешанные чувства. Кто же поймал ему это добычу?
Однако Овод и правда не знал, что некоторые львы всё-таки охотятся по-настоящему. В его краях львы говорили, что бабское это дело, а вовсе не царское. Само собой, никто из тех ни разу в жизни не охотился самостоятельно, да и, к слову, вряд ли знали, как это делается должным образом. Ну а поскольку самок не водилось в их общине за редким исключением, всю подобную работу оставалось проворачивать низшему сословию - гиенам. И Оводу в том числе.
Ну это у нас мелочи жизни, об этом можно и поговорить с самим львом чуточку позже. Становится куда более прискорбно, если задуматься, что же сделал голод с Оводом.
Разве можно сказать, что он по-прежнему принадлежал себе? Вот в этот самый момент? Не, вряд ли.
Это был совсем не тот зверь, который однажды отправился на поиски Небулы в не самое безопасное и простое путешествие.
Это был совсем не тот зверь, который был готов подчиниться самке, который был готов припадать к её лапам по любой её прихоти только лишь во имя цели, которая казалась ему привлекательной. И назовите его шизанутым на всю голову подкаблучником после этого - это ничего не изменит. Побуждения, которые двигали Оводом в его желании присоединиться к семье Небулы, были гораздо более низкими и возвышенными одновременно, чтобы можно было так вот просто судить о них, подбирая самые простые прилагательные, которые только могут попасться на язык. Да и те, че среднестатистический человек руководствуется в своём словарном запасе, будут не достаточно исчерпывающим.
Это был совсем не тот зверь, который так смоотречённо принимал все невзгоды на свою шкуру, которые только выпадали на его судьбу. Не-ет, для этого нужно было слишком много стойкости. Слишком. А сейчас в голубоглазом не наблюдалось уже ни грамма, по крайней мере, - со стороны.
Это был совсем не тот зверь, голубой огонёк в глазах которого не приглушили и не затушили все те ужасы, которые он пережил в своём детстве. Ни одни физические наказания, ни одни моральные принижения, ни один кошмарный эпизод, свидетелем которого он стал. Всё это впиталось в его сердце, сделав его жёстким и безразличным, но только не глаза. А сейчас они (глаза) были будто бы настолько же покрыты пылью, как и конечности зверя.
Он уже не принадлежал сам себе, поймите. Он потерял своё побережье из поля зрения в своей голове, надеюсь, вы понимаете, о чём я говорю.
Все его страдальческие скитания можно сравнить с одним большим плаваньем по большой воде. Воду штормило, морозило, кипятило... Небо умышленно меняло расположение звёзд, чтобы сбить с пути странника, но, несмотря на всё это, он придерживался своего курса неуклонно и верно. Однако в самом конце пути, когда спустя несколько метров уже можно было бы коснуться лапами песчаного полого дна, Овод потерял побережье из виду.
И надежда его найти снова приснилась ему только один раз, в самый первый его сон после произошедшего.
Движения его в меру медленно, но всё-таки замедлялись. Не то, будто бы он устал есть, вовсе не устал... Это сходне психопатическому приступу и выходу из него. Это постепенное возвращение к балансированию на грани рационального и иррационального, когда тебе кажется, что всё уже вернулось на круги своя, но на самом деле ты только стоишь на той стороне ножа, которая располагается у иррационального. Там удержаться настолько не просто, что тебе кажется, что ты уже вернулся в свой рассудок окончательно. Но, только когда полностью возвращаешься в исход, понимаешь, что то ощущение отличалось необычайной простотой, которую ты больше нигде не достигнешь и никак. И ты понимаешь, что всё гораздо сложнее, чем казалось ещё раньше.
Какая-то часть души хотела бы навсегда остаться в том состоянии: оно гораздо проще и приятнее, поверьте, это  есть самое настоящее наслаждение, которое не спутаешь ни с какой волшебной травой и тому прочее. Это есть настоящее безумие, которое не достижимо при помощи наркотиков или самовнушения. Она просто есть. А другая сторона души всё-так уразумевала, что нужно сохранять контроль над своим животным началом.
Пасть была наполнена вкусом железа, старого железа, а Овод внезапно почувствовал дикое отвращение к самому себе. Голубоглазый сплюнул себе под лапы несколько раз, судорожно сжимая веки и дрожа губами, якобы пытаясь отменить свои последние действия, чего не происходило. Овод отстранился на несколько шагов от туши, после чего практически неистово взревел.
Это был смесь тянущегося лая, рёва и воя. Гиены издавали совсем странные звуки, а этот был намного более странным, чем обычным.
В первую очередь, это был крик изнутри, крик его души, который попросту уже не мог удерживаться под пятнистой шкурой такое долгое время. А, во-вторых, он был призван притормозить Газбака: Овод не желал находиться в одиночестве ни секунды более. Вообще.
Его нелегко убедить в том, что счастья нет. Если он ещё не разочаровался в своём убеждении, то вряд ли у вас выйдет заставить его разубедиться. Вообще не выйдет.
«И пусть небо стянуто снежными облаками, уверен, мы дождёмся тёплого лета...»

+2

37

Палец… С одной стороны, может ли повлиять на большого льва такая мелочь, как потеря пальца? А с другой – событие крайне болезненное и неприятное, потому как на лапу у которой палец мог бы отсутствовать, лев опирается и каждое движение, каждый шаг доставлял бы ему боль, неудобство. Да и возможность прихватить заразу, да так, что лапа могла бы распухнуть. Однако, палец был на месте, не хватало только когтя – тот в реку канул и только кровавая линия и алые капельки на траве оставляли неровный след ведущий к Газабку, сидящему на берегу и с негодованием рассматривающего свою заднюю лапу. Вот же незадача! Ну и ладно, потерпит. Осторожно встав на лапы он прошелся вдоль стремительной воды, нёсшейся навстречу пропасти, взад-вперед, а затем принюхался.
- Нет… - Газбак почувствовал, что лапы подкашиваются, как будто он марионетка и его кукловод взял и обрезал нити, которые удерживали на весу его тело, придавая ему движение, делая живым:
- Ее тут не было.
Мэриан не была здесь, а значит, ее унесло туда, вниз, навстречу пропасти, смерти, неизбежности. Вечности, в конце концов. А он остался тут, обреченный годами встречать рассветы и провожать закаты, без нее. Газбак почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы, и он не как не мог остановить этот процесс, как не старался.
Откуда-то, с той стороны реки, послышался странный крик, словно Овод, сам не зная того, нутром учуял его боль? Бывает ли такое? Поговаривали, что шаманы могут чувствовать на расстоянии состояние дорогих им существ. Однако, как же это относилось к нему? Ведь он же – просто лев! Кое-как смахнув слезы, Газбак развернулся, выискивая на том берегу среди травы светлое пятно и заорал:
- В воду не лезь! Унесет к черту! Костей не соберешь потом! – глядя на ту сторону и пытаясь разглядеть гиену среди травы, он подумал: «Какого черта? Да он может, и не собирался плыть за мной, так, зуб о кости сломал. И с чего это я вдруг подумал, что из-за меня он будет переживать. И вообще, что ему тут надо? Что ему от меня надо?! Неужели, он реально решил помочь мне, льву? Кровному врагу его народа? Бред какой-то…»
Да, он мог легко убить Овода, если бы вдруг ему в голову взбрела такая странная мысль. Мог и прогнать. Ни в том, ни в другом сейчас лев не видел никакого смысла, а рядом с Оводом, можно было делать вид, что Мэриан еще жива, просто убежала куда-то. Зацепилась за камни при падении и убежала, и так они смогут искать ее, пока пятнистый все сам не поймет. Когда один не знает истинного положения дел и искренне уверен в том что цель достижима, проще убедить себя в том же и продолжать искать, бороться, прикладывать усилия и чем то занимать свой измученный мозг, который раз за разом твердит одно и то же: «Все кончено!» И так пока и второй участник поисков не сдастся. Не догадается, что его кошачий спутник медленно сходит сума из-за своей потери. И вот тогда уж неизвестно чем все обернется. Хотя почему не известно? Известно… бегством! Покачал головой Газбак пошел вдоль берега против течения, чтоб повторить свой заплыв, а за одно и найти на противоположном берегу пятнистого. Нет, ну должен же он закончить жрать! Хотя даже если и не закончил еще, то Газбак его оттащит от жратвы. Откатит, в крайнем случае. Правда для этого надо было переплыть реку и не потерять при этом еще когтей, а может быть и пальцев. А это было не так уж и просто.

+1

38

А чего он ожидал? Что Газбак на его писк понесётся обратно? Встанет и будет ждать у моря погоды?
Нет, Овод не дурак, чтобы так думать, а Газбак - не дурак тоже, делать так не станет.
Овод налажал, Оводу и исправляться.
Реветь гиена закончила в своё время. Трудно сказать, какое именно значение он сам придал этому крику. Изначально, ну, со стороны это выглядело [звучало] как самый обычный клич, какой-то в своём роде знак о том, маячок, адресованный Газбаку, который был призван обязать его дождаться забрёдшего в не ту степь путника, знакомого путника. Но на самом-то деле... Что, разве Овод не сумел бы нагнать спокойно идущего льва? Смог бы. А если бы припустил скорости до самого бега, то нагнал бы его и вовсе очень скоро. Тогда зачем были нужны эти лишние церемонии, эти лишние звукоиздавания? Неужто пафоса ради? Он совсем не чужд Оводу, пусть зверь и отрицает в себе подобное явление, но, как известно, одно отрицание ещё никого не привело к избавлению. И всё-таки это было и не чистого пафоса дела, здесь было замешено нечто более... Чувственное?
Да, это слово кажется очень странным, тем более, если вспомнить, о ком сейчас идёт речь, и повторить его про себя или вслух ещё разок-другой. Но, тем не менее, ни одно существо живое чувственности не лишено, вопрос лишь в том, в какой степени она в нём выражена. Овод - матёрый, бывалый зверь, многое его глаза видали, много где его лапы ходили, но и он-то способен если и не на внешние чувственные переживания [вот это вряд ли, очень-очень вряд ли, это практически невозможно: Овод слишком сурово воспитан, а также слишком хорошо для того, чтобы отречься от наученных ему «истин»], но на внутренние, на внутренние-то способен всякий. И, как мне кажется, именно отсюда идут корни этого звука.
Оно шло изнутри Овода, из его внутреннего зверя, который умещался в одном потрёпанном жизни пятнистом теле гиены вместе с рыцарем веры, духа и некоторыми прочими составляющими. Умещался от самого рождения, не всегда приятно и не всегда мирно, но всё-таки умещался, придавая существованию Овода соответствующую стать. И всё, что находилось под его шкурой, всё время его жизни терпело нападки судьбы и врагов, удачи и неудачи, и всё негативное, которое накапливалось с куда большей силой, нежели положительное, наполняло внутреннего зверя ровно как он сам наполняет Овода.
В какой-то момент любой сосуд переполняется, ровно как и зверь. И, кажется, именно такой момент произошёл всего несколько минут назад.
И зверь взревел. Завыл, зарычал, заскулил - зовите это совершенно как угодно, это не имеет значения. И пронёсся рык его над плато, каким бы бесслышным на самых его краях не касался, отразился от самого расквашенного участка земля и вернулся в самый светлый участок почвы с самым светлым песком поверху.
Наш герой забылся, совершенно запамятовал о существовании такой мощи под своей шкурой, и дал слабины. И эта мощь не дала ему ни единого шанса избежать последствий своей ошибки. Бывают случаи, бывают такие жизни, в ходе которых действительно на ошибку просто права нет.
Овод торопился. Он не бежал: бег - это для крайностей. Крайности - это прекрасно, но сейчас была не она. Об одну такую он только что ударился, больше не желал.
Шаг его был тяжёлым, а рысь - широкой. Грузный взгляд практически испепелял пространство впереди себя, испепелял саму линию горизонта, надеясь поскорее отыскать впереди силуэт Газбака.
На счастье Овода, он вскоре был найден. Гиену бы пришлось намного труднее и, признаться, фактически неудобнее выбраться из ситуации, если бы этот товарищ бесследно исчез из его поля зрения именно  этот момент.
Гривастый был там, на самом краю. Кажется, куда-то он всматривался, но уж вряд ли это была его ненаглядная: больно безучастен был его взгляд. А если же он [взгляд] был всё же направлен на искомую, то Овод бы изрядно разочаровался: он ожидал большего.
Голубоглазый не рискнул подойти ближе, чем метров на пятнадцать-двадцать. Он не знал ещё, как отреагирует Газбак на этот небольшой произошедший казус, может быть, очень даже отрицательно, а на рожон лезть-то не хотелось, тем более к Газбаку, который бы одной левой скинул бы его с плато.
Вот и стоял Овод на расстоянии. Грузный, всё ещё потухший и, наверное, до сих пор немного очумевший, но просветлевший достаточно, чтобы прибегнуть к рациональностям.

+1

39

Бывает так, что только ты хочешь сделать что-то, чтоб получить вполне определенный результат, как результат тут же падает под лапы. Так сказать, бери готовое. Создается впечатление, что тебе под лапы сам Ахею кидает подачку, ну или… Люцифер. Ну вот, он только что, буквально мгновение назад, хотел возвращаться к туше и отрывать от нее Овода. И вот – стоило только сделать пару шагов, а он вот, тут как тут, стоит, как оказалось, у него за спиной. Тело гиены поблескивало, еще не успев просохнуть после форсирования реки, и Газбаку оставалось только удивляться, как только ему удалось так быстро и без проблем пересечь эту коварную реку. Без криков, без шума… да и выплыл сравнительно небольшой и легкий зверь, судя по всему куда выше по течению, чем сильный и массивный лев. И все же он кричал… Ну в смысле Овод. Не от того ли, что тоже потерпел в реке некоторую неудачу, на которую не рассчитывал? Газбак не мог этого знать, и ему оставалось только догадываться о том, что делал гиен в его отсутствие. Он хотел было спросить его, нашел ли тот что-нибудь, но махнул на это лапой в своей душе. Если Овод что-то и нашел, то скорее всего это были следы Мэриан, которые она оставила еще до падения. Что-ж, у гиены был шанс подарить ему надежду, и он конечно купится. Лев сейчас был как ребенок, готовый что угодно сделать за обещание от родителей принести ему кусочек мяса буйвола, хотя прекрасно понимал, что обещание не будет исполнено. Возможно, никогда.
И все же, не смотря ни на что, пятнистый сейчас стоял шагах в тринадцати от него, (Газбак успел таки сделать пару шагов ему навстречу) и наверно, чего-то ожидал. По виду гиены было сложно сказать, ждет он чего-то или просто собирается с мыслями, чтобы самому сказать какую-нибудь судьбоносную, или нелепую фразу. Лев его опередил, пытаясь одним плевком расставить все точки над «и» и «бросая кости» уже без особого душевного трепета. И так все ясно. Не так ли?
- Быстро ты перебрался… - мрачно проговорил он: - мне это далось тяжелее.
Газбак снова развернулся и подошел к самому краю скалы. Мысль о том, что гиена сейчас, разбежавшись, может столкнуть его вниз тараном, как-то даже не посетила его голову. Это было как-то непонятно, бессмысленно, глупо и противоестественно. Ну разве что не думать о том, что пятнистый бродил с ним все это время, втираясь в доверие, чтоб в итоге подло убить…
- Хотел тебе показать одно место. – произнес он, скользя по линии горизонта взглядом, пока не нашел то, что было нужно: - Вот там находится пустая земля. Ты можешь увидеть его, если зрение у тебя не испорчено. – Газбак вытянул лапу в нужном направлении, где во мраке, под лучами темнели земли пустоши. Во время их путешествия лев запомнил одну вещь, которая хорошо врезалась в память, но о которой он так и не рассказал Мэриан. Земли. Которые они пересекали, имели помимо львиных меток, массу меток гиен. И ему показалось, что некоторые метки гиен были нанесены поверх старых львиных. Так что же это, если не гиений рай, в который стремится Овод, и львиный ад, из которого, слава богу, они с Мэриан вышли живыми?
- Там за пустошами находятся земли, в которых гиен просто тьма. Даже львиные метки иногда перебиты их метками. Ты спрашивал про странные земли. Я думаю, они там. – Газбак кивнул вперед, туда, где во тьме было кладбище слонов, о котором он не мог знать, да и видеть его не мог, но так уж получилось по иронии судьбы, что приблизительное направление было указано верно. Так что если у Овода хорошо с ориентацией и памятью, то спустившись вниз и достигнув водопада, он легко мог бы отыскать дорогу, двигаясь через пастбища в пустоши и далее, пока лапы его не ступят на скорбную землю кладбища. А там… Бог его знает, что там произойдет. Однако, льву надо было вернуться к делам насущным:
- Мэриан… она упала в реку. Я не видел, как она упала вниз, но… на этом берегу она не была. Боюсь, пора прекратить этот балаган… - опустив голову, он развернулся  и пошел прочь, вдоль реки, мимо пятнистого, даже не взглянув на него и не дожидаясь ответа. Не то, чтобы он не ожидал чего-то большего от своего компаньона на этой короткой прогулке, просто льву было более нечего сказать, и теперь он просто шел вперед, ведомый рекой, против ее шерсти. Раз без разницы куда идти, то почему бы не воспользоваться такой хорошей тропой, которую сама природа проложила за долго до того,  как львы впервые посетили это место.

+2

40

Вода стекала с его короткой шерсти на землю, оставляя за гиеной небольшую водную практически сплошную дорожку. Промок Овод сильно, но оно и не страшно: не на северном полюсе живёт ведь. Уже на суше стало, будучи мокрым, немного прохладнее, но оно и к лучшему: в наше время природа не так уж щедра на неё. Заодно стал и несколько почище: шерсть на его конечностях вновь стала белой, а не желтовато-серой, как до погружения падальщика в воду.
Он ни капли не запыхался, хотя, после подъёма по каменным ступеням, вполне мог бы позволить себе такую роскошь. Он по-прежнему ощущал небывалый с ним уже долгое время прилив жизненных сил, которого ему сильно не хватало как физически, так и духовно.
На появление Овода позади себя Газбак отреагировал гораздо лучше, чем можно было бы ожидать. Этих львов вообще фиг поймёшь... Если за гиенами и наблюдалась какая-то общеединая тенденция к поведению, то у них... Нет, у львов её, кажется, не было, или же Овод просто не достаточно хорошо узнал львов местных за свою жизнь.
Газбак стоял, повернувшись к Оводу спиной, к тому же, достаточно близко к самому краю плато. Это поведение никак не связывалось с его внешне заметным большим опытом: вроде лев и бывалый, а подставляет спину гиене. Да, Овод - далеко не самый паршивый представитель своего вида, которых в Саванне полно, но он всё же гиена, к тому же, мнения об этих тварях в этих землях чаще всего очень стереотипные. Это... Газбак казался потерянным, только Овод не сразу понял причину тому.
Здесь чего-то не хватало, и отсутствие этого чего-то, кажется, словно камнем на голову прилетело Газбаку. И отголоски этого удара Овод ощущал, стоя по-прежнему далеко от него. Однако не желал находиться в стороне от впечатляющих видов с местных обрывов, поэтому подошёл намного ближе, встав тоже у края, только сбоку от льва примерно в метрах трёх. Красиво тут было, это право... Овод вытянул шею и устремил взгляд вдаль, но не за красотой они перебрались через воду.
Наконец, Газбак озвучил, что было у него на уме.
«Не... Не видел?» - мелькнуло в голове у Овода после очередной достаточно странной фразы Газбака.
Значится, новый знакомый являлся каким-то из этих сверходарённых чудиков? Такие штуки Овод не любил и всею своею гиеньей душой старался держаться от них подальше, поэтому такое странное выражение льва оставил без устного внимания, хоть и в голове у него оно продолжило крутиться ещё долгое время.
Вся странность высказывания быстро перекрылась печальной информацией о том, что львицы Мэриэн на этом берегу реки не было.
Гиена принюхалась: действительно... На этой стороне реки не было и капли запаха той самой заветной львицы здесь не наблюдалось.
Печальность известия была очень сомнительной: печально тут должно было стать Газбаку, а Овод же оставался некоторым оплотом бесстрастного наблюдателя трагедии, однако какой-то момент и личной утраты он ощутил. Наверное, это было чувство потерянного личного времени. Отчасти он всё-таки и сочувствовал льву, но... Только в его безутешности, пожалуй. Всех этих романтических нюней-муней Овод не понимал и понять не хотел: они усложняли существование и отвлекали от по-настоящему важных дел.
«А ведь жаль...»
Роль голубоглазого в судьбе Газбака была завершена, если, конечно, она вообще имела место быть и несла какое-то значение. Хотя... Если бы не нюх Овода, то он не дошёл бы и до сюда. Так и ходил бы, наверное, внизу плато, не зная, куда всему такому из себя безутешному податься.
- Спасибо, что разделил со мной дорогу. «И пусть это дорога предназначалась не мне и не нам обоим, а тебе, всё равно - спасибо
Прощания были бы тут не уместны. Они толком друг друга и не приветствовали, а без приветствий вроде как и не прощаются.
Овод развернулся на сто восемьдесят градусов на ровном месте, после чего, опустив голову практически к самой земле, чтобы наверняка найти дорогу, по которой они шли от самых ступеней, а далее... Далее - он запомнил, как описал его предполагаемый путь Газбак.
Падальщику хотелось передать льву, что он надеется, что его возлюбленная осталась в живых. Не известно, каким образом... Может, Газбак-таки ошибся? В любом случае, Овод промолчал, а после - побрёл, не проронив ни слова.
→ в путь на поиски Небулы

Газбаку

спасибо за игру, заяц, такие динамичные и интересные соигроки вроде тебя на вес золота
https://38.media.tumblr.com/2171798c71f3639a5b50e899538414bc/tumblr_mmglje8W3v1s8bpaio1_500.gif

+2

41

И все же, пройдя вдоль реки еще несколько шагов, он остановился и обернулся. Обернулся, наверно потому, что не мог уйти просто так, когда оставалось столько вопросов, чувств, мыслей. И все без ответа. Чего же он ждал? Что Овод догонит его и вдруг, ни с того, ни с сего, начнет все рассказывать и разъяснять? Нет, этого не произошло, потому что пришла пора прощаться, и лев вдруг ощутил это так остро, как никогда. Словно именно в этот момент он понял всю неотвратимость произошедшего, то, что теперь ему придется доживать жизнь без Мэриан. Сердце отчаянно кричало о том, что она жива, и лев душой чувствовал это, стремился к ней, вот только куда? «Куда?» - кричал разум. Кричал, что она мертва, что она там, на дне озера, под водопадом, только спустись, а сердце не верило ему, отчаянно сопротивляясь, разрывая болью грудь льва на части, так, как ломается пополам в шторм огромный корабль на гребне волны, не в силах больше терпеть эти чудовищные перегрузки. Слезы сами потекли теплыми, солеными струйками по его щекам, и благо что Овод не видел их – он уже двинулся прочь, туда, где его несомненно ждали.
Расставание получилось скомканным. Газбаку показалось, что падальщик остался разочарованным. Это было так странно, необычно, до крайности сложно. Льву вдруг нестерпимо захотелось спросить… нет, даже не так. Захотелось прокричать во весь голос свои вопросы: «Зачем ты пошел за мной? Что ты делал тут? Чего ждал от меня? От этого мира? От этой чертовой реки, и скажи, наконец, почему, ну черт возьми, почему ты так странно ко мне относишься?» - но не сказал, не закричал, не произнес вообще никаких звуков, пока Овод не прошел мимо него, произнеся короткую фразу, которой суждено было стать прощальной.
«Разделил дорогу». Это почти как разделил пищу, разделил трапезу, логово. Газбак и не думал раньше о том, что вот так вот можно разделить с кем-то путь и этот кто-то больше не будет чужим, не смотря на то, что по сути о нем ничего не известно. Что же получается? Мэриан пришла в его жизнь чтобы разделить с ним короткий отрезок пути, жизненного пути. Для чего? Почему? Зачем? Вопросы разрывали льва изнутри, а он все молча стоял, глядя на удаляющееся светлое пятно, не в силах выбрать одну из фраз, что бешеными птицами, сведенными сума пожаром, метались в его голове.
- До свиданья Овод. Может, еще свидимся. Мир теснее, чем тебе кажется. – наконец, сумел подобрать он слова, когда фигурка гиены почти скрывшись из глаз, замерла на краю обрыва, там, откуда они пришли. Откуда пришли они все и куда в итоге придется уйти и ему, от того, что ему тут не место. Это не его дорога, не его дом, не его смерть. Двигаясь вдоль реки в полном одиночестве и прострации, он глядел на ее прозрачные воды, такие ласковые и обманчиво спокойные, ковыряясь в своей душе.
«Говорят, львы встречаются там, наверху, на тропе вечной охоты. Говорят. Там они счастливы, живут без боли и обид. Говорят...»
Спустившись с крутого, глиняного берега к самой кромке воды, он поскользнулся, опять чуть было, не упав в реку. Показалось, что чьи-то лапы нежно и настойчиво потянули его в водную пучину навстречу гибели. Напрягая мышцы своего тела, он вскочил, рванулся обратно, прочь, вырываясь из этих пагубных объятий, как птица рвется из сетки, в которую попала. Вот оно… Газбак замер на берегу, припав на передние лапы и глядя в мерно текущую мимо него воду, которая стремилась туда, к водопаду. Что он без нее?
«Это ты, Танума, я знаю. Ты мстишь мне за все то, что я сделал. За все вылазки, набеги на твой прайд. Мстишь безжалостно и неотвратимо…» Вода не дала ответа. И Танума не явился в ней, не ответив бандиту. Кто бы мог подумать? Кто мог знать, что вся его жизнь, все существование, силы, походы, слава будут перечеркнуты им самим, изнутри. Из его груди, невидимой, легковесной силой, имя которой – душа. Оставалось только одно, один путь, путь который приведет его к Мэриан. И плевать, что продлится он на вечной тропе.
Набрав в грудь воздуха, Газбак огляделся в последний раз и прыгнул в воду. Течение тут же подхватило его, понесло вперед, к повороту, откуда стремительным потоком должно было швырнуть с водопада вниз, прямо в пучину ада или рая. Куда? Газбак не знал. Ему было плевать, только бы на том конце оказалась она. Вынырнув, он смотрел на проплывающие мимо берега. Сердце бешено билось и когти, сами вылезшие из лап, пытались вцепиться в мягкое, податливое, предательское дно. Организм не хотел умирать, отчаянно сопротивляясь воле своего, сошедшего сума, хозяина. Чудовищным усилием воли поборов себя, лев подобрал лапы, перестав цеплять ими дно, чувствуя как поток ускоряется, увлекает его вперед, крутит на пути к ревущей бездне. Вот и край, белый перегиб на фоне темного неба все ближе, и наконец перед его глазами на секунду возникла черная бездна… Ощутив на миг легкость во всем теле, что сопровождает падение, лев закрыл глаза. Все.

Хруп!
-Бля..ь!!!
«От чего же так больно? От чего так шумно? Да какого хера?!»
Задница болела неимоверно. Спину холодило что-то твердое и большое. Когда Газбак открыл глаза он обнаружил, что сидит на узком карнизе, а мимо него с ревом проносится стремительный поток водопада. Сердце льва бешено билось.
- Так вот ты какой, северный жираф… - очумело оглядываясь, выдохнул он, осторожно переваливаясь на левый бок, так чтоб не полететь дальше. Глянув вниз он прижался к стене, шумно и тяжело дыша – продолжать полет не хотелось, умирать почему-то тоже и лев не сразу понял почему. А когда понял, то чуть было не свалился вниз от счастья. В ноздри ударил знакомый до боли запах. Она была жива! Она, как и он, упала на этот карниз и выжила! Сомнений не было. Осторожно пройдя с десяток шагов. Обдирая шкуру о шершавую стену лев вышел наконец, за предел водопада, увидев под собой пастбища и реку и озера, все как на подушечках лапы.
- МЭРИАН!!! МЭРИАН, Я ИДУ!!! – заорал он во все горло, на всю саванну. Пусть знают. А затем, захохотав,  полез карабкаться вверх, обратно на плато, туда откуда начнется его новая дорога. Дорога к любимой.

Оводу ;)

Тебе тоже огромное спасибо. Динамично, красиво, приятно, жаль что мало. Могло бы быть продолжение, но мы сами как-то его упустили, а может быть оно сбежало от нас, потому что так логичнее. Мы все равно снова встретимся, другими персонажами, на других локациях. Ты и сам это знаешь ;) Жаль только никто из нас не знает - когда.

Отредактировано Газбак (26 Окт 2016 00:28:09)

+2

42

оффтоп

Заявка на покупку фамильяра висит в магазине. Поэтому отыгрыш начат вместе с ним.

- Черт бы побрал этого пернатого, - сонно проворчал серый лев себе под нос, смачно зевая и пощелкивая суставами на передних мощных лапах, следом обращая недовольный взгляд янтарных глаз к затянутому, утреннему небу, - я так толком и не поспал, черт бы тебя побрал, курица летающая!
Над косматой головой хищного от недосыпания страдальца летал себе его верный, пернатый и крайне наглый до кончика родных перьев друг. Сокол по имени Хаябуса. Тот разбудил кошака сугубо из мести за малое количество мяса молодой зебры, которую забил Шенью предыдущей ночью. По мнению птицы, ему, как разведчику, полагался один из самых лучших кусков полосатой туши, но никак не хвост.
- Нехрен обжираться! – сорвалось с клюва сокола вместе с праведным клекотанием, а из когтистых лап в льва был брошен тот самый, нетронутый соколом, полосатый хвост, покуда сам обиженный продолжал летать над другом и дальше ворчать на его жадность и плохой стиль охоты как таковой.
Конечно, какая пернатая тварь вообще сможет нормально оценить охотничьи навыки льва-одиночки, да еще и похвалить за удавшуюся охоту.
Так. Стоп. А за это вообще хвалят?
Все еще недовольный кот продолжал в ответ ругаться на друга, уже угрожая ему с земли еще более потрепанным хвостом отчалившей в мир иной зебры, обещая в клюв ему его кисточкой вперёд засунуть, через задний проход вынуть, да бантиком на темечке завязать. Самая что ни есть дружеская романтика, да. Кстати, о последней. Решив наконец глянуть в каком именно месте тот бухнулся спать и почему, черт бы побрал всех духов, у него болят так сильно лапы -  Шенью повернул свою морду в сторону солнца, слабо щуря глаза на яркий свет небесного светила и причину тяжелых подъёмов каждого своего дня. Вот будто от одного только пафосного выражения его морды и парочки очередных зевков этот кот смог понять, как оказался на вершине плато. Серьезно, тот не помнил. Но хорошо помнил, как на спор с соколом решил устроить гонки по-вертикали, поднимаясь куда-то всё выше и выше.
Пока не оказался тут. Вот только бы понять со стороны географического положения, где это «тут» находится и как отсюда можно будет уйти.
- Ай! – от потока сумбурных мыслей Шенью отвлек сокол, со всей любовью, приземлившейся ему на спину и хорошенько укрепившись в ней за счет родных, наточенных в охоте когтей, - налетался?
- Просто решил одарить тебя дозой экстравагантного массажа, - щелкнул клювом красноглазый щурясь, следом начиная чистить свои перья, но не забывая при этом когтить спину товарища, пока тот откровенно не зарычал и не начал чавкать на хвост Хаябусы клыкастой пастью, - неужто не нравится массаж? Как жаль.
- Совсем охамел, - раздосадовано заявил серый лев, на что сокол лишь громко фыркнул и слетел с него на ближайший камень, продолжая уже там приводить себя в порядок, - что хоть слышно об этой местности?
- Да разное, - пытаясь вытащить из клюва родное, но уже совсем-совсем не нужное перо, сокол стал почти серьезным, - слышал про сильную болезнь, которая львов и гиен только так косит. Даже птиц толком в небе нет. Еще медведь в долине с гейзерами решил развлечься с парочкой львов. Хочешь ставки сделаем? Ладно-ладно, только не рычи, - Хаябуса расправил крылья и почти мило потянулся, отводя одну из лап назад, – это тот самый медведь, - договорил сокол, изучая взглядом реакцию на морде своего друга.
А реакция и правда была живописной. Он удивления, до праведного гнева за несколько секунд. Шень давно так не злился, а Хаябуса про себя был только рад агрессии товарища и его боевому настрою. Только бы он не кинулся вперед хвоста родного постигать все прелести самоубийства об когти медведя в одиночку.
- Ты хоть помнишь, что про него рассказывала та ненормальная львица? – напомнил о себе сокол, пока Шенью от злости совсем с котушечек не съехал, - к нему в одиночку ни-ни. Эй, ты чего притих?
А на серой морде злости как не бывало. Слетела, улетучилась, уступая место содроганию и почти ужасу в янтарных глазах льва. Встречу с той львицей и её пищащей подругой он так и не смог забыть. 
- Этой ненормальной видно не было? – дергая ранее пострадавшими от её любопытных лап ушами, Шень голосом сошел до хрипа, покуда глаза искали будущее место для укрытия.
Сокола это по меньшей мере возмутило.
- Ты лев или где?! – крикнуло хищное пернатое, собираясь цапнуть друга за влажный нос и угомонить его трусливый порыв в сторону пряток, - от какой-то хилой бабенки прячешься!
- Да она мне мозг бамбуковой трубочкой выпьет при встрече! – зарычал самец, отмахиваясь от последующих покушений на драгоценный свой нос, - забыл, чем дело кончилось?
- Укушенной светлой задницей, - подавляя на своей морде покерфейс, вслух вспомнил Хаябуса, - парой выдранных у меня перьев, пищащей котоподушкой и, кажется, обещанием выдрать тебе усы и пустить на массажёр для хозяйки укушенной задницы. Я всё правильно вспомнил?
- Почти, - ответило птице затерявшееся в траве косматое нечто, молясь духам ради спасения своих усов, ушей и хвоста, который тоже обещали оторвать.

Отредактировано Шенью (11 Янв 2016 13:47:01)

+2

43

Каменистая пустошь

Эль узнавала в этой надменной самке себя. В большей или меньшей степени. Галантно уступив ей в этом путешествии роль нытика, она весело помахивала хвостом. Такое воодушевление не могло взяться из ниоткуда... Хотя, это ведь Эльвейти. Погрустила и снова веселиться. В конце концов, пока все конечности есть и ты можешь ими передвигать, почему бы и не порадоваться. Огромная стена, возникшая перед ними не была конечной точкой назначения и золотошкурая прекрасно дала это понять, решительно направившись в сторону кучи каменных глыб, словно собралась размозжить себе башку прямо о них. Ан нет, вместо того, чтобы остаться мокрым пятном на камне, она куда-то исчезла, проскользнув в незаметную дыру в скале.

Смоук пожала плечами, последовав за ней. Подойдя ближе, она показала Луне причину замешательства — это был проход в пещеру, который не был виден из-под определенного угла. Внутри разило сыростью, а в темноте копошились летучие мыши — ни малейший солнечный лучик не пробивался в эту пещеру. Лишь только голос Эльвей, эхом разносящийся по каменному ходу:

Ну же, Луна, последний рывок. Сама говорила что богиня не любит ждать, — усмехнувшись, самка, двинулась дальше. Её шкура служила хорошим ориентиром в темноте, делая похожей её на солнечный лучик. Она ловко карабкалась по скалам, цепляясь когтями за самые неприметные на первый взгляд выступы. Львица уже столько раз спускалась и поднималась здесь, что знала всю пещеру практически наизусть. Но к концу пути она уже начала уставать. Не было в глазах того задора, а язык практически висел на плече. Она выбирала все более пологие, но длинные выступы, чтобы карабкаться наверх. Сказывался небольшой размер и неплотный завтрак...

Впереди уже забрезжил свет, открывая второе дыхание. Смоук пришлось взять за шкирку, потому что её короткие лапки и вовсе не были приспособлены к такого рода подъему. Затхлость пещеры начала отступать и в морду подул свежий ветер. Вскарабкавшись наверх, львица вновь почувствовала под лапами мягкую траву и громко охнула. Вид отсюда открывался потрясающий. Её родина. Но нет, не та серая пустыня, где она провела детство и заработала увечье. Нет. Единственное место, которое она с уверенностью могла назвать своим домом — холодный, неприветливый северный край.

Дождавшись Луну, львица лишь молча указала ей на исполинскую горную гряду впереди, где в центре, каменным титаном возвышалась она — Одинокая Гора, умытая кровью. Сердце разом пропустило два удара. Эль разрывалась между желаниями. С одной стороны, хотелось все бросить и кубарем скатиться обратно, вниз, в пещеру и скрыться отсюда. Желательно, в пустыню, где она сольется с местностью и станет невидимкой. А с другой стороны — в крови бушевал адреналин. Золотошкурая самка была готова рвануть вперед и в одиночку ринуться к медведю, отдать должок за обезображенную морду.

Домой, — первая подала голос барханная кошка, оказавшись в траве. Где-то неподалеку бушевали воды Хару, могучим потоком устремляясь вниз.

Привал! — хрипло воскликнула Эльвейти. Не потому, что все они устали. Ей самой нужно было перевести дух и собраться с мыслями. Вновь нацепить свою улыбчивую маску и продолжить путь, встретиться со своим приемным отцом, — здесь полно добычи. Я думаю, нам следует плотно поесть перед тем, как продолжать дорогу...

Махнув лапой в сторону мирно пасущихся севернее стад, самка направилась к краю плато. От вида внизу, открывающего взору практически весь прайдленд, перехватывало дыхание. Даже не смотря на то, что она не видела все так четко, как другие. Бущующий у обрыва ветер приятно обдувал горячую морду львицы, заставляя жмуриться. Проморгавшись, чтобы глаза перестали слезиться (а то еще не дай бог что подумают, нюни тут распустила, соплячка), она направилась к остальным, как вдруг что-то услышала. Голоса.

Чужаки. Первое, что промелькнуло в её мыслях. Резко развернувшись на источник звуков, самка рыкнула и помчалась, раскидывая мелкие камни на ходу и поднимая пыль...

Но увидела она совершенно не то, что ожидала... Вернее, как сказать, увидела. Тормозить она начала резко, метров за десять, а вот тормозной путь вышел несколько длиннее. Впечатавшись мордой в черную, косматую гриву, она громко фыркнула и поглядела на знакомую ей птицу. При взгляде на самца у неё внезапно заболел копчик. Вернее, шрамы от львиных зубов на нём. Растянув губы в страдальческой ухмылке, стоило Шаню повернуться к ней, золотошкурая боднула его в нос, готовясь в любой момент давать стрекоча.

Думал, спрячешься от меня? — лучшая защита — это нападение. Вот и Эльвейти решила не оправдываться за свою неуклюжесть, а сразу же заболтать черногривого великана, — Какая нелепость тебя так высоко загнала?

+3

44

----→ Каменистая пустошь

Луна не спускала глаз с Эльвейти, пытаясь понять, что же эта самка хочет вытворить. Неужели она действительно так часто бывала в этих местах, что знает тайные лазейки, позволяющие пробраться даже через столь высокую неприступную стену в два счета? И вот сейчас, прямо на ее глазах Эль прошмыгнула между камней, словно змея, и испарилась. Даже хоть она и была некрупной львицей, все же явно пролезть в такую малюсенькую щелочку не смогла бы, именно поэтому на морде Луны появилось недоуменное выражение, смешанное с восхищением. Однако как только Смоук показала удивленной львице проход, в который и просочилась её хозяйка, то Луна сразу же успокоилась. Она пролезла следом за кошкой в пещеру как можно быстрее, хоть и не без труда.
Внутри было темно и сыро, впрочем, как и в любой другой пещере. Луна чувствовала себя внутри очень неуютно, даже несмотря на ее любовь к темноте, все-таки она больше предпочитала ночные сумерки, нежели узкий неуютный проход, в котором мало того что черт ногу сломит - ступать некуда - так еще и смердит.
— Ну же, Луна, последний рывок. Сама говорила что богиня не любит ждать. - звонким эхом послышался впереди голос Эльвейти. А Луна просто довольно усмехнулась в ответ на эти слова, тихо сказав Нове:
- А она ничего, не находишь? - на что пантера лишь многозначительно хмыкнула.
Определенно переход давался всей четверке с трудом: чем дальше они пробирались, тем больше сил приходилось тратить на прыжки и карабканья. Когда ты живешь с такой спутницей как пантера нова, то быстро учишься у нее повадкам, частенько приходится карабкаться и на деревья, и на уступы, однако сейчас Луна действительно начала очень уставать, собственно, вместе с ней и Нова. Похоже, что Эль также начала чувствовать усталость, однако, стоит признать, Луна была восхищена ее ловкостью и знанием здешних мест. Видимо, она и правда знала, что делает. Впервые за долгое время львица чувствовала себя относительно спокойно.
Все понимали, что уже совсем скоро перевал закончится и они увидят солнце, наверное поэтому никто не проронил ни звука, хоть все и понимали, что каждых из присутствующих в пещере очень устал. Все эти громкие глубокие вдохи и выдохи, кряхтения и соскальзывания с уступов, после которых следовали недолгие передышки выдавали каждого из членов группы. Но совсем скоро всему этому пришел конец - в пещеру просочился солнечный свет.
Никогда Луна не была так рада оказаться на солнечном свету, причем не только потому что она жуть как устала от перевала позади, но еще и потому, что именно свет делал картину, представшую перед львицей, столь завораживающей. А она-то думала, что красивее Изумрудных лугов не встретит ничего.
Огромная равнина, изобилующая травоядными и яркими оттенками зеленого, на горизонте которой виднелась блестящая голубая река. Вид был поистине шикарный и вызвал у обычно невозмутимой и суровой Луны радостную улыбку.
— Привал! - все таким же звонким тоном приказала Эль, заставляя Луну еще больше удивляться ее неунывающему характеру, — Здесь полно добычи. Я думаю, нам следует плотно поесть перед тем, как продолжать дорогу...
- Не могу не согласиться. - спокойно ответила Луна, после чего бухнулась прямо на мягкую траву, наслаждаясь долгожданным отдыхом и приятными запахами, которые после омерзительной пещеры казались еще слаще и вкуснее. Нова прилегла где-то рядом.
Глаза львицы тут же закрылись и она расслабленно вздохнула, услыхав блаженное мурчанье подруги практически над своим ухом. Как давно они вот так просто не лежали, наслаждаясь обществом друг друга и абсолютным спокойствием? Сколько им предстояло еще преодолеть шагов прежде чем встретиться с огромным чудовищем? А сколько сил им придется потратить на победу над ним, аж подумать страшно. Именно поэтому Луна не думала. В ее голове не было абсолютно ничего, а внешний мир наравне с внутренним расплывался, она чувствовала себя очень хорошо. Вот бы сейчас вздремнуть. Да...
Нет. Резкий порыв ветра, который явно отличался от того прохладного ветерка, что бродил по вершине плато, заставил львицу открыть глаза и раздраженно поднять голову. И хотела бы она, чтобы это была всего лишь Эльвейти, хотелось бы ей просто рыкнуть спутнице вслед что-то обидное, да вот нет, как на зло на горизонте показалась большая темная фигура. Не проронив ни звука, Луна тут же поднялась и в пару прыжков нагнала Эльвейти. И они явно были с этим львом знакомы, из-за чего Луна тяжело вздохнула. Вот уж кого, а самца на их приятную дамскую вечеринку она бы не хотела приглашать.
- Это тот черный мохнатый монстр, о котором ты упоминала, Эльвейти? Не такой уж он и страшный, как по мне. - вмешалась в их диалог львица, а тон у нее был очень недовольный и даже брезгливый, - Да и про птичку ты ничего не упоминала.
Вот тебе и выспалась! Как же ей было сейчас обидно, а Нова, словно пропитывая через себя всю ненависть хозяйки, стояла рядом и порыкивала то на самца, то на его пернатого спутника.

+1

45

Хаябуса успел уже разбить родной клюв о родное крыло, пока наблюдал за попытками своего друга изобразить кусок мохнатого кустарника с парочкой красных ягод на уровне носа и янтарных глаз. Это было бы милым, будь Шенью хотя бы года два или три, но сейчас! Сейчас сокол был готов плюнуть на их крепкую дружку и свалить подальше на воздушных парах своего негодования и стыда одновременно. И видимо, своё желание он огласил вслух. Иначе как объяснить прилетевшие ему прямо в лицо те самые ягоды, а следом и тираду на тему дружбы и сплочённости. Многогранный Шенью.
– Эй, может уже хватит? У нас, кажется,  гости, - почти лениво протянул хищный птиц, попутно пытаясь стряхнуть с себя очередную грязь и прикрыть наглые свои глаза, увидавшие со стороны подъема, скрытого от глаз льва, чей-то до боли в своём оперении знакомый светлый хвост, - повернулся бы, что-ли.
И Шень повернулся. Рефлекторно, доверяя словам друга, этот комок шерсти дернулся вон из куста, вдыхая полной грудью запах. Ветер в морду. Знакомый запах. Очень знакомый запах с примесью еще парочки новых ароматов. И как он не заметил её? Особенно вот прямо сейчас.
–Бабах, - сухо прокомментировал Хаябуса встречу друзей клуба "Тысяча и один способ понравиться самке своего вида через покушение на её задницу или как заворожить самца своего вида тараня его при каждой встрече."
А потом он просто полетел доводить одну пустынную кошку до писка и истерики. Кис, кис, кис.
И бросил Шеня одного. Да тот собственно и не был бы против этого, не изображай перед ним Эль жертву. Да, он прикинулся камушком и надеялся, что она уйдет! Но не повезло. Бывает.
— Думал, спрячешься от меня? - знакомый голос, просто наполненный издевкой вынужденно вывел Шеня из наигранного транса.
Каменному прикрытию капут.
– Я не прятался, - дернул лев пострадавшим носом и щелкнул в сторону львицы пострадавшей по молодости челюстью, почти случайно щелкнул, - я... Я видом просто наслаждаюсь, а тут ты, недоразумение песочное, снова появилась на мою серую голову.
Да, Шень любил ворчать на молодняк. И пусть представительница этого "молодняка" была не такой и молодой, но стойкое шило под её хвостом ощущалось просто на расстоянии. Большом таком расстоянии и массово охватывало своим приключенческим куполом всю окружающую среду. И Шень попал просто в эпицентр происходящего, иначе с чего-бы у него заболел затылок - явный признак будущих приключений уже на собственный зад.
- Женщина, я лев, который гуляет сам по себе. Где захочет и сколько захочет, - продолжил серый свой ответ, почти забавно дергая хвостом от наплыва собственных мыслей, - и сейчас я просто захотел забраться подальше и повыше. Ну и немного поглядеть на того медведя.
Конечно, на медведя он поглядеть и пришел. Зачем же еще? После тех откровений сокола и светлой львицы, Шенью только и мог, что идти на север, ведомый местью и желанием впиться клыками в шею убийцы своей семьи. Почти любимой семьи.
- Не надо было так долго тут торчать.
-Это тот черный мохнатый монстр, о котором ты упоминала, Эльвейти? Не такой уж он и страшный, как по мне. - еще один голос отвлек Шеня от мыслей, покуда его янтарный взгляд соскользнул с морды светлой львицы, переплывая на более темную и явно недовольную.
- И за что мне это? Конечно, только издевок мне и не хватало.
Ну что вы, милая львица, говорите такую чушь, - окончательно придя в себя и выкинув из головы посторонние думы, серый великан встал на все свои лапы, потянулся как следует и, что уж скрывать, взглянул на представительниц противоположного пола сверху вниз. В глазах его на миг вспыхнул азарт и черти подкинули в янтарное пламя пару бревен, - я вообще не страшный, дамы.
И выдал наглый оскал во всю свою клыкастую морду, покрытую шрамами. Аж до боли в гордых щеках оскалился, особенно пристально сверкая глазами в сторону Эль и её ухмылочки.

+2

46

Смоук почуяла беду еще в тот момент, когда золотистая молния рванула куда-то. Пустынная кошка не стала следовать за ней, притаившись в траве. В конце концов, если ей будет надо, она придет зализывать к ней раны позже. И впрямь, увидев тень в небе, кошка признала в ней не просто хищного сокола, а Хаябусу, наглеца, который во время прошлой встречи чуть не унес её в небо. Слившись с травой, она попыталась проскользнуть следом за Луной и Новой в сторону Эльвейти и её, как оказалось, старого знакомого...

Кажется, лев еще не пытался прокусить ей копчик, так что львица разжала булки, перейдя в открытое наступление. Тот факт, что он вообще дал уйти этой львице живой в прошлый раз, буквально давал ей индульгенцию на дальнейшие издевательства. Вот тут хамская натура Эльвейти разгуляется.

Я не прятался, — попытался оправдаться лев, но разве она ему поверила? Только скривилась и дернула плечами, заслышав звук щелкающей челюсти, — я... Я видом просто наслаждаюсь, а тут ты, недоразумение песочное, снова появилась на мою серую голову.

Женщина, я лев, который гуляет сам по себе. Где захочет и сколько захочет, — продолжил серый свой ответ, почти забавно дергая хвостом. Эльвей же не спускала глаз с этого самого хвоста, словно мысленно рассчитывая траекторию прыжка, чтобы поймать манящую черную кисточку и отомстить за укушенный зад, — и сейчас я просто захотел забраться подальше и повыше. Ну и немного поглядеть на того медведя.

Вот тут то по морде самки и растеклась змеиная ухмылка, придавая ей такой вид, словно она знала, что он делал прошлым летом. Аж душу грело выражение его морды, мол он тут не при чем, а она знает его тайный секрет. В прочем, лишние лапы не помешают и теперь она принесет на север не только свой зад в сопровождении августейших Луны и Новы, но и эту глыбу волосатую притащит. На миг задумавшись, сможет ли она схватить всех за хвосты разом, самка прикусила язык. Но из размышлений её вырвал презрительный голос Луны.

Это тот черный мохнатый монстр, о котором ты упоминала, Эльвейти? Не такой уж он и страшный, как по мне, — она хотела было отмахнуться и сказать, что если это и медведь — то цветочный, мягкий и пушистый и он только выглядит грозно. По крайней мере в её присутствии, но Шенью успел среагировать раньше неё. Гляньте на него, распушился как павлин. А еще недавно тут камнем прикидывался. Но нельзя было не заметить, золотошкурая глядела на его преображение завороженно, все так же высунув кончик языка и провожая взглядом каждое его движение.

Ну что вы, милая львица, говорите такую чушь, я вообще не страшный, дамы, — заявил он. Эльвейти судорожно закивала головой, словно тот сейчас и не улыбнулся аки акула. Львица встала на задние лапы и, не успев тот очухаться, протянула передние лапы с пятнистыми подушечками и погладила его по щекам, взъерошивая длинную шерсть на них.

Луна, знакомься, Шенью, — протянула она, умильно фыркнув и отпустила, наконец, несчастные щеки крупного самца, — он мне чуть задницу не откусил. Однако, как выяснилось, у него свои счеты с нашим страшным медведем, так что я не удивлюсь, если он пойдет с нами, чтобы надрать ему задницу.

И все так же, сидя на задних лапах, с широчайшей улыбкой смотрит на них обоих поочередно.

Шенью, это Луна и её подруга Нова. Они идут со мной к медведю потому, что им это велит их богиня.

Закатив глаза так, чтобы это увидел только темношкурый лев, Эльвейти сочла, что здесь её дело сделано и указала им в сторону древнего и могучего ледника, проговорила:

Идешь с нами? Варг, мой наставник, обещал встретить меня там, — уже тише и, убрав с морды маску хохотуньи, проговорила она себе в усы, — если я все-таки решусь туда прийти...

И словно и не бывало грусти, она смачно потянулась, сдвинувшись с места и оперевшись плечом на пухлый бок льва, прикрыла глаза

Я, кстати, сказала, что у нас привал. Каждый может заняться своим делом — поесть или поспать, и мы двинемся дальше.

А Смоук что... Тем временем бегает по полю, пытаясь укрыться от когтей зловредного Хаябусы, который явно горел желанием усы ей повыдергивать...

Отредактировано Эльвейти (19 Янв 2016 00:43:09)

+3

47

Лев, что сейчас стоял перед Луной, действительно выглядел грозно и создавал впечатление матерого бойца: он был огромный, практически полностью черный, прям как Нова, лишь янтарные глаза двумя фонариками выделялись на фоне этой темной глыбы. Ну и шрамы, которые были рассыпаны по всему его телу. Неприятный тип - сразу видно. А стоило ему разинуть пасть, как львица еще больше в этом убедилась.
– Ну что вы, милая львица, говорите такую чушь, - начал самец, - Я вообще не страшный, дамы.
Милая львица? Дамы? Все понятно. Выёживается. Типичный самец, коих Луна абсолютно не переваривала. А опасения львицы по поводу давнего знакомства Эльвейти с этим бугаем только подтвердились, когда та начала трепать самца за щеки, после чего и вовсе стала представлять его Луне:
— Луна, знакомься, Шенью. Он мне чуть задницу не откусил. - как мило. Настолько мило, что Луну сейчас вырвет от радости, - Однако, как выяснилось, у него свои счеты с нашим страшным медведем, так что я не удивлюсь, если он пойдет с нами, чтобы надрать ему задницу.
Презрение на морде Луны явно говорило о том, что львице плевать на то, кем этот самец являлся, и уж тем более, какие у него планы на Одинокую Гору. Её лишь очень сильно огорчало, что, похоже, компании наглого обладателя огромного количества тестостерона ей не избежать никак. Ибо Эльвейти Луна бросать не хотела. И казалось бы, вот она гора прямо по курсу, уже точно не заблудишься. Можно идти своей дорогой, оставив этих голубков наедине друг с другом, но нет. То ли это из-за того, что она наконец-то привыкла к Эль, или даже в какой-то степени привязалась к ней, то ли это из принципа - непонятно. Если честно, Луна и сама толком не могла решить, почему.
— Шенью, это Луна и её подруга Нова. Они идут со мной к медведю потому, что им это велит их богиня. - наконец, Эльвейти представила льву и саму Луну вместе с Новой. Обе кошки надменно глянули на Шенью, после чего львица чуть ли не пропела:
- Селемена ждет нас на Одинокой Горе, чтобы верные слуги своими молитвами сделали Богиню еще более могущественной. Она помогает нам во время пути, жаль, что он не предусмотрела похабного самца по дороге. - глаза Луны сверкнули, а на морде появилась зловещая ухмылка, - Но ты не сможешь нам помешать. Пожалуй, соглашусь с тобой в одной вещи. Может, ты и выглядишь грозно, но вряд ли ты такой же внутри.
Всем своим видом львица показывала, что она ни капли не боится Шенью, и что в дальнейшем путешествии она вряд ли будет считаться с его мнением. Такова была эта самка, и хоть другим причины ее ненависти могли быть непонятны, сама она знала, почему так недолюбливает мужчин среди львов. Никто лично ее не обижал, однако каждый раз, когда Луна видела, как львы помыкали львицами, она принимала это на свой счет, и именно её гордость задевалась. А Эльвейти не переставала радовать Луну своим поведением: в отношениях этой парочки она явно была той, кто всем заправлял.
Как только часть с знакомством закончилась, Луна, мягко улыбаясь, развернулась в обратную сторону и медленно поплелась на то место, где не так давно прилегла вместе с Новой. Привал. Вот теперь-то точно их никто не побеспокоит. Медленно растянувшись на земле, Луна широко зевнула и блаженно разлеглась, наслаждаясь тем, как прохладный ветерок обдувает ее шерсть, а Нова в это же время нежно её вылизывает. Спустя минуты Луна уже мирно посапывала, не слыша, что происходит там у Эльвейти и Шенью.

+1

48

Шенью скалился не долго, продолжая сверкать глазами на хитрую светлую львицу. Он знал, что не стоит сводить с неё глаз, а уж отворачиваться и подавно. Все его мысли были заняты планом по эвакуации различных своих частей тела, дальше от любопытных лап. Но Эль снова смешала все его планы и перевернула все кверху пузом. И она явно не понимает с первого раза.

Стоило ей только покуситься на щеки великана и вся его акулья гримаса резко сменилась на угрожающую и хищную. Ноздри расширились от недовольства, а привычно выставленные когти вспороли сухую землю под лапами хозяина. Эльвейти нарывалась, вызывая в душе Шенью яркое и единственное желание - снова преподать ей урок хороших манер. Кстати, о манерах. Они сейчас не одни.

- Селемена ждет нас на Одинокой Горе, чтобы верные слуги своими молитвами сделали Богиню еще более могущественной. Она помогает нам во время пути, жаль, что она не предусмотрела похабного самца по дороге. - упало на сознание Шеня весьма приятным голосом с нотами змеиного шипения. Или этот порыв ветра, - Но ты не сможешь нам помешать. Пожалуй, соглашусь с тобой в одной вещи. Может, ты и выглядишь грозно, но вряд ли ты такой же внутри.

А вот это уже звучало как оскорбление. Явное и просто вынуждающее Шеня на миг задуматься о трепке в сторону поехавшей на своей богиньке Луне. Не любил он фанатиков от слова совсем, а уж столь сомнительных тем более. Но львица поступила мудро, покинув личное пространство льва, отправляясь греть бока под дневным солнцем, возвращая внимание Шеня к Эль и её наглой мордашке.

- И давно ты вступила в секту сомнительных Богов? - медленно наступая на львицу, любознательно протянул серый лев, вновь начиная скалиться в сторону светлой задницы, - ты ненормальная, это я понял сразу, но как можно быть настолько ненормальной, песочная? Надо бы напомнить тебе о здравом  уме и самосохранении... Я уже говорил, что нехрен трогать мои щеки! Беги.

И резко дернулся, щелкнув клыками у самого загривка Эль, которую всё это время обходил по кругу.

+1

49

Правда, она душка? – умильно улыбнулась львица вслед уходящей Луне и порыкивающей вслед ей Нове. Действительно,  эта парочка нравилась ей, даже не смотря на фанатичность, на которую у самки была аллергия. Смотря на неё, Эльвей вспоминала пустынные земли. Наверное, именно такой она и могла вырасти под влиянием религиозных фанатиков, но благодаря Смоук и их отвратной политике относительно больных и раненных, её судьба повернулась совершенно иным образом. Вновь повернув голову в сторону самца, львица начала медленно оседать. Ох, не нравилось ей это жжение в районе копчика. И чего он такой нервный вот, а?

Золотошкурая начала пятиться назад, даже не оглядываясь, потому что понимала, что если там обрыв, она его вовремя не увидит. Так что пан или пропал...

- И давно ты вступила в секту сомнительных Богов? - медленно наступая на львицу, любознательно протянул серый лев, вновь начиная скалиться в сторону светлой задницы, - ты ненормальная, это я понял сразу, но как можно быть настолько ненормальной, песочная? Надо бы напомнить тебе о здравом  уме и самосохранении... Я уже говорил, что нехрен трогать мои щеки! Беги.

Вот одно слово она поняла точно. А то, что он там прожужжал перед этим, львицу уже не заботило. Опять что-то про её неповторимые дипломатические качества и еще по мелочи. Зато слово «беги» повторять не пришлось. Поблагодарив биологических родителей за свой малый рост, самка рванула с места, только пыль столбом стояла. Ловко проскользнув под ногами огромного самца (и его родителей за его рост поблагодарила), Эльвей рванула вперед так, как не бегала давно. К счастью, челюсть самца щелкнула прямо над её загривком и схватить её Шенью не успел, зато хорошенько наглотался пыли. Ведь меньше размер – больше скорости и маневренности. Вот только впереди была небольшая река, которую так просто не перепрыгнешь. Да и заметила львица её слишком поздно, затормозив прямо в воду. Стоя по колено в мутной речушке она мотала головой из стороны в сторону, да показывала язык оставшемуся на берегу самцу. Коты же не любят воду? Не любят. Вот и она была уверена, что он не полезет следом за ней, доставать её оттуда. К счастью, густая шкура не позволила коже промокнуть, а холодный ветер, поднявшийся с севера её не пугал.

Я в домике, я в домике! – весело покрикивала она, хлопая хвостом по воде. Видимо, побеситься сейчас для неё было единственным способом снятия напряжения. Нужно же было отвлечь мысли от предстоящего им пути и битвы. Действительно, почему бы вместо этого не вывести из себя другого агрессивного хищника и с небольшой долей вероятности вообще не подняться на север.

Смоук, увидев, что все разбрелись, показала мордочку из травы, наблюдая за погоней и только тяжело вздохнула. И вот что ей оставалось делать в этой ситуации? Этот черный великан её не послушает, а натравит своего отвратительного сокола. А оставить Эльвей одну – значит потом тратить время на зализывание её новых ран... Устало прикрыв пушистую морду лапой, она покачала головой, направляясь в сторону Луны и Новы, чтобы хорошенько выспаться перед дальнейшей дорогой.

Отредактировано Эльвейти (19 Янв 2016 22:46:13)

+2

50

Шенью должен был догадаться заранее чем именно закончится попытка припугнуть песочную львицу. Надо было не угрожать ей укушенным загривком, а хорошенько дать по светлой заднице хвостом за посягательство на свою морду. Но момент был упущен, а поднятая над землёй пыль от быстрого бега Эль прочно засела в легких большого льва, вырываясь на волю с каждой его попыткой прокашляться и сплюнуть с языка грязь.

В её роде точно не было никаких гиперактивные гепардов?

- ЭЛЬВЕЙТИ! – львиный рявк должен был настичь самку уже у самой воды, как бы намекая о её весьма скудном понятие «домика», как и о надежде на спасение, - ты решила утопиться, милая? Тогда скорее выполняй задуманное, пока я тебе в этом не помог.

Пока Шень всё откашливался, следуя по пыльному следу самки, он и правда на какой-то миг задумался о выполнении сказанной угрозы. Ну ладно, это было несколько дольше, чем миг, но в итоге делать это он не решился. Вдруг она станет призраком и будет его доставать уже с того света? Этого только не хватало матерому льву и его пострадавшей по вине, опять же Эль, психике. Да и как вообще можно подумать об убийстве этой светлой шкурки, которой так идет быть мокрой?

Купающаяся львица выглядела весьма эффектно в янтарных глазах Шеня и тот замер у кромки воды, впиваясь в неё взглядом. Запоминал, впитывал, вдыхал и вслушивался в веселое повизгивание Эльвейти, охваченной игрой с водой и брызгами. Но было в этой игре что-то скрытое, словно своё настоящее состояние львица пыталась скрыть за весельем.

- Эй, - окликнул тогда Шень самку, пытаясь хоть как-то привлечь её внимание к себе, - что случилось, песочная? Зебра на охоте не поддалась или Луна морально изнасиловала? Так давай я отомщу. А то это уже даже для тебя слишком, видимо. Эльвейти!

Пришлось подойти к ней поближе. Громкое «клац» и челюсти Шенью сомкнулись на хвосте самки, стоило ей только дернуть им в сторону самца. Да, он все-таки зашел в воду и уже мысленно бранился с самим собой по этому поводу. Не любил он запах мокрой шерсти. Даже собственный не был исключением. А тут сразу два источника этой вони, от которой лев хотел, как можно быстрее избавиться под полуденным солнцем плато.

- А ну иди сюда, - теперь этот герой-любовник готов был повалить львицу на прибрежный песок и рухнуть сверху. Мести ради, конечно, - поговорим пока я добрый и сытый?

И снова нагло заулыбался, облизнув шершавым языком мокрый от воды нос светлой самки.

- Вкусно. Один раз не каннибал?

Упс.

Отредактировано Шенью (21 Янв 2016 15:55:42)

+1

51

Львица продолжала размахивать хвостом в воде, поднимая брызги в искренней уверенности, что самцу не хватит наглости ступить в воду. О, как она ошибалась... О, как разболелся её хвост, когда острые самцовы зубы вцепились в него чуть выше кисточки хвоста и потащили прочь из воды... О, как она орала. Громко, обиженно и нецензурно, даже не подозревая, что хвост - это лишь начало и пострадать вскоре может вся её нежная тушка.

- А ну иди сюда, - лев, вытащивший её из воды, не придумал ничего лучше, как рухнуть сверху на неё, придавив её своей тушей к влажному прибрежному песку. Львица только тихонечко и слабо пискнула. В голову её закралось вполне обоснованное предположение, что этот засранец сломал ей пару ребер. Однако, дышать было, хоть и тяжело, но не больно. А теперь и еще его морда так близко к ней, а бежать некуда, - поговорим пока я добрый и сытый?

Эльвей аж уши от испуга прижала, морально готовясь к тому, что он ей сейчас и без того обезображенную харю откусит. Но нет... И лучше бы он её откусил. Этот нахал взял и лизнул её в нос. Как какой-то паршивый котенок-переросток. У львицы аж дыхание от возмущения (или от тяжеленной туши сверху?) сперло, а тот лишь ехидно улыбался.

- Вкусно. Один раз не каннибал?

Первая попытка заговорить была лишь кучей возмущенных выдохов и отдельных наборов звуков. Такое чувство, словно она чихнуть пыталась. Вторая попытка уже была более осмысленной и явно содержала в себе нецензурную брань. На третий раз львица-таки выговорила то, что сейчас у неё творилось в котелке:

- АХ ТЫ СРАНЬ ТАКАЯ, Я ТЕБЕ ЩАС ПОКАЖУ, ЧТО ТАКОЕ КАННИБАЛИЗМ, ПРИЧИНДАЛЫ СВОИ ПО ВСЕЙ САВАННЕ ИСКАТЬ БУДЕШЬ, ОБЛИЗЫВАЕТСЯ ОН МНЕ ТУТ, - без остановки, на одном дыхании хрипло покрикивала она, извиваясь как червяк в попытках выбраться из под могучей черной туши. К сожалению, все попытки были заведомо провальны и доставляли Шеню лишь легкое неудобство, - ДА Я ТЕБЕ МОЗГ ЧЕРЕЗ БАМБУКОВУЮ ТРУБОЧКУ ВЫПЬЮ, СКАЛЬП С ЩЕК СНИМУ И БУДУ НОСИТЬ КАК БОЕВОЙ ТРОФЕЙ, ДА Я!..

Сделав передышку, чтобы вновь набрать воздуха в легкие для очередной порции крика и возмущения, львица вдруг внезапно услышала спокойный тихий голосок прямо над своим ухом:

- Успокоилась? - Смоук явно не смогла уснуть под звуки расстроенной скрипки с одной струной (именно так сейчас и верещала Эльвей на своего "пленителя"). Столь внезапное появление подруги заставило львицу лишь захлопать глазами и шумно закрыть пасть, - Солнце уже в зените. Если вдруг Луну еще не разбудили твои крики, в чем я сильно сомневаюсь, я пойду скажу ей, что пора продолжать путь.

Смоук не то, чтобы вела сейчас себя как истинная стерва, прервавшая самый разгар близкого знакомства парочки. Она опасалась, что внезапное увлечение принесет Эльвей лишь печаль, как и было прежде, а Шенью, не получив желаемого (а чего обычно желают самцы, кроме как самку? Наследников, конечно), исчезнет и того быстрее. Как мудрая мать, она оберегала Вей от горького опыта. Дернув ушами, пушистая кошка юркнула обратно в траву, направившись прямиком к Луне и Нове.

- Нам пора двигаться дальше, Наверх, к древнему леднику, - тихо сказала она прямо на ухо львице, легко пощекотав её своими усами и боднув в щеку. Так же она поступила и с Новой, мельком глядя то в небо в поисках Хаябусы, то на льва со львицей.

- Ты не говорил, что у тебя в роду были леопарды, - вдруг хмыкнула Эльвейти, прервав неловкую паузу и тронув самцову гриву в районе груди, где среди шрамов обнаружила вполне себе однозначное пятно, похожее то ли на леопардово, то ли на мароци. А может и просто родимое пятно а она лишь ошибается, - А еще ты никогда не говорил, почему тебе так важно прикончить этого медведя. Да ты мне вообще ничего тогда не сказал. Сказал только что-то про Айхеюву бабушку и был таков...

С такого расстояния было не трудно разглядеть его морду (еще бы, когда она не болталась из стороны в сторону в попытке Эльвей укусить). Покрытая шрамами даже больше, чем у неё. Жгучие янтарные глаза, так похожие на её собственные. Мохнатый подбородок и торчащие во все стороны усы. Снизу лев выглядел весьма комично, поэтому она и не сдержала тихого смешка.

- Слезай, селедка, - принюхавшись, заявила она. Уже без усмешки в голосе, серьезно и понуро. И стоило Шенью выпустить её, как она поднялась, лапами прощупав все ребра. Вроде бы не сломаны. Отряхнув шкуру от мокрого песка и грязи, она через плечо взглянула на Шеня, поджав губы. Сколько не пытайся спрятаться от стресса, прячась за маской веселья, он все равно обнимет тебя своими холодными щупальцами, забираясь в самую душу. Глубоко вдохнув, самка задержала дыхание на миг, а после, на выдохе прошептала:

- Я вряд ли смогу дать тебе то, что ты ищешь, - имея при этом ввиду большое и дружное семейство, она сделала упор на слове "я". И не спеша двинулась вперед, к возвышенностям. Смоук теперь семенила рядом, то и дело забегая вперед. Испуганная не меньше хозяйки, она на каждый шорох отзывалась вздыбленной шерстью и то и дело выскакивала вперед боком, выгнув спину дугой. И не зря. При приближении к долине она вдруг резко пискнула и остановилась. Эльвейти последовала её примеру (не пищав разве что) и подала остальным знак остановиться.

- Это он... - тихо просипела крохотная кошка. Эльвей прищурилась, но все равно толком ничего не разглядела, положившись только на чувства своей подруги. Если она говорит, что он там, значит он там... Зато она могла увидеть морду Шенью и Луны с Новой, когда те разглядели огромного медведя, бродящего по долине. Кажется, там был кто-то еще. Ему Смоук совсем не завидовала, но у неё было достаточно чувства самосохранения, чтобы не пытаться лезть вперед, - быстрее, в обход. Ветер с севера, он не почует нас.

Эльвейти дважды повторять не надо было. Резко свернув западнее, она золотистой молнией промчалась по холодной земле, в сторону леса, на вид такого же безжизненного, как и покинутые Северные Земли. Но в сени крупных деревьев она без проблем нашла дорогу, чтобы обойти опасное место и выйти прямиком к леднику. Путь через лес был весьма коротким, особенно в сравнении с тем, что они уже пережили в дороге. И впереди замаячила огромная ледяная глыба с озером у подножия её. Именно туда самка и направилась, ведя всех остальных. Северный ветер доносил до неё запахи и голоса. Дом. Она дома.

- Скорее, он, наверное, уже заждался, - воодушевленным, но дрожащим голосом проговорила Эльвей и двинулась вверх, ощущая под лапами приятный холодный, хотя и чертовски скользкий лед...

Древний ледник

+2

52

Шенью всё продолжал потешаться над Эль, даже когда та скривила морду и начала откровенно ругаться. Нет, ругалась она отлично. С чувством, с толком и расстановкой, прекрасно осознавая смысл сказанных ею ругательств. Но это её совсем не портило как-то. Даже наоборот. Шень на мгновение улыбнулся в усы, а потом уже состроил очередную недовольную гримасу как ему и полагалось по привычке. Но зря самец решил открыть пасть издевки ради. Очередная волна ругани окатила его подобно проливному дождю в безоблачный день.

- АХ ТЫ СРАНЬ ТАКАЯ, Я ТЕБЕ ЩАС ПОКАЖУ, ЧТО ТАКОЕ КАННИБАЛИЗМ, ПРИЧИНДАЛЫ СВОИ ПО ВСЕЙ САВАННЕ ИСКАТЬ БУДЕШЬ, ОБЛИЗЫВАЕТСЯ ОН МНЕ ТУТ, - без остановки, на одном дыхании хрипло покрикивала Эльвейти, извиваясь как червяк в попытках выбраться из под могучей черной туши. К сожалению, все попытки были заведомо провальны и доставляли Шеню лишь легкое неудобство, - ДА Я ТЕБЕ МОЗГ ЧЕРЕЗ БАМБУКОВУЮ ТРУБОЧКУ ВЫПЬЮ, СКАЛЬП С ЩЕК СНИМУ И БУДУ НОСИТЬ КАК БОЕВОЙ ТРОФЕЙ, ДА Я!..

Неудобства Шенью и правда не ощущал, но вот подсознательный страх за кое-что важное под своим хвостом вынудило серого льва прокашляться и перестать думать о профилактическом укусе в светлый круп. А тут еще и та пустынная кошка оказалась рядом. Говорила она, конечно, по делу, но реакция Эль на слова своей подруги совсем не порадовали матерого льва. Он то просто хотел поговорить с львицей, а в итоге получил весьма холодный взгляд от Смоук. Она точно не мама Эльвейти?

- Ты не говорил, что у тебя в роду были леопарды
, - вдруг послышалось где-то под гривой. Куда Шенью и попытался опустить морду со всей своей возможностью и гибкостью, внимательно слушая львицу.

- Что? Ну да, было что-то такое, - скинув с морды тень непонимания, ответил Шенью, зевая во всю свою пасть и так ненавязчиво оплетая хвост Эль своим хвостом, - бабушка что ли из мароци. Её мать прогнали из родного прайда за помет от пятнистого, вот она и нашла свой новый дом в нашем. Но вот про пятно на себе я слышу впервые.

И снова начал тыкаться куда-то себе под гриву, выискивая пятно и делая из Эль другое – песочного цвета. Добрый же.

- А еще ты никогда не говорил, почему тебе так важно прикончить этого медведя. Да ты мне вообще ничего тогда не сказал. Сказал только что-то про Айхеюву бабушку и был таков...

А вот эти слова забаву Шеня притупили и тот встал с самки. Стоило ей только попросить об этом. И даже на селедку не обиделся.

- Ну вот что ты начинаешь? Нормально же общались, - скислился самец, отряхиваясь от песка и редкой, прибрежной травки. Потом еще и вылизать лапы решил с боками, но попытки уйти от ответа не увенчались никаким успехом. Эльвейти явно ждала ответа.

- Не знаю, что ты там себе надумала и почему думаешь что-то не подходишь мне, крошка, но думаешь ты сейчас явно не о том, - фыркнул серый самец, прикрывая янтарные глаза от нахлынувших воспоминаний, - твой медведь является убийцей моей семьи, скорее-всего. Он грозен, громаден, зверски опасен и любит закусить львятиной. А мою жену с дочерью переварили давным-давно. Казалось, что я смирился и продолжал путешествовать, но одно лишь напоминание о нём отправило к праотцам всё моё спокойствие. А напомнила о нём мне ты, ну и Хаябуса. Он уже своё получил, тихоня пернатый.

В небе, точно над Смоук заклекотали, напоминая о себе и продолжая смотреть в горизонт. Сокол ну никак не мог оставить котоподушку без дозы испуга. Но сейчас он был куда более серьезен, готовясь отправиться в путь вместе с Шенем и остальными кошками. Самец как раз сейчас изучал местность откуда вернулась подруга Эль. Он то видел всё отлично, но в черной душе жалости к будущей жертве медведя совсем не было. Главное для Шенью – отомстить. А гибнуть глупой смертью героя-защитника он бы никогда не стал. Больше нет.

- Пошли, Хаябуса, - позвал его серый лев, позволяя сесть себе на спину, - нас ждет трудный день.

- Лишь бы он не был последним, - в ответ сказал грозный птиц, красными глазами внимательно следя за всем, что попадало в зону его видимости. Он еще взлетит, если понадобится.
Древний ледник

Отредактировано Шенью (22 Янв 2016 19:55:28)

+2

53

Какое счастье для Луны, что она была такой уставшей. Ведь именно благодаря этому львица уснула быстро и спала крепко. Жаль только, что это мгновение пролетело для нее как один короткий миг. Она наверняка видела небольшой сон, правда, проснувшись, львица не будет помнить ее. И все же в тот момент она чувствовала себя просто идеально.

Темное небо, усыпанное кучей маленьких белых точек, а посередине - огромный белый диск, на который и смотрела львица. Она была чуть крупнее обычных львиц с темно-серой шерстью различных оттенков по всему телу. На лбу был едва заметен какой-то неведомый символ, а два глаза горели розовато-красными фонариками. Она стояла на небольшом холме и смотрела на огромную долину, распластавшуюся перед ее глазами. Здесь было полно деревьев, которые благодаря лунному свету отдавали серебристым блеском. Она знала это место лучше кончиков своих когтей, ведь это место - её родной дом, который она не так давно решила покинуть.
Львица молча наблюдала за подвижным лесом, двигающимся в такт скользящему ветру. Ждала ли она кого-то? Надеялась ли увидеть что-то? Нет, она просто любовалась Серебряным лесом, понимая, что видит его если не в последний раз, то вернется она сюда еще нескоро.
Когда-нибудь все подходит к концу, вот и пришел момент, когда Луне пора было отправляться. Она развернулась, а с другой стороны её взору предстала огромная равнина, на горизонте которой течет большая река. Впереди ее ждет долгий путь в поисках святилища любимой Богини. Нельзя было более ждать, она и так слишком много времени потратила на прощание с родными лесам. Львица рванула в путь. Она бежала, больше не оборачиваясь и не думая о прошлом. Она бежала вперед, но не размышляя о том, что будет. Луна просто бежала, наслаждаясь прохладным ветром и мягкой землей под лапами. Лишь изредка она оглядывалась назад, но только чтобы удостовериться, что ее любимая подруга в полном порядке, все также спешит следом за Луной.
И стоило львице разогнаться до максимума, как вдруг неведомая сила заставила ее упасть. Глаза Луны резко открылись.

- Нам пора двигаться дальше, Наверх, к древнему леднику, - это оказалась Смоук. Удивительно, как Луна не услышала ни единого выкрика Эльвейти, но так легко пробудилась от тихих слов ее подруги. Она не знала, сколько времени проспала, и сильно ли замедлила их перемещение, но что точно львица понимала - у нее появились силы на еще один переход. Этот недолгий сон помог ей чувствовать себя лучше, хоть Луна и не прочь понежиться в траве еще пять минут.
Нова все еще мирно дремала, уложив голову на шею львицы и, кажется, вовсе не среагировала ни на пробуждение хозяйки, ни на приход Смоук. Как бы ей ни хотелось будить пантеру, все же пришлось:
- Нова, пробуждайся. Богиня зовет нас.
Уже спустя некоторое время обе кошки поравнялись с Эльвейти и ее новым... Старым... Вновь обретенным другом. Оба были мокрые и выглядели безмятежно, прям как недавно сама Луна с Эльвейти, когда они еще были на реке Кагере. Обиженно надув губы, Луна лишь негромко кашлянула, оповещая о своем прибытии. Разговаривать у нее особого желания не было, к счастью, наверное, для самих Эль и Шеня, ведь у них явно было и без того что обсудить. Но совсем скоро какое-либо желание общаться отпало и у этих двоих.
Смоук, что все время перехода группы бегала туда-сюда, уже вдруг оказалась впереди, и выглядела она намного менее радостной, чем обычно.
- Это он... - он? Неужели, тот самый монстр, о котором ей рассказывала Эльвейти? Прищурившись, Луна глянула вперед и где-то вдали увидела несколько маленьких точек и одну, что была в два раза выше каждой из них. Она не могла оценить, насколько жутким был монстром, но, признаться, его размеры уже впечатляли, - Быстрее, в обход. Ветер с севера, он не почует нас.
Как только эти слова были сказаны, Эльвейти и Шенью свернули следом за Смоук, в то время как Луна еще некоторое время наблюдала за тем, что происходило впереди, пытаясь понять, что к чему. В этот момент она поняла, что волнуется. Она вдруг резко вспомнила страх на морде ее новой подруги Эль, тогда, на реке. Кажется, теперь Луна поверила ей.
- Слышала, что говорил этот самец? Этот монстр и его родных сожрал. Нова... - сделав паузу, львица внимательно взглянула на пантеру и чуть ли не шепотом продолжила, - Я не хочу потерять и своих близких.
Пантера, все это время смотревшая на Луну строгим взглядом янтарных глаз, вдруг на секунду смягчила выражение своей морды. Взглянув в сторону поспешно удаляющейся компании, она вздохнула и тихим басом прорычала:
- Значит, это не наш бой.
- Пожалуй, ты права. - с мягкой ухмылкой на морде ответила львица. Более ничего друг другу не сказав, обе кошки постарались догнать группу и больше не отставать.
---→ Древний ледник

+2

54

- Долина горячих сердец-

Упругие лапы львенка уверенно вели его вперед, угоняя подальше от холода Севера, его крутого нрава и грязи вокруг. За спиной повизгивал свин, и кричала сестра, явно собираясь испортить брату купание и чистку. Откуда Диппер знал это? Просто Диппер поступил бы точно так же, устрой он потеху первым. А раз первой повеселилась Мэйбл - Дипперу приходиться относительно страдать и думать над ответной потехой.

Прохлада довольно быстро сменялась горячей духотой и подросток остановился, оглядываясь. Вместо снега шел мелкий и теплый дождь, пришедший на северных тучах. Ветерок гонял влажную траву и частенько прибивал её к земле, а после, порывами вскидывал кончики зелени к небу. И пусть было не видно луны и той красоты, что искрилась на северном небе шикарными огнями - Диппер почувствовал себя спокойно и даже не боялся оказаться далеко от дядей. Да и сестрица рядом.

Он сел на круп рядом с небольшой речкой, вокруг которой невидимой дымкой кружились запахи других животных. Львов, если говорить точнее. Один запах он даже узнал, того косматого и с птицей на спине. Он был тут не так давно, но капли дождя стремились утопить во влаге ночи запахи гуляк и скитальцев. Диппер почти весело высунул язык и поймал дождинки, совсем забывая про первостепенную причину нахождения далеко от родни. Но смех сестры не мог не напомнить и львенок почти рефлекторно отпрыгнул прочь с её дороги.

Влетела ли Мэйбл в реку, Диппер так и не успел разглядеть, ведь завалился в куст высокой травы и выбрался к сестре хвостом, таща на своей голове лягушку. Она была склизкая и явно охреневшая от поведения львенка, так что довольно быстро свалила в сторону воды, напоследок назвав кота "маленьким нахалом".

- Простите, мэм! - только и успел пискнуть Диппер, как-то не подумав о точном поле разбуженного, да и поздно было. Лягух скрылся под водой. И подросток пошел следом, но уже ради спасения своей шкуры от противной грязи.

- Вот бы и дяди пришли сюда, - погружаясь в речку по самую морду, Диппер поднял хвост повыше и с кисточки в воду начали падать вязкие капли грязи, - они бы нам покушать поймали, а то с самого утра ничего в пасти не было!

И карий взгляд снова упал на хрюшку сестры, густая слюна начала скапливаться у десен и юнец решил было откусить "незаметно" кусочек, но здравый смысл пришел вместе с какой-то едва уловимой вибрацией в почве. Любознательный напрягся и огляделся, пытаясь найти хотя бы маленькой стадо зебр для оправдания такой тряске в почве, но вокруг никого не было, а вибрация уходить не спешила. Пусть и едва заметная.

- Мэйбл, ты это чувствуешь? - взволнованно спросил он сестру и в пару резких движений отмыл себя окончательно, - так обычно от храпа дядей дрожит, а их сейчас нет. 

+3

55

--→ Долина горячих сердец

Мэйбл торопливо перебирала лапы, стараясь поспеть за Диппером, чтобы первой окунуть его прямо в прохладную водичку. Братец хоть и не был фанатом спорта, но вот быстро бегать он умел. Но и Мэйбл была не лыком шита, поэтому не смела отставать ни на миллиметр, равно как и не догонять.
Она ловила наслаждение от жизни. Погода была замечательная: конечно, солнышко она любила больше, но в дожде тоже были свои плюсы. Он и так потихонечку смывал верхний слой уже подсохшей грязи, к тому же дарил прохладу, которой обычно не хватает другим львам в саванне. Мэйбл никогда не жаловалась на жизнь, а старалась видеть плюсы во всем.
Как только Диппер добрался до воды, Мэйбл ускорилась. Из последних сил она разбежалась, в надежде столкнуть близнеца в воду, после чего от души посмеяться с ним, но Диппер оказался хитрее. Впрочем, как и всегда, и Мэйбл была ничуть этому не удивлена. В самый последний момент брат отодвинулся, из-за чего грязная, но довольная торпеда плюхнулась прямо в реку, разбрызгивая прохладные капли повсюду. А следом за Мэйбл в воду прыгнул и Ваддлз, который оказался далеко не так быстр как его хозяйка, но менее радостным это его не сделало.
Девчачий смех и поросячий визг вновь разнеслись по округе, в этот раз уже над плоским широким плато, оповещая всех собравшихся в округе животных о том, что именно здесь и именно сейчас веселится со своим другом малышка Мэйбл. Ей было не до запахов других львов, в отличие от своего брата, ее не волновали шумы вокруг, потому что все, ради чего львица и жила - получать от жизни удовольствие. А стоило Дипперу присоединиться к их совместным со свиньей купаниям, удовольствию этому не было предела!
- Вот бы и дяди пришли сюда, они бы нам покушать поймали, а то с самого утра ничего в пасти не было! - услышав эти слова, Мэйбл обратила счастливый взор на Диппера. Она бы с легкостью могла с ним согласиться, поддержать, ведь он как всегда был прав: дядюшек очень не хватало. Мэйбл души не чаяла в них, особенно в дяди Стэне, который всегда был за любой кипеш и никогда не уставал от выходок Мэйбл, даже несмотря на нытье и чуть ли не старческое ворчание.
Вместо того, чтобы ответить Дипперу, малышка решила набрать в рот воды и выплеснуть ее прям в морду брату, после чего залилась бурным хохотом и как акула стала кружить вокруг львенка.
- Да не бузи ты! Поплаваем, вернемся, может даже сами поохотимся! - она подплыла к Ваддлзу со спины и схватила поросенка за передние ножки, - Только представь, какой бы это был шанс для Ваддлза показать свои скрытые охотничьи таланты! - затем Мэйбл начала яростно дрыгать ножками свинки, а голос ее стал звучать по-детски грозно.
- Гррррр! Я большой и страшный свинтус, я поймаю всю твою добычу, Дипперррррр! - рычала малышка, изображая грозного хищника, однако Диппер ее шутки почему-то не оценил. Вместо того, чтобы улыбнуться, он опять выглядел чем-то обеспокоенным. Мэйбл расстроилась даже, глядя на эти взволнованные глаза брата, ведь она ожидала совсем иной реакции.
- Мэйбл, ты это чувствуешь? - и лишь после этой фразы малышка обратила внимание на неестественную дрожь вокруг. Приглушенный гул доносился откуда-то с севера, а земля еле-еле подрагивала, из-за чего небольшие волны в реке создавались даже когда Мэйбл прекратила какое-либо движение, - так обычно от храпа дядей дрожит, а их сейчас нет.
Мэйбл почему-то очень занервничала после этих слов Диппера. Она не могла пока понять, что послужило причиной столь внезапно появившемуся чувству, которое она редко испытывает, но предчувствие было ой каким нехорошим. Да и Диппер еще вечно нагонял каких-то страхов. Сам трусит по поводу всего, а на Мэйбл настроениями влияет. И все же...
Львица ничего не ответила брату, а лишь молча выбралась из воды и отряхнулась. Грязи на ней не было, лишь шерстка распушилась, делая из Мэйбл еще более пушистый и забавный комок шерсти. Какой бы ни была серьезной ситуация, против физиологии не попрешь, а быть клоунессой у Мэйбл в крови.
Ваддлз, будто чувствуя настроение хозяйки, также тихо выбрался наружу, но стоило ему оказаться на поверхности, как он рванул в сторону долины горячих сердец.
- Ваддлз, ты куда! - обеспокоенно воскликнула Мэйбл, направив взор в сторону севера и... - Ой нет...

Картинка вдалеке завораживала. И не только от того, что это было нечто невиданное, неизвестное и одновременно с этим красивое - бесспорно именно такой лавина и казалась сейчас Мэйбл, но также она и внушала страх. Это была белая пелена, похожая на очень плотный туман, только быстро двигающийся и издающий пугающий гул. В отличие от снежинок, падающих с неба, или полярного сияния - явления, которые ей довелось наблюдать раньше - лавина впереди по-настоящему вселяла страх. Этот огромный поток снега не был похож ни на что виданное раньше, но, честно, Мэйбл была бы и рада никогда ее больше не увидеть. Инстинкты подсказывали, что это явление опасное. Если последствия северного сияния и снегопада обещают принести лишь ощущение радости и нежности, то у лавины итог был только один - смерть.
Мэйбл рванула следом. Она в мгновение обогнала Ваддлза, но бежала она и не ради него. Её волновало лишь одно - что с её семьей. И чем ближе малышка подбиралась к огромному снежному потоку, тем сильнее понимала, что помощь ее может быть жизненно необходимой. Она не слушала Диппера позади, она абстрагировалась от лавинного гула, поставив себе лишь одну цель - узнать, что с дядями.
Чем ближе к долине, тем холоднее становилось - не так холодно, как раньше, все гораздо хуже. Она замедлилась, увидев впереди лишь белое безжизненное поле, окутанное холодным туманом. Мэйбл встала как вкопанная, пытаясь осознать масштабы происходящего. В один момент ее глаза залились слезами, хотя до конца она еще не понимала, что катастрофа действительно произошла.
- Д-диппер... - тихонечко пробормотала Мэйбл дрожащим голосом, - Что это?
Она всегда надеялась на слово брата, и, задавая этот последний вопрос, она ожидала не поучительную лекцию о лавинах, а скорее ответа о том, что эта лавина значит для их семьи, для их дома. Зря, конечно. Скорее всего Диппер не поймет эту женскую логику, не поймет ее чувств, а скажет все напрямую. Мэйбл ждет от брата не суровой реальности, а сладкой лжи, которая поможет ей успокоиться.

+3

56

I couldn't tell you why she felt that way,
She felt it everyday.
And I couldn't help her,
I just watched her make the same mistakes again.

Диппер навсегда запомнит тот гул и плеск воды, когда легкая рябь стала самыми настоящими, легкими волнами. В его памяти останется отголосок крика сестры и свой сдавленный в глотке выдох, он будет помнить как застыли его глаза на верхушке северной горы, провожая замершим взглядом сход лавины. Он знал про неё. Дядя рассказывал, что когда-то давно, еще во времена его деда, лавина уже сходила с одинокой горы. Предки думали, что так гневаются их умершие родственники и старались задобрить их доброй охотой и сплоченной жизнью в прайде. А сейчас? На что сейчас гневаются покойные и как бы отреагировал на это дядя Форд?

- Дядя... Дяди! - в голове подростка что-то щелкнуло и он помчался следом за бегущей сестрой, понимая всю степень накатившей на хилые плечи обреченности и страха, - МЭЙБЛ, СТОЙ, ТУДА НЕЛЬЗЯ!

Он кричал до хрипа в горле и старался нагнать сестрицу, но она умела отлично бегать, если хотела того. А сейчас шальные лапы несли её в сторону схода лавины и она явно не понимала насколько опасен снег в таком огромном количестве.

- МЭЙБЛ! - Диппер успевает заметить её остановку и сам почти тормозит крупом, делая неуклюжий поворот и заваливаясь на бок рядом с сестрой. Ей страшно, самому Дипперу страшно, даже свинье страшно. Подросток сглотнул густую слюну и поднялся на дрожащие лапы, стараясь отдышаться и заглянуть в глаза своей близняшке.

И в ней он увидел себя, но иначе. То была боль Диппера, которую он никогда и никому бы не показал. Потому что пообещал себе всегда быть сильным. Ради сестрички, ради погибшего отца. Ради дядей? И снова приходится глотать комок боли и трясти потяжелевшей головой. Земля и небо еще гудели, впереди оседал белым туманом поднятый в небо снег, а сошедшая лавина легла погребальной шкурой на всю долину, скорее-всего охватывая и другие Северные земли. Близнецы мало что видели со своих мест, но понимали многое.

- Д-диппер... - тихонечко пробормотала Мэйбл дрожащим голосом, чем окончательно выбила из-под лап брата почву и хрупкое равновесие, - Что это?

Диппер судорожно вздохнул и зажмурил мокрые глаза. "Это от дождя и ветра, от дождя и ветра!" уверял он себя, но это было откровенно глупо. Обманывать себя и сестру - глупо, отмалчиваться - глупо, тянуть время - глупо.

- Прости, прости, Мэйбл, - понимая её мольбу в таких теплых и пораженных болью глазах, брат-близнец медленно покачал головой и опустил уши, договаривая сквозь дрожащее дыхание и боль в груди, - они бы не успели, понимаешь? Они бы просто не успели убежать.

Понимая, что каждым словом морально убивает Мэйбл, подросток ощущал себя еще более скверно, но не мог позволить себе обманывать сестру ложью и мнимой надеждой. Знал, что нельзя говорить столь прямо и в морду, понимал последствия и был готов их принять, но не мог смотреть в глаза близняшке, продолжая ронять на влажную почву капли воды. Мелкий дождь и купание насквозь промочили шкуру, заставляя подростка еще и дрожать от холода. Он словно не ощущал духоты, только волны северного ветра от столь близкого нахождения рядом с застывшей под снегом землей.

- Я знаю, что ты задумала и я не позволю тебе, - дергая мордой в очередной раз, Диппер наступает лапой на хвост сестры и смотрит на неё со стыдом за слова и решимостью в будущих действиях, - тебя я туда не пущу. Дяди бы не хотели твоей смерти, Мэйбл.

Отредактировано Dipper (17 Авг 2016 21:15:43)

+3

57

- Прости, прости, Мэйбл.
Голос брата звучал не менее расстроенным и дрожащим, чем у самой Мэйбл. Она не могла верить. Нет, она не хотела верить в это. Она и слушать не хотела Диппера, поэтому резко замотала головой, отрицая любое слово, в дальнейшем сказанное братом.
- Нет. Нет, нет, НЕТ!! - интонация перешла в писк. Слезы уже было не остановить: нос хлюпал, посреди горла встал комок, из-за которого было еще больнее. Она не могла больше сдерживаться, громко закричав, давая эмоциями выплеснуться наружу, чтобы хоть немного облегчить душевную боль, разрывающую ее на куски. Она готова была упасть на землю и рвать шерсть на голове, лишь бы заглушить горе, пришедшее, стоило ей осознать, что потеря дядек действительно имела место быть. Диппер даже не попытался опровергнуть это, он слишком быстро согласился с тем, что судьба ему преподнесла. Мэйбл же была не готова.

Первая стадия - отрицание.
Ваддлз, наконец-то, догнал свою хозяйку, но останавливаться перед ней не стал. Он бежал дальше, закутываясь в снегу и раскапывая его, издавая при этом истошный поросячий визг, от которого шерсть вставала дыбом. Пустой взгляд заплаканных красных глаз Мэйбл был направлен в сторону Ваддлза, который даже несмотря на отчаяние и безысходное горе пытался прорыть путь к своим родным, которые могли бы быть живы под этой толщей снега и камней. Мэйбл не двигалась, лишь жадно наблюдая за каждым движением свина, пока ее слезы продолжали капать на землю.
- Я знаю, что ты задумала и я не позволю тебе, - похоже, Диппер прекрасно понимал ее намерения. На то они и близнецы, чтобы читать друг друга как открытые книги. Мэйбл лишь ответила ему одновременно злобным и печальным взглядом. Он не посмеет ее остановить, - тебя я туда не пущу. Дяди бы не хотели твоей смерти, Мэйбл.
- КАК БУДТО Я ХОЧУ ИХ СМЕРТИ! - мгновенно взорвалась львица, вырываясь из хватки Диппера и отпрыгивая от него. Она глядела на него осуждающе, и в то же время словно не верила, что он действительно хочет её остановить, а не помочь ей попытаться выручить дядюшек точно так же, как пытается спасти свою погибшую семью бедный маленький свин, - Да как ты вообще СМЕЕШЬ! ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ГОВОРИТЬ ЗА ДЯДЮШЕК!
После этих сказанных с надрывом слов, Мэйбл ринулась в сторону лавины, заходя в снег все дальше и дальше. Она спотыкалась и падала прямо носом в холод, после чего вновь поднималась и продолжала медленно перебирать лапами, с каждым разом проваливаясь все глубже. Она не слушала Диппера, он опять пытался ей помешать. А она вот не позволит себе отступить и оставить дядек в холодном заточении.
- ПОМОГИ, ДИППЕР! - кричала она ему с отчаянием, но брат, по всей видимости, и не думал переходить на ее сторону, из-за чего в Мэйбл разгоралась новая волна бессильного гнева.

Вторая стадия - гнев.
Становилось все холоднее, малышка уже не чувствовала хвоста и носа, а слезы не успевали падать с ее щек на землю, превращаясь в малюсенькие снежинки на полпути. Но останавливаться было нельзя, хоть она и заметно слабела. Мэйбл еле двигалась, пока, наконец, и вовсе не встала как вкопанная, с надеждой глядя вдаль, но там ее ждала лишь пустая снежная безысходность, от которой веяло смертельным холодом.
- Нет... ДЯДЯ СТЭН! ДЯДЯ ФОРД! - окликнула их Мэйбл, а в ответ не прозвучало ничего. Но разве это могло остановить Мэйбл? - Диппер, прошу, помоги же!! - львенка повернулась в сторону брата и с мольбой в глазах уставилась на того, в то время как холодный северный ветер сильно обдувал ее растрепанную шерсть, - Пошли же, Диппер! Может, если мы дойдем до горы и попросим у духов, они отгонят эту лавину назад! Ну Диппер...
Однако реакция Диппера все больше и больше разочаровывала Мэйбл. Она уже даже и не знала что делать, почему-то она верила, что дядюшек можно было спасти, но чем больше она пыталась понять брата, тем более тусклой становилась эта надежда.

Третья стадия - торг.

+3

58

Боль сковала молодую грудь, но Диппер не позволял себе раскисать дальше. Его шоколадные глаза были наполнены болью и страхом, но подросток не хотел впадать в отчаяние, поскольку в нем уже купала Мэйбл. Конечно, она накричала на него, могла бы еще и стукнуть, но молодой лев выслушал каждую ноту её истерики молчаливо и грустно. Ему тоже больно! Так хотел крикнуть Диппер, но тогда близнецы просто погибнут к своем горе, своими же криками приманивая опасных и взрослых хищников. Вдруг... Вдруг тут какой любитель львятины пройдет?

- Мэйбл, - заговорил подросток и дернул нервно хвостом, пытаясь нагнать её в снегу и отпихнуть подальше еще более паникующую свинью, соленый ком в горле мешал говорить, но самец заставлял себе взрослеть на глазах и подавать сестре пример, - Мэйбл, сестричка, - пришлось говорить громче и делать прыжки в рухнувший с горы снег, - послушай меня!

- ПОМОГИ, ДИППЕР! - кричала ему с отчаянием сестра и уши подростка нервно прижались в голове. Диппер вздохнул, слушая очередные слезы близняшки, пока она откровенно не начала убивать себя своим же горем, утопая  и задыхаясь в снежной массе.

- Пошли же, Диппер! Может, если мы дойдем до горы и попросим у духов, они отгонят эту лавину назад! Ну Диппер...

Тогда он кинулся вперед и ухватил зубами сестру за хвост. Потянул назад, крепче хватаясь за место чуть ниже кисточки и завозил задними лапами по белому покрову, пока Мэйбл полностью не показалась из раскопанной же ей самой ямы. Они оба были убиты горем морально, но переходить за эту грань и откинуть лапы физически Диппер не желал. Ни себе, ни сестре. Особенно ей, раз больше у них никого не осталось.

- Ты думаешь, что мне легко говорить такое? - выкрикнул Диппер, в упор смотря на сестру и вскидывая передние лапы в стороны, - думаешь, приятно думать, что твои дяди просто физически не смогли бы выжить в отношении такой скорость и массы снега к крепости их тел?! - его глаза почти потемнели от злости и скорби, - я напуган не меньше тебя, Мэйбл, я хочу вернуть их, как и ты! Но... Но это невозможно! Сестренка, ты и сама должна понимать это, - опущенные ранее уши так и не поднялись, Диппер снова опустил глаза и прижал к себе разбитую Мэйбл, кладя ей моржу на плечо.

Холод от снега и духота ночи откровенно кружили голову или просто молодой лев начал страдать от голода еще больше. Нет, сейчас он бы и куска в рот не взял, но пустой желудок в этот момент уже начал нежно обнимать позвоночник юноши. Диппер скривился и судорожно вздохнул, зажмуривая глаза.

- Будь хоть один шанс на спасение, Мэйбл, поверь! И я бы сам кинулся в снег, выкапывать их, но это невозможно, - темношкурый постарался заглянуть в глаза сестре, выискивая в таком родном взгляде хотя бы намек на понимание своих слов, - нам нельзя возвращаться, а находить тут еще опаснее. Кто знает, какие зеваки заходят разглядеть поближе рухнувший снег. Мне еще хочется пережить эту страшную ночь, а тебе, сестра?

Передней лапой, почти нежно, Диппер постарался вытереть мордашку сестры от слез. Сейчас он должен быть сильной ради неё. Иначе близнецы не доживут до рассвета.

+2

59

<--- Каменные ступени

Ренита остановилась совсем не скоро, только лишь когда заныли лапы, а в груди стало пищать от долгого бега и холодного ночного воздуха. Глаза невообразимо болели, щеки замерзли от слез, но львица продолжала плакать, тихо подвывая. Истерика. Самая настоящая истерика, которую остановить она была не в силах, да и не хотела – боль немного притуплялась вместе со слезами и становилось легче. Пусть и совсем немного. До сих пор не верилось в слова Шенью, но с каждым возвращением в воспоминания грудную клетку сдавливали тиски, почти ломая ребра.

Остановившись, резко села на землю и тихо, горько заплакала. Теперь у нее никого не осталось, единственный родной лев просто дал смачного поджопника, еще и нарычав напоследок. Шмыгая носом, закрыла глаза и опустила голову, ежась от противного холода, противного дождя и противного состояния в целом. Голова болела просто нещадно, как и сердце. Теперь она не знала что ей делать и куда идти, как быть?..

- Рена. - Мягкая маленькая тушка приземлилась ей на голову, топчась острыми коготками по макушке. Никакой реакции не последовало, поэтому пернатый распушился и сел ровно посреди головы, напоминая собой перьевой шар. – Не плачь, Рена, пожалуйста. Все будет хорошо, все наладиться...

- Ничего не будет хорошо, - всхлипнула львица, вытирая лапой нос. - Я хотела показать тебе, какой Шень замечательный, а он... он...

- А он слоновьего дерьма не стоит, - часто плюясь, зло ухукнул птиц. Его фиолетовые глаза слегка подсвечивались и искрились в свете звезд, пугая затаившихся в траве мышей. - Не плачь, Рена, мы придумаем что-нибудь. Уйдем в долину и обживемся там. Ну-ну, хватит плакать, малышка, нам еще нужно львят найти. – Почти что урча, по-своему, по-совинному, Хазар ласково пощипал ее маленьким клювом за уши. Хотел хоть как-то приободрить, пусть и понимал, что все произошедшее не скоро забудется и не скоро боль утихнет, если утихнет вообще.

Ренита и сама признала, что хватит распускать слюни и нужно найти малышей. Те наверняка голодны и замерзли, да и не факт, что кто-то из их родителей или родных смог спастись от лавины. А Шень... Предки ему судьи.

Хромая и периодически все еще тихонько всхлипывая, Рена двинулась в направлении, в котором бежала ранее, прислушиваясь к посторонними шорохам. Львята были где-то здесь, но в темноте очень сложно было ориентироваться на поиски, благо, на макушке у нее сидела ушастая сова, которая в темноте видела даже лучше, чем днем. Понимая, что сейчас он единственная опора подруги, Хазар внимательно вглядывался в ночь, для пущего большего ракурса видимости вертя головой на сто восемьдесят градусов.

И совсем скоро птиц взволнованно заухал, начиная топтаться на голове львицы так яро, что даже перья с пуза полетели. Рена удивленно повернула голову в том направлении, в котором выбивался и шебушил друг, и, прищурившись, увидела два темных комочка что жались друг к другу. Да, это определенно были те самые львята. Стараясь двигаться как можно более шумно, чтобы не напугать детей столько резким своим появлением, Ренита не спеша двинулась к ним.

- Эй, малыши, - проглотив последние крупинки слез, заталкивая боль поглубже в горло, убедительно улыбнулась подросток, склонив голову к львятам. Мальчик и девочка, близняшки, даже года еще нет. - Как вас зовут, крохи?

Хазар спланировал на пушистую гриву львенка, щипая ту клювом, как бы говоря, что пришли друзья и никто их не обидит.

+2

60

Дальнейший порядок отписи: Мэйбл, Диппер, Ренита
● Игроки, чьи персонажи не упомянуты в очереди, отписываются свободно.
● Отпись упомянутых в очереди ждем не дольше трех суток!

0


Вы здесь » Король Лев. Начало » Небесное плато » Вершина плато