Страница загружается...
X

АААААА!!! ПРОГОЛОСУЙ ЗА НАААААС!!!!

И не забывай, что, голосуя, ты можешь получить баллы!

Король Лев. Начало

Объявление

Количество дней без происшествий: 0 дней 0 месяцев 0 лет



Представляем вниманию гостей действующий на форуме Аукцион персонажей!

Рейтинг Ролевых Ресурсов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король Лев. Начало » Килиманджаро » Серая долина


Серая долина

Сообщений 31 страница 60 из 144

1

*здесь будет картинка*

Извержение и пожар превратили долину в сгоревшую, засыпанную пеплом пустыню. Здесь едва ли осталась трава, кустарники сгорели, оставив после себя только черные горелые скелеты, почти все стада ушли, а потому охотиться здесь тяжело. Даже найти хоть одно травоядное — уже непросто. Ситуация улучшается, если двигаться к границам, а конкретно к берегам рек, или к джунглям — там еще осталась трава и часть травоядных.


В настоящий момент, локация частично охвачена пламенем пожара!

Любой пришедший сюда персонаж получает антибонус "-1" на любые свои действия, а также рискует потерять сознание от удушения спустя десять игровых постов!

Недействительные условия локации (будут действовать после окончания извержения)

1. Любой персонаж, пришедший в данную локацию, получает антибонус "-1" к охоте, поиску трав и скрытности.

2. Дух печальной львицы скитается ночью по местным краям, словно бы ища кого-то. Вид у нее очень нездоровый, на боках можно заметить характерные чумные пятна, а из прозрачной груди то и дело вырывается глухой кашель с примесью серебристой крови. Тем не менее, она упорно продолжает свои поиски, время от времени издавая призывное материнское урчание.

3. Доступные травы для поиска: Базилик, Кофейные зерна, Адиантум, Цикорий, Одуванчик, Мята (требуется бросок кубика).

+1

31

Мелкие камушки, конечно, не могли оцарапать кожу львицы до крови, но лететь по ним было крайне неприятно, и это была ещё одна причина, по которой Сиэль делала, увы, тщетные попытки остановить свой полёт (а точнее, скольжение). Другими, более важными причинами, были гиены, преследовавшие молодую самку — надо было поскорее подняться на лапы и уносить их подальше от падальщиков! — и какой-то лев впереди, стоявший прямо на пути серой и вот-вот готовый свалиться с лап... Да, в общем-то, и свалившийся.
Так и не сумевшая остановиться, Сиэль таки врезалась в светлого незнакомца, увлекая его за собой. Клубок из серой и светло-кремовой шерсти покатился по грязи, и если до этого тумаки одиночке доставались только от неровной поверхности земли, то теперь она ещё получила и пару ударов от незнакомца. Пару довольно болезненных ударов, надо сказать. Но не это было главным — когда львы, наконец, остановились, Сиэль оказалась прижата светлым незнакомцем к земле, отчего тут же начала извиваться под Тори, всей душой желая выбраться из-под лежащей на ней туши и драпануть отсюда, пока пятнистые не нагнали её.
Неудобно получилось, — определённые обстоятельства не давали серой самке времени разобрать, кого она сбила с лап — льва или львицу, но по какой-то, неизвестной даже ей, причине одиночка искренне полагала, что перед ней был самец. Однако мягкий и мелодичный, вместо ожидаемого грубого и с хрипотцой, голос дал понять Сиэль, что сбила она самку, отчего серая сначала удивилась... Но потом взяла себя в лапы и, когда незнакомка слезла с ней, резко вскочила, готовая тут же сорваться с места. Однако, следующие слова светлой самки заставили молодую львицу несколько "отрезвиться":
За тобой гиены бежали? Кажется, отстали.
Резко повернув голову в ту сторону, откуда они прилетели, Сиэль и правда увидела только спины ретировавшихся гиен. Похоже, падальщицы решили, что у двоих львиц преимущества больше, чем у одной... Ну, тем и лучше. Давайте-давайте, бегите, подлые трусы!
Сердце всё ещё бешено стучало после продолжительного бега, а лапы буквально подгибали от усталости — она и так последние дни была не в лучше форме, а тут ещё скачи чёрт знает сколько да по такой скользкой поверхности! Со вздохом присев на мокрую землю, Сиэль опустила голову, дыша часто и глубоко — восстановить дыхание после долгого бега было довольно непросто. Как же вовремя она встретила эту светлую самку, невольно ставшую её спасительницей!..
Ты не ранена?
Серая подняла голову и помотала головой, мол "Да-да, со мной всё хорошо, не волнуйся" — всё ещё сбивчивое дыхание мешало говорить. Зато не мешало поближе рассмотреть свою спасительницу — ею оказалась вполне обычная светлого окраса львица (полностью залепленная грязью благодаря некоторым), выглядевшая вовсе не враждебно, а даже наоборот — вполне дружелюбно и, кажется, даже немного обеспокоенно. Такая наверняка не отказалась бы помочь Сиэль в некоторых вопросах, а уж серая самка точно не останется у неё в долгу.
Меня зовут Тори, а тебя?
Дышать уже стало несколько легче, и Сиэль, отряхнув свою шерсть, на которой уже успели скопиться капли дождя, тут же ответила новой знакомой:
Сиэль, — голос был с долей хрипотцы. После долгого бега это было неудивительно, но звучал он всё равно несколько непривычно, и самка сделала небольшую паузу перед следующими словами, поначалу удивившись собственному голосу. — Спасибо тебе. Если бы не ты... — лёгкая улыбка благодарности, почти сразу же перешедшая в небольшой смешок. — И прости, что немного испачкала тебя! — вид у Тори, конечно, был тот ещё, да и у самой Сиэль, как выяснилось, тоже.
Оглядевшись кругом и поняв, что ещё не успела побывать в этой местности, молодая самка вновь посмотрела на светлую львицу:
А, эм, куда я попала, кстати? Тут где-то был прайд — как раз тот, куда я хотела вступить, но тут эти гиены, и... — она вновь посмотрела в ту сторону, откуда прибежала (ну, по крайней мере одиночка думала, что смотрела именно в ту сторону), но так и не увидела ни реки, ни той огромной скалы, которую успела разглядеть на территориях прайда Скара. — Не знаешь, как мне туда обратно попасть?

0

32

- Ну, почему же сразу сдохнуть? - хотел было уже начать излить на коркута водопад информации на эту тему Дуго, но запнулся, подумав о том, что к данной фразе вполне может подойти ответ: "Сначала помучатся." По этому он не на долго заткнулся, как раз на то время чтоб голос подал гриф, который похоже решил стать мамкой не только пятнистому, но и ему самому.
— Тихо, ты, ишь, разболтался, лягушка-путешественница. А ты, слушай его и ешь.
Дуго хотел было возмутиться, да не стал - ну что он ему сделает? Разве что прогонит, а гриф между прочим был весьма ценным союзником в их положении, хоть и весьма скверным по характеру.
"Старый, нудный, крылатый пердун. Тебе бы набивкой для гнезды быть." - мысленно атаковал грифа полосатый. Но, только мысленно. А гриф в это время, явно не ощутив никакого ментального удара, засомневался на тему их способности к передвижению после столь обильного завтрака, медленно перешедшего в обед, так как судя по всему время шло к полудню, а потом предложил свою помощь, которая к слову была не лишней. Поглядев как ловко пернатый справляется с добычей о до сих пор сохраняет способность к полету, Дуго усмехнулся, и с большим трудом попытался запихать в себя еще один кусок мяса, который уже откровенно не лез. Зато обратно начал проситься тугой поток смрадного воздуха, намереваясь на выходе из пасти перерасти в смачную отрыжку. Ну или в подобный звук, который иногда издает задница, коль газы не идут через пасть. Полосатый с трудом сдержался, что гиенам было не свойственно в принципе, но понимал, что это не на долго. Теперь в его голове, вместо того, чтоб сформировать план их будущего похода, дрались две мысли, первая из которых была о приличии во время еды, а вторая о легкости в теле и комфорте. В общем все это сводилось к одному: "почему бы прямо сейчас не рыгнуть или не пернуть?"
- Ладно, ты хочешь идти прямо сейчас? - в очередной раз оторавашись от насилия над едой спросил Амадей, и Дуго, отвалившись на пятую точку и ткнув в обнажившийся позвоночник ньялы лапой сказал: - Нет, ну... - и как это им удалось столько съесть? Работа была проделана колоссальная, о чем впринципе свидетельствовали и их раздувшиеся животы. Неожиданно, откуда-то справа донесся громкий, львиный рык, а затем приглушенное расстоянием и дождем: - Ха-а-айко-о-о! Вопль был львиный, и казалось тому кто издал его в этот момент предстояло разделялся по кускам под воздействиям чьих-то клыков и когтей.
- А вот и кошки. - меланхолично произнес полосатый, с трудом поборов очередной приступ отрыжки и метеоризма, вызванный перееданием, и прислушиваясь к отдаленному рычанию еще одного крупного хищника из семейства кошачьих. Похоже, местный прайд вышел на тропу охоты и не приведи Ахею им двоим попасться на их пути: - Сейчас, еще чуть посидим и... - отрыжка тут же воспользовалась ситуацией и вырвалась из его нутра со звуком не хуже львиного рычания, только в несколько другой тональности и конечно же тише: - А вот теперь пора валить! - полосатый кряхтя поднялся на лапы и с трудом поковылял в ту сторону, в которой по идее должны были находиться степи. Место тоже весьма интересное по мнению пилигрима, и красивое.
- Брось ты эту ньялу! Хрен с ней. В оазисе поймаем еще кого-нибудь! - крикнул он через плечо, пошатываясь как беременная антилопа перед родами и распространяя из своего нутра вонь, но теперь через пятую точку и, что не могло не радовать, совершенно без шумно! Конечно, понятно было, кто виновник, при условии, что молодой организм Амадея не мучили подобные синдромы, но прямых-то доказательств не было! По этому Дуго старался держаться по ветру от пятнистого, чтоб тот не провонял за время пути, постоянно поглядывая назад, идет ли коркут вслед за ним?

--- Облачные степи.

+2

33

Шайена, возможно, и не догадывалась, насколько важен был её одобрительный кивок для Сехмет. Выходя на свою первую охоту, молодая львица, скажем честно, не ожидала большого успеха: она, конечно, не раз представляла себе, как завалит какое-нибудь особо крупное травоядное вроде буйвола, как убьёт его, как потащит эту гору мяса в прайд, своей семье... Представляла и надеялась на это, но в задворках сознания всё равно мелькала мысль о том, что самая первая её охота скорее всего окончится провалом. Разве могла она, ни разу даже не видевшая, как это делается, с ходу убить хоть какое-нибудь травоядное? Хотя бы мелкое? Вряд ли... И отсутствие уверенности в том, что она сможет даже выследить добычу (особенно в такую погоду!) тоже было. И тут — нате вам, высказала предположение, и получила в ответ одобрительный кивок. Приятно? Да мягко сказано! И хотя всё самое главное ещё было впереди, настроение Сехмет заметно улучшилось, а вместе с ним прибавилось и уверенности в собственных силах и силах их небольшой группы.
Пролетевшая буквально парой метров выше птица довольно сильно удивила бурошкурую — это что ж за зверь такой, который умеет летать под дождём? Насколько знала Сех, птицы не умеют летать, когда их крылья становятся мокрыми, а этот... Впрочем, зеленоглазая ещё не встречала таких пернатых, да и сама она жила ещё не так долго, чтобы знать всё и обо всём, так что, ограничившись удивлением, молодая самка боковыми взглядом проводила кирпично-рыжую птицу и вновь посмотрела на горизонт. Хотя... Стоп, ей показалось или нет? Повернув голову чуть назад, она вскинула брови и округлила свои зелёные глаза — птица оказалась не просто странной, она ещё села прямо на Шарпей! Более того... сестра, кажется, не была против!
Если ищете травоядных — они там, — бурошкурая обменялась с матерью удивлёнными взглядами — Шайена, похоже, тоже не ожидала такого поворота... Но даже если это было так, она, похоже, сразу же забыла об этом, вновь сосредоточив внимание на охоте — повернула голову в сторону горизонта, задумчиво глядя вдаль. Бросив ещё один взгляд на странного приятеля Шарпей, Сехмет решила последовать примеру матери, тоже направив свой взгляд обратно к точке на горизонте и пытаясь разглядеть в них стадо травоядных.
Ну, ладушки, — мигом оторвав взгляд от горизонта, Сехмет повернула голову в сторону Шайены, готовая внимательно слушать и всё запоминать. Навострив, что называется, уши, бурошкурая сидела, не шевелясь, жадно глотая каждое слово матери и стараясь запомнить всё и сразу; изредка едва заметно кивала, давая знак, что ей всё понятно, и стряхивала с морды успевшую накапать воду. Да, дождь, конечно, был той ещё помехой — и сейчас из-за его шума она с трудом разбирала слова Шай (не будем забывать, что со слухом у бурошкурой, к сожалению, было несколько хуже, чем у других львов), и отталкиваться лапами от разъезжающейся грязи будет сложнее, чем от горячей, но хотя бы твёрдой земли...
Однако, день неожиданностей продолжался — не успела Шайена до конца разъяснить что да куда, как из высоких зарослей пожухлой травы появился тот, кого их небольшая группа, вероятно, ожидала увидеть меньше всего. Хофу уже давно пропадал неизвестно где, лишь изредка появляясь в логове их прайда, и для Сехмет, которая считала, что семья — это главное, подобная беспечность брата была как минимум непонятна.
Доброй охоты. Решил, что вам может понадобиться помощь.
Да ладно? Что, серьёзно? А где была твоя помощь, когда мать лежала в пещере с новорожденными? Когда Морох обходил границы прайда? А? А? Впрочем, бурошкурая лишь пару-тройку секунд глядела на старшего брата недовольным взглядом, почти сразу вновь обратив своё внимание на Шайену, которая так и не закончила объяснения. Возможно, охота вчетвером и правда могла оказаться более успешной.
Когда инструктаж был закончен, Сехмет тут же последовала за матерью — сначала едва не приплясывая от нетерпения и довольно шумно, а затем, когда заметила, что Шайена старается ступать тихо, постаралась взять примерно с матери, хотя в лапах всё ещё покалывало от желания сорваться и прямо сейчас напасть на ничего не подозревающее стадо. Остановившись по приказу Шай, Сехмет всё с тем же нетерпением дождалась, когда мать оценит ситуацию, а после, вновь кивнув в знак того, что всё запомнила, она прижалась грудью к раскисшей земле, держа при этом голову так, чтобы видеть из-за травы движения импал.
Поза была не очень удобной, а грязь, образовавшаяся в результате взаимодействия пыли и воды, неприятно облепила шерсть на животе львицы, отчего в какой-то момент Сехмет даже скривила морду от омерзения. Но выбора не было — оставалось сидеть и терпеливо ждать, когда мать погонит травоядных в их сторону. "Хватаем, валим, обездвиживаем, душим. Хватаем, валим, обездвиживаем, душим. Охотимся на детёныша или больное, ослабевшее животное. Хватаем, валим, обездвиживаем, душим", — охваченная азартом и волнением перед первой охотой, Сехмет то и дело повторяла про себя наказы матери, боясь всё забыть. Но вскоре ей это надоело — ничего не происходило уже довольно долго, Сехмет надоело ждать, она намокла, ей было неудобно, и вообще всё казалось не таким радужным и прекрасным, как она себе представляла. И вот это называется охотой?!.. Бурошкурая, будем честны, была разочарована. Очень разочарована.
Она уже готова была ослушаться Шайену и приподняться на лапах чуть выше, чтобы посмотреть, что там делает мать, когда воздух пронзил оглушительный вопль откуда-то со стороны стада, а потом всё пришло в движение — импалы, спуганные криком квагги, стремительно понеслись в сторону затаившихся подростков. Смысла скрываться больше не было, и бурошкурая резко поднялась на свои четыре... да так и замерла на долю секунду, опешив от того, что увидела: антилопы казались не такими уж и крупными, лёгкой добычей, но когда на тебя впервые несётся такое количество острых рогов и копыт — попробуй не струхнуть! Однако зеленоглазая почти сразу взяла себя в лапы, и её замешку вряд ли кто-то заметил. Ринувшись наперерез стаду (и ещё раз чуть не наложив кирпичей от страха налететь на чьи-то рога), Сехмет параллельно пыталась высмотреть ослабшее или молодое животное, но так и не нашла его... Зато нашла бурую шерсть Шайены! Поняв, за каким животным бежит львица, зеленоглазая помчалась в сторону подростка, желая ударить его в плечо и массой своего тела повалить на землю.

Атака

Сех скорее бежит по диагонали к подростку, если что — совсем чуть-чуть сбоку и навстречу ему)

+3

34

Селяви чуть ли не подпрыгивал на месте от волнения. Где же, где же Хайко? Почему она так долго бежит? Несмотря на то, что львица спешила к подросткам так быстро, как только могла, пятнистому казалось, что она бежала целые часы. Секунды для него растягивались, и определить, сколько же времени прошло с того или иного момента, Сель не мог. Он перестал ориентироваться во времени и, казалось бы, еще немного – и юный самец потеряет себя и в пространстве. Впрочем, Селяви и так себя уже почти потерял. Ему было страшно и жутко, он не понимал, что происходит. Почему у него так звенит в ушах? Почему морда так болит как раз в том месте, куда пришел укус змеи? Бесконечные вопросы, череда пугающих «почему?» - и ни одного ответа.

Дыхание у Селя сбилось, а сердце колотилось так, будто бы должно было вот-вот проломить грудную клетку. Лев был напуган и растерян, не знал, что ему делать и ужасно боялся, что все эти его галлюцинации (или что это такое вообще?) когда-нибудь причинят вред не только ему, но и родственникам. Что он может натворить, пока видит всякую ерунду? Вдруг он примет маму, брата или еще кого-нибудь за врага? Вдруг нападет? Страшная догадка поразила разум подростка:

«А что если я уже напал на кого-то? Если я тоже видел что-то ужасное во сне и навредил кому-то?.. А если… А если это я виноват в смерти Тейджи? Вдруг это я убил ее?! – на миг у Селяви перехватило дыхание, когда он представил, как именно  убивал сестру, но успокоился пятнистый так же быстро. – Нет… Я в этом не виноват! Мама чувствовала запахи других львов, обо мне она ничего не говорила! Быть может, у меня еще есть время убраться подальше, чтобы не причинить никому вреда. Или же Хайко меня вылечит… Надеюсь, что вылечит…».

Наконец-то шаманка подоспела к ним, и Сель задышал чуть спокойнее, чем прежде. Теперь все будет хорошо. Должно быть. Возможно, что будет. Тем не менее, юный лев все еще был взволнован, а пугающие мысли не давали ему покоя. Перед глазами вставали то сражающиеся львы, то восставшие мертвецы, то искаженная яростью морда мандрила, то длинные змеиные клыки, так и изливающиеся ядом. Сердце все еще колотилось как сумасшедшее. Несмотря на присутствие Хайко и ее успокаивающий голос, Сель никак не мог сформулировать свои мысли или выдавить из себя хоть какой-нибудь звук. Он ошарашенно уставился прямо на львицу, потом перевел взгляд куда-то вбок, затем – на небо, на брата, на свои лапы и снова на Хайко.

- Я… Я не знаю, - признался пятнистый. – Мы просто искали стадо… и тут… стало очень темно. И запахи пропали. Я не знаю, почему это произошло!

То и дело Сель терялся, глаза его снова начинали бегать, а сам он замолкал, потом мямлил что-то неразборчивое, будто бы все еще находясь под воздействием галлюцинаций. Он украдкой высматривал поблизости хоть какое-то подтверждение тому, что все увиденное им не было плодом сумасшествия. Но кругом была только трава да кустарники – ничего похожего на его видения.

- Потом… Потом… Потом я услышал рык, - наконец выдавил из себя Селяви. – Я услышал, как кто-то дерется и побежал туда. Но… но я не знаю, как это… почему… но меня затягивало в грязь. Меня будто бы хватали за лапы и тянули к земле, я вырывался, пытался укусить… Потом я бежал… бежал, и… там была поляна.

На миг лев замолк, нервно облизал губы и украдкой глянул куда-то на горизонт. Он пытался восстановить в памяти все события до мелочей, и от этих воспоминаний его тело начинала колотить дрожь.

- На ней дрались. Львы… я их никогда не видел. Они убивали друг друга… а мертвые… мертвые потом… я не знаю, как… но они вставали и набрасывались снова. Но я видел, что их убивали! Как они оживали?..

Еще один глубокий вдох-выдох и Сель продолжил рассказ:

- Потом я увидел обезьяну. Она кричала. Кажется, это был мандрил… Я испугался и побежал, потому что… потому что это все было так… так… будто во сне, но я видел это, я чувствовал, я слышал!..

В который раз Селяви облизал губы, но только сейчас почувствовал, как неприятно скрипят на зубах грязь и песок, в которые он угодил мордой не более чем несколько минут назад.

- Потом я побежал… И споткнулся об камень. И упал… а когда поднялся, на меня набросилась змея. Она укусила меня за морду, и... она все еще болит, - самец потер нос такой же грязной лапой, чтобы как-то избавиться от боли, но вместо этого только еще больше измазался. – Это не в первый раз такое! Я и до этого такое видел… Такое, но другое… Я постоянно слышу смех и вижу кровь. Мне то и дело видятся змеи. Я вижу их во снах и за каждым камнем, в каждой тени!

Взгляд подростка стал стеклянным и будто бы слепым. Сель уставился в пустоту и проговорил четко, уже без запинок, но голос его звучал странно, будто бы пятнистый говорил с Хайко не иначе как с того света.

- С их клыков постоянно капает яд. Много яда. Постоянно яд. Везде. Везде яд.

Селяви вскинул голову неожиданно и умоляюще посмотрел на Хайко.

- Я не знаю… я ничего не знаю, ничего не понимаю. Скажи, что я не сумасшедший!.. И вылечи меня! Пожалуйста, вылечи!

«Только вылечи меня пожалуйста только вылечи пожалуйста не оставляй меня вылечи прошу тебя».

- Хай…

- Эй.

Пятнистый подскочил на месте, обернулся и попятился назад, в ужасе уставившись на стоящего перед ним шакала. Опять галлюцинации?..

- Ты чо, чудила, больной? – вскинул одну бровь шакал, а затем растянулся в довольной ухмылке, вывалил язык и тявкнул: – Чо ссышь? Будто Муфасу в гневе увидал, царство ему небесное. Дык я ж не он, так что узбагойся и прекрати откладывать камни.

Селяви посмотрел на шакала так, как еще недавно смотрел на восставших мертвецов.

- Я же не один это вижу, да? Хотя бы это все видят?!

Шакал сначала хихикнул, а потом расхохотался.

- Ржааааака ходячая ты, чуди… Оу! – падальщик подскочил и закрутился на месте. – Чо ж эт я! Я ж по делу! Ээээээрррр… Короче! Ты! – шакал ткнул тощей лапой в Хайко, - шаман! Меня к тебе, да к вам двум тоже, ребятки, - кивнул болтун подросткам, - вам тоже надо знать, послал Его, гы, Величество Восточная саванна! И послал по деееееелу, по такому важному дееееелу, вы охренеете, ребята! Короче. В нашу саванну пришла беда! Мне тут птички напели, потом я Нари напел, потом мне снова птичка напела, потом я снова Нари напел, потом мне снова птичка, а потом Нари сказал напеть всему прайду, что в саванну пришла болезнь! Вот ща вы, все трое (ну и ты, длинноухая), ухи на макухе и внимайте всея информатору короля Нари! Меня Кеди зовут, кстати. Я за еду, короче, работаю, и работаю хорошооооооо, король довооооо…

- О небо, заглохни уже, псина, - подала голос крольчиха и тут же накрыла глаза ушами, видимо, полностью прочувствовав тяжесть общения с Кеди.

Падальщик оскорбился, подскочил, поднял куцый хвост трубой, воззрился на Эстер возмущенным взглядом – таким, будто бы сейчас ему наступили на самую больную мозоль.

- В саванну пришла болезнь, - тявкнул Кеди, - и я, информатор самого короля, сообщаю тебе, а еще ей, - кивок в сторону Хайко, - ему и ему, - два кивка в сторону Ньекунду и Селяви, - важные новости, а ты… ты… ПЕРЕБИВАЕШЬ.

Все эти тирады шакал произносил громко, с гордым выражением длинной морды и таким пафосом в голосе, будто бы сам он был королем. Селяви, глядя на это чудо, невольно подумал о том, что глюки были лучше.

«Что за бред он несет?..» - то и дело спрашивал себя подросток, скорбно глядя на то, как распинается информатор. Выглядел шакал при этом настолько важно, словно бы выполнял какое-то чрезвычайно сложное задание. То и дело он замолкал на несколько недолгих секунд, шумно набирал побольше воздуха в грудь, при этом широко распахивая глаза, и снова начинал выливать на слушателей поток информации, который, казалось, вообще никогда не кончится. И ладно бы, если бы вся информация была полезной, но большую часть времени Кеди нес настолько редкостную ахинею, что Сель и правда начинал скучать по своим галлюцинациям. Даже они были терпимее.

- Дык чо! В саванну пришла болезнь! И вот Нари приказал мне пойтиииии и узнать симптомы. И вот я пошеееел, бежал-бежал-бежал, дооооолго бежал! И вот мне птички напели, что их собратья падают прямо в полете. Страааашно?.. А дальше еще хуже! – Кеди даже подпрыгнул на месте от волнения, настолько ему нравилось докладывать о происходящем в саванне остальным. – Потом я встретился с собратьями, потрепался с дядушкой Эрлом, бабушкой Марихани, младшей сестреееенкой… и, короче, они мне напели, что поехала совсем крыша у имну… имму… имхуритета саванны. Все болеют! Сначала покрываются пяяяяятнами, потом их рвет, будто они протухшего мяса обожрались… Чо там еще. Ах да, животы у них болят, вырубаются еще. Не, не животы, а те лохи, что заболели. Сестренка еще рассказала, что по всеееей саванне такие вот пятнистые трупаки валяются! И что от мяса их несет как от говна – такое есть только последняя гиена будет. Фффе!

Шакал трепался и трепался, а у Селяви, который вынужден был все это выслушивать, начинало кончаться терпение. Он все еще был напряжен и взволнован из-за галлюцинаций, рассержен из-за смерти Тейджи ,и выслушивать какого-то болтуна по полчаса ему вовсе не хотелось. Сначала пятнистый держался и пытался придать морде наиболее спокойное выражение, но, в конце концов, губы льва все же растянулись в предупреждающем оскале. Кеди был настолько увлечен рассказом, что не заметил этого, за что и поплатился. Тяжелая лапа Селя обрушилась на хвост болтуна. Шакал завизжал и вскочил и  каким-то чудом вырвал хвост из-под лапы самца.

- Ты думаешь, нам делать нечего, кроме как выслушивать твою болтовню? – Рыкнул пятнистый и размахнулся, чтобы еще раз придавить хвост падальщика, но Кеди вовремя отскочил в сторону и ощерился.

- Да понял я! Не перебивай! Аууу… - несчастный информатор развернулся, покрутился на месте, пытаясь рассмотреть собственный хвост, и заскулил. Убедившись, что ничего серьезного не случилось, шакал заговорил уже куда спокойнее: - Больные потом умирают, вот. И лекарства у нас еще нет. Я уже ТРИ раза бегал к Рафики, ни разу его не нашел, но птички напели, что лекарство все еще не найдено. И ещееее я был у Скалы прайда Скара, там-то Рафики и был. Ииииээээх, пердун старый, и чо ему на месте не сиди..

Под грозным взглядом Селяви и поднятой косматой лапой Кеди мгновенно заткнулся, а через секунду заговорил сново, но отвлекаясь уже куда меньше.

- Дык это. Короче. Рафики сказал, что источник на землях Скара не пригоден для питья, говорил еще, что если заразишься, то будет головоокружение, тошнота, боль… И еще! Животные-лохи, то есть те, что заболели, либо со стеклянным взглядом, либо беспокойные очень. Вот! И что-то еще было… ах да, точняк. Нари сказал, что надо закрыть границы. Любого чужака надо гнать с земель к гиеньей матери, наши стада не выпускать, а чужие не впускать! Если кто-то окажется заболевшим лошпедом – и-зо-ли-ро-вать. Даже если кто-то только похож на заболевшего лошпеда, тоже изолировать.

Приняв крайне серьезный вид, Кеди расхаживал из стороны в сторону, словно командир военной части, и говорил, впрочем соответствующим голосом.

- О каждом заболевшем лохе докладываться королю! Самим не болеть. А если кто-то из вас, чуваки, запишется в заболевших лошпедов, то самоизолируйтесь. Вот! Дык чо! Вонючего мяса не жрать, болезнью не болеть, лохами не быть и вообще держать нос по ветру. Все! Тут я закончил. Чао, чуваки.

С этими словами шакал развернулся к собеседникам задом, вскинул хвост, будто кот, и вприпрыжку направился сообщать о болезни друг членам прайда. Селяви был счастлив, что Кеди наконец-то закончил и ушел, но в то же время был благодарен его появлению. Во время выслушивания всей этой болтовни пятнистому удалось немного успокоиться и прийти в себя. Тем не менее, весть о болезни взволновала его, а то, что от нее нет лекарства – еще больше. Что же теперь делать?

«А если и я заболел?!»

Сель быстро смотел себя на предмет пятен, прислушался к ощущениям, выявляя, нет ли боли или тошноты. Поняв, что ничего такого не чувствует, лев позволил себе немного расслабиться. И все же он не сумел удержаться от вопроса:

- Мы же справимся с этим, Хайко? – голос был взволнованным. – Это же не так страшно?.. И… - Селяви замялся, - меня-то ты сможешь вылечить? У меня нет ни пятен, ни боли в животе, ни тошноты. Только этот… бред. Как сны наяву. Я вижу и слышу что-то, что не видят и не слышат другие, а потом будто бы просыпаюсь… и понимаю, что ничего этого не было. Это все… как страшный сон. Но..  я не всегда понимаю, где сон, а где реальность… потому что все эти… галлюцинации или что это… они будто бы настоящие.

Офф

В посте присутствует фамильяр Нари, шакал Кеди.

+3

35

Сбившееся от недавнего «полета» дыхание уже потихоньку восстанавливалось, ушибленные бока и лапы перестали болеть. Тори приходила в норму, хотя все еще была смущена произошедшим. Она не любила неловкие ситуации, да и кто их вообще любит? Да и шерсть была вся испачкана, что для львицы-чистюли было просто катастрофой. Кремовая всегда старалась поддерживать себя в идеальном состоянии, часто совершала заплывы в водоемы у местных водопадах.
Незнакомка, кажется, тоже начала приходить в себя, хотя пока не могла говорить из-за сбившегося дыхания. На вопрос, все ли с ней в порядке, серая утвердительно кивнула. Тори заметно расслабилась, узнав, что все целы. Все-таки приземление было не из мягких для обеих, а кремовая придавила львицу своим весом. Теперь стоял вопрос: опасна ли эта незнакомка. Но, судя по дружелюбному взгляду и тому, что она не нападает, львица поняла, что в безопасности.
— Сиэль, - представилась львица.
Она поблагодарила Тори за то, что она, хоть и несознательно, но прогнала тех гиен. «Сиэль… Никогда не слышала этого имени». Кремовая посмотрела на абсолютно незнакомую львицу, на ее уставший вид, вспомнила, с какой стороны она бежала и от кого, и все встало для кремовой на свои места. «Она из прайда Скара. Шпионка? Может это все подстроено?». От своих догадок, Тори забеспокоилась и отступила на шаг. Нельзя доверять незнакомцам.
— А, эм, куда я попала, кстати? – спросила Сиэль, показав на направление, откуда она пришла. Точно прайд Скара.  — Не знаешь, как мне туда обратно попасть?
Тут кремовая очень удивилась. «Она хочет вернуться туда, откуда ее только что погнали гиены?». Тори ненавидела прайд Скара за их устои. Они живут вместе с гиенами, существами, что всегда были во вражде с давних времен. Мало кто хочет туда вступить, разве что тот, кто ничего не знает о том, что происходит.
- Тебе не стоит идти туда, - начала львица. – В тот прайд не принимают новичков. Там плохи дела, там не хватает пищи и воды, там львицы загибаются под тиранией Скара. Если хочешь вступить в прайд, где тебе помогут и окажут хороший прием, это не то, что тебе нужно.
Львица замолчала, задумавшись, стоит ли рассказывать серошкурой о других прайдах. Все-таки, если она шпионка, ей не стоит доверять. С другой стороны, если рассказать о своем прайде, упомянув только хорошие моменты, убьешь двух зайцев сразу.
- Ты попала на территорию короля Нари. Мы – большой и дружный прайд, живем на Килиманджаро, вот той огромной горе, - Тори махнула хвостом себе за спину. – К западу отсюда находится прайд Фаера, они так же живут в горах. Они сохраняют свои традиции, но примут того, кто нуждается в этом.

+2

36

В отличие от своего четвероногого товарища, гриф ел до упора. Даже тогда, когда, сыто вздыхая, Амадея почти что отполз от туши, чувствуя, что еще немного — и он вообще не сможет куда-то идти, не говоря уже о переходе через пустыню, птица продолжала клевать мясо, снова и снова глотая мелкие ошметки и большие куски, выбирая что повкуснее и абсолютно не стесняясь гиен. Тем все равно не осилить всю тушу — так чего же ей, пропадать?
Львиный рык прокатился по окрестностям, заставив пятнистого вскочить и ошалело замотать головой. Кажется, от страха он разом переварил чуть ли не половину сожранного мяса, во всяком случае, тут же бросился жрать еще, хотя живот у подростка уже казался раздутым шаром — того и гляди, лопнет.
— А вот и кошки, — невозмутимо прокомментировал Дуго, которого, кажется, ничуть не напугал весь этот шум; во всяком случае, полосатый отлично знал, что любому льву нужно время, чтобы добежать сюда; Амадею же со страху казалось, что прайд уже в полном составе засел в ближайших кустах, так что еще пара укусов — и бежать! —Сейчас, еще чуть посидим и... — полосатый шумно рыгнул, отчего Амадей невольно посмотрел на него с куда большим уважением, чем прежде, — А вот теперь пора валить!
Валить — это сильно сказано. Повинуясь окрику старшего товарища, пятнистый неохотно оторвался от ньялы и на полусогнутых пополз следом. Передвижение давалось ему не так уж просто. Больше всего хотелось лечь и полежать часиков этак десять — а затем повторить трапезу. Идти куда-то прямо сейчас казалось дичайшим абсурдом, о чем Амадей не преминул сообщить, вот только Дуго уже учапал вперед и, кажется, не услышал негромкого ворчания.
Ладно, ладно, но ведь он идет, верно? Пусть медленно, пусть пытается на ходу заснуть, но все-таки хоть как-то продвигается вперед.
Гриф, к слову, и не думал сопровождать их. Пока гиены уходили, он продолжал невозмутимо клевать мясо. Лишь когда те удалились чуть ли не на пару километров, он неспешно поднялся на крыло и за несколько минут догнал их. Это было не так уж трудно, потому что нажравшиеся крокуты плелись нога за ногу.
— Шевелите костями! — гаркнула, снижаясь, птица, — и забирайте вправо, слева от вас львы.
Незадолго до этого гриф подобным образом общался со львом, предупреждая его о приближении гиен и передвижении стад. Но с крокутами ему, кажется, было поприятнее — по крайней мере, Амадей, в отличие от взрослого льва-самца, даже немного побаивался суровой на вид птицы, а уж слушался беспрекословно, отчего гриф и вовсе пребывал на верху блаженства. Что еще нужно состоявшемуся в жизни падальщику? Кусочек мяса и верного питомца. Да, да, у пернатого даже не возникало сомнений в том, кто чей питомец, хотя у него все же хватало ума не озвучивать это вслух. Даже маленькие гиены умеют кусаться.
Пока что вел Дуго, путь их лежал в облачные степи, и торопиться было некуда. Приземлившись на спину Амадею (отчего тот, крякнув, едва не свалился наземь), гриф устроился поудобнее и нахохлился, прикрыв глаза. До пустыни можно было подремать.
------→ Облачные степи

+2

37

Сказать, что Хайко вновь не нравилась вся нынешняя ситуация - ничего не сказать. В львице прочно поселилось ощущение, будто вот конкретно в данный момент всё начинает медленно и печально катиться под откос, причём это касается не только её, Селяви или Ньекунду. Впрочем, не так - ощущение это не покидало её уже довольно продолжительное время, как будто похороны Тейджи стали этакой точкой отсчёта. Мало приятного, честно говоря.

Эстер, в общем-то разделяющая неприязненное отношение подруги к происходящему, всё-таки смотрела на это чуть более проницательно, чем Хае: умудрённая весьма и весьма долгим опытом молодая крольчиха видела то, что для рыжей шаманки было пока не заметно, то, что та видеть ещё не научилась, и потому в совместном ожидании ответа от братьев взгляд её каре-зелёных глаз был не встревоженным, а внимательным, да и лёгкая, едва заметная, но странно торжествующая усмешка то и дело проскальзывала в нём. Если бы кто-то захотел это выражение увидеть, увидел бы.

Как Хайко и ожидала, Ньекунду ничего не знал и ничего не видел. Молодой лев сам недоумённо и обеспокоенно глядел на старшего брата, пытаясь понять, что с ним происходит, и волновался, кажется, не меньше Селяви, который теперь выглядел куда более потерянным, чем за секунду до просьбы всё рассказать. Однако, услышав начало его спутанных и то и дело прерывающихся на полуслове объяснений произошедшего, Хайко поняла, что не зря выспрашивала у крольчихи о способах пресечения галлюцинаций - её собственные секундные помрачения и странные видения, пусть и тоже действительно пугающие, и рядом не стояли с тем, что видел Сель. Как, должно быть, это пугало его! Это пугало и взрослую Хайко, знающую то, что она шаман, понимающую, что такие видения почти естественны для неё, и имеющую рядом того, кто может помочь в объяснении и истолковании, что уж говорить о подростке, который, верно, никогда и не задумывался о подобном и которому наверняка не хотелось рассказывать о том, что он видит. А если это болезнь? Настолько отчётливые галлюцинации, скорее всего, следствие помутнения рассудка. Но Хайко знала Селяви и Ньека давно, с самого своего появления в прайде Нари, прекрасно знала их мать и справедливо полагала, что молодому льву не в кого быть безумцем. Значит, должен был быть мощный толчок. Смерть сестры? Так ведь Сель на её глазах отреагировал на это спокойнее, чем Ньекунду, но рыжегривый лев ведёт себя сейчас совершенно нормально. Не хотелось верить, что Сель сходит с ума, очень не хотелось. Покосившись на Эстер, львица заметила во внимательном взгляде крольчихи что-то, что не позволило ей счесть молодого льва безумцем - однако он действительно нуждался в помощи, и она могла ему помочь.

Хайко слушала внимательно, не перебивая, не желая сбивать Селяви с мысли - она видела, как тревожат его даже воспоминания об этих галлюцинациях, но оборвать рассказ не могла: она была почти уверенна, что всё это очень важно, пусть и понятия не имела, для чего, а значит, он должен закончить. Её нешуточно напугал неожиданно пустой взгляд льва в тот момент, когда он говорил о змеином яде, но шаманка решила, что разумнее будет не подавать вида - незачем ещё сильнее напрягать и без того запутавшихся братьев. Мгновенные ассоциации с её собственными видениями мелькнули в голове рыжей львицы - и ей доводилось вот так на несколько слов словно выпадать из реальности. Но разве могла она быть уверенна сейчас в том, что Сель просто не бредит вновь?

В глазах Хае мелькнул странный огонёк. Не могла. Но была.
"Охота ведёт к спасению одного" - маленькая часть пророчества из сна, что прочно засело в голове Хайко. Неужели об этом?

Эстер взглянула на львицу с одобрением. Осознание того, что она ошиблась и что подруга видит лучше, чем она предполагала, приятно удивило крольчиху.

- Ты не сумасшедший, - негромкий голос Хайко прозвучал успокаивающе, но твёрдо. - Есть многое, что мне придётся объяснить тебе, но...

Шаманка внезапно отвлеклась, расслышав топот лёгких ног совсем близко. Её совсем не обрадовало то, что сейчас кто-то решил составить им компанию. Едва заметно шевельнув ушами, львица устремила взгляд в высокую траву, из которой уже через пару секунд высунулась морда шакала Кеди, королевского мажордома. Хайко чуть закусила губу - она уже предполагала плохие вести, потому что в последнее время ничего хорошего не происходило. Впрочем, даже если вести были хорошие, то она предпочла бы услышать их от кого-нибудь другого. Необычайная болтливость Кеди - и чаще всего не по делу - повергала шаманку в лёгкий ступор. Эстер, конечно, тоже бывала невыносимой, но от неё никогда не услышишь ничего лишнего, хотя она может укусить словом так, как некоторые львы клыками не могут. А вот шакал... Хае за многое уважала короля Нари, но перед его терпением не грех было и склониться, потому что уже после первых слов Кеди миролюбивой, спокойной и уравновешенной Хайко захотелось съездить ему по голове лапой так, чтобы он ещё долго видел звёзды. Нужды говорить о том, что, если бы взглядом можно было убивать, то Эстер уже оставила бы от мажордома горстку пепла, не было.

- Я его тоже вижу, - поспешила успокоить Селяви Хайко, многообещающе взглянув на Кеди. Однако тот не спешил бросать своё хихиканье.
- Глаза б мои на тебя не смотрели, шавка слабоумная, - прокомментировала происходящее Эстер. Как ни странно, и эти её слова, и взгляд, совершенно не присущий кролику, возымели действие - увидев исходящую злостью Эст, Кеди внезапно заткнулся и резко перешёл к делу. Ну как, резко... настолько, насколько это было для него возможно.

Новости оказались плохими. Нет, не так. Новости оказались просто ужасными.

Львица мгновенно вычленила из потока слов, льющегося из пасти Кеди, основную информацию - четыре слова, от которых бросало в дрожь. В саванну пришла болезнь. В саванну. Пришла. Болезнь. Пока шакал говорил, Хайко чувствовала, как медленно холодеют лапы, а сердце бьётся настолько быстро, что это уже превращается в муку. Страх? Нет, не страх. Самый настоящий ужас обуял львицу. Если то, что говорит Кеди - правда, значит, это беда. Это страшная беда. Даже засуха, и та не была настолько пугающей - за то время, что она длилась, все к ней привыкли и научились выживать. Но что, если болезнь будет косить птиц, травоядных, хищников десятками? Что, если они все будут умирать, не имея возможности выздороветь даже с чьей-то помощью? Что, если она сама, не смотря на все свои умения, не сможет никому помочь? Что, если из-за неё кто-то умрёт?

- О небо, заглохни уже, псина! - скучающе произнесла Эстер, закрывая глаза длинными ушами. Голос подруги вывел Хайко из состояния, на секунду приблизившегося к панике. К собственному облегчению, Хайко через долю секунды поняла, что это её состояние было практически неприметно для окружающих: да, она напряглась, вслушиваясь в ахинею шакала с необычайной внимательностью, да, слегка изменился взгляд - но больше ничем она не выдала того страха, что теперь прочно поселился в ней. Это обстоятельство могло бы обрадовать, если бы сейчас львицу могло обрадовать вообще хоть что-то. Однако она была рада, что сумела с относительной лёгкостью справиться с собственными эмоциями - таким, как она, нельзя показывать свой страх. Такие, как она, должны до последнего казаться уверенными в том, что всё будет хорошо.

Тем временем Кеди не прекращал изливать информацию. Загнав мучительный страх поглубже, Хае слушала его болтовню едва ли не жадно - шакал говорил о симптомах, о проявлениях болезни, и теперь она даже могла ему простить кучу ненужных слов, лишь бы он выложил абсолютно всё, что ему известно. Быть может, тогда она поймёт, какие травы могут помочь в победе над болезнью или хотя бы в облегчении её симптомов и отведении от того, кто заболел, духов смерти. Те проявления, о которых болтал шакал, даже на слух воспринимались как нечто страшное, но лекарство от почти каждого из них по-отдельности было известно. Значит...

- Всё плохо, - мрачно констатировали рядом. Хайко едва заметно вздрогнула, отвлекаясь. К счастью, в этот момент Сель, выглядящий на радость Хае уже не потерянным в пространстве, а попросту раздражённым, заколебался слушать ахинею Кеди, и шакал заткнулся на несколько секунд, а потому шаманка не пропустила ничего важного из его монолога.
- Настолько? - голос Хае был едва слышен. Эстер, выглядящая непривычно серьёзной, только кивнула. Почему-то именно это обстоятельство снова едва не повергло Хайко в пучину паники. Впрочем, ужасаться было некогда - Кеди продолжал. С каждым его словом происходящее открывало всё новые и новые стороны, и чем дальше, тем более невесёлыми они были - лекарства от болезни не было. А это значит, что она может только действительно облегчить симптомы - а в остальном всё зависит от самих заболевших. Выходит, если сильные, то выживут. Но что будет, если заболеют маленькие львята?

- Да, я сегодня тоже не нашла Рафики, - в задумчивости проговорила Хайко. - А он, выходит, у Скара.

«Лекарства нет. Новость хуже некуда.»

Последующие разглагольствования Кеди шаманка слушала уже не так внимательно - её мало касались патрулирование территорий и отслеживание стад. Да, в обычное время она занималась этим, как все остальные в прайде, и это было совершенно естественно, но теперь, если вдруг случится так, что кто-то принесёт болезнь в прайд, ей будет совсем не до этого. Изоляция - выход, конечно, и, похоже, единственный, но сейчас Хайко больше всего заботило то, сумеет ли она в случае чего достаточно долго поддерживать тех больных, кто окажется слишком слаб для того, чтобы самостоятельно победить болезнь, и то, найдётся ли лекарство.

Перед глазами возникло переплетение алых нитей на пейзажах родной саванны, вспыхнули красными точками три логова прайдов. Её предупреждали!

"И горят грудь, глаза и разум у тысяч, и сотни уходят в небо" - в секунду этого воспоминания Хайко почувствовала себя совершенно беспомощной.

- Помощь придёт, страдания останутся, - тихий голос в голове уже не удивил. Ещё несколько слов из пророчества, данного во сне. Значит, помощь придёт... После того, как сотни уйдут в небо. О Ахейю, зачем?

- Мы же справимся с этим, Хайко?

Рыжая львица взглянула на встревоженного Селяви. Он задал вопрос, на который она ответа не знала. Она могла только надеяться, что справятся, но, тем не менее, надежда эта была сильной - такой сильной, какая бывает только при исключительных обстоятельствах. Она не хотела говорить неправду в ответ, но и не хотела лишать этой надежды даже саму себя.

- Это страшно, Селяви. Но мы справимся, - она помолчала секунду, а потом очень внимательно, чуть прищурившись, взглянула в синие глаза молодого льва. - И ещё... Я не смогу вылечить тебя. Но не потому, что это безнадёжно. Просто ты не болен.

- Ты одарён, - скептически хмыкнула Эстер. - Удивительное дело, не думала, что столь мощный дар достанется такому неумёхе, как ты.

Хайко предостерегающе покосилась на крольчиху - зачем так сразу? В душу закралось сомнение по поводу того, что подобное успокоит молодого льва - да, конечно, найти объяснение своим галлюцинациям и понять, что ты не свихнулся - это хорошо, но узнать вместо этого кое-что повеселее..

- В любом случае, сегодня ты уже охотиться не будешь, - тихо выдохнула Хайко. Взгляд жёлто-зелёных глаз перешёл со старшего брата на младшего. - Ньекунду, Сель не сможет сейчас составить тебе компанию в охоте. Ты можешь пойти с нами - мы сейчас возвращаемся к Диким Пещерам, а можешь продолжить один. Если решишь продолжить, умоляю, будь осторожен, и не кусай добычу, пока не убедился, что она не чумная. Про симптомы ты от Кеди слышал.

Львица взглянула на ошарашенного Селя и на теперь уже абсолютно спокойную и оглядывающуюся с невинным видом Эстер.

- Пойдёмте.

-------------------------Подножие вулкана

+5

38

В какой-то момент, пока Сиэль всё ещё старалась успокоиться, время от времени всё же кидая взгляды в ту сторону, куда скрылись гиены, и пыталась взять себя в лапы, светлая незнакомка сделала шаг назад, одновременно с этим послав какой-то странный, будто обеспокоенный взгляд в сторону серой львицы. Одиночка заметила это движение самки, но не подала виду — всё ещё смотря в сторону земель прайда Скара она лишь нахмурила брови. Со стороны могло показаться, что серая самка просто задумалась о своих преследователях или пытается высмотреть их сквозь неплотную стену дождя, на деле же в голове Сиэль мелькало множество мыслей по отношению к действиям Тори — что она такого могла сделать, что новая знакомая вдруг вот так от неё отшатнулась?.. Впрочем, в какой-то момент одиночка подумала о том, что эта реакция была вызвана чем-то другим, не ею самой, а когда удивлённая морда кремовой самки приняла более дружелюбное выражение, юная львица и вовсе расслабилась, внимательно слушая свою собеседницу и временно дёргая ушами или мотая головой с целью стряхнуть с себя капли воды.
Тебе не стоит туда идти, — первая же сказанная Тори фраза заставила серую как-то выпрямиться и приготовиться слушать. Вряд ли первый встречный будет отговаривать тебя вступить в прайд просто так.
Как выяснилось, кремовая спасла Сиэль не только от преследователей, но и от дальнейшей печальной судьбы — конечно, одиночка могла предпринять вторую попытку вступить в тот прайда, а затем, может быть, и третью, но кто даст гарантии, что на границах на неё не нападут прайдовские львы? Не нанесут ей тяжёлые раны или, не дай Айхею, не убьют? Окончательно серая передумала ещё раз соваться на те земли, когда Тори упомянула о двух других прайдах, на территории одного из которых, судя по словам кремовой, они сейчас находились. Ну, во всяком случае, у Сиэль была альтернатива, и это было прекрасно.
Но вскоре ощущение безопасности сменилось новым беспокойством; юная самка поднялась с земли и переступила с лапы на лапу, кинув пару тревожных взглядов за спину Тори, в сторону большой горы, где, вероятно, находилось логово прайда Нари:
Прости, я не знала, что нарушила границы какого-то прайда — я была слишком напугана, чтобы обращать внимание на запахи, да и этот дождь... Ещё буквально один вопрос, и я уйду, — она вновь переключила внимание с выискивания патрульных на Тори. — На границах того прайда меня встретили гиены, — и всё же в какой-то момент мысль о ещё одной попытке промелькнула в голове одиночки. Ну а вдруг?.. — и, судя по запахам, их там достаточно много. Те львы ведь знают о них, да?..
Ну а что? Вдруг она вернётся к тем землям и станет местным героем, предупредившим прайд о том, что у них из-под носа воруют гиены. Её поблагодарят и позволят остаться в прайде, обеспечив рядом привилегий хотя бы на первое время. Разве плохо мечтать о подобном, а?..

0

39

Шарп сумрачно вскинула бровь, проследив в направлении, что указал её пернатый приятель, и недоверчиво хмыкнула. Она всё ещё немного сердилась на Хэлдера за долгое отсутствие последнего (целую ночь поганца не было, ну вы только подумайте!), да и в принципе показывать своё чересчур дружелюбное отношение с птицей на глазах у семьи не спешила. Но и прогонять довольную намокшую рожу в перьях с худого серого плеча не стала.
Семья, к слову, если и удивилась неожиданной наглости левого филина, с какого-то перепугу усевшегося прямо на плечо Шарп, то вслух не сказала ни слова. Львицу это вполне устраивало, поскольку ей не хотелось вот сейчас огрызаться в ответ, а иначе Шарпей не смогла бы ответить даже на самый мирный вопрос о Хэлдере. В конце концов, это её личное дело, с кем общаться, кого пускать на свои плечи, пускай даже это будет птица, которую полагается сожрать. Пхах, сожрать! Шарп знала точно, что подпортит физиономию любому, кто клацнет зубами в сторону пернатого. Но, похоже, никто не собирался и скалиться на Хэла. Что ж, тем лучше.
— Ну, ладушки, — наконец сказала Шайена, видимо, убедившись в том, что впереди всё-таки находится желаемое стадо, и необходимо ввести дочерей в курс дела, прежде чем вести непосредственно на охоту. У Шарп промелькнула мысль, что она однажды уже охотилась и вроде Хофу тогда объяснял ей основы… но, с другой стороны, тогда они вернулись домой с пустыми лапами. Отряхнув намокшую челку со лба, львица прижала уши к голове и повернула голову к матери, внимательно слушая. Как и Сехмет, самка время от времени легко кивала, невербально подавая знак, что ей всё из сказанного понятно. В голове звучали мысленные отголоски речи Шай, которую серая повторяла про себя, чтобы лучше запомнилось.
Когти филина несильно, но ощутимо сжали плечо львицы, как и в прошлый раз, когда к Шарп приближалась её сестра Юви. Умолкшая Бастардка подтвердила присутствие кого-то, и, обернувшись, серая уткнулась хмурым взглядом в одного из старших братьев. Поджав губы, Шарпей бегло осмотрела Хофу и отвернулась, глубоко вздохнув. Никто из присутствующих не ответил самцу, она тем более не собиралась. После того, как Хофу нагло свалил невесть куда, когда Шарп о нем беспокоилась и хотела помочь? Она, черт возьми, беспокоилась! Шарпей! Львица настолько ушла в свои гневные мысли, что пропустила тот момент, когда Шай продолжила объяснения насчет охоты. И этого, видимо, никто не заметил… никто, кроме Хэлдера. Наблюдательный филин снова запустил острые коготки в серую шерсть подруги, побуждая ту вынырнуть из мира злых мыслей в ещё более злую реальность. Шарп машинально двигалась следом за сестрой и матерью, пригнув голову и благополучно прослушав часть сказанного Шайеной. Тупо моргнув, самка уставилась вперед, осознав собственную оплошность… вот идиотка мстительная. Помотав ушастой головой, Сатана злобно посмотрела на свои лапы и вновь принялась внимать каждому слову матери. Но через некоторое время, когда краткий ликбез закончился, злость на себя прошла, уступив место нетерпению, жажде гнаться за добычей. Львица уже испытала это однажды и хотела повторить. Сорваться бы вперёд, ракетой помчавшись прямо на стадо, подставив шею сильному ветру. Но нет, им приказано быть тише воды, ниже травы, и, как и в случае с Хофу и Чонго, молодежи надлежало затаиться в засаде и терпеливо выжидать, пока добыча сама не прибежит прямо в лапы.
— Пока, — буркнула Шарп, оставляя сестру с братом и двинувшись дальше. Но, пройдя пару метров, серая на краткий миг замерла, чуть повернув голову.
— Удачи.
И, ссутулив плечи, львица крадучись пошла вперёд. Она примерно представляла, где находится стало и куда, по идее, должна прийти мать. Помнила, где остановилась Сехмет, и шла так, чтобы не дать стаду проскочить в стороне от группы охотников. Если Хофу всё поймёт и сделает, как надо, они втроем образуют собой этакий треугольник, прямиком в центральную вершину которого и побегут импалы. А там уже можно будет увидеть, кого выбрала Шайена и всем скопом накинуться на него… Львица попереминала лапы, желая поскорее броситься вперёд. Почему-то это хотелось сделать особенно сейчас, когда было нельзя.
— Мне пора, — раздался хриплый голос прямо в ухо, и Шарп вздрогнула от неожиданности. А филин ласково ушипнул громадный локатор львицы и, взмахнув крыльями, улетел прочь, оставив последнюю ошарашенно смотреть вслед и думать, что же это, черт возьми, такое было. Нет, Шарпей определенно чувствовала, что их с Хэлдером отношения находятся гораздо дальше обычных “знакомых”, это было сродни дружбе. Но к открытым проявлениям чувств серая откровенно не привыкла, да и вряд ли когда-нибудь привыкнет вообще. Она даже не могла сейчас понять, нравится ей этот дружеский щипок филина или нет. С одной стороны это… приятно(?), а с другой Шарп чувствовала себя не в своей тарелке. Подзатыльник или болезненный укус за хвост были куда привычнее и роднее, в этом была вся её семья. Хэлдер же, видимо, не знал такой развеселой жизни, когда братья и сестры не прочь покусаться вместо того, чтобы “нормально” общаться. У них было свое понимание нормальности.
“Ага, особенно у Тода и Шайв”, — усмехнулась про себя Шарпей, чувствуя, как начинает затекать тело от неудобного сидения в одной позе довольно долгое время. Ну где же там это стадо?..
Громкий, резкий крик раздался ровно в той стороне, где находилась толпа живого мяса. Ещё пара секунд — и серая почувствовала легкую вибрацию, исходящую от земли и стремительно нарастающую. Кроваво-алые глаза расширились, Шарп подобралась, готовясь стремительно выпрыгнуть вперед, она аккуратно вытянула шею, чтобы увидеть, кого избрала в жертвы их мать. Сердце со своим сумасшедшим стуком, казалось, должно было вырваться из груди сейчас же, настолько волновалась Шарпей. Только бы не пропустить, только бы не промахнуться! Ей не хотелось снова лажать на охоте, пускай серая была не таким уж командным игроком и совсем не стремилась служить на пользу прайду, ей хотелось доказать, что и она чего-то стоит! Поймать первую добычу — это значит, стать настоящим охотником, а не хилым подростком, ни на что не годным, как считали многие.
Как Шарп поняла, какое именно животное им нужно атаковать, она не знала. В какой-то момент серая просто увидела мать, услышала, как выскочила из своего укрытия Сехмет, и в следующую секунду неслась туда же, вперившись взглядом в тушку антилопы, стремительно драпающую от хищников. Уворачиваться от несущегося наперерез стада было невероятно сложно, в какой-то момент Шарпей даже подумала, что быть ей шашлыком на острых рогах импал… и удачно избежала столкновения. Самка прыгнула почти одновременно с Сех, но находилась чуть дальше сестры, и целила в аппетитную задницу антилопы. Попытавшись максимально сократить расстояние между собой и добычей, Шарп оттолкнулась от земли, совершив прыжок вперёд, чтобы приземлиться прямиком на круп животного и помочь бурошкурой повалить его.

+2

40

Никто ему не ответил, лишь обожгли недовольными, красноречивыми взглядами. И, если материнский укор Хофу встретил поистине хладнокровно, то явное недружелюбие со стороны сестер его, мягко говоря, раздосадовало. Ладно мать, в конце концов, перед ней он и впрямь виноват, но сестры-то чего пялятся? Темногривый молча проследовал в конец цепочки, одарив Шарпей (ну откуда ему было знать, что она переживала за него?) и Сехмет тяжелым, задумчивым взглядом. Ей-богу, они ведут себя так, словно он бросил Шайену умирать последи выжженной пустыни, в компании льва-львиноеда какого-то. Хофу прекрасно знал, что о матери было, кому позаботиться. И он не имел в виду старших братьев, а весь прайд. Вон, Нари недавно самолично жрачку Шайене таскал!
"Сами-то, небось, лишь разок и заглянули, а смотрят так, словно самолично роды принимали и бегали за новорожденными," - Хофу остановил блуждающий взгляд на Шайене и, поставив уши торчком, лениво вслушивался в ее указания. Он уже охотился на крупную дичь, и не раз, а потому позволил себе пропустить те моменты, которые предназначались совсем уж для начинающих. Неторопливо он зашагал следом за матерью, когда пришла пора окружать стадо, так же молчаливо уселся в засаде, посмотрел на предполагаемую добычу, сощурился.
- Удачи. - бросила напоследок Шарпей.
Он немного удивленно шевельнул усами, но склонил голову и негромко отозвался:
- Тебе тоже.
Сидеть и ждать было утомительно. Хофу следил за фигурой матери, которая в эту самую минуту примеривалась к стаду, ощупывала внимательным взглядом предполагаемую добычу, чтобы спустя некоторое время, все точно рассчитав и примерив, погнать ее в сторону перехватчиков. Мокрая грива облепляла шею, и Хофу постоянно стряхивал пряди с морды, временами поднимая переднюю лапу и тряся ею в тщетной попытки избавиться от грязи. Дождь - палка о двух концах. Добыча не сразу почует охотников, зато охотники могут легко поскользнуться на мокрой почве. Внезапно раздался оглушительный крик - крик квагги. Хофу немедленно напрягся и вперился взглядом в стадо, которое, как по команде, сорвалось с места. Спустя секунду он различил мчащийся худой силуэт матери. Из-за пелены дождя ее красно-бурая шкура казалось непривычно темной. Хофу приподнялся, приготовившись мощными скачками побежать в сторону добычи. Так, кого выбрала мать? Что это? Подросток? В зеленых глазах молодого льва полыхнуло изумление - обычно выбирают старых и больных животных, их легче всего завалить! Но времени размышлять не было - уже вступили в охоту сестры, и Хофу, буркнув себе под нос проклятие, тараном помчался за ними. Земля дрожала под лапами от гулкого стука копыт. Сколько в этом стаде голов? Уф, не счесть!
"И из них всех матери потребовалось выбрать именно молодого и здорового!"
Ну да ладно, не беда, их четверо, завалят. Хофу ощутил пьянящий охотничий азарт, который подхлестывал его. Вот она, добыча! Шарпей взяла за себя круп, Сэхмет - плечо. Хофу нацелился на затылок и шею добычи. Бьющая через край энергия, скопившаяся за время ожидания, вылилась в мощный, напористый прыжок.

+1

41

кубики на атаку львиц (и льва =))
Бросок кубиков на прыжок Сехмет

5+ 6 = 11 + 1 (бонус) = 12

12
Абсолютная удача: персонаж выигрывает/выполняет миссию без единой травмы или увечья.

Сехмет удается догнать подростка импалы и сбить его с ног; более того, она навалилась на переднюю часть его тела, так что снова вскочить будет нелегко.

Бросок кубиков на прыжок Шарпей

1 + 3 = 4

Досадная неудача, персонаж проигрывает/проваливает миссию и зарабатывает легкие увечья. Сюда относятся:
— несильный вывих или растяжение;
— неглубокие раны или царапины;
— легкие ушибы.

Шарпей прыгает, и аккурат в этот момент Сехмет валит животное на землю. Шарп красочно перелетает через круп упавшего животного и валится наземь, поцарапав грудь и плечи о некстати оказавшиеся на земле камни.

Бросок кубиков на прыжок Хофу

4 + 2 = 6
ииииии сэр, ваш талисман просрочен, а потому его действие не возымело никакого эффекта!

5-6
Неудача, персонаж проигрывает/проваливает миссию и подставляется под удар (перехват атаки соперником).

Вслед за Шарп Хофу в красивом прыжке перелетает через шею импалы, хотя и умудряется приземлиться на лапы. Зато —  в опасной близости от копыт бьющегося животного

Квагга заорала первой, привлекая внимание стада к тому факту, что зверье вокруг как-то подозрительно затихло. Да, и почему-то трава так странно шевелится. Да и вообще такого отличного красноватого оттенка у травы отродясь не было, даже если она высохла. Вообще-то это никакая не трава, атас!111
Как самое крупное животное, квагга небезосновательно считала себя первым претендентом на то, чтобы украсить стол хищников. Поэтому самое главное ее правило — подала голос, и делай ноги. Впрочем, стадо тоже не нужно было уговаривать. Панике они поддались быстро, пожалуй, даже, чересчур. Если бы не внушительные размеры, первой затоптали бы как раз кваггу. Импалы бестолково затолкались боками, стремясь оказаться подальше от выметнувшейся из кустарника и приближавшейся большими прыжками львицы. Кое-как развернувшись, стадо, забыв о слаженности, резво заперебирало ногами, спеша убраться прочь.
Почти сразу же, стоило им заметить, что хищница пришла сюда не в одиночку, стадо занервничало еще сильнее, разделившись на несколько частей, так что отделить одно из животных не составило большого труда. Несмотря на прыть, самец был слишком молод, а потому самоуверенно считал, что его спасение — в скорости, а вовсе не в стаде, из которого, быть может, сегодня сожрут и не его. Стоило ему почувствовать себя на свободе, так, что бока не пинал никто из собратьев, как козел бодро помчался прочь, совершая длинные прыжки и почти сразу же заставив преследовавшую его Шайену отстать на приличное расстояние.
Вот так же, на полной скорости, он и кувыркнулся наземь. Мозгов пока еще не хватало учесть тот факт, что львицы часто охотятся группами, а потому приближение Сехмет прошло практически незамеченным. Лишь в самый последний момент самец, заметив ее, попытался дернуться в сторону, но было уже поздно. Взрыв мокрую траву, он шмякнулся наземь, придавленный львиной тушей.
Прыжки остальных прошли практически незамеченными, если только... Перед самым носом отчаянно бьющейся импалы очутился еще один лев, и подросток, не глядя, панически ударил в ту сторону копытами.

Бросок кубиков на удар копытами

1 + 1 = 2

2
Абсолютное невезение, персонаж проигрывает/проваливает миссию и зарабатывает тяжелое увечье. Сюда относятся:
— серьезный вывих, растяжение или перелом;
— глубокие кровоточащие раны;
— сильные ушибы (вплоть до сотрясения головного мозга или сломанных ребер);
— выбитые зубы;
— потеря глаз, ушей, хвоста или конечностей.

Импала торжественно отрывает себе ногу и кладет ее к ногам Хофу
В момент удара Сехмет особенно удачно наваливается на добычу, и импала, неудачно дернувшись, ломает одну из передних ног.

+2

42

Шайена привыкла считать себя быстрой львицей. То есть, очень быстрой львицей. Мелкие размеры и длинные, жилистые лапы позволяли ей мчаться вперед на бешеной скорости, далеко обгоняя своих более крупных и массивных соплеменниц, и это делало ее одной из самых удачливых охотниц прайда... Но когда ты больше трех месяцев валяешься в тесной пещере и медленно восстанавливаешься после тяжелых родов, укрытая толстым одеялом из львят, твои физические показатели так или иначе снижаются до позорной отметки "задохлик". Шайена даже глазом моргнуть не успела, а шустрый импал уже умчался далеко вперед — только пятки сверкали да грязь летела из-под острых копытц... ну нихрена ж себе.
"Да ты издеваешься," — мысленно чертыхнулась Бастардка, тем не менее, даже не думая тормозить. Наоборот, темная решительно проигнорировала колющую боль в боку и врубила максимальную скорость, продолжая преследовать не в меру прыткую антилопу — врешь, не уйдешь! Одно хорошо: ее жертва мчалась прямиком туда, где ее терпеливо дожидались притаившиеся в траве подростки. Сехмет и Шарпей выскочили из укрытия почти одновременно, да к тому же куда раньше, чем это требовалось, так что Шайена едва не выругалась вслух... Но нет, обошлось. Импала не стала сворачивать в сторону, судя по всему, не сразу заметив несущихся наперерез охотниц. Их мать еще не успев подобраться ближе, но уже прекрасно видела, что Сехмет удалось повалить добычу набок, с размаху врезавшись в ее плечо. А вот Шарпей с Хофу повезло куда меньше — оба с разбегу перелетели через некстати рухнувшего на землю подростка, и если зеленоглазый сумел приземлиться на все четыре лапы, то бедолага Шарп укатилась куда-то в сторонку, на пару мгновений выбыв из строя. Шайена и не подумала останавливаться: она видела множество несчастных случаев на охоте, и знала, когда стоило забеспокоится. Максимум, что заработала ее дочь — это пару болезненных синяков и, может быть, растяжение связок; но так как ее жизни ничего не угрожала, то Бастардка предпочла сосредоточиться на свалившейся в траву импале. Оттолкнувшись когтистыми лапами от скользкой, залитой дождевой водой земли, Шай перемахнула через бьющие по воздуху копыта и лихо развернулась, оказываясь морда к морде с несчастным подростком. Не дожидаясь, пока тот решит выставить на львицу рога, темная распахнула узкую пасть и попыталась вонзить клыки в открытую для удара шею.

0

43

Ньекунду был рад присутствию Хайко хотя бы потому, что Селяви стал дышать ровнее, глубже, спокойнее. Но взгляд его по-прежнему потерянно блуждал по долине, словно брат искал отзвуки и отсветы недавних галлюцинаций. Галлюцинации... Внезапно Ньекунду подумал о таком, что немедля бросило его в ледяную дрожь. Вспомнились симптомы болезни, которые описывал ему дядя Нари. В горле будто распух комок, и стало трудно дышать: галлюцинации были как раз одним из них! Ньекунду украдкой оглядел брата, ища другие признаки - например, пятна.
"Пятна, пятна... Да Сель всегда был с головы до пят в пятнах, как новорожденных львенок, как я могу отличить одно от другого!" - в отчаянии подумал он, чувствуя, как встает дыбом грива, а когти сами собой вылезают из лап.   "Но его не рвет кровью, не знобит... И запах его не изменился."
Ньекунду знал, что запах, исходящий от больных львов, всегда отличается от запаха здоровых и сильных. От Селяви пахло потом и страхом, но ни капли гнилостного, отвратного запаха болезни не было. Ньекунду перевел дух и сосредоточился, наконец, на том, что говорил брат.
Меня будто бы хватали за лапы и тянули к земле, я вырывался, пытался укусить…
Ньекунду опустил голову и невольно уставился на свою переднюю лапу, где слабо саднил укус, оставленный челюстями брата. И решил промолчать о том, что это был он. Ни к чему.
Я постоянно слышу смех и вижу кровь. Мне то и дело видятся змеи. Я вижу их во снах и за каждым камнем, в каждой тени!
Он спрашивал о смехе там, на вершине Килиманджаро. И утром шарахнулся в полусне, как безумный, точно его напугало что-то. Ньекунду тогда не придал этому ни малейшего значения.
"Я должен был сразу отвести его к Хайко или кому-то из взрослых!" - мысленно простонал юный лев. Селяви говорил о страшных, жутких вещах. Если на словах это ужасает, то каково же встретится с этим в реальности, пусть и в галлюцинациях! Незаметно для себя Ньекунду вдруг переступил лапами, преодолевая жалкие крохи расстояния, отделявшие его от брата. Все это время он стоял рядом с Хайко, нет, даже позади ее, подсознательно стараясь не приближаться к обезумевшему Селяви. Но сейчас его словно что-то хлестнуло.
- Я не знаю… я ничего не знаю, ничего не понимаю. Скажи, что я не сумасшедший!.. И вылечи меня! Пожалуйста, вылечи!
Что говорить, он не знал. Просто прижал на мгновение хмурую, озабоченную морду к гриве Селяви - осторожно, чтобы тот ни дай Звезды снова не ввалился в свои галлюцинации. Хайко уверенно и твердо сообщила, что он не лишился разума. Все в порядке. Все в порядке. Ведь так?..
- Сель... - негромко, сбивчиво начал он. - Я уверен, ты не...
- Эй.
Ньекунду подскочил синхронно с братом и во все глаза уставился на того, кто к ним приближался. Он мигом узнал эту клыкастую ухмылку во всю пасть, полную сознания собственной значимости. Ну зачем, зачем именно сейчас?!
- Я же не один это вижу, да? Хотя бы это все видят?!
- Знаешь, уж лучше бы были глюки, - мрачно отозвался Ньекунду. Кеди он был сыт по горло еще со времени совместного патрулирования границ с дядей. Тогда он был настолько поражен, что молча стоял с отвисшей челюстью и глядел на выкрутасы шакала. А теперь, пообвыкнув, испытывал желание последовать примеру Нари и лапой заткнуть Кеди пасть. У шакала бывали свои проблески разума и сосредоточенности, вот только как бы его настроить? Приходилось запастись терпением. Хотя за кое-что Ньек был благодарен паясничающему и гримасничающему Кеди - он заметно разрядил обстановку.
- Ты думаешь, нам делать нечего, кроме как выслушивать твою болтовню?
- Хех, верно! - голос Ньекунду отчего-то повеселел на пару градусов. Селяви отреагировал так, как должен отреагировать нормальный лев - он вышел из себя. Честно говоря, давненько Ньек так не радовался рассерженному брату! Кеди кого угодно взбесит. Это самая что ни на есть нормальная реакция на него, даже Сель вроде как пришел в себя немного. Про болезнь Ньекунду уже слышал от короля и потому не слишком поразился или ужаснулся. Для него эта информация  не была первой свежести.
будет головоокружение, тошнота, боль…
- Головокружение! - почти дружелюбно поправил Ньекунду. Наконец, вывалив все, что можно, шакал с гордым осознанием выполненный миссии отправился издеваться над мозгами других. Ньекунду поймал себя на том, что смотрит ему вслед с улыбкой. Заболевшие лохи, надо же! Когда Селяви заговорил, то в его голосе больше не было животной паники и страха, только редкая тревга, а глаза не блестели жутким, неестественным блеском. Ньекунду выпрямил уши, покачав головой, чуть усмехнулся, не в силах скрыть облегчения. Проблема толком решена не была. Пока. Но брат его, по крайней мере, уже не задавлен ужасом. Послышался голос маленькой приятельницы Хайко. То, что она сказала, ударило по затылку Ньекунду с мощью молота.
- Ты одарён. Удивительное дело, не думала, что столь мощный дар достанется такому неумёхе, как ты.
- Одарен? - недоверчиво переспросил Ньекунду. - Это же больше похоже на...
"...проклятие."
Неужто они могут называть это даром? Ньекунду нахмурился, припоминая подробности жуткого рассказа Селя. Если это дар какой-то, то... Дерущиеся львы. Вполне реальная вещь. А что, если Сель видел нечто вроде будущего? Осененный этой идеей, Ньекунду так и застыл на месте, раздираемый тревогой - как за брата, так и за свой прайд. Эти львы не были знакомы Селяви, иначе он бы непременно это указал. Мощный дар... Дар-проклятие.
Ньекунду, Сель не сможет сейчас составить тебе компанию в охоте.
- М? - он не сразу понял, что обращаются к нему. Повернув морду, он натолкнулся на взгляд Хайко. Ни один мускул не дрогнул на его морде, но, честно говоря, он немного вспыхнул. Неужели она действительно считает, что после произошедшего он будет спокойно охотиться, будто ничего не бывало?
- Я пойду с братом, - процедил он решительно, когда Хайко только заканчивала последнюю фразу. Он должен узнать обо всем, должен хоть как-то поддержать Селяви. Если, конечно, тот будет не против его присутствия... Он зашагал сразу следом за Хайко.
=========) подножье вулкана

+4

44

Хайко медлила с ответом всего секунду, но Селяви показалось, что прошла целая вечность. И с каждой каплей этой вечности взгляд его становился все больше встревоженным. И слова львицы, которая наконец-то заговорила, ни капли не успокоили его. Шаманка признавала, что происходящее в саванне – вещь страшная. И это пресловутое «мы справимся» тоже не прибавляло уверенности. Как? Как они справятся? Что они сделают, где добудут лекарство? Пока что Сель не мог найти на эти вопросы подходящего ответа, и это пугало его только больше, а новость о том, что излечить галлюцинации невозможно, только усугубила ситуацию. Пятнистый уже хотел обрушить на Хайко и на себя самого еще один град вопросов, но Эстер выказалась быстрее, чем самец успел открыть рот.

«…одарен? - эта информация еляви ничего толком не дала. Она лишь сбила его с толку, еще больше запутывая в происходящем. Чем он одарен? Что это за дар? Какая от него польза? И есть ли эта польза вообще, если в последние несколько дней Селяви только и делает, что шарахается от галлюцинаций и постепенно сходит с ума? – это скорее проклятье, а не дар».

- Дар?.. Разве это дар?.. - Селяви сказал это угрюмо, даже с какой-то злостью. Он не знал, стоит ли верить Хайко и Эстер – с одной стороны, они были шаманами и лекарями, а значит, отлично разбирались в подобных вещах. Но… дар? Дар не может заставлять страдать. Своего обладателя уж точно не может. Во всяком случае, не должен.

Пятнистый бросил все такой же встревоженный, но уже куда более ободренный взгляд на Ньекунду. Он был рад, что брат понимает его, что осознает, насколько этот чертов дар мешает, пугает, сводит с ума. Хоть кто-то понимает это. Более того, Ньек решил пойти с ним, а не продолжить охоту – и это ободрило Селяви. Присутствие сиблинга вселяло какую-никакую надежду, даже ободряло немного. Надо сказать, многим больше этого «мы справимся».

Поведя плечами, Сель вздохнул и двинулся в сторону Диких пещер. Он плелся в хвосте процессии и не старался вырваться вперед. Ему нужно было обдумать все, взвесить, да и успокоиться, по сути, тоже. Ему уже надоело пребывать в нервозном и взволнованном состоянии, которое только усугубляло его и без того плачевное положение. Будучи настолько встревоженным и напуганным собственными галлюцинациями, пятнистый только чаще видел галлюцинации. Быть может, дело было даже в том, что он постоянно крутил головой, заглядывал за каждый камень и в каждый куст, пытаясь убедиться, что там его ничего не подстерегает. Даже сейчас, частично успокоенный шаманами, Сель озирался, втянув голову в плечи, и вздрагивал от каждого шороха и каждого треска. Пусть ему и сказали, что ничего страшного во всех этих видениях нет, он все равно боялся. Слова-словами, но от них галлюцинации не стали менее реальными. А их реалистичность пугала больше всего.

«Это не конец света, - заверил себя лев. – Эстер же сказала, что это дар. Значит, все не должно быть так уж плохо. Быть может, это только из-за стресса так. Может, я слишком переволновался из-за смерти Тейджи… Хотя может ли тут вообще быть «слишком»?.. Это же Тейджа».

Селяви снова вздохнул, повел плечами и отвел взгляд. Немного ускорившись, чтобы совсем уж не отстать от Хайко, Эстер и Ньека, самец чуть прикрыл глаза.

«Хайко знает, что со мной. И Эстер тоже. Может быть, они смогут рассказать мне, как отличать видения от реальности? Или же научат не видеть всего этого бреда. Если научат… тогда, быть может, мы действительно справимся?..»

Подножье вулкана

+2

45

Чем быстрее сокращалось расстояние между Сехмет и их добычей, тем больше молодая львица сомневалась в правильности своих действий — она впервые в жизни кого-то атаковала, и это было... ну... непривычно. И немного страшно — стоило ей на миг представить, как вот-вот она врежется в сбитое тело живого существа, как у неё появилось желание затормозить и прекратить это дело. Но она слишком долго ждала этого момента, не желала оплошать на глазах матери и прекрасно осознавала, что ей ещё не раз предстоит это делать, и оттого продолжала тараном мчаться на подростка.
Удар вышел жёсткий и несколько сильнее, чем представляла его Сехмет — вытянув вперёд лапы, она набросилась на импалу, желая повалить травоядное на землю, и ударилась о его плечо скорее грудью. В месте удара тут же возникла неприятная, хотя и терпимая боль, но важно было другое — ей всё же удалось свалить животное! Несказанно обрадовавшись этому факту, бурошкурая постаралась весом своего тела прижать подростка к земле, не спеша делать попытки умертвить их добычу, по большей части оттого, что антилопа умирать не хотела и всячески извивалась подо львицей, пытаясь освободиться — тут либо пытайся прикончить жертву, отпустив её на короткий миг и дав шанс уйти, либо продолжай прижимать к земле, попутно уворачиваясь от летящих во все стороны копыт.
Мозг зеленоглазой не успевал обрабатывать полученную информацию — чуть ли не перед самой мордой самки мелькали копыта подростка, слева и справа она заметила серую и коричневую шерсть соответственно, которые тут же исчезли, что-то хрустнуло. Осознание происходящего вернулось к подростку только когда мимо промелькнула красноватого отлива шерсть — увидев, что Шайена, пришедшая на подмогу, потянулась к горлу добычи, Сехмет постаралась ещё сильнее навалиться на подростка, желая удержать его (хотя куда там сильнее) и надеясь, что какое-нибудь копыто за это время не прилетит ей в черепушку.

0

46

Тори все еще сомневалась в этой серой львицей. Они знакомы минут пять, не стоит выдавать Сиэль все секреты прайда Нари. Кремовая не знала, останется ли в этом прайде, но она никогда не была предательницей и не собиралась ею становиться. Почему Тори не хотела оставаться на Килиманджаро? Потому что она искала здесь новой жизни, приключений и смысла. Она покинула родительский дом еще счастливым ребенком, полным амбиций и устремлений. Львица думала, что станет самостоятельной, что жизнь станет лучше и интересней.
Что ж, интересней она стала. Если смотреть со стороны. Вся жестокость взрослой жизни вылилась на нее, как из огромного водопада. Смерть родителей, пропажа сестры, предательство любимого. Все это повлияло на Тори, во всем этом она винит саму себя. Так что она серьезно подумывала о том, чтобы покинуть прайд и жить в одиночестве. Быть может, найти сестру. Она слышала о прекрасном месте – оазисе. Чтобы добраться до рая, нужно пережить ад. Так говорят об этом месте. Где бы ты ни был, ты должен пройти пустыню, чтобы попасть в заветное вечнозеленое место. Еще одно испытание. Львица считала, что справится.
— Прости, я не знала, что нарушила границы какого-то прайда, - голос серой львицы вывел ее из раздумий.
Но она не сразу очнулась от своих тяжелых дум. Тори как-то рассеяно посмотрела на Сиэль, будто пытаясь понять, что она сказала. Осознание того, что ей можно и даже нужно уходить из прайда, накатило на кремовую, выбило все остальные возможные мысли из головы.
— На границах того прайда меня встретили гиены и, судя по запахам, их там достаточно много. Те львы ведь знают о них, да?..
Еще вопрос. Теперь самка окончательно очнулась. Прайд Скара? «Ох, неужели Сиэль ничего не знает об узурпаторе?», - с жалостью подумала она. «Хорошо, что она не попробовала туда сунуться еще раз». Почти все в прайдленде знали, что происходит в некогда могущественном прайде, после смерти Муфасы и его сыновей. Дружба с гиенами, которая напрягала всех, голодные прайдовские львы и львицы, недостаток воды. «Мы же не слепые».
- Львы не просто о них знают, - вздохнула Тори. – Они это разрешили. Точнее не львы, а лев. Местный король, Скар. Он завел дружбу с гиенами, в прайд переселилась большая часть клана со слоновьего кладбища. Они не принимают чужаков, да и никто в здравом уме, если знает, что там творится, не пойдет даже и пробовать. Мне жаль, что ты не знала.
Львица дружелюбно улыбалась, пока Сиэль отвечала. Кажется, она решила, что стоит пойти в другой прайд. Не Нари, но и не Скара, что было правильным решением. Кремовая повернула голову в сторону Килиманджаро и окинула гору взглядом. Ей было не жалко покинуть это место. Решено. Самка поняла, что пойдет через пустыню. Она точно знала, куда идти, мама научила ее ориентироваться по Солнцу.
- Пока, Сиэль, - попрощалась львица, когда серая сказала, что уходит. – Может еще свидимся. Мир тесен.
Тори последний раз посмотрела на то место, которое служило ей домом последние полгода. «Прощай, прайд Нари», - вздохнула кремовая и пошла в сторону пустыни.
----------------------------------------------------------→Песчаные дюны

+1

47

Слова, сказанные кремовой львицей, повергли Сиэль в немой шок. То есть гиены не просто ошиваются на землях прайда, а живут там по праву? С разрешения короля? Но это же... Айхею, да какой адекватный лев согласится жить с гиенами?!.. Молодая самка, конечно, какой-то частью осознавала, что среди гиен могут встретиться адекватные и даже вполне приятные особи точно так же, как и среди её сородичей попадались интриганы, завистники, убийцы и прочие ужасные личности... Но целый клан!
Одиночка опустила морду и, чуть нахмурившись, пустилась в недолгие раздумья, изредка дёргая ушами, чтобы стряхнуть с них воду. Ну, хорошо, допустим, этот Скар как-то ладит с целым кланом, но что можно сказать о членах прайда? Неужели они спокойно мирятся с таким положением вещей? Неужели целиком и полностью подчиняются воле своего короля?.. В иной ситуации это, конечно, был бы огромный плюс прайду, но здесь... Нет. Попади Сиэль в такую ситуацию и не будь способна как-то её изменить, она бы ушла из такого прайда, и чем скорее — тем лучше.
Львица хотела ещё о многом расспросить Тори: как всё-таки члены этого прайда живут бок о бок с пятнистыми падальщиками? Давно ли они так живут? Почему ещё никто не воспротивился воле короля, а если и были такие личности, то что с ними стало? Самка подняла морду и даже открыла рот, успев произнести короткое "А...", но тут же замолчала. Она и так отняла у кремовой слишком много времени, да и надо было поскорее уходить с территорий прайда, пока не заявились патрульные. Конечно, Сиэль могла прямо сейчас попросить Тори устроить ей встречу с местным королём, чтобы вступить в прайд у подножья большой горы... Но львица-одиночка приняла решение сначала хорошенько всё обдумать (вдруг здешний король окажется вторым Скаром, а новая знакомая это скрыла?), а делать это на территории чужого прайда совсем не хотелось.
Спасибо тебе большое, Тори, что предупредила о таком... о такой... ситуации в том прайде. Ты уже дважды помогла мне, так что я у тебя в долгу, — серая слегка приподняла уголки губ в дружеской улыбке. — Но мне, пожалуй, стоит поскорее уходить отсюда, пока не пришли ваши патрульные.
Пока, Сиэль. Может, ещё свидимся. Мир тесен.
Может быть.
Львицы развернулись одновременно, и если Тори пошла на юг, в сторону Килиманджаро, то Сиэль зашагала в другую сторону, на север, и гораздо быстрее своей новой знакомой, стараясь как можно скорее убраться с чужой территории. Она изредка поглядывала налево, в сторону прайда Скара, откуда прибежала, боясь ещё одного появления гиен — если они один раз забежали на территорию соседнего прайда, что мешает падальщикам повторить попытку?

>>> Гнилая река >>>

Отредактировано Siel (12 Авг 2016 13:06:39)

+1

48

Промах!
Хофу шикарно перелетел через предполагаемую добычу, и когти его схватили лишь воздух. Вцепившись ими в податливую, размытую дождем землю молодой лев рыкнул подхваченное им в пору бурной молодости крепкое ругательство.  Но промаха было мало - шестым чувством Хофу понял, что копыта импалы вот-вот вдарят по нему. Он мохнатой змеей извернулся, и удар добычи прошелся в воздух. Ха! Не на того напали!
"Где остальные?"
Первым делом он заметил Шарп, тоже промазавшуюся и со всего размаха впечатавшуюся в землю. Она ранена? Молниеносный тревожный взгляд в сторону матери - Шайена была спокойна, как слон на водопое. Конечно же, с Шарп ничего страшного не случилось, просто ушиблась и поцарапалась - делов-то! На охоте и не такое случается. Хофу не был достаточно опытен в охотничьях делах и не мог с первого взгляда определить, когда нужно бить тревогу, а когда нет. Шайена знала, и лев машинально принял ее мнение, как опытной охотницы. Поэтому и сосредоточил вновь внимание на импале. Все размышления произошли в жалкие доли секунды - в критических ситуациях ум и мозг работают на порядок бодрее и стремительнее, чем обычно. Что с Сехмет? А вот она, кажется, главная героиня - влетела точнехонько в импалу и сумела сбить ее с лап! Хофу в порыве чувств одобрительно рявкнул, в глазах цвета сочной травы заискрилось удовлетворение. Он не видел точно, как сестренка повалила добычу, но прекрасно все слышал. Сехмет оказалась точнее их, более-менее опытных охотников! Дааа, им с Шарп нужно поразмять кости.
Импала была еще жива и трепыхалась. Хофу оказался в противоположной от матери стороне мгновенно, не глядя на Шайену. Взаимодействие - вот что важно. Молодой лев краем глаза заметил проблеск красно-бурой шкуры и тут же сообразил, что мать планирует ударить в горло. Значит, он займется другим - что толку обоим в горло лезть? Раскрыв пасть и сверкнув крепкими, влажными от жадной слюны клыками, Хофу приготовился вцепиться в затылок добычи. Ничего не подозревающая импала наверняка мотнет рогами в сторону Шайены, врага, который на виду - вот тут-то ей и придет конец.

0

49

Честно говоря, оттолкнувшись от земли и какую-то долю секунды проведя в длинном прыжке, Шарп рассчитывала, что она попадет точно в цель. Промелькнула мысль о предыдущем опыте охоты, о том, что после целого одного раза она не так уж и безнадежна… ну или вообще профи теперь. Самоуверенность переливалась через край, в глазах юной львицы горел азарт и предвкушение триумфа. Которому не суждено было наступить.
Бурошкурая сестра успешным столкновением сумела повалить животное на землю, а когти Шарпей лишь запоздало царапнули воздух. И не успела последняя ойкнуть или удивиться, как тяжело бухнулась вниз, пропахав брюхом мокрую землю. И…
— Твою же мааа… — рефлекторно завыла самка, заткнувшись на середине фразы, когда пасть щедро заглотнула песка. Меж зубов мгновенно заскрипело, к языку и щекам прилипла отвратительная на вкус масса, а перед глазами замельтешили мокрые перья. Что за?..
Перья принадлежали Хэлдеру. Филин взволнованно щелкал клювом, быстро тараторя что-то и при этом самым суровейшим взглядом взирал на подругу. Он говорил, но Шарпей не слышала слов, ошарашенно глядя на птицу, по-прежнему надув щеки. И лишь когда Хэл, разозлившись на зависшую львицу, с силой хлопнул её крыльями по щекам, красноглазая поспешно разинула пасть, откуда как из кузова самосвала на землю высыпалась целая гора песка. Во рту было так гадко, что не хотелось даже материться, чтоб лишний раз не шевелить языком. И что Шарп оставалось? Правильно, всё то же. Завывая на одной ноте, серая кое-как встала, задними мыслями отмечая ноющие бока и содранную шерсть тут и там. Но по сравнению с песком в глазах и рту это был сущий пустяк.
— Ак деиа? — выдала жалкую пародию на “как дела” Шарпей, наконец подходя к своей охотничьей группе. Надо же, все тут. Каким же гребаным неудачником сейчас чувствовала себя серая самка. Хах, великая охотница, как же! Даже когтем не тронула добычу. Конечно, можно было бы отчаянно попытаться оправдаться в глазах семьи, тоже кинувшись к импале и вонзив в неё свои зубы. Нервно сглотнув, подросток поморщился, кривя губы и снова приоткрывая пасть. Господи, как мерзко и противно, и как назло ни одной лужицы на километр вокруг, даже самой протухшей. Не слизывать же капли с травы, в самом деле. Через силу преодолевая рвотные позывы, Шарп молча глотала слюну вперемешку с песком, чтобы хоть как-то очистить глотку. Хэлдер уже привычно сел на плечо львицы.

+1

50

Броски кубиков на атаку игроков
Бросок кубиков на атаку Шайены

5 + 2 = 7 + 2 (бонус от Талисмана Охоты) = 9

8-9
50/50, персонаж отчасти выполняет миссию, правда, не так удачно, как хотелось бы, да еще и с  возможными легкими увечьями. Сюда относятся:
— несильный вывих или растяжение;
— неглубокие раны или царапины;
— легкие ушибы.

чьорт, а я так надеялась, что ей удастся увернуться и прожить еще пару кругов, отбиваясь сломанной ногой
Травоядное таки успевает пройтись по шкуре Шайены рогами, но наносит только пару царапин, а Шайена, в свою очередь, вцепляется в глотку животного.

Бросок кубиков на атаку Хофу

3+ 1 = 4 + 2 (бонус) = 6.

5-6
Неудача, персонаж проигрывает/проваливает миссию и подставляется под удар (перехват атаки соперником).

Поскольку антилопа умирает, ответного удара не последует, но и Хофу промахивается.

+1

51

Следующие несколько секунд казались вечностью. Стоило ему произнести те слова, как мир вокруг будто перестал вращаться: казалось, Катара не спешила поворачиваться, продолжая молча смотреть вперёд, и на какой-то миг Иен почувствовал, как быстро, сильно колотиться его собственное сердце, своим шумом заглушая все другие звуки... И когда он решил, что это было просто очередное видение, пусть и более сильное, более реальное, чем все остальные, она, наконец, повернула голову в его сторону:
Иен...
Нет, это была реальность. Её тихий голос, её насыщенно голубые глаза и все те чувства львицы, что отражались в её взгляде и интонации — всё это не могло быть очередным видением. И всё же, он так долго скитался по саванне, так долго искал её, так хотел увидеть её, почувствовать её запах, прильнуть к ней... Казалось, с момента их последней встречи прошла целая вечность, — и вот она вновь перед ним, такая же прекрасная, как и в те дни.
Они стояли рядом, молча взирая друг на друга, не в силах выразить свои чувства словами, как и в день их расставания. Эмоции переполняли Иена: хотелось прижаться к ней, повалить на землю, пригладить языком её шерсть на загривке, потереться подобородком о её макушку, в конце концов, кроликом прыгать вокруг любимой, во всю глотку вопя от радости, что они, наконец, снова вместе!.. Но лев сдерживал себя, боясь одним неосторожным движением прогнать этот дивный сон, вновь остаться одному, потерять её... И он просто глядел на самую дорогую его сердце львицу, с трудом дыша, пытаясь успокоить бешенный ритм собственного сердца. И улыбаясь.
Катара, я... — наконец, подал он голос, и в этот же момент львица резко подалась вперёд, прижавшись к его груди и уткнувшись мордой в пышную чёрную гриву одиночки.
Чувства и эмоции с новой силой нахнули на Иена, звуки саванны вновь затихли, движение вокруг пропало, и мир померк. Лев потерял чувство реальности, выпав из этого мира и погрузившись в свой — нет, в их мир, — где были только он и Катара. Поначалу опешивший, лев боялся шевельнуться, но уже совсем скоро он положил одну из лап на спину львицы, желая ещё крепче прижать её к себе, а из глотки Иена раздалось утробное мурчание, которое, казалось, слышали все от места их встречи до самой вершины Килиманджаро.
Я скучал...

+1

52

Шайена почти не обращала внимание на то, чем в настоящий момент были заняты ее дети. Львица была сосредоточена на самом главном — а конкретно, на умерщвлении отчаянно брыкающейся добычи. Несмотря на все старания охотницы увернуться от острых рогов подростка, те все же вспороли ее шкуру, но эти царапины оказались сущей ерундой. Шай даже не сразу почувствовала боль в плече, да и выступившую кровь было не так-то просто заметить из-за насыщенного рубинового оттенка ее шерсти. Так что, темная даже не стала отвлекаться от дела, цепко схватив жертву за горло. К сожалению, ее челюсти были слишком слабы, чтобы быстро и безболезненно умертвить этого самца. Прошло не меньше десяти минут, прежде чем травоядное, наконец, перестало брыкаться и затихло, и только тогда львица устало поднялась с земли, разминая основательно затекшую от долгого и неподвижного ожидания шею.
Ак деиа? — Шайена дернула ухом, реагируя на невнятный вопрос Шарпей — бедняжка, наконец, поднялась с земли и приблизилась к охотничьей группе, явно выбитая из колеи своей досадой промашкой. Вдова искоса глянула на шатающуюся дочь, оценивая полученный ею урон... и, успокоенная, довольно облизнула чужую кровь с губ. Надо сказать, вкус у нее был довольно-таки специфический.
Неплохо, — наконец, откликнулась Бастардка, критично осматривая мертвую добычу, а после переводя взгляд обратно на своих детенышей. На самом деле, у нее имелась парочка серьезных замечаний, особенно к Хофу с Шарпей, но львица предпочла оставить их при себе. В конце концов, те уже сами поняли, что здорово налажали, и от того выглядели не шибко обрадованными. Шайена не винила их в этом: погода была не на стороне семейства. К тому же, рано или поздно, но даже самый талантливый охотник совершает досадную промашку — невозможно всегда и во всем быть на высоте... Львица грубовато пихнула Шарп локтем в костлявый бок, не то желая ободрить, не то приводя в чувство и запрещая распускать нюни. — В следующий раз попробуем другую тактику. А пока давайте отнесем эту тушу к пещерам, пока она окончательно не раскисла под... — Шайена неожиданно осеклась и вскинула голову, навострив уши со свисающими с них прядками намокшего меха: ей показалось, что она услышала негромкий треск и шелест травы в десятке метров от охотничьей группы... хотя, вполне возможно, это просто был шум дождя в зарослях.

+1

53

Голова слегка кружилась, земля под лапами, казалось, была сделана из чего-то мягкого, податливого, и ходила ходуном. В какой-то момент львице почудилось, что она сейчас опрокинется навзничь, потеряв равновесие, но она даже не приоткрыла глаз, лишь вжав голову в плечи и прижавшись ещё сильнее к слегка опешившему, но, впрочем, испытывающему, скорее всего, всё то же самое, Иену.
- Я скучал, - донёсся до Катары его тихий голос, приглушённый оттого, что она сама зарылась головой в его гриву, прижав уши, желая стать ещё более крохотной, чтобы погрузиться целиком в это знакомое, родное тепло.
Тяжёлая, но осторожная лапа опустилась на лопатки хищницы, ещё ближе придвигая её к своему хозяину. Откуда-то из глубины широкой груди льва донеслось низкое, грудное урчание, зазвучавшее в унисон с чуть более звонким мурлыканьем красношкурой кошки. Всё хорошо. Впервые за такое долгое время всё наконец-то стало хорошо. Львица медленно расслабила напряжённые мышцы, чувствуя, как тело наполняется тёплым, дурманящим ощущением счастья. Это было самым чудесным сном, какой только можно было бы представить в самых сокровенных мечтах. И, что самое восхитительное – этот сон был явью. Явью! Всё это на самом деле! Не в состоянии больше держать в себе это изумительное, волнительное чувство, от которого покалывало подушечки лап, Тара отстранилась, но лишь затем, чтобы вдруг подскочить на месте, как малый львёнок, и неожиданно рассмеяться. В её искрящихся глазах отражался Иен – немного изумлённый, но не менее счастливый. Даже не задумываясь о порче своей репутации замкнутой и недружелюбной львицы, Катара бросилась на него и повалила на землю – разумеется, не без его участия, иначе тщедушная, исхудавшая за время засухи самка вряд ли хоть на дюйм сдвинула бы упитанного, полного сил одиночку.
- Ха!
Правда, не удержав-таки равновесия, самка полетела следом, приземлившись прямиком на распростёртого на траве льва. Она попыталась подняться, но передние лапы, упершиеся в грудь Иена, разъехались и потонули в его густой гриве. Досадливо ворча, Катара вместе с тем не могла прекратить смеяться. В целом вся эта ситуация со стороны и вправду выглядела довольно забавно: лежащий на спине лев и львица, придавившая его к земле и безуспешно пытающаяся выпутать передние лапы из его гривы.

+2

54

Надо ли говорить, что Кеди всегда был плохим охотником? Всякий раз, как он появлялся где-то, об этом узнавали все находящиеся поблизости по треску кустарника и шороху травы. Шакал всегда буквально вываливался из зарослей с привычной улыбкой во всю морду и феерическим энтузиазмом в глазах. При каждом его появлении окружающим хотелось пойти и сброситься с Килиманджаро, потому что даже это куда лучше и приятнее, нежели разговаривать — да даже просто слушать — с информатором короля, находящимся в таком развеселом состоянии. А оно сейчас именно таким и было. Охотники прайда Нари еще даже не подозревали, что за пытка их ждет.

Кеди вылетел из травы с шумом и треском.

- О! — выпучив глаза, воскликнул он, увидев охотников прямо перед собой, — нашлись! Погодьте, не жрите меня, дело есть!

Шакал тут же приосанился и принял как можно более важный вид, будто бы был не самым обыкновенным (и, надо сказать, недалеким) информатором, а не иначе как правой лапой короля, если не им самим. Он прикрыл глаза и, забавно дергая бровями, кашлянул, прочищая горло. Казалось, что важнее миссии, чем распространение новости о чуме, для него не существовало. Возможно, это так и было, ведь он сразу же начинал чувствовать себя очень важным, а свою любовь к болтовне и сплетням — нужной и полезной.

— Дамы и господа, — начал Кеди наигранным басом, — по приказу Его Величества короля Нари я вынужден сообщить вам тревожную весть!..

Шакал притворно закатил глаза и вздохнул. К сожалению, долго сохранять образ убитого горем и глубоко опечаленного новостью о чуме Кеди не мог. Не прошло и секунды, как к нему вернулось по обыкновению упоротое выражение морды и бегающий взгляд. Он улыбнулся во всю пасть, словно бы охотники были его давними друзьями, с которыми он долгое время не общался. Информатор шлепнулся на задницу в мокрую траву и начал:

— Короче, недавно, может, пару дней... Недель... Черт знает, может, и давно. Короче, какое-то трепло напело Нари о том, что в саванну пришла, бггг, чума. Ну и больше то трепло ничего не знало. А потому Нари мне сказал: «встань и иди, уши и глаза мои, узнай все и обо всех, чтобы...», — выпятивший грудь и распушившийся Кеди на миг замолк, — чтобы... Ээээээ... Короче говоря, я встал и пошел. И как пошел! Побежал-побежал-побежал в дали дааааальние, чтобы узнать о напасти вле... Великой, да. И вот я бежаааал...

Шакал подскочил и, быстро перебирая лапами, поскакал вокруг охотников и туши, показывая, как же именно он бежал. Оказавшись у только что убитой импалы, мохнатый абсурд резко затормозил и принюхался.

— Оооо, хавч... — Кеди уже потянулся к мясу и раскрыл пасть, чтобы отхватить себе кусочек, но в ту же секунду отскочил, будто ошпаренный. — ФЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕ, лошары, она ж чумная! Так, — он развернулся к львам и, тявкнув, подскочил на месте, — кто из вас, лошпеды слепые, ее жрал?! У кого тут дикобразья игла в жопе?!

офф

В локации присутсвует только фамильяр Нари.

+4

55

Ответ самка получила не сразу, получив возможность самостоятельно оценить успехи охотничьей группы. Неподвижно застывшее травоядное и кровь на губах матери красноречиво говорили, что хоть Шарп и лажанулась, на результате охоты это, к счастью, не отразилось. Но серая всё равно упрямо поджала губы, не желая отпускать мысль о собственной неудаче. Разумеется, она не собиралась вслух извиняться за свою промашку или, упаси боже, ныть, выглядеть жалким побитым щенком, у которого что-то не получилось и его надо пожалеть.
Шарп откусит лапу первому же, кто посмеет её пожалеть.
Она слегка повернула голову, почувствовав, как на плече слегка сжимаются когтистые лапы филина, и сумрачно уставилась на него. Короткий диалог взглядами дал львице понять, что её пернатый друг и в мыслях не держит укорять, жалеть или насмехаться. Своим убийственно-спокойным видом он будто говорил: “Это вообще не моё дело”. Если учесть то, что на мокрое перьевое чучело, застывшее на плече серой самки, никто вообще не обращал внимание, филину более чем удавалось не влезать не в свое дело. Птах был умным, или же он таким очень удачно казался. Знал, когда как себя вести, что говорить стоит, а чего не следует, кого можно опасаться, а у кого сесть на плечо. А ещё он мог неплохо помочь в охоте. Если бы не сегодняшний дождь, возможно, и в этот раз помог бы.
Шайена ощутимо пихнула подростка локтем, видимо, заметив не самое радужное настроение последней. Та невольно дернула носом от неожиданности и моргнула, но всё же попыталась собрать свои гадкие мысли в кучку и отшвырнуть куда подальше. Чудо или нет, но следующие слова матери о выборе другой тактики сильно приободрили Шарп. Нет, она не стала валить свою неудачу на плохую тактику, львицу скорее порадовало то, что никто не стал говорить, какие они лошары, что перепрыгнули антилопу. Хорошие слова улучшают настроение, заметила про себя серая, в очередной раз сплевывая землю из пасти.
Она с готовностью кивнула, пускай даже не совсем хотелось волочь тушу до логова в дождь. Подойдя на шаг ближе, пригляделась к мертвой антилопе, раздумывая, как бы спереди ухватиться так, чтобы не мешали рога, как вдруг…
Шарпей не заметила, как насторожилась мать, но через пару секунд её ушей достиг звук треска, шагов, а после и восклицание пришельца. Мигом обернувшись и заодно оскалившись, львица к своему удивлению увидела шакала, который частенько бегал хвостиком за королем. Не послать незваного гостя лесом помешало присутствие Шайены и невольный интерес. Ведь зачем-то он пришел, так?
Речь Кеди была не то что занудной — смертельно скучной. Пару раз жаление с размаху вдолбить когтистой лапой по черепушке шакала достигало запредельных высот. Если к окружающим Шарп только-только начала относиться более-менее нормально, то дурачков никогда не любила. Но приходилось слушать, к тому же, прихвостень Нари довольно быстро добрался до сути дела, оставив львицу в святом недоумении.
— Что такое чума? — немного растерянно спросила она, не понимая, махнуть лапой или кричать от ужаса. Да нет, если бы кричать, шакал не стал бы так придуриваться. Поэтому можно спокойно наблюдать за тем, как он уходит и заняться наконец своим делом…
На сей раз серая не сдержалась, рванув вперед так, что взвыли недавно потревоженные во время удара о землю косточки, и выдав гортанный угрожающий рык. Кем бы не был мелкий ушлепок, она не собиралась отдавать шакалу добычу их семьи. Но Кеди, с своему же счастью, сам отскочил, вновь затараторив.
— Хочешь сказать, эта туша была больна? — первой фыркнула Шарп, выпрямляясь. Снова крестик на добыче, снова часами выслеживать стада и охотиться, охотиться…
— Никто её не жрал, — уже немного раздраженно проговорила самка. — Я бы прогулялась, если не возражаете, — она говорила это всем, но смотрела только на Шай. Тело стонало, в пасти скрипело, а после очередного эпик фэила настроение геометрической прогрессией мчалось куда-то вниз. Продолжать охотиться командой прямо сейчас казалось первым кругом ада. Быть может, на прогулке голова освежится и удастся что-нибудь поймать в одиночку, хоть жирного кролика или отбившегося от стала детеныша копытных? Кивнув на прощание, львица отошла от заклейменной болезнью туши и направилась вперед, не выбирая особо, куда идти. Куда лапы приведут.

> Русло реки Зубери

+2

56

Импала отчаянно извивалась под Сехмет, и если поначалу бурошкурой ещё кое-как удавалось сдерживать добычу, то с каждой минутой эта задача усложнялась всё больше и больше. Когда Шайена схватила жертву за горло, зеленоглазая обрадовалась и даже несколько ослабила хватку, приняв решение поберечь силы... Как выяснилось, зря — не желая расставаться с жизнью, подросток принялся ещё пуще извиваться подо львицами, так что юной самке пришлось не только приложить больше усилий, чтобы сдержать пытающуюся вырваться жертву, но и теперь ещё активнее вертеть головой то в одну, то в другую сторону, тщательно оберегая свою черепушку от молотящих в воздухе острых копыт.
Казалось, что прошла целая вечность, прежде чем движения импалы стали замедляться, а удары становиться слабее. Когда подросток совсем затих, Сех устало выдохнула — казалось бы, чего полезного она сделала на этой охоте? Просто вовремя выскочила из засады и повалила добычу (подставив при этом, правда, брата с сестрой, но об этом она пока не догадывалась). Однако чувствовала себя львица невероятно уставшей и вымотанной. Хотя, конечно, стоило бурошкурой едва завидеть Шарпей, как она тут же поняла, что ещё хорошо отделалась — всего лишь устала, не получив ни одной, даже малюсенькой, травмы, в отличие от сестры. Та выглядела изрядно побитой и нахватавшейся мелких ушибов при падении — Сехмет стало так жалко сестру, что она поднялась и сделала шаг к Шарп... когда слово взяла Шайена. Её речь, правда, была недолгой и оборвалась так же быстро, как и за несколько мгновений до начала охоты — навострённые уши и внимательный взгляд говорили о том, что мать что-то услышала. Прям дежавю какое-то...
Поначалу бурошкурая решила, что Шайене просто почудилось — обстановка вокруг оставалась прежней, и единственными звуками, которые слышала Сех, были только шум дождя и её собственное, всё ещё достаточно тяжёлое дыхание. Но спустя пару секунд зеленоглазая почувствовала — или ей казалось, что она почувствовала, — какой-то не слишком приятный, но очень знакомый запах, и тоже насторожилась, а ещё через какое-то мгновение перед львами появился... шакал!
По инерции бурошкурая ощерилась и подняла шерсть на загривке, не сразу признав в хищнике мажордома прайда, но даже когда до неё дошло, что перед ними Кеди, она не спешила успокаиваться — хотя мозгом Сехмет и осознавала, что шакал вовсе не враг им и, более того, друг прайду и королю в частности, инстинкты внутри самки говорили о другом, и сдержать их было довольно непросто. Но стоило мажордому упомянуть о тревожной вести, как бурошкурая тут же, пусть и нехотя, постаралась успокоиться и начала вслушиваться в каждое слово шакала. Это было достаточно непросто. По большей части потому, что, если остальных обычно болтовня Кеди раздражала, Сех она только забавляла — вот и сейчас, стоило шакалу посреди разговора вскочить и совершить несколько кругов вокруг группы охотников, как Сехмет лишь закатила глаза и усмехнулась себе под нос. Клоун!
Но следующая реакция шакала мигом стёрла ухмылку со светлой морды бурошкурой — на её место пришёл встревоженный взгляд и нервные покачивания хвостом. Пусть Сех, как и Шарпей, пока в своей жизни не сталкивалась с понятием чумы, она сразу же поняла, что если кто-то и прикасался к туше, это могло обернутся достаточно плохими последствиями.
Хочешь сказать, эта туша была больна? — не успела Шарп выразить вслух мысли сестры, как тут же скрылась из виду, не забыв напоследок сказать пару слов в своём обычном раздражённом тоне. Поначалу зеленоглазая хотела последовать за серой и даже сделала пару шагов в том направлении, куда ушла Шарпей, но почти сразу передумала — лучше она останется здесь, узнает как можно больше подробностей, чтобы быть в курсе дела, и, если что, потом расскажет об этом сестре.
И что теперь делать? — встревоженный взгляд метался от шакала к матери, от матери к брату, от брата обратно к шакалу и далее по кругу. От волнения взрыхливая когтями мокрую почву под лапами, она с долей страха и переживания ждала хоть какого-нибудь ответа.

+4

57

Его вмешательства уже не требовалось - сильные челюсти матери сжались на глотке жертвы. Импала судорожно дернулась и затихла - лишь задняя конечность еще пару раз дернулась, но животина была уже мертва. Из раны на шее тонким ручейком стекала кровь - ее запах вскружил голову голодному Хофу. Облизнув нос, молодой лев выпрямился и оглядел сестер. Шарпей выглядела помятой и досадующей - оно и понятно, промахнулась ведь. Как и сам Хофу, но для него это не было трагедией. Не каждая вторая и даже не каждая третья львиная охота заканчивается пышным пиршеством, поэтому к неудачам нужно уметь относиться философски. Конечно, паршиво подставиться в глазах матери, тем более после того, как он заявился с громкой фразой о том, что, дескать, так сильно хочет помочь, а в результате помощи от него ноль, поэтому счастливым или невозмутимым лев не выглядел... Кончик хвоста все время подергивался.
Наткнувшись на взгляд Шайены, Хофу понял, что ей многое хотелось бы сказать, но по понятным причинам она решила оставить свои мысли при себе. Темногривый склонил голову и обнюхал импалу, от которой исходил восхитительный, густой запах свежего мяса. Вонзить бы в него клыки, оторвать знатный кусок и уволочь куда-нибудь в прохладное и сухое местечко, чтобы насладиться добычей без помех! Но нельзя. Лучше оттащить тушу в прайд, там куча мелких львят, в том числе, его собственные младшие братья, с которыми ему пора бы познакомиться. Хотя бы имена разузнать... Да. Имен будет достаточно. А в следующий раз он будет проворнее, намного проворнее.
И не промахнется.
Шарпей выглядела намного раздосадованнее его, а ее красноречивый и мрачный взгляд ясно говорил о том, что она сделает с любым, кто посмеет выразить жалость. Хофу вздохнул и, плюнув на все, легонько коснулся носом  ее косматой шерсти на загривке. Он смел проявлять сочувствие, потому что она была его сестрой. И точка. А он, несмотря ни на что, ее брат... даже если в последнее время заметно отдалился от семьи, предпочтя скитаться по землям прайда (и даже за ними), вяло поглядывая за тихими и спокойными границами.
Хофу выпрямился, не тронув тушу, и взглянул на Сехмет. И удивленно приподнял бровь - он полагал, что сестренка будет как минимум рада, ведь это ее прыжок свалил добычу и подарил львам ужин! Но нет, темношкурая львичка была унылой и печальной, словно споткнулась во время бега и шмякнулась носом в грязь.
- Ты чего? - с легкой, теплой улыбкой поинтересовался Хофу, шагнув к Сехмет. И умолк, потому что толком не знал, что сказать. Слишком долго пробыл в одиночестве, надо отучиваться говорить рублеными отрывистыми фразами... Но в травянисто-зеленых глазах молодого льва светилось искреннее участие, хоть он и был немного напряжен. К счастью или нет, но слово взяла Шайена.
— В следующий раз попробуем другую тактику. А пока давайте отнесем эту тушу к пещерам, пока она окончательно не раскисла под...
Мать оборвалась на полуслове. Хофу вопросительно склонил голову, но в следующую секунду сам услышал подозрительный шорох. Инстинктивно вздыбив мохнатыми иглами мокрую гриву, он напряг плечи, но из зарослей выкатился кубарем Кеди.
- Вот тебе подарочек, - с досадой фыркнул Хофу - от этого неуравновешенного субъекта, хвостиком таскавшегося за Нари, он предпочитал держаться подальше. Хофу было не так-то просто вывести из себя, но у Кеди это получалось мастерски. Прям талант! Шакал заговорил - вроде о важных вещах, заставлявших нахмуриться и задуматься, но... никак не мог объяснить суть. Хофу понемногу закипал - что такого важного просил передать Нари?! Высшей точки кипения молодой лев достиг, когда шакал, не спрашивая разрешения, сунулся мордой к свежеубитой дичи. Это уже наглость, мог бы и спросить!
"Он что, думает, мы с ним не поделились бы и таким макаром он скорее поест, чем если удосужится спросить?! Наглый гад!"
В глубине заросшей гривой груди Хофу послышалось низкое рычание, хотя пасти он не открывал. Лишь шагнул к шакалу, намереваясь оттолкнуть его от туши, как вдруг тот сам отскочил, будто обжегшись.
ФЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕ, лошары, она ж чумная!
- Чумная?! - выдохнул Хофу, машинально отскакивая прочь и с ужасом воззрившись на свежеубитую и такую притягательную тушу импалы. - Что значит...
Так.кто из вас, лошпеды слепые, ее жрал?! У кого тут дикобразья игла в жопе?!
- Ты ослеп? - рыкнул Хофу, хлестнув себя пару раз хвостом по бокам. - Не видишь - она целая! Почти...
Раны, оставленные зубами Шайены. Кровь, которую она слизнула с губ и которая, должно быть, уже попала в желудок. Хофу застыл. А кровь чумной импалы заразная?! Что вообще такое чума? Шарпей свалила по-тихому, на что ее брат и внимания не обратил. Пусть идет, если хочет... Все мысли были заняты чумой.
- Что такое чума? Объясни уже толком! - стараясь не рявкнуть, прошипел Хофу. - Болезнь? Заразная?
— И что теперь делать?
Он обернулся и наткнулся на взгляд сестры, который мигом перескочил на Шайену. И обратно. Охо-хо...
- Оттащить, наверное, куда подальше, чтобы никто из наших не сожрал, - проговорил негромко Хофу, стараясь быть спокойным. У него это неплохо получалось. Только глаза блестели слишком уж ярко. - Слушай... - он повернулся к матери. - Ты... ты ведь не проглотила ничего? Ну ладно, кровь - это ведь просто кровь. Ты ж спрашивал о том, жрал ли кто добычу, а не кто слизывал кровь! - он резко повернулся к Кеди.

Отредактировано Хофу (17 Окт 2014 22:22:50)

+6

58

Счастье с головой переполнило Иена, когда он услышал ответное урчание любимой и почувствовал, как расслабились её мышцы. Что-то до сих пор то и дело мешало ему полностью выплеснуть свои чувства — сначала лев считал, что это всего лишь видения, а после в глубине сознания то и дело проскальзывала мысль "Нужен ли я ей так же, как прежде?.." И только теперь, когда все движения и действия львицы говорили "Да, нужен! И ещё как!", черногривый обрёл спокойствее, позволяя себе действовать в открытую. Он ещё крепче прижался ко львице, а после провёл пару раз языком по её макушке, стараясь выразить свою любовь. Но...
Стоило Катаре на миг отстраниться, как душа ушла в пятки, льва окутал холод и всё внутри Иена перевернулось... А спустя пару секунд перевернулся и мир вокруг: одиночка не ожидал, что львица сделает попытку уронить его на землю и даже какой-то частью сознания принял её действие за атаку, но внутренний голос сказал поддаться, и он, расслабив мышцы, дал себя опрокинуть. Стоило Катаре повалиться сверху, как лев тут же обхватил её лапами, не давая возможности самке вырваться из его крепких объятий. Более того, похоже, не только сам Иен осознавал, что не хочет отпускать возлюбленную. Его тело, видимо, так же сильно соскучилось по Катаре — лапы львицы погрязли в густой чёрной гриве Иена, и все попытки самки выпутаться оказывались тщетными.
Думала, я так просто тебя отпущу? — прошептал он ей на ухо, после чего, проведя языком по щеке возлюбленной, перевернулся сначала на бок, а потом на живот, подмяв под себя Катару и прижав её к земле. — А вот попробуй теперь выбраться!
Вслед за словами прозвучал смешок, а ещё через пару секунд язык льва уже проходил то по морде львицы, то по её шее, то по её груди, прилизывая шерсть везде, до куда Иен только мог дотянуться — в данный момент он не находил другого способа выразить свою огромную любовь к этой тёмной самке.

+1

59

- Думала, я так просто тебя отпущу?
От коснувшегося уха горячего дыхания по спине побежали мурашки. Катара открыла было рот, чтобы что-то сказать – или же ничего не говорить? – и в этот момент с непривычной для львицы силой Иен перевернул её, опрокинув на спину, и навис сверху. На несколько мгновений самку обуял ужас – в конце концов, она не часто позволяла кому-либо проделывать с ней подобное. Никогда вообще-то, если честно.
Широко распахнув глаза, Тара уставилась на неожиданно огромного и тяжёлого льва, придавившего её к земле. Но в тот момент, когда она готова была инстинктивно поджать под себя задние лапы и дать когтями отпор внезапному «обидчику», он провёл языком по её щеке, ухитряясь параллельно с этим смеяться. Этот знакомый, тихий смех привёл голубоглазую в чувство. Нет, и вовсе он не страшный и не тяжёлый! Даже наоборот, изо всех сил держит себя в лапах, боясь напугать и причинить неудобства.
Всё произошло так быстро, что Иен, скорее всего, даже не заметил странного поведения подруги, а когда бросил на неё взгляд, она уже снова улыбалась, постепенно расслабляясь под ним.
- Я совсем и забыла, каково это… - негромко пробормотала Катара, щурясь, как любая довольная кошка, под ласками любимого, - когда… когда… - она не смогла до конца сформулировать свою мысль, да и мысли все, как назло, разбегались, а потому просто умолкла и провела языком по тёмно-песчаной шерсти льва – медленно, как бы пробуя его на вкус, и в то же время мягко, едва касаясь.
Томно выдохнула в его серое ухо и прошептала еле слышно:
- Как же я по тебе соскучилась.
Прикрыв глаза, красношкурая почувствовала, как от каждого прикосновения самца её мозг постепенно всё больше и больше отключается. Она то отвечала ему, то замирала, цепенея, то снова рьяно начинала вылизывать морду льву. Вот он качнул головой, и чёрная прядь его гривы коснулась такого же чёрного мокрого носа львицы. Фыркнув, Тара открыла глаза и облизнулась. Теперь, раз уж глаза её всё равно уже открылись, она не преминула этим воспользоваться и принялась разглядывать Иена, подмечая в нём каждую давно забытую, но возвращающуюся из недр памяти деталь, каждый миллиметр мохнатой морды. Эти упругие усы, которые так колются, когда он трётся об тебя подбородком – она раньше помнила каждый надломленный ус. Свисающие чуть ли не до носа пряди гривы, которые ему вечно мешаются, и этот жест, когда он слегка встряхивает мордой и сдувает пряди, даже не замечая этого, потому что оно вошло в привычку. Блеск рубиновых глаз – знай Катара о существовании такого напитка, как вино, непременно сравнила бы их цвет с хорошим, настоявшимся бордо.
- Ты почти не изменился, - пробормотала бурая. Нет, ей, конечно, не хотелось прерывать то состояние, когда влюблённые безмолвно упивались обществом друг друга всего минуту назад; будь её воля, львица обхватила Иена лапами, уткнулась мордой в его гриву и так и осталась бы на пару суток. Она просто хотела снова услышать его голос, чтобы происходящее стало чуть более реальным, чем безумный, сладостный сон, каковым до сих пор ещё ей казалось.

+3

60

Чутье не подвело охотницу и в этот раз: не успели ее детеныши среагировать на странную паузу в монологе матери, как из зарослей чуть ли не с громовым треском вывалился Кеди. Именно что вывалился — по-другому и не скажешь. Шайена немедленно закатила глаза в своем фирменном мордовыражении a la "да вы издеваетесь". Нет, ее отношение к шакалам вовсе не было негативным, во многом по тому, что в более юном возрасте львице довелось немного пообщаться с одним из представителей этого вида, Мбехой, и тот, к слову, вывалил ей немало полезной информации о Скаре и гиенах... давно это было, еще когда ее первые львята только-только открыли глаза и начали исследовать мир за пределами родной пещеры. Хофу, кстати, должен был помнить того мелкого прохвоста. Именно после знакомства с Мбехой Шайена впервые сказала своему сыну о том, что не всяким существам в саванне можно верить. Но тогда Хофу был всего лишь маленьким и беззащитным котенком, понятно, что для него даже самый обычный шакал мог оказаться по-настоящему опасным зверем. А сейчас... сейчас это, скорее, Кеди следовало держать ухо востро и остерегаться взрослых львов. Быть может, именно поэтому он решил сотрудничать с королем Нари — так он, по крайней мере, мог быть уверен, что никто из прайдовских не посмеет его атаковать... Совсем как Зазу. Отчего-то воспоминание об этом старом пернатом ворчуне вызвало у Шайены легкий укол ностальгии по тем полузабытым временам, когда она львенком носилась по Землям Гордости и бесила всех подряд, добиваясь таким образом всеобщего внимания. Задумавшись, темная даже не сразу сообразила, о чем ей говорит Кеди — слишком уж много лишней информации он вываливал, совершенно не относящейся к делу.
...стоп, что ты сказал? — неожиданно перебила Шай королевского гонца. Ей почудилось, или в его болтовне промелькнуло слово... "чума"? Доселе сохраняющая ироничную усмешку на перепачканных кровью губах, львица вмиг посерьезнела, тревожно сведя кустистые брови на переносице. Взгляд ее салатовых глаз был прикован к Кеди, радостно скачущему вокруг убитой импалы — впрочем, как и у детей, только вот Хофу и его сестры, в отличие от матери, больше тревожились за сохранность туши. Заметив, что шакал разинул пасть на чужую добычу, подростки немедленно напряглись и даже угрожающе заворчали, но... Кеди отпрыгнул сам, причем намного раньше, чем можно было ожидать. На его заостренной морде ясно читалось отвращение.
ФЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕ, лошары, она ж чумная! — oh, shiii~ Теперь и физиономия Шайены отразила самый настоящий ужас. К счастью, ей не пришлось отталкивать детей от мертвой антилопы — те уже и сами напряглись, почуяв неладное. Кажется, Хофу был единственным, кто хоть что-то понял в словах Кеди, в отличие от младших самок. Шарпей выглядела откровенно недоумевающей, да и Сехмет тоже, но, в отличие от сестры, бурая предпочла остаться рядом с братом, в то время как красноглазая с досадой развернулась и ушла прочь, видимо, окончательно разочаровавшись в сегодняшней охоте. Шай дернулась было следом, но в итоге передумала и с мрачным видом развернулась обратно к добыче, решив, что сейчас куда важнее выяснить у Кеди все детали, а уж потом в панике носиться по саванне, разыскивая детей и проверяя, кто из них успел вкусить зараженного мяса, а кто — нет.
Да замолкните вы уже, — раздраженно рыкнула она в адрес Хофу и Сехмет, призывая их к тишине и спокойствию. Вышло грубо, но львица была на нервах — она, как и ее сын, прекрасно помнила о том, что на ее клыках осталась кровь больной импалы... и никакой радости ей это жуткое осознание, естественно, не приносило. Игнорируя напряженный взгляд Хофу, Шай решительно приблизилась к Кеди и нависла прямо над ним. Шакал даже дернуться не успел, как широкая (по сравнению с ним, разумеется) когтистая лапища накрыла его хвост, крепко прижав тот к земле и не позволяя гонцу сдвинуться с места. Было не больно, но таким образом львица не позволяла фамильяру броситься в очередной дикий танец вокруг добычи, а заодно намекала, что ему следует быть максимально серьезным и сосредоточенным.
А теперь все по порядку, — как можно спокойнее произнесла она, глядя на бедолагу Кеди с высоты своего роста и чуть ли не вплотную придвинув зубастую масть к его носу. — Что это за болезнь, какие у нее симптомы, через что передается, есть ли способы излечения... Выкладывай все, что тебе сказал Нари, не упуская ни единой детали. Я жду.

+5


Вы здесь » Король Лев. Начало » Килиманджаро » Серая долина