Страница загружается...
X

АААААА!!! ПРОГОЛОСУЙ ЗА НАААААС!!!!

И не забывай, что, голосуя, ты можешь получить баллы!

Король Лев. Начало

Объявление




Представляем вниманию гостей действующий на форуме Аукцион персонажей!

Рейтинг форумов Forum-top.ru Рейтинг Ролевых Ресурсов Волшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король Лев. Начало » Северные владения » Древний ледник


Древний ледник

Сообщений 31 страница 56 из 56

1

http://savepic.net/7018718.png

Огромный пласт льда высотой в добрую сотню метров медленно и верно сползает в долину со стороны гор на протяжении вот уже нескольких тысячелетий. Более теплый климат, царящий у подножья, заставляет его таять; таким образом, ледник служит основным источником пресной воды как для обитателей Северных земель, так и для тех, кто проживает в саванне, подпитывая собой многочисленные реки и озера.


Склоны ледника считаются небезопасными — персонаж может случайно поскользнуться или сорваться вниз; также возможны обвалы льда (бросок кубика на любые попытки влезть или спуститься с антибонусом "-2"; нейтрализуется умениями "Скалолаз" и "Устойчивость").

+1

31

----→ Вершина плато

Поход через мертвые заросли прошел намного быстрее, чем Луна того ожидала. Скорее всего, это все потому, что они были как никогда близки к окончанию их пути. И Эльвейти, и Шенью, и Луна с Новой говорили по минимуму, интуитивно понимая, что они практически у цели. Ну, возможно Шенью с Эль и просто это знали, но у Луны в данной ситуации работала лишь интуиция.
Наконец, компания вышла к просторной территории, где все было намного свежее и прохладнее, что не могло не придавать сил подуставшему организму. В который раз за долгое путешествие очередное чудо природы поразило Луну? Львица завороженно глядела на огромную скалу, с которой словно стекало, но в то же время будто бы застыло что-то необыкновенное. Небольшие белые хлопья кружили вокруг, а стоило им соприкоснуться с разгоряченными телами львов, как они тут же превращались в мельчайшие частички воды.
Как интересно... - подумала Луна, завороженно глядя на то, как одна из снежинок упала Нове на макушку и тут же исчезла, - Видимо, это место поистине божественно, коли богато на подобное волшебство.
Ни Луна, ни Нова никогда в жизни не бывали нигде севернее этих земель. Снег для обеих кошек казался магическим даром сверху, приветствием их любимой богини. Невозможно было скрыть восторга, который испытывала Луна, когда попала сюда. Она давно не чувствовала себя котенком, которому было настолько радостно, что хотелось бегать за собственным хвостом, чувствуя прохладную белую землю под лапами, распадающуюся в воду.
Но группа здесь не остановилась, потому что Эльвейти, а следом за ней и Шенью прошли еще чуть дальше, туда, где было еще холоднее и красивее. Именно там в данный момент находились сразу несколько львов, все абсолютно разные и по-своему необычные. Первым делом внимание Луны привлек самый крупный из них - белый, как те снежинки гигант, который, казалось, был даже больше черношкурого друга Эль. Он был мощный и грозный, всем своим видом, а особенно строгим серьезным взглядом внушающий лишь уважение. Такому и дерзить-то не особо хотелось... Впрочем, как и остальным собравшимся здесь: такому же белому самцу, двум сильно похожим друг на друга львам с опухшими мордами и черными гривами, льву со странными глазом, на которого и взглянуть, не дернув ни одним мускулом на морде, было невозможно, и даже на вид обычной львице - из-за них всех аура этого место словно внезапно почернела и потяжелела, сжимая каждого из зверей и заставляя их относиться ко всему серьезнее.
Как только Луна оглядела каждую из новых морд, она хотела было представиться, но благо Эльвейти опередила ее и сделала все так, как никогда бы Луна не поступила, но так, как нужно было. Она обратилась к тому самому огромному льву со странными узорами на морде, представив сначала своего давнего друга, а уже потом и Луну с Новой:
- ...Луна и Нова. Их на одинокую гору ведет их Богиня. Примешь ты их под свою опеку и позволишь им остаться в нашем родном краю, чтобы исполнять свой долг?
И тут Луна поняла, что к чему. Этот огромный белый лев - тот самый наставник из давнего рассказа подруги, рассказа, в который Луна изначально не поверила и лишь посмеялась над ним, назвав Эльвейти трусихой. Нет, ей не было сейчас стыдно, да и раскаиваться особо Луна не горела желанием. Но сейчас, особенно после вопроса Эль, адресованного Варгу, Луна поняла, что имеет дело с действительно важной личностью. И если поначалу у темношкурой львицы и было желание хоть как-то оспорить слова Эльвейти, то сейчас ей показалось, что пока что лучше промолчать. Вполне возможно, что Эль сделала это для того, чтобы подбодрить своего лидера или уважить его. Пусть так. Луна подыграет подруге хотя бы здесь, прежде чем покинет их компанию ради более высшей цели.
- Добро пожаловать на север, господа. Я беру ваши жизни под свою ответственность и провозглашаю север и вашим домом тоже. - ответил лев. В ответ Луна ничего не сказала, да и нечего было. Она лишь одарила здешнего предводителя учтивым взглядом, но ни улыбки, ни благодарственного кивка от нее было не дождаться. Возможно, она бы нашла, что ответить, если бы не чувствовала себя столь неуютно в абсолютно незнакомой компании всяких... Экстремусов, Дентом, Фолгримов и... Прочих личностей, которые ей были не омерзительны, но неприятны.
И что теперь? Целая группа, нет... Народу было много, и у всех у них была одна цель: объединиться и победить врага. Этого достаточно, чтобы назвать сборище уже прайдом. Так вот, целый прайд разношерстных львов сидел и ждал чего-то грандиозного, взгляды каждого из присутствующих были направлены на Варга, а тот, в свою очередь, прекрасно понимал, чего от него ждут. Пасть его распахнулась и наполнился ледник мощными словами, которые один за другим складывались в блаженную для ушей каждого зверя здесь песнь - мотивирующую речь перед началом великой бойни. Луне, как львице, пришедшей сюда вовсе не ради медведя, было интересно наблюдать за мордами львов, а особенно за тем, что происходило с эмоциями Эльвейти, а также слушать то, как красноречиво Варг пытается подбодрить своих новых подопечных. И никогда бы Луна не подумала, что его слова могут затронуть и её саму:
- За каждого из вас я не пожалею жизни. Не жалейте и вы! Пусть не за меня. За своего новообретенного  друга, идущего с вами бок о бок. За семью. За то, что дорого…
Именно на этих словах вдруг любопытство спало на нет, а вместо него главной эмоцией стало нечто иное.
Друга? - подумала Луна, внимательно разглядывая необыкновенную Эль.
Семью? - ее взгляд опустился на Нову, что сидела чуть впереди своей подруги и пристально следила за всеми действиями льва Варга.
То, что дорого... - заключила Луна, взглянув вверх, на небо, пытаясь разглядеть лик Лунной богини, позабыв даже, что она не являлась в дневное время.
Он был прав, этот Варг, чертовски прав. Когда Луна только начинала свой путь, она знала, что поход ее состоится во имя Селемены, и благословлен будет каждый шаг, что Луна и Нова совершат на их пути. Но когда ты просто движешься вперед, толком не зная, куда идти, то любая вера начинает угасать. Зачем ты идешь? Ради кого? Этот поход - погибель не только для тебя, Луна, но и для твоей любимой. Вот что думала львица в тот день, когда почувствовала ужасный голод и слабость. Это был день, когда она разочаровалась в богине и долгое время не могла решить, что ей делать. Оставалось лишь бесцельно бежать вперед, но никак не возвращаться на родину с позором. И вот однажды она обрела ту, кто вернула Луне надежду и веру, она не только помогла львице обрести цель вновь, но и выполнить ее. Луна обрела друга в лице Эльвейти. И сейчас ей как никогда нуждалась помощь обеих Луны и Новы в борьбе со страшным зверем, что когда-то сломил львицу, на время лишил ту цели и надежды, точно также как это было с Луной. Сейчас она была твердо уверена, что не оставит новую подругу в беде и отплатит должок, но нет. Эльвейти вновь оказалась на шаг впереди, чем заставила Луну полюбить ее еще сильнее.
— Помолись своей богине. Нас ожидает настоящая бойня. Я не в праве просить вступать тебя в бой. Делай то, что велит Селемена. - все такая же самоуверенная и дерзкая, но в это же время понимающая и заботливая. Эльвейти знала, что львице было необходимо больше всего, и это не могло не растрогать даже такую черствую душу как Луна. Львица не смогла сдержать любящей улыбки.
- Ты хорошая львица, Эльвейти. Я уверена, что Селемена прикроет тебя и твоих близких своим крылом. Да пребудут с вами боги, Эльвейти. Пусть они даруют вам защиту и силу.
Задерживаться не было смысла, все уже двинулись в путь. Лишь недолго Луна глядела вслед убегающим воинам и в глубине души завидовала каждому из них, вспоминая былые деньки на страже Серебряных лесов. Затем ее взгляд плавно переместился на огромную одинокую гору, на вершину которой им и предстояло забраться.
- Путь неблизок, Нова. Поэтому не стоит мешкать. - со вздохом сказала львица, на что пантера отреагировала лишь утвердительным хмыканьем. Они двинулись в путь, аккуратно переступая через каждый камень, скрывающийся под слоем снега. Последний рывок, так сказать.

----→ Одинокая Скала

+5

32

== Западное подножье

Расаан неспешно шла вперед, в сторону ледника, где не так давно проходил Варг, сопровождаемый войнами – их запах был еще совсем свеж, но Рассаан решила на всякий пожарный и тут обновить метки.
И сейчас, наверное, львица контролировала ситуацию куда больше, нежели когда блуждала по окрестностям в одиночестве, что было одним из любимых занятий Расаан. Ведь сейчас она отвечала не только за себя, но и за сопрайдовцев, и какой бы те сильными не были и способными за себя постоять -  это не снимало с нее обязанности защиты. Ее уши, словно локаторы, улавливали звуки, что доносились с различных сторон, принося с собой вести о том, кто, чем занимается и есть ли вообще этот кто-то поблизости. Но и глаза не переставали следить за горизонтом и местностью, что легко могла скрывать за собой затаившегося врага, готового в любую секунду выскочить и напасть на нее, рассматривая львицу как потенциальную закуску на обед.
  «Нельзя расслабляться».
А откуда-то из глубин донесся гулкий призывный рык, и хоть Расаан, само собой разумеющее, и была готова к любым сюрпризам, что могли быть подготовлены для нее, словно ожидая этого. Но и тот факт, что рев был каким-то... торжественным и победным, нельзя было оставлять без внимания. Было в этом рычании что-то, что заставляло напрячься и пуще прежнего, начать отслеживать все то, что окружает их со всех сторон, все эти бескрайние просторы без особых укрытий, между делом семеня туда, откуда только что раздался звук и куда тянул запах предводителя с его свитой.

== Долина горячих сердец

0

33

Офф

Отыгрывается встреча с фамильяром. Заявка на покупку фамильяра висит в магазине, ждет принятия, так сказать

Она проделала весьма долгий путь, жара начинала просто сводить с ума, и порой приходилось все чаще и чаще отдыхать, подыскивая тень. Охота тоже с каждым разом проходила все тяжелее – уставшая от долгого пути, Рена не могла бездвижно сидеть в засаде, то и дело дергала то хвостом, то головой, а дичь, само собой, трусливая и зоркая, чуть что – кидалась прочь. Приходилось довольствоваться мелкой живностью. Наверное, разумней всего было бы вернуться в родные, знакомые вдоль и поперек края, но Ренита шла так далеко с одной единственной целью: найти Шенью. А упрямство, как и любопытство, родилось вперед здравого смысла, да и путь проделан был уже очень большой, осталось ведь совсем немного, все бросать и возвращаться было по меньшей мере глупо.

Древний ледник и правда был великолепен. Здесь свежо и прохладно, никакой удушающей жары, никакого солнцепека. Как бы там ни было, красота красотой, а Ренита родилась в более теплых краях, привыкла к более теплой и мягкой почве под ногами, поэтому приняла решение обойти ледник по широкой дуге. Лучше потратить несколько часов на обход, чем заработать насморк. Не то, чтобы самка так вот сильно пеклась о своем здоровье, но предстать перед Шенью с соплями и дрожью в лапах... Как-то совсем не располагает к веселой долгожданной встрече.

Как только под лапами появилась мелкая травка, молодая львица уверенно легким бегом двинулась вперед. Воздух все равно был тяжелый, холодный, раздражал ноздри. В желудке у нее было пусто со вчерашнего дня, поэтому хотелось пройти как можно больше, прежде чем она попытает удачу на охоте, которая, как уже стало ясно, будет скудной. Но острые зубы голода, которые оставили глубокие раны в памяти еще со времен далекого и, кажется, давно забытого детства, сделали свое дело.

Ренита остановилась, чтобы передохнуть, попутно и как бы ненавязчиво пробегая глазами по округе, выискивая что-нибудь копытное и съестное. К сожалению, никого на многие мили не было и в помине. Но ей нужна была еда, хоть какая-нибудь, потому что путь предстоит не близкий, а страх перед голодом был слишком велик. От долгих месяцев жизни с Шенью она почти забыла, что такое голод, забыла, какого это – голодать несколько дней. Оставшись одна, прекрасно поняла, что если не проявит усидчивость и упорство, то никто не принесет ей ляжку буйвола под нос и не скажет: «Ешь, приятного аппетита». Она была уже взрослой, нужно было заботиться о себе самой. Так учил ее Шень.

Мысли об учителе... Нет, он был не просто учителем или наставником, за эти месяцы серый лев стал для нее настоящим отцом. Обучил всему, что знал сам, воспитывал, оберегал. Мысли о приемном отце заставили ее шагать вперед, менее уверенней, но все равно шагать. Не ясно, через сколько поиски увенчаются успехом – быть может, они встретятся через сутки, а, быть может, только через много лун. От последней мысли сердце Рены сжалось от боли и тоски, она быстрее зашевелила лапами.

«Есть хочется...» - все чаще мелькало у нее в голове, а никакое животное так ей и не попалось. Стала подступать безысходность. Но у нее был еще один-единственный шанс обеспечить себя обедом, пусть и скуднее него ничего не могло быть.

Земляные мыши – жирные и сочные, но чертовски резвые, так что поймать их весьма трудно, но еще труднее – найти и выкопать. Они прячутся в норах так глубоко, что придется проявить немало терпения. К счастью, Ренита «охотилась» на сие зверьков едва ли не с рождения, поэтому добилась определенных успехов в их выслеживании и поимке. Сейчас это пригодилось как нельзя кстати, ведь парочка таких мышей притупят голод хотя бы до захода солнца, а там, глядишь, она пересечет ледник и уже найдет что покрупнее.

Первая же нора попалась довольно быстро. Рена, принюхавшись, убеждаясь, что обитатели сие дома на месте, принялась интенсивно копать, роя лапами землю так, что та летела кусками назад. Спасибо предкам за крепкие и сильные лапы. Правда, промерзшая земля не так охотно поддавалась «раскопкам», приходилось тратить больше сил, чем обычно, но запах по меньшей мере трех мышей заставлял Рениту не прекращать копать ни на минуту.

И вот – эврика! – ошалевшая мышь выскочила наружу. Упитанная, с длинным хвостом и грязно-серой скатанной шерстью, своим видом скорее даже походившая больше на крысу, разве что поменьше габаритами. В первую секунду Рена растерялась: кинуться за беглянкой или продолжить копать и настичь оставшихся двоих. Но, видимо, голод переборол здравый смысл, и самка, бросив наполовину разворошенную нору, рванула за мышью. Та, попискивая и петляя, уводила ее подальше от дома.

То ли Рена изрядно подустала за время путешествия, недоедания и плохого сна, то ли мыши в здешних краях были чересчур проворные, но вскоре самка выдохлась, стала притормаживать. В груди у нее пищало, в бо́льшей степени еще и от непривычного, холодного воздуха, львица стала сдавать и совсем скоро поняла, что потеряла свой хвостатый ужин из поля зрения. Резко встав, точно вкопанная, она принюхалась, глазами выискивая серую проныру, но та словно сквозь землю провалилась. Несколько минут безуспешно нюхая носом землю, побродила в округе, но ничего не нашла, даже слабого запаха... Запаха мыши. Зато было много других запахов, чужих, заставляющих шерсть на загривке вставать дыбом от страха. Множество запахов львов, которые прошли здесь не так уж и давно. Невозможно было сказать, был ли среди них Шенью, но Рена решила, что если поблизости нет крови и трупов, значит, волноваться не о чем. Пока. Но от мысли, что где-то совсем не далеко может быть целая группа, или даже прайд незнакомых львов, неизвестно как настроенных, ей становилось дурно... Да тут, собственно, кто угодно струсит.

Правда, мысли о чужих запахах тут же покинули голову юной львицы, возвращая их к более привычной и немаловажной теме – еде. К норе возвращаться было бессмысленно – те мыши уже покинули ее. Пришлось снова тратить время и искать другую норку.

На этот раз времени понадобилось куда больше, но заветное место было найдено у корней небольшого тоненького деревца, на котором не было листьев и вообще не ясно, как оно до сих пор не высохло. Ренита копала не так яро, скорее даже слишком медленно, будто обдумывала каждое свое действие. Спугнуть и упустить ужин во второй раз по своей тупости не было совершенно никакого желания. Грызуны начали попискивать и пытаться глубже уйти в нору.

Наконец, одна из них буквально выпрыгнула из норы, решив спасти свою шкурку, и упала на спину. Рена, не теряя времени, кинулась к ней, уже открыла пасть, дабы цапнуть замешкавшуюся животину, как вдруг... Со всего размаху поцеловалась мордой с землей, как раз за секунду до необычного потока ветра у нее перед носом и волшебным исчезновением обеда из-под этого самого носа.

Слабо визгнув от боли, прижала лапу к носу, глазами ища мышь. Но той нигде не было и в помине, испарилась, исчезла, пуф – и нет.

– Да какого же...

Львица с большим трудом сдержала неприличные слова, резко умолкла. Прямо где-то над ней послышался слабый смешок. Ренита подняла голову и... потеряла челюсть, которая с глухим стуком упала ей под лапы. На сухой голой ветке, довольно щелкая клювом, сидела небольшая африканская ушастая сова, сжимая в когтях...

– Это моя мышь! – закричала Рена, вставая на задние лапы, облокачиваясь передними на ствол. Дерево страшно скрипнуло и чуть-чуть нагнулось под тяжестью самки, однако сова даже не встрепенулась.

– Клювом щелкать меньше нужно, - спокойно высказалась наглая птица, начиная медленно клевать мышь, не сводя ярко-фиолетовых глаз с большой кошки. Ренита аж задохнулась от возмущения.

– Да ты, наверное, собой жутко гордишься: поймал уже пойманную мышь! – зарычала юная львица, виляя хвостом, краем сознания отметив, что, если будет совсем уж туго и мышь отобраться не получится, она сожрет сову. А что? Голод не тетка, пирожка не поднесет. Будет жевать то, что попадется.

– Не лги, ты ее не поймала! – теперь уже возмутилась выбитая из колеи сова, угрожающе зыркнув на львичку. Та, нахмурившись, на секунду растерялась.

– Я ее почти поймала! Верни мне обед, пернатая подушка для дикобраза! – рявкнула Рена, ударив лапами по стволу дерева. Сова, пошатнувшись, захлопала крыльями, но дохлая мышь все еще была крепко зажата у нее в когтях. – Я не ела уже больше суток! Верни, иначе я слопаю тебя!

– Вот же экзальтированный ребенок, - пробурчала сова себе под клюв. Понаблюдав несколько секунд, как львица безуспешно пытается забраться на тонкое деревце, снова и снова съезжая вниз попой и сдирая когтями кору, птица кинула ей ровно на мордаху слегка поклеванную мышь. – Не благодари.

– И не собиралась, – грубо буркнула Ренита, в мгновение ока проглотив мышку, толком даже не прожевав ее. Облизнувшись, она медленно побрела прочь, намереваясь найти и разворошить еще одну нору, чтобы хоть немного удалить голод. Пройдя всего несколько шагов, остановилась и отпрянула – перед ней буквально с неба упали три мышиные тушки, немного поменьше, чем предыдущая, но это все равно была еда.

– Одной тебе явно будет не достаточно, - заметил пернатый, усевшись львице на копчик, хорошенько впившись когтями в шкурку. Рена поморщилась.

– Не нуждаюсь в подачках... - гордо изрекла она, но серый взгляд был намертво прикован к мышам. Голод не тетка... Да, кажется, что-то такое уже было. Сова приглушенно ухнула, видимо, хихикает так. Громко сглотнув горькую слюну, робко обернулась. – Спасибо...

Сова снова ухнула, зажмурившись.

Рена быстро закончила скромную трапезу, но теперь ее желудок прекратил кушать сам себя. Довольно облизываясь, вымывала морду лапой, пока сова рядом вычищала свои маленький коготки.

– И как такую юную львичку занесло на север? Ты явно не из этих краев, - полюбопытствовал пернатый.

– Верно, не из этих, - покорно кивнула головой Рена. - Я ищу здесь близкого льва... Мы расстались примерно месяц назад, и он сказал, что пойдет сюда, на север. Он такой большой, серый, жутко ворчливый. С ним еще сокол.

– Нет, не видел... – ухукнул тот, почесывая лапой голову. Да так быстро, что повылезали маленькие перья. – Но не так давно тут куча львов проходила. Львы, львицы, впервые в жизни видел их в таком количестве. Они все шли в сторону Долины горячих сердец. Скорее всего тот, кого ты ищешь, тоже там. Думаю, тебе стоит проверить.

– Наверное, но... – Ренита повесила уши, - я не знаю, куда идти... Я вообще тут ничего не знаю...

– Чего ты раскисла? Быстро же ты сдаешь со своей позиции, – ничуть не расстроился пернатый, вскарабкиваясь ей на лопатки, а затем усаживаясь на голову. – Давай, поднимайся, я покажу, куда идти. Это не далеко. Меня, кстати, Хаза́р зовут.

– Ренита, - улыбнулась львица, дернув ушами. Не то, чтобы ей нравился наездник на голове, но познакомиться с такой приятной птицей – не лишнее. – Лучше просто Рена. Извини, что слопать тебя хотела, просто...

Вдруг она умолкла, напрягаясь. Словно разом со всех сторон приглушенный, но отчетливый, пробирающий до самых костей, раздался призывающий рык. Он был странным, необычным, даже слегка пугающим, но нутро подсказывало, что бояться тут совершенно нечего. Это не знак угрозы, это знак... Радости?.. Торжества?..

– Что это было?.. – тихо спросил Хазар, перебирая лапами на голове Рениты. Та продолжала вслушиваться в удаляющееся эхо от рыка.

– Не знаю, но... Нужно это выяснить. Я нутром чую, что нам нужно туда!

– Нутром, говоришь... – без особого энтузиазма высказался птиц, но продолжал сидеть на месте, крепко уцепившись лапой за ухо львицы, когда она поднялась и легким бегом направилась вон с Древнего ледника. Улетать, судя по всему, Хазар не собирался. Как там говорится: «Любопытство сгубило сову?»... Или там было про кошку?..

--→ К Долине горячих сердец

+3

34

Начало игры

- Угум... Да... Аха...Ы... - только и кивал белобрысый головой в ответ Миличу с Гораном на каждую фразу. Кто-нибудь может подумать, что он ничего не понял? Да ни в жизнь! Все умы мира пали перед его артистизмом. Между прочим, урезать тонны текста до истинного смысла в одну фразу - это уметь надо, сноровка нужна, понимаете? К счастью, его дорогой Горан приучил Тифу фильтровать огромные дифирамбы и не захламлять свой мозг. Вывод сделан: мы будем жрать. При чём не просто жрать абы что, а эксклюзивное блюдо от Бреговича! О как! Знавали бы об этом местные обитатели - обзавидовались бы. Искусство жрать - оно ведь тоже не раз плюнуть: это надо и живот набить, и вкус уловить, и получить истинное наслаждение!
- Баран значится... - с видом добросовестного работника, внимающего опыт прораба, пробурчал белобрысый  себе под нос, туманно взглянув на ближайшие скалы. Горан как всегда был прав, горных баранов тут прыгает, как блох под хвостом у Айхею. - Уж барана-то я завалю. Так завалю, что все остальные рогатые захотят, чтобы я и их завалил. Да, вот.
Разделение труда - великолепная штука. Каждый должен делать то, что умеет лучше всего, не мешая другим.  Вот Тифа мастак скалы своей задницей прогибать, да тварям дрожащим люлятора вешать. Идеально же! И все при деле. Главное было одно – чтобы ребята, увлёкшись поисками, не упоролись без него. А то придет Тифа с бараном, а Милич с Гораном никакие. И хрен ему, а не кулинарный э к с к л ю з и в. Хотя если ребята захотят помочь белобрысыму – кто ж против будет? Тифа покажет им мастер-класс по скальной охоте.
Выпятив грудь вперёд, задрав хвост до небес и с видом заправского, но немножко похмельного воина, выдвинулся навстречу скалам, разве что лапой им не погрозил, мол "ух я вам сейчас, шалупонь!" Скалы и вправду были не самые безопасные в округе, острее был только его ум, а холоднее - его сердце. Во как!
"Но нас тут не запугаешь метровыми в высоту кочками, класть мы на это хотели! Кстати, неплохая идея. Эффектно так опорожниться с высоты."  - Мысли как обычно ушли от баранов совсем в другую колею.
- Нет большей красоты, чем поссать с высоты! - словно боевой клич выкрикнул белобрысый и пополз вверх, на ледник. Первые пару метров прошлись налегке, позволив ему даже переместиться чуть правее. Дальше как-то туго, сучья, коряги, чьё-то дерьмо - всё это лежало мусором под лапами, привлекая к себе внимание. Пришлось проявить истинную грацию и ловкость, чтобы не запнуться и не вляпаться куда. И вот белобрысый  уже метров эдак пять над землёй, стоит на небольшом выступе и зыркает по сторонам. Смотрит налево - пустота, и чует задницей - кто-то пялится. Ну он и поворачивает харю вправо, прищурившись на глаз, словно припадошный психопат. И знаете что видит? Своё отражение метрах в десяти через практически ровную стену скалы, отделявшую наши выступы. Смотрит - тоже щерится, да и как в воду, ей богу, не менее наглая харя смотрит на Тифу, прищурив дико глазёнку. Большой такой знаете ли рыжий козёл. Вот стоит и смотрит на лёвушку. А он на него. Белобрысый был уверен - в его голове сейчас мелькал тот же образ, что и его ввёл в ступор: как они с ним с разгону вдарятся лбами. Готов поспорить, у Тифы голова ого-го! чтобы защитить такой великий мозг нужна крепкая коробочка, уж поверьте. Но вдарить друг другу пока никто не решался - это ведь надо добраться. За один прыжок ты тут не достанешь - мигом вниз полетишь. Вот так и остались они стоять, прикидывая как добраться друг до друга, не сползая вниз. По глазам козлячьим вижу - люлей дать мне хочет, ух как хочет, аж бородёшька дергается.

Отредактировано Tifa (4 Май 2016 16:44:37)

+1

35

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"8","avatar":"/user/avatars/user8.png","name":"Ale-Tie"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user8.png Ale-Tie

Шапка снега и льда с Одинокой Горы и близлежащих гор стремительно начала оседать, сначала порождая страшный грохот, а затем уже начиная сползать вниз. Снежная гряда движется медленно, но верно. Животные, ошибочно полагающие, что она не причинит им никакого вреда, бесследно пропадают в этой белой массе...

Страшнее всего лавина прошлась по леднику, откалывая огромные куски льда и сбрасывая их вниз. Кто-то забредший сюда, определенно пострадает. Ведь если скрыться от снежной гряды еще было возможно, то от осыпающихся кусков льда было не убежать.

0

36

• Начало игры •


Холод сковывает. Это не новость для жителей Северных владений так же, как и снег, как и лед, как и мощные северные ветра. Холод никого здесь не пугает, в том числе и Илрана. Он и вовсе любил порезвиться в снегу, закопаться в него по самые уши, изваляться в нем так, чтобы на белой шерсти не было видно ни полоски. Но сейчас холод забирался ему под кожу, колол подушечки лап и нос, заставлял глаза слезиться, туманил разум, все больше склоняя ко сну. И как только морозу удавалось проникать под шерсть и кожу, покрывать льдом кости так, что пошевелиться было тяжело?.. Илран мерзнет впервые в своей жизни. Быть может, потому что он уже так долго лежит неподвижно? Или потому что он ютится под окровавленным боком матери, тело которой становится все холоднее с каждой минутой?  Скоро оно станет таким же, как снег – и не только по цвету.

Илран обводит взглядом ближайшие метров пять и вздыхает. Да, по цвету одно и то же. Шерсть матери белая и вся залита кровью – она даже скрывает серые полоски и какой-то странный рисунок, что был у матери на плече. Кажется, это была птица. Вроде бы голубая. Снег вокруг весь красный от крови, где-то она растекается алыми лужами, а где-то разлетелась брызгами по отпечаткам гепардовых и медвежьих лап. Пахнет металлом, и этот запах совсем не приятный, не манящий, как аромат только что убитой газели или рыбы, он отвратительный и страшный. Илрана от него почти тошнит.

Очередной порыв ветра вынуждает Илрана крепче прижаться к покрасневшей шерсти и снова испачкаться об нее, как час назад. Прежде чем устроиться под материнским боком, ища хоть какой-то защиты и хотя бы капли спокойствия, он пытался поднять Илту, помочь ей хотя бы немного. Маленький гепард не раз слышал, что в долине живут лекари и шаманы, что они с помощью трав и духов могут залечить любую рану, что они помогают всем. Им нужно было туда, к этим лекарям, они были их единственным спасением, последней надеждой… Илран долго бодал мать в бока лохматым лбом, звал ее, пытался поднять, тянул за гриву и за шерсть на лапах, тыкался носом в ее окровавленную, разорванную шею, все больше пачкаясь в крови. Он помнит, что слышал ее совсем слабое, хриплое и прерывистое дыхание. Такое булькающее… Он видел пену на ее губах и заглядывал в ее полузакрытые, невидящие глаза, звал, надеялся, что она встанет, хотя бы как-то, что она пойдет… Они ведь смогли бы дойти, совершенно точно смогли бы, это ведь наверняка не так далеко, даже не в горку, а вниз, это ведь так легко. Но Илта так и не встала. Она лежала все так же неподвижно, а вскоре и дыхание ее оборвалось, но первое время Илран предпочитал считать, что оно просто стало слишком слабым. Но она не дышала. Поняв это, он бросился в заросли, он пытался отыскать хоть кого-нибудь, кто мог бы помочь. Другого гепарда, который смог бы отнести маму вниз, к лекарям, чтобы они вылечили ее. Не найдя никого, – все восточное подножье будто вымерло – он в отчаянии подал голос, закричал, зовя на помощь. Никто не отозвался. Илран кричал так громко, как мог, даже бросился вниз, к долине, проваливаясь в снег по самый живот. Тишина. Никого. Вскоре и Илран замолчал, решив, что если он будет слишком шумным, то медведь услышит его и вернется. Тогда им обоим конец. И ему, и маме.

Так, не найдя иного выхода, Илран устроился рядом с матерью, под когда-то теплым и уютным боком. Теперь от него пахло кровью и смертью, но детеныш пытался не обращать на это внимания. Он здесь, с матерью… не может же он уйти. Да и куда? Вокруг снега, ни души, кроме кровожадного медведя, что ходит где-то поблизости. Разве можно сейчас уйти хоть куда-то?

Илран уже давно понял, что мать умерла. Она не дышала, лежа в кровавой луже, ее тело холодело и теряло привычный запах. Даже шерсть, казалось, стала уже какой-то не такой. С Илтой произошло то же самое, что и с ее детьми несколькими месяцами ранее. Ее так же разорвали – с той же безжалостностью, жестокостью, кровожадностью. И Илран остался один. Когда были убиты его брат и сестра, мать пришла за ним, отыскала, успокоила и обогрела, накормила. Теперь ему некого ждать. Он не хочет думать о том, что будет дальше. Зачем? Ничего не будет дальше. Совсем ничего.

Как же хочется спать. Илрана так клонит в сон, но он не может спать, пусть глаза и слипаются. Ему слишком страшно. Он не знает, что будет теперь, что будет, если медведь вернется. Как жить без матери? Одному? Без ее голоса, ее запаха, без теплого бока по ночам, без колыбельных. И без еды. Илран ведь совсем не умеет охотиться, его самыми большими достижениями были жуки и одна мышь, что случайно заглянула в логово. Мать не учила его ничему, поскольку он был слишком мал, а увиденного на охоте было слишком мало для того, чтобы пробовать самому. Да и кого он сможет поймать, кроме мышей? Антилопы все такие большие. И у них рога. Если Илран решит напасть на них, то они даже не испугаются, только лишь поднимут его на рога, распорют ему живот и оставят, и он будет лежать так же, как мать сейчас – окровавленный и холодный, мертвый. Илран не хотел быть мертвым.

Уже начало темнеть, когда он все-таки сумел закрыть глаза – больше от холода, чем от усталости. Становится все холоднее, мороз щекочет шкуру, ерошит покрасневшую шерсть ветром и колет морозом, задувает на нее такой же красный снег и – иногда – белый с вершины ледника. Илран, зажмурившись, трясется и пытается укрыться от пронизывающего до костей ветра рядом с матерью, но ее тело, совсем остывшее, уже не греет. Он понимает, что надо подняться и идти в логово, туда, где его не достанет холод, но подняться так сложно. Лапы замерзли и с трудом двигаются, в подушечки будто бы впились острые колючки. Илран зажмуривается крепче и шмыгает помокревшим носом. Он думает, что сейчас отдохнет, и утром станет проще. Он знает, что мертвые в мир живых не возвращаются, но почему-то надеется на то, что утром, отдохнув, мать поднимется, и они вместе спустятся в долину, найдут лекаря, он поможет, а затем они вернутся в логово и будут жить так, как раньше. Илран знает, что это не так, но не может перестать думать.

Илран уже почти засыпает, но слышит чьи-то шаги и вскидывает голову. Он моргает, трясет головой, пытаясь скинуть с себя сон, оглядывается. В темноте сложно чт-то различить, но в итоге он видит чью-то фигуру, что приближается со стороны логова. Зверь, что идет в их с матерью сторону, слишком мал для медведя, но велик для гепарда и совсем не похож на гиену. Запах крови мешает почувствовать запах незваного гостя. В конце концов он выходит на свет, и Илран вскакивает, дыбит шерсть на загривке и переминается с лапы на лапу. Это лев. Лев! Мама всегда говорила, что при виде льва нужно бежать, но разве Илран мог оставить ее теперь?.. Он бросил взгляд на тело Илты, затем снова на льва, который, похоже, еще не заметил их, снова на тело… и все-таки бросился бежать. Маленький гепард, проваливаясь в снег, карабкался выше по склону, к леднику – наверх, конечно, ему не забраться, но там, где снег становится глубже, он сможет спрятаться. Кое-как перебирая лапами в глубоком снегу, он забрался за какую-то высохшую корягу и, припав к земле, притаился. Два голубых испуганных глаза следили за темным львом, что приблизился к телу Илты, и в какой-то момент, когда чужак опустил голову, Илрану показалось, что сейчас он сделает ужасное – начнет есть. Дыхание юного гепарда перехватило, и он сильнее вжался в покрытую снегом землю. Его трясло, но он боялся смотреть, даже слушать, а потому закрыл голову лапами. Он не будет смотреть, потому что если поднимет взгляд, то непременно закричит, и тогда его заметят, найдут… Разорвут.

И съедят.

НЕ ВМЕШИВАТЬСЯ, ИНАЧЕ НА ВАС СЯДЕТ СЛОН!

Отредактировано Илран (7 Июл 2017 20:53:49)

+3

37

Начало игры

Путь через снега был бесконечно долог: на севере ничего не менялось, куда ни посмотри - повсюду бесконечные снег и скалы. До этого момента Мад никогда не задумывался, насколько глубоко в горах находился прайд, в котором он провел последние два года своей жизни. Сейчас стало ясно, что очень - за последние несколько дней лев преодолел два огромных заснеженных перевала, перешел огромные пустынные земли и лишь сейчас понял, что его путь в долину близится к своему завершению - когда он нашел в скалах близ ледника сухую, не продуваемую тысячью ветров пещеру, температура неуловимо изменилась, стало теплее. Это могло означать только одно - уже очень скоро он окажется там, где можно спуститься к подножиям гор, и навсегда оставит позади большую часть своей жизни. Он знал, что это к лучшему - все останется здесь, в горах, в том числе и множество непростительных ошибок, которые он совершил. Особенно одна, роковая, из-за которой он лишился самого дорогого, что у него было - после неё прошло так мало времени, и непрекращающаяся боль в груди от осознания собственной вины и тоски по убитым родным все ещё была куда сильнее той, что вызывали не до конца зажившие раны. Мад не хотел думать об этом, но и не думать тоже не мог - каждый день он раз за разом прокручивал в голове тот миг, когда воины, некогда сражавшиеся с ним бок о бок и называвшие его другом, рвут горло его жене и по приказу короля разрывают на части его маленькую дочь, а он лежит, израненный и почти обездвиженный, и может только проклинать жестокость того, кто делает это, и клясться, что отомстит. Снова и снова, снова и снова, снова и снова это возникало перед его глазами, снова и снова видел он последний взгляд любимой львицы и слышал ужасающие крики дочери. Это была настоящая пытка - худшая из возможных.

Вот и сейчас он снова видел это во сне. Отчаянный крик и звук рвущейся плоти разбудили его, и Мад поднял тяжёлую голову, медленно вырываясь из холодных объятий сна. Некоторое время он смотрел на то, как заходящее солнце окрашивает белый снег в алый, а потом поднялся и вышел из пещеры, собираясь проверить, насколько близко спуск в долину - сойти вниз он собирался наутро, решив, что ночью спускаться по едва прикрытому снегом льду - губительная затея. Не раз и не два он задавался уже вопросом о том, не зря ли вообще куда-то идет и не стоило ли уйти вслед за семьей, но от таких мыслей в груди росла и разгоралась холодная ярость, на некоторое время заглушая боль потери. Нет, он останется жить и однажды, когда король-убийца будет меньше всего ожидать этого, вернется и уничтожит и его самого, и его гвардию - те, кто может так обойтись с невинными, не заслуживают ни жизни, ни легкой смерти.

Холодный ветер ледника пробирался под шерсть и кожу, но льву, что всю жизнь провел средь снегов, это было привычно, пусть холод и бередил старые раны - на теле, не в душе - заставляя их неприятно ныть и отзываться болью на каждый шаг. Не только мысли о потере занимали Мада, но и мысли о том, что ждет его в саванне - неизвестной, жаркой и, в отличие от этих мест, полной жизни. Одно лев знал наверняка - будет легче. Добычи на равнинах гораздо больше, она словно сама идет в лапы, климат гораздо мягче и спокойнее... Привыкшему к лишениям и суровым условиям Маду земли у подножий гор казались райским местом, однако не было больше тех, с кем он хотел это место разделить.

Тяжелый, терпкий и густой запах крови лев почувствовал издалека и нахмурился, повел носом, пытаясь определить его источник. Это не могла быть его собственная кровь, хотя передняя лапа, поврежденная во время недавней короткой охоты, всё ещё болела и кровоточила, заставляя льва слегка прихрамывать - запах был куда сильнее и тяжелее, словно кого-то убили... беспощадно растерзав. Мад остановился на мгновение, принюхался снова. Не мерещилось ли ему? Не сходил ли он с ума от тех воспоминаний, что снова и снова мучили его? Лев нахмурился, опуская голову и приоткрывая пасть, чтобы лучше разобрать запах. Он был явный, отчетливый, тяжелый... Старый. Не меньше нескольких часов прошло с того момента, как эта кровь пролилась.

Источник он обнаружил уже через несколько минут, отыскав меж высоких ледяных широкую заснеженную поляну. Даже сейчас, в вечерних сумерках, на белом снегу были отчетливо видны алые следы - так много, что казалось, будто здесь была настоящая бойня. Однако вся кровь, похоже, принадлежала одному-единственному существу, чье тело было уже слегка припорошено снегом. Мад подошел поближе, чтобы разглядеть тело, и увидел снежно-белую гепардицу, неподвижно лежащую в глубоком снегу. Льдисто-синие глаза безжизненно смотрели прямо перед собой, снежинки ложились на них и не таяли, темно-красная кровь застыла на огромных безобразных ранах на боку кошки. Мад некоторое время рассматривал её, погруженный в глубокую задумчивость, а потом опустил голову, касаясь носом уже почти закоченевших век гепардицы и закрывая их - и лишь в этот момент ощутил второй запах, совсем слабый, детский, и заметил ямку подтаявшего снега под боком умершей. От неё вела цепочка маленьких следов, и Мад проследил за ней взглядом, снова нахмурившись. Обычно ему не было дела до чужих детенышей, однако гепардицу явно растерзал зверь покрупнее льва - и Маду, измученному снами, мыслями и чувством вины, представилось на мгновение, что на месте сына или дочери этой кошки - его маленькая Ньяра... Тряхнув головой и отгоняя от себя жуткие картины, Мад двинулся по следам - наверх, к месту, где прятался детеныш гепарда. Уже очень скоро он нашел это место - следы обрывались возле огромной коряги - корней сухого дерева, очевидно, когда-то сваленного бурей. Запах зетеныша, смешивающийся с запахом крови, стал куда отчетливее, но было и ещё кое-что - запах страха, отчаянного ужаса, что исходил из-под корней. Мад на мгновение обернулся и увидел, что отсюда было очень хорошо видно тело гепардицы, к которому он подходил парой минут ранее. Вздохнув негромко, Мад склонил голову, заглядывая под корягу, и увидел его - маленького гепарда, явно нескольких месяцев от роду, измазанного в крови, трясущегося от страха и закрывшего голову лапами в тщетных попытках спрятаться.

- Не бойся, - негромко сказал Мад хриплым от долгого молчания голосом. - Я не трону тебя. Вылезай отсюда, а то замерзнешь.

+3

38

Закрыв голову лапами и зажмурившись, Илран, разумеется, ничего не видел, избавив себя от наблюдения за теми ужасами, что могли случиться с матерью. Он не мог видеть, но зато слышал, как снег скрипит под широкими тяжелыми лапами, когда лев приближался. Прислушавшись, Илран даже смог различить отголоски его дыхания. Ужасный гривастый монстр подошел ближе и остановился – видимо, замер перед Илтой. После все стихло. Не было слышно ни шагов, ни рычания, ни… чавканья. Илрана трясло от одной мысли об этом. Он весь дрожал – и уже не от холода, а от страха – и хотел было опустить лапы и поднять голову, чтобы взглянуть в сторону матери и льва и, понять, что происходит, но побоялся. Он так и остался лежать в снегу под корягой и дрожать. Детеныш даже не ощущал холода, настолько был напуган. Ветер иногда задувал снег в его сторону, но тот даже не пытался стряхнуть его, боясь пошевелиться. Ему казалось, что это к лучшему – быть может, снег заметет его, и лев пройдет мимо, не найдя никого кроме мертвой гепардицы.

Тишину прервал скрип снега и треск льда. Поняв, что шаги становятся все ближе, Илран глубоко вдохнул – пожалуй, даже слишком громко, и забрался дальше под корягу, попытался закопаться в снег, чтобы стать как можно более незаметным. Вдруг пятна его выдадут? Скрип становился все громче, и маленький гепард задержал дыхание, чтобы не выдать себя им. Он попытался взять себя в лапы и перестать дрожать, но у него ничего не вышло – тело тряслось само, а унять страх не получалось. Почему эту дурацкую дрожь нельзя никак победить?!

Звук шагов стих совсем где-то рядом – Илран понял, что лев уже совсем рядом, и так и не решился поднять голову и посмотреть на него, сорваться с места и побежать. У него не хватило решимости. Лапы будто приросли к земле, вмерзли в лед и снег, в котором детеныш пытался спрятаться. Не убежать. Сейчас, когда косматый хищник стоял прямо перед ним, коряга казалась самым надежным, самым безопасным убежищем из всех возможных. Было еще логово, но до него так далеко бежать, да и кто знает, вдруг вход окажется достаточно крупным для льва таких размеров. Шорох – и Илран почти ощутил дыхание своего кошмара на себе. Он был совсем близко. Прямо здесь. Такой огромный, косматый, – наверняка ему совсем не холодно – со своими огромными лапами и длинными, острыми когтями. Львиные когти больше и страшнее гепардовых, они наверняка просто порвут пополам любого котенка, тем более такого, как Илран. Еще пара секунд – и все будет кончено.

Лев стоял рядом, и не нападал. Илран, навострив уши, слушал, но не мог услышать ничего, кроме дыхания огромного хищника. До тех пор, пока не раздался его голос. Царь зверей говорил хриплым, страшным басом. Маленький гепард еще никогда не слышал такого страшного низкого голоса, будто рычащего каждый слог, каждый звук. Голос льва слышался Илрану ревом сердитого и голодного зверя, – этот рев так похож на медвежий – и почти заставлял почувствовать на своей шкуре острые когти, горячую кровь, текущую из ран. Почему так страшно.

Сделав глубокий вдох и выдох, гепард прислушался не к звучанию, а к смыслу, и понял, что никто пока что не собирается его убивать. Видимо, лев был слишком ленив или утомлен, чтобы пытаться достать его из-под защиты коряги, и пытался выманить словами. Иначе и быть не могло, ведь львы не любят гепардов, они отнимают у них еду, убивают. Между этими двумя видами дружбы никогда не было – даже Илран это знал, мама рассказывала ему. Она говорила не верить львам, леопардам, медведям, гиенам, шакалам… никому из них. Все они опасны, они все убийцы – в жестокости некоторых детенышу удалось убедиться самому. Почему так? Почему же все они такие жестокие, почему не могут оставить их в покое – или самого Илрана, хотя бы теперь, когда он уже один, когда им нечего у него отнять, кроме жизни и права на скорбь и слезы. Зачем эта ненависть? Никто и никогда не ответит ему на этот вопрос. От него ждали лишь ответов.

- Я не вылезу! – наконец пискнул Илран, и его голос дрогнул, прозвучал слишком уж слабо и несчастно. Ему хотелось сделать его тверже, сильнее, как у настоящего взрослого гепарда. Но он был лишь котенком. – Львы едят гепардов!

Молчание. Через некоторое время лев заговорил снова, и Илран, переборов себя, опустил лапы, приподнял голову, чтобы взглянуть на огромные лапы с когтями и на локоны гривы, свисающие в шеи, груди и живота… но вместо этого увидел перед собой огромную львиную морду. Она заставила его вздрогнуть. Лев был прямо перед ним, такой огромный, с тяжелой мордой, обрамленной косматой, густой темной гривой, что сейчас опустилась на снег. На его фоне она казалась черной. Только кончики, окрашенные в синий цвет, выделялись. У льва был огромный нос и кустистые брови, нахмуренные над зелеными, словно трава в долине, глазами. На морде этого косматого кошмара не было ни тени злобы или агрессии, он смотрел прямо и спокойно – совсем не так, как смотрят те, кто хочет кого-то убить. Даже у матери взгляд порой был жестче, когда ее дети шкодили. Несмотря на весь свой вид, царь зверей не казался опасным… по крайней мере, настолько опасным, чтобы бояться вылезти отсюда. Он говорил о том, что здесь, под корягой, можно замерзнуть… Илран посмотрел на льва еще раз и поежился. Выбираться не хотелось, все еще было страшно, несмотря на то, что вид незнакомца не был враждебным.

Наконец, решившись, Илран попятился, отклячив пушистую попу, и выбрался из-под коряги, а затем выпрямился, чтобы взглянуть на льва поверх длинного кривого корня. Он невольно бросил взгляд за его спину, на тело матери – оно было цело и лежало так же, как и раньше. Такое же бездыханное и неподвижное. Котенок поежился и, втянув голову в плечи, взглянул на царя зверей, стоящего перед ним огромной косматой горой. И что сказать такому?..

- Не ешьте меня, - в итоге попросил Илран, прижав огромные уши к голове и поджав хвост. Может, его все же послушают?

+2

39

Мад, не отводя взгляда, наблюдал за маленьким гепардом. Тот боялся его - дрожал от холода и страха так, что огромные уши ходили ходуном, пытался спрятаться как можно глубже в снег, а голос его звучал настолько тихо и слабо, что лев едва смог разобрать слова отказа. Маду вспомнились страшные раны на теле лежащей позади гепардицы - раз этот мальчишка так боялся, значит, наверняка видел от начала и до конца то, что произошло с его матерью. И как только до сих пор сохранил рассудок? Самому Маду после смерти жены и дочери, столь похожей на смерть матери маленького гепарда, стоило огромных усилий не обезуметь от горя. И сейчас это все еще было тяжело - свежие раны болели, и многое могло в одно мгновение разбередить их и заставить кровоточить. Может быть, детям, подобным этому, по каким-то причинам проще?

- Я не ем гепардов, - голос Мада звучал всё так же низко и хрипло, пока он говорил, разглядывая закрывшего голову лапами котенка. Видно, того научили опасаться всех и каждого, чтобы как можно дольше оставаться в живых. - Тем более детей вроде тебя. Тебе нечего бояться.

Кажется, ему удалось убедить мальчишку - тот очень медленно опустил лапы и столь же медленно поднял взгляд. На Мада уставились два огромных льдисто-голубых глаза, в которых плескался ужас, и лев ещё явственнее ощутил запах страха, исходящий от шкуры детеныша. Тот сомневался, решал, стоит ли довериться незнакомцу и всё же выйти - и это только подтвердило то, что его мать задрал не лев, но другой зверь, не менее опасный. К тому, кто мог быть убийцей гепардицы, котенок бы не вышел, а сейчас размышлял, разглядывая Мада. Тот ждал, не собираясь его торопить и разглядывая покрытую слоем алой крови некогда снежно-белую шерсть мальчишки. Решится он вылезти или нет - придется решать, что с ним делать. Оставить его здесь, возле трупа матери, Мад не мог - знал, что в этом случае детеныш едва ли протянет долго. Судя по тому, что после убийства матери он не побежал за помощью к отцу, отца у него скорее всего нет. Охотиться сам он ещё не может - слишком юн, месяцев пять, едва ли больше. Такой же, какой была его дочь.

Мад смотрел на кровавые узоры на шерсти гепарда, когда тот наконец решился выбраться. Пока он вылезал из-под коряги, лев выпрямился и тряхнул гривой, стряхивая с нее налетевший снег, и переступил лапами. Заметив, что детеныш смотрит куда-то за его спину, Мад на мгновение оглянулся тоже - снег постепенно засыпал тело гепардицы. Если снегопад продолжится, то уже через несколько часов снег полностью укроет её, пряча от хищников и падальщиков. Лев вновь повернулся к маленькому гепарду, всё ещё смотрящему на мать, но не смог разобрать выражения в его глазах. Мальчишка вел себя на удивление стойки - видно, был ещё слишком мал, чтобы в полной мере осознать величину потери.

- Не стану я тебя есть, иди сюда, - Мад качнул головой, подзывая детеныша к себе, и когда тот, наконец, подошел, вновь оглядел его, убеждаясь, что кровь на нем действительно только чужая. - Как тебя зовут?

Котенок представился Илраном, и Мад кивнул, запоминая его имя, а затем, вновь позвав его за собой кивком головы, развернулся и направился к неподвижно лежащему телу гепардицы. Несколько раз пришлось обернуться, чтобы убедиться, что Илран всё же не решил сбежать, но опасения были напрасны - тот смиренно бежал следом, едва поспевая за шагом взрослого льва. Наконец остановившись у тела, Мад взглянул на морду умершей хищницы - с закрытыми глазами и присыпанными снегом ранами она выглядела так, как если бы просто спала. Мад перевел взгляд на Илрана - понимал ли тот, что это не просто сон?

- Прощайся с ней, - голос льва вновь прозвучал негромко и глухо. - Она больше никогда не поднимется. Похороним её - и уйдем.

+3

40

Илран не спешит вылезать из-за корня, который разделяет его и льва, и почему-то надеется, что такая хлипкая, ненадежная преграда защитит его. Он смотрит на царя зверей с мыслью о том, что он в домике, и всегда успеет забраться обратно под корягу, где его уже никто-никто не достанет. Ни лев, ни медведь, ни гиена… совсем никто. Гепард шмыгает носом, ставшим еще мокрее от холода, и смотрит на вновь заговорившего хищника. Он совсем не выглядит злым… да и если бы хотел съесть, разве стал бы мирно подзывать к себе? Снег морозит лапы и живот, которого касается совсем слегка – теплее от этого «слегка» совсем не становится. Котенок переступает с лапы на лапу, снова ощутив, как закоченели пальцы и подушечки. Почему так холодно? Еще пару часов назад, когда мама была цела, было так тепло – даже тогда, когда не приходилось прижиматься своим боком к ее, чтобы согреться. Само ее присутствие грело, а теперь этого не было, кругом только вечерняя тьма и лютый холод, от которого покалывает на кончиках ушей, а хвост дрожит. Куда подевалось все тепло?

Помешкав, Илран перепрыгивает кривой корень и на негнущихся лапах подходит к Маду и садится подле его лап. Вблизи лев еще более огромный, чем казался из-под коряги. Котенок вздрагивает, когда он опускает голову и обдает его горячим дыханием (почему от него не стало теплее?), и даже жмурится от этого, но затем все же решается приоткрыть сначала один глаз, а потом и второй. Лев все еще не выглядит враждебным и не нападаеи, даже наоборот – просит назвать имя.

- Илран, - чуть подрагивающим от холода и страха голоса отвечает гепард и ежится, нахохлившись и втянув голову в плечи. На шерсть налип снег, который совсем не хочет таять, а пальцы на лапах, кажется, готовы вот-вот отвалиться. Двигаться не хочется, ужасно клонит в сон. Что же это? Лев тем временем, кивнув, направляется обратно к Илте, и Илран смотрит ему вслед печально, понимая, насколько же не хочет вставать, но в итоге все же поднимается на лапы и идет обратно, вниз по склону. Идти тяжело, в снег так легко провалиться, лапы тонут, уши мерзнут. На бока и шерсть налипает снег и будто бы тут же леденеет. Гепарду даже кажется, что стоит ему пройти еще хотя бы пару метров, и он превратится в снежный комочек и так и останется здесь, среди снегов и холода. Он перебарывает сам себя, шагая дальше, снега становится все меньше и меньше, и уже скоро котенок прекращает проваливаться в него по грудь, хотя лапы все еще тонут в нем примерно наполовину. Не так страшно. Надо идти, там мама. Илран все больше ускоряет шаг, и к матери подбегает уже почти трусцой. Илта лежит спокойно, все так же не шевелясь, а ее раны присыпаны снегом – теперь их как будто бы нет, и она словно снова цела, а земля вокруг нее перестала быть кровавым адом. Все снова белым-бело. Илран подходит ближе к матери и тычется носом в ее плечо, ему хочется верить, что она все же встанет, ведь даже ран уже не видно, а еще здесь огромный сильный лев, который сможет поднять ее и спустить вниз, к лекарям и шаманам. Достаточно лишь пары трав, и Илта очнется…

Мад говорит иначе.

- Нет! - Илран оборачивается и смотрит на льва снизу вверх, думает о том, что он совсем ничего не понимает, ведь нужен только целитель, и все будет хорошо. Гепард бросает взгляд на мать, а затем снова смотрит на Мада и тараторит: - Ей нужен лекарь, он поможет. Нужен Сердецей…

Лев не слушает, говорит свое, и его слова звучат как грохот грома, как раскатистый гул, забирающийся в самую душу и переворачивающий там все, разрывающий, оставляющий в крови – так же, как медведь оставил Илту. Илран понимает, что Мад прав, но не хочет верить, не хочет оставлять маму здесь, она же… она же будет одна. А если еще не всё кончено?

Он знает, что всё. Илран опускает голову и прижимает уши, снова смотрит на мать, неподвижную и холодную, припорошенную снегом. Лапы дрожат, и он совсем не хочет никуда идти, даже двигаться с места, но в итоге все же подходит и приживается к материнской шее лбом, трется об окровавленную шерсть и тихо всхлипывает. Мать отвечает ему холодом и молчанием, и Илран готов отдать все на свете, лишь бы только она еще хотя бы раз позвала его по имени. Илта молчит. В горах воют ветра, а снег всё идет и идет. Котенок жмется к матери, надеется уловить еще хотя бы капельку тепла, но не получает ничего, оглядывается на Мада – тот стоит среди снегов, словно огромная темная скала, и будто бы ничего не чувствует, будто бы ему совсем не страшно и не холодно. Вот бы быть таким же большим и сильным. Будь это так, Илран не убежал бы, он остался бы рядом с Илтой и защитил ее от медведя, порвал бы его пополам, пусть бы лучше он лежал здесь, холодный и окровавленный, но не мама.

От матери все больше пахнет морозом и все меньше – жизнью, но Илран не может от нее отстраниться, он трется о ее шерсть, тычется в нее носом и даже хочет что-то сказать, окликнуть, но не решается. Слезы впитываются в холодную материнскую шерсть и тут же замерзают. Котенок отвлекается лишь тогда, когда слышит голос льва, и оборачивается на него, шмыгает носом. Он с трудом поднимается и отходит, пытается успокоиться хоть как-то – мама всегда говорила, что нельзя долго плакать, нужно быть спокойным и всегда настороже, чтобы вовремя заметить хищника. Илран не хочет быть настороже, не хочет следить за хищниками, он хочет домой вместе с мамой и спать под ее боком. Он ничего больше не хочет. Ему ничего не нужно. Успокаиваться он тоже на самом деле не хочет.

Илран со слезами на глазах смотрит на то, как лев забрасывает маму снегом, всхлипывает и пытается делать это как можно тише, чтобы никто не услышал, он даже опускает взгляд, чтобы не смотреть. Он слышит шаги Мада – он закончил и приближается. Очень хочется на него накричать, но так страшно и сил совсем нет.

- Что мне т-теперь дел-лать? – спрашивает Илран, не поднимая взгляда. Он не знает, что дальше и как – он ведь совсем один, а тут столько снега и так холодно, а вокруг совсем никого, у него даже нет никого, к кому можно было бы пойти. Никого. Вся жизнь кажется темной и холодной, как эта ночь, такой же беспощадной и нескончаемой. В ней одинокому ребенку нечего делать.

+3

41

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"38","avatar":"/user/avatars/user38.png","name":"Mephi-san"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user38.png Mephi-san

офф

Собственно, патрулю родных земель никакой слон не страшен.
Welcome to the north.

- Эй, малец, шевели яйцами, ночь близится, - хмуро рычит старший наставник патрульных Северных земель, возвращаясь привычной дорогой до дома, по пути успев поймать одного из новеньких; Лелль крайне умело заплутал дальше той местности, что была отдана ему для патруля, чем не мог не огорчить своего наставника. - Ну, чего ты там трусишь позади? Лорд севера не видел твоего провала, да и была бы причина тебя наказывать. Не ты первый, не ты последний, кто в родных лапах путается.

Насмешки матерого самца наверняка должны были взбесить куда более молодого льва, но тот и правда разве что ушами со стыда не дергал, пока брел за спиной наставника, упираясь взглядом в почву под лапами. Царапая когти о камни и холодную землю, молодой Лелль проклинал себя мысленно и немного вслух, праведно обещая самому себе, что больше не ошибется и не сойдет с того места, куда его отправят на патруль. И вот дернуло же глянуть, что севернее находится на свою голову. А теперь иди и слушай Мтонго и его шуточки.

- Я понял, понял, понял, - покачивая головой, Лелль закатывает глаза и резко выдыхает на рваную челку, что упала ему на правую часть морды; серая грива на фоне бронзового окраса смотрелась крайне забавно и выдавала в молодом самце нечто более южное, чем истинно-северное. - Босс, лучше бы вы ругали.

- Это слишком ожидаемо и скучно, малец, а вот пристыдить насмешками - прямая наводка тебе на косяки, - не без подколов, продолжает наставник, но спустя пару десятков метров и пару минут тишины останавливается, смотря вдаль.

То, что он там увидел, ему не понравилось и рыкнув в сторону молодого, чтобы тот собрался, направился к источнику этого самого недовольства. Конечно, именно в его смену тут должен был появиться чужак, никак иначе. Лелль двигался следом за матерым, нисколько не уступая ему в темпе, но осознанно держась немного позади, пока патрульные не приблизились к незнакомому льву, что вел разговор с малышом гепардом.

Холодный взгляд Мтонго не долго, пристально оглядел незнакомца, особенно не демонстрируя желание поболтать. Границы были закрыты и если с этого пятнистого малыша, что едва ли не рыдал у тела себе подобного взятки гладки, то вот ко льву у матерого пара вопросов уже образовалась. Да и Лелль за спиной не сдержал своего ворчливого рыка.

- Вечер, - сухой кивок, - вы находитесь на территории Северного братства, под управлением Лорда Траина и Леди Шантэ, - монотонно заговорил матерый, не сводя с незнакомца выжидающего взгляда прищуренных карих глаз. - И территории эти закрыты сейчас, - лениво переступив передними лапами, самец едва заметно дернул ухом на дыхание гепарда, - если вам не нужен кров и приют, северный народ просит вас удалиться с этих земель.

+4

42

Холодный снег всё сильнее засыпал тело неподвижно лежащей гепардицы - Мад некоторое время смотрел на неё, а потом перевел взгляд на её детеныша, что глядел на него снизу вверх взглядом, полным отчаяния, страха и робкой надежды, и лопотал что-то про сердецей и то, что его матери ещё можно помочь. И в то же время - лев видел это - понимал, что на самом деле это не так, но всё же пытался убедить себя. Мад выдохнул, и облачко пара появилось возле его пасти и тут же рассеялось. А кто не пытался бы? Разве он сам не стоял над разорванными в клочья телами жены и дочери и не мучил себя мыслями о том, что это всё - лишь дурной сон, наваждение, что стоит закрыть глаза, помотать головой - и раны исчезнут с их тел, они поднимутся, всё вернется на круги своя, а может, он просто очнется от дурного сна, так его измучившего... Ему дали тогда лишь несколько секунд, и он не успел проститься. А сейчас перед ним сидел котенок, точно так же лишившийся всего, что у него было. Что ж, он хотя бы сможет проститься со своей матерью, и никто не станет его торопить.

- Она мертва, Илран, - Мад покачал тяжёлой головой, и снег посыпался с темной гривы. - Здесь не поможет ни сердецей, ни самый умелый лекарь. Мёртвые не оживают.

Детеныш слушал его, прижимая к голове огромные уши, и с каждым словом льва всё больше отчаяния было в его глазах. Мад только гулко, протяжно вздохнул, когда маленький гепард отвернулся и вернулся к своей матери, уткнувшись носом в её припорошенную снегом шерсть. Белая пелена метели и сумеречная мгла обманывали зрение - на несколько мгновений лев увидел не белую шкуру гепардицы, но темно-рыжую шерсть Индис, такую же окровавленную и слипшуюся, но присыпанную не снегом, а песком. Иллюзия, только иллюзия - Мад на секунду крепко зажмурил глаза, а когда открыл, всё вернулось на круги своя. Однако этого хватило, чтобы вновь накатило то мучительное отчаяние, что сопровождало Мада на этих землях - воистину, нет ничего тяжелее, чем терять тех, кто тебе дорог, и нет ничего хуже, чем осознавать, что их не вернешь.

Илрана не торопили, но через некоторое время он сам оторвался от тела матери и нетвердым шагом отошёл в сторону - и без того тщедушный, сейчас он казался ещё меньше и несчастнее. Мад сдвинулся с места, подходя к телу гепардицы вслед за ним, и, развернувшись, принялся забрасывать её снегом - не хотелось, чтобы какой-нибудь местный хищник полакомился так хорошо сохраняющимся на морозе мясом. Метель помогала - через несколько минут на месте тела был только небольшой белый курган. Мад постоял над ним некоторое время - он не знал эту гепардицу, понятия не имел, какой она была и чем жила, но в смерти для него все были равны и все заслуживали того, чтобы кто-то отдал им дань памяти. Возможно, кто-то так же, как он сейчас, однажды придет к могилам его жены и дочери и задержится рядом с ними, думая о том, какими были те, кто лежит, скрытый песком, землей и камнями.

Тихий, прерывающийся голос Илрана был едва слышен за стонами метели, но Мад услышал и, оставив могилу, подошел к маленькому гепарду. Несчастный, потерянный и одинокий, тот даже не поднял взгляда, но полностью отдал свою судьбу в лапы незнакомого льва.

- Пойдёшь со мной, - Мад опустил голову, чтобы видеть морду Илрана и дождался, пока тот посмотрит на него. - Сейчас доберемся до пещеры, там поешь и согреешься, а после решим, что с тобой делать.

Голоса, раздавшиеся неподалеку, Мад услышал раньше, чем почуял запах других львов - видимо, виной тому был снегопад. Обернувшись на них, лев невольно загородил собой маленького гепарда и спокойным и внимательным взглядом посмотрел на двоих львов, остановившихся в паре десятков метров. Шерсть на загривке всколыхнулась, но на морде Мада не дрогнул ни один мускул. Львов было двое - молодой и несколько более старший, настроены враждебно, но не агрессивно, а значит - стражи.  От этих львов пахло так же, как от пары меток, на которые по пути сюда самец наткнулся - видно, где-то неподалеку действительно располагалось логово местного прайда. Что ж, неплохо бы сообщить им о том, что здесь бродит тот, кто без труда сможет задрать не только гепарда, но и льва.

- Приветствую, - столь же спокойно и ровно отозвался Мад. - Ваши метки я видел, но здесь удобнее всего спускаться в долину. Приют мне нужен на одну ночь, и я уже нашел его в пещере неподалеку - как только настанет утро, я покину ваши земли, потому что иду на юг. Впрочем, если у вас есть что-то поуютнее холодной пещеры на это время - я от приюта не откажусь, - Мад кивнул на Илрана. - Как и он.

Отредактировано Мад (24 Авг 2017 20:57:30)

+2

43

Илран всхлипывае, но чувствует на своем затылке дыхание льва и усилием воли сдерживает слезы, поднимает взгляд – расплывающийся, полный с трудом сдерживаемых слез. От них глазам горячо, будто Илран вовсе и не сидит почти на самой вершине ледника, в снегу по грудь, продрогший и ослабший. Но тепло не задерживается надолго – холод не оставляет свою жертву надолго и окутывает ее снова, от чего Илран немного дрожит, и тонкие клыки у него стучат друг об друга, пока ледяной ветер ерошит шерсть.

Мад обещает кров и еду, и это могло бы приободрить, но Илрану почему-то все еще чудовищно страшно, и в льве, своем спасителе и нынешнем защитнике, он видит слабое спасение. Мама учила не говорить с незнакомцами и не доверять им, но Илран меньше всего на свете хочет оставаться здесь, в снегу, рядом со свежей могилой, пусть в ней даже и мама. Незнакомцы все опасны, но Мад – помог, и верить ему хочется, пусть даже и нельзя. Илран уговаривает сам себя – Мад не собирается есть его на обед, помог похоронить (детеныш вздрагивает снова) маму, согревает дыханием и обещает накормить, согреть. Илта уже не сделает этого, а больше никто не поможет.

- Л-ладно, - все же говорит котенок и поднимает взгляд; голос у него по-прежнему дрожит от холода. Озябший Илран придвигается чуть ближе к Маду, чтобы попадать под его дыхание – оно горячее и превращается в пар при каждом выдохе. Тепло быстро пропадает, и маленький гепард хочет урвать побольше, пока холод снова не захватил все вокруг. Снежинки на его носу и голове тают, превращаясь в воду, пропадают в шерсти. Мысли о теплой, темной пещере и чьем-то («Не мамином».) теплом боку немного согревают и влекут. Илран соглашается вопреки всему, чему его учили.

Он слышит голоса вдали и вздрагивает. Его ошарашивает мысль – а вдруг это те, кто убил маму? Он не помнит голоса убийцы и еще слишком мал, чтобы отличать медвежий голос от львиного, для него они похожи – оба низкие, рычащие и страшные. Илран ползет к Маду под живот, но замирает, когда тот делает шаг в сторону и сам закрывает его от пришедших. Подняв взгляд, юный гепард видит нат собой темный живот и косматую гриву, – она еще темнее – которую треплет ветер. В длинной шерсти почти нигде не видно снега, осознание этого отдает теплом. Илран не может думать об этом, слыша чужие голоса. Он наконец-то видит двух львов, куда менее дружелюбных, чем Мад, – когда ты такой маленький, все вокруг кажется враждебным и злым. Ему хочется прижаться к земле и спрятаться в снегу, но он слишком холодный, а потому гепард приподнимается, вытягивает шею, отчего шерсть на ней топорщится перьями, и старается быть готовым снова бежать, если понадобится. Мама говорила, что львы куда чаще нападают, чем проходят мимо.

Мад же спокоен и не боится. Илран старается не бояться тоже, но получается как-то худо, потому что он все еще дрожит от холода. Он хочет быть убедительнее, а потому вытирает все еще стоящие в глазах слезы об лапу и выпрямляется, стараясь быть больше. Его лапы все еще по локоть в снегу, и сейчас котенку как никогда хочется быть старше, больше и страшнее, чтобы никто больше даже не подумал о том, чтобы напасть на него. Или на маму… вдруг эти двое захотят откопать ее и сожрать. Илрана пробирает дрожь, и он невольно прижимается к лапе льва плечом. Становится не так страшно. Львы говорят что-то о приюте, но мысль о их логове пугает, а потому гепард, услышав согласие от Мада, поднимает голову, желая вопросительно взглянуть на своего защитника, но видит перед собой только темные пряди гривы и шмыгает носом, прижимаясь к теплой лапе сильнее. Уходить отсюда, да еще и со львами, так страшно, они ведь едят гепардов, но, с другой стороны, он ведь пойдет с Мадом, а с ним совсем не так страшно.

Поразмыслив, Илран утыкается носом льву в лапу и передергивает плечами. Он голоден и хочет в тепло, и сейчас хочет добраться туда поскорее, совсем не напрягаясь – а ведь через снег так тяжело идти. Пещера Мада наверняка близко, а логово львов – далеко, это котенок знает уже точно, потому как мать показывала ему гигантскую, окруженную облаками скалу вдалеке. Она рассказывала, что там живут львы, а потому т подножья надо держаться подальше, чтобы не оказаться жестоко убитым (в лучшем случае) или же съеденным (в худшем). Туда идти еще полдня, тем более через снег. Проведя так много времени на леднике, гепард забывает, что снег не покрывает всю долину, а потому представляет себе путь куда тяжелее и дольше, чем он есть на самом деле, и думает, что наверняка замерзнет по дороге. И умрет. И станет таким же холодным и неподвижным, как Илта. Только крови не будет, наверное. Ее же не бывает у замерзших насмерть?

Илран поднимает взгляд и снова упирается им в темную, кажущуюся черной шерсть. Где-то на краю сознание вертится вопрос о том, течет ли кровь у замерзших, но котенок молчит, не желая отвлекать льва от разговора. Этому его тоже учила мама. А еще учила не жаловаться, а потому Илран не смеет даже пискнуть о том, насколько устал и как боится совсем замерзнуть в снегах. Он лишь прижимается к теплой лапе сильнее, прислоняется к ней еще и щекой и пытается согреться, внимательно и все еще испуганно глядя на патрульных. С Мадом не страшно. Ни капельки.

+2

44

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"38","avatar":"/user/avatars/user38.png","name":"Mephi-san"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user38.png Mephi-san

Ответ незнакомца Мтонго порадовал не настолько сильно, насколько бы мог порадовать его молчаливый уход. Матерый не видел угрозы от этого льва, но правила – есть правила и их надо соблюдать. Пусть даже на весы выбора ложился этот маленький гепард вместе с телом погибшей матери. Видимо, матери, иначе по кому у мальца текли слезы и был мокрым взгляд?

- Наша пещера отличается лишь тем, что в ней куда больше львов создающих тепло, отсутствует столь яркая близость к Ходокам и находится она в менее холодном месте, путник, - заговорил патрульный, дернув пушистой кисточкой хвоста, когда самая большая снежинка за все время снегопада коснулась влажного носа. – Ребенок, - он все же взглянул на него куда более придирчиво, как смотрит старик на молодёжь, - ваши намерения чисты в отношении него, путник? Одного разодранного трупа гепарда на наших землях вполне хватит, поверьте.

Наверное, не стоило называть его погибшую мать столь холодным словом, но куда уж этому матерому до мягких слов. Он всегда говорит, что думает и поступает, как решает нужным. И сейчас он хотел удостовериться, что чужак не совершит с гепардом ничего, что могло бы повлечь смерть ребенка. Надо будет уже искать убийцу его матери, зачем ухудшать положение?

- Эй, смотри, это Олан? – за спиной начальника патруля выкрикнул Лелль, чем отлек его от тяжких мыслей.

Матерый обернулся как раз вовремя, дабы узреть холодный страх в широко распахнутых глазах своего патрульного. Редко, когда Олан мог испугаться настолько явно, что это было видно остальным. Неужели, король!?

- Что случилось!? – Мтонго рычит, не собираясь ждать, когда лев отдышится после долгого бега, прожигая его тяжелым взглядом. – Ты словно саму смерть увидел.

- Она самая, Мтонго, она самая. Белая Смерть спустила своих солдат с вершин гор, белый медведь напал на молодняк.

С минуту на леднике не было слышно даже легкого дыхания, подчиненные ждали реакции своего начальника, а он сам смотрел перед собой, точно потерялся во времени. Но еще миг и его лапы тверже упираются в холодную землю, вспарывая её когтями. Он не поворачивает к чужаку лицом, но прекрасно чувствует его взгляд.

- Бери мальца и прячься в той пещере, которую приметил, путник, эта ночь будет не только холодна, но и опасна для каждого, кто вступил на земли севера. Дорога до чертога теперь куда опаснее, чем сам ледник. Пусть боги уберегут вас от Белой Смерти, - другая пара львов кивнули путнику, а следом бросились следом за Мтондо, собираясь вступить в бой с медведем Ходоков.

->Долина горячих сердец.

+3

45

=======> Мертвые заросли

Дорога была бесконечной. Маленькой львице казалось, что она бродит уже целую вечность. Только великим королям прошлого известно, как только она еще держалась и продолжала идти. Подушечки на маленьких, детских лапках уже замерзли на столько, что Найт не ощущала боли, наступая на камни или более острые вещи. Она знала только одно, ей было нужно вернуться в долину горячих сердец, где ее ожидал Стенфорд и весь прайд Варга принявший ее к себе. Слишком уж «заигрался» ребенок. Малышка даже не могла допустить мысли о том, что весь путь, проделываемый ею сейчас, не имеет никакого смысла. В месте, в которое она шла ее ничего не ждет, кроме бесконечного снега и скорее всего погибели.

Холодный ветер шевелил темную шкурку, пробирая до костей хрупкое тельце маленькой львицы. Окружающий мороз оставил на голых столбах встречающихся деревьев иней и более толстую кожицу изо льда. Найт надеялась добраться до места до наступления темноты. Кто знает, что она может встретить под покровом ночи? Львы очень сильные существа, но когда ты маленький и не опытный, лев ты, или щенок гиены, ничего хорошего тебя не ждет, без покровительства более зрелого, сильного существа. Говоря о гиенах, их Найт боялась встретить больше других существ. Она пережила довольно много неприятностей, за такой короткий промежуток своей жизни и все еще не забыла, что произошло.

Больше всего сейчас мечталось о теплом боке матери, ее мягкая шкурка, ласковый вылизывающий язык. Ничто не может быть приятнее ласки родной матери. И не было ничего крепче связи матери и ее ребенка.  Как хотелось увидеть ее еще хоть раз. Найт все еще надеялась на то, что это возможно. Жизнь жестока, многое еще предстояло узнать, многому научится. А для начала выжить.

Снег, бесконечный снег вокруг. Вновь устав, львица остановилась, громко плюхнув пятой точкой на мягкий снег. Устало и обеспокоенно она поглядела в обе стороны, прижимая пушистые уши к голове.

- Где же я? – прошептала малышка себе под нос. Можно ли чувствовать себя более потерянно? Было ощущение, что нужное место она уже должна была найти. По ощущение до долины она уже прошла. А может быть и гораздо больше… неужели она потерялась? Львица не хотела в это верить. Она так была уверена, что дорога верная. Испуг подкрался, сжав сердце в безжалостные тиски. В глазах ребенка опять поселился ужас. Что делать? Куда идти? С досадой для себя, она стала осознавать, что действительно потерялась.

- Мама! Папа! Стенфорд! Кто нибудь! – нервно прокричала она в пустоту, но никто не пришел. Вокруг не прозвучало не единого звука, кроме эха тоненького голоска львицы. Растерянно побегав со стороны в сторону, она вновь остановилась. Теперь Найт совершенно не знала куда идти. Время шло, приближаясь к вечеру, а маленькая львица уже давно нечего не ела, от чего тело все больше теряло тепло.

Переведя дух , обуздав очередной наплыв паники, львица без сил лягла прямо там, где стояла, после чего все потемнело и она просто отключилась от бессилия.

Все эти стрессы и отсутствие нормального питания навели очень неприятные сновидения. Если до этого сон помог слегка прийти в себя, то на этот раз малышку преследовали настоящие кошмары. Солнце зашло , ее постепенно накрывало ледяным пухом. Ей снилось как прайд в который она только попала, накрывало снегом. Метель застилала глаза и образ львов, у которых она только нашла свое пристанище, стал расплываться и исчезать.

+4

46

(Великий чертогВосточное подножье →)

Что-то оставленное, или же потерянное, или же украденное – не важно, главное, если это «что-то» было оставлено, забыто, и так далее, в каком-то конкретном месте, то вполне логично и наиболее правильно будет искать или ждать это именно там. Или кого-то, кого бы то ни было, это тоже касается. Верно? Верно. Но почему же один леопард отправилась на поиски одного льва не совсем туда, где она видела его в последний раз? Это ведь не логично, и наименее правильно. Верно? Да, именно... кто же её знает.

В какой-то момент Джесси начала понимать, что что-то не так. Заблудилась? Или всё-таки кто-то её обманывает? А возможно даже, что это сама природа решила пошутить: собрала горы, скалы да леса вместе, перетасовала их ловкими лапчёнками-ручёнками, и раздала сторонам света заново. Так что нет, это не она (Джесси) заблудилась, это её заблудили, нарочно.

Леопард уже не бежит, она давно не бежит, а идёт, еле перебирая лапы. Те тёплые ощущения, что протекали в ней после отдыха у гостеприимного львиного братства, уже испарились, будто бы она и не спала вовсе. Вернулась усталость, жуткая. А голодные урчания? О них невозможно забыть, потому что они постоянно напоминают о себе. Видимо, устроили концерт. О, ветер, где же ты, когда ты здесь так нужен, когда тебя готова слушать странница...

Джесси остановилась и подняла голову. Хотелось бы её уронить, да и упасть самой, ведь путь сюда оказался нелёгок. На самом деле давно уже голову самки атаковала мысль, о том, что Джеймса здесь нет. Здесь не на кого охотиться. И она собиралась развернуться и идти другой дорогой, но что-то не дало ей этого сделать, будто какая-то сила притянула её сюда. Но зачем? Может быть Джеймс тоже заблудился и пошёл не туда, и поэтому Джесси не обнаружила его на подножье? Потому что он пообещал поймать самое крупное травоядное, и ищет его здесь всё это время? Хочет сдержать обещание, подумала она. Морда леопарда достаточно окоченела (не только из-за здешнего холода, но ещё и от того, что Джесс совала морду в снег и держала её там с целью взбодриться (да-да-да)), однако разве могут окоченеть живые глаза? Так вот, она ими улыбнулась.

Джеймса взглядом зацепить не удалось, всё-таки его здесь нет. Зато кое-что другое имеется: что-то тёмное и небольшое, в ночи может показаться лишь камнем или застывшей водой, но так ли это на самом деле? Насторожившись, осторожно поднимая и опуская лапы, Джесси приблизилась к заинтересовавшему её объекту. Он её... удивил? Пожалуй. И, удивлённо, Джес медленно опустила голову, приблизив морду к шерстяному зверю, и втянула его запах. Живой. Леопард тронула его лапой. Без сознания. Она аккуратно повернула его к себе.

– И тут львы, – процедила самка. И что делать? Это детёныш. И что? Он ведь ей никто. Она не обязана. И вообще, это родители должны следить за своими шмакодявками, а то куда ни глянь: тут львёнок родился, тут помирает. Львиный беспредел просто. А она?

Не обязана.

Но...

Джесси вздохнула. Ткнувшись носом в чёрное тельце, потолкала, или точнее покачала его легонько несколько раз. Затем она покружила вокруг него, приминая снег, и легла рядом. Один бок соприкоснулся с другим, делясь необходимым теплом, а длинный пятнистый хвост укрыл котёнка, обогнув его полукругом.

+3

47

Разум маленького львенка погрузился во тьму. Где-то в глубине она прокручивала тот сон, или видение, о снежной лавине, уносящей жизни прайда, который едва ли должен был стать ее пристанищем. Эти мысли не покидали голову малышки. Больше не куда было идти, не за что бороться. Ее родной прайд и семья была растерзана той тучей злых гиен, а принявший к себе прайд она, скорее всего, уже не найдет. Даже если все это лишь ее дурной сон, навеянный страхом и голодом, малышка все равно уже не сможет до них дойти. Слишком маленькие лапки, истощение, дикий холод, промораживающий до самого сердца. Ее дыхание было таким слабым, что ее легко можно было спутать с камушком. Если бы не темный цвет шерсти, то из-за прилипающего снега ее и вовсе сложно было бы обнаружить.

Львенка было сложно назвать везучей, если суммировать все происходящее, за такой маленький промежуток времени. Но она все еще была жива. Это можно было считать везением. Найт не чувствовала когда в нее потыкали. Ведь ребенок в буквальном смысле потерял сознание. В этот раз все обошлось без коматозного состояния, что тоже не могло не радовать. Какое-то время темношерстная все так же не подавала признаков жизни. Она не шевелилась, но спустя время стала набирать тепло, дышать более ощутимо, уже меньше смахивая на маленький трупик.

Шерсть Джесси была такой мягкой. Чувствовалось, как бьется сердце большой пятнистой кошки. Во всяком случае, маленькая львица его слышала. От этого звука все тревоги улетучились, теперь малышка просто крепко спала. Она согрелась и шевельнувшись уткнулась розовым носом в бок леопарда. Потом маленькие передние лапки переместились в то же место, куда и нос.

- Мама… - находясь еще в полудреме сонно промямлила малышка. В этот момент ей действительно виделась мама. Ее, скорее всего, уже не было на этом свете, но маленькая львица видела ее как наяву. Перебирая лапками она пыталась следовать за образом мамы. Окружающая тьма постепенно рассевалась, а вдали был виден яркий белый свет. Мама все больше отдалялась, хотя и оглядывалась на малышку, отчаянно старающуюся не отставать.

- Подожди меня мама! Не оставляй меня! Не оставляй меня снова! - перейдя на бег со сбившимся дыханием в след кричала маленькая львица. – Я же только тебя нашла... – странно, взрослая львица будто ждала, что бы Найт не теряла ее из виду полностью. Вдали стали видны еще знакомые образы. Папа? Бабушка? Очень похожи на ее семью. Взрослая львица неожиданно остановилась и развернувшись к малышке тепло улыбнулась. « А дальше тебе со мной нельзя. Рано еще.»  В буквальном смысле услышав в своей голове эти слова в своей голове, львица узнала голос мамы. После чего яркий белый свет стал стремительно разрастаться, заслепив глаза. Сознание ребенка вернулось с небес на землю и она вздрогнув очнулась.

- Мама… - опять пробормотала маленькая львица, все так же упираясь носом и лапками в бок Джесси. Она медленно открыла глаза, не понимая, что происходит и где она находится. Пару раз моргнув, принюхалась, почувствовав новый, незнакомый запах. Чуть отпрянув мордочкой, малышка увидела перед собой пятнистую шерсть. Ее уши удивленно приподнялись, а затем тут же прижались к голове. Медленно повернув голову в сторону, она увидела, кто возле нее лежит. У девчушки пропал дар речи. Не то чтобы от холода язык отморозился. Просто она никогда не видела настолько пятнистых взрослых львов! Вот это действительно было невероятно. Ухоженная, гладкая шерсть, фантастической красоты узор, украшающий изящное тело. Рот маленькой Найт даже приоткрылся от удивления. Главное не потерять челюсть! В такой тундре с такой внешностью ее мог найти только ангел, но эта пятнистая кошка перед ней была вполне реальной, хотя казалась малышке неописуемо красивой.

- Это…это… - напряженно пытаясь выдать из себя хоть слово, невнятно мямлила маленькая львица, не сводя с леопарда глаз. Если та ее не съела, еще и была тут неизвестное количество времени, не дав замерзнуть, пока малышка не пришла в себя, логично сделать вывод, что зла ей не желают.

- Я никогда не видела львов с такой красивой шерстью..! – выдала вдруг мелкая и тут же замерла, как парализованная от собственных слов. Стыдно стало. Она случайно выпалила мысли вслух, почувствовав дикую неловкость.  – В…вы из прайда Варга? – осторожно спросила Найт. Может она действительно из того прайда? Если она не приведение, святой дух или ангел, то возможно местный житель? И если это взрослый, то наверняка знает дорогу! Найт еще никогда так не ошибалась…

+2

48

Поначалу Джесси ощущала себя как-то необычно, и даже несколько дискомфортно. Будто бы в том, чтобы пригреть того, кто в этом нуждается, а, возможно, и жизнь чужую спасти, есть что-то... плохое? отвратительное?
неправильное? Ещё несколько слов Джесси мысленно перебрала, но подходящего так и не нашла. Впрочем, не важно. Напряжение в утомлённом теле постепенно спало, уступив место расслаблению. Подбородок прильнул к груди, а веки опустились, и леопард задремала, однако ненадолго.

Львёнок вдруг уткнулся в леопардов бок, и от этого мигом ушла из мира грёз и дрёмы. Одно плечо её резко дёрнулось, а всё тело напряглось, будто собирается вскочить в сей же миг. И нет, не будто, Джесси действительно могла только что подняться, разбудив котёнка, но не от отвращения или чего-то подобного, а от неожиданности в совокупности с лёгким испугом. Оно и не удивительно, учитывая недавний «львиный кошмар», случившийся с ней в жизни, а затем во сне, а затем он снова вернулся в действительность... бр-р-р, лучше и не вспоминать. И Джесси быстро удалось очистить разум от лишних мыслей, насколько это было возможным, но, опять же, ненадолго.

Леопард обернула морду ко львёнку, удивлённо глядя на него, когда ей показалось, что она услышала, будто он к ней обратился как... Детёныш всё ещё спит. Во сне говорит, видимо.

О материнстве Джесси никогда ещё не задумывалась. Да и зачем? Её всё и так устраивает. К тому же, она ещё молода для подобных планов. И нужен ли ей вообще весь этот геморрой? Принца искать, за слоном его убирать, потом ещё и за детьми. Ну в чём радости? То ли дело сейчас – приключения! Вон, даже львята есть, и рожать не надо.

Львёнок снова позвала свою маму. Только теперь Джесси разглядела в детёныше женскую особь, до этого не приглядывалась. Задача у неё была лишь одна – согреть. Задача выполнена. Значит, с чувством выполненного долга и гордостью за спасение целой жизни, можно...

– Я никогда не видела львов с такой красивой шерстью..!

...только согласиться со столь мудрым замечанием!

Глаза Джесси довольно прищурились, на морде закрасовалась белозубая улыбка, взгляд устремился вперёд, как у победителя, а голова легонько закачалась слева направо, справа налево, и так несколько раз. Леопард определённо согласна с тем, что сказала маленькая незнакомка, но не совсем.

– А у каких-нибудь там львов такой шерсти и не бывает, деточка, – промурлыкала Джесс, медленно, грациозно поднимаясь на четыре лапы. – Я леопард, и такая шерсть – иск-лю-чи-тель-но моя изюминка.

Джесси вся распушилась, пригладила лапой хвост и щёки, и прошлась несколько раз вокруг львёнка, давая той полюбоваться собой, а то когда ещё крохе посчастливится лицезреть кого-нибудь подобного? Ах, никогда, никогда!

–Я не знаю никакого Варга, и я не из прайда, – ответила самка на поставленный вопрос, прежде закончив модный показ. – Ты заблудилась?

+3

49

Взгляд маленькой львицы сопровождал каждое движение леопарда. Когда та поднялась, в глазах ребенка едва не засияли звезды. Она действительно еще не встречала леопардов. Как то не довелось ей и гепардов встретить за это время. Поэтому все большие кошачьи сородичи были для нее львами... до этого момента. Но в этот день она достигла определенного просветления! Не зря выжила! Теперь она знает, что на свете кроме львов у кошачьих есть семейство леопардов. Последних, ни с чем нельзя перепутать! Кроме узора, который казался маленькой львице особенно привлекательным, сама шерсть самки была очень ухоженной, красивого оттенка. Сомнений быть не могло, она очень хорошо следит за собой.

- Леопардом быть очень здорово. – сделала заключение Найт и глядя на ходящую вокруг нее Джесси, звонко икнула, то ли от восхищения, то ли от смертельного голода. После чего тут же хлопнув себя по рту лапой, скосила к носу голубые глаза.

Даже здешняя непогода не смогла испортить внешнего вида того стройного, величавого, пятнистого существа. Но что такая леди делает в таком месте? О том же можно спросить и саму мелкую львицу.  Как оказалось, спасительница львенка не из знакомого прайда, более того, она наверное одиночка. Путешественница? На вопрос о том, не потерялась ли малышка, та огляделась в одну сторону, потом в другую, хотя и знала ответ.

-Похоже на то…  - придавшись полной неловкости, тихо ответила темношерстная львица, повесив голову и пушистые уши. Найт чувствовала себя очень глупо. Ей не стоило уходить далеко от прайда в который она едва прибилась. Какие черти вообще ее понесли в то место? Мало того что ей пришлось изображать из себя лекаря для сумасшедшего старого льва и его друга раненной антилопы. Так она едва не попала под лавину и теперь окончательно сбилась с дороги. Ищут ли ее? А может все-таки ищут? Найт даже не представляла, что ее уход  хоть и был глупостью, опасностью, но на самом деле стал для нее спасением. Возможно оставшись там в тот день, ее бы тоже похоронило под снегом. Интересно, сколько же она провела в беспамятстве?  Когда ее начинало подкашивать от бессилия, клоня в сон, была уже ночь. На небе были звезды, но благодаря снегу вокруг не было слишком темно. А сейчас уже был день.

Найт немного потопталась на месте, мысленно пытаясь сориентироваться. Но осознав, что это бесполезно, перевела виноватый взгляд (кота в сапогах) на Джесси. Она не вызывала у ребенка ни малейшего опасения, поэтому малышка решила, что можно и поведать коротко о произошедшем.

- В этих землях был правящий ими прайд. Во главе был такой большой белый лев, с черной гривой. Меня туда привел еще один лев. А потом я случайно отбилась, и другой старый лев, перебывающий явно не в себе, обвинил меня в лекарстве и заставил быть лекарем для его друга антилопы! Я упала в колючки и…и…! – на одном дыхании маленькая львица стала тараторить, дабы передать краткий рассказ. Еще ни разу в жизни она не говорила с такой скоростью.

– А потом я бежала обратно и  меня чуть не накрыло этой белой, холодной штукой…снегом! Я бежала, бежала, пока… - она неожиданно замолчала опустив взгляд под лапы, пытаясь вспомнить, что произошло. А ничего особенного то и не было, она просто потеряла сознание. – Наверное потом я просто заснула тут… пока вы не нашли меня мисс….? – Найт неожиданно поняла, что не знает имени своей спасительницы.

- Меня Найт зовут. – робко пробубнила маленькая львица, виновато глядя на леопарда. Она громко села и снег под пятой точкой львенка смачно хрустнул соответствующим звуком. – Я была уверена что знаю дорогу обратно… но похоже я действительно заблудилась… это место не кажется мне знакомым. Может вы знаете куда идти?

Найт все еще не теряла надежды. Все же взрослые более сильные, мудрые и т.д. Они уж точно лучше знают, как решать проблемы, и хотя бы не путают львов с леопардами. Как любому ребенку, маленькой львице хотелось сказать «я взрослая, могу позаботится о себе!» но после последних происшествий стоило признать, прежде чем говорить такие слова, надо немного лучше изучить мир вокруг себя. Пока она умела не так уж и много. Малышке рассказывали о духах, мистике и шаманах, немного о лекарстве, а вот научить охотится забыли! Рано ей было еще да и вряд ли она смогла «заохотить» кого-либо своим то размером и отсутствием навыков.

В животе предательски заурчало. Новая волна неловкости накрыла ребенка, после чего ей стало даже стыдно смотреть леопардихе в глаза. И она понуро уставилась на снег под лапами.

+2

50

Патрульный долго смотрел на них, медля с ответом - похоже, произнесенное согласие стало для него неожиданностью. Мад усмехнулся мысленно этому своеобразному гостеприимству, и тут же почувствовал, как Илран прижался боком к его лапе - видимо, пытался согреться, но дрожал наверняка не только от холода, а еще и от страха. Натерпелся мальчишка... Пожалуй, не стоит брать его в логово львов. Что бы сейчас ни сказал патрульный - Мад вернется вместе с Илраном в небольшую пещеру неподалеку, как изначально и планировал. А утром они отправятся вниз, в долину - лев слышал, что оттуда есть путь к местам, называемым Гепардовыми Тропами... Если там действительно живут гепарды, останется только отыскать какой-нибудь клан и устроить туда мальчишку. А потом отправляться дальше - слишком много нужно сделать в этих землях.

- Если бы я хотел убить его, я бы уже это сделал, - Мад слегка прищурился, глядя на патрульного - тот снова подал голос, коротко рассказав о месте, где их никто не ждал. - Его мать растерзал медведь - разве не от таких инцидентов должны защищать жителей этих земель стражи? Этот маленький гепард под моей защитой, я не стану ему вредить.

Кажется, такой ответ удовлетворил патрульного, однако прежде, чем Мад узнал об этом наверняка, послышались крики - второй местный лев, куда моложе того, кто с ним говорил, приметил третьего, спешащего к ним сквозь снега. Мад нахмурился и едва заметно пригнулся, стремясь защитить Илрана и приготовиться, если вдруг придется вступить в бой - кто знает, в чем причина паники и что взбредет в головы патрулю. С тремя справиться будет тяжело, тем более с Илраном под боком... Однако, похоже, дело тут было вовсе не в невольном нарушителе границ - слишком испуганным выглядел несущийся к ним лев. И, как оказалось, пугаться было чего - подбежав, гонец заговорил сбивчиво и испуганно, словно до этого за ним гнались, и сообщил о белом медведе, напавшем на членов местного прайда. Уж не тот ли это был медведь, что несколько часов назад разорвал на части погребенную под снегом гепардицу?

Возможно, не будь сейчас у Мада дополнительной заботы в виде испуганного, замерзшего и голодного детеныша у лап, он бы отправился следом за патрулем - помочь в битве. Но сейчас он только кивнул, когда Мтонго пожелал им не попасться Белой Смерти, и проводил взглядом исчезающих в ночи львов. Снова вспомнились страшные раны на теле жены и дочери, и воспоминание это всколыхнуло в душе Мада волну яростного отвращения к эти местам. После такого предательства от тех, кого он знал и любил, любая война севера - не его война.

Что-то мрачно и гулко громыхнуло вдалеке, над теплыми землями, и эхо от этого грохота покатилось по саванне и добралось до гор. Едва ощутимо вздрогнула земля, и Илран еще крепче прижался к лапе Мада. Тот оглянулся, пытаясь понять, что это было - звук не был похож ни на что из того, что льву прежде доводилось слышать, однако ему не удалось ни услышать ничего больше, ни разглядеть что-либо под черным покрывалом ночи. Что ж, пора была уходить.

- Всё в порядке, Илран, - Мад опустил голову, заглядывая себе под лапы - их с гепардом взгляды встретились. - Мы уходим в долину, подальше от этих мест. Там тепло, много еды и нет никаких медведей. Вылезай.

И, как только Илран выбрался, Мад ухватил его зубами поперек тела, стараясь держать как можно осторожнее - так, как когда-то держал дочь - и быстрым шагом направился к спуску с ледника.

-----------------------------------Долина горячих сердец

+1

51

А вот и время историй пришло. Незаметно Джесси вздохнула, села поудобней, приподняв плечи и чуть вжав голову, насколько смогла, и в такой позе вполне может напомнить снегиря, отдыхающего холодной зимой на застывшей голой ветке. Она и цветом похожа. Хвост только другой, пушистый. Его самка прижала к боку, а кончик уместила на передних лапах. Ладно, всё-таки не так уж и сильно она снегиря напоминает. Маскировка не удалась, и в случае, если вдруг потребуется, не удастся точно. Может, разве что издалека. Очень сильно издалека. Невероятно очень издалека.

– От снега убегала... – несколько отстранённо воспроизвела то, что было сказано юной львицей. Джесси немного задумалась, засмотревшись на чёрное небо. Вдруг ей захотелось поймать снежинку на язык, и она это сделала. Развела уши в стороны, и поймала ещё несколько ледяных кристалликов. – Сходила где-то здесь недавно лавина, – леопард опустила взгляд на львёнка, пока не сосредоточившись на ней окончательно, витая всё ещё «где-то там», – возможно, она и погребла под собой твой прайд.

Джесс что-то кольнуло прямо в мозг. Она подумала, глядя на детёныша, сосредотачивая взгляд и мысли на нём. Она подумала, что, возможно, где-то совершила осечку. Ей так показалось.

– Поэтому ты никого и не нашла, и думаешь, что потерялась. И тебя не ищут. Возможно, – невозмутимо добавила Джесси, и стала думать дальше. И она думала, думала... и додумала. Теперь самка уже отчётливо посмотрела на новую знакомую, и ощутила некоторую неловкость. Прикусила язык и свела брови вместе, как делают, когда осознают, что оплошали, сглупили.

– Ой... а... – тут же вновь заговорила леопард, пытаясь сменить тему, которая, скорее всего, расстроит львёнка. – А как, ты сказала, тебя зовут? Найт, да? А я Джесси, очень приятно познакомиться. Знаешь, я тут сама недавно, но куда-нибудь, может, смогу вывести, хотя куда тебе... – Джесси осеклась, виновато хихикнула. – То есть, что я хотела сказать? – Тут самка вспомнила, что слышала урчание живота, причём не своего, в кои-то веки. – О, так ты голодная! Я тоже, – леопард завертела головой по сторонам. – Знаешь, мой друг ушёл на охоту. Правда, не знаю, куда его в итоге занесло, но мы можем поискать его. Хочешь? Поищем где-нибудь здесь?

Джесси встала, перед этим активно завертев хвостом из стороны в сторону, подняв из-за этого действия в воздух не мало снега. Хвостом она замахала не от радости, а от нервов. Плачущих детей ей тут ещё не хватало. Хотя Джесси, конечно, стало жаль Найт. Но себя тоже, совсе-е-еем чуть-чуть.

+3

52

Когда леопард заговорила, Найт с опаской, осторожно подняла глаза вверх, внимая тому, что она говорит. Джесси показалась львенку довольно задумчивой, погрузилась в собственные мысли? Было сложно отвести взгляд от шерстки лепарда. Вот же повезло! Он мысленного восхищения, непроизвольно прилипающего в малышке, с небес на землю вернула фраза Джесс. Насколько бы не было болезненно это осознавать, но это вполне могло быть правдой. Ведь тут сошла лавина, она могла застать весь прайд внезапно. Возможно, сон маленькой львицы был вещим, ведь ее бабушка была искусным шаманом. У старой львицы часто были вещие сны. Может и Найт это приснилось не просто так, а как знак, что туда уже не к кому идти.

В глазах ребенка в один момент отразился ужас. Зрачки сузились от одной мысли, что это может быть правдой. Тело будто обледенело. Малышка стала похожа на миниатюрную статую, кажется даже не дышала. Лапы стали ватные, дрогнули и подкосились. Она даже не ощущала их в то мгновение, но упасть не упала. Опустив глаза обратно на снег, она глубоко вдохнула воздух несколько раз. Сердце в груди забилось словно испуганная, дикая птица, посаженная в клетку. Пару фраз леопарда девочка пропустила, в ушах стоял гул, от скакнувшего адреналина. Почему жизнь так не справедлива и забирает таких хороших существ? Есть много других и злых, кто больше достоин смерти! Неужели тот, кто совсем недавно не дал ей погибнуть, погиб сам? Найт была совсем маленькой, но уже начинала задумываться о таких серьезных вещах, вроде смысла жизни и несправедливости. Хотелось лечь на снег и разрыдаться от боли. Все внутри сжималось колючим терновником. Было ощущение что болит сама душа.

Должно быть маленькая львица уже выплакала все слезы, поэтому сейчас не заплакала. Да и при Джесси было бы очень стыдно показывать слезы маленького детятки. Она ведь уже взрослая для такого! Наверное…ведь так? Да, она была ребенком, но хотела быть более взрослой. Было бы замечательно отблагодарить величавого леопарда за свое спасение тут, в заснеженных краях. Пусть благодарностью будет хотя бы отсутствие истерики. Это все, на что Найт была пока способна. Вдруг ее слезы бы отпугнули новую знакомую, и та убежала бы прочь сломя голову? Всякое бывает, испытывая уважение к своему спасителю, малышка не хотела доставлять неудобств.

Наконец отойдя от мимолетного шока, пушистые ушки львенка вновь стали воспринимать информацию на слух. Она успела расслышать имя леопарда, от чего искренне улыбнулась.

- Мисс Джесси, я так рада знакомству с вами! – подала голос мелкая, подняв на собеседницу взгляд. А глаза у ребенка были грустные-грустные. Едва заметные маленькие слезинки застыли у уголков глаз. Несмотря на то, что на мордашке маленькой львицы была видна улыбка, взгляд выдавал все ее внутреннее волнение. Пусть она и очень старалась не выказывать внутренней боли, слишком уж молода она была, что бы соврать более искусно. Практики в этом явно не хватало. В лапках слегка покалывало, совсем не от холода. Это еще тот шок не отпустил окончательно. А может все ее переживания это лишь предрассудки? Ведь нет никаких доказательств! Ну подумаешь дурное приснилось…сон, это только сон. К тому же, прайд собирался тут жить в этих местах. Взрослые не глупые, что бы обустраивать жилище в опасных местах. Да? Найт была очень хорошего мнения о тех, кто был ее старше. Старше – значит больше видел и соответственно гораздо мудрее. Стенфорд, шестипалый лев который нашел ее и привел в прайд Варга, казался очень мудрым. Наверняка лидер прайда был не мение умным львом. Во всяком случае, он вызвал именно такое впечатление, когда Найт увидела его первый раз.

Взбодрившись неожиданной надеждой на лучшее, неуверенность в маленьких лапках львенка отступила. Было неловко признаваться самой себе, но есть она и вправду очень хотела, жутко. Казалось, она не ела целую вечность. Любопытно, водится ли тут вообще, что-либо съестное? Все, что было видно по дороге, это испуганные птицы. Но львы не летают так высоко. А вообще птичье мясо у Найт было любимым. Сейчас она бы съела любую дичь, будь то буйвол или колибри. Голод -  не тетка, да и не сосед, от него не уйдешь.

Еще одна мысль дающая надежду и силу идти, промелькнули в словах Джесси. Найт даже подскочила на все четыре лапы. Значит, леопард была тут не одна! Она была с другом! Уж точно такой же прекрасный леопард как она. С невероятно красивым узором на теле, и лоснящейся, ухоженной шерстью. Львенок предалась бурной фантазии, представляя обворожительной красоты самца леопарда. Венец творения природы.

- Ох, я с большим удовольствием помогу искать вашего друга! – бодро ответила малышка, воодушевившись не на шутку.

Джесси тоже была голодная. Это могло означать общий обед, если повезет, и друг леопардихи поймает тут вкусную животинку. А вдруг он не любит львов? Вдруг он не любит детей? От этой мысли стало немного тревожно. Страшно было вновь оставаться одной. Джесси казалась такой милой и хорошей, не хотелось расставаться, только познакомившись.
Подняв розовый нос вверх, Найт стала принюхиваться и прислушиваться. Сейчас вокруг был лишь ее собственный запах и запах Джесси. Она прошлась чуть в сторону, все еще обнюхивая морозный воздух. Внезапно решив задать контрольный вопрос в лоб.

- Мисс Джесси…а ваш друг…он…как к львам относится? – неуверенным голосом поинтересовалась маленькая львица. Ох уж эта детская фантаия, еще и женская. За короткое время Найт успела накрутить себя так, что лишь одним духам предков известно конечную станцию этих мыслей. А вдруг этот друг леопард не любит мелких, или не любит черных? А вдруг у нее ушки слишком большие или лапы короткие? В общем-то, глупости все это конечно было, озвучить их, и Джесси та померла бы со смеху.

Отредактировано Night-Angel (11 Дек 2017 02:01:27)

+2

53

→ Восточное подножье

Джеймс замер на месте, наблюдая за тем, как крупные хлопья снега тихо плывут по тёмному небу вниз к огромной ледяной горе, из его пасты под впечатлением от увиденного вырвались клубы морозного пара будто он хотел что-то сказать вслух, но в последнюю секунду передумал. - "Так вот ты какой, настоящий север".

- Джеймс, очнись уже! - лев оторвал взгляд от высокой горы впереди и переключился на кота. - Мы обнаружили следы Джесси возле восточного подножья, но их вот-вот может занести снегом если ты и дальше продолжишь пялиться в пустоту.
Зеленоглазый самец с ощущением тревоги моргнул, его определённо что-то беспокоило, однако он не понимал пока что именно. - "Наверное, я просто беспокоюсь за Джесси, как она там, совсем одна или может... эта гора такая странная...".
- Иду, - прибавив темп шага, он успешно догнал Мяута и Мэйбл.

- Если нам нужно найти Джесси, то мы должны думать, как Джесси, - уверенно заявил лев пуская свой нос по ветру, пытаясь вынюхать знакомый запах в заснеженной местности.
- Что, уже хочется покричать на кого-нибудь? - фыркнул в ответ льву Мяут, но вторя напарнику занёс свой носик в поток воздуха и стал принюхиваться. 
Некоторое время кошачьи старательно наблюдали за витающими вокруг запахами, а когда настал момент истины, вдруг оба встревожено обратили друг на друга изумлённые взгляды, почти одновременно выпалив:
- Там!
- Там!

- Мне кажется она... успела... - на бегу в застывший воздух прокричал Джеймс.
- Накричать? - досказал предложение за напарника Мяут. Ему кое-как удавалось поспевать на своих коротеньких лапках за лавандогривым спутником... хотя, какой  у него был выбор? Буквально на пятки коту наступала та молоденькая львичка со странностями, и он мягко говоря ощущал себя, как девушка из фильма ужасов взявшая телефонную трубку. Не удивительно, что на той стороне провода дамочку ждал маньяк, ну, а его тут Мейбл, чтож,  невелика разница, оба на букву "м". "Угораздило же его, угораздило... Да чтоб тебе такая же попалась!"
- Если бы только накричать! Ты же знаешь... Джесси... она... - лев резко затормозил, и следующее его слово вырвалось из пасти скорее под приступом удивления. - Она?

- Джесси! - лев со всех лап бросился к напарнице, и лишь подбежав совсем вплотную из-за спины самки он увидел львёнка, которого очевидно и учуял по дроге. Джесси и ребёнок? Что-то не верится. Это точно не муляж? Джеймс потёр глаза лапой. Не муляж.

- Что за... Джесси!? - голос зеленоглазого прозвучал звонко и возмущённо.
- Только мне стоило подумать о нашем будущем, - лев демонстративно посмотрел на Мэйбл, - ты уже... ты уже... с ребёнком!
Для незнающих всей ситуации, подобное предложение выглядело будто вырезка из сценария мексиканского сериала-мелодрамы, где Хуан вернулся домой после войны, а там его встретила Доротея... но с ребёнком у груди!

Отредактировано James (6 Дек 2017 21:08:03)

+3

54

Леопард слегка зажала кончик языка промеж зубов, наблюдая за реакцией львёнка. Хвост её медленно застучал по снегу, и несколько раз она довольно резко и нервно переступила с одной лапы на другую, а всё потому, что очень уж сильно не хотелось Джесси ни видеть плачущую Найт, ни слышать страданий, ни быть рядом с ней в этот момент, чтобы не пришлось её успокаивать. И это касается не только её, но и кого бы там ещё ни было тоже. Исключая разве что Джеймса, и то только в том случае, если они очень долго не виделись и успели соскучиться, как было совсем недавно. А что поделать, не всех умиляют плачущие дети, если что-то подобное вообще кого-то умиляет.

К счастью, делать ничего и не пришлось, идеей о поиске удалось отвлечь ребёнка от печальных мыслей и слёз быть не должно. Кажется. Найт и так не походит сейчас на львёнка, который собирается извергнуть из своих глаз поток жидкости, что отдавал бы солоноватым привкусом детской печали. А ещё кажется, что Найт расстроилась не так сильно, как могла предположить хищница, вон, улыбку даже из себя выдала. Или просто Джесси так себе режиссёр? Тьфу, психолог то есть.

Посмотрев сперва направо, а затем налево, вероятно для того, чтобы убедиться, что движение в этой местности не оживлённое, и под несущегося на всех порах бабуина на посохе здесь не попадёшь, Джесси уверенным, но не очень быстрым шагом направилась в сторону, с которой пришла, решив, что это наиболее разумный выбор. Разумнее того, который предполагал бы углубление в эти неведанные ледяные тартарары.

– Мисс Джесси… а ваш друг… он… как к львам относится?

– Косвенно.

Джесси не успела обдумать вопрос львёнка, потому что сразу же после него впереди появилась точка, которой прежде не было, и она явно увеличивалась в размерах, то есть, наверное, приближалась. А затем показалась вторая точка, уже поменьше. Леопард сосредоточилась на них, прищурила глаза, как будто зрение от этого станет лучше, принюхалась и накренила голову в бок. Сначала она остановилась, но сразу же после остановки совершила пару резких, быстрых перебежек в позе охотника. Крупная точка показалась ей львом, а стоило Джесси услышать своё имя, всякие сомнения отвалились окончательно, и она трусцой двинулась к напарнику. То есть уже к напарникам.

Пока Джеймс возмущался, Джесси заглядывала ему за спину то с одной стороны, то с другой. Искала, как он говорил? «самое большое травоядное»? Вот его. Но здесь только Мяут да львёнок, что постарше Найт. Или вот её, эту бурую улыбашку, лев и предлагает Джесси на закуску? Фу, фу, фу, и ещё раз фу!

Задёргавшийся хвост выдал терпение, которое начало своё возгорание. Не очень хотелось сейчас ругаться, но если придётся, то придётся, но пока леопард постаралась придумать другу оправдание – он просто устал, утомился, возможно, не прошёл от шока после падения с дерева или схода лавины, а может его новая знакомая на него так плохо повлияла, или этот кот, но...

– Джеймс, – тихо и сдержанно начала Джесси, растянув чёрные губы в неестественной улыбке, положив лапу льву на плечо и отодвигая его в сторону, чтобы не напугать детей своими предположениями о джеймсовых планах по поеданию львят, – ты, возможно, перегрелся, – ночью-то? на севере? – или сильно устал, но тот, кого ты привёл, – Джесси повернула морду льва на Мэйбл, – НЕ травоядное. А помнишь, что ТЫ обещал? – старания самки сдерживать себя в лапах стали неправдоподобными. – А я голод-НАЯ... А ТЫ говорил... – слова уже еле протискиваются сквозь сильно зажатых челюстей, – ЧТ... что поймаешь...

Ай да к чёрту детей, они подкинутые, их психика не на её совести. Поэтому – и да начнётся джесскалипсис!

– ДЖЕЙМС, ЁПРСТ, Я ЕСТЬ ХОЧУ! Я тебя...

Видимо, Джеймс понял, или точнее даже вспомнил, что кричащая Джесси – это предвестник чего-то страшного, и поэтому смачного подзатыльника, который красношкурая бережно берегла для подобных случаев, не вышло. Хотя лапа и задела голубой черепок так, что, возможно, даже шишка останется, всё равно это получилось не так сильно, как было задумано. Недостаточно поучительно. И это разозлило пятнистую окончательно (а, так то, что случилось мгновение назад – ещё цветочки были?), поэтому она сорвалась на самое настоящее рычание, и столько старания в него вложила, будто собралась сместить самого грозного в мире медведя.

– СТОЯТЬ, Я ТЕБЯ ЖРАТЬ БУДУ! (Да!)

И с этими словами хищница бросилась в погоню за удирающим Джеймсом, чтобы как следует наказать, чтобы додать ему всё то, чего она ему не додала, и не надо думать, что это любовь и ласка.

+4

55

В присутствии более взрослой особи было уже не так страшно, хоть и по-прежнему холодно физически. Чернешерстная, в который раз понимала, что не создана, для холодных земель. Как бы эстетически не был красив снег в ее глазах, покрывающий все вокруг мягким полотном, маленькое, детское тельце явно не одобряло таких температур. Было огромное желание забиться под теплое пузо мамы, свернутся в клубочек и заснуть, но перед этим было бы просто отлично поесть как следует. Все это было пока лишь мечтами ребенка, застрявшего в морозных землях.

Сейчас находясь в компании нового существа, открывшего для маленькой Найт новые горизонты в плане видовой принадлежности, она ожидала ответа от пятнистой самки. Правда получив его, не совсем поняла его значение. «Относится к львам…косвенно..». Малышка удивленно несколько раз моргнула в ответ. Что бы это значило? Что бы там ни было, хотелось надеяться на лучшее. Не съедят же они ее, в конце концов, с голоду… а вдруг?

Взгляд Джесси сосредоточился на чем-то вдалеке, заставив Найт сделать тоже самое, обернутся т прищурится, сквозь падающий снег. Там явно что-то было, оно приближалось к ним. Надеяться на травоядное не приходилось. Все конечно могло быть, но чем ближе становились фигуры, тем отчетливее было заметно, что бег сразу нескольких особей был кошачьим. Это был молодой лев, львица еще поменьше и кот. Интересная компания, но судя по тому, что леопард побежала им на встречу, они точно были знакомы. Маленькая львица последовала за Джесси, но не особо спеша.

Опять прилив неловкости, ощущения не в своей среде. Судя по реакции новоприбывшего льва, он не очень был рад видеть маленького ребенка рядом с самкой. Шоколадного цвета, молодая львица, пришедшая вместе с ловандовогривым самцом, показалась Найт очень знакомой. Вот только она не могла собрать мысли вместе, может потому что не отошла до конца от общей ситуации. Она долго блуждала на холоде в одиночестве, будучи очень голодной, пока совсем не потеряла сознание. Это сыграло роль того что малышка не могла понять почему девочка кажется ей такой знакомой.

Найт дала задний ход и спряталась за Джесси, отведя пушистые уши назад. Она надеялась, что самка не даст себя съесть, если вдруг голодный самец надумает выпустить из себя каннибала. Леопард начала довольно сдержанно отвечать льву на его реплику, хотя было даже маленькому ребенку понятно, что она им не довольна. В конце концов, Джесси не сдержавшись, решила навести самцу нагоняй. Выглядело это довольно забавно, хотя черношкурая малышка взволновано поглядела им вслед. Стоит ли вмешаться? А если и вмешаться, разве она сможет повлиять на взрослых? Немного попереминавшись лапками на одном месте, она решила подойти к особям ростом поменьше. Неловко улыбнувшись, она взглядом поприветствовала Мейбл и Мяута.

- П...привет, - хрипло подав голос, поздоровалась Найт, осторожно присев возле молодой львици и кота. – Вы друзья мисс Джесси? – взгляд малышки задержался на Мяуте. У него на голове было какое-то блестящее украшение, необычное на вид, но красивое. Дабы не пялится неприлично на кота, маленькая львица опустила глаза на снег под лапами, а затем непроизвольно на Джесси с Джеймсом. Ух и страшна же в гневе была эта леди. Найт подумала, что это все голод так сказывается на ней, что же еще? Ведь с виду пятнистая создавала образ настоящей леди из высшего общества. Голод это вообще штука, с которой шутить опасно! Даже принцессу превратить в лютого зверя может! Видимо уже, будучи наученным, самец ловко спасался бегством. Оставалось надеяться, что они не бросят мелких тут одних, в порыве жарких выяснений отношений. Даже стужа древнего ледника не была способна остудить сходу пыл Джесси.

Пока лев и леопард нарезали круги, а шоколадного цвета молодая львица молчала, возможно, так же наблюдая за представлением, внимание львенка переключилось обратно на Мяута. Он был таким мягким на вид, а еще казался очень хрупким.

- Любопытно, он такой маленький. Не холодно ли ему? – у кота были маленькие лапки, он не был похож на того, кто привык жить в северных землях. Его шерсть была светло-песочного цвета, длинные усы, на ушах была черная окантовка и длинные усы. Найт изучающее, но не навязчиво разглядывала его. Погрузившись в свои размышления мелкая подошла к коту совсем близко, изучающее пройдясь розовым носом по его уху и загривку, обнюхивая. В последнее время она частенько испытывала дежавю. Было здорово, что в такой глуши она нашла компанию. Пусть довольно необычную, но все тут присутствующие сейчас казались очень хорошими. Даже не смотря на то, что Джесси хотела «сожрать» Джеймса и не скрывала этого.

- Могу я узнать, как твое имя? – довольно тихо произнесла львица, обращаясь к коту. Нельзя же было просто называть его «кот», или «мистер кот». Мяут был самый маленький по размерам, не считая самой Найт. Для нее кот выглядел самым комфортным для общения на данный момент. Малышка не могла определить, какой у кота возраст, ведь он не лев, а беседа с ним не предвещала взгляд снизу вверх, что было зачастую.

+2

56

– ДЖЕЙМС, ЁПРСТ, Я ЕСТЬ ХОЧУ! Я тебя...
– Что? То есть, кого ты хочешь?.. МЕНЯ!? – (странные минуты, странных разговоров, странных персон, в странное время суток).

Джеймс отступил на шаг назад, и ещё шаг, ещё один, хрупкий, словно тающая льдинка над кострищем... Несдобровать. Попал. Конец близок. Всё, что ему осталось - это смотреть на то, как красноватая шерсть напарницы превращается в туалетный ёршик, и судя по специфическому выражению на её морде, уже использованный первопроходцем. Ну, и...

Что может быть лучше под утренние рассветные лучи бежать стометровку? Ах, стометровочка... Подождите... что!?

Вперёд, мои кони! Вперёд, к светлому будущему! Джеймс скрипнул зубами, виртуозно изворачиваясь на снежном одеяле, но ловкость, увы, не уберегла льва от сочного подзатыльника. Джесси чётко отштамповала ему затрещину в зону темечка, прямо как матёрый билетёр, лозунг по жизни которого - "скажем  же товарищи суровое "нет", проклятым безбилетникам!". Но было очевидно, что напарнице подобного контакта с ним мало, общительная же контролёрша, а такой нужно лишь одно - зарплатой не корми, кормом корми. А вот с кормом у Джеймса с самого начала была некоторая осечка. Во-первых, он сам был осечкой в охоте. Во-вторых и первого вполне достаточно. Так что... Беги Форе... Джеймс, беги!

Но она же лучше еды-ы-ы-ы-ы, ты посмотр-и-и-и-и! – пел юный кенар своей спутнице. – Лучшее-е-е-е-е!
Первые несколько кругов лев бежал с надеждой  в глазах и отчаяньем в пятках,  после чего, стал откровенно выдыхаться, напоминая своим корешам первую заметку в их виртуальных блокнотах о том, почему не следовало его отправлять охотиться. Быстрая утомляемость. Язык льва из скрученного положения улитки (видимо он боялся его откусить на бегу), вылез из пасти, болтаясь на ветру в разные стороны, бег превратился сначала в  шаг, а после и вовсе в партизанское ползанье по снегу. И всё. Лев драматично упал перед Джесси давая совершить со своим никчёмным, в данный отрезок времени, телом, благородное и справедливое непотребство.

***

"И когда эти двое повзрослеют? – кот тяжело выдохнул,  наблюдая за парочкой резвящихся на снегу "голубков". Мяута мало смущало то, что Джеймс так быстро выдохся, последнее похождение с той молодой коричневой львичкой видимо утомило его, но всё же они как не мог понять, почему лев вообще связался с ней, он не наблюдал особого рвения к детям у этого оболтуса ранее, разве что... её причудливый характер как-то повлиял на него. – На Джеймса постоянно кто-то влияет и это не удивительно, на существ без мозгов вечно влияют".

– П...привет. Вы друзья мисс Джесси? Могу я узнать, как твое имя? – кот настороженно обернулся в сторону голоса. "А это что за чудо-юдо? А... Джесси. Вот же парочка! Наберут работы, а мне разгребай!" – он осторожно покосился на Мэйбл, которая ещё недавно хотела поработить его своими лапищами, и лишь после этого обратился к новенькой, пока малоизвестной ему девчонке:

Мяут. – промурлыкал он. – Хм... – кот с подозрением прищурил левый глаз. – А вы, девочки, случаем, не вместе, а? – Мяут гневно распушился. – Эти двое притащили вас в одно время,  не может быть, что вы совсем незнакомы и совсем одни. Дети не ходят одни. Особенно в таких местах, как это... как... это... Джесси, Джеймс, откуда вы взяли этих детей, чёрт возьми!?
Решающий удар. А не получит ли благородное трио по шее за то, что угнали детишек?

Отредактировано James (15 Дек 2017 12:38:37)

+2


Вы здесь » Король Лев. Начало » Северные владения » Древний ледник