Страница загружается...

Король Лев. Начало

Объявление

  • Новости
  • Сюжет
  • Погода
  • Лучшие
  • Реклама

Добро пожаловать на форумную ролевую игру по мотивам знаменитого мультфильма "Король Лев".

Наш проект существует вот уже 10 лет. За это время мы фактически полностью обыграли сюжет первой части трилогии, переиначив его на свой собственный лад. Основное отличие от оригинала заключается в том, что Симба потерял отца уже будучи подростком, но не был изгнан из родного королевства, а остался править под регентством своего коварного дяди. Однако в итоге Скар все-таки сумел дорваться до власти, и теперь Симба и его друзья вынуждены скрываться в Оазисе — до тех пор, пока не отыщут способ вернуться домой и свергнуть жестокого узурпатора...

Кем бы вы ни были — новичком в ролевых играх или вернувшимся после долгого отсутствия ветераном форума — мы рады видеть вас на нашем проекте. Не бойтесь писать в Гостевую или обращаться к администрации по ЛС — мы постараемся ответить на любой ваш вопрос.

FAQ — новичкам сюда!Аукцион персонажей

VIP-партнёры

photoshop: Renaissance За гранью реальности

Время суток в игре:

Наша официальная группа ВКонтакте

Рейтинг форумов Forum-top.ru Рейтинг Ролевых Ресурсов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король Лев. Начало » Каменные рощи » Общая пещера


Общая пещера

Сообщений 121 страница 126 из 126

1

*здесь будет картинка*

Центральная часть Каменных рощ, где отдыхает большая часть зверей. Именно здесь находится ниша, в которой спит королевская семья, протекает небольшой ручей, а полы и потолки украшены причудливыми сталактитами и сталагмитами. Также через отверстия в потолке, сюда попадает свет, создавая восхитительную игру света и тени.


В настоящий момент, в локации лежит туша пойманной на охоте антилопы  и зебры.

[formatgic=sidewindow]Очередь:

Касари,
Эбигейл,
Галатес,
Асия,
Фестр,
Котис

Отпись — трое суток.
Игроки вне очереди
пишут свободно!
[/formatgic]

+1

121

Тропы мертвых —→
С мрачными мыслями Фестр шел вниз, спускаясь с горы. Уже наступило утро, но внимания на это Фестр не обращал. Ему было явно не до того. И вот пещера. Землетрясение её, конечно, не пощадило. Там-сям под лапами Фестра крошились обломки былой красоты, но он этого не замечал.  Все мысли его занимало только то, как именно и что именно надо рассказать, а о чем - умолчать. В конце-концов, Фестр решил, что о проклятии знать не следует пока еще никому, а то, чего доброго, его тогда вообще не снять, ибо помешают сделать... Фестра в очередной раз передернуло от одной только этой мысли. А вот о том, что он и раньше замечал признаки болезни, Фестр все-же решил рассказать Асии. Все равно это ничего не изменит. Фестр молча подошел к Асии. Окинул взглядом всех остальных, и, конечно, несчастного Аминту. Затем он подошел к Асии и тихо прошептал ей на ухо, так, чтобы это слышала только она: "Соболезную. Увы, я знал что однажды это случиться. Я же лекарь, мне ли не видеть неизбежного. Прости, что не говорил об этом раньше. Мы бы все равно не могли ничего изменить. От этого нет никакого лекарства. Бедный Аминта. Мне его так жаль... "

Отредактировано Фестр (24 Апр 2020 21:52:09)

+2

122

===========> Изумрудные луга

По сравнению с теми здоровыми тушами, которые привык перетаскивать Котис после удачной охоты, тело Аминты казалось практически невесомым. Галатес был примерно на голову ниже архонта Запада, а юный король и того меньше, но почему-то среднему принцу всегда казалось, что его братья примерно одной комплекции. И всё же вспоминая, как на тренировках младший брат то и дело запрыгивал на спину здоровяка, пытаясь его тем самым придавить, Котис с ужасом осознал, насколько хрупким по сравнению с братьями оказался королевич. Мысленно саблезуб обозлился на самого себя за то, что во время своего обучения так часто проводил время с Касом – личным аколуфом Аминты, тем самым лишая старшего брата гаранта безопасности. Разве можно было оставлять его наедине с одной лишь Эбигейл?! Из тяжёлых мыслей о том, как он относился к старшему брату в детстве и как пренебрегал его безопасностью в юности, льва то и дело отвлекала плетущаяся рядом Касари. Стоило её лапам чуть подкоситься, и Котис титаническими усилиями подавлял инстинктивное желание вцепиться ей в загривок и не дать глупой целительнице грохнуться мордой в грязь. Слава Богам, что впереди всё ещё бежал Кивулли, проверяя безопасность дороги, чтобы архонт Запада с его коронованной ношей не рухнули, так и не добравшись до пещеры. Полностью доверяя спутнику младшего брата, Котис мог то поглядывать на Касари, то прислушиваться к Аминте, хотя бы частично контролируя ситуацию. Он слишком привык контролировать всех и каждого, и данное стечение обстоятельств напрягало его, в первую очередь, потому что Котис не знал, чем всё обернётся. Строить и дисциплинировать патрульных и охотниц оказалось куда проще, чем членов семьи: на подчинённых достаточно было только рыкнуть, чтобы они утёрли сопли и сконцентрировались на поставленной задаче, а вот с роднёй такое вряд ли прокатит. Разве что будет вынужден слушать двухчасовую тираду о том, как он плохо себя ведёт и как смеет поднимать голос на своих.

Когда вход в общую пещеру был буквально в паре шагов, самец ненадолго остановился, вперившись недобрым взглядом в две пары глаз, испуганно уставившихся на него из темноты. Таиша и Карисса – две охотницы прайда, до появления королевской семьи у порога спокойно прихорашивали друг друга, видимо готовясь к коронации, и, кажется, были нехило ошарашены появлением наследника с королём на плечах. Дополнительные глаза и уши в данной ситуации явно будут лишними – это Котис понимал прекрасно. А учитывая любовь к сплетням одной из охотниц, новость о том, что король внезапно потерял сознание прямо за пару часов до коронации, может разлететься по всему королевству быстрее, чем за полчаса. Кому это надо? Так что от нежеланных свидетелей семейной сцены архонт Запада решил избавиться заблаговременно.

Вон-н-н, – низким голосом скомандовал самец, всем своим видом давая понять, что возражения не принимаются. Таиша мгновенно подскочила, скинув с себя застывшую невесть от чего Кариссу, и поспешила к выходу. Именно с ней, как с самой опытной охотницей прайда, Котис работал чаще всего, и самка знала его вдоль и поперёк. Архонт Запада хоть и был тем ещё грубияном и деспотом, но всё же со львицами обходился несколько мягче, обычно сверкая клыкастой улыбкой и присыпая это всё грубоватыми шуточками. Но стоило ему перейти на привычный приказной тон, какой он обычно использовал во время отчитывания провинившихся патрульных – и пощады ждать бесполезно. Но когда львица и её поздно опомнившаяся подруга практически вышли, Котис резко перегородил им дорогу, да так, что Карисса впечаталась в его грудь с глухим оханьем.

Никто не должен знать. Ясно? – холодным тоном поинтересовался самец, в первую очередь, обращая внимание на перепуганную Кариссу. Слишком длинный язык до добра не доведёт. Можно и лишиться его, если старший принц придёт в неистовство. Охотницы поспешно кивнули, и, когда здоровяк уступил им дорогу, выскочили наружу.

Пещера встретила приятной прохладой. Если бы не обстоятельства, Котис бы рухнул прямо у входа и захрапел бы на пару часов, но сейчас он не менее уверенными шагами направился к нише, где спали члены королевской семьи. Осторожно, опять-таки не без помощи Касари, принц положил брата на пол пещеры, и какое-то время молчаливо наблюдал, как она укладывает Аминту поудобнее. Когда львица села рядом с королём, архонт Запада снова навис над бедной подругой, ожидая её действий. Даже когда на пороге пещеры появился Галатес, Котис даже ухом не повёл в его сторону, продолжая ледяным взором буравить затылок маленькой целительницы. И это, судя по всему, спокойствия ей не добавляло. В конце концов, самка резко подорвалась и побежала прочь, перед этим что-то невнятно пробубнив про то, что она ничем уже помочь не может. Котис сделал резкий выпад вслед за ней, инстинктивно желая схватить её, как убегающего мышонка, и… также резко замер.  Слава Богам, до того, как несчастная подруга оказалась у него в когтях. Он не вправе заставлять её. Это попросту бесполезно. Может, успокойся она, что-нибудь и могло выйти, но в таком состоянии она и впрямь уже ничем не сможет помочь, как бы ни хотела. От созерцания опустевшего входа в общую пещеру принца оторвал голос Галатеса. Его реплика прозвучала совсем рядом, у самого его уха, но всё же долетела до Котиса не сразу. Вторая звучала уже менее отдалённо, но и на неё самец отреагировал не моментально. И что он должен отвечать на это? “Вечно недовольный королевич стал менее недовольной меховой накидкой”, – так, что ли?

Дышит. Живой, – удивительно спокойно ответил архонт Запада, после чего стал кружить по пещере, как загнанный в клетку зверь, и попутно прислушиваться к дыханию Аминты. Он не знал, чем он может помочь в данной ситуации. Всё, что у него было – это его сила, его положение и умение управлять толпой. Раньше ему казалось, что этого хватит, чтобы горы свернуть, и принц шагал по жизни с гордо выпяченной грудью. А эта самая жизнь так жестоко заставила его чувствовать себя опущенной в воду собакой. В очередной раз подойдя к выходу из пещеры, цепкий взгляд принца зацепился за знакомый тощий силуэт. Фестр. Наконец-то. Не говоря ни слова, саблезуб тут же покинул пещеру, крупными шагами направляясь к дядюшке.

Дядя, – хрипло окликнул его Котис, тут же сглотнув, чтобы смаслить свой голос, – он слабо дышит. Эби скоро вернётся. Быстрее.

Как и младший брат, архонт Запада оставался собранным и на вид удивительно хладнокровным, словно происходящее было для него совершенно обыденной ситуацией. И всё же было в его движениях что-то нервное, не свойственное ему: вместо обычной для него покачивающейся походки окружающие лицезрели резкое выкидывание лап, словно лев вот-вот сорвётся на бег; привычной издёвки и властности в глазах не было и в помине, а кисточка хвоста периодически хлестала самца по бокам, что для него было совершенно несвойственно. К тому же, была одна очень значимая деталь, которая бросалась в глаза далеко не сразу. Обычно нарушающий личное пространство до неприличия, сейчас Котис словно держался ото всех поодаль (если адекватную для всех остальных дистанцию так вообще можно было назвать). Разве что бедная Касари пару минут назад подверглась проникновением в личное пространство, когда здоровяк скалой нависал над ней. Может, потому что в данной ситуации эта глупая девица с большими ресницами была единственной, на кого Котис мог положиться целиком и полностью. Почему? Он сам не понимает. Наверное, потому что подсознательно считает, что у его подруги не хватит мозгов что-то провернуть.

Котис сделал несколько крупных шагов навстречу логову, однако не услышал лёгких шагов Фестра позади себя. Архонт Запада обернулся и с немым вопросом в глазах уставился на дядю. Тощий самец продолжал стоять подле королевы и, кажется, даже не собирался следовать за своим племянником. Как, чёрт возьми, он может медлить в подобной ситуации?! Котис что, действительно единственный, у кого сейчас башка варит и потому обязательно должен повышать голос и перетаскивать остальных, чтобы они не стояли, как истуканы?

Архонт Ракоды, – наименование титула, принадлежавшего дядюшке, всплыло слишком внезапно даже для самого Котиса. Тем не менее, принц обратился низким рычащим голосом именно по титулу неспроста: хотел напомнить, что Фестр не просто какой-то левый самец и пробудить таким образом в нём чувство ответственности, которую возложили на него вместе с титулом. Пусть и, возможно, против его воли. Мало того, что он был далеко не последним львом в иерархии, так ещё и являлся членом семьи, как-никак. Так почему же он медлит, когда его племяннику грозит смертельная опасность?

Мне Вас перенести? Нужно торопиться.

ОФФ

Приказываю львицам с помощью уменьки “авторитет”

+4

123

Львичке с каждой секундой становилось только хуже: кровь вскипала, зубы сводило, а желание впиться ими во что-то, хоть как-то заглушив раздиравшую изнутри боль, росло. Миг — и бурая лапа отчаянно ударила по сухой земле. Тупая боль импульсом пролетела от пальцев до плеча, и назойливые, гадкие мысли на мгновение пугливо покинули утомившуюся от переживаний голову. На мгновение. Охрипшее от рыданий горло немного расслабилось, тихий свист, сопровождавший каждый выдох, стал еле различаем. Львица шмыгнула носом, зажмурилась: по щекам сползли последние крупные капли. Она наконец сумела приоткрыть глаза.

Кас почувствовала, как к дрожащему боку прислонилось что-то мягкое и тёплое. Удивительно, она даже не расслышала шагов Асии, которая аккуратно подошла и устроилась рядом с бурой львичкой, заботливо прильнув к подрагивающему плечу. Кас зажмурилась, когда по щеке мягко провели шершавым языком. Львичка внезапно подумала, как безумно любит её. «Сейчас я обернусь, и увижу эти вечно утомлённые глаза» — внутренне улыбнувшись, подумала Кас. Горло опять сдавило, губы задрожали. Крапчатая прижалась к Асии, сжавшись в тугой клубок. Она чувствовала, как вздымаются и опускаются бока взрослой львицы, слышала её дыхание, а затем Асия заговорила, в слабой надежде как-то успокоить мелкого лекаря. Касари на мгновение замерла, а после, не сдержавшись, уткнулась мордой в лапы и заплакала вновь.

Слишком много смертей за такую короткую жизнь. Слишком. И жизнерадостный нрав уже не вытягивал происходящее, просил перерыва. Кас захотелось на время забыть о происходящем и оказаться под тёплым боком матери. Да, сейчас к ним тяжёлыми шагами подойдёт отец, неуклюже устроится рядом, непременно задев свою дочурку и неуверенно извинившись, а шумные браться с разбегу запрыгнут на его спину, начнут дёргать за уши, пока пушистый самец будет молить о пощаде, а после лениво перекатится на спину. И от всех будет веять теплом и заботой.

Львичка немного успокоилась и задремала. Щёки вымокли, глаза болели после слёз, но открывать их совершенно не хотелось. Свет бил сквозь веки, окрашивая их красноватым изнутри. Лапы невольно расслабились, уняв морозную дрожь, хвост прекратил бичевать землю, а взлохмаченная шерсть на загривке опустилась. Дыхание Асии обдавало теплом затылок, и с каждым её выдохом Кас хотелось прижаться к львице как можно сильнее.

Из полудрёмы Крапчатую вывели глухие шаги. Она шмыгнула носом и приоткрыла один глаз: к ним направлялся Фестр. Тугой узел, сжимавший грудную клетку, ослаб при виде лекаря. Но львичку тут же обдала новая волна стыда. Кас решила, что теперь она буквально в шаге от истерики, но, кажется, слёзы просто кончились. Облегчённо выдохнув, она снова закрыла глаза и уткнулась в собственные лапы, целиком сжавшись, будто бы надеясь, что её никто не заметит. Кас пристыжено прижала уши к затылку, но никаких обвинений в свой адрес не услышала. Фестр действительно сделал вид, будто мелкой львички не существует, обратившись сразу к Асии: «...Мы бы все равно не могли ничего изменить. От этого нет никакого лекарства. Бедный Аминта. Мне его так жаль...»

Внешне Крапчатая никак не изменилась, но внутри у неё все замерло, буквально на мгновение, как перед бурей. А после грянул первый раскат грома. Она даже не заметила подошедшего Котиса, старавшегося расшевелить Фестра. Реальность на время отошла на второй план, будто вежливый зверь, не желавший мешать разлетевшимся мыслям львички. Она невольно приподняла голову и попыталась выдавить из сжавшегося горла хоть какой-то из мелькавших перед мысленным взором вопросов, но попытка не дала никаких результатов. Самка притихла.

Из внутреннего оцепенения её вывел мягкий толчок в щёку: вернувшийся вместе с лекарем сапсан неуверенно, с волнением, смотрел на свою подругу. Поняв, что от разбитой самки требовать связного ответа бессмысленно и жестоко, Таккар с шелестом забрался ей на спину и осторожно устроился меж плеч, вопросительно поглядывая на окружающих в гнетущем ожидании. Подать голос он почему-то не решился.

+4

124

Река Руфиджи—-→>>

Когда появились первые знакомые равнины, кусочки которых Эбигейл уже успела выучить вдоль и поперек, львице стало гораздо легче. Чем ближе к логову она подбиралась, тем сильнее стучало ее сердце, тем сильнее теплилась ее надежда на то, что всё будет хорошо, и братец будет спасен. С незнакомкой, следовавшей за ней, принцесса почти не говорила, хотя иногда проверяла, не потерялась ли она и идет ли следом, но только лишь из-за наличия заветных цветов в ее пасти: кто знает, сколько лекарства понадобиться на то, чтобы привести Аминту в чувство? И, пожалуй, впервые в жизни самка повела себя столь эгоистично, что не думала о том, какие дела были у львицы, как она себя чувствовала и желала ли идти вообще. Увы, но некоторые обстоятельства вынуждают так себя вести даже самых отчаянных альтруистов: собственное благо, зачастую, куда важнее удобства другого.

Когда львица осознала, что до логова оставалось не больше километра, она вовсе пустилась в бег: сердце ее бешено колотилось, а зачерпнуть воздух пастью было нельзя, иначе мог вывалиться сердецей, но Эбигейл терпела, шумно, коротко выдыхая ноздрями.

Еще издалека львица заметила, что вокруг логова происходит какое-то оживление. Она боялась пропустить что-то важное, но даже не осознавала сейчас, сколько времени вообще отсутствовала. Может быть, не дольше часа, но иногда даже одна минута бывает решающей. Ей хотелось поскорее оповестить молодого лекаря о том, что она отыскала нужное растение, поэтому едва ли не падая, львица все же быстро добежала до членов своей семьи и… на несколько секунд застыла от ужаса.

Холод пробежался по ее телу, но она не совсем отчетливо понимала причину: её пугали блестящие слезы молчаливой Касари, виновато уткнувшейся себе в лапы; пугала мать, что лежала рядом в весьма подавленном полуистеричном состоянии; пугал Фестр, который не торопился на помощь своему умирающему племяннику; пугал даже старший братец и его выпирающие клыки, его грозное выражение морды, его интонация, с которой он обращался к дядюшке — впервые официально и впервые так строго. Но еще сильнее Эбигейл боялась неописуемого чувства чего-то неизвестного и запредельного, которое одновременно заставляло ее тело покрываться мурашками и в ту же минуту, будто пыталось поддержать или утешить.

Что происходит? — шепотом спросила Белоснежка не своим голосом, — надломленным и вновь слишком высоким, — после чего сделала несколько тяжелых шагов вперед, поравнявшись с братом, — Котис?

Она пыталась отдышаться и собраться с мыслями. Ответа не последовало. Сжимая в зубах сердецей и чувствуя на языке горьковатый привкус выделяемого им сока, принцесса направилась в сторону логова, твердо решив, что если никто не может ничего сделать, то она попытается сама. У порога логова ее снова обдало ледяным холодом, но она отвлеклась на Галатеса, склонившегося над своим братом и королем.

Может, хотя бы ты ответишь, как он? — дрогнувшим голосом спросила Белоснежка. По словам брата и по едва вздымающемуся боку кошка поняла, что молодой лев еще дышит, но столь слабо, что вот-вот может перестать. Тем не менее, самка, практически даже не отдавая отчет своим действиям, вновь ощутила надежду, поэтому склонилась над Аминтой и, касаясь губами его губ, вложила растение ему в пасть.

Она едва дышала вместе с ним, не отрывая глаз от его век. И когда они дрогнули, юная принцесса нервно поднялась со своего места, чувствуя, как начинают щепать ее глаза.

Эбигейл…
Я здесь, братик, я рядом, — Белоснежка уткнулась носом в его гриву. Ей стало очень жаль его, хотя, казалось бы, лекарство помогло и даже привело его в чувства. Но слова его звучали тихо, обрывисто, нескладно, будто он находил единственные силы, чтобы их сказать. Будто… они были последними. Может, так оно и было?
Наша семья… я их… хврх…
Любишь?
Аминта кивнул.
Не бросай нас!
Эбигейл… Я… — он сглотнул, что подтверждало догадки сестры, — Аминта… Аурелий… второй… передаю тебе право наследия на престол Западного Королевства...   

Эбигейл изменилась в морде. Черты её скривились, слезы градом полились, и она зарыдала беззвучно, обнимая умирающего Аминту крепко, с жаром, не желая отпускать его в последний путь. Она чувствовала, что в пещере присутствовал кто-то еще, кроме нее и Галатеса, но не ощущала от него угрозы, напротив, он будто касался ее макушки, вздрагивающих от рыданий плеч, жалел и убеждал в том, что братику будет «там» тоже хорошо. Быть может, это и был старший брат, просто все запахи, звуки и прикосновения смешались и зациклились только на Аминте?

«Но нам всем без него будет плохо», — хотелось кричать ей, но она лишь немо открывала пасть, ища глазами небо.

Офф

Эбигейл использовала лот "сердецей" на Аминте (лот списан с профиля — Шайена)
Действует пассивное умение "астральное виденье": Эбигейл чувствует Птолемея, но еще не понимает этого

Отредактировано Эбигейл (15 Май 2020 21:45:01)

+3

125

Галатес смог умело показать всей своей семье, что так же переживает за состояние своего умирающего брата, хотя после слов матери про отца понимал, что Аминта вряд ли выживет. С одной стороны ему действительно было немного жаль своего старшего и слабого брата, который должен был стать королем и вести прайд. Но это чувство жалости было вызвано именно из-за того, что смерть старшего брата нанесет очень серьезную рану его матери, которую лев очень сильно любил, в отличии от Аминты, с которым конфликт у них был очень большой, и помириться они так и не смогли.

Вместе с чувством жалости к умирающему и тех, кому данная смерть нанесет страшную рану, Галатес испытывал чувство облегчения. Теперь на его пути не будет стоять тот, кто мог изгнать льва из прайда, а так же теперь можно будет спокойно общаться в семье, ведь презирать и испытывать негатива, не было никого. И кроме этого,  теперь вставал вопрос о том, кто же займет место Аминты во главе всего королевства. Молодой дипломат прекрасно понимал, что по традициям их земель это место за Котисом, так как он старший самец из всего семейства. Однако, брат был хорош в плане стратегии и военного дела, но вот в управлении королевством….Галатес сразу вспомнил их далекие игры в детстве, когда он мнил себя королем, а брата своей правой лапой, на которую всегда можно было опереться. Что же, судьба очень непредсказуема, и вполне возможно, что черногривый вполне сможет стать тем, кем хотел в своем детстве.

Котис сейчас был слишком серьезен и сосредоточен на том, что происходило, и поэтому отвечал мало и только по делу. Аминта был еще жив, но судя по симптомам и его внешнему состоянию, уже очень скоро отойдет к отцу. Эта ночь будет длинной и очень сложной, так как необходимо будет поддерживать Асию, которая будет безутешна.

Но потом, начнется самая настоящая игра, где Галатес займет свое истинное место в родном прайде, у самых истоков правления, ведь с Котисом он всегда находил общий язык, и сможет быть при нем. Страшная мысль посетила молодого льва, что Аминта умирает в самый подходящий момент, чтобы повести прайд к процветанию при сильных правителях. Главное пережить этот кошмар с его смертью.

Все вышли из пещеры, что позволило Галатесу подойти к своему умирающему брату и склониться над ним. Дыхание было слабым, и было почти физически видно, как жизнь покидает тело льва. Галатес холодно и молча смотрел на Аминту, словно это был ни его брат, а поверженный соперник, что умирал перед ним. По своей сути, Галатес уже давно перестал считать королька своим братом, а скорее тем, кто может причинить неприятности и представляет некоторую угрозу из-за своего страха. Теперь же он не сможет навредить дипломату, и от этого на его морде появилась небольшая улыбка, которая быстро пропала, так как в пещере появилась Эбигейл.

Зная про отношения между братом и сестрой, Галатес отошел от Аминты, позволяя сестре подойти к нему. При этом, услышав ее вопрос, лев посмотрел на Эби своими грустными глазами, причем нельзя было определить, что это все наиграно, и тихо произнес.

– Мне очень жаль….сестренка. Как мне сказала мама, Аминта унаследовал болезнь, которая унесла его к Великим Королям Прошлого. Вряд ли найдется лекарство, и наш брат…в ближайшее время…умрет.

Сказав это, Галатес отвернулся от нее, якобы, чтобы сдержать свои слезы, однако цель у льва была иная. Теперь нужно было снова восстановить отношение с сестрой, и тогда в прайде для него станет совсем спокойно. Но тут Аминта подал голос, чтобы что-то сказать. Эбигейл сразу оказалась рядом с ним и начала отвечать ему, а Галатес оставался на своем месте, слушая то, что говорит умирающий лев.

Слова Аминты, которые лев услышал, не могли не вызвать внутри него ничего, кроме ярости. Этот умирающий королек решил своим последним вздохом передать трон сестре. С одной стороны это было понятно, так как они были очень близки, но с другой, это был еще один удар со стороны братика. Галатесу пришлось приложить много усилий, чтобы не зарычать и не наброситься на брата, с целью ускорить его смерть, но умение владеть собой помогло. Тем более, вопрос наследования трона будет решать Асия, и даже последнее желание Аминты  может не повлиять на ее решение. Главное сейчас точно сблизиться с сестрой, ведь если она будет на его стороне, тогда слова умирающего точно ни на что не повлияют, и даже сыграют на лапу Галатесу. Поэтому он подошел к Эбигейл и немного прижал ее к себе, тем самым показывая, что она сейчас не одна, и может позволить эмоциям выйти наружу.

+4

126

Касари, оказавшись в ее объятьях, снова зарыдала, правда, не на долго. Tе всхлипывания и содрогания вскоре стихли и королева подумала бы, что и она умерла не выдержав всего этого, если бы не ее тихое дыхание. Это всего лишь сон. И если подумать, то и ее сын сейчас засыпал, тем же глубоким сном, что когда то уснул самый любимый ею лев. Жаль, нет ни одного колдуна, который бы мог разбудить хоть кого-то заснувшего этим волшебным сном. В этот момент Асия подумала, что дорого бы отдала за такую способность, и наверно, все что она может сделать, это приложить все усилия, чтоб не дать заснуть вот так вот, раньше срока кому-то еще. Снова быть сильной ради Галатеса и все больше отдалявшегося от нее Котиса, ради малышки Эбигейл, которая выросла и скоро наверно, начнет знакомить ее со своими кавалерами, ради заснувшей в ее лапах, словно ее собственная дочь, Касари. Ради того же Феста, который наверняка схватится за сердце, когда узнает.

Фестр появился у входа в пещеру неожиданно. Она даже не поняла что случилось, когда рядом с ней кто-то склонился и она услышала знакомый и вкрадчивый голос, все такой же учтивый и, словно бы извиняющийся.
- Я знаю. – тяжело, на выдохе отозвалась Асия, стараясь говорить не громко, чтоб не разбудить Касари, которая, как она посчитала, заснула: - Я же его мать. И конечно, всегда предчувствовала что-то такое, но… - она сделала паузу, слегка покривив морду, словно ее заставили разжевать половинку лимона: - …надеялась, что все будет иначе. Надежда, глупое чувство. Но, сколько же сил оно может дать тому, у кого ничего больше не осталось, да? – она тяжело и шумно выдохнула, прислушиваясь к нетерпеливому голосу Котиса, откуда-то из пещеры. Бедняга еще ничего не понял.
- Иди. – устало, но строго приказала она, и спустя несколько секунд, добавила, увидев, что Фестр не торопится в пещеру: - Им ты сейчас куда нежнее чем мне.

А еще секунду спустя к ним подбежал Котис, увлекая Фестра в пещеру к остальным, а буквально вслед за ним к входу в пещеру подбежала взъерошенная Эбигейл и какая то еще, совершенное незнакомая ей львица? Будь ситуация другой, асия немедленно бы устроила дочери допрос на тему того, кто это такая и какого лешего приперлась прямо к их логову, но... ее объяла какая-то странная апатия. Захватчики? Шипионы? Да миллион захватчиков и шпионов не сможет принести зла больше, чем уже было принесено. По выражению морды дочери Асия поняла, что Эби еще не в курсе того, что происходит. Дыхание ее было сбивчивым, лапы в грязи, на боках зеленые полосы, не то от травы не то от листьев кустов, через которые ей пришлось пробираться, в пасти какие-то листья…
«Бедная девочка, бедная моя девочка, еще не знает, что все это зря... Сколько же ей пришлось пробежать? Вот, и свои белоснежные лапки испачкала, как в детстве».
Но, вслух, разумеется, Асия сказала не это. Стоило Эбигейл пробежать мимо нее в пещеру, как королева с трудом поднялась, тихо шепнув на ухо Касари:
- Не уходи пожалуйста никуда. Скоро мне понадобится твоя помощь. Очень понадобится.
Лгала ли она? Асия сейчас и сама не знала. Чем ей сможет помочь Касари, она просто не представляла. Самой хотелось лечь и просто умереть. Но позволить молодой львице, полной сил и только начавшей жить, по глупости своей и доброте душевной, сотворить с собой что-то страшное только потому, что не смогла спасти Аминту, она не могла. Не имела  никакого морального права такое себе позволить. Та пусть хоть самой придется в лепешку разбиться и жить так еще сто лет. Нет, хватит с них смертей молодых. Впрочем, запала ее хватило только до того момента, как она вошла в пещеру и увидела своих детей.

Аминта лежал там, где когда-то лежал Птолемей. Скорей всего, это было не так, но Асии казалось, что ее сын лежит на том же самом месте, где когда-то умирал ее возлюбленный. Аминта лежал на боку, прямо на каменном полу, расчищенном от мелких обломков, упавших с потолка после землетрясения, слегка поджав под себя лапы а над ним склонились Эбигейл и Галатес. Котис тоже находился рядом, но похоже, произошедшее, окончательно выбило его из колеи, как и всех остальных, включая Асию, которой казалось, что Аминта был еще совсем ребенком, маленьким и беззащитным. И в сравнении с Котисом и Галатесом, это ощущение только усиливалось, стоило только ей глянуть на его небольшое, беззащитное и недвижимое тельце. Ее сердце защемило и она не выдержав увиденного отвернулась. Ведь там лежал ЕЕ сын! Она хотела броситься к нему, обнять, лечь рядом, так как раньше, чтоб он оказался у ее лап, так же как только что лежала в ее объятьях Касари. согреть его своим теплом, чтоб все было хорошо, но… Лапы львицы не слушались. Они подкосились, словно четыре хрупкие соломинки и она, по началу опершись на один из уцелевших, массивных сталагмитов сползла по нему вниз и грузно села, давя в себе рыдания, и хриплый, отчаянный стон: - Сынок… - в котором смешалось все: боль, страх, безысходность, и все те, остальные чувства которые она была не в силах сдержать, и которые рвались наружу.

+2


Вы здесь » Король Лев. Начало » Каменные рощи » Общая пещера