Страница загружается...
X

АААААА!!! ПРОГОЛОСУЙ ЗА НАААААС!!!!

И не забывай, что, голосуя, ты можешь получить баллы!

Король Лев. Начало

Объявление

Количество дней без происшествий: 0 дней 0 месяцев 0 лет



Представляем вниманию гостей действующий на форуме Аукцион персонажей!

Рейтинг Ролевых Ресурсов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король Лев. Начало » Одинокая скала » Великий чертог


Великий чертог

Сообщений 61 страница 90 из 153

1

http://sg.uploads.ru/LUxf3.png

Вход в логово надёжно скрыт с глаз посторонних острыми скалами – они щёрятся будто пики, встречая нежеланных гостей. Чтобы попасть внутрь, необходимо пройти по узкому каменному намосту, возвышающемуся над расщелиной. Узкий проход, рассчитанный на одного взрослого льва, ведёт вниз. Широкие ступени, созданные природой в недрах горы, спускаются в просторную пещеру с множеством ходов и углублений-пещер, где могут расположиться львиные семьи. Солнечные лучи пробиваются в трещины в потолке и большой проем в одной из стен, разрезая темноту светом и переломляясь в разбросанных тут и там небесно-голубых кристаллах.


Ближайшие локации

Каменистое подножье



Пометка для всех, кто в локации

Эльтэре и Луна находятся в другой части пещеры, поэтому наши группы пока что никак не взаимодействуют друг с другом (наша группа зашла с другого входа). Если кто-то изъявит желание изменить ситуацию – свяжитесь, дабы не возникло недоразумений.

<<< Каменистое подножье

Пещера под горой могла растянуться на мили, петляя узкими коридорами и лабиринтами. Узкий проход, рассчитанный на одного льва, вёл вниз. Спускаясь по ступенькам, созданным природой в недрах горы, Кову придирчиво осматривался и прислушивался. Он слышал шаги Люциана и Эвальда, но никакого другого шума не было. Логово казалось мрачным и неприветливым изнутри, оно щёрилось отрогами, как клыками страшного зверя, и поглощало их без надежды вернуться. Неприветливое место будто намеренно пыталось запугать львов и развернуть их назад – чужакам здесь не рады.
Одиночка стоял на своём. Он остановился недалеко от спуска в пещеру, не закрывая собой прохода, чтобы Люциан и Эвальд смогли спокойно поравняться с ним и осмотреться. Внутри было сухо и, что не менее важно, - отсутствовал снег. Место казалось вполне пригодным для жизни или временного пристанища. Лучи восходящего солнца пробивались в трещины на стенах, разрезая темноту светом. Мрачное подземелье превратилось в просторную пещеру с множеством ходов и углублений-пещер, где могли расположиться семьи. Их труды были оправданы – Айвор не подвёл его. Груз ответственности на плечах Траина стал легче, а его опасения отступали под натиском облегчения и радости. Они дома.
- Главное, чтобы этот дом не оказался с другими жителями, - подумал лев, продвигаясь дальше. Им наверняка не хватит и дня, чтобы изучить все ходы и пещеры, но основная – была свободна, как и закоулки рядом с ней.
Убедившись в том, что внутри никого нет и тени не скрывают недоброжелателей, Кову повернулся к выходу из пещеры, подал сигнал львицам снаружи, приглашая их с детьми войти. Они получили желанную возможность отдохнуть, согреться, не страдая от холода и колких объятий снега. Первостепенная задача была выполнена, но оставались другие. Мысли о том, что поблизости могут находиться другие львы или иные хищники – не давала одиночке покоя. Он был в ответственности за этих львов и должен был предпринять все меры предосторожности. Чужаки, чума, холод и голод – всё это наваливалось одно за другим, требуя к себе внимания. Пока основная масса их братства будет отдыхать в пещере, давая отдых телам, необходимо позаботиться о безопасности и пище.
- Я пойду, осмотрюсь снаружи. Заодно проверю, как далеко находятся стада животных, и есть ли что-то поблизости, - обратился он к старшим. – Полагаю, что лавина могла спугнуть травоядных, но будем надеяться на лучшее.
Это вполне обоснованное опасение. Как бы ни хотелось это признавать, но лютый холод, непривычным жителям тёплой или жгучей саванны, - причина, которая погонит стада дальше от источника опасности. Нетронутыми оставались плато со склоном и восточное подножье, через которые пролегал путь их братства. Возможно, что некоторые из травоядных спрятались переждать непредсказуемую стихию именно там. Стоило всё тщательно перепроверить, чтобы после выстраивать план действий и продумать все варианты.
- Вы пока отдыхайте. Айвор останется здесь. Он будет следить за входом и предупредит об опасности, если увидит чужаков поблизости.
Кову не хотел тянуть за собой других львов и львиц – все они устали. Измываться над самками и детьми – высшая степень наглости и его несостоятельности как лидера. Тянуть с собой самцов – подвергать опасности остальных. Их не так много, чтобы оставлять самок одних на попечительство тетеревятника, а Люциану и Эвальду нужны силы на тот случай, если эти земли окажутся не столь доброжелательны, как и их обитатели.
Один измотанный лев – лучше, чем трое. В особенности на тот случай, если им действительно понадобится защищать своих от чужаков. Кову не мог присоединиться к остальным и терпеливо ждать, когда тело перестанет ныть от продолжительного перехода и сумасшедшей гонки со снегом. Мысли не дадут покоя ни голове, ни лапам. Это лучший способ не тратить время на пустое и нагло дрыхнуть в пещере, когда хватает забот и проблем.
Предпринять все меры предосторожности и озаботиться пищей, а потом уже отдыхать. Выстроив для себя список первостепенных дел, Кову направился к выходу из пещеры, надеясь на то, что за время его отсутствия ничего не произойдёт.

>>> Долина горячих сердец

Отредактировано Кову (29 Ноя 2016 14:33:34)

+5

61

Йен наслаждался своим любимым сладким сном. Не то чтобы у него не было полно энергии бьющей из всех щелей, как у других львят. Просто если приходит время сна, нужно полностью им упиваться. Ведь он не просто очень важен, но еще и полезен для здоровья. А еще не выспавшийся Йен это целая ворчливая катастрофа на целый день, так что лучше этот белый комок шерсти просто не трогать. Но разве кого-то волнует чего хочет львенок и достаточно ли комфортно себя ощущает? Конечно же, нет. Вот именно этим сон прекраснее того, что происходит в реальности. Когда львенок спит, то все вокруг словно пропадает, нет никаких раздражающих шумов и звуков. По-крайней мере до того момента, когда звуки в мире не становятся черезчур шумными. Что и случилось сейчас. Конечно же, Йен старался, очень старался, поверьте, игнорировать то, что его сиблинги разорались как ненормальные. Вот только получалось это довольно плохо. Поначалу львенок перевернулся на другую сторону, словно надеясь, что те успокоятся или по-крайней мере отойдут подальше, тогда Йен мог бы дальше продолжать спать. Но, как назло этого не произошло, да и львенок уже не ощущал себя сонно. Напротив ему было понятно уже, что снова отправится в мир дремы не получится. И когда это осознание дошло до его еще не совсем хорошо соображающей головы, Йен с трудом разлепил глаза. Казалось даже весь его вид говорил о том, насколько он недоволен. По-крайней мере представлял себя мелкий угрожающе, с угрюмым взглядом и мешками под глазами. Сейчас я устрою этим нарушителям моего прекрасного сна, сейчас я им все выскажу.
В подтверждении этого белый поднялся на лапы, поначалу несколько неуверенно помялся, поскольку не совсем понимал, в какую именно сторону идти. Но, к нему довольно быстро пришла решительность, потому что повод был очень важным. Произошла очередная несправедливость и Йен собирается сообщить о данном факте. Львенок просто не может пропустить такое мимо. Поэтому белый стал очень внимательно вслушиваться в то, что происходит вокруг, а именно его интересовало то, откуда доносятся противные шумы, которые мешают ему спать. И его уши уловили голоса сиблингов, по которым Йен смог более менее сориентироваться по поводу того, в какую именно сторону ему нужно идти. Поднявшись на лапы, львенок следовал в сторону голосов, периодически останавливаясь, когда те замолкали. Ну да конечно, когда я спал, они орали как бешеные, а теперь мне нужно пойти им и все высказать, так они словно специально молчат. Хоть и с трудом, периодически путаясь в лапах, ему удалось дойти до местоположения своей родни (вроде и не только, точно сказать он не мог). Да и так же Йен не мог сказать, насколько близко он подошел к тем, кому хотел высказать всё, что у него накопилось. По звуку и запаху они были очень даже близко, но из-за темноты вокруг было трудно сказать что-то точно. И почему у них не возникает труда ориентироваться в этом мире, почему я один должен страдать от этой несправедливости? В этот момент раздражительность Йена накалилась до самой высокой точки. Львенок выпрямился, слегка оскалился, состроил недовольную гримассу и рявкнул настолько громко, насколько мог, смотря в сторону тех, кто его разбудил. Конечно же, Йен понятия не имел, что смотрит вовсе не в сторону своих сиблингов, а мимо них.
- Чего вы тут разорались как ненормальные, если сами проснулись ни свет, ни заря, это не значит, что вы должны другим портить отдых. Вы что не знаете, что сон полезен и очень важен для здоровья, если вы хотите заработать себе какие-нибудь болячки, то, пожалуйста, а я этого не хочу. Так что замолчите!
Так же Йен успел понять, ориентируясь по голосам, что тут были и взрослые, что его очень обрадовало, уж они-то должны утихомирить тех, у кого шило в заднице. Ведь нельзя быть такими эгоистичными, нужно думать о других, особенно когда речь заходит о здоровье, это же важнее всего. Они что, этого совсем не понимают, почему только Йен думает об этом. Вот сейчас расскажу всё взрослым и они надают вам по вашим наглым задницам, тогда-то будете знать. Продолжая всё так же смотреть в сторону, где якобы находятся его сиблинги и другие львы, белый вновь заявил с возмущением:
- Они не дали мне нормально выспаться, теперь у меня будет целый день болеть голова.
Конечно же белый преувеличивал и драматизировал, для того чтобы донести свою мысль до того, до кого он собственно хотел её донести. Йен очень надеялся, что его слова услышат и отнесутся к ним с особой долей серьезности. Потому что львенок прекрасно помнит моменты, когда то, что он говорил, просто пропускали мимо ушей. А это, между прочим, не честно, нужно каждому уделить внимание, если уж решили заботиться о такой ораве. И почему я не родился единственным ребенком в семье, как же они меня все раздражают. С этим Йен собирался подойти еще ближе, дабы точно удостовериться в том, что его не будут игнорировать. Вот только в очередной раз, жизнь снова преподнесла ему еще одну несправедливость. Не нужно ничего планировать, иначе все твои планы не будут исполнены так, как ты хочешь. Слишком громко для двухмесячного львенка звучит, но таков уж Йен. Всё происходящее воспринимает уж слишком серьезно и ничего с этим не попишешь. Так вот, только белый сделал шаг вперед, как случилось что-то совершенно не понятное. Поначалу он почувствовал, как сзади на него навалилось что-то очень большое и крупное, а после мелкий поцеловался мордой с землей. И хоть он пытался изо всех сил избавиться от объекта, который нарушил его личное пространство, у белого ничего не получалось. Хуже всего был факт того, что Йен не знал, кто там был. На секунду даже белый испугался, пока не почуял такой знакомый, такой противный и самый ненавистный запах сестры. Точнее той сестры, которая превращала его жизнь в сущий ад.
- Мэлло, а ну немедленно слезь с меня, ты что совсем чокнулась головой. Ты что, не понимаешь, что свой тушой буйвола можешь мне сломать что-нибудь, я не хочу остаться инвалидом. Так что отвали от меня!

Отредактировано Йен (3 Сен 2017 00:41:40)

+4

62

Оставлять Хальварда в одиночестве было не самой лучшей идеей, особенно, после того, как на него отреагировала добрая половина присутствующих в пещере. Шантэ только сейчас поняла, насколько были эти Белые Ходоки опасными и жестокими существами, раз все присутствующие львицы в пещере вжались в угол, а все самцы - заметно напряглись. А ведь чужак даже пальцем при этом пошевелить не успел! Однако леди севера не хотела верить в то, что встреченный ею незнакомец окажется на деле таким же, как его собратья: взгляд его был холоден, но голос отличался теплотой. Добра в нем было мало, но, похоже, что-то хорошее все еще жило в нем даже после смерти жены и детей. Шантэ не давала себе гарантию, что она думает о нем правильно, но ей хотелось в это верить. Все-таки ее юная наивность иногда не играет ей на лапу.

Траин проснулся быстро. Пока лев протирал глаза, Шантэ любовалась его роскошной гривой, его чертами морды, попутно думая о госте. Ей казалось, что будь Хальвард помоложе, наверное, он был бы очень похож на ее возлюбленного, но это лишь были те мимолетные мысли, возникшие в голове восторженной гостем и любящей самки. Когда Лорд севера пригласил львицу следовать за ним, она тут же поднялась со своего места, немного жалея о том, что желанное тепло самца ускользнуло от нее.

В чертоге по-прежнему витал запах страха и напряжения. Шантэ скосила глаза на Траина: она знала, что льву не понравится это. В последние три месяца он только и делал все для того, чтобы дочери Фаера и ее сопрайдовцем было хорошо здесь жить. Шантэ, конечно, старалась помогать Лорду изо всех своих сил, но он слишком старательно оберегал свою львицу, порою взваливая слишком тяжелый груз ответственности на себя. Шантэ это не понимала поначалу, но чем взрослее она становилась, тем сильнее она видела в Кову льва, который вырос морально раньше, чем она сама.

Где-то в углу буркнула старая карга Мулла. Шантэ нахмурилась и перевела взгляд на Хальварда. Она боялась, что ему не понравится такой прием, но, должно быть, он и сам понимает, почему на него так косятся северяне. Шантэ хотелось обратиться к ним всем и заверить их в том, что их гость не представляет опасность, что к нему нужно относится с почтением, как к любому другому гостю их одинокой скалы, но понимала, что традиции, корнями впившиеся в сознание северян, нельзя выгнать просто словами. Она помнила, что даже Фаер верил в некоторые легенды своего рода. Она видела, что Рагнар по-прежнему следует некоторым этим традициям. И теперь Шантэ пыталась понять какого это: видеть живую легенду тем, кто верил в нее, хотя и надеяться, что она была похоронена под толстым слоем льда.

- Ты мёртв, - Шантэ дернула головой и с изумлением перевела взгляд на своего возлюбленного. Хмурость и задумчивость, висевшая на морде Кову, давно уже сошла на нет, сменяясь изумлением. Она боялась, что лев будет зол на чужака, а значит, на саму Шантэ, но не предполагала, что вместо гнева она видела лишь искреннее изумление.

- Траин, - прошептала львица, хотя в ее голосе звучало осуждение. Она озабоченно перевела взгляд на гостя: у Ходока, кажется, снова начинался приступ мигрени.

- Что здесь происходит, твою мать, - процедила кошка, кончик хвоста которой нервно содрогался под испытывающими взорами окружавших их львов. Она не понимала ровным счетом ничего, что тут происходит и ее это явно раздражало. Так бы и висела тишина в пещере, если бы из ее глубины не послышался детский писк. Шантэ сразу его узнала.

"Опять они", - мрачно подумала она. Нет, детей львица любила, но эти шилопопые котята всегда появлялись не в нужном месте и совсем не в нужное время.

Эй, пап! - Шантэ никогда не привыкнет к этому, особенно, если учесть, что она не была матерью этих детенышей. Когда-то давно ей пришлось за это сначала пригвоздить к земле Траина, показав ему, где труп Варга зимует, а потом и молодую львицу Мунаш. Те полностью отнекивались от факта близости с лордом севера, да и львята были не похожи на Траина. Впрочем, они и на собственную мать не шибко были похожи...

- Ха-а-а-арт! - Прошипела львица, но львенок уже во все глаза смотрел на белоснежного льва, хлопая ими восторженно. Следом за ним выскочили и остальные его сиблинги, очевидно, замышляя что-то очень нехорошее. Впрочем, еще одна шилопопная львичка явно обладала большим инстинктом самосохранения раз предпочла зарыться Траину в гриву, когда случайно тыкнулась носом в лапу чужака.

Это было нормальное состояние Девил. Если Мунаш не успевала следить за львятами, то почти каждое утро Шантэ находила львенка в гриве у Траина. Ей приходилось вынимать ее оттуда и провожать до матери, получая всяческие извинения от последней, хотя сама Шантэ в общем-то была не против компании детенышей. Она любила с ними играть, хотя отучить Харта называть Кову дядей Траином так ей и не удалось.

Следующим ударом был выскочивший из неоткуда Йен. Это был слепой малыш и за ним нужен был особый уход. Он постоянно подвергался пыткам со стороны сиблингов. Шантэ понимала, что это, должно быть, естественный отбор, но старалась постоянно спасать бедного малыша из лап его же сестер. Вздохнув, Шантэ ничего не успела ответить, как на львенка тут же накинулась его боевая сестра, на которую Шантэ была очень похожа в далеком детстве.

Ну, и что она ответит теперь? Вот сам Траин приучил детей так себя вести, пусть теперь расхлебывает, как хочет. Шантэ даже позабыла о минутной реакции возлюбленного на Ходока, который, видимо, сейчас офигевает от их семейки и от того, как лорд севера его приветствовал.

+5

63

Маленькая беглянка уже успела пробраться к выходу мимо спящей матери, но не успела сделать даже одного шага из пещеры, как её вдруг окликнула светлошкурая. Ника едва дышала, когда пыталась обойти львицу, и вряд ли могла ту разбудить. Здесь кто-то специально растормошил самку, только кто так подставил мелкую? Львенка замерла на месте, нервно поддергивая кончиком хвоста. Если вздумает ослушаться, в лучшем случае её вернут назад и серьезного разговора не миновать; в худшем, Элика пройдется лапой по мохнатому заду дочери.

- Ну маам! Я бы далеко не ушла..И почему нам до сих пор нельзя выходить, это не справедливо. - обиженно выпалила малая, развернувшись к матери. Будучи авантюристкой по характеру, Нике сложно проводить каждый день в темной пещере, где кроме голых стен ничего интересного нет. За своё поведение она не удосужилась даже извиниться, так как не считала в своём поступке ничего плохого.

К всеобщему удивлению, отец не поддержал супругу, а наоборот встал на сторону львят. Счастью Ники не было предела, услышав что Люциан собирается отвести их в долину. В её глазах сверкнула задорная искорка. Ещё бы, с ним пойдут трое детишек, к тому же сейчас ночь, и за всем уследить сонному льву будет непросто. Самка хочет воспользоваться этим моментом, ускользнув от сиблингов, отдохнуть хоть немного в одиночестве. Ведь помимо потомства Элики, в пещере находятся ещё львята, а потому там весьма шумно.

Малая вновь засеменила к выходу, вслед за сестрой, что быстрее всех туда устремилась. Оказавшись снаружи, светлая с непривычки поёжилась. Теперь понятно почему братец всё время проводит под боком у одного из родителей, жопку свою греет. С неба падали странные белые пятна, плавно опускаясь на землю, и постепенно исчезали прямо на глазах. Ника завороженно смотрела на небо, пока её внимание не отвлек отец.

- Пап, это ведь недалеко от дома, правда? - если львенка всё время будет на виду, то она не заблудится. А если она уйдет далеко? Впрочем, своими мыслями мелкая не делилась даже с сестрами. Она с воодушевлением направлялась в долину.

-----→ Долина горячих сердец

+2

64

Лапы ныли и отдавали болезненными иглами в позвоночник. Сколько я сижу и жду прихода короля Севера? Сколько на меня уже палятся все эти северяне, продолжая шептать про белую смерть. Я слышал эти слова множество раз, каждый из которых был спутником льва на жертвенном одре. Те давние воспоминания продолжали наполнять мою голову с каждым шагом в сторону родного дома. Я успел вспомнить многое из того, что забыл в тот страшный день. Но лица моих детей… О, я бы отдал в жертву самого себя, лишь бы вспомнить их мордочки, когда те еще не были омрачены страхом скорой смерти.

- Белая смерть, - пренебрежительно буркнула Улла, чья имя я успел запомнить из шепотков за спиной.

- Скажи хоть что-то новое старуха, неужели за столь долгий срок – это все слова, что ты выучила про нас? – я стараюсь отвечать так же пренебрежительно, словно бы проклятия из северных уст не задевают меня, но всё это – вранье.

Мне противно слушать подобное, ледяная кровь закипает в жилах и когти начинают медленно царапать пол пещеры, вызывая этим еще более ощутимую по тяжести ауру вокруг присутствующих. Фенек так же нервничает, но больше не сквернословит, слушаясь моего слова так, как даже иногда дети не слушают своих родителей. В какой-то момент моя голова тяжелеет настолько, что я начинаю желать смерти всякому, кто создает шум. Даже дыхание в дальнем углу пещеры становится для меня страшным шумом, и я рычу в тот угол, уже не разбирая, на кого именно. Однако, тот угол оказался ничем иным, как местом, куда отправилась Шантэ и судя по приглушенным шагам, она уже возвращалась.

Так даже лучше, думалось мне, когда я удел её в компании довольно увесистого и даже массивного льва, чья грива был украшена косичкой. Это было бы даже впечатляюще, да только смотря на эту косу, тут ж вспоминали мартышки оазиса, готовые прилепить на льва любую погремушку за бананы или уничтожение мешающего им нормально жить, животного. В остальном же, исключая увиденного, я мог смело сказать, что передо мной стоит самый настоящий северянин. Его шерсти было куда больше, чем носят на себе южане, а воздух вокруг едва заметно колебался, словно резонировал с королем. Боги Севера уже приняли его и теперь защищают от пришлого Ходока? Вполне возможно.

Я старался смотреть на него, как должно смотреть путнику на правителя земель, но боль в голове мешала сфокусироваться на чем-то большем, чем образ и цвет глаз. Это странно, но на меня будто смотрели глаза моей погибшей супруги. Смотрели холодно и отчужденно. И конечно, этого просто не могло быть. Ни этих глаз, ни этих вкраплений на носу короля Севера. В какой-то момент он стал для меня призраком прошлого, но выросшим и возмужавшим. Это пугало меня, того, кто повидал не мало жуткого и страшного на своем веку.

- Ты мёртв, - слова, что бьют по холодной душе больнее всякой ментальной атаки; скривился, точно в попытке отстраниться от боли, но она становилась лишь сильнее под тяжестью взгляда короля.

- Ты тоже мертв, - голос, что стал холодным рыком, когда молчать стало уже невозможно.

Мне вдруг захотелось уйти, лишь бы не смотреть на того, кто был когда-то моим сыном. Узнал ли он меня или же отзывается так о всех Ходоках? Бросив тяжелый взгляд на королеву, словно бы прося у неё прощения за свой молчаливый уход, я и правда собираюсь уйти, но тут же, словно боги играли со мной в игру. Весьма странную игру.

- Эй, пап! Ты проснулся, теперь мы поиграем?

Мои ледяные глаза распахиваются так, словно я пропустил еще более важное, нежели появление своего вполне живого сына. Определенно, мне бы радоваться становлением дедом, да только вот львенок и близко не был похожим на Ивара, да и от Шантэ ничего близкого не было. И все же… Бастард? Нет, он был слишком не похожим, даже близко не стоит с северянином. А следом так и вовсе начался дурдом. Дурдом из львят и нервной королевы Севера, да, они явно были не её дети, и то было видно по животу львицы. Упруг и подтянут, еще не тронут молоком и беременностью. Мой взгляд снова устремился на Ивара, пусть и смотрел я с прищуром, пусть моя голова и болела, но я жаждал ответа. Одна львичка так и вовсе испугалась меня так, словно слышала сказки о Ходоках и их страшных делах, что-то там пища в гриву короля. Что тут вообще происходит?

- Мой сын тоже должен был быть мертв, погибнуть вместе с моей женой и дочерью от лап изгнанников-Ходоков. И все же, я вижу тебя в живых, Ивар… Ты вернулся в те земли, где опасность грозит тебе куда большая, чем была в пустыне… Ты привел всех на верную смерть, сын, Ходоки близко. Так же близки, как и снег над землей этой холодной ночью.

Отредактировано Хальвард (14 Сен 2017 16:11:28)

+4

65

офф

что-то я много пропустила, не знаю теперь что писать

Пробуждение

Молодая львица едва коснувшись головой земли, провалилась в крепкий сон, она уже не слышала ни целителя, пришедшего осмотреть роженицу, ни пищащих львят под боком. Проснулась медянка от кошмара, что преследовал её уже длительное время. Почему ей снится один и тот же сон, где она стоит возле мрачной пещеры, а оттуда доносятся вопли? Медленно потянувшись, самка перевела взгляд на спящих детенышей. Удовольствие наблюдать за тем, как малышня тихо посапывает, прижимаясь к теплому боку матери - явление временное. Скоро они проснутся, и тихая обитель вновь наполнится детским писком. Львят много, а теперь представьте, что каждый из них требует от вас еды и внимания, у некоторых это очень хорошо получается; особенно у Девил, которая в буквальном смысле готова стоять на голове сиблинга, лишь бы добраться до молока. У Мунаш складывалось такое ощущение, словно она проспала сутки, а вставать всё равно нет сил. Сладко зевнув, кошка опустила голову на каменный пол, позволив себе ещё немного отдохнуть. 

Спустя два месяца

Прошло всего пару месяцев, а новоиспеченная мать уже готова забиться в самый дальний угол, где её не смогут найти львята. Детеныши открыли глаза, научились трещать без умолку, что у них это и раньше получалось делать, и стали делать первые шаги. Точнее сейчас некоторые вовсю гоняют, словно им торпеду в задницу вставили. Также медянка узнала, что черный окрас не совсем нормально для львов, а один детеныш абсолютно слепой. Ещё львята почему-то не воспринимают Траина как правителя, и могут спокойно забраться к нему в гриву. Сколько раз львица вдалбливала потомству правила поведения, всё бесполезно, по моему с деревом договориться проще. Девил так вообще непонятным образом выскользнула один раз из пещеры и провела время невесть с кем. Молодая мать едва не поседела преждевременно, пока искала дочь. Потом конечно же долго ругалась на львенку, а толку-то? Сейчас сиблинги заняты обычным занятием, достают друг друга.

- Мэлло, хватит доставать Йена! - гаркнула самка, бросив на дочь суровый взгляд. - Девил, быстро слезь оттуда.. - львица появилась как раз в тот момент, когда темная львенка опять зарылась в королевской гриве. Медная не понимала, что здесь происходит, кто этот ночной гость, но он определенно был похож на Бэрри. Самка несколько секунд не сводила изучающего взгляда со льва, после чего снова обратила внимание на детенышей.

+4

66

- Ты тоже мертв, - ответила ему тень его прошлого.

Траин стоял молча, неподвижно. Он не слышал, что ему говорила Шантэ. Даже слова львов и львиц прайда, перешёптывающихся у них за спинами, утонули в снегу и покрылись льдом. Север снова играл с ним злую шутку, раз за разом сталкивая бывшего одиночку с тем, что он тщательно прятал в своей памяти. Он не хотел верить, что его отец жив. Неблагодарный сын предпочёл бы видеть его мёртвым, потому что знать, что Халь – герой его детства и образец для подражания, сдался и сбежал, когда Ходоки разодрали его семью. Как ещё он мог объяснить, что его отец выжил в тот день? Мать, сестра, отец – все они были мертвы для Траина. Даже Айвор, который лично знал Халя, считал его мёртвым.

- Или же он тоже лгал мне?

Достойное наказание для того, кто предпочёл забыть своё прошлое, чтобы в груди не болела и не ныла пустота.

- Эй, пап! – из оцепенения выдернул голос Харта.

Он с трудом сглотнул болезненный сухой ком в горле и перевёл взгляд на детёныша. Траин не обронил ни слова – он с трудом вообще понимал, что от него хотят, уловив лишь обрывки фраз львёнка. Детёныш, впрочем, не стал задерживаться у своего псевдо-отца и отвлёкся на белогривого самца. Кажется, что теперь даже дети не могли оторвать взгляда от чужака.

Классный.

Вот сейчас бы обидеться на то, что Хальвард в понимании Харта – классный, а его лже-папаша – нет.

Он останется?

- Не останется, - не сказал – подумал, а сам рефлекторно поставил лапу перед детёнышем, словно в каждую секунду ждал нападения со стороны ходока. И откуда взялось это пружинистое ожидание опасности от того, кто приходился ему отцом? Старые сказки о Ходоках ожили. Вот она – Смерть, стоит прямо перед ними, но страшит его не это.

Чёрный ком шерсти врезался в белоснежную лапу. Драматичная ситуация превращалась в абсурд. Прошло всего несколько минут, а, казалось, они растянулись на целую милю, в которой с ответами затерялись оба.

- Траин очень хороший! Он вас примет.

- Нет, не примет.

Девил подскочила к нему, прося прощения, а он, рефлекторно приобняв её лапой, как отец, который боится, что его детёныш упадет и ударится о камни, чувствовал, как внутри медленно начинает всё закипать. Подступающий гнев клокотал в груди и вот-вот мог обернуться проблемами для обеих сторон конфликта. Мунаш вмешалась достаточно вовремя, чтобы забрать свою дочь от короля, когда заговорил Ходок.

- Мой сын тоже должен был быть мертв, погибнуть вместе с моей женой и дочерью от лап изгнанников-Ходоков.

Казалось, что сейчас находиться между ним и Хальвардом опасно.

- Это твоё желание? – заговорил после продолжительной паузы самец, делая полушаг вперёд, из-за чего детёныши оказались позади него, на безопасном расстоянии от возможного столкновения двух львов. - Видеть меня мёртвым, чтобы сейчас без стыда смотреть в мои пустые глаза?! – он не заметил, как перешёл на рык, а холка угрожающе приподнялась. Самец смотрел с оскалом на белоснежного льва. Мирный и добрый лев, каким Траин всегда казался, несмотря на свои внушительные размеры, впервые оскалился. Кто бы мог подумать, что единственный, кто способен вывести его из себя, - это родной отец. – Я не оставлю свою семью. Они переживут эту ночь.

Существовало множество легенд о Белых ходоках. Многие из них, если не все, Траин знал благодаря рассказам отца. Также же он отлично знал, что всё в них – отчасти правда, правда – намного хуже, кровавее и опаснее. Он видел сон, который ему, как он решил, послали духи Севера. Они предостерегали об этом, а значит, совсем скоро, в Северных владениях станет по-настоящему холодно. Траин не собирался вести себя, как самоуверенный мальчишка, восседающий на троне, но и бежать, спасая свою шкуру, – тоже. В Братстве много детёнышей. Они не перенесут продолжительный переход, а если Ходоки пожалуют в долину, то спасения не будет нигде. Он знал, что их шансы против большой армии натренированных беспощадных бойцов ничтожно малы, но не хотел говорить этого при всех. Он не должен показывать страха остальным, он должен верить в свой народ, чтобы в нужный час они поверили в него.

+8

67

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"38","avatar":"/user/avatars/user38.png","name":"Mephi-san"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user38.png Mephi-san

То должен был быть самый обычный патруль перед сном, Олан обошел всю заданную ему местность, обновил метки и даже успел немного поспать. Самый обычный день, коих бывает много, но возвращаясь обратно, в родную пещеру, где ждала еда и теплы кров, где снег и порывы ветра не терзали гриву, лев наткнулся на разорванную в клочья, тушу антилопы. И то были не львы и даже не волки, что рыскали на северных землях временами, пока патрули вновь не разгоняли их одной группой.

Страх, столь запретный для патрульного и мужа севера, родился в груди Олана, ведь по следам вокруг туши и по многочисленным сломанным веткам он, как северянин, узнал следы медведя. Конечно, этим мишкой не мог быть тот давно убитый захватчик севера, но кто-то не меньших размеров сейчас гулял по этим землях и мог перейти с травоядных на хищников. Бросившись к скале, что вдруг показалась Олану настолько далеко, нежели она была на самом деле, он услышал страшный рык позади себя, он знал, что нельзя оборачиваться и лучше донести всё главе, но любопытство – страшная вещь. И лев обернулся ровно в тот миг, когда за спиной, у той самой растерзанной туши вновь появился медведь. И он был белым, точно снег, лежавший в горах, и пусть глаза его были красны, но северянин чувствовал поджилками: перед ним медведь из страшных сказок старухи Уллы.

Она рассказывала, что высоко в горах живут не только львы, что белее снега и страшнее самой холодной ночи, но и белые медведи, чьи глаза красны также, так и красна кровь их врагов. Они служат Ходокам и если ты повстречал этого медведя, то жди и прихода Иных.

Не разбирая перед собой дороги, да и себя от страха уже мало помня, Олан ворвался в великий чертог, почти тут же врезаясь в огромного белого льва. Глаза его еще больше распахнулись от ужаса, но уловив боковым зрением вполне живого короля и королеву, патрульный сумел собраться. Этого Ходока остановил сам Лорд, а значит они переживут эту ночь, но тот медведь…

- Мой король, - прохрипел патрульный, склоняя голову перед правителями, - в Долину спустился медведь. Он белее снега и его глаза красны. Он точно такой, как и говорила Улла. И если он придет сюда...

Олан не стал договаривать, лишь перевел взгляд на львят, что прятал Лорд за своей спиной. Король и сам должен был это понимать.

+4

68

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"38","avatar":"/user/avatars/user38.png","name":"Mephi-san"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user38.png Mephi-san

Первая очередь: Шантэ, Хальвард, Траин
Вторая очередь: Харт, Девил, Йен, Мунаш

• Игроки из разных очередей отписываются независимо друг от друга!
• Игроки, чьи персонажи не упомянуты в очереди, отписываются свободно.
• Отпись упомянутых в очереди ждем не дольше трех суток!

0

69

Я думаю, что скоро вы сможете выйти на прогулку.

Всё. Обратного пути нет. Поздравляем вас, мамаша, ваша младшая дочь только что окончательно превратилась из грозного в будущем хищника в горную козу, что не переставая будет прыгать вокруг вас, одновременно всеми четырьмя лапами отталкиваясь от земли, не забывая при этом, конечно, радостно верещать на всю пещеру:

А когда? А куда? А далеко? А что там? А кто там?

Удивительно, как только следующая фраза Элики, произнесённая мягким и тихим голосом, была услышана в этом шуме, издаваемом одной только Маишей.

Но сейчас все звери готовятся ко сну, ты ведь не хочешь их разбудить, верно?

Козочка тут же превратилась обратно в пушистого львёнка, теперь уже смирно сидевшего перед своей матерью. Можно было бы удивиться, как быстро изменился настрой юной самочки, но ещё не обросший кисточкой хвост, ходивший из стороны в сторону и поднимавший из-за этого маленькие тучки каменной пыли, выдавал взбудораженное состояние своей хозяйки.

Не хочу, — каким бы балагуром и просто обычным ребёнком не была Маиша, некоторым правилам поведения она за эти пару месяцев своей жизни научилась. Например, тому, что спящих и отдыхающих сопрайдовцев лучше не тревожить (ей довелось пару раз быть разбуженной на самых интересных моментах снов, поэтому, представляя, как это неприятно, когда тебя кто-то будит, Маиша старалась не поступать так по отношению к остальным). — Мы будем! — на фразе Элики о хорошем поведении львёнок всё же нетерпеливо подскочил и с надеждой посмотрел в глаза матери. — Правда-правда! Мы будем тебя слушаться! И не будем шуметь, и убегать, и хулиганить! Мы правда пойдём туда?! — её всё ещё не верилось, что это счастье — увидеть, наконец, тот огромный красивый мир, о котором они там много слышали, — уже так близко.

Масла в огонь подлил и разбуженный Энией Люциан:

Они уже достаточно взрослые, чтобы выбраться из логова.

Взрослые.

Откровенно говоря, Маиша даже пропустила мимо ушей основную суть этой фразы. Отец только что назвал их взрослыми. Взрослыми! Это же… Это… Ну, какой ребёнок не мечтает поскорее вырасти и стать взрослым? Не удивительно, что такая характеристика, данная Люцианом, тут повлияла на поведение младшей дочери: вновь превратившись в какое-то длинноногое копытное, Маиша с новой порцией энергии принялась скакать вокруг родителей, уговаривая их как можно скорее двинуться в путь (да-да, именно путь, ведь отсюда, от их пещеры, до туда, выхода из Чертога, необходимо было преодолеть большое расстояние). О том, что взрослые не скачут вокруг друг друга в небольших пещерах Маиша, конечно, не задумалась.

Как не задумалась и о том, что у кого-то может отсутствовать желание исследовать этот огромный, полный тайн, приключений и опасностей новый мир — глупый (по мнению Маиши глупый, конечно же) братишка уселся на землю, заявив, что никуда он не пойдёт. Ой, да брось! Будет весело! Резко оббежав львёнка, Маиша склонила голову и упёрлась ею в серую спину брата, после чего начала его толкать, прикладывая все свои силы:

Ну уж нет, Ательстан, ты не отвертишься! — так просто она его в покое не оставит.

***

Атмосфера, царившая в Великом чертоге, казалось, обрушилась на них волной, стоило им показать свои носы из того небольшого ответвления, где жила их семья. Обычно оживлённое и шумное, подобно пчелиному рою, место сегодня было от пола до потолка наполнено тишиной, а напряжение, витавшее в воздухе, чувствовалось каждой шерстинкой.

Мам, что там происходит? Почему так тихо? Мам? — шедшая следом за Эликой самочка ничего не видела из-за больших и, казалось бы, вездесущих лап песочной львицы, поэтому то и дело пыталась пролезть между материнских конечностей, чтобы вылезти наружу прямо перед ней. Когда же Маише это наконец удалось, она так и застыла там и в той позе, где и в которой стояла. — Ва-а-ау… — лишь вдох удивления и восхищения вырвался из пасти львёнка.

Прямо посреди Чертога напротив Лорда Севера стоял… гигант. Белоснежный гигант. Внешне он был очень похож на льва, но Маиша сомневалась, что Он может быть их сородичем. Траин, безусловно, был самым крупным представителем их многочисленного прайда, но Этот был ещё крупнее. Его белоснежная шерсть едва ли не светилась в темноте пещеры, таким ярким пятном он выделялся среди других обитателей Севера, и от него, как от белоснежного снега (который Маиша вот-вот должна была увидеть!) будто веяло холодом — иначе по какой ещё причине добрая часть их сопрайдовцев, включая отнюдь не слабых самцов, едва ли на вжалась в стены, издавая чёткий запах страха?

Долго наслаждаться видом происходящего Маише не позволили — не успела она как следует рассмотреть пришельца (не вникая в суть их с Траином разговора — не до того было), как получила лёгкий толчок лапой под задницу, мол, не будем задерживаться и продолжим свой путь, и стоило мыслям о лежащем за пределами пещеры мире вернуться, как белоснежный гигант тут же был забыт, а сам львёнок вприпрыжку помчался на несколько своих детских шагов впереди матери, изредка оборачиваясь и с нетерпением выкрикивая “А теперь куда? Сюда? Прямо? А сейчас?

Спустя несколько минут где-то перед собой Маиша увидела… выход? Снаружи на первый взгляд было так же темно как и внутри, однако полукруглая арка выхода чётко виднелась впереди их пути. Несколько прыжков — и львёнок уже стоит на самом пороге пещеры, а перед ней простирается целый огромный мир. Тёмно-синее, усыпанное миллиардами звёзд небо; мелкие, едва заметные сугробы снега на земле — большая часть белоснежной пелены уже растаяла; различных размеров и форм снежинки, в кружащемся танце плавно опускающиеся на землю. И воздух. Лёгкие дуновения мёрзлого свежего ветерка пронеслись мимо Маиши, стоило ей на пару сантиметров высунуть свою мордочку наружу — дыхание самочки на какой-то момент даже сбилось, так неожиданно и сильно морозный воздух остудил её нос и лёгкие, привыкшие к теплоте пещеры.

Это всё… наше? — только и смогла с восхищённым придыханием, буквально выпученными от красоты глазами и широкой улыбкой восторга на морде прошептать северянка.

Отредактировано Maisha (23 Ноя 2017 01:24:45)

+8

70

Львице никто не ответил. Она стояла с приоткрытой пастью, с горящими от возбуждения глазами, с непонимающим взглядом уставившись на своего будущего супруга и на льва, которого она осмелилась сюда привести. Хальвард был первым гостем, с которым Траин позволил себе так разговаривать: грубо и явно с большим неудовольствием вообще видеть этого самца в своей пещере.

Белый гость заговорил первым. С его каждым словом Шантэ все больше удивленно расширяла глаза. Сын? Он назвал Кову сыном?

- Вы, наверно, ошиблись, - неслышно пробубнила кошка, поглядывая то на Траина, то на Хальварда. Она помнила первого еще мальчишкой: эти веснушки на морде, пестрая грива и очень добрый и теплый взгляд карих глаз никогда бы не стал ассоциироваться у нее с холодным льдом севера. Она не могла поверить в то, что привела под своды пещеры родного отца Траина, о котором последний никогда толком не рассказывал, лишь однажды упомянув тот факт, что оба его родителя мертвы.

- Ты привел всех на верную смерть, - Шантэ оттопырила верхнюю губу - зарычала, явно выражая свое мнение по поводу всего этого: класть она хотела яйца слона на этих ходоков! Неужели они все такие совершенные бойцы, обладающие такой силой, о которой она даже никогда не слышала ранее и которая недоступна простым "смертным"? Чем ее сопрайдовцы хуже? Чем хуже каждый из тех, кто встал на защиту их маленького дома, где им хорошо и комфортно?

Леди Севера скосила глаза в сторону воинов, которые старались держаться от Хальварда подальше. Потом только взгляд свой она перевела на старую бабку: та охала и ахала, упоминая о каком-то наказании Одина. Почему эти львы так сторонятся Хальварда? Что в этих Белых Ходоках есть такого, чего нет в них? Сила? Рост? Поддержка Богов?

Траин ответил на слова Белого Ходока: его ответ был ожидаем для Шантэ. Она знала, что Кову обязательно встанет на защиту своей семьи даже если это будет стоить его жизни. Только вот сама Леди севера не хотела бы отдавать своего возлюбленного в лапы белой смерти: хищница нервно дернула хвостом, переминаясь с лапы на лапу. Она начинала нервничать от этого разговора и всей ситуации в целом, не в силах поверить в то, что было сказано Хальвардом минутой ранее. Он не может быть отцом Траина. Это исключено. Это невозможно. Он давно погиб для всех. Это ошибка.

Порыв ветра влетел в своды пещеры, окутав стоящих к выходу львов холодным цепким потоком. Ветер кололся, щипал за нос, а потом подлетел под потолок, растворившись в теплом воздухе, который успели нагреть обитатели этой пещеры.

"Я вас так просто в обиду не дам", - Шантэ приоткрыла пасть, выдыхая прозрачный пар и устремляя взгляд в черный потолок пещеры. За ней, Леди Севера это знала, идет мокрый снег.

Чья-то тень скользнула в пещеру, еле переводя дыхание ни то от бега, ни то от страха. Кошка распахнула глаза, врезаясь взглядом в патрульного, который с круглыми глазами пришел доложить о страшном звере, спустившимся с гор.

Дочь Фаера никогда не видела медведей очень близко. Во владениях своего отца ей не приходилось встречаться с этими животными: они не шибко любили соседствовать со львами, а потому в джунглях они не то, чтобы не попадались - их там и вовсе не было. Но Леди севера слышала о них сначала из уст отца: он говорил о том, что на севере, откуда он родом, живут медведи. Они крупные и опасные хищники только лишь в определенное время, но во все остальные дни они довольно безобидны, особенно, если сыты. Когда Шантэ и Кову пришли три месяца назад на северные земли, им пришлось слышать о том, что их терроризировал Смауг - огромный злющий медведь, которого в последствии сверг прайд, погребенный под лавиной. Связано ли это было с Ходоками - вопрос спорный, но угрозу было необходимо устранить прямо сейчас.

Шантэ, не теряя ни минуты, тронулась со своего места. Она оглядела пещеру, оглядела всех жителей, чувствуя, как сердце ее танцует в ужасающем ритме от волнения. Львица прикрыла глаза, а затем зарычала: грозно, с чувством, чтобы ее слышала вся пещера, весь чертог. Грядет сложный бой: сейчас прайду как никогда понадобится Ночной Дозор.

- Из пещеры никому не выходить. Несколько сильных львиц-охотниц, молодые львы - все остаются тут. Лишняя кровь нам ненужна, к тому же, необходимо обезопасить логово. Остальные верные мужи идут за нами... - Леди севера замолчала, но искренне надеялась на то, что защищать логово не придется и они справятся самостоятельно извне. Не в ее привычке было толкать пафосные речи: раздав короткие указания, она предпочла отправиться сразу к долине, потому что там, она знала, сейчас находятся патрульные их прайда, а также совсем еще не окрепшие и неопытные львята - Луриан и Киллиан. Она так и не проведала их, а потому винила себя в том, что они первые, кто мог бы нарваться на медведя сейчас. Если что-то случится хотя бы с одним из них: она не простит себе этого никогда.

Шантэ рыкнула, вспомнив про Элику и Люциана. Им нельзя говорить. Дочь конунга знала, что супруг песочной уже однажды потерял всех своих львят. Сейчас, когда им нужны сильные и бравые воины, она не могла допустить, чтобы самец волновался почем зря. Надо спешить: тогда львята не пострадают.

Перед тем как уйти, Леди Севера даже не взглянула на Траина, но зато подошла к Хальварду.

- Дайте мне веру, - сказала она, останавливаясь напротив него, нос к носу, но только сейчас действительно понимая, насколько он крупный и высокий по сравнению с ней, - что это не ваших лап дело!

Kom allfader Odin
Kom moder min Frigg
Kom vise vanar
Kom utgamle thursar

-----→>>Долина горячих сердец.

Отредактировано Шантэ (25 Сен 2017 20:58:53)

+7

71

В бесполезных попытках угомонить львят, медянка едва оттащила Девил от правителя, как в пещеру ворвался патрульный. И судя по его напуганному взгляду, произошло что-то серьезное. Львица остановилась дабы послушать, а от его слов она была мягко говоря в шоке. Ей никогда не доводилось сталкиваться с медведем, да и желания увидеть такого зверя не было; самка лишь немногое слышала от матери. Этот свирепый хищник сейчас в долине, но что будет, если он дойдет сюда? Молодая особа перевела взгляд на детенышей, их нужно спрятать подальше.

- Харт, Мэлло, Девил, Соня, быстро уходите в глубь пещеры. - произнесла зеленоглазая, стараясь сохранять спокойствие в данной ситуации. Подняв слепого сына с пола, она зашагала вслед за потомством. За пару месяцев львица более менее освоилась в новом месте, со многими нашла общий язык, а потому не задумываясь решила отвести детей к няньке.

- Иггрит, присмотри за ними пожалуйста, пока меня не будет. - пробормотала кошка. Получив положительный ответ, самка обратилась к сиблингам. - А вы оставайтесь здесь, и даже не вздумайте покидать логово!

Дав указание детенышам, медянка каждому провела шершавым языком по спине, после чего направилась к остальным членам прайда. Какой бы строгой матерью она не была, кошка безумно любит своё потомство, и боится за них. И вместо того, чтобы вместе с ними прятаться, Мунаш пойдет вместе со всеми в бой. Однажды львица сама оказалась в сложной ситуации, где либо она погибла бы, либо новорожденные. Правители не оставили умирать хищницу в открытой местности, и медянка до сих пор им благодарна. Охотница заметила Элику с супругом, те собирались вывести своё потомство на первую прогулку, к счастью патрульный успел оповестить раньше, чем они вышли.
Молодая особа беспокоилась, что в долине мог кто-то сейчас находиться, возможно там требуется помощь. Не произнеся ни слова, львица обошла белогривого незнакомца, устремившись к выходу. Разговор между Траином и чужаком явно близился к концу. А после услышанного, он вряд ли станет задерживаться на одном месте. Но всё же Мунаш на всех парах побежала в ту местность, где находился медведь, не дожидаясь подмоги; надеясь, что заметит его раньше.

--→ Долина горячих сердец

+4

72

Этим сорванцам дай только волю: стоило Элике и Люциану произнести слова о том, что детям уже можно отправляться на прогулку и что они вообще достаточно взрослые для этого, как всех девчонок словно ветром сдуло. Каждая из них кинулась к выходу из чертога так быстро, словно от этого зависела вся ее судьба.

- Лучше бы они так спать спешили, - покачав головой, пробормотала Элика, тем временем наблюдая за тем, как ежится ее единственный сын на полу, оставшись без тепла отца. Кошка с улыбкой подошла к Ательстану, мягко приобняв его лапой.

- Хочешь один замерзнуть здесь? - Ткнувшись носом в мягкий пушистый мех малыша, Элика сильно фыркнула, щекоча сыну шею, - пойдем, ведь иначе все обезьянки на севере без нас лишатся возможности спастись, да, Люциан? - строго поглядев на супруга (а Элика знала, что он специально порою напоминал ей о том злополучном дне), львица совсем легонько подтолкнула мальчика к выходу из чертога. Какие же все-таки у нее были разные дети! Если один из старших сыновей летел пулей из логова, чтобы изучить все, что двигалось, а другой, напротив, предпочитал сидеть в безопасности от того, что ему было страшно, то ее младший сын был настоящим флегматиком, что было уже удивительно для такого маленького котенка. В этом возрасте детеныши, напротив, вели себя, как его сестры, но никак он сам.

Когда Элика была почти около общей пещеры, то приметила, что Гарри разговаривает с Фредериком. Он ему положительно кивнул на какие-то слова, а затем отправился из чертога вместе с местным лекарем. Наверно, золотые лапки мартышки для чего-то понадобились юному Фреду, если учесть тот факт, что обезьяны могут делать много чего этими самыми хваткими лапами с активными длинными пальцами, чего делать львы не в состоянии. Например, Гарри очень неплохо справлялся с массажем, когда у кряхтящего Люциана внезапно начинала болеть спина.

- Дети, а ну подождите нас с папой! - Рявкнула Элика, но ее две старшие дочери уже были возле самого выхода из чертога. Самка не переживала за них, потому что знала: львята вряд ли рискнут убегать слишком далеко, а если даже им в голову придет подобный план, то их успеет поймать кто-нибудь из старших, находившихся ближе к пещере.

Правда, Элика была весьма удивлена тому, что в общей пещере чертога царила почти мертвая тишина. Она слышала лишь голос Траина, Шантэ и какого-то незнакомого льва. Не только голос, кстати, она слышала, но и чувствовала чужой запах, щиплящий нос. Он не пах теплом, югом - от него шел свежий, но морозный и холодный воздух, наполняющий всю пещеру. А может быть с наступлением ночи просто упала температура извне?

Мам, что там происходит? - Маиша была первой, кто уловил общее напряжение в пещере. Элика и сама бы хотела знать, что происходит, но в следующую секунду она обомлела прямо подле входа в общий чертог.

- Почему так тихо? Мам? Ва-а-ау… - краем уха она расслышала восхищение дочери, слабо повернув голову в ее сторону и инстинктивно ставя лапу между ней и собой. Элика почти перестала дышать: насколько был крупный (по-сравнению с той же Шантэ) король севера, но этот белоснежный самец был еще крупнее. Элика, однажды, уже встречалась в джунглях с достаточно крупным львом Брутом, но этот был еще больше. Правда тут же же взяв в себя лапы, самка быстро оправилась, подталкивая свою крошку к выходу из чертога.

Ей было не комфортно. Честно говоря, она бы сейчас с превеликим удовольствием собрала детей в охапку и вернулась обратно, но этих маленьких спиногрызов теперь будет не так-то просто вернуть домой.

- Эния, Анника, не так быстро! Ательстан, а ты наоборот, веселее, бодрее!

Но Траин ведь говорит с этим исполином, а это значило, что он ничем не угрожает их логову. До сих пор еще ни один лев, который был принят Королем или Королевой севера, не был опасен для их семьи. Элика доверяла своему лорду, а потому предпочла думать, что ничего страшного не случилось и он просто пришлый гость или просто пришлый северянин, который может скоро вступить в их ряды.

Только вот почему так холодно?..

Обернувшись назад, львица убедилась в том, что ее супруг и сын идут за ней, а затем сама вышла из чертога на небольшую площадку перед входом. Она вновь видела эти восторженные глаза львят, которые впервые наблюдали прекрасные красоты этого мира. В первый раз это были теплые джунгли с бесконечными жуками, мотыльками и травами, а в этот раз ночное непроглядное небо с густыми хлопьями снега и блестящей от него же землей. Как все поменялось теперь, но только Элика, по-прежнему, с горячо любящим сердцем наблюдала за своими детьми.

Это всё… наше? - Расслышала самка восхищенный шепот Маиши. С улыбкой она положительно покачала головой.

- Весь мир ваш, Маиша... - но не успела сказать дальше, заметив обеспокоенного патрульного, который прыжками влетел в пещеру. Элика обеспокоенно встала подле входа в нее, чтобы одновременно знать, что происходит внутри, но при этом наблюдать за львятами снаружи.

- ...В Долину спустился медведь.

"Луриан, Луис, Маргери", - первое, что пронеслось в голове у самки. Она почти следом услышала рычание Шантэ об общей тревоге, а затем отшатнулась, пропуская вперед Мунаш и Леди Севера. Все произошло настолько быстро, что львица не успела толком переварить сказанное: в голове у нее была лишь мысль о старших детях, которые все еще не приходили в чертог. Когда следом за самками вышел Люциан, она уже все понимала - он тоже пойдет сражаться.

- Люц, - песочная подошла к самцу, обеспокоенно глядя на него. Она старалась говорить с ним максимально тихо, чтобы львята не услышали, - наши дети..., - слова не сорвались с ее языка, потому что она не хотела произносить их вслух. Север большой, и вдруг близнецы где-то в другом месте; необязательно ведь, что медведь застанет их! Она знала, что с этой мыслью Люциан будет переживать, что он будет волноваться за старших сыновей, за дочь, но ему нельзя сейчас было. Львица опустила морду, ткнувшись носом в его грудь и потеревшись головой о его шею.

- Я ничего не знаю о медведях, но я не хочу, чтобы ты уходил, - поднимая голубые глаза, она глядела на морду Люциана. Любит она его, любит! И если что-то с ним случится, то она никогда этого не переживет. Она слишком эмоциональна, но вспоминая испуганные глаза патрульного, львица не надеялась на то, что мишка там был безобидный.

- Пожалуйста, будь осторожен, - она бы и хотела пойти с супругом, встать с ним бок о бок, но кто она и чем она ему поможет? Из нее был плохой боец: львица была хрупкая и совсем небольшая размером, хотя это и помогло бы ей справиться с, например, антилопой, благодаря ловкости и проворству. Но медведь...? А дети....? С ними непременно должен был остаться кто-нибудь: самка обернулась на своих детенышей, тихо выдохнув еле заметный пар.

Но медведь - это медведь. И это - не пожар. Медведя можно ранить или напугать - он уйдет. Пожар нельзя было ни убить, ни прогнать, потому что ему было все равно, кого пожирать на своем пути. Элика часто вспоминала об этом и это было ее псевдоутешением уже не первый год.

- Дети, - львица знала, что у малышей было слишком много вопросов, но пока мужи и девы сражаются, она и несколько других самок должны были обеспечить остальными членам прайда максимальную безопасность, - мы возвращаемся в чертог. Не переживайте, прогулку мы продолжим утром.

Элика долго провожала взглядом своего супруга. Она закрывала глаза и молилась Айхею, но уже не была уверена в том, что Бог слышит ее на этой земле. Здесь властвовал Один, который был чужд песочной самке. Здесь властвовал снег, который принес в их дом белый призрачный лев. Здесь властвовал холод, который она ощущала каждой клеточкой своего тела. Впервые за три месяца, которые они жили здесь, было настолько холодно.

------→>>Фамильяр Элики Гарри ушел в локацию "Долина горячих сердец".

+5

73

- Да-да, - безучастно поддакнул Люциан на колючий вопрос Элики.
Женщины. Её косяк, а подстёбывают его.
- Эй! Сейчас всех догоню и разверну обратно спать! – подключился серый к жене, когда дочери отбежали слишком далеко от них. Чертог был обширным, имел множество ходов, развилок и углублений, в которых запросто мог потеряться взрослый, а ребёнок – подавно. Люциан не сомневался, что его дети успели изучить это место раньше, чем научились ходить, но они могли запросто натолкнуться на кого-то из взрослых или интересные сцены жизни прайда, которые им пока смотреть рано.
Мам, что там происходит?
Он – не мама, но обратил внимание на происходящее, когда дочь задала вопрос. Родительское промедление позволило Аннике, пользуясь случаем, улизнуть ближе к выходу, а Ательстану попытаться вернуться обратно, пока никто не подталкивает под зад гулять. В образовавшейся толпе Люциан видел короля и королеву, а напротив них громадного белоснежного льва, которого он видел впервые. Кто он такой – самец не знал, а настороженность сопрайдовцев вызывала со стороны серого хмурость и недоверие. Он ничего не знал о Белой смерти, и знать не желал, но продолжал наблюдать за незнакомцем. Их Братство отличалось гостеприимством и дружелюбным отношением к пришлым львам, которые просили приюта или временного убежища, но навряд ли этому громиле потребуется или то, или другое.
Чтобы посмотреть на снежного гостя, Люциану пришлось запрокинуть голову.
- Отлично, - с сарказмом выдохнул самец. Он с трудом привык к тому, что его ученик – нынешний король прайда, вымахал выше него. А когда-то это был щуплый юнец, поцелованный солнцем пустыни. Одного здорового и лохматого льва, выглядевшего старше своего возраста, Люциан мог стерпеть в своём обществе без ущерба самооценке. Второй… «Что вы жрёте оба..» Самец вздохнул, переводя взгляд на младшего сына. – Поторапливайся, сын. Если не хочешь, чтобы тот большой белый лев тебя съел, - подтолкнув сына под зад в сторону выхода, Люциан поравнялся с женой. Вместе они вышли с детьми, включая безрадостного Ательстана, на площадку у входа.
Ночь спустилась на долину, озарив её лунным светом и рассыпав по небу звёзды. Воздух был прогоркло холодным – Люциан ощущал его даже с заметно отросшей шерстью. Снег хлопьями падал с неба, укрывал землю, но быстро таял. Южанин за прожитые месяцы не успел свыкнуться с мыслью, что мир на одной земле может быть таким разным. После палящего солнца в заснеженную холодную крайность. Он ничего не знал о Севере и землях, которые прятались в горах за стенами льда и замёрзшими до дна озёрами.
- Не замёрзли? – он обвёл взглядом детей, которым нетерпелось (всем, кроме Ательстана) поскорее спуститься с долину и осмотреться. Ночь – плохое время для прогулок и для родителей, и для детей, но она позволяет увидеть мир под новым углом, раз им всем сегодня не спится. – Ты как? – обратился к жене, коснувшись её тёплого бока своим. – Сегодня особенно холодно, - задумчиво протянул лев, переводя взгляд на горизонт.
Он отвлёкся, когда мимо них перепуганной тенью пробежал лев.
- Эй! Олан! Ты куда так торопишься? – с весёлой ухмылкой окликнул его Люциан. – Детей чуть не сбил, слон северный!
Ответа не последовало.
Проводив взглядом самца, пока он не скрылся в глубине пещеры, серый отвлёкся, прислушавшись к разговору внутри. Он не вникал в смысл слов Траина и пришлого самца, но поведение одного из сопрайдовцев вызвало давящую тревогу.
Медведь…
Люциану не приходилось раньше встречаться с медведями. Он слышал о том, что в этой местности раньше всем заправлял медведь, названный Смаугом, но тот скоропостижно погиб, когда на эти земли пришёл другой прайд, живший здесь до схождения лавины. Останки погибшего прайда они находили первое время и старались от них расчистить долину, чтобы не заразить воду в тот опасный период распространения чумы. Зараза отступила, земли очистились, а чёртов медведь остался.
Другой медведь. Тот умер.
Люциан нахмурился и отвлёкся на жену. На морде Элики читался испуг и беспокойство. Причину он знал. Дети. Их старший выводок находится где-то в пределах территории прайда. Кто-то из них может попасть под лапу медведю. О несчастных случаях Люциан не услышал от патрульного, но, раз с ним никто больше не вернулся, то вполне возможно, что дети находились в другом месте.
- Оставайся здесь с детьми. Я их найду.
Треклятая история повторяется. Он мирно спит, пока его дети находятся в опасности. Чудесное свойство чудесного отца. Люциан не стал задерживаться подле жены слишком долго – ограничился быстрыми объятиями так, чтобы это в глазах младшего выводка не выглядело, как предсмертное прощание, а сам их разговор не вызвал у них беспокойства.
- Идите внутрь с мамой. На улице слишком холодно для прогулки.
И слишком опасно.
Подтолкнув Маишу в сторону логова, он начал спускаться вниз, прибавив скорости сразу, как только удостоверился, что дети уходят вместе с их матерью в логово. Люциан не знал, где начинать поиски. Запахи путались, но высланный вперёд фамильяр, направлял его в долину, куда, по словам патрульного, пришёл медведь.

» Долина горячих сердец

+3

74

Камень. Большой, если сравнивать его со львёнком, и маленький, если со взрослым львом, но он имеет достаточный размер для того, чтобы о него можно было споткнуться и почувствовать боль, и задаться вопросом: ну вот за каким чёртом нужны эти пальцы? Больно же.

Соня недавно задалась этим вопросом, но пока единственное, что полезного она обнаружила в своих пальцах – это когти. Возможно, подумала она, в пальцах взрослых сокрыты куда более важные функции. И она собиралась это выяснить, отправившись на секретную миссию под кодовым названием... «камень». Оно ведь очень кодовое, и под стать секретной операции, не так ли? Но по пути, во время перебежки в одном тёмном «переулке» от одной стены к другой, так, чтобы вон то многочисленное скопление великовозрастных дядей-тётей не заметили и ничего не сорвали (а взрослые просто виртуозно умеют срывать детские невероятно важные шалости дела любой сложности, которые, возможно, потом им жизнь спасут, и вообще весь мир, и вообще), Соня увидела тот самый камень. Большой, если сравнивать со львёнком, и так далее.

Камень у дальней стены.

– Пятьдесят седьмой! – громко прошептала Сони удивлённо, быстро перебирая короткими пухлыми лапками в его сторону. – Я же тебе говорила!

И она действительно говорила этому камню, чтобы он не прятался в этом углу, потому что он здесь слишком заметен. Потому что стена здесь очень тёмная, почти что чёрная, а он (пятьдесят седьмой) всего лишь тёмно-серый. В общем, как ясно, это плохое место для пряток, тем более, если он собрался шпионить. А из пятьдесят седьмого шпион всегда был плохим. Ну, как всегда, Маня познакомилась с ним всего-то пару-тройку солнц назад.

Кстати, Соня не дружит с таким большим количеством камней, и она ещё не умеет хорошо считать, но как-то краями обоих ушей услышала, как у одной львицы было пятьдесят семь чего-то там (Соня подумала, что львят, и присвистнула бы тогда, если бы умела), и ей очень понравилось это число. Так обычный тёмно-серый камень размером со львёнка получил имя и стал полноценным членом общества.

– Какой же ты голубец, – укоризненно покачала головой медная пушинка. Краем глаза она посмотрела на львов и львиц, некоторые из них говорили, однако Сонендимаан не стала прислушиваться, потому что ждала ответа от камня и была сосредоточена на нём. Но никакого ответа не последовало.

– И молчаливый. Стыдно, да?

– Харт, Мэлло, Девил, Соня, быстро уходите вглубь пещеры.

– Ну-у-у-у, – прохныкала медная, сильно расстроившись, – из-за тебя у меня запор... застол... засор... ну тебя!

И Соня, не вспомнив правильности слова, которое хотела сказать, понурила голову и вразвалку, медленно потопала к матери и братьям. А, и сёстрам ещё. Взрослые куда-то засобирались, да и мать, видимо, тоже. Кажется, подумалось Соне, что, занимаясь одними любопытными (по её мнению) вещицами в одном месте, она пропускает что-то не менее любопытное в других местах.

Есть ли возможность разделиться и находиться в нескольких местах одновременно? Ещё один важный вопрос, но ведь и сложившуюся, или пока только складывающуюся, ситуацию с пальцами тоже нужно решать. Если окажется, что они не нужны? Тогда навсегда можно будет забыть о спотыканиях.

– А что там случилось, куда мама пошла? Без нас.

Отредактировано Сонендимаан (6 Окт 2017 18:19:49)

+4

75

Если бы воздух мог – он бы заискрился от одного только моего тяжелого взгляда, адресованного родному сыну. Слишком молод и слишком глуп. Да, глупый мальчишка, ты сколько угодно можешь геройствовать перед своим прайдом, сколько угодно можешь раздувать свою гриву и выпячивать грудь. Когда-то и я был таким же, гордо заявляя в морду отцу, что уберегу жену и наших будущих детей, когда те появятся на свет. И что в итоге? Ивар, мой сын, ты идешь точно по следам своего отца и не понимаешь этого.

Я тяжко вздыхаю и из пасти полупрозрачным облаком выходит пар. Ночь полностью захватила права на ближайшие часы, охлаждая не только воздух, но и землю. Снег, что наверняка продолжал падать по ту сторону пещеру уже не так сильно таял, а может и вообще уже покрывал белоснежным ковром всю округу. Моя холодная кровь еще даже не реагировала на подобную «прохладу», ведь я родился в одну из самых холодных зим, когда воздух просто трещал под натиском стужи.

- Это твоё желание? –ранее сказанные слова продолжают напирать на моё слабое сознание, и я пытаюсь стряхнуть с себя их груз, но каждый слог бьет сильнее тех когтей, что усыпали мою шкуру шрамами - Видеть меня мёртвым, чтобы сейчас без стыда смотреть в мои пустые глаза?!

- Не вини меня в том, что сам же толком не помнишь, Ивар, - низкий голос переходит в рык так же быстро, как произошло это с голосом моего сына, - в твоем праве винить меня в смерти матери и сестры, но не смей это произносить так, словно я никак не пытался вас защитить!

Зарычал. Громко и тяжко. Зарычал на родного сына, что только что встретил и был рад всей хладной душой, что Ивар избежал гибели… Но, старый дурак, на что я сейчас рассчитываю? Я не нужен ему, он уже получил всё, что желал в столь молодом возрасте. Стоило бы радоваться, но мне становится грустно. Чем выше поднимаешься, тем больнее падать, хотелось мне сказать Ивару, но голос одного из его подчиненных не дал мне этой возможности. Новость о медведе породила лишь еще больше страха в этой пещере, где уже обходили стороной мою персону. Не желая верить, что это я привел медведя на порог дома родного сына, притягивая за собой проклятие Короля Ночи, я сильнее сжимаю челюсть и пихаю ничего не понимающего фенека к кучке детей. Тот, кажется, не очень сопротивлялся.

- Хальвард?

- Джун, ты многим помог мне, мой маленький лекарь, но мои мирные времена прошли. Я не хочу подвергать тебя опасности, - напускное спокойствие быстро разбилось о пристальный взгляд фенека и я чувствую стыд; прогоняю друга так, словно тот стал мне ненужным.

Но Джун понимает меня, пусть и с обидой в глубине глаз. Кивает, точно всё это было очевидным и уходит к львятам, крайне глупо спотыкаясь о ту самую львичку, что пряталась в гриве моего сына. Возможно, они найдут общий язык или же Джун просто останется в прайде сына на правах маленького лекаря. Ивар, я должен отдать тебе должное, ты не растерялся и тут же приказал своим верным солдатам защищать чертог, пока сам отправился на битву с белой смертью. Да, медведи ходоков были опасным оружием, а еще они никогда не ходили по одному. Где медведь, та и шакалы. Где шакалы, там и патрули…

- Сын Ходока сражается во спасение твоей дряхлой задницы, - я говорю тихо, но грубо, буквально опускаю морду к старой львице, едва оказавшись рядом с ней; от смиренного характера при сыне не осталось ни следы, - Молись богам, старуха, молись за каждого, кто остался в этой пещере, ибо я приду и убью вас одного за другим, если мой сын погибнет. Возможно, именно в тот момент, когда я буду разрывать этих маленьких львят на куски, ты вспомнишь, что такое на самом деле белая смерть.

Если я потеряю сына, то потеряю и самого себя. Пусть он ненавидит меня, но он жив и обрел мир в душе после кошмара детства.  Он готов пожертвовать собой ради своего прайда, но примет ли его прайд, когда эта старуха раструбит всем, какая кровь течет в венах их короля. Я снова бросаю тяжелый взгляд на старую львицу, но та уже почти скрылась за кучкой львят, решив отвлечь их и себя старыми сказками. Последним, на кого я взглянул перед уходом, был Джун и его опущенные уши.

->Долина горячих сердец.

ОФФ

Фамильяр-фенек выведен из игры и передан Девил

+6

76

Жизнь – череда несправедливых моментов. Вот, казалось бы, мама и папа собрались вывести детей на прогулку, а уже гонят обратно. Мелкая была не уверена в том, понравится ли ей снаружи вообще – ведь она там и не была никогда. Но здесь, вне пещеры, было гораздо интереснее. И львичка с присущим ей любопытством принялась нюхать и лизать листочки. Да только вот незадача – они были уже покрыты чем-то белым и холодным, что явно раздражало бедный розовый язычок. Эния поморщилась: на вкус таинственное нечто было как вода, только вот совсем не было похоже на нее. Песочная даже уселась жопой на это, как следует, чтобы в полной мере прочувствовать неизведанное. А потом она заметила, что эта странная белая штука оставляет следы. Тобишь, вот ты шел-шел, а теперь видно отпечатки лап. Такого львичка раньше не видела, поэтому принялась скакать как горный козлик, радуясь новой забаве.

А потом Эния увидела множество камушков! Таких красивых, маленьких, круглых в их доме не было, поэтому она решила выбрать самые красивые и забрать с собой.

Сестры носились где-то рядом, но шиложопая была слишком занята: ей предстоял весьма сложный выбор. Камней было слишком много, а она бы при всем своем желании не сможет их унести, вот и пришлось ей сидеть и пинать их своими лапками. В итоге, львичка выбрала самый маленький и причудливый камушек с узорами, схватила и помчалась к матери. Стоп. А где папа? Эния нахмурилась: она точно помнила, что отец шел вместе с ними. Ага, шел. Похоже, не дошел. А может он на нее рассердился и ушел насовсем?! Голубоглазая аж на жопку села от шока. Чего только детям в голову не приходит, однако она могла сложить дважды два и сделать простой, но наивный вывод. Папа был недоволен, когда она его спрашивала, а значит, мог и бросить ее!

Пока ее захватывало чувство паники, в голове прозвучал голос, который настойчиво просил узнать у матери, пока львичка от ужаса не побежала куда-нибудь. Да только вот мадам не была одной из тех львят, которые слушают всех и вся. Эня уперлась рогом и твердо решила, что расследует все сама, потому что так было бы интереснее. Ну а голосу в голове оставалось только саркастически вздохнуть и прикрыть морду лапой.

Пф, можно подумать, будто я слабачка! Вот возьму и найду папу!

Уверенности в ней было хоть отбавляй, а вот здравого смысла – как кот наплакал. Но ей это можно простить, ведь львичка еще совсем маленькая, пусть и мнит себя взрослой. Примечательно, что мелкая не услышала призыв Элики о том, что им как бы надо обратно в пещеру возвращаться.

Она отлично знала, что среди сестер есть ябеды-корябеды, которые обязательно настучат мамке, если кто-то ведет себя не так, как надо. Она даже фыркнула на это: вечно они портят все веселье! Поэтому посвящать их в свои грандиозные планы Эния не собиралась. Еще чего!

Только вот малышка никогда не занималась поисками. Именно настоящими, а не играми в «угадай, где я спряталась», поэтому совершенно не знала, с чего следует начать. Но возле матери она заметила следы больших лап, чему сразу же обрадовалась. Львичка хотела было пойти по ним, но они вели куда-то далеко вниз. А туда она ни разу не спускалась, поэтому решила изобразить себя храброй и подойти поближе, чтобы как следует рассмотреть. Тропа была очень узкой, что удивило самку. Как отец смог там пройти? Если вообще туда шел. Может он прыгнул?

Эния так и осталась стоять возле спуска, надеясь найти какое-нибудь решение.

+3

77

Это действительно было ошибкой. Всё в этой встрече. Шантэ не должна была приводить в логово Белого ходока. Хальвард не должен был выжить, а Траин – узнать, что его отец выжил и жил всё это время, наслаждаясь жизнью одиночки-холостяка. У него была сотня возможностей отыскать своего сына, пожелай он этого, но ничего не случилось. Его сына растила чужая львица, как своего собственного. Она спасла его от верной и мучительной гибели от голода или клыков  и когтей падальщиков в пустыне.

Почему лев не пытался найти оправдание отцу? Почему злился на него с такой силой, словно Хальвард своим появлением разрушил для него весь мир и просил принять его в радостные сыновьи объятия, без зажатого в руке ножа для удара в спину? У Траина не было ответов. Он смотрел на льва, которого отказывался называть своим отцом и принимать. Ярость настолько сильно захватила его, что он, не помня себя, собирался впервые вступить в спровоцированную собой же драку.

- Мой король.

Траин отвлёкся на патрульного. И хотя взгляд самца был по-прежнему прикован к Белому ходоку, а в карих глазах не угасала злость, он слушал, что ему говорил Олан. Под давящим осознанием истинной угрозы маска на морде короля менялась. Ему придётся сражаться за жизни своих сопрайдовцев раньше, чем он думал. Да и думал ли вообще, говоря о храбрости и смелости всего несколькими секундами раньше? Казалось, что сам Север решил испытывать его на прочность – исполняет ли Лорд данные обещания или бросает их на ветер, словно песок.

Казалось, он забыл о присутствии отца. Встрече через годы утратила для него какую-либо ценность. Траин оглянулся на сопрайдовцев, его королева уже собиралась отправиться в бой, созывая воинов и раздавая первые указания. Их ждёт впереди опасный и продолжительный бой. Самцу никогда не доводилось иметь дело с медведем, но по рассказам коренных жителей Севера, которым довелось встречаться со Смаугом, он знал, что это будет непросто. Шенью рассказывал о той битве. Победа была достигнута не только острыми когтями и крепкими клыками, но и определёнными способностями шаманов, принимавших участие в бою. И что с этими героями стало? Единицы выжили, словно убийством медведя вызвали на себя гнев Духов Севера. Не повторится ли история, если они убьют ещё одного? Или же это наказание ему за то, что не смог проявить чуть больше терпимости и понимания по отношению к самому родному существу на земле?

Самец видел страх и беспокойство на морде Элики, которые она, ради младших детей, пыталась скрыть под заботой и беззаботностью, но глаза не могли обмануть. Траин знал, что ей страшно – где-то в долине могут быть её дети, а подростки не справятся с медведем. Патрульных недостаточно, чтобы сдержать натиск большого и сильного хищника. Что ещё хуже – их может не оказаться рядом, когда медведь натолкнётся на подростков. Они могут погибнуть раньше, чем Траин с остальными найдут их и смогут помочь. Он не имел морального права подвести её.

- Киллиан.

Он слышал испуганный возглас Сури, которая, не помня себя от страха за судьбу сына, понеслась вон из логова, игнорируя все попытки её остановить и уберечь от опрометчивых поступков. В её порыве нет ничего странного. Она уже лишилась мужа, который не вернулся с очередного патрулирования – им не удалось найти следов борьбы, казалось, будто лев решил сам уйти, оставив жену и детей, но теперь же она могла лишиться сына. Нет ничего ужаснее, чем похоронить собственного ребёнка.

- Если бы, - мимолётная мысль проскочила в голове льва, когда он бросил взгляд на льва, язык которого не поворачивался назвать отцом после всего.

- Призови Мтонго и патрульных с ледника, - он обратился к Олану, который пытался восстановить дыхание после продолжительного бега наперегонки со смертью. - Сейчас охрана логова и защита долины важнее патрулирования границ, - Траин знал, где находятся его патрульные и воины. Если это не единственный медведь, пожаловавший в долину, то остальные патрульные сейчас либо в пути, чтобы доложить о нарушителе, либо заняты его сдерживанием. Траин молил богов, чтобы медведь был всего один, ведь даже для того, чтобы справиться с ним, придётся положить много усилий и, чего он не хотел, - голов. – Львицы остаются здесь, с детьми.

Хьюго поднялся с холодного камня и направился к выходу из логова, повинуясь приказу короля. Следом за ним пошёл уставший, но всё ещё достаточно крепкий для сражения, Олан.

- Мунаш, стой! – крикнул Траин, обернувшись, вслед ускользающей из логова самке. Меньше всего он хотел, чтобы медянка подвергала свою жизнь опасности. Да, он отлично справлялся с её детёнышами, приняв на себя роль отца, хотя таковым не являлся для её детей, но, если она подставится под удар медведя и погибнет в сражении, то им с Шантэ придётся усыновлять и удочерять чужой выводок. Нет, конечно же, он не оставит детёнышей одних и не бросит их на верную погибель, но, гиена дери, чем думала эта самка, кидаясь в бой, когда у неё есть дети?!

У них сейчас нет времени на разговоры и уговоры с объяснением, кто, где и почему должен оставаться. Потратят время – увеличат шансы на то, что с рассветом им придётся копать несколько холодных могил для сопрайдовцев. Траин поспешил покинуть логово и обогнать свою возлюбленную, столь рьяно кинувшуюся в бой за свой прайд.

- Молитесь, чтобы никто из нас сегодня не погиб.

» Долина горячих сердец

+4

78

Этот день должен был закончиться иначе. Сурия знала ещё с первого дня, как на свет появился Киллиан, что сын доставит ей небывалых забот. За пределами пещеры уже вечерело, густые сумерки накрывали владения севера и припорашивали землю белым снегом, который здесь, не в новинку. Самка знала, что её сын на пару с сыном Элики всегда найдёт себе приключения. Мальчишки всё не возвращались, наверняка, вновь представляя себя отважными патрульными прайда.

- Что-то долго они, - вздохнула львица, поглядывая в сторону выхода из логова.

По своему обыкновению подростки любили нарушать запреты, а уж Киллиан, лишившись крепкого аргумента в лице тяжёлой отцовской лапы, так и вовсе пустился во все тяжкие. Разговоры с ним не помогали, и временами Сури чувствовала себя скверной матерью. У неё было двое сыновей, и справляться я с ними становилось всё сложнее, но она пыталась вникать в их жизни и следить за тем, чтобы неприятности, в которые они дружно влипали, не оборачивались для них большими и нерешаемыми проблемами.

Загулявшиеся мальчишки вызывали у неё волнение и какую-то странную нарастающую тревогу с приходом холода. На севере всегда с приближением ночи становилось холоднее, но в этот раз что-то изменилось. Сури не помнила, чтобы здесь когда-либо было настолько холодно. Она и о Белых ходоках мало что знала – Эвальд немного уделял этому внимания, а львица не задавала ненужных вопросов. В то время она была очень молода и наслаждалась обществом своего возлюбленного, не отвлекаясь на то, что всегда считала пустяком и мелочью.

Появление Хальварда она, как и многие, восприняла с опасением. Она смотрела на огромного белоснежного льва неотрывно, но ничего не говорила и не делала. Этот чужак значительно отличался я от львов-северян, которых ей доводилось видеть, но она и на четверть не догадывалась, насколько опасен его род. Сама реакция на него со стороны короля удивляла самку. Траин никогда не отличался резкими речами или слабо контролируемой агрессией в адрес чужака, а этот, вдобавок, оказался его отцом. Впрочем, вникать в семейные ссоры самка не собиралась, а уж когда патрульный явился в логово и сообщил о медведе…

- Киллиан…

Как и любая любящая своих детей мать, Сури стремительно поднялась на лапы, отказываясь верить в то, что она слышит. Её сын находится где-то там, за пределами логова. Вполне возможно, что именно в долине, где, по словам патрульного, находится опасный медведь. Подросткам с ним точно не справиться. Она не могла думать ни о чём другом, кроме жизни собственного сына, а потому бежала из логова со всех лап, надеясь, что сможет отыскать Киллиана живым и невредимым. Тревога, которая весь вечер одолевала её, нарастая с каждым ударом сердца, оказалась не напрасной. Холода никогда не приходят с хорошими вестями.

Она уже лишилась мужа, чтобы похоронить собственного сына. Сурия не знала, к каким богам обращать свои молитвы, но в это время просила всех, надеясь, что кто-то откликнется на её мольбу и будет ещё не слишком поздно. Она кляла и ругала себя за то, что позволила сыну отправиться в патрулирование и гулять без присмотра взрослых. Она должна была предвидеть, что когда-нибудь это плохо кончится для её сына. Такая большая территория не может быть безопасной, какими бы хорошими воинами ни были их патрульные.

- Пожалуйста, пусть он будет жив…

» Долина горячих сердец

+2

79

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"72","avatar":"/user/avatars/user72.png","name":"Вилка"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user72.png Вилка

Первая очередь: Девил, Эния.
Вторая очередь: Mello, Heart, Йен, Сонендимаан.
Третья очередь: Ательстан, Анника, Maisha, Элика.

● Игроки из разных очередей отписываются независимо друг от друга!
● Игроки, чьи персонажи не упомянуты в очередях, отписываются свободно.
● Отписи упомянутых в очереди игроков ждем не дольше трех суток!

0

80

Не хотел идти гулять - насильно вытянули. Понравилось - гонят домой.

https://i.ytimg.com/vi/E3uCAQYfGto/hqdefault.jpg

Одно слово.
Девчонки.
Ательстану посчастливилось родиться единственным самцом в помёте. Одну сестру он бы выдержал, но троих. За что ему это? Даже среди его старших братьев и сестёр мальчишек было больше, но понимания от них хрен дождёшься, а ему было бы интереснее в мужской компании, чем в цветущих попрыгульках Маиши, которая танцевала вокруг родителей, выклянчивая прогулку. Он, в отличие от них всех, хотел спать и в своей зевающей манере присутствовать телом, но отсутствовать мозгом, Ательстан сильно напоминал своего отца. Желание спать пересиливало желание играть и гулять, но Маиша была настолько настойчива, что начала его двигать в сторону выхода. И откуда у неё столько сил взялось?
С выпученными глазами детёныш проехал всего несколько шагов сестры, в которые с промедлением вкусил всю прелесть того, чтобы ехать на попе по неровной поверхности.
- Я же мальчик! – недовольно рыкнул детёныш, подскочив на лапы и поджав хвост. В его понимании это должно было что-то объяснить, но навряд ли сестра поняла, что ему так не понравилось в её дружественном порыве пнуть его под зад к выходу. Ательстан проснулся окончательно и, хмурясь, как грозовое небо, побрёл вслед за остальными.
Ательстан угрюмо брёл вслед за остальными, периодически подгоняемый лапой отца, чтобы не отставал от остальных и оставался один в пещере. Здесь его никто не тронет, но отец всегда был дотошен в плане безопасности и опекал их всех сверх всякой меры. Он всегда таким был? Детёныш не успел задуматься над этим вопросом, потому что вся процессия неожиданно остановилась, а ему пришлось поднять голову и посмотреть на мать, потом на отца, которые куда-то смотрели и не двигались дальше, а потом на сестёр. Маиша пробивалась вперёд, пытаясь везде сунуть свой пытливый нос. Ательстан побрёл за ней следом, протискивая голову между лап матери и остановившись рядом, чтобы увидеть, что поразило его сестру. Белоснежный лев.
А такие вообще бывают?
Ательстан наклонил голову на бок и заинтересованно смотрел на огроменного льва, который размерами почти на голову перемахнул их короля. Для многих детей их отцы самые большие и самые сильные, пока они не встретят в своей жизни других львов, которые значительно крупнее и выше их родителей. Тель уже видал одного такого – короля, но этот здоровый лев перемахнул даже его.
- Он странный, - это вместо описания, какой он белоснежный и красивый. Среди всех львов прайда он отличался своим окрасом. Некоторые львята, его сверстники, тоже были с белоснежными пятнами, но у них присутствовал ещё какой-то цвет, отдалённо похожий на окрас их родной матери. У этого льва был холодный, тяжёлый взгляд голубых глаз, а вокруг себя он собрал ауру из страха и опасности. Ательстан неосознанно попятился назад, пока не упёрся задницей в лапу отцу. – Он мне не нравится, - сказано так, что веет душком страха, но неумело присыпано сверху дрожащей храбростью и намёком на: «па, разберись». Папа с мамой разобрались – выгнали детей из логова, на прогулку, в холод. – Почему здесь так холодно? Давайте вернёмся, - Ательстан с неохотой ступал на холодный камень и поджимал лапы к груди, пытаясь согреть их теплом собственного тела. Всё это время самец смотрел себе под лапы, а не на мир вокруг, пока его внимание не обратили на то, что есть что-то помимо его недовольного бурчания.
Он забыл про холод, когда увидел небо и сыплющий из облаков снег.
- Что это?
Обернувшись к родителям в поисках ответов, Ательстан их не получил. Родители о чём-то перешёптывались, а потом отец решил уйти, а их направлял домой. Они нормальные вообще? Сначала насильно вытащили, потом заинтересовали, а теперь обратно иди? Охренеть.
- Эй! – Ательстан нахмурился, смотря на родителей. - Мы же только вышли!
Кто его спрашивал? Родители считали, что так лучше, а он не понимал, что успело поменяться за пару минут.
- Никуда я не пойду. Я только что сюда пришёл.
Увесистый аргумент – попа – уселась на холодный камень; хвост обвился вокруг передних лап, а детёныш, по-птичьи выставив плечи, ссутулился, смотря в заснеженную даль, куда уходил отец.
- Это из-за того белого льва, да? Так пусть папа его прогонит, и мы ещё погуляем.
Святая простота.

+3

81

Ей досталась самая сложная работа: собрать всех детенышей в кучу, чтобы они не разбежались, не разволновались или не расплакались, причем собрать не только своих детенышей, но и львят Мунаш. Последние были, по мнению Элики, гораздо проворнее ее собственных детенышей, благо Ательстана можно было просто сдвинуть с места, Маишу и Аннику отправить обратно добрым словцом, а Энию... Эния очень сильно нахваталась плохих привычек у своей подруги, но львица их общению все равно не препятствовала, благо самка хорошо относилась ко всем детям, включая и их собственную мать. Львица прекрасно понимала, что без отца воспитывать львят очень трудно, когда Люциан не то, что маячил где-то на заднем фоне, а старался принимать активное участие в жизни подрастающих малышей.

Но как бы не старалась львица отвлечься и сосредоточиться на детях, в сердце ее все равно сидела тревога. Самка не привыкла себя накручивать, но в этот раз угроза была действительно очень серьезная, и она боялась не только за своего супруга, а за каждого члена прайда в целом. Наверно, братству очень повезет, если все вернутся целыми и невредимыми, либо же с какими-то мелкими порезами и царапинами. Но медведь, по мнению кошки, был очень серьезным противником и шанс, что так и будет - есть, но один на миллион. И все же стоит надеяться.

Львица вздохнула: несносные дети не хотят идти домой, но как им объяснить, что надвигается опасность, что нельзя сейчас гулять? Элика нахмурилась, стараясь сделать грозную морду и проявить твердость в голосе, но у нее это выходило плохо - она была очень рассеяна из-за того, что думала о тех, кто остался на поле боя, включая собственного супруга. Увы, но жизни без Люциана она уже не могла себе представить.

- Не надо заставлять меня ругаться на вас, - скорее с усталым вздохом, нежели со строгостью проговорила Элика, сначала подойдя к Энии и шлепнув ее легонько по мохнатой попе, скорее не чтобы сделать больно, а чтобы подтолкнуть к логову, а затем подхватив и сидевшего обиженку-Ательстана за холку. Самка ясно дала понять, что прогулка на сегодня отменяется и спорить с ней не стоило. И только когда все дети оказались внутри пещеры, львица вздохнула спокойно: здесь она чувствовала безопасность.

- Твой папа как раз и отправился выяснять кто же этот лев такой, - пояснила львица своему сыну после того, как опустила его на холодный пол пещеры, - с сегодняшнего дня вы будете выходить на улицу каждый день, если захотите, потому что вы у меня стали чуточку взрослее.

Элика не знала как привлечь внимания детей Мунаш. Она осмотрела пещеру, чтобы убедиться в том, на месте ли все дети: всего в логове их было девять и все девять так или иначе мельтешили прямо перед ее глазами.

А что там случилось, куда мама пошла? Без нас. - Совершенно серьезно спросила одна из маленьких львят Мунаш. Элика не знала к кому был адресован вопрос, но не смогла не ответить на него.

- Ваша мама скоро придет, - песочная грустно опустила взгляд на землю, потому что в небо уже устала смотреть. На самом деле самка была удивлена такому поведению медной: почему она бросилась в бой с медведем, когда у нее здесь остались пятеро маленьких львят? Ладно Сури - там был ее сын, но Мунаш?... - Она пошла помочь Лорду и Леди Севера.

А что еще львица скажет? Что их мать отправилась прямо в лапы смерти, заглядывать в пасть медведю? Элике лишь оставалась чуть улыбнуться, а потом отвлечься на короткое время. Она осмотрела своды пещеры, где сидели в основном молодые самки и самцы, да старики. Все они сидели молча и мрачно, очевидно понимая, что все не так спокойно, как казалось на первый взгляд.

Стоило только Элике об этом подумать, как кто-то из маленьких ткнулся ей в лапу, обращая на себя внимания. Котенок просил рассказать сказку про север: что же, в эту долгую и холодную ночь самое время для сказок, чтобы отвлечь детей от общего волнения в пещере.

- Сказку про север? - Переспросила львица, понимая, что она не знает никаких сказок про эти края. Отец рассказывал ей в свое время не сказки, а лишь некоторые легенды о Круге жизни, но язык песочной говорить об этом здесь даже не мог повернуться.

- Знаете, а давайте попросим Муулу рассказать сказку? - Элика ничего лучше не могла придумать, как предложить в качестве "сказочницы" старуху. Ну, а что? Она должна многое уже была увидеть на своем веку, а значит, многое знать и многое поведать и детям.

- Муула, - Элика направилась к старухе, но уважительно не забыла склонить голову перед ней прежде чем обратиться с просьбой, - расскажите, пожалуйста, детям сказку про север. Они очень просят. - И как только старуха дала утвердительный кивок, львица повернулась в сторону детей, призывая их присоединиться и послушать историю. 

Элика даже и предположить не могла, что сказка окажется настолько... зловещей.

Всем львятам в локации

поскольку у нас все встало, мы решили вас немного раскачать сказкой на тему как я провел зиму, пока медведь не изрубил на куски мой прайд. Подтягиваемся, не стесняемся, львятам будет интересно послушать историю на ночь от старикашки Шеня Муулы.

+4

82

Раз лев, два лев.. И ещё один, и ещё.

Не хочу спать.

Неудачное место для отдыха, который не подразумевает сна уставшего гостя, а Джесси... да, она определённо устала. Поначалу совершенно незаметно для себя, но теперь, стоило ей лечь, здесь, где нет холодного ветра, где больше не слышны писки, где...

лев, лев...

Не спать.

Она открыла глаза. Львы, львы, они уже начинают терять очертания. Хочется дать векам упасть, облегчённо выдохнуть и вздремнуть. Но можно ли? На чужой земле и среди чужаков. Кажется, что их так много. Или это одни и те же лапы и хвосты перемещаются по пещере, мелькают то тут, то там, будто возникая из чёрных стен и тут же теряясь в точно таких же. Или в тех же самых.

Не усну...

Леопард перевернулась на спину и потянулась. Она почувствовала прилив бодрости, а следом – мгновенный его отлив. Веки тяжелеют, и львы не прекращаются. Но и не становятся мутными, смазанными. Зато обрастают шлейфом, который становится всё длиннее, длиннее... звуки отдаляются, заглушаются...

– Не сплю!

Джесси резко вскочила, и от этого её слегка качнуло вправо. Она тряхнула головой, отгоняя от себя то, что налетело на неё – дрёму? Теперь распахнула глаза, и ощутила себя отдохнувшей. Всего-то нужно было расслабиться на пару мгновений.

Джесси встрепенулась и вышла в общую пещеру, и, к своему удивлению, никого не обнаружила. Что же, все те разновозрастные львы ей приснились?

Леопард сделала несколько неуверенных шагов к выходу, навострив уши и оглядываясь по сторонам в поисках кого-нибудь или чего-нибудь.

– Ну, спасибо этому дому за кров, – поклонилась Джесси пустой пещере. – но мне пора. Еда, напарник, все дела.

Но вдруг самка увидела ИХ. Львицу и кучу львят. Не успев выйти, она замерла, остановив взгляд на куче маленьких спин, показавшихся ей очень подозрительными.

Брови медленно поползли вверх, но взгляд остался неизменным. Затем они опустились, и начали движение по направлению друг к другу. Лоб образовал несколько морщинок, а взгляд стал напряжённым и задумчивым. Глаза слегка сощурились, и голова накренилась вправо. Рот приоткрылся, губы немного вытянулись, будто Джесси готовится задать вопрос, но какой – ещё решается. После брови ещё сильнее напряглись, рот открылся шире. Взгляд сместился в правый верхний угол, а затем – в левый верхний.

– Да не-е-ет.

Тут у Джесси заурчал желудок, и она вдруг вспомнила про Джеймса, и тут же, скачками взобравшись вверх по ступеням, отправилась искать свою лаванду.

(→ Восточное подножьеДревний ледник)

Отредактировано Jessie (8 Ноя 2017 23:34:14)

+5

83

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"38","avatar":"/user/avatars/user38.png","name":"Mephi-san"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user38.png Mephi-san

Старуха Мулла проводила перепуганным взглядом безымянного Ходока, что пробудил в её душе давно заснувший ужас. Когда она видела белых львов в последний раз? Очень, очень давно, когда еще было упругим её тело и ясным взгляд. Тогда погибло много славных воинов севера и мало белых убийц. Они как прежде сильны и огромны, как показал этот белый гигант, возвышаясь своим телом над другими северянами. Приложив лапу к часто вздымающейся груди, старушка перевела взгляд на остальных, запоздало понимая, что многие из ушедших могут и не вернуться. Та львица бросилась к врагу и забыла про своих детей, о чем думала она? Она - мать, не воин. Детям нужна мать, а не её хладное тело. Боги, сохраните ей жизнь.

Запоздало старушка приметила и подошедшую Элику и её просьбу рассказать сказку о севере. О, какие сказки знает старая Мулла? Много разных, но теми пугали непослушных львят на ночь глядя, когда те отказывались засыпать у животов своих мам и пап, мешая отдыхать им после трудного и морозного дня северных широт. Кивнув, старушка обождала, когда малыши сядут вокруг неё: все такие разные, цветные, такие необычные для той, кто за свою жизнь повидала так много разных котят. Вверена меняются, но кто же знал, что так сильно.

- Девил, сядь ровно и не крутись, не надо пытаться оторвать этому милому фенику его большие уши, - пожурила старушка активную юную львицу, укоризненно взглянув на неё. - Моя сказка, дети, не будет доброй и радужной. Вы - дети севера и ваша душа должна быть такой же сильной, как и тело, способная пережить все горести, что могу выпасть на плечи любого северянина холодной шапкой снега. Тот белый лев, что привлек всеобщее внимание - часть старых, но вполне реальных легенд. И пусть белый цвет его меха не обманывает вас. Белая шкура - черная душа...

И Мулла начала свой рассказа, поведав детишкам о своей молодости, когда подобные Хальварду, белые львы могли спуститься с гор, где они жили испокон веков. И как погибали те, кто поднимался на их земли. Ведь в белых львах нет ничего живого, кроме их кровавой веры в не менее кровавых богов. И пусть они были одного имени с богами северян, но боги этих земель не требовали крови, как того требовали у Иных. Уловив испуганный взгляд Элики, точно она сейчас попытается заткнуть львятам уши и погнать спать, Мулла вновь нахмурилась и топнула лапой по холодному камню.

- Дети должны знать, Элика, пока они малы, они впитывают каждое слово, точно твой мех снежные хлопья. Сложно убедить взрослого льва не делать глупости, но возможно приучить ребенка заранее воздержаться от них. Ты же не хочешь однажды увидеть своих львят растерзанными и замершими где-то на краю границ земель нашего Лорда и Белой Смерти. воя душа тоже должна окрепнуть, в тебе тоже есть север, моя дорогая, впусти его в себя и стать частью его. И следом за тобой последуют твои дети. Наши Боги уберегут нас, если мы отдадим им в веру свои души.

Едва ли львята поняли то, что говорила старуха куда более молодой львице, но Мулла была уверена в своих словах.

- И, конечно, мои дорогие, не стоит кушать желтый снег, - поучительно протянула старушка, когда всё внимание молодняка снова оказалось вокруг её голоса. - Не спрашивайте причину, просто не кушайте...

+7

84

Весь мир ваш, Маиша…

Будь она чуть более взрослой и максимально романтичной особой да будь эти слова сказаны каким-нибудь симпатичным самцом, обращавшимся только к ней одной, ей богу, юная самка растаяла бы, как этот снег, что, в ослепительном танце кружась в воздухе, сразу же таял, едва коснувшись земли, — настолько завораживающе, красиво и романтично прозвучали слова, произнесённые Эликой. Однако на сегодняшний день Маиша была лишь двухмесячным львёнком, впервые покинувшем теплоту и уют пещеры и столкнувшимся с холодным, суровым, но в такой же степени красивым северным краем. Безусловно, будучи ещё настолько маленькой, она не до конца понимала смысл — истинный, глубокий смысл, — вложенный во фразу Элики, но, даже несмотря на это, мысль о том, что вся эта красота — белоснежные снежинки, плавно падающие с неба, многочисленные звёзды на небосклоне, силуэты высившихся вдали гор, свежий ночной воздух, — мысль о том, что всё это принадлежит им, заставила ребёнка ещё шире раскрыть глаза, в немом восторге наблюдая за падающими белыми хлопьями, а затем, радостно заверещав, вдруг ринуться вперёд, приподняться на задние лапы и попытаться поймать снежинки, сначала передними лапами, а затем — языком.

Не замёрзли? — совсем скоро раздался голос отца.

Нисколечко! — задорно выкрикнула Маиша, увлечённая ловлей снежинок, лишь на миг обернувшись и взглянув на родителей.

Почему здесь так холодно? — фактически одновременно с ней отозвался Ательстан. — Давайте вернёмся.

Нет! — возмущённая таким заявлением-просьбой брата, львёнок аж резко остановился и, подбежав к родителям, поднял на них широко раскрытые глаза, прижал уши к голове и жалобно выпятил губу. — Давайте ещё немного погуляем! Мы ведь только-только вышли! Ну пожа-а-а-алуйста! Совсем немно… ой! — она была вынуждена прекратить свой полный самой настоящей горечи и грусти писк, потому что, подобно урагану, мимо неё промчался один из членов прайда, лишь чудом не сбив Маишу с лап (конечно, он наверняка видел целую кучу львят у входа в пещеру, поэтому не пронёсся бы по ним тараном в любом случае, однако громогласное «Детей чуть не сбил, слон северный!» теплом разлилось в груди Маиши — так его, папа, правильно!).

О снеге тут же было позабыто. Навострив уши, вытянув мордочку и шею и поджав правую переднюю лапу к груди, будто она хотела сделать шаг, но никак не решалась, Маиша вся вытянулась в струнку и подалась вперёд, вглядываясь в черноту входа и с жадностью вслушиваясь к доносившимся изнутри звукам. Она чётко слышала голоса — Траина, Шантэ, Олана, белоснежного чужака — но вот что именно они обсуждали, она никак не могла понять.

Мам, а почему Олан был так… ой! — снова короткий взвизг, и снова её чуть не сбивают с лап. На этот раз — будто стрела, пущенная из арбалета, вылетела из логова Сури. Вот кто точно не замечал ничего на своём пути! Честное слово, Маишу спасло лишь то, что она почувствовала вибрацию земли и услышала топот, издаваемый широкими прыжками старшей львицы — львёнок вовремя отпрыгнул с пути матери, мчавшейся на защиту своих детёнышей. Вслед за ней из пещеры вылетела целая толпа львов — она успела заметить огромную фигуру Лорда Севера в первых рядах, за ним — Леди и Белоснежного Гиганта. Вновь промелькнула шерсть Олана, промчался ещё один взрослый лев (да так быстро, что Маиша не смогла его как следует разглядеть и не узнала) и мать остальных львят прайда. Она стояла, широко расставив лапы, подняв дыбом шерсть от страха и мотая головой справа налево, слева направо и обратно — встречала взглядом выбегающих из Великого чертога защитников прайда и провожала их тем же взглядом до самого, как ей казалось, горизонта.

Когда же вся эта толпа, пробежав мимо, начала из фигур львов превращаться в маленькие точки, исчезающие вдали, Маиша перевела взгляд на родителей, желая поинтересоваться, что же это такое сейчас было — они о чём-то перешёптывались, после чего, приобняв Элику, Люциан поднялся, легонько подтолкнул львёнка к матери и, произнеся «Идите внутрь с мамой. На улице слишком холодно для прогулки», последовал вслед за ушедшими. Растерянным взглядом проводив отца, Маиша подошла к Элике, усевшись совсем рядом с ней и подняв обеспокоенный взгляд насыщенно-зелёных глаз на львицу:

Мам, а куда они все так помчались? — в голосе юной самочки отчётливо слышалась тревога. Конечно, Маиша не понимала, что произошло, но от этого ей было ещё страшнее — группа львов лавиной вылетела из пещеры и куда-то помчалась, отец ушёл, она ничего не могла понять. Ей хотелось лишь крепко-крепко прижаться с тёплому материнскому боку (теперь-то она почувствовала, что снаружи и правда было слишком холодно!) и услышать успокаивающее урчание Элики.

Это всё из-за того белого льва, да? — признаться, Маиша и думать забыла о Гиганте и уж тем более не связывала эти два события — его появление в прайде и внезапное всеобщее бегство — между собой. Однако теперь, стоило демонстративно усевшемуся на землю Ательстану задать свой вопрос, львёнок призадумался — а что если и правда появление этого льва (льва ли?..), который размерами превосходил даже Траина, который обладал необыкновенным окрасом и от которого веяло ледяным холодом, — что если его появление было как-то связано с только что произошедшим?..

Пойдём, Тель, — на этот раз Маиша не стала толкать братишку ко входу в пещеру, как несколько минут назад там, внизу, а лишь умоляюще смотрела на него, подняв брови «домиком» и, возможно, демонстративно переступая с лапы на лапу и то и дело прижимая конечности к телу, — тут и правда становится холодно. И страшно… — последнее относилось, конечно, не столько к факту нахождения снаружи, сколько к толпе неизвестно куда направившихся львов.

Великий Чертог встретил их жарой и духотой. Горячий сухой воздух, казавшийся таким после свежести и холода ночной северной саванны, затруднял дыхание и нещадно жёг ноздри. Маише хотелось вернуться назад, на поверхность, вновь вдохнуть этот мороз, позволяющий так свободно дышать, однако стоило ей вспомнить о холоде, царившем снаружи, как она тут же радовалась, что их семья снова очутилась в тепле. Всю долгую — долгую для двухмесячного львёнка, конечно — дорогу по длинному тоннелю от входа у подножья скалы до Великого Чертога Маиша думала только о том, где она больше хочет находится: на свежем, но морозном воздухе или в тёплой, но душной пещере. Однако, когда они вышли под огромные своды Великого Чертога, к своему удивлению львёнок обнаружил, что внутри скалы не так уж и душно, а воздух не настолько горяч, чтобы обжигать её ноздри. А вместе с теплом, родными запахами и присутствием матери рядом вернулась и обычная оживлённость Маиши, так что…

С сегодняшнего дня вы будете выходить на улицу каждый день, если захотите, потому что вы у меня стали чуточку взрослее.

…стоило Элике произнести эти слова, как из маленькой, напуганной и замёрзшей Маиши львёнок превратился в Маишу, полную радости, счастья и безграничной энергии. Едва ли не во всю силу своих маленьких лёгких заорав от счастья «Правда?!», самочка аж подпрыгнула от радости, тут же прижавшись к лапе матери и произнося бесконечные слова благодарности, которые прерывали звонкое урчание, исходившее из самых недр её юного тела. Взрослее! Снова раздалось это чудесное, прекрасное, волшебное слово! Они стали взрослее!

Однако внимание Маиши, как и любого другого нормального ребёнка, не могло долго удерживаться на чём-то одном — стоило матери упомянуть про сказку от старушки Муулы, как самочка в первых рядах помчалась к одному из старейших членов из Братства и, как следует попрыгав перед носом львицы, уселась прямо перед ней, стоило той начать рассказ: лапки прижаты одна к другой, спинка прямая, хвост, ещё не обросший кисточкой, но уже заметно потемневший на конце, обвивает лапы, на морде — улыбка от уха до уха (которые, конечно же, широко раскрыты), а глаза полны любопытства.

По мере рассказа Маиша то жадно подавалась вперёд, будто желая первой, а то и единственной, услышать о том, что стало со львами, повстречавшими Белых Ходоков, то испуганно отступала назад, прижимаясь спиной к матери и подавляя в себе огромное желание испуганно пискнуть и забраться под живот Элики, чтобы свить там себе гнёздышко и больше никогда-никогда в жизни не выходить на белый свет. Сказка, которую рассказывала старуха, в порыве эмоций то вскидывая брови вверх, то хмуря их, то меняя тон голоса, вызывала у Маиши в равной степени как страх, так и чрезмерное любопытство. Она уже представляла, как тёмной ночью, пока никто её не видит, она выбирается из Чертога и направляется в земли, что лежат дальше на севере от их территорий. Представляла, как встретит целую кучу львов, подобных их сегодняшнему белоснежному гостю… И всё же, стоило Маише представить всю ту жестокость Ходоков, о которой рассказывала Муула, как желание куда-то идти и кого-то искать мигом отпадало.

Мам, — сидя точно между передних лап Элики, Маиша, стоило старухе закончить свой жуткий и жутко интересный рассказ, задрала голову, желая заглянуть прямо в глаза матери, — а тот лев, который сегодня у нас был, он тоже из Белых Ходоков, да? — взгляд опустился на Муулу. — Он приходил сюда, чтобы запомнить, где мы живём, и привести потом сюда остальных?

+8

85

Все было так быстро, так быстро и так напряженно, что даже гиперактивная Девил не могла уследить за событиями, что стремительно развивались в чертоге. У нее был огромный переизбыток энергии, да, но никак не дефицит внимания, что обычно позволяло все схватывать налету и, при большом и большом желании, неплохо вникать в суть.
Но сейчас так не получилось.
Девил немного напугалась; она бы ни за что в жизни не призналась в этом никому, особенно Энии - ведь подружка бы начала над ней подшучивать, скорее всего. Но сейчас, для самой себя, она четко поняла: она боится.
И нет, не того большого и белого льва, его она не боялась совсем. Когда она от него убежала, она больше переживала что он ей настучит по жопе за то, что она в него врезалась. И именно поэтому она предпочла спрятаться в гриву Короля Севера, ибо решила, что в случае чего он будет не плохим таким дипломатическим подспорьем. Или просто защитой и тогда по жопе настучат ему, а не ей.
Но вот когда она, крепко обнимая Траина и привычно уже зарываясь носом в его шерсть, внезапно разобрала в его голосе злость.... И почувствовала, как он в принципе напрягся, под конец разговора с тем чужаком даже, кажется, дрожа.... Она поняла, что что-то сейчас было не так.
Что-то пошло совершенно точно не так! Потому что он никогда раньше не злился.
Сиблинги - да, мама - да, королева Шантэ даже иногда сокрушенно вздыхала, когда в сотый раз приходила на шум ее проделок. Но дядя Траин не злился никогда.

Он был всегда спокоен, терпелив, добр. И она никогда не видела его таким, как сейчас. А значит, это вполне может быть поводом для того, чтоб прижать свою задницу и не мешаться взрослым под лапами.

Что-то разозлило их короля. И это что-то было настолько серьезным и, наверное, опасным, что спустя несколько минут все разом сорвались и куда-то побежали. Она же так и осталась там же, где Траин оставил ее. Стояла посреди этой внезапно поднявшейся суеты и не понимала что ей делать.

Королева и король ушли. Вместе с ними ушел и отец Энии, все взрослые самцы прайда, тот белый лев ушел. Даже несколько львиц бросились прочь из пещеры, слушаясь приказа королевской четы. А в их числе была и Мунаш.

- Мама! - Глаза Девил расширились, она смотрела на то, как силуэт матери отдаляется и не могла этому поверить. - Мама, не уходи!

Ведь что-то было плохо! Что-то было не так! Почему сейчас, когда даже король Траин вышел из себя, мама куда-то уходит! Это было неправильно, это было настолько неправильно, что это заставило ее выйти из оцепенения и лихорадочно побежать следом за матерью.

- Мама, вернись! Это же... это... - Она пыталась подобрать слова. Опасно? Рисковано? Глупо? Она не понимала что именно заставляло все это выглядит... так как оно выглядело, но она знала, что мама должна была остаться с ними. Возможно, хотя бы просто потому что ей стало страшно

Наверное, она бы уже и спустилась по склону, неуклюжим пушистым комочком семеня за взрослыми, что все отдалялись и отдалялись, пока кто-нибудь не схватил бы ее за шкирку да и не вернул обратно. Но очень и очень вовремя она с кем-то столкнула.
В тот момент Девил совсем и обратила на это внимания - столкнулась до столкнулась, ваши проблемы! - но только она хотела побежать дальше, едва поднявшись на лапы, как этот кто-то схватил ее за хвост.

- Ай, отпусти!
Она обернулась и увидела... кого-то. Он был маленький, светлый и ушастый. Он чем-то был похож на того... вроде бы то был волк, в общем на то существо на котором она не так давно успела прокатить. Но он был гораздо меньше. И ушастее.

- Ты куда бежишь... дурочка! - Фенек недовольно верещал, снова схватив ее за хвост, когда она попыталась проигнорировать его и побежать дальше. - Куда, я говорю, куда!

- К маме! Мама побежала туда! Я... я должна ее остановить! Я не знаю почему, но я должна!..

Ушастый что-то проворчал, хмурясь, глядя вслед уходящим воинам. А потом перевел взгляд на львенку.
- Если твоя мама такая дура, то ты то хоть не расти похожей на нее. Иди в пещеру.

Он говорил твердо и решительно. Только этого было бы недостаточно, чтоб остановить Дьволенка в том состоянии, в каком она была. Она должна была остановить мать, вернуть ее, тоже загнать в пещеру, чтоб она сидела там и никуда не уходила. Но следующие слова лиса заставили ее задуматься, а тетя Элика, что загоняла обратно всех остальным, окончательно принудили смириться с происходящим и слушать взрослых.

- И что она тебе сказала... Она ведь сказала тебе сидеть дома, не так ли?
Можно было соврать. Можно было сказать, что этот тупой ушастый недоволк ничего не слышал и не видел. Но ситуация была особенная, ситуация была такая, что даже ее принудила не упрямиться и делать так, как ей говорили.
"... ведь так должны поступать дети, да?"

Она еще немного пометалась в неуверенности, не понимая, делать ли так, как надо, или так как она хочет. В итоге все таки сдалась, хмурясь и кривясь, поплелась обратно в чертог. Ушастый, почему-то, засеменил рядом с ней, тихонько что-то ворча себе под нос.
Внутри же она подошла ко всем остальным львятам, что уже собрались вокруг Элики, но никак не обращала на них внимания. Даже своей синеглазой подружке времени не уделила, хвастаясь тем, как лихо она недавно повалила Харта.

- Глупо это...

Она навострила уши, разобрав что-то из бормотания фенека.
- Что глупо? - она вяло повернулась, смотря на недовольную мордочку лисицы.

- То, что твоя мамаша побежала туда, - на момент коготки малышки цапнули по каменному полу, когда пальчики ее сжались.

- Она не "мамаша", а мама. А для тебя вообще Мунаш!

- Все равно. Какая разница, если она и правда дура. Она же там поги... - он осекся, видимо понимая, что львенку таких подробностей о возможной судьбе его родительницы знать не обязательно. Но все равно одумался слишком поздно, потому что уже в следующее же мгновение Девил прыгнула прямо на него, из-за чего черно-желтый клубок покатился по полу.
- Она не умрет! С ней все будет в поряд...ке! - она с силой цапнула зубками ушастого за один из его локаторов, из-за чего тот обиженно заверещал. В итоге, правда, он вырвался из ее хватки и метнулся в другую сторону.

- Девил, сядь ровно и не крутись, не надо пытаться оторвать этому милому фени...

- Я и не пытаюсь... Но он сказал... сказал, что мама может...! - она протараторила это тяжело дыша, и очень и очень громко. Но, заметив, что все вокруг, в контраст ей, были тихи и если и были в смятении, переживали его не в слух, сразу же замолчала. Остальные львята собирались рядом с старухой и стали ждать сказки.

"Как они могут вот так тут сидеть!... Харт, Мелло, Соня... Вы то почему не понимаете?... Ладно... ладно Йен, он же ничего не видит... Но вы почему ничего не делаете?..." - она в отчаянии, в беспомощности озиралась, смотря на  своих сиблингов молящими глазами. Тем же временем Мулла затянула свой рассказ и все, с кем она хотя бы надеялась встретиться взглядом, чтоб вот так через него им рассказать, что она недавно поняла, просто стали слушать старую львицу и совершенно ее игнорировали.

То же, что та рассказывала, совсем и совсем ее не утешало, а заставляло только волноваться сильнее. Особенно в моменты, которые приходились на подробности судьбы львов, что пытались противостоять Ходокам. И вот где-то на середине этого Девил резко поднялась и ушла.
Она показательно встала, совсем не готовая слушать и представлять, что все вот это может случиться и с их мамой. Или еще с кем-то из прайда. Поэтому она, сорвавшись, просто быстро удрала вглубь чертога: подальше от этих бесполезных сказок, что на самом деле были совсем и совсем не "сказочными", и того безразличия всех остальных к тому, что же будет с Мунаш.

Офф

Фамильяр (Фенек), ранее принадлежавший Шенью, введен в игру.
Девил убежала из общей "комнаты" куда-то вглубь пещер. Если кто-то хочет с ней поговорить и успокоить - милости прошу.

Отредактировано Девил (24 Ноя 2017 03:57:29)

+7

86

Йен совершенно ничего не понимал. События вокруг развивались настолько стремительно, что для него сориентироваться и разобраться в происходящем, было просто не возможно. Львенок с отчаяньем мотал головой из стороны в сторону, словно надеясь, что произойдет чудо, и он сможет увидеть мордочки своих родных. Но никакого чуда не произошло, Йена по-прежнему окружала кромешная тьма. Поэтому львенок беспомощно стоял на месте, не зная, что ему делать. Рядом были какие-то голоса, их было слишком много, они были слишком громкими. Йен прижал ушки к голове, не желая больше ничего слышать. Потому что всё вокруг стало таким чужим, даже привычная тьма, которая с ним с рождения, сейчас казалась такой враждебной. Но, избавившись от внешних раздражителей, к львенку не пришло спокойствие. Потому что сквозь тишину он отчетливо слышал стук собственного сердца, который становился всё сильнее и сильнее. Удар, еще один. Мама. Львенок хотел позвать её вслух, но не смог этого сделать. Он лишь беспомощно взвыл про себя, словно надеясь, что самка поймет его беспокойство и без слов. Ведь раньше она всегда оказывалась рядом, когда была нужна и ему вовсе не обязательно было её звать. Вот только сегодня этого не произошло, Мунаш не обняла своего сына как обычно. Её попросту не было рядом. И все вокруг словно начало сжиматься и давить на Йена. Мелкий хотел метаться из стороны в сторону, но вместо этого просто застыл как вкопанный на одном месте, пока его кто-то не подтолкнул, заставляя идти. Еле переставляя собственные лапы, Йен пошел в том направлении, куда его собственно подтолкнули. Белому даже кое как удалось усесться, вот только легче от этого не стало. Йен попытался предпринять попытку узнать, что же всё-таки творится, но когда он приподнял уши, то гул стоящий вокруг, вернулся к нему с двойной силой, вызывая головную боль. Отчего львенок вздрогнул, согнулся и еще сильнее постарался прижать уши к голове. Так бы мелкий и сидел, если бы не одно но. Йен впервые в жизни начал себя ощущать так, как сейчас. Вся окружающая атмосфера, словно пыталась послать ему какой-то сигнал, который белый никак не мог понять. Единственное, что из этого ему было понятно, так это то, что происходит что-то не хорошее. Потому что окружающий воздух был пропитан тревогой, которая невольно передавалась Йену. Но и это было еще не все. В воздухе витало еще одно чувство, это был страх и он исходил откуда-то недалеко, совсем близко, вот протяни лапу и сможешь дотянуться. А затем в его нос четко ворвался запах сестры, который стал словно пощечиной, которая вернула белого в реальность. Ему даже пришлось вновь поднять свои ушки и выпрямиться.
- Я и не пытаюсь... Но он сказал... сказал, что мама может...!
Голос Девил отчетливо донесся до него, словно белый сконцентрировался только на сестре, забывая про всех остальных. Конечно, ему было не понятно то, что творилось с его организмом. Но зато теперь стало понятно то, что случилось. Мама не просто так его не пожалела и не успокоила, её не было рядом, значит она куда-то ушла. А значит, она может не вернуться. От этой мысли по телу Йена прошла тысяча мурашек. Конечно, белый никогда не видел львицу, но прекрасно ощущал её тепло, заботу и если подумать, что он всего этого лишиться. Нет, этого не случится, с мамой все будет хорошо, мир не может так с нами поступить, ведь это несправедливо. Успокаивая самого себя, Йен чуть не пропустил момент того, как запах Девил почему-то становился все дальше от него, как и вибрации исходящие от земли, отдалялись. А вот запах тревоги и страха, сменился на какое-то отчаяние. Хоть Йен никогда особо и не ощущал связь со своими сиблингами, считая их лишь раздражительным фактором, но сейчас какое-то чувство внутри ему подсказывало, что белый нужен своей сестре. Поэтому поднявшись и игнорируя полностью всех остальных львов, которые здесь находились, мелкий снова полностью сосредоточил свое внимание на Девил. Пойдя в сторону, куда ушла мелкая, Йен ощущал себя уверенно, пока не понял, что запах сестры отдаляется от него, а значит, он идет в совершенно в другом направлении. Развернувшись, при этом запутавшись в собственных лапах, слепой львенок упал. Недовольно фыркнув, Йен поднялся вновь, снова впервые ощущая такой прилив сил и желание чего-то добиться. В итоге хоть у львенка и ушло не мало времени, чтобы добраться до сестры, полагаясь на свой орган слуха, но он смог это сделать. Правда не совсем удачно, белый врезался в свою сестру носом и плюхнулся на задницу рядом с ней. Протянув лапу и дотронувшись до плеча Девил, Йен впервые выглядел таким серьезным и надежным.
- Девил, этот мир не посмеет поступить с нами так несправедливо! Мама вернется целой и невредимой, вот увидишь!

Отредактировано Йен (24 Ноя 2017 19:41:24)

+6

87

Дело клонилось к вечеру, а грусть шилопопой львички все никак не хотела исчезнуть. Слова мамы совсем не убедили Энию, она все еще переживала, что отец на нее разозлился. С сестрами разговаривать не хотелось, поэтому она просто засеменила следом за родичами, понуро опустив голову.

Оказавшись внутри пещеры, которая уже успела поднадоесть, львичка была шокирована количеством собравшихся возле пожилой львицы Муллы. Краем уха она услышала про сказку. Сказка? Какая может быть сказка, если папа ушел? Но кто спросит ее мнение, если все уже довольно уселись вокруг матерой и приготовились слушать. А что оставалось ей? Синеглазая потопталась на месте, но сесть так и не решилась. К тому же она увидела свою подружку Девил, которая судя по всему тоже была недовольна происходящим. Эни почувствовала в себе необходимость здесь, и сейчас поговорить с ней, да не успела. Старая львица уже начала свой рассказ, а за спиной она ощутила теплое дыхание матери. Львичка подумала, что Элика надает ей по щам, если малышка не послушается и убежит. Все же Мулла решила поведать историю исключительно по своему желанию, а она поступит очень нехорошо, если возьмет и убежит.

Белые львы? Наверное, тот грустный лев был тоже таким. Ведь я помню, как у его лап было много крови.

Не сказать, что история сильно завлекла малышку, но она очень хотела спросить Муллу о том, что ее уже давно тяготило. Но спрашивать об этом здесь в присутствии других львят и мамы ей не хотелось. Вдруг Элике не понравится, что об этом кто-нибудь узнает? Мама ведь не в курсе, что ее дочурка уже давным-давно разболтала все это Девил.

Боги? Львичка нахмурилась: ее память услужливо подсказала, что мама с папой рассказывали своим детям про Богов Севера. Когда-то. Давно. Львичка еще отчетливо помнила, что тот разговор был ей не по вкусу, потому что голос в голове говорил ей о некоей великой Силе. А что это за Сила такая Эния знать не знала, даже спрашивать боялась. Иногда она задумывалась об этом, даже пыталась в памяти копаться, но так и не нашла ответа.

Отдать душу? Что это значит?

Эния начала крутиться на месте. Ей было очень сложно сдерживать себя, чтобы не вскочить и убежать. Мама бы не одобрила, поэтому малышка томно вздыхала и качалась как болванчик.

А потом пожилая львица поведала притчу про желтый снег. Но малышка была не из робкого десятка, к тому же быстро догадалась, что же снег за штука такая. Старуха много описывала его в своем рассказе, поэтому Эния провела аналогию с той штукой, что была снаружи и мысленно обрадовалась своей догадке. Но что такое желтый снег? Там, где они гуляли с мамой - его не было. Эни даже попыталась себе представить, как он мог бы выглядеть, но у нее плохо получалось. Вообще, львичка плохо думала левым полушарием своей головушки. Ей по душе были прямые слова и желательно без загадок.

От нее не укрылось то, что Девил куда-то подевалась. Подруга выглядела еще грустнее, чем сама синеглазая, поэтому львичка решила тот час найти оную, чтобы разузнать, чего с ней стряслось. Старая Мулла как раз закончила свой рассказ, поэтому Эния прошмыгнула перед носом матери, крикнув что-то вроде «Спасибо» и рыбкой исчезла в мрачных пещерах. Пока она бежала и искала, то обдумывала новую информацию и пыталась удержать кучу вопросов в голове.
Светлошкурая была так увлечена, что не сразу заметила зверька, в которого врезалась.

- Ой! – она откатилась клубком к стене и ударилась об него лапой. Малышка совершенно не злилась, она прекрасно понимала, что сама виновата в случившемся. Между тем, остромордый хищник вскочил и начал возмущенно «трещать» в ее сторону. Однако Эни ни слова не поняла, потому так и осела жопкой на земле.

- Я тебя не понимаю. Тебя как зовут? И как ты сюда забрался? – Львичка обворожительно улыбнулась и склонила голову набок. Новый знакомый оказался очень интересным субъектом, в отличие от пожилой львицы. Он так смешно скакал с места на место и что-то пытался ей объяснить, что Эни едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться.

- Мбили, тррр, фрфрфрф, мбмбмб, - и снова мимо. Львенка поняла только первое слово, поэтому посчитала, что его так и зовут. Видно, зверек не слишком сильно обиделся на нее, поэтому с интересом ожидал ответа.

- Очень приятно, Мбили. А я Эния. Очень рада с тобой познакомиться, - синеглазая аж запрыгала на месте. Еще бы! Тут целая новая жертва для ее похождений, даже недавняя депрессия растворилась.

Шакал снова затрещал, но в этом раз ей каким-то образом удалось почти все понять, что он пытался до нее донести. Эния даже подошла к нему поближе, чтобы как следует рассмотреть. С виду он был немного выше ее, да и вовсе не походил на льва. Мбили же в свою очередь с любопытством разглядывал львенка, к которому проявил неподдельный интерес. В голове мелкой продолжали роиться вопросы и все они были о новом друге. Ну, с точки зрения взрослых первого встречного вряд ли можно назвать другом, но она же маленькая, верно? А для малышей все совсем по-другому. Вот и песочная так считала, поэтому попыталась еще раз попробовать поговорить. Видимо, шакал прочитал ее мысли, раз решил поговорить, но в этот раз стараясь трещать как можно медленнее, чтобы девчонка могла его понять.

- Я вырос далеко отсюда. Там было тепло. Сюда забрел, потому что пропал старый друг, и я остался один. А в пещере тепло, - Мбили говорил очень прерывисто, придыхая с каждым новым предложением. У Энии складывалось впечатление, будто она говорит на совершенно другом языке, причем самец очень хорошо ее понимал, а вот ей было трудно. Но это пока. Она обязательно научится говорить на его непонятном трещании, а сейчас ее ждало одно очень важное дело, о котором она уже позабыла.

- Ой-ой, Мбили, мне срочно нужно бежать! Я хотела нагнать мою подругу, да вот она уже далеко удрала, а я плохо играю в прятки. Ты мне поможешь? – малявка с надеждой посмотрела на зверька. Тот хитро улыбнулся и коротко кивнул, после чего ринулся в глубь пещер, а львичка побежала следом за ним.

Спустя некоторое время шакал остановился в одной из пещер: он молча указал носом в сторону печально сидящей львички, а сам отошел в сторонку. Эния хотела было с радостью побежать к подруге, да рассказать горячие новости, но заметив настроение Девил решила с этим подождать. Она осторожно приблизилась к разноглазке, тепло улыбаясь. Девил была хорошей подругой, несмотря на их перепалки, к тому же синеглазая привыкла с ней всем делиться, да и советоваться. Эни уселась рядом с Деви, решив начать разговор первой.

- Дэви, ты как? Я так и не поняла, что случилось. Мулла рассказала очень скучную сказку, а уйти раньше я не смогла, но мне очень хотелось! Честно-пречестно! Ты мне расскажешь? – Львенка с надеждой посмотрела на подругу, ожидая от нее ответа. Она даже не заметила фенека, который был неподалеку, так как была поглощена горем Девил.

Фамильяр введен в игру.

+4

88

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"72","avatar":"/user/avatars/user72.png","name":"Вилка"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user72.png Вилка


Первая очередь: Девил, Йен, Эния.
Вторая очередь: Ательстан, Элика, Мулла (гм), Maisha.

● Игроки из разных очередей отписываются независимо друг от друга!
● Игроки, чьи персонажи не упомянуты в очередях, отписываются свободно.
● Отписи упомянутых в очереди игроков ждем не дольше трех суток!

0

89

- А мне не страшно!

Страшно.

Перед сестрой и взрослыми Ательстан пытался показать, что он достаточно вырос, чтобы не бояться холода, отсутствия родителей и какой-то непонятной ему опасности. Он ничего не знал о медведях, но видел в логове странного и громадного белого льва, который вызывал у детёныша смешанные чувства. Руководил всем страх.

Тель, переминаясь с лапы на лапу, поскольку те начинали замерзать от непривычного прикосновения к холодному камню. Он вглядывался в темноту узкого тоннеля, ведущего в логово. Чернота отталкивала его. Детёныш не мог поверить, что провёл всю свою жизнь в чертоге и не замечал, насколько там темно и страшно, а снаружи светло, но холодно. Снаружи есть мама и где-то бродит отец, а внутри тот злой и страшный дядя, который больше папы. Зачем туда возвращаться.

Маиша привлекла его внимание, но Ательстан упрямо стоял на своём.

- Не хочу!

Вредный мальчишка.

- Но, мама! – заныл детёныш, когда Элика подхватила его за холку. – Вот я вырасту и… и… и тоже буду тебя уносить, когда тебе гулять хочется!

Выдуманная угроза звучала нелепо и по-детски, но Ательстан посчитал, что справился с защитой достойно. Остаток пути, который Элика проделала быстро и без проблем, её сын молчал и болтался в материнской пасти, как обиженный серый комок шерсти.

- Не хочу гулять каждый день. Там холодно и медведи.

У Ательстана на каждую новость находилось своё недовольное «бу». Он игнорировал все законы логики, потому что жил по своему главному принципу: всегда и во всём находить минус. Если прошлый минус стал плюсом, то его необходимо незамедлительно сделать минусом. Что бы ни предпринимала Элика и окружающие, детёныш всегда будет недовольно бухтеть и бурчать. По любому поводу.

С недовольным видом, продолжая старательно изображать обиду на мать и весь мир, детёныш шёл к Мууле, с трудом сдерживая жгучее желание побежать к ней и занять место в первом ряду. Он хотел услышать сказку об этих.. как их.. ходунках! Из-за своего старания и неумения приводить в действие оба противоположных желания, Тан пришёл к Мууле, когда возле неё плотным кругом собрались другие детёныши. Сестра оказалась впереди всех. Предприняв несколько попыток приподняться, чтобы рассмотреть что-то за спинами других детёнышей, Ательстан потерпел полное поражение. Он обнаглел и поставил лапы на чей-то пушистый зад, но был отпихнут лапой. Сев попой в грязь буквально, Тель нахмурился, утёр лапой морду и с угрюмым видом пошёл расталкивать остальных, чтобы протиснуться к сестре.

Большую часть сказки, пытаясь упрямо сделать себе лучше, Ательстан благополучно просрал пропустил.

- Это всё?

Всё, потому что он был занят другим, а никто ради него не будет повторять.

- Мам, пусть она другую сказку расскажет! Мне эта не нравится.

Спасибо тебе, Муула, что потратила время, но маленький спиногрыз недостаточно воспитан, чтобы поблагодарить тебя лично, но достаточно недоволен всем, чтобы открыто говорить то, что он думает.

- Я хочу послушать про медведей.

Новое слово засело в памяти ребёнка, но не получило объяснения. Или получило, но он всё проморгал.

+8

90

День за днём она оставалась на одинокой скале, не желая выходить за её пределы без особой нужды. Мирай просто не видела смысла покидать безопасное место, учитывая то, как слабо её тело. Чем старше она становилась, тем больше она ощущала, что отличалась от других, и от этого чувствовала себя неуютно, когда её сильные и высокие собратья хвастались успехами в бою и охоте. Она искренне радовалась их заслугам, и все сказанные ею комплименты были от чистого сердца, вот только когда она задумывалась о том, что же она может сделать для братства, её брала тоска. Ещё в раннем детстве самка замечала, что она ниже и слабее своих сверстников, но почему-то тогда она была уверенна, что в будущем станет такой же, как и остальные, а может быть ещё и перерастёт их. Иногда в своих мечтах она представляла, как будет ростом с Люциана, на которого она так похожа окрасом, и как она будет наравне с ним защищать тех, кого любит. Как и для многих детей, отец казался самым большими, сильным и храбрым, и ей, естественно, хотелось быть такой же. Но, как видно, она так и будет смотреть на всех снизу вверх. И какой бы замечательной Элика не была матерью, её дочь чувствовала, что окружена материнской заботой чуть больше своих братьев и сестёр. К счастью, материнская и отцовская опека нисколько не злили и не задевали голубоглазку – наоборот, ей даже нравилось быть окруженной их вниманием. С этой семейкой точно не соскучишься! А с появлением маленьких сестёр и братика, Мирай так вообще старалась ни на шаг не покидать родителей, понимая, что сейчас им очень нужна её помощь. Сёстры были удивительно активными и шумными, и, глядя на них, старшая сестрица невольно каждый раз задавалась вопросом, была ли она такой же в их возрасте. С Ательстаном было попроще, этот малой был удивительно тихим для своего возраста и нисколько не беспокоил своими шалостями братство, вызывая зависть у обладательниц излишне шумного потомства. Почему другие львята не могут быть такими же спокойными, как он? Но чего таить, иногда Мирай сама провоцировала своих сиблингов на игры, чтобы родители хоть на минутку могли просто поспать, пока она катается с львятами по чертогу. Много игр придумать она не могла – Мирай больше нравилось просто быть рядом, слушать с ними сказки здешних львиц, а иногда и самой становится рассказчиком. Пусть её истории были не такими красивыми и не такими интересными, как у мудрых и повидавших многое самок, ей просто нравилось, когда все львята притихали, затаив дыхание и с интересом ожидая продолжение выдуманной ею истории. И какое бы удовольствие такие игры и вечера сказок ей не приносили, самка категорически не хотела быть просто нянькой. Пока она даже сама не могла объяснить почему – причины были слишком глупыми и несущественными, как ей казалось. Ей не хотелось просто следить за чьими-то детёнышами (о своих она пока и не задумывалась, естественно), не хотелось всю жизнь провести в стенах чертога. Юное сердце отчаянно хотело новых знаний, но вот каких именно?...

Мирай лежала в Великом чертоге, погружённая в свои раздумья. Взглядом она упиралась в стену, отчего могло показаться, что львица просто разглядывает её от скуки. В голове стоял вроде бы такой простой вопрос – кем она хочет быть, но она уже больше получаса раздумывала об этом. Серая самка старалась перебрать все-все варианты, как бы она могла услужить в той или иной сфере деятельности. И пока ей нравились всего два, но и там она была не уверенна, что справится. Воином стать точно не получится по понятным причинам, поэтому этот вариант Мира практически и не обдумывала. Какой бы храброй и быстрой она бы была, в случае опасности максимум, что она сможет сделать – предупредить братство о беде, да и только. Хотя, если найти ей хорошего наставника, возможно, ей и удастся стать девой-воительницей, но если честно, быть частью Ночного Дозора ей самой не хотелось. Битвы ей категорически не нравились, Мирай была сторонницей мирной жизни, да и вряд ли рядом с отцом, который так сильно опекал её, она сможет нормально служить. После должности воительницы Мирай начала думать, а не стать ли ей нянькой? Пусть её это не устраивало, по крайней мере, тут она стопроцентно будет ежедневно чем-то занята. Не успеют вырасти одни львята, как другая львица приносит потомство, о котором, естественно, тоже нужно будет заботиться. Иногда львицы остаются без супругов, а иногда наоборот – у детёнышей есть только отец, которому нужно будет помочь. Да и неопытных родителей немало. Трудностей для юной самочки такой род занятий не вызывал (по крайней мере, сейчас), заняться есть чем, но, как говорилось ранее, ей просто не хотелось быть нянькой. Просто помочь с потомством любому члену братства она с радостью вызовется, но делать это основным родом занятий она будет только если не будет иного выхода. Следующим вариантом была охота – обычное занятие для львиц. Элика, её мать, тоже небольшая, но при этом у неё статус охотницы и менять его вроде бы никто не собирается. Поэтому пока это казалось наиболее логичным выбором, но у Мирай был ещё один вариант – шаман. Шаман, лекарь, травница – не важно, самое главное, что её просто интересовало это. Но тут была одна загвоздка…где же ей достать учителя? И кто возьмёт к себе на обучение уже годовалую львицу, которая вдруг загорелась желанием помогать раненным?

«Мама точно знает, что выбрать» – сама себе сказала голубоглазка, после чего осторожно поднялась, полная воодушевления и веры в себя. Элика явно знала больше своей дочери, так что сможет ей помочь – с такими мыслями она направилась на поиски своей матери. Поспрашивав львиц, которые не так давно видели голубоглазую охотницу, Мирай направилась к выходу из чертога, предвкушая увидеть радость в глазах сестёр и брата, впервые увидевших снег. Она уже не помнит свои эмоции, когда сама впервые стала свидетельницей такого в то время чуда для неё, так пусть запомнит эмоции сиблингов. Когда она уже смогла увидеть выход из чертога и стоящих там родителей, то от холода невольно поёжилась. По спине прошла неприятная волна мурашек, отчего по хребту шерсть встала дыбом.

«Я что, так долго сидела в глубинах чертога, что отвыкла от холода?» – удивлённо подумала львица. Но вот её привлёк чужой голос, а также голоса правителей этого места. Повернув голову в сторону голосов, Мирай невольно вздрогнула. Она и не сразу поняла, что стояло около Траина. Нечто белое и огромное, с голубыми глазами, что словно пронзали насквозь, говорило с королём на повышенных тонах. От его голоса и рыка стены пещеры содрогались – по крайней мере, так казалось Мирай. От него несло холодом и опасностью, но никто не спешил нападать на чужака, а значит, он не причинит им вреда – эта мысль успокоила Миру. Не до конца, правда, всё-таки такая недружелюбная махина вряд ли могла быть безобидной. Мирай так бы и продолжила пялиться на Ходока, раздумывая о подобных ему, если бы не голос Олана – одного из патрульных, ворвавшихся в чертог и чуть не сбив (а возможно ли это?) чужака. И стоило ему сказать про медведя, как земля словно ушла из-под юных лап. Львица чуть пошатнулась, тут же выставив лапу вперёд, чтобы не упасть. Осознание серьёзности происходящего слишком потрясло её. Её братья и сестра сейчас не в чертоге, честно говоря, Мира даже не знала где, но если они где-то на землях братства, где разгуливает медведь  – они в опасности. Что если они попадутся ему?

«Он убьёт их!» – чуть не вскрикнула самка, еле сдержав себя, чтобы не ринуться к выходу, когда поняла это. Выпрямившись, самка с тревогой посмотрела на разговаривающих родителей, и по эмоциям матери, даже не слыша её слов, она поняла, что она прощается с Люцианом. Было бы не логично, что в столь опасный час Люц бы остался отсиживаться в безопасности, пока воины бьются с чудищем, учитывая его статус. Будет ли сражаться Ночной Дозор, когда рядом нет их полководца? И только Мирай попыталась успокоить себя тем, что отец силён и достаточно умён, чтобы не кидаться под лапы медведю, и не оставит их, как на неё обрушилась новая беда. Стоило Сури произнести имя своего сына и сорваться с места, как голова закружилась, и теперь Мирай опустила голову, еле стоя на дрожащих лапах,  с ужасом смотря вниз. Перед глазами проплыли все воспоминания, связанные с Киллианом – их первое знакомство, совместные игры, как он храбро бросался на любого, кто попробует её обидеть. А что же она может сделать для него? Там, за пределами скалы её семья и лучший друг – её защитник, а она ничего не может сделать. Она абсолютно беспомощна. Как же больно было признавать, что даже при таком большом желании ты ничего не можешь сделать для того, кто так дорог тебе.
– Вернитесь живыми… пожалуйста, – тихо-тихо прошептала Мирай, поморщившись. Сердце закололо, а глаза предательски заслезились, их Мирай не могла сдержать, как бы не старалась. Почему-то она предчувствовала, что что-то пойдёт не так – возможно просто накручивала себя. Но ведь Лорд и Леди Севера, её отец и воины братства пошли сражаться, их много и они опытны. И это дало ей надежду. Быстро вытерев лапой набежавшие слёзы, самка выдавила улыбку, сделав шаг навстречу матери и её младшим детям, пытаясь всем своим видом показать, что всё в порядке. Она не должна сеять панику, пусть львята думают, что всё хорошо, просто папа с другими членами братства отправился по делам. А если кто-то обратит внимание на то, как дрожат её лапы и кисточка хвоста, она свалит это на усталость и предвкушение историй, в конце концов, от волнения у неё и впрямь всегда дрожал хвост. Львица шла последней, стараясь не привлекать внимания. Когда львята окружили Муллу, на которую Элика поспешно спихнула роль рассказчицы, Мирай лежала в тени, не решаясь подойти ближе. Ей хотелось сейчас поговорить с Эликой, и она боялась, что если ляжет рядом, то не сдержится и обязательно начнёт её доставать своими вопросами и догадками, тем самым ещё больше волнуя её, а также проболтавшись своим сёстрам и брату. Надо ей это? Но чем дольше Мулла рассказывала свою жуткую историю, тем больше хмурилась Мирай, и тем сложнее ей было сдерживаться. Зачем она пугает их?! Они же теперь не уснут! Однако она не решилась ничего сказать, вплоть до того момента, пока брат в грубой форме (как показалось Мирай) сказал о своём желании послушать про медведей:

Ательстан! – возмутилась самка, глядя на брата, но тут же притихла, чувствуя на себе чужие взгляды. А ведь она хотела, чтобы никто не обращал на неё внимания, – Просить нужно вежливо – чуть тише добавила она, чтобы никто не догадался об истинной причине её возмущения. Не будут же ему говорить, что сестра так отреагировала, потому что все её мысли заняты только своей семьёй и Киллианом, и ей просто не хочется слушать про то чудовище, которое, возможно, сейчас рвёт их. От этого становится только больнее. Когда всё внимание вновь переключилось на старуху, львица осторожно встала и не спеша подошла к матери, стараясь сделать это максимально бесшумно, чтобы не отвлекать львят.

Я подожду папу и остальных у входа, ладно? – прошептала на ухо Элике Мирай, после чего, не дожидаясь её ответа, направилась в сторону выхода. Все её мысли были о тех, кто не был с нею рядом – и она не могла думать о чем-то другом. Пусть она хотя бы не будет напрягать мать и сиблингов своим подавленным видом. Львица легла совсем рядом с входом, невзирая на холод. Похоже, она всё-таки успела отвыкнуть от холода…надо бы почаще выходить наружу, а то паутиной покроется.

«Вы не оставите меня», – твёрдо отрезала она, от напряжения выпуская когти, – «Ведь так?...»

Мирай просто не могла остановиться, все её мысли были заняты битвой. Она никогда в живую не видела медведей, только слышала сказки старух, да описание воинов. От этого лучше не стало - сознание рисовало самые худшие картины, на которые был способен разум юной львицы. И утонув в своих мыслях, Мирай сама не заметила, как погрузилась в сон. 

>>> Страна грёз >>> Ритуальная песня (Мирай)>>>

• Персонаж спит •

Отредактировано Мирай (28 Дек 2017 00:13:58)

+5


Вы здесь » Король Лев. Начало » Одинокая скала » Великий чертог