Страница загружается...

Король Лев. Начало

Объявление

Количество дней без происшествий: 0 дней 0 месяцев 0 лет
  • Новости
  • Сюжет
  • Погода
  • Лучшие
  • Реклама

Добро пожаловать на форумную ролевую игру по мотивам знаменитого мультфильма "Король Лев".

Наш проект существует вот уже 9 лет. За это время мы фактически полностью обыграли сюжет первой части трилогии, переиначив его на свой собственный лад. Основное отличие от оригинала заключается в том, что Симба потерял отца уже будучи подростком, но не был изгнан из родного королевства, а остался править под регентством своего коварного дяди. Однако в итоге Скар все-таки сумел дорваться до власти, и теперь Симба и его младший брат вынуждены скрываться в Оазисе — до тех пор, пока не отыщут способ вернуться домой и свергнуть жестокого узурпатора...

Кем бы вы ни были — новичком в ролевых играх или вернувшимся после долгого отсутствия ветераном форума — мы рады видеть вас на нашем проекте. Не бойтесь писать в Гостевую или обращаться к администрации по ЛС — мы постараемся ответить на любой ваш вопрос.

FAQ — новичкам сюда!Навигатор по форуму

VIP-партнёры

За гранью реальности
  • 08.08 Представляем вашему вниманию новую версию Единого Аккаунта Начала!
  • 07.08 Техадмин Тесва готовит важное обновление игрового функционала! Обязательно загляните в тему "Определение авторства старых игровых сообщений"!
  • 02.08 Приглашаем принять участие в важном опросе по поводу введения в игру новых эффектов болевого шока и заражения крови!
  • 24.06 Обновление игровой карты! Произошли некоторые изменения в дизайне и функционале.
  • 09.04 Наступило игровое утро. Были открыты ранее закрытые из-за извержения локации подфорума "Килиманджаро", исправлены описания некоторых локаций. Извержение и пожары официально закончились.
  • 05.04 Отредактировано описание лота "Талисман лекаря", добавлен новый лот "Талисман поиска".
  • 01.03 Список обитателей саванны почищен от неактивных персонажей! Пожалуйста, проверьте наличие всех ваших активных персонажей в списке и в случае их отсутствия заполните заявку до 15.03. В противном случае будет наложен штраф в размере 5000 баллов.
  • 22.02 Поприветствуйте нового со-администратора форума - Такиту!
  • 03.01 Мастерская специальных лотов обновилась! Администрация ищет смельчака на должность штатного художника для создания иконок для лотов. Работа будет оплачиваться.

Основной сюжетЛетописи Земель Прайда

Неудивительно, что позорное изгнание Сараби с Земель Гордости послужило последней каплей в чаше терпения группы оставшихся молодых львов — закадычных друзей детства Симбы и Налы. Некоторые из них настолько возмущены решением Скара, что даже осмеливаются подумать о бунте, невзирая на общий упадок духа. Более того, королевский шаман Рафики дает довольно туманную подсказку, указывающую на грядущие перемены. Воодушевленные хищники окончательно решают действовать против Скара, однако прежде, чем выступать в открытую, Малка, Тама, Кула и прочие решают провести тайную разведку среди оставшихся на землях травоядных. Увы, согласившихся присоединиться к будущим повстанцам слонов и носорогов все еще недостаточно для полноценного восстания; вдобавок, группа заговорщиков нигде не может без риска собраться, чтобы обсудить планы – повсюду шныряют гиены и беспринципные охотницы королевы Зиры.

Пока недовольная молодежь ныкается по темным углам, в королевской пещере, наконец-то рождается долгожданный сын Скара. Изначально детеныш выглядит довольно хилым и болезненным, но, вопреки первому впечатлению, Зира ощущает свое материнское счастье и искренне верит, что новорожденный Нюка станет достойным преемником своего отца. Однако подрастающий львенок крепче не становится, зато в нем активно зреет мания величия и убежденность в своем королевском предназначении, о котором ему постоянно талдычит мать. Выбежав из родительского логова на прогулку, Нюка случайно сталкивается с группой будущих повстанцев и решает продемонстрировать им свое величество. Внезапно скала под лапами принца крошится, и малыш кубарем катится по склону вниз. Не на шутку встревоженные львы немедленно бросаются на помощь Нюке, которого вскоре обнаруживают в скрытой под землей пещере. Всеобщими усилиями хищники разбирают вход в потайной грот, где и находят несчастного принца, целого и почти невредимого. Сарафина вызывается вернуть его обратно матери, но Нюка страшно боится ее гнева. Львенок буквально умоляет собравшихся повстанцев не выдавать грозной королеве его оплошность. Остальные клятвенно обещают молчать, а то и вообще завалить эту пещеру, чтобы больше никто не пострадал. Разумеется, место никто уничтожать не собирался, и после маскировки так удачно подвернувшегося грота инициативная Тама решает пойти на риск и попросить помощи у крокодилов. Не сильно воодушевленный упрямой подругой, Малка все же соглашается составить ей компанию в столь сомнительной затее.

В Клане также зреет недовольство. Матриарх Шензи, жутко раздраженная фактом, что Скару откровенно плевать на нужды ее стаи, лично идет к нему на поклон и требует от него хоть каких-то действий. Но черногривый узурпатор вновь изворачивается, свалив всю вину на охотниц бывшего прайда Муфасы и попытавшись обнадежить крокуту новыми пополнениями среди рядов львиц Зиры. Шензи такой расклад все еще не устраивает, и она уходит с аудиенции крайне разочарованной… чтобы внезапно наткнуться на группу незнакомых гиен, которые, в свою очередь, желают присоединиться к Клану. Через непродолжительное время матриарх решает провести всеобщее собрание, куда является еще несколько пятнистых чужаков, также жаждущих влиться в состав своры падальщиков. Основная задача, которая стоит перед изголодавшимися гиенами: что делать с безнаказанностью в край оборзевших львов?

Тем временем, король-изгнанник, весь погруженный в свои невеселые думы, постепенно засыпает в Укромном логове. Вскоре его находит Нала, и между молодыми львами возникает долгожданный разговор по душам. Но к своему ужасу, самка внезапно обнаруживает, что она больше не узнает «своего» Симбу, каким он когда-то был. Этот лев ослеплен жаждой мести и едва ли не поднимает свою тяжелую лапу на подругу за ее же беспокойство. К счастью, он сумел вовремя сдержаться. Крайне разочарованная неспортивным поведением самца, Нала только подтверждает его сходство с кровожадным дядей. Окончательно разгневанный Симба пытается прогнать молодую львицу, однако все-таки не выдерживает общего накала и в итоге уходит сам.

Время суток в игре: день (начало июля — конец сентября 2019 года)

Земли Гордости Небо все еще затянуто тучами, туман рассеивается очень медленно. Земли Гордости будто подернуты легкой белесой дымкой, особенно густой в низинах.

Килиманджаро Воздух заполнен густым и навязчивым запахом гари. Дождь продолжает капать.

Предгорья Небо очистилось от туч, и теперь на нем лишь легкие перистые облака. Низины по-прежнему затоплены, а ручьи и реки – полноводны, но на холмах и в лесу стало заметно суше. День обещает быть жарким.

Внешние земли Дождь продолжает лить, превращая растрескавшуюся почву пустошей в непривлекательную грязную жижу.

Кладбище слонов Кладбище подернуто легкой дымкой, через которую светит солнце.

Западное королевство День обещает быть жарким. На небе ни облачка.

Восточная низина Утренняя гроза закончилась, воздух еще напоен влагой и пахнет озоном. Небо постепенно очищается от туч, уходящих в сторону морского побережья.

Непроходимые Дебри Переменная облачность. В лесу влажно и тихо.

Побережье океана Со стороны материка пришли низкие серые тучи, лишь далеко от берега можно увидеть полосу чистого неба. Начинает накрапывать дождь. Ветер порывистый, прохладный.

Небесное плато Туман рассеялся. Солнце поднялось высоко. День будет жарким.

Северные владения Небо затянуто облаками, сквозь которые пробиваются солнечные лучи.

Морийский хребет Переменная облачность, довольно прохладно.

Края вечной зимы Прохладный и ясный день, на небе ни облачка.

Великая пустыня Жарко и ветрено. Близ устья Лузангвы и у морского побережья небо затянули тучи, но дождь идет стороной, проливаясь восточнее.

Южный кряж Теплый и ясный день, тучи видны лишь на горизонте.

Таинственный оазис День будет ясным и теплым, на небе ни облачка.

Наша рекламаВаша рекламаОбмен баннерамиПартнерство

Форумы-партнеры нашего проекта

TMNT: ShellShock Сайрон: Осколки всевластияFables of Ainhoa

Hogwarts and the Game with the Death=

Представляем вниманию гостей действующий на форуме Аукцион персонажей!

Рейтинг форумов Forum-top.ru Рейтинг Ролевых Ресурсов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король Лев. Начало » Одинокая скала » Великий чертог


Великий чертог

Сообщений 151 страница 180 из 211

1

http://sg.uploads.ru/LUxf3.png

Вход в логово надёжно скрыт с глаз посторонних острыми скалами – они щёрятся будто пики, встречая нежеланных гостей. Чтобы попасть внутрь, необходимо пройти по узкому каменному намосту, возвышающемуся над расщелиной. Узкий проход, рассчитанный на одного взрослого льва, ведёт вниз. Широкие ступени, созданные природой в недрах горы, спускаются в просторную пещеру с множеством ходов и углублений-пещер, где могут расположиться львиные семьи. Солнечные лучи пробиваются в трещины в потолке и большой проем в одной из стен, разрезая темноту светом и переломляясь в разбросанных тут и там небесно-голубых кристаллах.


Ближайшие локации

Каменистое подножье



Пометка для всех, кто в локации

Эльтэре и Луна находятся в другой части пещеры, поэтому наши группы пока что никак не взаимодействуют друг с другом (наша группа зашла с другого входа). Если кто-то изъявит желание изменить ситуацию – свяжитесь, дабы не возникло недоразумений.

<<< Каменистое подножье

Пещера под горой могла растянуться на мили, петляя узкими коридорами и лабиринтами. Узкий проход, рассчитанный на одного льва, вёл вниз. Спускаясь по ступенькам, созданным природой в недрах горы, Кову придирчиво осматривался и прислушивался. Он слышал шаги Люциана и Эвальда, но никакого другого шума не было. Логово казалось мрачным и неприветливым изнутри, оно щёрилось отрогами, как клыками страшного зверя, и поглощало их без надежды вернуться. Неприветливое место будто намеренно пыталось запугать львов и развернуть их назад – чужакам здесь не рады.
Одиночка стоял на своём. Он остановился недалеко от спуска в пещеру, не закрывая собой прохода, чтобы Люциан и Эвальд смогли спокойно поравняться с ним и осмотреться. Внутри было сухо и, что не менее важно, - отсутствовал снег. Место казалось вполне пригодным для жизни или временного пристанища. Лучи восходящего солнца пробивались в трещины на стенах, разрезая темноту светом. Мрачное подземелье превратилось в просторную пещеру с множеством ходов и углублений-пещер, где могли расположиться семьи. Их труды были оправданы – Айвор не подвёл его. Груз ответственности на плечах Траина стал легче, а его опасения отступали под натиском облегчения и радости. Они дома.
- Главное, чтобы этот дом не оказался с другими жителями, - подумал лев, продвигаясь дальше. Им наверняка не хватит и дня, чтобы изучить все ходы и пещеры, но основная – была свободна, как и закоулки рядом с ней.
Убедившись в том, что внутри никого нет и тени не скрывают недоброжелателей, Кову повернулся к выходу из пещеры, подал сигнал львицам снаружи, приглашая их с детьми войти. Они получили желанную возможность отдохнуть, согреться, не страдая от холода и колких объятий снега. Первостепенная задача была выполнена, но оставались другие. Мысли о том, что поблизости могут находиться другие львы или иные хищники – не давала одиночке покоя. Он был в ответственности за этих львов и должен был предпринять все меры предосторожности. Чужаки, чума, холод и голод – всё это наваливалось одно за другим, требуя к себе внимания. Пока основная масса их братства будет отдыхать в пещере, давая отдых телам, необходимо позаботиться о безопасности и пище.
- Я пойду, осмотрюсь снаружи. Заодно проверю, как далеко находятся стада животных, и есть ли что-то поблизости, - обратился он к старшим. – Полагаю, что лавина могла спугнуть травоядных, но будем надеяться на лучшее.
Это вполне обоснованное опасение. Как бы ни хотелось это признавать, но лютый холод, непривычным жителям тёплой или жгучей саванны, - причина, которая погонит стада дальше от источника опасности. Нетронутыми оставались плато со склоном и восточное подножье, через которые пролегал путь их братства. Возможно, что некоторые из травоядных спрятались переждать непредсказуемую стихию именно там. Стоило всё тщательно перепроверить, чтобы после выстраивать план действий и продумать все варианты.
- Вы пока отдыхайте. Айвор останется здесь. Он будет следить за входом и предупредит об опасности, если увидит чужаков поблизости.
Кову не хотел тянуть за собой других львов и львиц – все они устали. Измываться над самками и детьми – высшая степень наглости и его несостоятельности как лидера. Тянуть с собой самцов – подвергать опасности остальных. Их не так много, чтобы оставлять самок одних на попечительство тетеревятника, а Люциану и Эвальду нужны силы на тот случай, если эти земли окажутся не столь доброжелательны, как и их обитатели.
Один измотанный лев – лучше, чем трое. В особенности на тот случай, если им действительно понадобится защищать своих от чужаков. Кову не мог присоединиться к остальным и терпеливо ждать, когда тело перестанет ныть от продолжительного перехода и сумасшедшей гонки со снегом. Мысли не дадут покоя ни голове, ни лапам. Это лучший способ не тратить время на пустое и нагло дрыхнуть в пещере, когда хватает забот и проблем.
Предпринять все меры предосторожности и озаботиться пищей, а потом уже отдыхать. Выстроив для себя список первостепенных дел, Кову направился к выходу из пещеры, надеясь на то, что за время его отсутствия ничего не произойдёт.

>>> Долина горячих сердец

Отредактировано Кову (29 Ноя 2016 14:33:34)

+5

151

→ Богороща

Чертог встретил нас крайне разномастным состоянием. Конечно, я ожидал, что никто не будет рад видеть белую смерть вновь под сводами самого сердца прайда, но именно сейчас меньше всего хотелось ощущать на соей шкуре все эти перепуганные или озлобленные взгляды более коренного населения северных земель. Нахмурившись, я скорее рефлекторно, нежели осознанно рыкнул, переступив порог небольшого мостика. Я не в том состоянии, чтобы выяснять отношения с местными и вколачивать им в мозг, что нечего засовывать всех Ходоков под один камень.

Хотя, кого я обманываю? Сам бы с радостью всех этих фанатиком засунул под самый большой булыжник, да растер в самую мелкую из возможных крошек. Пока такие живы, слепые до окружающего мира, повернутые на своем фальшивом величии никто из окружающих не будет в безопасности рядом с их территорией. И каждое следующее поколение лишь усугубляет итак слепое мировоззрение Ходоков. Однажды, там останутся лишь носители лишь низменных инстинктов и желаний некогда величественных зверей. И Боги станут лишь оправданием их кровавой жатвы.   

- Я привел юную львицу, она замерзла, потерялась и может заболеть, - прокашлявшись, протягиваю я, обращаясь к одной из местных львиц, что все же решила подойти ко мне, игнорируя природный страх перед потенциальной угрозой с ледяными глазами и белоснежной шерстью. - Ей надо поесть.

Львица долго смотрела на меня, словно искала подвох в моих действиях или причину отказать, но вид ослабленной Миры дернул за материнские нити в душе самки и та повела слепышку в сторону еды и теплого лежбища. Каких трудов мне стоило не пойти следом за ней или не двинуться вглубь пещеры, где сейчас наверняка находился сын со своей возлюбленной. Забавно, опустив взгляд к земле, я обнаружил разбросанные лепестки северных цветов, еще не повядшие. Свежие.

- Тут что-то произошло? - глупый вопрос для взрослого льва, направленный в стороной подростка с лимонной гривой. Кажется, он был на той бойне с медведем.

- Эм, да, королева родила, - ответил мне молодой самец, лишь мельком оглядев все моё напряженное тело и потеряв ко мне всякий интерес, переключился на какие-то свои внутренние переживания.

Да и плевать... Я тоже забыл про этого паренька, ведь всю мою морозную душу одолевала радость, так что захотелось зарычать на всю пещеру и направиться скорее к собственным внукам и внучкам. Как быстро летит время, совсем недавно я лишь сообщил Шантэ новость о беременности и вот уже стал дедом.

Старость, ты подкралась внезапно, но я даже отчасти рад тебе.

- Пусть Один благословит их, - тихо обращаясь к богу, я прикрываю глаза и выдыхая, уже медленно ступаю к Мире.

И пусть кто-то хоть попробует запретить мне это сейчас, когда нет возможности увидеть своих внуков, но есть желание не бросать слепую малышку наедине со своими тревогами и переживаниями. Когда она поест и когда сын выйдет к своему народу, я обязательно спрошу у него про мать Миры, выдел ли его патруль кого-то похожего.

Патрульные, благо, оказались рядом и прежде, чем кто-то из них мог хотя бы попытаться выставить меня вон, я сам открываю пасть и, выпуская теплый воздух, говорю более молодому самцу причину, почему Мира появилась одна и отчего на её морде столь очевидно проглядывается волнение и страх. Заговорив, я даже не замечаю, что сам проникся волнением Миры и тоже начинаю переживать за неизвестную мне мать только потому, что север уже потерял двух кормилиц.

- Эта малышка потеряла мать, и она сейчас в такой же опасности, как и каждый северянин. Её надо найти. Хватит детям этих земель, как пришлым, так и рожденным в этих краях, терять своих матерей.

ОФФ

Сам с собой всё обговорил.

+3

152

Ситуация принимала иной оборот. Мирай не заметила ее, поэтому песочная плюхнулась рядом с сестрой и принялась внимательно слушать все, что говорят взрослые. Только вот ей от этого не полегчало. Эни первый раз видела, чтобы родители так ссорились! Нет, они конечно спорили и ругались, но не до такой же степени! Все спорили и говорили о том, как здесь плохо и холодно и о еще какой-то «Белой смерти». Кто эта Белая смерть такая львенка не знала, но уже что-то в своей маленькой головке навоображала.

Наверное, это та белая штука снаружи.

Но получается, что мама так боится этой белой штуки, что хочет уйти? Почему? Эни наклонила голову набок, ничего не понимая, но и не решаясь спросить, прекрасно видя, что всем не до нее, поэтому она принялась грустно пинать камешек, пытаясь понять, о чем разговаривает ее семья. Из того, что она поняла – было то, что мама очень хочет уйти, где не так страшно, а папа хочет остаться. Ну, в чем-то львенка была согласна с матерью – ей тоже не нравилась та белая штука, да и этот противный холод постоянно заставлял ее забираться куда-нибудь мамке под брюхо. Но потом она думала о том, что будет с Девил, если она уйдет?

Ой, она будет скучать, наверное… Но я же не могу бросить маму? А бросить папу? Эти взрослые такие сложные…

Синеглазая совсем загрустила и расстроилась еще больше, но долго ей так сидеть и унывать не пришлось. Внезапно серо-белый ком вкатился в пещеру и принялся сеять хаос и веселье. Ой, да это же ее неунывающая подруга! Неожиданно Энии захотелось присоединиться к ней, да только вот Деви ее опередила – она подарила своей подружке красивый венок с цветочком, середина которого напоминала красивые глаза песочной. Можно сказать, что веселый нрав подруги поднял львенке настроение и она, позабыв, о грусти и печали принялась веселиться и скакать вокруг.

Ух, ты! У тети Шантэ теперь и львята есть! Может мама передумает уходить? Ведь тетя такая большая и сильная и совсем не боится той белой штуки!

Набегавшись по пещере и порядком устав, львенка поплелась спать к матери и сестре. По пути она обдумывала произошедшее и понимала, что совсем не хотела уходить. Она также не хотела бы обидеть маму, если вдруг Элика не захочет, чтобы ее дочь осталась здесь. Но как известно – родители всегда стараются дать детям все самое лучшее, а Эни была не такой редкостной свиньей, чтобы так относиться к заботе родителя.

Сила со мной, я попробую. А если не выйдет, то… Я вернусь сюда, как подрасту. Надеюсь, что мама будет согласна меня потом отпустить сюда.

Она вновь рассуждала как маленькая взрослая, но это было не в первый раз. Пока синеглазая брела в сторону гнезда, то ей навстречу выскочил Мбили и начал что-то трещать на своем шакальем языке.

«Но тебе же нравится жить здесь? Тут же твоя подружка?»

Иногда Энии хотелось его придушить за резкость слов, но она не могла обидеть своего маленького друга. К тому же, она надеялась, что он останется с ней.

– Что? Я не могу остаться здесь, если мама уйдет. Как же она без меня жить будет? – шакал что-то понимающе трескнул и потрусил следом за ней.

– А ты пойдешь со мной? –

«Конечно, не иначе опять без меня во что-нибудь вляпаешься.»

С такими мыслями Эни наконец-то достигла заветной цели – маминого бока, после чего плюхнулась рядышком. У нее уже слипались глазки, а сама львенка зевала так, что любая змея позавидует.

– Мааа, а ты правда хочешь уйти?.... – и провалилась в сон.

Персонаж спит.

+3

153

— Сурикаты? Эти маленькие зверьки могут запросто доставить хлопот, — ответил я. — Уверен, что это просто была случайность, со временем ты научишься с ними управляться, — добавил я, заметив как Мао понурила голову.

Теперь настала моя очередь трясти головой, чтобы с глаз сошла сцена родов. Да уж, как бы мне этого не хотелось, но видимо эта сцена теперь надолго врежется мне в память. Не то, чтобы она сильно меня поразила, но не каждый день видишь рожающую львицу, притом наблюдая процесс "во всех подробностях". Но раз вызвался быть лекарем, то будь любезен учиться и такому.

— А ты как давно знаешь Рениту? — этот вопрос резко возник у меня в голове и я сразу же выдал его.

Агрий и Орей тем временем продолжали пихать друг друга и всячески суетиться под лапами у Мао.

Подумать только, они же тоже когда-то были размером как эти новорожденные. И их на свет произвела Ренита...

Дурацкая мысль наряду с недавней сценой вновь заставили меня потрясти головой, чтобы выбросить ее оттуда. Не хватало мне еще выдумывать всякую хрень. Ведь приестся и будет еще тяжелее о ней забыть.

Ренита тем временем вернулась к нам от роженицы. Я только хотел у нее спросить про успешность родов, как к нам прибежала львица, словно вихрь, и начала каждого одаривать цветами. Происходило это настолько стремительно, что я даже не успел понять, что произошло.

— Спасибо вам, что навестили нас! А еще что помогли ма.. Королеве Шантэ. Я очень рада была вас увидеть! — сказала подросток, раздав каждому по подарку, и умчалась прочь.
— Но я ничего не... — немного смущенно отреагировал я на подарок, но было поздно - подросток была уже далеко и не могла меня услышать. 

На шее у меня висел венок из ароматных белых и ярко-фиолетовых цветов. Мне было не очень удобно получать даже такой подарок: я ведь просто проводил Рениту сюда и ничего другого полезного не сделал. "Незаслуженное удовольствие уничтожает льва. Незаслуженная награда развращает его." - эти слова Тафари въелись мне в мозг очень давно и я всем сердцем принимал их суть. Но и отказываться от него было бы еще более неудобно, мне не хотелось таким образом оскорблять ни королеву Шантэ, ни ее дочь, ни кого-либо еще такой бестактностью.

Сниму, когда вернемся обратно.

В конце концов я обратился к Рените:

— Я так понимаю, что все прошло как надо?

Перед глазами все еще мелькала та дурацкая мысль.

Боги, избавьте меня от этого.

+2

154

Честно говоря, для Рениты это было далеко не самым легким путешествием. И его последующие действия в виде скорых родов, причем с таким большим количеством котят, что даже у бывалой матушки голова пойдет кругом. Она откровенно отвыкла от такого скопления львов, шума, малышей, да и просто долгому переходу в незнакомые места. В конце концов, долгие месяцы львица вообще не покидала родную пещеру, посвящая все свое время мужу и детям, и сейчас очень хотела вернуться домой, чтобы отдохнуть. Да и малышам требовался отдых, для них это было более утомительное, пусть и веселое путешествие, нежели для их мамы.

Сев, Рена как следует вылезала макушку по-прежнему пищащему сыну, который пообнимал ее лапу, а после самым наглым образом пробрался между ними, присасываясь к молочному соску. Лег, подняв кверху жопку, в которую его тут же лизнула мать, принимаясь жадно насасывать молоко, пока не пришел старший братец и не спихнуть с теплого месте.

- Да, мой хороший, мы уже можем вернуться домой, - улыбнулась, пусть и весьма уставши, Ренита старшему сыну, сидящему в лапах Мао. Кажется, эта львица и правда может стать хорошей няней для столь… непоседливых детей. Не сказать, что темношкурая вот прям всегда планировала скидывать близнецов на кого-нибудь из членов банды, не смогла бы, но иногда бывают непредвиденные ситуации, например как эта, где помощь с детьми просто необходима. Мао с этой ролью прекрасно справляется. - Ты уже соскучился по папе, да? Он будет очень рад, если по возвращению ты покусаешь его за ухи.

Агрий под животом икнул и вылез, сладко облизываясь. Попой назад. Обжора. Рена уже хотела буркнуть, что если сын будет столько лопать, то станет шарообразным как та большая серая львица, как вдруг...

- Тетя Рена, здравствуйте! - где-то сзади послышался громкий, детский голос. Ренита постыдно икнула и резко обернулась. - А это ваши с дядей Шенью дети, да? Какие большие!

Рена хотела ответить, но не успела, так как львенок одарила всех цветами (и даже ее в том числе) и поскакала куда-то в другом направлении. Рена снова икнула и захлопала глазами, подхватывая Агрия за шиворот. Нет, хватит на нее сегодня приключений, хватит, она уже старенькая для этого дерь… для всей этой активности. Да. Пора на пенсию, лежать у мужа под боком и лениво жевать его ухо. Что еще для счастья нужно?

- Я так понимаю, что все прошло как надо?

- Да, все прошло хорошо, - улыбнулась Рена в ответ Амади, поудобней перехватывая сына, но не слишком сильно, чтобы не сделать ему больно. Он снова и не думал пищать, удобно повиснув в материнской пасти, сытый, довольный и счастливый, что они возвращаются домой. - Думаю, нам пора возвращаться домой, наше присутствие теперь лишнее. Спасибо, Мао, что приглядела за малышами, пока я была занята. Ну, идемте, пока не стемнело.

---- > Пологий склон

+2

155

Агрий откровенно устал от этого путешествия. Да, ему было чертовски весело прогуляться, наконец-то выйти из родной пещеры и увидеть разных жучков и бабочек, других львов, цветочки и прочие самые разные интересные вещи, но… Детский организм вымотался и требовал отдыха, даже пинки братца были уже не такими сильными и обидными. Зевая, он полез к материнскому животу, надеясь, что молоко хоть немного развеселит его и перебьет сон, но все получилось совсем наоборот. От еды его сморило еще больше.

Зевая, львенок облокотился на материнскую лапу, косо поглядывая на братца. Трудно было сказать, устал Орей или нет, но он точно был не таким активным, как днем. Как бы не храбрился, а спать явно хотелось и ему тоже... Ах, да, мама учила, что когда солнышко прячется - значит, наступает вечер и пора кушать и ложиться спать. Но они ведь не могут спать здесь? А как же папа?

- Я хочу к папе… - захныкал Агрий, вдруг вспомнив, что он почти целый день не видел папу. Да, для маленького котенка, вроде него, даже кратковременная разлука с одним из родителей уже считалась чем-то страшным. Папа всегда был рядом, как и мама, с самого рождения близнецов. В черно-серых глазах заблестели слезы, слишком соскучился.

Его даже темненькая львичка не развеселила, которая бегала по округе и дарила всем цветочки… И в своей маленькой челке Агрий тоже цветочка не заметил, хныкая и потирая лапкой глаза. Окружающие львы совсем перестали его интересовать, Арий даже, если честно, забыл, зачем вообще они пришли сюда. Он очень хотел спать и очень соскучился по папе, хотелось как можно скорее вернуться домой. К его большому счастью, мама, наконец, решила, что пришло время возвращаться, после чего котенок тут же потянул к ней свои маленькие пухлые лапки.

- Мамочка, я устал… я хочу баюшки… - пожаловался львенок, на что мама лишь понимающе кивнула и взяла его за шиворот. Агрий довольно пискнул и на этом затих, снова зевая. Наконец-то они оправляются домой, к папе.

---- > Пологий склон в пасти у мамы

+2

156

> Богороща

Путь к чертогу прайда выдался неблизким, Мира совершенно точно была уверена, что никогда не преодолевала таких расстояний за раз. Это точно были земли прайда, наверняка большого и могущественного, ведь кто ещё сможет владеть столь огромными территориями, если не настоящий прайд? Хальвард вёл свою маленькую спутницу всё дальше и дальше вглубь незнакомых северных земель, и у Миры скопилось множество вопросов о местности и здешних обитателях, но усталость неумолимо брала своё, и остатки сил темношкурая малышка отдавала на то, чтобы поспевать за гигантским проводником. К чести последнего, он не слишком торопился, давая Мире возможность идти спокойно, а не бежать вприпрыжку, на один шаг льва делая с десяток своих.

Пристанищем северных львов оказалась гигантская гора под стать самому Хальварду, а её подножье оказалось усеяно множеством острых каменных осколков, точно сама земля отрастила клыки и недружелюбно скалилась на всех путников, осмелившихся прийти сюда. В одиночку Мира ни за что бы не сумела сразу отыскать правильный путь к чертогу, что, должно быть, таился в недрах горы, но Хальвард, как истинный житель севера, уверенно повел свою спутницу вперёд, ловко огибая заостренные каменные валуны и ни разу не сбившись с пути. Сперва Мира пыталась запомнить, куда и когда лев сворачивал, но после многочисленных “направо-прямо-за кривой изогнутый валун-налево-направо” она совсем запуталась и решила, что этому можно научиться и позже. Пройдя по каменному узкому мостику над расщелиной, львы оказались в чертоге.

Признаться, Мира сперва даже растерялась, когда после путешествия по казалось бы практически необитаемым северным землям она оказалась среди целого львиного прайда. Малышка осела на широких каменных ступенях, ведущих вниз в чертог, оробев от такого количества незнакомых львов и львиц, но вместе с тем она уже тщательно изучала каждого из них, а ну-ка, вдруг промелькнет силуэт матери среди прочих, вдруг Нимейли уже давно добралась до скалы, в которой жили северяне, и с нетерпением ждет свою дочь?..

Но север и сейчас не сжалился над юной маленькой львицей, очертания каждой львицы были слишком непохожи на фигуру мамы, а в воздухе витали незнакомые запахи, и всё, что Мире оставалось — это прижаться к крепкой пушистой лапе Хальварда, сглатывая подступивший к горлу комок разочарования. Да, глупо было надеяться, что Нимейли обгонит дочь, каким-то неведомым образом оказавшись в чертоге, о котором даже не знала, раньше неё, но Мире искренне хотелось верить в то, что такое возможно. И теперь, когда чуда не произошло, а усталость уже переливалась через край, мелкой хотелось сесть и по-детски расплакаться, давая выход эмоциям. Но она лишь тихонько шмыгнула носом и глубоко вдохнула. Поплакать можно будет в объятиях мамы, от счастья, что они наконец встретились друг с другом. А после и посмеяться над невероятным северным приключением.

Появление новых львов в чертоге не осталось незамеченным: совсем скоро к ним приблизилась одна из самок, находившихся здесь, с которой Хальвард немедленно заговорил о Мире.

— Привет.

Мира вздрогнула, когда заходящая в чертог незнакомая львица не прошла мимо, а остановилась рядом, легко коснувшись тёмного плеча. Малышка осторожно повернула голову, вспомнив, что мать учила делать так, повторяя о вежливости с собеседниками, но сфокусировать взгляд при всем желании не смогла бы.

— Ты хочешь выступить в братство? Или ты просто наша гостья? — весело продолжила незнакомка, её голос буквально сочился дружелюбием, и Мира неуверенно улыбнулась в ответ.

— Я… я пока не знаю, — Мира попыталась сформулировать более внятный ответ, но, кажется, её новая собеседница не ждала длинных речей.

— Так или иначе я рада тебя тут видеть, правда. Мы тут всегда тепло принимаем гостей. Сегодня у нас праздник, так что... Это тебе.

К великому изумлению Миры, незнакомка выудила из самодельной сумки цветочный венок и водрузила его на тонкую шею мелкой. Носа непременно коснулся мягкий аромат свежих фрезий.

— Меня зовут Девил, — секундная пауза. — Оу, ты... Слепая, да?.. мой брат тоже. Можешь не стесняться и просить меня помочь, если захочешь прогуляться. Или просто положить на меня хвост, пока разговариваешь со мной. Мой брат так делает, может тебе тоже так станет комфортнее.

Сердце темношкурой львицы сжалось от количества внимания и заботы, которыми Девил осыпала её. До сего момента так делала только мама.

— Я Мира, — снова сглотнув комок в горле, прошептала мелкая. Голос решительно подводил её, не желая слушаться из-за наплыва огромной волны эмоций. — И… спасибо тебе.

Пока Мира была занята беседой с Девил, Хальвард успел пообщаться с подошедшей взрослой самкой, и теперь та поманила малышку за собой вглубь пещеры, позволяя вдоволь насытиться мясом. Но Мира съела совсем немного, то ли из-за робости в незнакомом месте, то ли из-за беспокойства о матери, ей кусок в горло не лез, и уже спустя пару минут она тихо поблагодарила взрослую самку и поскорее направилась к подошедшему Хальварду. Среди всех львов прайда он ощущался куда ближе и роднее, и сейчас Мира уже не стеснялась прижаться дрожащим боком к лапе Халя, точно он был её родным папой, а не просто львом, что случайно разбудил в богороще. И прежде, чем она успела спросить Халя о своей матери, тот сам обратился к паре самцов, кратко описав им ситуацию.

— Мы с мамой были у реки, когда напали гиены, — поспешно заговорила Мира, вскинув голову, — Я не помню точно, где, но это очень далеко отсюда, мама может быть ещё там. Она… она говорила, что её шерсть медовая по окрасу, а глаза яркие и цвета сочной травы. Она сильная… ростом наверное как и все львицы, средняя, но очень сильная и крепкая. Черты морды мягкие и гладкие, добрые. Её зовут Нимейли, а меня Мира. Когда вы найдёте её, скажите сразу обо мне, и мама сразу поверит вам.

Даже слепой взгляд может быть отчаянным, и пускай Мира никогда больше не увидит своё отражение в воде, она чувствовала себя именно так, торопливо вспоминая всё, что могло бы помочь в поисках мамы. Ей казалось, что надо быстрее описать Нимейли, быстрее отправить прайдовских львов на поиски, как будто заканчивалось неведомое время, по истечении которого мама пропадет навсегда. Наконец, самцы покинули чертог, вооруженные знаниями, полученными от Хальварда и темношкурой малышки, а сама Мира, несмотря на первоначальное желание во что бы то ни стало дождаться их возвращения вместе с матерью и только потом отдохнуть, незаметно для себя провалилась в беспокойный сон, даже не подозревая о том, что страшная правда подкралась совсем близко и уже высчитывает последние часы перед тем, как открыться Мире.

офф

Все действия согласованы с Девил.

+2

157

Мао устало зевнула; её занятие, конечно, не было столь утомительным, как у Рениты, но забота о маленьких львятах  тоже требовала сил. Львица сделала полный вдох, пытаясь взбодриться, мягкая лапа с нежными подушечками потянулась к морде и потёрла глаза. Крупное сборище собратьев и удивляло, и донимало самку. Она редко встречала крупные общества львов, но в последние дни это всё меньше становилось непривычным, и молодая Мао, сама того не понимая, сливалась со всеми в одно целое.

Львица дёрнула тёмными ушками, когда услышала голос Амади. Новый знакомый задал свой вопрос, и следовало бы как можно быстрее на него ответить. Обратив свой взгляд на собеседника вновь, продолжая одновременно с этим посматривать на других, охотница заговорила:

- Что же касается сурикатов – это да. А с Ренитой мы знакомы недавно, - Пушок отвела взгляд в сторону, слегка прищурившись и дёрнув тёмными, как тоненькие иглы дикобразов, усами, - я ведь, знаешь, тоже появилась в банде на днях. Раньше была одиночкой, не скрываю, что было трудно: с едой, защитой – да и со многим. Существовать в группе намного легче, общество даёт тебе еду, б`ольшую защиту, а самое главное – друзей и семью. Да, бродягой тоже возможно найти себе сподвижников…близких…но, кто подтвердит, что они будут настоящими. Раньше я этого не понимала, но и не задумывалась. Своя семья была для меня пустым сборищем, и помнится, что хотелось скорей убраться с родных мест, не проводить больше ни секунды с теми, кого знала. А теперь я считаю иначе, но ни чуточку не сожалею, что оказалась в Баргестах.

Светлошкурая усмехнулась, перебирая и анализируя всё сказанное. Она задумчиво вздохнула, и голова её опять оказалась направленной к Амади:

- Ну, а ты? Что касается твоего прошлого?

Последние слова оборвались, когда к делегации подошла незнакомая Мао юная самка. Она обменялась парой предложений с Ренитой, и из того стало понятно, что две львицы были знакомы друг другу.

- Спасибо большое, - поблагодарила охотница тёмношкурую львичку, рассматривая полученный дар – красивый венок из нежных розоватых цветочков. И правда, Мао было очень приятно получить подобное украшение, ведь ей никогда в жизни никто не дарил подарков.

По Амади было видно, что тот, вероятно, смутился. А один из близнецов уже успел засунуть растение в рот. Мао захихикала.

Тёплые размышления голубоглазой самки, вызванные столь приятной семейной атмосферой, созерцаемой ею, прервали слова Рениты об уходе. Действительно, следовало уже уходить. Ночь наступала медленно, а иноземной делегации задерживаться было не выгодно.

- Рада была помочь, Ренита. Агрий и Орей – очень милые мальчики, и довольно хорошо воспитаны для своего возраста. По крайней мере, если сравнивать с моими братьями, то это просто ангелочки, - засмеялась львица, обращая взгляд на Орея. – Ну, что, готов, маленький путешественник? – спросила она в последний раз, перед тем, как взять львёнка в пасть.

---- > Пологий склон

Отредактировано Мао (25 Окт 2018 11:03:51)

+1

158

Технически начало игры. Как самостоятельного персонажа.

ВНИМАНИЕ! Действие поста происходят спустя неделю от рождения наследников Северного братства!
Учитывайте это пред тем, как будете реагировать на действия Мтонго или взаимодействовать с ним!


Я не раз убеждался в суровости местных духов. На моей почившей родине Мастера масок тоже не отличались особым милосердием, проявляя это в строгих законах Острова, но по крайней мере за чтение этих предписаний наш род мог рассчитывать на процветание и гармонию. А тут же...

Мне было непонятно что именно Северное братство делает не так. Ибо никак иначе, кроме как немилостью у духов, я не мог объяснить происходящее. То нападение того медведя-альбиноса, оставившего почти с десяток львят сиротами, то эти злосчастные обвалы.
Я не докладывал еще о них Королеве. Я считал, что беспокоить ее с приплодом было слишком рискованным - и без того ее сердце пыталось не терять огня, особенно после смерти одного из наследников. Я уверен, что она сейчас отчаянно верила в то, что Траин все-таки вернется.
Не смотря на то, что его не было уже больше недели.

Я и сам на это рассчитывал.  Все-таки даже не смотря на молодой возраст Северный король прекрасно справлялся со своими обязанностями, более того не дал мне и повода сомневаться в его силе. Беспокоиться за такого зверя, который имеет право по своему желанию идти куда угодно, в силу своего титула и своей физической и духовной мощи, было почти оскорблением. Но в такой ситуации, когда несколько крупных каменных обвалов прокатилось по горной гряде, и поиски последних дней не давали и намеков на присутствие короля хоть где-нибудь, стоило задуматься о конкретных действиях. Уже здесь, в самом Чертоге.

Народ начинал волноваться. Сначала их покой омрачила весть о гибели одного из львят, сбив праздничную спесь словно резким ветреным порывом, а после и долгое отсутствие сразу нескольких членов прайда: монарха, правой его лапы и сына последнего. Жители горы начинали судачить между собой и некоторые слухи были далеко не благочестивыми, что, возможно, и подвигло меня наконец-то доложиться королеве.

Лапы несли меня с каменного помоста ко входу в общих зал, где отдыхавшие воины поднялись, отдавая мне честь и приветствуя. Я кивнул всем в ответ, окину жен и стариков Братства. Они смотрели на меня не то с вопросом, словно бы лично с меня желая спросить что происходит, ни то даже с легкой толикой страха.

"Видимо некоторые из них знают про случившиеся обвалы. Особенно охотницы могли слышать эхо",  - это же и могло стать причиной возникновения слухов. И как же мне не хотелось их подтверждать, Основатели тому свидетели.
За моей спиной послышалось легкое перешептывание: львицы принялись переговариваться между собой, некоторые из них прижали детенышей поближе к себе. Чувство чего-то нехорошего постепенно нависало над членами прайда и я не мог их в этом винить.

- Королева Шантэ, - я сначала подал голос, давая матери привести себя в более надлежащий для приема вид, и только после зашел. - Простите за вторжение.

В пещере монархов было, в контраст общему залу, умиротворенно и спокойно. Я мельком оглянул новорожденных, что уже изрядно успели повзрослеть и начинали крепнуть. Из-за их присутствия здесь словно бы становилось заметно спокойнее, а мне от того еще тяжелее омрачать это спокойствие темными новостями.

Я поклонился королеве в лапы и, дождавшись когда она меня поднимет, сел напротив. Скорбно наклонил голову.

- Я боюсь, что у меня для вас не очень хорошие новости, моя королева.

Делаю паузу. Пусть она скрепит сердце и будет готова услышать то, о чем сама, наверное, уже догадывалась.

- Мне бы очень не хотелось говорить это вам, но похоже пришло время объявить прайду о пропаже Короля Траина. Я бы так же как и вы хотел не терять надежды и надеется на лучшее, но его нет уже приличный срок. Более того...
Я едва зажмурился, снова делая паузу.

- Я каюсь в том, что не доложил вам сразу, но я поступил так из лучших побуждений. Я рассчитывал это сделать тогда, когда поиски не дадут уже никаких результатов и, к сожалению, так и произошло.
Спустя буквально день с рождения наследников случилась череда серьезных горных обвалов. Я посылал патрули разобрать их, с некоторыми это удалось сделать, но некоторые так и остались лежать и скрывать свое содержимое.
Ни следов короля, ни Люциана и его сына нам так и не удалось отыскать. Возможно Люциан после ссоры с женой отправился прояснить мысли в горы, а львенок последовал за ним.

Я поднял взгляд на королеву, встречаясь с ее взглядом своим.

- Моя королева, скорее всего все трое погибли под камнями. Мне жаль.

"Будь сильна, дочь Севера. Теперь на твоих хрупких плечах лежат жизни всех, кто так предан тебе и твоему почившему мужу. Сумей нести эту ношу с честью и сохранить их всех".

Отредактировано Мтонго (1 Ноя 2018 16:38:13)

+5

159

<... Ледяная усыпальница

Девил чувствовала на сердце какую-то светлую, едва-едва горчащую грусть, но и при этом же ощущала легкость. И дело тут было не в заметно опустевшей цветочной сумке, что сейчас уже совсем не тянула своей тяжестью шею к земле, нет.
Сходив в усыпальницу к матери Девил словно отвела душу, сделала то, что давно хотелось. И хоть ей всегда хватало времени, чтобы подняться наверх и посидеть в том особенном молчании, наполняемом меж строк горным гудением, но вот так поговорить по душам с почившей матерью - не всегда.
Ей словно было неудобно. Неудобно печалиться, когда все так хорошо, более того, непонятна причина этой грусти. Порой от нее становилось даже стыдно, мол, на тебя столько сил угробили, чтобы ты чувствовала себя лучше, а ты все -не.
Но сейчас, когда Джун спросил в чем же дело, она наконец-то поняла: ей просто хотелось бы разделать с Мунаш все то, что она имеет сейчас, разделить напополам. Радоваться вместе с матерью своим успехам, радоваться рождению королевских наследников, просто показать матери в какую львицу превращается некогда бестолковый пищащий и носящейся комок черно-белой шерсти.

"Если Лис говорит, что духи следят за нами, значит ли это, что мама и гордиться мной может "оттуда"?
***

Когда она вернулась обратно в чертог, шум там значительно поутих, пусть и гости из владений Шенью еще не ушли. Казалось, ничего нового в общем зале не появилось, но то таким оказалось только на первый взгляд. Когда Чертенок пригляделась и узнала в толпе хищников всех, кроме одной новенькой львенки, она поняла, что к ним пришла еще одна гостья.

- Здравствуйте, Хальвард, - она почтительно кивнула белому самцу-гиганту, что впервые увидела еще в свои два ничего непонимающих месяца. Когда ей напоминали в прайде как именно им удалось познакомиться, ее губ неизменно касалась мягкая ухмылка.

После же она повернулась к новенькой, что привел лев и дружелюбно улыбнувшись, оглядела ее чуть внимательней. Они были чем-то похожи - окрасом конкретно, но размерами явно отличались. Девил вообще в принципе привыкла что она больше многих львят в чертоге, но эта судя по всему была либо младше нее, либо просто сама по себе маленькая.

- Привет, - она легонько коснулась львенка за плечо, обращая на себя внимания. Та от неожиданности вздрогнула, после чего Ви немного смущенно продолжила, - ты хочешь выступить в братство? Или ты просто наша гостья?

- Эта малышка потеряла мать, и она сейчас в такой же опасности, как и каждый северянин. Её надо найти. Хватит детям этих земель, как пришлым, так и рожденным в этих краях, терять своих матерей.

То ли к сожалению, то ли очень и очень кстати Девил прекрасно услышала последнюю его фразу Хальварда, которую он произнес в разговоре с кем-то из взрослых. Но сердце ее не дрогнуло. Потеря, какая бы она тяжелой не была для нее тогда, постепенно выпустила ее из тисков горя. Так что вновь погружаться в скорбные мысли даже больше не хотелось, нежели что-то еще.
Нет, тем более не сейчас, когда девчонке стало понятно по какой именно причине в чертоге появилась гостья.

- Так или иначе я рада тебя тут видеть, правда. - Девил изо всех сил старалась сделать голос максимально мягким, каким он только может быть у нее. Она была искренна, да, но все же обстоятельства заставляли ее быть как можно более аккуратной в этом разговоре.

- Мы тут всегда тепло принимаем гостей. Сегодня у нас праздник, так что... Это тебе.

Вроде то была совершенно незначительная мелочь, один из немногих оставшихся венков, но она из лучших побуждений думала, что быть может так получится помочь перенести трудности этой львенке. В конце-концов она и сама прекрасно знала, какого это, ждать мать откуда-то, откуда она может и не вернуться.

- Меня зовут Девил, - когда взгляд вновь вернулся на мордочку детеныша черно-белая на мгновение замялась. Но потом продолжила, - Оу, ты... Слепая, да?.. Мой брат тоже. Можешь не стесняться и просить меня помочь, если захочешь прогуляться. Или просто положить на меня хвост, пока разговариваешь со мной. Мой брат так делает, может тебе тоже так станет комфортнее.

В конце-концов Ветта наконец-то замолчала, усевшись напротив новой знакомой, и тщательно повторив про себя новое для нее имя. Мира. Ми-ра.
Надо было обязательно запомнить.

- Хальвард, подождите! - совсем скоро Миру увела одна из львиц прайда и белый лев спустя некоторое время засобирался следом. - Я хотела поздравить вас с рождением моих братьев и сестры.
Она подошла к нему и протянула не совсем обычный венок: собранные соцветия, висевшие на лиане, выглядели скорее как ожерелье. Тепло улыбнувшись огромному льву, она отдала ему подарок.

- Пойдем спать, Джун, - она кивнула фенеку, что, на самом деле, уже почти валился с лап. Тот, увидев Халя, заметно ожил и проверещал:

- Сегодня большой день для всех нас, друг мой, - лис очень тепло и по-братски улыбнулся. Было понятно, что видеть бывшего Ходока целым, пусть и без его бдительного надзора, ему было приятно.

- И да, пошли спать, разноглазая.

Подарки, все так же можно купить за мой счет .3
Для Миры, венок

https://pp.userapi.com/c845416/v845416133/11bea1/MKa7kuzGKN4.jpg

Для Халя, ожерелье

https://www.supersadovnik.ru/binfiles/images/00000004/00029837.jpg

Дальнейшие события поста происходят уже спустя недельную перемотку!


Счастье, к сожалению, не бывает бесконечным.

Постепенно праздничная суета и радость сходила на нет, возвращались привычные будни. Но самым плохим было то, что они были омрачены тягостной неизвестностью и смертью одного из львят.
Отец все так не возвращался и не возвращался. И если для кого-то из взрослых это могло казаться в порядке вещей, в конце-концов Траин был взрослым и сильным львом - королем, в общем-то - то для его приемной дочери все казалось в разы хуже. Неделя с лишним тянулась уже почти как бесконечность и все на свете казалось таким несправедливым!
Особенно то, что отец не успел вернуться до того момента, как умер второй по старшинству львенок. Один из ее братьев так и заснул вечным сном в усыпальнице безымянным, ибо королева хотела оставить возможность самому отцу дать имя хотя бы одному из детей.

К тому же все не возвращались ни дядя Люциан, ни один из младших братьев Энии. Девочки пытались поддержать друг-друга, по крайней мере Девил старалась, точно так же, как и старалась не терять надежды. Но с каждым днем этой нескончаемой недели это становилось все сложнее.
В какой-то момент черно-белой даже показалось, что она вернулась в тот свой возраст, два месяца с небольшим, когда умерла Мунаш. Все было, конечно, не так ужасно, как тогда, но общее ощущение на душе - такое же.

Радовать могло только то, что пока больше ни один из львят не выглядел больным, а потому можно было надеется, что теперь выживут все оставшиеся. И что отец все-таки вернется, чтобы их всех увидеть.

Шантэ зачастую сама поднималась и уходила за мясом, чтобы хоть как-то размять лапы, но иногда Девил с радостью вызвалась помочь королеве хотя бы такой незначительной мелочью. Ее дочь прекрасно понимала, что Леди севера едва ли менее тяжело, чем ей самой, а скорее и гораздо-гораздо хуже.
А потому Ветта старалась всюду поддерживать маму и быть рядом с ней.

Сегодня как раз был тот случай, когда она решила сходить за ужином сама. Охотницы как раз вернулись со свежей добычей и разбирали ее на удобные для всего остального прайда куски. Увидев разноглазую, они прекрасно поняли, что она за частью Королевы, а потому отдали ей самые сочные и полезные части.
Тащить было тяжело, но Ви не жаловалась.

Она отлучилась, наверное, минут на десять. Но за это время Мтонго - глава патрульных -  успел зайти в королевскую пещеру для доклада. У Девил, наверное и в мыслях не было подслушивать, но так уж получилось. Пока она стояла снаружи и ждала конца аудиенции, ее уши уловили пусть и обрывки разговора, но от того не менее... тяжелые.
"Он говорит про отца... И про семью Энии", - она отставила мясо в сторону, стараясь максимально напрячь слух.

- Моя королева, скорее всего все трое погибли под камнями. Мне жаль...
***
Иди ко мне, - голос отца словно бы раздается в ее черпе. Она не слышит больше ничего и никого. Помимо едва различимого голоса, в голове только оглушающе звенит пустота.
Следом за этим голосом она слышит детский плач... То ли одного из львят, в спальне у королевы, то ли... свой собственный, из почти забытых детских воспоминаний.
Это плач ребенка, что потерял родителя. Отчаянный, громкий, вытесняющий все остальное из души и душу эту разрывающий на мелки полотна.

- Неееет... - она и слышит это чистой и острое "нет", и произносит его сама. Оно вырывается из ее груди точно так же, с таким же казалось бы количеством горячего воздуха и пара, что и в тот роковой день.
Только сейчас слезы не срываются с ее глаз, она не лежит, прижимаемая лапой к крепкому теплому плечу, не жмется к нему беспомощным младенцем. Вместо этого она стоит на месте, словно ледяная статуя, скованная по всему конечностям, с абсолютно не верящим ни во что происходящее взглядом. Чистым и мутным одновременно, смешавшим в себе и отрицание, и осознание.

Она бы и стояла так, наверное, если бы не развернулась и не побежала. Быстро и без оглядки, повинуясь каким-то непонятным инстинктам. Она бежала, и помимо воспоминаний теперь она могла различить только стук собственных когтей о холодный камень пещеры. Когда она добежала до общего чертога, все с испугом посмотрели на нее и, кажется, все поняли.

- Неееет! - теперь это уже совершенно точно сказала она. Пусть и в унисон с напуганным двухмесячным львенком в ее воспоминаниях, но голос, что описал в воздухе это слово, был уже взрослым. Но абсолютно такой же по своему звучанию в наполнении - по наполнению горем.

Пасхалки

Пост отсылается на этот отыгрыш - Великий чертог, пост Траина и, следом пост Девил в возрасте двух месяцев.
Более того, писался и под ту же музыку, что пост с известием о смерти Мунаш:

Отредактировано Девил (3 Ноя 2018 17:32:10)

+7

160

Так трепетно и нежно не любит ни одна мать своих детей, как любила Шантэ своих львят в первый день после родов. Она временно возложила бразды правления прайдом на Мтонго, так как Люциан, будь он неладен, также отсутствовал, как и Траин. Безусловно, Леди Шантэ беспокоилась об этом, но предпочитала такую пропажу списывать на некое важное дело. Вдруг львы встретились где-нибудь на территориях Братства, нашли что-то значимое, что поможет в дальнейшем обезопасить прайд? Эта легенда была бы очень правдоподобной, если бы не одно обстоятельство: вместе с Люцианом ушел его сын. Зачем самцу брать с собой годовалого подростка в те места, где их может ждать опасность?

Но сейчас Шантэ не хотелось думать об этом. Она полностью была поглощена новым чувством, называемым материнством. Она не отходила от своих прелестных львят ни на шаг, постоянно вылизывала их, следила за тем, чтобы они всегда были сыты, хорошо спали и не мерзли. В свободное от своих обязанностей время львица также никуда не выходила за пределы пещеры (ждала, пока восстановится организм после родов), поэтому ей компанию составляла Девил. Дочь развлекала мать рассказами, они вместе смеялись над шутками, но находились в тихом ожидании Отца и Мужа.

На второй день Шантэ заметила, что с ее вторым по старшинству сыном происходит что-то неладное. Он плохо ел, постоянно спал и проявлял совсем плохую активность по сравнению с другими ее львятами. Молодую мать беспокоило это обстоятельство, но она старалась списывать это на временный недуг, который скоро пройдет. Львица утешала себя тем, что если бы было что-то серьезное, то Ренита непременно бы сообщила об этом.

Ночью того же дня Шантэ обнаружила, что ее безымянный сын, ждавший своего отца, который должен был назвать его, тяжело дышал и почти не шевелился. Руководствуясь инстинктами, львица пыталась реанимировать львенка, но ей не хватило опыта, лекарских навыков, а может быть, так распорядились сами боги, но маленький сын севера умер.

Львица не проронила даже слезы. Она вместе с Девил сама отнесла львенка в усыпальницу, оставив крошечное тельце покоится в объятиях мороза. Все, что попросила львица у богов – это позаботиться о ее сыне и вырастить из него хорошего воина, достойного его отца.

Следующие дни Шантэ перестала опекать своих детей столь трепетно. Она стала выходить на охоту, чтобы разминать лапы и пыталась участвовать в жизни прайда. Каждый раз, когда самка пробиралась сквозь бурную растительность подножья, она искала глазами знакомую шкуру, двухцветную гриву. Каждый раз она пыталась уловить родной до мурашек запах, каждый раз она пыталась услышать утробное рычание зверя, которого преданно ждала и к которому была привязана.

Каждый раз, когда львица входила в своды Великого Чертога после прогулки, она пыталась уловить на мордах своих собратьев хоть какую-то тень радости; она жадно вслушивалась в стены пещеры, надеясь на то, что привычный голос раздастся из глубины отведенного для нее отдельного места. Она хотела увидеть возле своих малышей его, улыбающегося и довольного.

Но Траин все не приходил. Сын, которого Шантэ оставила для того, чтобы именно отец дал ему имя, умер, а вместе с львенком умирала надежда на то, что лев просто так найдется. Королева долго думала над этим, но, в конце концов, попросила Мтонго собрать небольшой отряд львов на поиски Лорда Севера и его Главнокомандующего Ночного Дозора, который тоже приходился кому-то отцом и мужем. Но до определенного времени казалось, что поиск не давал никаких результатов.

В пещере было тихо. Пахло свежим воздухом и молоком. Львица кормила львят, рассматривая их мордочки. Она с нетерпением ждала, когда малыши откроют глаза и начнут проявлять некоторые эмоции. Сейчас она жила для детенышей и для Девил, которые были единственным ее утешением. Королева Севера почти не появлялась в общей пещере, предпочитая почти все дни проводить в королевском ложе со своими малютками. Это отвлекало ее от мрачных мыслей.

Но она слышала тяжелые шаги Мтонго. А затем вздрогнула, когда раздался голос льва. Львица уже понимала, что он пришел сообщить вести и, судя по голосу, по тяжело ступавшей лапе, новости эти будут не самыми радужными. Как Мтонго зашел в пещеру, как поздоровался с ней, Шантэ уже не помнила.

Когда самец выпрямился и посмотрел на нее, львица чувствовала вокруг только тишину и стук своего сердца. Она прикрывала глаза, пытаясь утешить себя: «Хоть бы они не нашли его... его тело». Рапорт Мтонго она выслушала внимательно, но с сжатым в камень сердцем.

- Моя королева, скорее всего все трое погибли под камнями. Мне жаль.
Я жду сквозь боль, так исступлённо жду,
Когда рассвет предел положит льду…

Лапы самки не подкосились, обморока не последовало, истерика не задавила ее дыхание: Траин знал, что именно его возлюбленная подойдет на роль Королевы прайда и Хранительницы Севера. Непоколебимая, твердая и решительная, Шантэ была не самкой, а в первую очередь воином и, можно сказать, матерью для всего прайда. У нее не было такой физической силы, какая была у самца, но у нее была сила духа, которой нередко удивлялась даже она сама.

Но внимательный Мтонго должен был заметить, как на миг уголки губ львицы опустились вниз, а глаза, поднявшиеся и посмотревшие в его глаза, выражали всю ту холодную безграничную скорбь, которая охватила ее сердце.

- Мой долг сказать об этом прайду, - холодно проговорила она и, словно приведение, шатнулась по направлению к выходу.
Я не знаю, зачем рассказывать и о чем,
как прошел ледяной осколок сквозь мой зрачок,
как зеркальными иглами веки мои пронзал,
и теперь не умеют плакать мои глаза,
но престол из ветров и снега отныне мой...
Пой, дочь севера, Одину, пой...

В чертоге, как и всегда, было шумно. Львицы-няньки беседовали; мужи, сменяющие друг друга во время патруля, отдыхали; львята шумно проказничали. Однако несмотря на, казалось бы, атмосферу спокойствия и дружелюбия, в воздухе стояло напряжение. Оно было почти не ощутимо, едва колебалось, но Леди Севера ощущала его столь четко, что, казалось, ее сообщение прайду не будет ни для кого уже секретом.

Все оглянулись на нее. Самка остановилась, поколебалась секунды три, после чего подняла морду, и рычание ее, похожее больше на крик, прокатилось по всей пещере, дотрагиваясь до самых отдаленных уголков Чертога. Казалось, что дрожит вся Одинокая Гора.
Подождав еще пару минут, когда весь шум в Чертоге уляжется, львица вновь осмотрела всех, кто в данный момент находился в пещере. Взгляд ее в первую очередь упал на Девил: Шантэ было нетрудно догадаться, что подросток все знает; затем львица посмотрела на Элику, поникшую и будто бы только вернувшуюся с охоты, в окружении своих детей.

- Славные воины и воительницы, - она говорила твердо и непоколебимо уверенно, но никто сейчас не мог знать, насколько тяжело ей было нести это бремя, насколько тяжело было подбирать нужные слова для этого, - я вынуждена сообщить вам горькую новость, которую больше не в силах скрывать.

«Скажи им, Траин», - вспомнила Шантэ тот день, когда к прайду выходил ее возлюбленный сообщить вести о гибели Сури и Мунаш. Сейчас она поняла все, что происходило внутри его души, но разница была лишь в том, что Траин чувствовал себя виноватым перед пятью детенышами и одним подростком, а она сейчас оставалась виноватой перед всем прайдом.

- Как всем известно, Лорд Траин отсутствует в прайде уже неделю. Главнокомандующий Ночного Дозора Люциан и его сын пропали спустя сутки после исчезновения короля. Недавно прошел слух, что в горах случилась череда обвалов. Наши патрульные были там, но не нашли тел. К сожалению, удалось раскопать и проверить не всё.

Повисла тишина. Шантэ сглотнула.

- Но вероятно, что Лорд Траин, Люциан и его сын погибли под этим обвалом.

Еще на какое-то время повисло молчание, после которого послышался тихий судорожный вздох. Плач. Поднялся гул. Старики причитали, львицы и дети рыдали, львы ругались и сокрушенно качали головами. Шантэ смотрела на все, что сейчас происходило, но молчала. Она ждала, пока первая реакция после ее слов пройдет, ждала, когда львы и львицы заметят, что она не уходит. Наконец-то Мтонго, догадавшись о том, что Шантэ еще хотела что-то сказать, тихо рыкнул, привлекая внимания к королеве вновь.

- Это еще не все, - Шантэ гордо подняла голову, - я не буду считать Траина погибшим, пока сама лично не увижу его тело – король все еще Траин. Пока его старший сын не достигнет двухлетнего возраста, король все еще Траин. Я, как королева прайда и хранительница севера, хочу сказать, что это еще не конец. Я буду нести волю Лорда Траина до последнего, а он хотел, чтобы наше Братство всегда было в безопасности и никогда не пало. Так знайте же! Какая бы опасность нас не ожидала, мы все еще едины, мы все еще несем волю нашего Лорда, а значит, мы справимся с любой бедой!

Шантэ замолчала, когда очередной гул прошелся по пещере. Но и это была не последняя ее речь.

- Мы не нашли тела Люциана и его младшего сына, однако без нового главнокомандующего Ночного Дозора нам сейчас нельзя обойтись. Это не только командир воинов и патрульных, но и один из приближенных королевской семьи. К сожалению, я не могу допустить, чтобы этот вопрос не был решен, поэтому, по правилам Братства, нам необходимо выбрать исполняющего обязанности главнокомандующего путем голосования. Мтонго, я хочу, чтобы ты занял это место. Мтонго опытный и ответственный лев, бесстрашный воин, который честно выполнял свои обязанности не один месяц и прекрасно справлялся с должностью главы патруля. Кто согласен с моим решением, прошу дать знать об этом.

Некоторые львы подняли лапы сразу, согласившись с мнением королевы. Другие, поколебавшись, но все же одобряли предложение Шантэ. Голосование прошло в пользу теперь уже бывшего главы патруля.

- Помните, что мы Северное Братство. Помните, что мы все еще семья и чтобы не случилось, мы всегда поможем друг другу.

На этом львица закончила говорить. Она чувствовала себя настолько уставшей и подавленной, что хотела забрать с собой Девил и вернуться к детям, как заприметила среди толпы Элику – супругу Люциана, которую сдавливали отчаянные рыдания. Она сидела рядом с приемной дочерью львицы, обнимая лапой одного из своих детей. Губы Шантэ задрожали, а глаза защипало, но самка тряхнула головой и все же решилась подойти к Элике. В конце концов, они, скорее всего, обе остались вдовами.

Королева аккуратно приземлилась рядом с плачущей самкой. Она видела, как вздымается грудь кошки, как крупные холодные слезы катятся по ее щекам и падают на пол, видела, как дрожит ее тело. Шантэ не знала, что сказать взрослой охотнице, но Элика сказала все сама.

- Леди Шантэ… Мне нужно… мне нужно с вами поговорить…
Львица выразительно посмотрела на песочную самку. Что-то в ее голосе было такое, что не сулило ничего хорошего.
- Я хочу уйти из Братства.

Самка покачала головой.
- У тебя же дети.
- Они пойдут со мной. Я не смогу больше здесь жить.

Слова были лишними. Шантэ приняла желание Элики. Она и не могла ее заставить остаться. Могла лишь от чистого сердца пожелать удачи, пожелать найти то место, где ей жилось бы хорошо и лучше, где раны от смерти мужа и ребенка смогут затянуться. У них были похожие судьбы. У обеих больше нет сыновей. У обеих пропали мужья. Но в то же время они были так сильно противопоставлены друг другу, как были противопоставлены жаркая пустыня и холодный ледник. Шантэ понимала, что львице здесь не место.

- Девил, - окликнула самка дочь, - пойдем. Нам обеим надо отдохнуть.

Она аккуратно лизнула подростка в щеку, направившись в свою пещеру. Она знала, что львенок опять страдает, потому что вновь потерял самое дорогое, что у него было.

Леди Севера слышала, как все еще продолжали галдеть в общей пещере львы и львицы. А в сердце у нее, в противовес этому, тихо шептала скорбь.

Отредактировано Шантэ (4 Ноя 2018 17:29:50)

+9

161

ОФФ

Мы все еще в прошлом и не застали момента с объявлением о пропаже короля. Просто уходим и не реагируем

Котенок устал настолько сильно, что капризничал всё сильнее и сильнее, пихая брата и не давая покоя Мао ровно до прихода мамы и сытного молочка на ужин. Ик. Орей уже хотел домой, развалиться в гриве отца и оттуда ловить лапами его коцанные уши, играя в настоящего охотника и грозу всех вокруг. Но маме надо было помочь тете и потому львенку осталось лишь надеется, что после ужина и умывания они уйдут.

И ведь пошли!

Орей чуть ли не попой пританцовывал, пока мама сообщала, что им пора собираться, ведь дорога впереди не столь короткая, как казалось до этого малышу. Да и эти забавные цветочки, подаренные не менее забавной большой тетей стали для малышка уже почти частью его самого, настолько быстро он привык к ярким листикам, то и дело закатывая к ним глаза и забавно поднимая голову, словно от этого цветочки окажутся ближе к его любопытному носу.

Фыркнув и громко чихнув из-за пальцы, попавшей на влажный носик, Орея еще быстрее засобирался вслед за мамой и тут же усадил свою попу под пастью лежавшей Мао, поднимая на неё свою большую голову с большими ушами и по-детски серьезным взглядом.

- Ты ведь понесешь меня? - спросил он львицу, ожидая ответа от неё. - Лучше ты понеси меня! А то вдруг этот маленький дядя лев меня уронит?

И вот поди, объясни этому сыну своего отца, что не надо оскорблять всяких невысоких львов, даже если этот самый лев не кичится своими габаритами и ему вполне хорошо живется на том уровне высоты, которой одарила его природа. Да и нормально это, наверное, что львенок именно в пасти львицы ощущает себя куда безопаснее, нежели в пасти льва.

→ В пасти Мао на пологий склон

+4

162

Когда Мао завела разговор о родных, я невольно задумался о тех причинах, по которым я покинул "родной" прайд. И воспоминания эти были отнюдь не самые приятные. Может Тафари как глава прайда меня и терпел, то остальные, возможно, недолюбливали меня. И понятно за что.

— Ну, а ты? Что касается твоего прошлого? — спросила Мао.

Настало время ответить уже мне:

— Я вырос в одном прайде, далеко отсюда, — я решил опустить ужасающие подробности совсем раннего детства, дабы не тревожить свои старые раны и не нанести новые детишкам, которые могли бы случайно услышать эти жуткие детали. — Я не был рожден в нем, поэтому многие относились ко мне не очень доброжелательно, — в этот момент я остановил на секунду свой монотонный монолог, чтобы вновь опустить момент с дракой и смертью одного из сыновей Тафари - такое детям тоже не стоит слышать, — Пожалуй, мало кто, кроме вожака прайда меня мог по крайней мере терпеть, а в лучше случае даже уважать. Не то, чтобы мне было сильно до этого дело, но все же мало приятного, когда на тебя постоянно бросают косые взгляды. Поэтому даже подобия настоящей семьи у меня не было. Была лишь мать, но... — меня вновь передернуло от неприятных воспоминаний, — Лучше не стоит об этом. Когда я подрос и пришло осознание того, что для меня может быть важно - а именно научиться лечить других - тогда я решил, что стоит покинуть прайд и попытать счастья где-нибудь еще. Поначалу было довольно тяжело, но со временем привыкаешь и к такому. И я не особо скучаю по прошлому, разве что по приемному отцу. Да, пожалуй так, — на этот раз я замолк где-то секунд на десять, чтобы еще раз осмыслить сказанное. — А как дела сложатся здесь - я еще не знаю, но буду верить в лучшее, — я попытался выдавить некое подобие дружелюбной улыбки.

Ренита тем временем накормила своих детей и уже готовилась к тому, чтобы отправиться обратно. Вновь накатившее, словно волна, чувство большой усталости начало меня донимать, как только я увидел капризничающих от усталости малышей Рениты. Наполовину довольные, наполовину сонные они, повиснув в пастях львиц, одним своим видом действовали на меня крайне усыпляюще. Но большим зевком я подавил его и, встав на лапы, вновь почувствовал себя бодренько. Нужно было уходить, чтобы не злоупотреблять гостеприимством хозяев этой громадной пещеры, да еще снаружи уже начинало потихоньку темнеть. Собравшись с силами, я отправился вслед за львицами обратно "домой".

Ведь теперь это и дом для меня тоже? К столькому нужно еще привыкнуть теперь.

→ Пологий склон

+2

163

Сложно представить, что чувствуют жены, когда отсутствие дорогого супруга считается не в днях, а уже в неделях. Еще сложнее, когда у одинокой представительницы женского пола остались дети, а то не один и даже не два. Особенно эти муки горячи, когда эта несчастная мать живет в таком месте, где беда случиться может в любую минуту, где ты ни от чего не застрахован.

Элика винила себя в том, что случилось в тот злополучный день. Она была убеждена, что если бы не затеяла этот разговор, то Люциан бы, конечно же, не ушел никуда, Ательстан бы не отправился следом за отцом, а значит, ничего не случилось бы. Ей казалось, что она разрушила свое счастье и счастье своих детей собственными лапами. Львица не знала, что нужно говорить львятам в свое оправдание, если отец не вернется.
А он, наверное, и правда не вернется?

В последние дни Элика пыталась осознать свою совместную жизнь с этим львом-одиночкой. Львица пугалась того факта, что ей, скорее, больно не от того, что любимый ею лев мог умереть, а что ее дети останутся без отца, а она сама без защиты. Она стала задавать себе вопрос, была ли любовь на самом деле? Он, безусловно, заботился о ней. Но порою Элике казалось, что он делал это машинально, потому что она была матерью его детей, потому что ему нужно было о ком-то заботиться. А она, разве не хороша? Она видела в нем защиту, видела в нем сильное мужское начало, которого ей так недоставало, но не видела той трепетной любви, которая бывает у других супругов. Иногда Элике казалось, что Люциан в мыслях витает вовсе не рядом с ней. Она догадывалась, что он иногда живет в прошлом, но прошлое для нее до сих пор было прикрыто завесой темной ночи. Лев до последнего дня не рассказывал своей супруге о прошлой жизни. Да и зачем это было?

А ее сын? Хладнокровный детеныш не особо был близок с матерью, однако он ее кровь, поэтому после пропажи Ательстана львица на инстинктивном уровне усилила надзор за детьми и практически не позволяла им уходить куда-то без сопровождения взрослых львов. Она старалась не думать о маленьком втором Люциане, потому что надеялась, что все-таки детеныш под внимательным присмотром отца, который, если не был идеальным супругом, то точно пытался быть идеальным родителем.

Однако вскоре Элика начинала понимать, что происходит что-то неладное, потому что не возвращался и Лорд Траин. Возможно, что оба они, два самца и детеныш, где-то встретились и отправились что-то проверить, но едва ли Король Севера оставил бы беременную жену одну, зная, что ей совсем скоро необходимо будет рожать. Кроме того, сам Люциан не стал бы брать детеныша на опасное задание, не стал бы уходить, не предупредив свою семью об этом. Сомнения Элики, как и сомнения всех в прайде, начинали закрадываться в ее душу.

Чуть погодя, когда она отправилась на охоту вместе с другими львицами, прошелся слух о том, что в горах, где предположительно живут Белые Ходоки, случился обвал. Возможно, песочная бы не предала этому особого значения, если бы не проблема, которая терзала ее в последние дни. Элика даже набралась смелости самой отправиться туда, чтобы проверить, нет ли там следов Траина или Люциана с Ательстаном, но побоялась оставлять в такое время своих детенышей одних, поэтому никуда в итоге не пошла. Что ей оставалось делать? Лишь смиренно ждать, потому что Леди Шантэ наверняка скоро забьет тревогу, поскольку пропал не только король, но и главнокомандующий Дозора. Сильные и умелые самцы разберут обвалы лучше, чем слабая и подавленная самка.

И все же ночью Элика едва ли сдерживала себя, чтобы не отправиться в такую крайне опасную разведку. Там она могла встретиться не только с Белыми Ходоками, не только с повторным обвалом, но с мертвым телом своего супруга, вид которого она бы не вынесла.
В конце концов, она привыкла к нему. Даже Гарри, который всегда подначивал Люциана, но не испытывал к нему каких-либо теплых чувств, загрустил.

Для настроения

Вечер был холодным. Элика чувствовала, что мороз сковывает ее конечности, несмотря на то, что она пробыла в пещере весь день. Ее никогда не спасала шерсть, которая успела подрасти за год проживания на севере, и никогда не спасали своды Великого Чертога. Она грелась благодаря Люциану и своим детям.

Тревога, которая увеличивалась в ее сердце, не давала Элике спокойно спать. Прошла уже целая неделя, а Люциан и Ательстан так и не вернулись домой. Все, что теперь оставалось бедной самке, это идти к Шантэ и просить о том, чтобы прайд всерьез занялся поисками ее мужа и сына. 
Львица уже выходила из своей пещеры, предназначенной для главнокомандующего и его семьи, как в коридоре столкнулась с Девил. Львенок был не просто напуган, а, скорее, ошарашен, по крайней мере, в туманном взгляде дочери Мунаш львица увидела именно эту эмоцию.
- Девил? – обеспокоенно спросила Элика, - что с тобой?
Но львенок выскочил в общую пещеру. Песочная самка уже чувствовала, что надвигается что-то плохое. Она пошла за подругой своей дочери следом и остановилась на пороге чертога, когда до ее ушей донеслось это отчаянное слово. Львица чувствовала, что ей становится холоднее, несмотря на то, что в пещере присутствовало достаточно много народу, и сам воздух был относительно нагрет.

- Что такое? Что ты? – испуганно сказала Элика и подскочила к подростку, наклонившись к ней, однако Девил молчала. Самка подняла голову, нетерпеливо оглянув всех, кто находился сейчас в общей пещере. Она искала глазами помощи, объяснений, слов, но находила в этих львах только такой же непонимающий и испуганный взгляд.

И тут вышла она. Королева. Элика, подняла голову, взглянув на Шантэ, которая остановилась в таком месте, чтобы ее видели все. Она выглядела мрачно-спокойной. Неужели с ней случилась еще какая-то беда? Неужели умер еще один львенок? Пришли вести о Траине? Пришли вести… о Люциане и Ательстане?

Элику трясло. Она не понимала, что способствовало этому – холод или волнение. Она слышала раскаты рычания, будто грома, который призывал прийти всех, кто мог сейчас сделать это, кто был рядом. Львица почувствовала прикосновение к себе и вздрогнула. Все ее дети пришли для того, чтобы послушать весть о гибели своего отца.

Песочная самка знала это. Она сглотнула, уткнувшись носом в уже подросшую гриву одного из близнецов. С замиранием сердца она ждала той фразы, которую произнесет королева. И дождалась.

- Но вероятно, что Лорд Траин, Люциан и его сын погибли под этим обвалом.

Лапы Элики подкосились. Она бы упала, если бы сыновья не поддержали ее. Она открыла пасть, пытаясь что-то сказать, но ей не хватало воздуха. Это был тот же крик, который сковал душу Девил, но крик немой, крик, в котором была заключена вся боль. Тело львицы затряслось, охваченное отчаянным рыданием.

Песочная больше ничего не слышала. Ее больше не интересовала жизнь Братства, потому что это было то место, которое погубило ее семью, которое разрушило ее. Эти стены пещеры, этот холод, этот снег и раньше пугали ее, а теперь она вовсе не могла смотреть на это. Все здесь напоминало о Люциане и о ее сыне, которые ушли так скоро, что Элика боялась лишиться остальных своих детей.

Люциан ее не послушал. Он не смог побороть эту стихию, потому что не был рожден здесь, потому что был уверен в том, что сможет бросить вызов этому месту. Он не смог. И она, и ее дети этого не смогут сделать. Поэтому львица тут же приняла срочное решение уйти из прайда прямо сейчас. Тянуть больше не было смысла, хотя печаль и боль, шквалом обрушившиеся на нее, тут же отступили, оставив сердце только тихо болеть.

Элика подняла голову, взглянув на своих детей. Луриан и Луис, Мирай, Эния и Анника. Это все, что у нее осталось. Больше у нее никого не было, поэтому их непременно нужно было сберечь. Самка покачала головой и тут же обняла одного из своих детенышей, крепко прижимая к груди. Конечно, путь в никуда был опасен, но не опаснее, чем жизнь здесь. Если они пойдут по той дороге, которую знает песочная самка, то тогда все будет хорошо. Они смогут найти дом теплее и безопаснее. Больше ее здесь ничего не держит.

Львица знала, что нужно что-то было сказать Шантэ, чтобы их не хватились. Но подходить к королеве не пришлось, потому что самка сама подошла к Элике, наверное, заприметив ее плач и горе.
- Леди Шантэ… Мне нужно… мне нужно с вами поговорить…
Молодая львица с удивлением посмотрела на Элику. Она не ожидала от нее такой решительности, хотя предполагала, что дело будет связано с Люцианом или…?
- Я хочу уйти из Братства.
Удивление тут же отступило. Очевидно, что королева предполагала такое развитие событий. В конце концов, что делать здесь маленькой песочной самке, лишившейся мужа и сына? Но остальные…
- У тебя же дети, - нахмурившись, проговорила львица, повернув голову в сторону Девил и остальной компании подростков. Они уже, на самом деле, были взрослые. Когда Элика и Люциан столкнулись с Шантэ и Траином, то старшие дети львицы были даже младше, чем ее второй помет сейчас.
- Они пойдут со мной. Я не смогу больше здесь жить.

Самка грустно взглянула на львицу, но ничего не сказала ей. Они обе всё и без того прекрасно поняли. Однако этот разговор Элика будет еще долго вспоминать, потому что только потом, освободившись от своего горя, она заметит ту непоколебимую уверенность молодой самки, которая также лишилась мужа и сына. Какие все-таки они были разные…

Шантэ окликнула Девил и направилась в сторону своей пещеры, а Элика, повернувшись к своим детям, очень странно посмотрела на них. Их мать уже приняла решение, которое, кажется, нельзя было оспорить.
- Мы уходим сегодня, - дрожащим голосом проговорила львица, - подкрепитесь перед этим, доделайте все дела, которые еще не успели доделать...

Отредактировано Элика (10 Ноя 2018 12:41:13)

+5

164

Прошел всего лишь год, а череда событий водопадом обрушилась на Север. Совсем ещё юная львица успела пережить очень многое, гибель чужих матерей, пропажу короля. В памяти до сих пор сохранился тот момент, когда их привели в ледяную усыпальницу, попрощаться с погибшими. Было безумно тяжело даже взглянуть на тех, кто доблестно сражался; однако, ещё труднее смотреть на львят, которым от роду всего пару месяцев, а они потеряли самое ценное. Сложно осознавать, что в твоих силах только оказать моральную поддержку. Больше всего на свете Анника боялась такой же участи с её родными и она совсем не была готова услышать на всеобщем собрании, что её отец пропал без вести, вместе с Траином их окрестили погибшими. Слезы непроизвольно выступили на глазах, лапы подкосились, отчего самка едва не рухнула на холодный пол. Львица была очень привязана к Люциану, пускай даже не всегда показывала этого, порой могла в порыве гнева нагрубить. В тот злополучный день Ника хотела попрощаться с отцом, но не успела, а теперь уже поздно.
- Нет! Я не верю, он жив! - из уст юной особы вырвался крик полный боли.
Она не желала мириться с жестокой реальностью. Громко всхлипывая, рыдая навзрыд, львенка выскочила наружу падая на снег. Теперь она прочувствовала всю ту боль, когда теряешь близких. Она не нуждалась сейчас в поддержке, ей просто хотелось побыть в одиночестве. Юница не знала сколько времени провела у входа в пещеру, однако отчетливо слышала всё, о чем говорили внутри. Последние слова матери, заставили Нику прийти в себя. Элика хотела покинуть Братство, забрать с собой детей. Её можно понять, после всего что она пережила, львица не хочет больше ставить под угрозу свою жизнь и жизнь львят. Львица настроена решительно и собиралась уйти сегодня, поэтому подготавливала детей к дороге. В какой-то момент юница поняла, что не готова пойти с матерью, что это не правильно. Утирая слезы она поднялась и направилась обратно.
- Мама, прости.. но я остаюсь в Братстве, моё место здесь. Я уже не маленькая и могу сама делать выбор, - произнесла Анника. С огромным трудом ей дались такие слова. Юная самка в первый раз приняла взрослое решение. Безусловно, первое время будет сложно без родного тепла, но она сама идет на это.
- Надеюсь, ты поймешь меня, - после последнего предложения, слеза вновь покатилась по её щеке, только в этот раз львица держалась достойно. Не смогла Ника побороть лишь одно желание - на прощание уткнуться носом в плечо матери, ощущая её тепло. - Я люблю вас.. - прошептала юница. Единственное о чём она сейчас жалела, что так редко говорила об этом своим близким.

+1

165

---Начало игры---

Октавиан лежал молча, стараясь немного подремать после патрулирования, но его как и многих терзали не очень приятные мысли. Слухи о пропаже Лорда Севера и главы Ночного Дозора витали по чертогу уже долгое время, но никто не мог точно сказать действительно ли Траин и Люциан пропали или нет. Львы и львицы перешептывались, строя свои догадки в попытках выяснить правду. Сам же Октавиан верил, что с Траином все в порядке. По крайней мере ему хотелось в это верить, хоть факты начинали давить тяжелым грузом: их обоих не было уже продолжительное время и никто их не видел.

В конце концов Октавиан понял, что уснуть ему не удастся при всем желании. Он потянулся, но подниматься на лапы не стал, решив осмотреться вокруг. Жизнь вокруг шла своим чередом: кто-то отдыхал, кто-то веселился, кто-то просто болтал без умолку, создавая гул, расходящийся по всей пещере. Рифф спокойно дремал, зацепившись когтями за кусочек скалы. Каденция сидела рядом, перебирая свежесобранную лечебную траву. Всё шло своим чередом.

Но громогласный рык Леди Севера прервал эту идиллию.

"Нет, только не это."

Шантэ вышла одна. С каждой секундой вера Октавиана в хороший исход таяла как снег под палящим солнцем. И Шантэ начала свою речь. Худшие опасения всех собравшихся в чертоге подтвердились - Траин и Люциан скорее всего погибли под обвалом. Сердце Октавиана сжалось, когда он услышал об этом, хоть он и старался не показывать это на виду. Он искренне боялся повторения того, что случилось с его родным прайдом, что может начаться очередная братоубийственная борьба за власть.

"Нет, Шантэ не позволит."

Он верил в Леди Севера. Верил, что несмотря ни на что, она не даст Братству так легко распасться, как это было с Камертоном. Пытаясь хоть как-то оправится от этого состояния резко нахлынувшей пустоты, Октавиан бросил взгляд на свою сестру: Каденция еле держалась, чтобы не пустить слезу. Рифф же стоял абсолютно ошарашенный этой трагичной новостью и не мог вымолвить ни слова.

Но Шантэ продолжала. Ее речь вдохновляла льва, его минута страха и сомнения ушла прочь, как только зашла речь о единстве Братства. Черношкурый вновь обрел полную уверенность в том, что Братство переживет и эту беду. Он непроизвольно выпустил когти, которые слегка поскребли каменный пол. Когда речь пошла о том, что необходим кто-то, кто временно заменит Люциана на посту главнокомандующего, то Октавиан практически без раздумий проголосовал за Мтонго: он знал, что ему эта обязанность будет по плечам. Да и вносить лишний раздор Октавиану не хотелось. После этого Леди Севера удалилась, оставив чертог в довольно подавленном состоянии.

— Поверить не могу, что это случилось, — тихо произнесла Каденция, слегка шмыгая носом.
— Я тоже... — приглушенно ответил Октавиан, пытаясь справится с неприятным ощущением горечи внутри себя — Нам остается лишь довериться Шантэ и верить, что вскоре черная полоса пройдет, и Братство воспрянет духом.
— Почему оно так происходит? Почему именно сейчас? — продолжая шмыгать, спросила Каденция.

Октавиан не смог подобрать слова, чтобы ответить ей, ведь он и сам не знал ответа. Он повернулся в сторону Риффа, но тот так и не пришел до конца в себя, продолжая грустно смотреть на пол. Октавиану ничего не оставалось, кроме как погрузиться в общую меланхолию и ждать, что же будет дальше.

"Мы найдем способ выбраться и из этой беды. Все будет хорошо. Нужно лишь постараться самим преодолеть это."

Отредактировано Октавиан (16 Ноя 2018 19:46:50)

+2

166

Для настроение

Кажется, этот разговор с матерью был только вчера, словно дурной сон, он витал в разуме лимонного льва, не собираясь развеиваться, как и положено сну. Отношения в семье если не трещали по швам, то старательно собирались переступить черту невозврата. Луриан ощущал это в воздухе, слегка потрескивающем при каждом выдохе, когда он говорил с матерью или своим близнецом. Они не понимали его? Нет, не так… Это он не понимал их, не мог понять насколько быстро можно испугаться неизвестного, пусть и опасного врага и скорее бежать от него, точно этот враг единственная опасность на всю саванну. Это ведь смешно, в конце концов, опасность есть всюду и это понимал Лу уже сейчас.

Беги не беги, если прилетит по башке – значит, судьба. Черт, какое-то ненормальное для юного подростка мышление, но после смерти Мунаш и матери друга что-то наивное и детское в Луриане пропало, видимо, всякая смерть превращает ребенка во взрослого, даже если тот этого не хочет.

Он громко выдохнул и сел на круп, прижимая хвост к задним лапам; отголоски разговор сопрайдовцев кружили где-то на периферии, Лу не замечал их и дергал ушами точно на обычный шум вокруг. Ему не нравилось взаимоотношение в семье, не нравилось поведение родителей. Не нравилось отсутствие отца и младшего брата. Вот когда они вернутся, убеждал себя лимонный, когда вернутся, ведь они обязаны, они снова поговорят и все будет хорошо. Отец успокоит маму, в Лу поговорит со своим братом и сестрой. Он ведь старший близнец, просто старший брат в их большой семье и должен быть поддержкой отцу, как казалось, в первую очередь чтобы, поддерживая отца, успокаивать этим волнение матери.

Но загривок зудел. Отца не было долго, короля тоже, все словно сговорились и ушли именно тогда, когда этого не следовало делать. Именно сейчас прайду нужно крепкое мужское плечо. Нужен правитель. Вздыхая снова, лимонный лениво катнул от себя округлый шарик и тот глухо ударился о каменный нарост у стены теплой пещеры, укатываясь следом в боку спящей после охоты львицы. Вот бы и проблемы так же просто отпинывались в самый дальний угол, где их не будет видно.

Но жизнь – самка скверная и лапа её бьет тяжелее промерзшего камня по загривку, выбивает воздух из сдавленных легких и выворачивает наизнанку всю душу. Луриан успел лишь проследить взглядом за подругой сестры, ревущей и объятой буквально осязаемым горем. Он подошел к матери, чтобы спросить о случившемся, но шорох вышедшей королевы заставил заранее поднять шерсть и испуганно уставиться на королеву.

«Кто на этот раз?..»

- Но вероятно, что Лорд Траин, Люциан и его сын погибли под этим обвалом.

Жизнь – дрянная самка… Воздух окончательно покинул легкие Луриана, но тот не понимал, что не дышит уже довольно долго, выжигая этим пустые легкие и разум. Он смотрел на мать, едва успев поддержать её тело с братом, смотрел во все глаза и в глазах его отражалась боль Элики. Нет. Нет! Только не его отец, только не король Траин, только не младший братец… он ведь только начал жить.

- Нет… - хрипло слетело с его черных губ и черные когти впились в теплый пол пещеры, оставляя бледные полосы после себя и трещинки; глаза были мокрыми от слез, именно сейчас Лу не видел смысла прятать слезы от окружающих, он потерял отца и брата, пусть зеваки шепчутся. Плевать.

Теперь он понимал волнение матери, понимал её желание уйти в тот день, оно настигло Луриана только сейчас, но ревущий подросток закусил губу и мотнул светлой головой. Нет, нет, нет, бегство не выход, северяне не бегут, они преодолевают беды и становятся сильнее. Он снова обратился взором к матери и почему-то в душе стало не только больно и холодно… Ветер завыл не только за пещерой, когда королева подошла к его матери.

- Я хочу уйти из Братства.

- Нет! – запоздало понял Лу, что не просто произнес, но прокричал это слово буквально в морду матери.

Совсем не так, не так он должен был дать понять матери, что хочет остаться, что не хоче уходить прочь от места гибели брата и отца. Отец сражался за эти земли, он оберегал их и его смерть – горе, как и гибель младшего братика, но… Луриан сглотнул, понимая, что обратить крик в тихое слово не сможет. Он делал матери больно и делал это не один. Вместе с ним вспорола разбитое сердце Элики и младшая сестра – Анника.

- Мы остаемся, мама, - назад не было пути, уже нет. – Отец бы не хотел, понимаешь? Он верил в короля, мама, и пусть тот пропал вместе с отцом, но их вера живет в королеве и её детях, понимаешь? Я верю, что север – это наш дом. И если ты хочешь уйти, - Лу оглядел остальную семью, по их мордам уже был ясен ответ, - уходите, но я не брошу дело отца.

+5

167

...он так и не осмелится поднять морду и посмотреть прямо на мать, прямо ей в глаза, чтобы увидеть всю боль, которая раздирает ее на куски. Громко сглотнул, зажмурился сильнее, слегка вздрогнул. К горлу вновь подступил ком, который он в очередной раз громко сглатывает. Мысли не то, что путаются, их просто нет. Луису нечего сказать в ответ на шокирующие новости, он просто...

В голове было множество вопросов, почему-то хотелось поговорить с кем-то... Просто так, по душам... Сейчас почему-то хотелось именно драться. То, чего Луис больше всего ненавидел, он хотел влететь в стаю врагов и драться на смерть. Ему хотелось вкусить львиной крови... В голове резко представился гипотетический вкус львиной крови и все мысли о том, чтобы ее вкусить сразу же сошли на нет. Язык словно обожгло пламенем, захотелось кашлять. Луис помотал мордой и отчаянно уставился на потолок пещеры,  словно пытаясь сквозь него увидеть небо. Небо... место обитания тех, кто ушел в мир лучший. Он устало вздохнул. Почему бы и ему туда не попасть? Всего - то, что нужно было сделать - это ступить вниз. С какого-нибудь обрыва. Он ведь всегда хотел узнать, что значит летать.

Почему-то именно сейчас хотелось... да, не понятно, чего хотелось. Быть может выть? Нет. Быть может драться? Нет. Быть может любить? Нет, тоже не то. Тяжелый вздох с тихим придушенным скулежом. Ему чего-то не хватает в этой жизни. Быть может нормального прайда. В котором бы его принимали таким, какой он есть. А не таким, каким должен быть. Наивный, добрый, но преданный своей цели малыш Луис. И если он выбрал какую-то цель в своем странном и непонятном фанатизме, он будет идти до конца, либо же бросится в объятия медведю, дабы больше себя не позорить. Почему-то сейчас хотелось снова гневаться на богов. Луис резко вскочил на лапы, вздыбив шерсть на всем своем теле и тихонечко взвыл через проступающие слезы.

- Боги! Проклятые боги! Где вы, когда кому-то так нужны?! Где же ваше милосердие, открытость, а так же наставление на пусть истинный? Где же вы, проклятые боги?! Почему вы молчите с теми, кто нуждается в вас и ищут вашего знака?! Где вы, когда не знаешь, как поступить?! Где вы, черт вас подери? Почему вы наделяете тем, в чем не нуждаются те, к кому вы привели?! Что за глупые игры и шутки с чужими судьбами! Спускайтесь в этот мир и почувствуйте все на своих шкурах, чертовы... чертовы... БОЛВАНЫ!

---

- Мне жаль, - наконец он находит в себе силы сказать что-то адекватное. Он говорит это сдавленным, тихим голосом с нотками рыка.
Очень даже возможно, что он жалеет, что там, под завалом, погиб отец, а не он, Луис. Тогда бы ему сейчас не пришлось всего этого переживать. Но... зная по себе, искать неизвестность и не получать ответы на свои вопросы - хуже, чем знать правду. Он открывает заплаканные глаза, смотрит прямо глаза матери и утопает в них. Он больше не боится. Ее боль - его боль. Он все чувствует, все слышит, дышит этим. От этого не легче, но он наконец-то сталкивается лицом к лицу со своими проблемами.

- Я с тобой, мама. - четко, ясно, громко. - Я никогда не стану готов к жизни в этом страшном месте, я испугался его изначально, как только мы сюда пришли, - он сделал паузу, не отводя своих глаз от матери, а затем перевел взгляд поочередно на брата с сестрой. - Анника. Луриан. Я подвел вас. Но знайте, даже после смерти я буду оберегать вас, ошибки этой страшной ночи больше не должны повториться.

+3

168

Наваждение отпустило ее не сразу. Она обнаружила себя в общем чертоге уже спустя добрые несколько минут, когда постепенно начала чувствовать ноющую боль плече.
Наверное, она в кого-то врезалась.

Девил крепко зажмурилась и опустила голову. Она бы и заплакала, наверное, становясь взрослым отражением того черно-белого ребенка, что стоял в этой же пещере почти год назад и не понимал, что происходит. Но крик и слезы застыли в ее горле нелепым комком, что тяжестью расползался по всей груди.

Был ли отец действительно мертв?
Завалило камнями.
Это значит, что сейчас он где-то там, снаружи, занесенный уже снегом. С перебитыми лапами, пустым леденящим душу взглядом.
Была ли его шерсть такой же мягкой, как всегда, или...

"Стоп, не думать".

Зачем все эти мысли проносились в ее голове? Она ведь наверняка знала, что... нет. Его шкура теперь совершенно холодная и задубеневшая... Неживая.

Что такое? Что ты? - она медленно открыла глаза и подняла их на того, кто ее позвал. Это была тетя Элика. И знать бы только, что можно сказать ей в этой ситуации.
А надо было ли?

Как она сможет ей помочь? Элика уже сейчас, казалось, начинала понимать что происходит. Девил увидела ее испуганный взгляд, заметавшийся по чертогу в поисках ответа. А лучше кого-нибудь, кто сможет успокоить ее и сказать, что подумала она обо всем не верно.

"Лишь бы это было так".

Впрочем, надежды на это не было. Разноглазая прекрасно это понимала, она знала, что сейчас скажет вышедшая к народу королева, что объявит и каким вихрем из отчаяния это налетит на мать подруги.

"Мама", — мысль промелькнула в ее голове, заставляя окончательно вернуться в реальность и начать следить за происходящим. Невольно подросток обернулась прямиком на Шантэ, ловя взгляд той на себе.
Холодная, казалось бы, непоколебимая. Но в ее серых глаза девчонка сейчас видела ровно то же, что были и в ее — скорбь и боль.

"Держись, не реви. Потерпи", — Девил усилием воли заставила себя подняться на лапы. Вид стойко держащейся матери придал ей силы, подавая пример поведения. Как бы больно не было, сначала стоило разобраться с делами и помочь тем, кому она бы могла.
Хотя бы как-то.

Пока Леди Севера говорила речь, разбирая то главное, что нужно было решить, Ветта молчала. Она беспрерывно оглядывала морды сопрайдовцев,  пыталась понять что чувствуют они, но в конце-концов неизменно возвращалась в лицу Элики. И тогда от сочувствия начинала хмуриться еще сильнее.

Когда же та сказала, что хочет уйти из Братства со всеми своими детьми, она поняла ее и без лишних объяснений.

"Увела бы нас Мунаш отсюда, после всех тех несчастий, что обрушились на прайд?"

Время скорби, что так и не захватило ее душу до конца, плавно начало сменяться временем прощаний. Дочь Шантэ не знала, что и можно было сказать сейчас, но остаться в стороне и не поддержать хоть как-нибудь свою лучшую и единственную подругу она просто не могла. Лапы сами понесли ее к Энии.

Хэй, — она коснулась плеча голубоглазой львицы лапой. — Я буду ждать тебя тут, ты все равно будешь для меня другом.

Неказистые, неправильные, казалось бы, какие-то искусственные слова. Львенка совершенно не понимала как можно было подобрать их так, чтобы они звучали искренне. Подходяще и именно так, как должны в этой ситуации.
Она говорила так, как только умела. И только то, что искренне хотела бы сказать.

Девил не знала, как будет реагировать на весть о смерти отца подруга. Она сама была знакома со всем эти — с болью и скорбью, она знала наверняка что с ней будет дальше. Но знала ли как это переносить Эния?.. А кто-нибудь из ее братьев и сестер?

Эния, — сказала Ви, опять не зная как продолжить. Неловко замерев напротив подруги она, в конце-концов подошла к той вплотную и обняла. Быть может если слова не подходят, действия будут лучше.

Отредактировано Девил (21 Фев 2019 14:25:00)

+5

169

Всю эту неделю Мирай не покидала стены их семейной пещеры, отлучаясь только чтобы утолить голод и жажду, либо по чьей-то просьбе. Она проводила время с семьёй, рассказывая младшим сёстрам о зелёной траве и теплом солнце, которых они никогда не видели, о удивительных животных, повстречавшихся им на пути, когда они добиралась до севера, делилась южными легендами, давно стёртыми из памяти местных жителей. Чтобы скрасить ожидание возвращения короля, отца и брата, Мирай начинала строить свой мир иллюзий, где все живы и счастливы, пыталась забыть ужасы, поджидающие каждого за стенами безопасного чертога. Самка старалась выглядеть для всех такой же жизнерадостной и неунывающей, она по-прежнему всегда была готова подать лапу помощи нуждающимся, с радостью сидела с чужими детьми, когда их матери отлучались на охоту. Даже перед членами семьи Мирай старалась не показывать свою подавленность и усталость от постоянного недосыпа, вызванного ночными кошмарами. Каждую ночь ей снилось одно и то же: застилающая глаза вьюга, в которую её зовут голоса погибших и пропавших. Она постоянно просыпалась от этого, а потом долго лежала, смотря на выход из семейной пещеры, будто там вот-вот кто-то появится и насильно потащит её во вьюгу. К счастью, вскоре частично справиться с этой проблемой помог Луис. Заслышав тихий испуганный шёпот сестры во сне, он ложился поближе и начинал тихонечко успокаивать её. Его голос, пробивающийся сквозь ужасный кошмар, рассеивал вьюгу, делая сны ярче и зеленее. Похоже только этот чуткий подросток ясно видел, что происходит с его сестрой, только он прекрасно понимал её переживания и помогал ей справиться с ними.

О походе на поиски пропавшего Киллиана пришлось отказаться. Мирай пыталась уговорить Луиса проведать хотя бы ближайшие земли, но он напомнил ей, каково будет бедной Элике, следящей за каждым шагом своих детей, если они отправятся на территорию, учитывая их неспособность причинить вред недоброжелателям. Просить Луриана юная львица просто не решалась, боясь, что он не поймёт её. Раз он не понимает чувство испуганной маленькой девочки, которая вынуждена прятаться в тёплой безопасной пещере всю жизнь, то разве поймёт он отчаявшуюся девочку, которая готова жизнь поставить на кон, лишь бы отыскать своего лучшего друга? Сначала в голове Мирай проскочила мысль ускользнуть и обследовать земли самостоятельно, но стоило ей взглянуть в печальные материнские глаза, эта идея отпала сама собой. Мирай уже перестала ценить свою жизнь как раньше, ведь она превратилась в сплошную череду смертей и потерь, но снова ранить материнское сердце она не хотела.

Львица дремала в их пещере, уткнувшись носом в теплое материнское плечо, и когда матушка встала и куда-то побрела, сон её пепельной дочери был разрушен. Заснуть снова не получилось, и потому Мирай принялась вылизывать шерстку, напоминавшую всем окружающим её пропавшего отца, попутно размышляя о предстоящем дне. Она всё ждала вестей о пропавших, и ожидание чего-то неизвестного пугало и ужасно утомляло. Если бы не слишком короткая для этих целей шерсть, Мирай бы уже давно сама отправилась прочёсывать вместе с остальными территорию. Даже если они убедятся в смерти короля и главного Дозорного, то это будет лучше, чем продолжать томиться в ожидании и догадках. Мысли синеглазой были прерваны детским криком где-то в общей пещере, это заставило львицу отложить умывание, с неподдельным страхом заглядывая в выход.

Они всё-таки пришли в чертог?”, - мысленно спросила саму себя Мирай, вспоминая свои кошмары, - “Нет-нет-нет, глупая, перестань. Нужно идти и проверить, вдруг кому-то нужна помощь?”

Самка поднялась с нагретого местечка, и заслышав рёв королевы Севера, созывающей своих поданных, прибавила шаг. Войдя в общую пещеру, львица невольно поёжилась. Здесь было прохладнее, чем в дальних пещерах, в которых она бывала чаще, прячась от холода и шума. Вся семья была уже в сборе, и терпеливо ожидала слов правительницы. Мирай тихонечко подошла к ним, подсев поближе к Луису, чтобы греться о его тёплый бок, и уставилась на Шантэ, с трепетом ожидая её слов.

Но вероятно, что Лорд Траин, Люциан и его сын погибли под этим обвалом.

Несколько секунд весь чертог ещё был нем, все его жители пытались осознать и принять слова королевы. Они, сказанные так холодно и без тени надежды, словно проткнули хрупкое подростковое сердце. Мирай приоткрыла пасть, однако тут же подавила желание закричать от боли, нахлынувшей на нее так нежданно. Вместо этого она зажмурила глаза, до боли прикусила язык и выпрямилась, стараясь скрыть от окружающих свои терзания, пытаясь доказать самой себе, что нельзя давать волю эмоциям в такой момент. Это может причинить ещё больше страданий матери, братьям и сёстрам. Весь ее хрупкий мир, который она с упорством строила все это время, прячась в дальней пещере от жестокой реальности и пытаясь забыть о страхе, в одночасье рухнул, как карточный домик, тронутый неосторожной рукой. Отец не вернётся. Ательстан не вернётся. Невольно в голове всплыла собственная фраза, сказанная после разговора с отцом: “Неужели нужно умереть кому-то из нас, чтобы он прислушался?”. И вот этого ждала вся семья, чтобы понять, что на севере им счастья не построить? Реплика матери показалась самым верным решением, которое давно напрашивалось в головах практически каждого члена семьи, но Луриан снова решил идти против всех. И самое ужасное, что Анника последовала его примеру.

Да когда же до вас дойдет?! – хрупкая и робкая Мирай впервые сорвалась на крик. Он был не такой громкий, как крик бессилия у неё в голове, хрипел и дрожал из-за вставшего в глотке комка, но был достаточно громким, чтобы привлечь внимание. Она хотела казаться сильной, не показывать старшему брату слёз, которые она так упорно сдерживала всё это время, но после её вскрика уже не выдержала. Слёзы градом капали на прохладный пол пещеры, обжигая серые щёки. – чего ты ждёшь, Луриан? – она обратилась прежде всего к старшему брату, решив, что если сможет переубедить его, то переубедить сестру не составит никакого труда, – что маму загрызет медведь, как Мунаш и Сури? Что Луриана завалит обвал, как отца, короля и Ательстана? Может ждёшь, пока Анника и Эния пропадут, как Киллиан? Или что я замёрзну насмерть? Что должно произойти в твоей жизни, чтобы ты, наконец, вспомнил, кто ты такой?! Ты не северянин, Луриан. И никогда им не был. Мы родились на юге, мама, папа и весь наш род уходит корнями далеко в юг. Почему ты готов променять свою семью на дело отца? Оно… оно в-ведь погубило его, неужели ты тоже х-хочешь…

Она громко всхлипнула, и всю её ярость, с которой она отважно бросилась на брата, тут же смыли слёзы. Мирай жадно глотала воздух, не в силах остановить окутавшую её истерику. Она говорила с Киллианом, после пережитой им потери, но в итоге он ушёл. Она говорила с отцом, но не смогла его переубедить, и он погиб. И видя знакомую твёрдость в своём решении в глазах Луриана, уже понимала, что и его ей не переубедить. Почему, почему она всё время должна терять? Почему нельзя закрыть глаза, и открыть их в зелёных джунглях, где они играют все вместе, не думая о смерти? Мирай зажмурилась, продолжая тяжело дышать, чувствуя, как становится легче управлять своим голосом. Она продолжала дрожать, продолжала лить слёзы, но они падали уже не таким градом. Бесполезно.

Я н-не подготовлена к большим походам… так что… так что вы сможете н-н-нас догнать, – дрожащим голосом сказала она, поднимая голову, – надеюсь, что вы одумаетесь.

После этого Мирай на ватных лапах прошла к запасам пищи, как и велела мать. Кусок в горло не лез, но львица запихивала в себя еду насильно. Мирай понимала, что путь им предстоит неблизкий, а из хороших охотников у них только мать. Так что нужно хорошо поесть и отдохнуть, чтобы лишний раз не останавливаться и не разлучаться.

Ничего, я тоже научусь. Луис будет охранять Энию, а мы с мамой будет добывать еду”, – мечтательно протянула самка, представляя, как сможет, наконец, тоже охотиться и не бояться, что вот-вот отморозит себе что-нибудь.

+5

170

Все как будто было как в кошмарном сне, дни сменялись ночами, а ночи днями. Эния росла как на дрожжах – она уже не напоминала тот беспомощный толстолапый комочек, теперь это была вполне рослая львица-подросток. Конечно некоторые черты все же оставались неказистыми и некрасивыми, но львица редко смотрела на свое отражение и почти не следила за своим внешним видом. Она словно жила на автомате, что-то кому-то отвечая или кивая. Последние месяцы она находилась в затяжной депрессии, будучи неспособной разобраться со своим подсознанием и страдая от раздвоения личности. Все было так просто, когда она была маленькой и думала, что это ее совесть с ней разговаривала, как в маминых сказках, а на деле все оказалось куда сложнее и запутаннее. Эни мало с кем могла разделить свои мысли и ощущения, прекрасно понимая, что это не все смогут осознать. Мбили не одобрял ее монологи, чаще ворчал или выказывал свое недовольство, но песочная редко обращала на него внимание. Она столько всего узнала за столь короткий срок и все еще не определилась с тем, к какой стороне Силы она себя относит, это было так сложно и непонятно, что она надумывала найти кого-нибудь из сторонников этого культа. Сны больше не казались ей кошмарными и страшными, она отчетливо понимала, что это отголоски ее прошлой жизни. Она расценивала их как уроки на будущее, чтобы не допустить больше таких ошибок. И, казалось бы, когда у нее в голове все устаканилось, то пришла новая напасть – неизвестно куда исчезли отец и брат. Эния очень волновалась и переживала, ведь Люциан был сильной фигурой и стеной для нее и сиблингов. Синеглазая видела, как беспокоилась и плакала Элика по ночам. В памяти отчетливо всплыли воспоминания о том, как родители спорили. Неужели отец мог их бросить? Ан нет, все оказалось куда ужаснее.

Леди Шантэ собрала и известила своих поданных о том, что их любимый и добрый король сгинул под лавиной, а также дорогой братец и батюшка Энии. Она была шокирована этой новостью и снова ушла в себя, закрывшись ото всех. Незаметно для всех львица отошла в темный уголок и начала разглядывать свои лапы, она определенно не знала, что ей делать с этой новостью. Маму она утешить бы не смогла, ей бы и самой поддержка не помешала. Она тяжело вздохнула и ударилась в воспоминания о беспечном детстве, о первом знакомстве с отцом. Было грустно и больно, да и опять этот голос в голове!

Видишь, о чем я тебе говорил. Ты никогда не сможешь их защитить, как когда-то не смог и я.

Она зажмурилась и прижала уши, пытаясь прогнать эти депрессивные мысли. На короткий миг она выпала из реальности и снова очутилась подле горящей горы, где свершилось нечто ужасное. Да, это опять она ударила свою жену, а та умерла… Потому что она не смогла ее защитить, также, как и не смогла помочь матери. Зачем она вообще вернулась в этот мир, будучи такой беззащитной перед его величием?

Это длилось секунды, но в голове Энии шли часы. И кто знает, сколько бы она так сидела, если бы к ней не подошла ее дражайшая подруга – Деви. Она словно яркая искра пламени, что прогнала от Энии тьму и та наконец-то очнулась.

- Снова… Это повторяется вновь и вновь, я никогда не избавлюсь от этого рока, Ви. И связь с ним усилилась, - она посмотрела в глаза Девил – такие теплые и разные, светящиеся жизнелюбием. Она была такая другая, но такая родная.

- Я все равно ненавижу снег, может это путешествие придется мне по душе, но честно, я не знаю, что будет дальше, - она говорила так отстраненно и холодно, что сидящий рядом с ней Мбили – отшатнулся.

- Я всегда буду тебя помнить, может мы и встретимся когда-нибудь вновь, я надеюсь на это, - Эни выдавила из себя улыбку, но синяки под глазами выдавали ее с корнем.

+4

171

Песочная самка думала, что все будет просто. Она искренне была уверена, что случившаяся трагедия ее семьи послужит уроком для упрямого старшего сына в первую очередь: лимонный хохолок одумается и, если не со страхом, то с твердым намерением уберечь свою мать и сестер, встанет со старшим братом бок о бок и покинет север.

Сложно было понять по выражению морды песочной, что чувствовала львица, когда похожая на нее саму Анника – девочка, имя которой дал отец – вышла вперед с твердым заявлением остаться на севере. Может, Элике это показалось? Ее заплаканные глаза непонимающе взглянули на юную львицу, но та, может быть, пытаясь утешить мать, уткнулась носом ей в плечо.

Третий клык вонзил в сердце матери Луриан. Элика смотрела в уверенные голубые глаза сына. Ее настигло самое жуткое воспоминание в ее жизни: она, тогда еще молодая и юная львица, смотрела в такую же уверенную морду отца, который прогонял ее подальше от земель прайда, пытаясь спасти от пожара. Она повиновалась и ушла, но потеряла все, что у нее было. Она не хотела больше терять. Она не хотела больше смертей.

Элика не знала, что ответить. Ее губы превратились в одну сплошную линию и мелко задрожали: четырехлетняя взрослая самка сейчас походила на маленького ребенка, беспомощного и одинокого, который от отчаяния мог только плакать. Она даже отшатнулась, когда ее тихая и скромная дочь вдруг сделала шаг в сторону брата, пытаясь доказать последнему, что он в корне не прав. Тих был только Луис, слова которого, вкупе со словами Мирай, наконец, придали львице последние крупицы сил и яростной энергии, которую, конечно же, она обрушила на нерадивых и чересчур смелых детей по ее мнению. Впрочем, все «лавры» виноватого достались именно Луриану.

- Не… не было… никакого… никакого дела, - Элика вдруг поднялась на лапы, сделав шаг в сторону сына. Кошка тряслась от рыданий, от отчаяния, от бессилия, - твой… отец… он просто искал… искал безопасный дом! Он не хотел, чтобы его… чтобы дети… погибли, однако сам привел их на смерть!

Львица нависла над Лурианом; она не оскалилась, но было видно, что песочная начинает терять контроль над собой. Она перестала мыслить трезво, думая только о том, что ей непременно нужно уберечь детей от смерти, а лучший выход сделать это – увести их.

- Ты пойдешь с нами, - самка жмурила глаза и стискивала зубы, - ты слышал меня?! – пожалуй, впервые она была настолько злой и настолько «мертвой» одновременно. Она приблизилась к сыну вплотную и схватила последнего за ухо, с силой потянув к себе. Охотница была настолько охвачена шоком, что даже не чувствовала, как лимонный, кажется, ставший уже давно сильнее матери, упирался лапами в пол и стискивал зубы, чтобы не зарычать на нее.

- Пойдешь! – шипела Элика как ненормальная, сделав шаг в сторону выхода из пещеры. Не мудрено, что на подобный скандал обратили внимания добрая половина львов, находящихся в чертоге. Впрочем, они не шептались и не осуждали львицу, а скорее были потрясены этой сценой окончательно после трагичной новости.

- Элика! – самка вздрогнула, но ухо упертого сына не выпустила, - Элика, отпусти его. Успокойся, не терзай детей.

Львица помотала головой, узнавая по тембру голоса Уллу – самку, с которой они вместе постоянно ходили на охоту. Тогда только песочная отпустила сына, переведя взгляд на подругу.

- Я понимаю, что ты чувствуешь, но и ты пойми Луриана. Ты не можешь заставить его. Он уже не ребенок. – Львица подняла взгляд на Валькирию, которая говорила с ней максимально спокойно и вкрадчиво. – Мой сын тоже южанин. Они похожи. Но они оба не просто выживают – они живут здесь.

Элика покачала головой. Она заливалась слезами, вся обмякла, но слушала-слушала…

- Отпусти их, Элика, - Улла мягко ткнулась щекой к щеке львицы, - они выживут. Они сильные. Сильнее, чем ты думаешь. А я уж обязательно присмотрю за ними. За ними присмотрим все мы: Мтонго, Шантэ... Ты ведь знаешь ее.

- Но Анника?..

- У нее есть старший брат, - Улла взглянула на юного самца, - ты ведь понимаешь, что ответственность за нее ляжет на твои плечи?

Элика помолчала, переводя взгляд с Луриана и Анники на других своих детей и обратно. Что оставалось ей делать? Ну, не силой же тащить его? А вдруг Люциан все же вернется и не обнаружит свою семью здесь? А вдруг ее старший сын сможет выстоять против всех этих страхов и опасностей? А если нет?..

«Мои дети самые-самые. Что же я буду за мать, если буду сомневаться в них? Ведь только уверенность отца помогла мне выжить в тот день. Если Луриан и Анника хотят…».

Самка мягко закивала головой, а затем, вытирая слезы, кинулась к лимонному хохолку, которому минуту назад чуть не оторвала ухо.

- Прости меня, сыночек мой, - она прижимала его к сердцу так крепко, как никогда еще не прижимала. В этот момент Элика чувствовала, пожалуй, наивысшую силу своей любви к детям. К каждому из детей, - Анника, - самка захватила в объятия и младшую львицу, крепко прижимая к себе.

- Как же я вас люблю! – заливаясь слезами, прошептала мать. Наверное, этим она и хотела показать свое смирение и свое родительное благословение на дальнейшую самостоятельную жизнь для пожелавших остаться здесь детей.

+6

172

Кажется, его крик был излишне… громок. Луриан понимал, что встал лапой на очень тонкий лёд и он буквально трещит под тяжестью его тела, но отступать не мог и не хотел. Отец и младший братец погибли не потому что их убил Север, не потому что пришли злые ХОДОКИ и решили откусить всем пришлым из южные хвосты. Они погибли… Потому что погибли и это был самый очевидный ответ из всех возможных. И без отца семью должны были держать Луриан и Луис, однако, последний решил дать лапами по земле и поскакать на юг. Ладно, среди них двоих только Луриан был готов встать надыбы даже против носорога, понимая, что это стала бы последняя глупость за всю его жизнь, но если бы эта “глупость” могла спасти его семью - именно так он бы и поступил.

Безоблачное детство как-то быстро сыграло в ящик, захлопнувшись за спиной лимонного подростка. Север шутить не станет. И истерика Мирай, любимой младшей сестры, тому подтверждение. Тяжесть севера уже почти раздавила ее, прогибая под страхом перед никому неизвестным будущим.

-Ты слишком раздуваешь, сестрица, - стараясь быть умнее и не отвечать в ответ столь же импульсивно, Лу прикрыл глаза, улыбнувшись сквозь траур потери. - Опасность подстерегает всюду, на юге холод и снег заменят гиены и ядовитые змеи, а помнишь то зарево вдали? - Лу напомнил о вулкане, да и слухи о том кошмаре по саванне разнеслись быстро. - Как думаешь, жители тех земель в тот миг не хотели оказался, ну… допустим, тут? Где нет вулканов и земля под твоими лапами внезапно не начнет разрываться кривой пастью, а на голову не обрушится огненный дождь?

Кажется, перегнул… но Мирай едва ли поняла брата и его посыл, настолько была разбитой. Да и не в Мирай, как оказалось, было дело. Мамы - это страшно. И Лу ощутил это на себе, в прямом смысле этого слова. Один!

Он едва успел упереться всеми лапами в землю и запустить в нее когти, не позволяя маме тащить его за ухо, точно новорождённого котенка. Боль утраты и страх отразились и на ней, но подросток даже пасти открыть не мог, чтобы обратиться к ней. Он старался банально не зарычать на свою любимую мамочку. Ей итак плохо. Наверняка, все окружающие тоже понимали это, но вступилась только одна Улла. А Лу уже готов был проститься с любимым ушком…

Резко шлепнувшись на круп, стоило только Элике отпустить сына и подросток сразу оба уха спрятал в свою молодую гриву, а то мало ли. Из-за боли, в глазах набралась влага, но Лу смахнул ее прежде, чем это смогли заметить другие. Маме сейчас в разы больнее. Им всем больно, но ей особенно.

Пока говорила Улла, Лу молчал, лишь смотрел на мать с нервной уверенностью в своих словах и силах. Он уже не малыш. Малыш остался там, где медведь унес жизни двух молодых львиц, оставив детей сиротами.

- Я позабочусь о сестре, она будет в безопасности рядом со мной, - обещал Элике старший сын, уже принимая ее объятия, - и если понадобится, стану сильнее. Я не хочу убегать, не хочу бояться. Я верю, что наш… - осекся, - этот прайд станет лишь сильнее после случившегося и Королева поведет нас вперёд, как вел Король. Мамочка… А ты береги себя и мелких. Особенно Луиса, а то он и при виде таракана завизжит в испуге. Так ведь, братишка? Мирай то свои клыки показала.

+5

173

Впервые Мирай видела мать в таком расположении духа. Бедная Элика рыдала и кричала на Луриана, пытаясь силой убедить его последовать за выжившими крупицами некогда большой семьи, раз не получилось убедить его разговорами. Мирай даже не представляла, что могла сделать в этой ситуации. В таком отчаянии и накатившей ярости вдова могла скорее ненароком задеть свою хрупкую дочь, чем прислушаться к её тихой мольбе отпустить старшего брата. Мирай молчаливо глядела печальными глазами на разъярённую Элику, отодвинув от себя небольшой кусок мяса, который так и не смогла до конца насильно запихать в себя. Даже как-то страшно стало от этого зрелища.

Горе так сильно меняет львов”, – мысленно отметила Мирай. Невольно в голове всплыл обрывок воспоминания в день гибели Сури, когда Киллиан не сдержал порыв эмоций и вывалил на бедную подругу столько негатива. Могла ли тогда перепуганная Мирай подумать, что когда-нибудь и у матушки, всегда такой мягкой и заботливой, тоже кончится терпение? К счастью, к разъярённой львице подоспела Улла – одна из опытных охотниц прайда, убедившая Элику успокоиться. Старшая дочь не сдержала облегчённого выдоха, когда песочная львица выпустила ухо Луриана. До неё долетели обрывки фраз про то, что Улла, Мтонго, Шантэ и другие обязательно присмотрят за оставшимися в этом царстве льда и холода Лурианом и Анникой, что тоже добавило хрупкой девочке уверенности. С разборок матери и брата серебристая львица переключилась на голубое ожерелье у себя на шее, которое ей подарила Девил в день рождения наследников. Она осторожно стянула его с себя и положила у своих лап, с трепетом начав рассматривать каждый лепесточек. В этом длинном походе оно будет только мешать, причём как Мирай, так и Элике с Луисом. На охоте запах цветков может выдать неопытную охотницу, а если за ними увяжутся недоброжелатели, то яркое ароматное ожерелье будет служить им маяком. Но что-то не давало серебристой бросить вроде бы такое простенькое ожерелье здесь, на Севере, в окружении холода и страха. В отличие от многих других львиц Мирай не стремилась увешать себя всякими яркими побрякушками, чтобы подчеркнуть свою красоту. Она в принципе никогда не считала себя первой красавицей прайда, да и не пыталась стать ею. Ожерелье было для неё скорее не украшением, а напоминанием о Северном братстве и о том, что даже здесь бывают радостные деньки.

Девил была такой счастливой, когда дарила его мне”, – воспоминание о радостной приёмной дочери королевы, мельтешившей перед глазами, заставило Мирай невольно улыбнуться. Праздник, который в тот день эта маленькая львица принесла не только в Великий чертог, но и в сердце каждого, кто находился там в это время, помог серебристой не опустить лапы. Самка глянула на прощающихся Девил и Энию, стоявших неподалёку в обнимку, и у неё больно кольнуло в сердце. Если она не может нести подарок лучшей подруги сестры полностью, то утащит хотя бы часть. Синеглазка принялась осторожно расплетать подарок чёрно-белой, стараясь не повредить его. Всё-таки в него была вложена любовь и забота Девил, а к таким вещам Мирай относится, пожалуй, даже слишком серьёзно. Когда из ожерелья удалось вытащить одно соцветие, она положила его у своих лап и принялась заплетать ожерелье обратно. Вышло, конечно, не так презентабельно, всё-таки в этом ей никто не помогал, но синеглазка старалась, как могла. Когда с плетением было покончено, Мирай попыталась закрепить вытащенное из ожерелья соцветие за правым ушком, вот только это оказалось куда сложнее, чем она думала. Львица не могла видеть, что делает, поэтому могла только закинуть цветок себе за ухо, что было весьма и весьма не надёжно. К счастью, к беспомощной львице подоспел старший брат, от чьего прикосновения Мирай легонько вздрогнула. Помня их недавний разговор, когда она с такой яростью принялась кричать на него, хрупкая львица опустила глаза и прикусила нижнюю губу, однако она не отодвинулась и позволила брату помочь себе. Это были последние моменты, когда они могут заботиться друг о друге, и такое нужно ценить.

Я буду скучать, –  тихонько прошептала она, стыдливо пряча глаза, – по всем вам. Лу, позаботишься об Аннике, хорошо? А я, – пересилив себя, Мирай подняла глаза на брата. Его морда на секунду показалась львице незнакомой. Такой серьёзный и решительный… Разве это тот самый братик, с которым они вместе гонялись за летающими жучками и играли в догонялки? Разве этот взрослый лев копался в грязи, изучая таким образом окружающий его мир, когда все остальные тряслись от страха, обсуждая крокодилов в логове?

Ты так вырос, Лу”, – самой себе мысленно сказала Мирай, пытаясь убедить себя в том, что её брат обязательно со всем справится. Ведь он так повзрослел! Серебристая мягко улыбнулась Луриану, немного нервно хихикнув, явно подавляя в себе желание расплакаться, как маленькая, и броситься старшему братику на шею, чтобы он её утешил. Теперь она тоже должна быть взрослой, чтобы он не переживал за неё, – а я буду защищать маму, Энию и Луиса.

Абсурдность этого заявления Мирай сама прекрасно понимала, и потому не удержала неловкого смеха, опять-таки сдерживающего её от нового порыва слёз и соплей. Ну как она, такая маленькая и слабая, сможет защитить кого-либо? Всю жизнь её защищали родители, братья, сёстры, Киллиан и Великий Чертог, чьи своды не давали слабой львице погибнуть от переохлаждения. Все защищали её, как хрупкую и беспомощную львицу, а тут она внезапно сама загорелась желанием защищать своих близких, несмотря на слабое тело и отсутствующие навыки боевого искусства. Услышь она такие слова от себя несколько месяцев назад, то непременно расхохоталась бы, однако в этот раз она была серьезна в своём желании, как никогда. Внезапно она поднялась и прижалась к братской груди, зажмурив глаза. В детстве она делала это довольно часто, всё-таки Луриан ей не чужой, и дарить ему свою безграничную любовь было очень приятно. Вот только она никогда не могла и представить, что будет делать это в последний раз. Когда к парочке подоспел Ларри – шаман братства, Мирай сгребла и его, не сдержав порыва эмоций. Душа просилась рыдать взахлёб от одной только мысли, что больше она никогда не увидит эти полюбившиеся ей морды соратников, но маленькая львица упрямо продолжала улыбаться и тихонечко хихикать, хотя глаза уже были на мокром месте.

Жаль, что мы так мало говорили о духах, – тихонько прошептала она, вспоминая, как доставала бедного шамана расспросами о душах умерших. Возможно для него визиты этой хрупкой львицы казались наоборот, чересчур частыми, но вот для любопытной Мирай их встречи были слишком редкими. Ещё раз мягко улыбнувшись брату и Ларри, Мирай подобрала с пола ожерелье и понесла его к Девил, возле которой она остановилась и положила сплетенные соцветия возле её лап.

Удачи тебе, маленькая валькирия, – промурлыкала серебристая, робко боднув львёнка в лоб, – сможешь сделать для меня кое-что? Пожалуйста, если тебе будет не трудно, положи это на могилу тётушки Сури. В долгой дороге такое большое украшение может зацепиться и порваться, а вот тётушке будет приятно. Мне… мне так кажется. А ещё, если, – тут её голосок стал тише, – если Киллиан вернётся, пусть это будет ему напоминанием о нашей дружбе.

Она подвинула лапкой ожерелье поближе к Девил, после чего едва дёрнула правым ушком, чтобы юная львица заметила один из бутонов, с которым Мирай отказалась расставаться. Пусть Мирай оставляет её, ожерелье и Север, это не значит, что она хочет забыть всех, кто был все эти годы её соратниками. Синеглазка кивнула Энии в сторону их матери, как бы намекая, что пора уже отправляться, и сама неспешно направилась к Элике. Пора отправляться в путь.

===========> Вершина плато

Отредактировано Мирай (17 Мар 2019 18:26:43)

+2

174

Снова… Это повторяется вновь и вновь, я никогда не избавлюсь от этого рока, Ви. И связь с ним усилилась, — Девил чутко дернула ухом, когда слабый голос Энии дошел до него во время объятий. Фраза, сказанная подругой, заставила лишь тяжело вздохнуть.

Обещай мне, — она отстранилась, чтобы заглянуть в уставшие голубые глаза. — Что когда вы найдете новый дом, где бы он не был, ты отыщешь опытного шамана, который поможет тебе с этим разобраться. Пару приснившихся кошмаров это нормально, но не когда они преследуют тебя с самого детства.

Эния ни раз рассказывала обо всем этом подруге. И каждый раз Девил раздражалась тому, что совершенно ничего не смыслит в шаманском деле. Джун же только молча качал голой и говорил, что тут просто разговорами не обойтись, возможно придется проводить какие-то ритуалы. Которые он сам сотворять, рискуя жизнями и Энии, и своей, не хотел.

Я всегда буду тебя помнить, может мы и встретимся когда-нибудь вновь, я надеюсь на это.

Эни, я тоже, я тоже на это надеюсь, — обняв подругу в последний раз, крепко сомкнув лапы у нее на плечах и молча сморгнув несколько слезинок из глаз, Девил отошла в сторону. — До встречи.

Голубоглазке стоило проститься с остающимися здесь братом и сестрой, Девил в этом деле ей бы только мешала. Так что, сидя чуть поодаль, черно-белая следила за последними сборами семейства Элики. И так ровно до момента, пока к ней не подошла Мирай.

И вам удачи в пути, — она в ответ боднула Мирай лбом под ухо, а после перевела взгляд на цветочное ожерелье в ее лапах. Внимательно выслушав просьбу старшей, она понятливо кивнула и ответила. — Конечно, я обязательно отнесу эти цветы в усыпальницу. И если удастся передам Киллиану твои слова, будь уверена.

Тетя Элика, — она окликнула мать подруги уже после того, как сцена с Лурианом подошла к концу. — Пусть мы с Анникой и ровесницы, но я тоже буду за ней приглядывать. Как и весь прайд. Вы же знаете какие у нас все дружные... С Лурианом тоже ничего не случится, будьте уверены.

Она кивнула львице после того, как коснулась ее плеча лапой. И слабо улыбнулась, неловко ту обнимая.

— Берегите себя и всю свою семью. Удачной вам дороги.

***

Девил следила за тем, как семейство Элики медленно поднимается и следует к выходу, до последнего не отрывая взгляда от их спин. Лишь когда львиные силуэты скрылись в снежной пелене, она в очередной раз тяжело вздохнула и зашагала в сторону пещер. Он все еще помнила, что мать звала ее за собой. Пусть и успело пройти время с тех пор, но она была уверена, что королева ее ждет.
Так и оказалось.

Она шла бесшумно и мягко, следя за каждым шагом. В королевской пещере было тихо, настолько, что Девил от этого стало еще более неловко. Только редкое посапывание львят нарушало эту тишину, словно раз за разом напоминая о том, что жизнь в этих стенах все еще осталась.

Я проводила тетю Элику и ее детей, они разбиты, но держатся. Луриан и Анника остались в братстве, — краткий доклад, почти такой же, какой обычно рапортует Мтонго. Пусть и погруженная в свои мысли и горе Шантэ все еще была королевой, а потому была обязана знать. Впрочем, формальности довольно быстро закончились, ровно в тот момент, когда Девил устало легла рядом с матерью.

Говорить не хотелось. Слова, казалось, остались где-то в главном зале. Вместо этого подросток просто молча прижалась к серому боку леди Севера, одной из лап обнимая братьев и сестер.

+1

175

Разговор не особо желал клеиться, Эния с Девил молчали как рыбы, не в силах сказать прощальные слова. Тяжкое время выдалось нынче, что дети теряют отцов и родных, а потом вынуждены уходить с насиженных мест в другие. Это ударило по хрупкому душевному состоянию песочной, которая сначала совсем не хотела уходить, а потом решила, что не сможет лишиться еще одного родителя. Сны говорили, что в прошлом она уже совершила ошибку, а в этот раз львичка не собиралась наступать на одни и те же грабли.

- Буду надеяться, что шаман вообще сможет мне помочь. И ты себя береги, -

Эни помахала кисточкой Деви на прощание и устремилась вперед вместе со своей семьей.

Снаружи их встретила пурга, так что ничего не было видно. Синеглазой пришлось ступать след в след за матерью, чтобы от них не отстать.

Этот снег у меня все забрал. Брата. Отца. Дом. Ненавижу снег.

Взгляд львицы стал как будто холодным, привычная синева глаз куда-то пропала, а на место ей пришел лед.

Мбили семенил следом за своей подругой, явно недовольный тем, что они покинули уютную и теплую пещеру. Накануне Эния интересовалась у него, хочет ли он пойти с ней или решит остаться здесь. Шакал протрещал, что она без него пропадет, и вообще он опытный бродяга с дороги, поэтому потащится следом.

- Маааам, а куда мы идем? – неизвестность Эни не любила вообще, поэтому решила поинтересоваться, какие планы у Элики относительно их будущего нового дома. Она мысленно рисовала себе картины: в ее голове отчетливо сидел образ чего-то теплого и уютного. Еще бы, ее худенькому тельцу хотелось бы в чем-нибудь погреться, а тут в холодине и не согреешься особо. Песочная чувствовала, как начала уже немного замерзать, поэтому старалась идти быстрее. Кому это надо, чтобы она заболела? Правильно, никому.

Шумный шаг львицы и ее тяжелое дыхание были слышны, наверное, за горами. Уж так ей казалось. Воздух в горах был тяжелый и холодный, и это никак не помогало в их маленьком семейном путешествии.

- И почему мы все-таки решили идти в такую стужу? Почему мама не подождала благоприятной погоды? – Синеглазая говорила так тихо, чтобы ее слышал только Мбили, которому похоже такая погода не особо мешала. Еще бы! Вон у него какая шкура и какой хвост, даже у папы была спасительная грива, а Эния могла похвастаться лишь кисточкой и все.

- Скажи спасибо, что тебя не подняли посреди ночи и не заставили внезапно куда-то идти и что-то делать, - и в который раз львица была благодарна Силе, что речь наглого шакала никто не понимал кроме нее. К счастью, мама и другие не услышали их диалог, поэтому она старалась и идти быстро, и говорить на ходу.

- Честное слово, Мбили, я уже понимаю, почему ты жил один до нашего с тобой знакомства. Да тебя ни одна самка не потерпит рядом с собой! – такие дружеские беседы случались нечасто, и сама Эния радовалась тому, что шакал как мог поднимал ей настроение.

- Как будто с тобой хоть один уважающий себя лев встречаться будет, - Мбили высунул свой розовый язычок и показательно поддразнил львичку, отчего та усмехнулась.

Дальнейший путь они провели в тишине, изредка поглядывая друг на друга.

> Вершина плато

Отредактировано Эния (22 Фев 2019 18:10:10)

+2

176

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"72","avatar":"/user/avatars/user72.png","name":"HeathyWolf"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user72.png HeathyWolf

Дальнейший порядок отписи: Мтонго, Элика, Луис.
● Игроки, чьи персонажи не упомянуты в очереди, отписываются свободно.
● Отписи упомянутых в очереди игроков ждем не дольше трех суток!
Бейлфаер и Октавиан в очереди не указаны, но они должны отписаться после Мтонго в произвольном порядке! Персонажи из очереди (Элика и Луис) их отписи могут не ждать, а уходить из локации, как планировалось.

0

177

Смерть.
В частности смерть близких.
Никто и никогда не бывает к ней готов, даже самые стойкие мужи и полководцы складываются под грузом горя и не могут поднять головы. И едва ли мне хотелось думать о том, как воспримет новость о гибели мужа только что родившая мать.

— ...скорее всего все трое погибли под камнями. Мне жаль.

Я внимательно смотрел на Шантэ, на королеву этих земель, пытаясь увидеть на ее морде все те чувства, что бушевали в ее душе. В мгновение, как только мой язык едва замер, озвучив роковую фразу, она никак не поменялась. Казалось, что она не поняла и слова из того, что я сказал.
Но то было лишь затишье, какое бывает на морском берегу пред цунами.

Буквально за секунду в ее глазах словно взорвалось второе Килиманджаро. Но то был не взрыв из огня и расплавленных камней, то была буря скорби и боли. Ее губы тогда же искривились, стремясь уголками вниз. Один из них нервно дернулся, а после...
А после она встала, невероятно холодная и решительная. И могильно спокойно проследовала к выходу, пред этим проронив:

Мой долг сказать об этом прайду.

"Ты знал на кого оставлял прайд, лорд Севера?" — я мысленно обратился к Траину, пока склонял голову в поклоне пред его супругой. Когда я заходил сюда, я был готов к тому, что мне придется утешать Хранительницу Севера. Возможно и самому объявить печальную новость прайду... Но она совершенно в этом не нуждалась.
И это было хорошим знаком для всех нас.

Я дождался, пока Шантэ выйдет из пещеры, позвав одну из нянек присмотреть за королевскими отпрысками. После этого вы прошел в главный зал, следом за ней.

— Славные воины и воительницы, — она начала речь, обращая на себя внимание всего чертога. Я встал поодаль от нее, за спиной, оглядывай лица сопрайдовцев. Они все выражали обеспокоенность, кто-то же, кто успел все понять и без слов, уже скорбно качал головой.

Пока голос правительницы разносился по каменным залам, время словно бы замедлило свой ход. Львы братства замерли в напряженном ожидании, а после главной новости охнули с легкой паникой.
Тяжелее всех пришлось Элике, жене пропавшего и, как мы предполагали, уже мертвого Люциана. В голубых глазах той вспыхнула точно такая же скорбь, какая была минутами ранее в глазах Шантэ. Но только она не сдерживала ее, тут же содрогнувшись под шквалом едва не вырывающихся из нее рыданий. Ей потребовалось немного времени на то, чтобы осознать произошедшее, успокоить желавшие пролиться рекой слезы.

Я вновь перевел взгляд на правительницу этих земель, желая понять, что она собиралась делать дальше. Королева же все еще крепко стояла на своих лапах, не сходя с места. Видимо хотела сказать что-то еще. Я понял это ее намерение, негромко, но слышимо для всех рыкнул. Внимание жителей севера вновь обратилось к серошкурой воительнице.

— ...нам необходимо выбрать исполняющего обязанности главнокомандующего путем голосования. Мтонго, — я, внемля ее зову, сделал шаг вперед и кивнул королеве, —  я хочу, чтобы ты занял это место.

Предложение моей кандидатуры на роль главы Дороза не было для меня неожиданностью. Напротив, я ожидал, что Шантэ все еще будет надеяться на мою помощь, особенно в такое трудное время. Думал только, что все еще в той же должности, в какой я находился. Без формальных повышений.

— Я с честью буду нести возложенный на меня долг, леди Шантэ. И с ответственностью приму новое звание, если народ Севера согласится мне его пожаловать.

Я поклонился, не только главе прайда, но и всем его членам в том числе. По чертогу, едва отошедшему после трагической новости, прошелся шепот. Кто-то согласился с предложением королевы сразу, кто-то поразмыслил и только после этого проголосовал. Тем не менее, спустя буквально несколько минут Шантэ официально назначила меня своей правой лапой, а я, в свою очередь, вновь поклялся служить ей верой и правдой.

Помните, что мы Северное Братство. Помните, что мы все еще семья и чтобы не случилось, мы всегда поможем друг другу.

На этом всеобщее собрание окончилось. Постепенно львы принялись обсуждать произошедшее между собой, кто-то засобирался в назначенные им в ночь дозоры.

Я же, проследив за тем, как толпа расступается, ненадолго отлучился от королевы к числу своих воинов. Новый глава патруля пока не был назначен, так что мне следовало не оставлять обязанности предыдущего своего звания, контролируя границы и впредь. По крайне мере до тех пор, пока этим не начнет заниматься кто-то другой.

Некоторые вояки принялись меня поздравлять, но я велел им отставить обмен любезностями и обратился к двух конкретным из них:

Бейлфаер, Октавиан, — подозвал шпиона и воина, когда после осмотра общего зала пришел к выводу, что лучше кандидатов мне не найти. — Я знаю, что все навалившиеся новости трудно переварить, но вы мне нужны. Я хочу выйти в сторону Небесного плато, чтобы оповестить союзников об изменениях в прайде. Вы пойдете со мной — я не сомневаюсь в том, что в долине с момента недавних обходов чисто, но после обвалов из гор повылазила всякая дрянь. Поможете мне с ней разобраться по дороге, если наткнемся на кого-нибудь.

Выходить я планировал уже сегодня же утром, не смотря на то, что до него оставалось всего несколько часов. Пусть Октавиан и был с недавнего патруля, но все же сейчас стоило разобраться со всякой дипломатической волокитой побыстрее. Не хотелось бы, чтобы друзья Братства узнали о пропаже Траина из неправильных источников и решили, что наше с ними соглашение больше недействительно.

От мыслей о походе, правда, меня отвлекло происходящее в чертоге. Семейная драма, разразившаяся в семье Элики, в своей громкости и зрелищности невольно заставила меня обратить на них внимания.
И не только меня. Так что быстро справившись у одного из наблюдавших что происходит, я молча кивнул Октавиану и Бейлу, чтобы шли за мной следом, а сам подошел к Элике.

Раньше меня в разборки вмешалась Улла. Оставив это дело ей, видя что она и без моей помощи прекрасно справляется, я дождался, пока страсти слегка улягутся.  И лишь после добавил, словно в заключение:

— Улла права, весь прайд, и я с королевой в частности, присмотрим за Лурианом и Анникой. К тому же, твой сын уже взрослый, Элика. Он может и даже должен уже брать ответственность на свои плечи. Особенно в таких случаях.

Львица, казалось, постепенно успокаивалась. Я подошел к ней в плотную, взглянул в глаза и положил переднюю лапа на ей плечо. В сравнении со мной Элика казалась совсем маленькой и хрупкой, особенно осунувшаяся после навалившегося на нее горя. Но я знал, что пусть ее сила проявлялась не так очевидно, как у Шантэ, она в ней все же была.

— Трудности в жизни будут везде и всегда, охотница. И опасности тоже. Твое желание найти безопасность для своих детей похвально, но порой эту безопасность приходится создавать собственными лапами. И лапами преданных товарище тоже. Не забывай об этом, не позволь страху гнать тебя с места на место всю жизнь.

Я ненадолго выдержал паузу, стараясь понять, услышала ли меня убитая горем вдова или нет. И, уловив в ее глазах какое-то внимание, удовлетворенно кивнул.

— К стати о товарищах... — я отстранился от Элики, оборачиваясь через плечо, в поисках кликнутых мою минутами ранее дозорных. — Сейчас слишком темно, чтобы ваша семья отправлялась в путь одна. Я думаю ты не поддашься на уговоры остаться хотя бы на ночь, так что наши патрульные проводят тебя и твоих детей хотя бы до границ.

Я отошел в сторону Бейлфаера и Октавина, обращаясь к ним:

— Для визита к Баргестрам я возьму с собой кого-нибудь другого... и в другое время. Проводите их до наших границ, а после возвращайтесь. Я бы пошел с вами и сразу сам заглянул к Шенью, но думаю что ночью он не ждет к себе гостей из соседнего королевства. Ступайте.

Перемотка на три недели ...> Долина горячих сердец ...>

Отредактировано Мтонго (20 Мар 2019 19:43:13)

+4

178

Наконец истерика Элики отступила: чувствуя тепло Луриана, чувствуя биение его сердца и прерывистое дыхание, она успокоилась. Она прижимала юного самца к груди, как прижимает мать, которая единственная на белом свете безгранично и ни за что любит своего ребенка. Львица зарылась носом в гриву сына: подумать только, ведь каких-то полтора года назад он был меньше нее ростом, весь в грязи и вечно взъерошенный, а теперь превратился в молодого симпатичного самца с такой же пушистой гривой как у Люциана, а мать и вовсе почти обогнал в росте.

Он обещал Элике, что позаботится о себе и об Аннике. Когда у тебя остается еще родная кровь рядом, то жить будет не так тяжело и сложно, не правда ли? Самка вздохнула и взглянула на остальных своих львят, потому что ее сын тоже осмелился взять с матери обещание.

- Конечно, Луриан, - ответила песочная, - я все сделаю ради безопасности твоих брата и сестер.

«Люциан… если он вернется…», - промелькнула мысль в голове у охотницы, - «…нет-нет, глупость. Он не вернется. Он мог бросить меня, но от своих детей он никогда бы не ушел. Он не вернется».

Кошка нехотя отпустила сына, а затем повернулась в сторону остальных своих отпрысков, чтобы проверить их готовность к походу, однако ее отвлекла Девил. Юная львица, очевидно, тоже осталась попрощаться, но не только с подругой, а со всей ее семьей.

- Спасибо, малышка, - тихо ответила Элика, опуская лапу на спину львенка и мягко прижимая к себе, - расти сильной и смелой. Ты будешь хорошей опорой для королевы в будущем. 

Когда львица отпустила и Девил, то увидела перед собой Мтонго. До этого она не замечала его, поглощенная эмоциями, но, кажется, он тоже был свидетелем недавней семейной сцены. Хищница вздохнула и вся будто бы съежилась, слушая, что говорит ей лев. Все-таки Шантэ и Траин построили прекрасный прайд, где все львы стояли друг за друга горой, где каждый стремился помочь своему товарищу. Элика выдохнула: взрослому самцу, который всегда позиционировал себя ответственным и смелым воином, поверить можно было на слово. В таких львах как Мтонго особенно нуждались такие слабые и беспомощные львицы как Элика. Такие воины вселяли надежду и уверенность.

Охотница вздрогнула, когда на ее плечо тяжело опустилась лапа. Она робко подняла взгляд на самца, внимательно вслушиваясь в его речь. Быть может, он прав. Быть может, бежать от страха нет смысла, потому что опасность будет преследовать везде, где бы Элика не находилась. Но чем больше она слушала подобные мысли от других львов, тем сильнее ей казалось, что боится она вовсе не смерти и не ужасов, которые ее преследуют, а теней прошлого.

Сначала она убегала от родительского дома. Да, она убежала оттуда во время пожара, когда жить там было крайне проблематично, но даже после этого никогда бы туда не вернулась, потому что воспоминания о матери и отце изводили бы ей душу. Потом гиены выгнали ее из прайда Скара, хотя она официально там состояла и могла вернуться в любое время, но делать этого не стала, опасаясь воспоминаний об ужасах, которые она там видела. Из земель Фаера она ушла не по своей воле, она ушла вслед за Люцианом, но из Братства она вновь бежит по своей воле. Она бежит отсюда не только потому, что боится Белых Ходоков, а потому что северное солнце не сможет согреть ее больше. Она бежит отсюда, потому что воспоминания о Люциане и маленьком сыне будут тревожить ей сердце и не дадут спокойно жить. 

Она слабо кивает головой и смотрит на Мтонго. Он тоже удовлетворенно качает мордой в ответ, а затем подмечает, что время сейчас позднее, поэтому отправит с Эликой двух самцов, которые смогли бы ей в случае чего помочь в дороге. 

- Спасибо, - отвечает Элика, - я не забуду твоей доброты, - эта фраза была очень коротка, но в нее она вложила всю ту благодарность, которую испытывала не только к Мтонго, но ко всему Северному Братству.

Львица отстраняется от Мтонго, окидывает взглядом чертог, а затем вновь подходит к Луриану и Аннике.

- Помните, что я всегда буду вас любить. Никогда не сдавайтесь и живите ни смотря ни на что, поняли? Я надеюсь, что когда-нибудь мы еще встретимся с вами.

Элика прощается с каждым львом, с которым общалась хотя бы немного. Затем она подходит к своим детям, осведомляется о самочувствии, а после идет к выходу. Сегодня ночью она покидает Великий Чертог в последний раз - место, где она нашла счастье и где потеряла его.

Песочная чувствует спиной взгляды сына и Девил, но не оборачивается. Она боится, что если посмотрит назад, то воспоминания увлекут ее. Охотница уже не освободиться от них. Элика выдыхает с облегчением только в тот момент, когда чувствует холодный северный воздух. Скоро он снова станет жарким и сухим; Эния еще не знает о том, что кроме прохлады бывает и зной.

- Маааам, а куда мы идем? - последовал вполне логичный вопрос от младшей дочери.

- Я думаю, что мы сначала проведаем территории, где я жила раньше, - ответила львица, - это не близко, но я уверена, что у нас всех хватит сил преодолеть такое расстояние. Когда Мирай и Луис были маленькими, то смогли сделать это: давайте вновь повторим этот подвиг.

Она помолчала, а потом повернулась к самцам, которые быстро догнали неторопливо идущее семейство.

- Простите, что не даю вам отдохнуть, - Элика горько вздохнула, - вам следовало бы поспать, а не сопровождать меня и моих детей до границ…

-----→>>Вершина плато

Отредактировано Элика (24 Фев 2019 12:22:52)

+4

179

Когда остальные львы решили поздравить Мтонго с повышением, Октавиан решил не оставаться в стороне. Ему, конечно, не хотелось оставлять сестру одну, но опускать лапы до конца он тоже не собирался. Даже в такой ситуации он хотел оставаться серьезным и хладнокровным насколько это было возможно. Но не стоит думать, что он так быстро примирился с тем фактом, что Траин и Люциан погибли. Октавиан лишь хотел своим примером показать другим, что не стоит уходить в глубокое уныние.

"Мы справимся с этим, несмотря ни на что," — продолжал успокаивать себя Октавиан.

Мтонго тем временем приказал ему и Бейлфаеру проводить новоиспеченного главу Дозора до Небесного плато. Октавиан, не меняя своего серьезного выражения лица лишь утвердительно кивнул и бросил свой взгляд на Бейлфаера. Он знал о нем довольно мало, да и общались они не часто, но все же испытывал к нему какое-никакое доверие. Тем более Бей та еще хитрая задница. а в нынешней ситуации это очень помогло во время пути до плато.

Октавиан собрался было вернуться обратно к Каденции, но краем глаза заметил, как Мтонго подзывает его к себе. Как оказалось звал он не только к себе, а к Элике и ее семье. Сердце Октавиана вновь дрогнуло: Элика переживала смерть мужа менее стойко, чем Шантэ. Ему было невероятно жаль их всех и он прекрасно знал, что они чувствуют сейчас и почему они уходят. По тем же причинам и он сам никогда не вернется в родной прайд, даже если там все устаканится: слишком много плохих напоминаний о том, что там произошло, будут постоянно преследовать его, не давая спокойно жить.
Мтонго теперь немного изменил свой приказ: теперь им с Бейлфаером нужно будет проводить ту часть семьи Элики, которая решила покинуть Братство и Север до границ банды Баргетсов.

— Хорошо, только дайте мне минуту на сборы, — ответил Октавиан и направился обратно к Каденции и Риффу.

Каденция продолжала шмыгать носом, отвернувшись от всех и продолжая кое-как перебирать траву. Рифф с грустными глазами внимательно наблюдал за ней, тихонечко убирая лапой подальше сорняки и прочий мусор.

— Каденция, мне надо будет уйти ненадолго, — тихо сказал Октавиан.

Каденция повернула голову в его сторону. На ее глазах читалось явное нежелание отпускать брата куда-либо из пещеры из-за последних событий.

— Мне нужно проводить Элику и ее семью до границ. Ночью им одним отправляться очень опасно.

Каденция отвернулась и продолжила ковырять траву.

— Это ненадолго, я быстро вернусь.
— Будь осторожен, пожалуйста, — прошептала Каденция.
— Я буду. Не волнуйся, — уверенно ответил Октавиан, а после обратился к соколу. — Рифф, нам пора идти.
— Жду не дождусь. Все лучше, чем сидеть здесь и распускать сопли, — ответил Рифф и, вспорхнув, уселся на гриву Октавиана.

Черногривый развернулся и заметил, что Элика с остальными уже направились прочь из пещеры. Поравнявшись с Бейлфаером, они быстро догнали уходящее семейство Элики.

— Простите, что не даю вам отдохнуть, вам следовало бы поспать, а не сопровождать меня и моих детей до границ…
— Без проблем, ночью вам тут одним нечего делать, сейчас тут может быть очень небезопасно, — как можно более дружелюбно ответил Октавианю.
— Да и подышать свежим воздухом никогда не помешает, — вставил свои пять копеек Рифф. — К слову о воздухе, что я тут вообще делаю? — с этими словами сокол взлетел ввысь и завис над головами львиной процессии.

—>Вершина плато

+2

180

---Начало игры---

Бейл с присущей ему отрешенностью воспринял последние известия. Вступая в прайд, он не питал никогда надежд на то, что жизнь станет намного легче, но тут, в условиях вечной зимы, потеря каждого отражалась на всем прайде. А вожак и лидер - это далеко не "каждый". Прочувствовать даже отдаленно то, что испытывала Королева, было задачей не из легких, но по лицам собравшихся вокруг и без того было ясно, что уже и так порядком подавленный прайд будто бы обесточил совсем. Грустные взгляды, слезы, слова, режущие по живому.
 
Лев не отрывал взгляда от Шантэ, будто привороженный, он наблюдал за королевой. Хотя и внешне он не менялся в лице, внутри у него растеклось ужасное ноющее чувство, ощущение того, что на этих бедах ничего не кончится. Ему бы хотелось подойти, сказать хотя бы что-то доброе, но он бы никогда не нашел слов к такому случаю.
   
У Бейлфаера не было семьи тут, не было даже близких друзей, но он все равно чувствовал себя подавленным общим горем. Даже сейчас, отсиживаясь в тени, поодаль от остальных, ему казалось, будто это с его собственным близким произошло несчастье. К счастью, лев никогда не отличался излишней эмоциональностью, потому, глубоко выдохнув, решил сам для себя, что сейчас уж кому, а ему точно нужно сохранять трезвость ума.
 
Задумавшись обо всем этом, Бей очнулся только тогда, когда услышал свое имя. Мтонго подозвал его и Октавиана для раздачи заданий. Лев слабо помнил, что хотя бы когда-нибудь общался с ними о повседневных делах или буднях, и хотя они были сопрайдовцами, молчаливый Бей всегда старался оставаться в стороне от любой шумихи, потому и на короткой лапе тут ни с кем особо не был. Этих двоих он расценивал как надежных товарищей, как тех, кто никогда не подставит свой Прайд. Полного доверия у серого, конечно, не было ни к кому, но за все его время пребывания тут, он уже успел изучить многих и сделать какие-никакие выводы для себя.
 
После небольшой заминки, цель была оглашена твердо - проводить Элику с ее родней. В нынешней ситуации, конечно же, отправлять убитую горем львицу одну было бы совсем жестоко, да и никому сейчас не помешало бы проветрить голову, Бей даже хотел оказаться на короткое время вдали от прайда и его скорби. Помочь он мог тут только делом, а сидеть и с изнывающим сердцем наблюдать за скорбью - не его роль. Примерно в это время он решил для себя, что сделать все посильное для помощи Королеве отныне его приоритетная цель. Неспешным шагом лев проследовал за Эликой, через минуту его нагнал и Октавиан.
 
- Простите, что не даю вам отдохнуть, вам следовало бы поспать, а не сопровождать меня и моих детей до границ…
 
Бей не хотел ничего отвечать, да и не знал, что именно. Слава богам, Октавиан сделал это, считай, за двоих. Бейлфаер же молчал, но лицо его было вовсе не злым или недовольным, он прекрасно все понимал, так что, если Элика начнет думать, что причиняет ему какие-либо неудобства, пускай просто глянет на него, несомненно она встретит теплый, поддерживающий взгляд. Пропустив остальных слегка вперед, Бей предпочел пойти чуть позади остальных. Откуда он знает, может львы захотят поговорить о чем, подслушивать подобное ему не хотелось. Они неспешно отправились в путь.
 
—>Вершина плато

+3


Вы здесь » Король Лев. Начало » Одинокая скала » Великий чертог