Страница загружается...

Король Лев. Начало

Объявление

Количество дней без происшествий: 0 дней 0 месяцев 0 лет
  • Новости
  • Сюжет
  • Погода
  • Лучшие
  • Реклама

Добро пожаловать на форумную ролевую игру по мотивам знаменитого мультфильма "Король Лев".

Наш проект существует вот уже 9 лет. За это время мы фактически полностью обыграли сюжет первой части трилогии, переиначив его на свой собственный лад. Основное отличие от оригинала заключается в том, что Симба потерял отца уже будучи подростком, но не был изгнан из родного королевства, а остался править под регентством своего коварного дяди. Однако в итоге Скар все-таки сумел дорваться до власти, и теперь Симба и его младший брат вынуждены скрываться в Оазисе — до тех пор, пока не отыщут способ вернуться домой и свергнуть жестокого узурпатора...

Кем бы вы ни были — новичком в ролевых играх или вернувшимся после долгого отсутствия ветераном форума — мы рады видеть вас на нашем проекте. Не бойтесь писать в Гостевую или обращаться к администрации по ЛС — мы постараемся ответить на любой ваш вопрос.

FAQ — новичкам сюда!Навигатор по форуму

VIP-партнёры

За гранью реальности
  • 22.10 Форум празднует девятилетие! И, заодно, установку нового дизайна в 3 вариантах.
  • 25.08 Поздравляем наших дорогих Котаго и Фаера с бракосочетанием!
  • 20.03 Пока наш техадмин в поту и мыле проводит апгрейд всплывающего окошка с информацией о персонаже, примите участие в аттракционе невиданной щедрости!
  • 05.12 Сегодня в 21:00 по Мск на проекте стартует традиционная новогодняя лотерея!
  • 04.12 На форуме ужесточается проверка игровых постов на соблюдение правил оформления прямой речи и мыслей персонажа!
  • 21.10 Приглашаем всех принять участие в бесплатной лотерее, посвященной восьмой годовщине нашего проекта!
  • 12.10 Администрация объявляет срочный набор на вакансии модератора и Мастеров Игры!
  • 02.10 На проекте стартовали сразу два традиционных мегаконкурса — "Лучший пост" и "Лучший отыгрыш", приуроченные к грядущей годовщине нашего форума!
  • 28.09 Теперь у игроков, зарегистрированных на сайте Единого Аккаунта, появилась возможность отправлять игровые посты за любых своих персонажей, не выходя из основного аккаунта на форуме!
  • 27.09 Готов к запуску новый эпичный квест "Конец прайда Нари", основанный на грядущем извержении вулкана Килиманджаро!
  • 26.09 На форуме обновились значения бросков мастерских кубиков на охоту и бой!
  • 06.09 Мы наконец-то что-то здесь написали!

Основной сюжетЛетописи Земель Прайда

Неудивительно, что позорное изгнание Сараби с Земель Гордости послужило последней каплей в чаше терпения группы оставшихся молодых львов — закадычных друзей детства Симбы и Налы. Некоторые из них настолько возмущены решением Скара, что даже осмеливаются подумать о бунте, невзирая на общий упадок духа. Более того, королевский шаман Рафики дает довольно туманную подсказку, указывающую на грядущие перемены. Воодушевленные хищники окончательно решают действовать против Скара, однако прежде, чем выступать в открытую, Малка, Тама, Кула и прочие решают провести тайную разведку среди оставшихся на землях травоядных. Увы, согласившихся присоединиться к будущим повстанцам слонов и носорогов все еще недостаточно для полноценного восстания; вдобавок, группа заговорщиков нигде не может без риска собраться, чтобы обсудить планы – повсюду шныряют гиены и беспринципные охотницы королевы Зиры.

Пока недовольная молодежь ныкается по темным углам, в королевской пещере, наконец-то рождается долгожданный сын Скара. Изначально детеныш выглядит довольно хилым и болезненным, но, вопреки первому впечатлению, Зира ощущает свое материнское счастье и искренне верит, что новорожденный Нюка станет достойным преемником своего отца. Однако подрастающий львенок крепче не становится, зато в нем активно зреет мания величия и убежденность в своем королевском предназначении, о котором ему постоянно талдычит мать. Выбежав из родительского логова на прогулку, Нюка случайно сталкивается с группой будущих повстанцев и решает продемонстрировать им свое величество. Внезапно скала под лапами принца крошится, и малыш кубарем катится по склону вниз. Не на шутку встревоженные львы немедленно бросаются на помощь Нюке, которого вскоре обнаруживают в скрытой под землей пещере. Всеобщими усилиями хищники разбирают вход в потайной грот, где и находят несчастного принца, целого и почти невредимого. Сарафина вызывается вернуть его обратно матери, но Нюка страшно боится ее гнева. Львенок буквально умоляет собравшихся повстанцев не выдавать грозной королеве его оплошность. Остальные клятвенно обещают молчать, а то и вообще завалить эту пещеру, чтобы больше никто не пострадал. Разумеется, место никто уничтожать не собирался, и после маскировки так удачно подвернувшегося грота инициативная Тама решает пойти на риск и попросить помощи у крокодилов. Не сильно воодушевленный упрямой подругой, Малка все же соглашается составить ей компанию в столь сомнительной затее.

В Клане также зреет недовольство. Матриарх Шензи, жутко раздраженная фактом, что Скару откровенно плевать на нужды ее стаи, лично идет к нему на поклон и требует от него хоть каких-то действий. Но черногривый узурпатор вновь изворачивается, свалив всю вину на охотниц бывшего прайда Муфасы и попытавшись обнадежить крокуту новыми пополнениями среди рядов львиц Зиры. Шензи такой расклад все еще не устраивает, и она уходит с аудиенции крайне разочарованной… чтобы внезапно наткнуться на группу незнакомых гиен, которые, в свою очередь, желают присоединиться к Клану. Через непродолжительное время матриарх решает провести всеобщее собрание, куда является еще несколько пятнистых чужаков, также жаждущих влиться в состав своры падальщиков. Основная задача, которая стоит перед изголодавшимися гиенами: что делать с безнаказанностью в край оборзевших львов?

Тем временем, король-изгнанник, весь погруженный в свои невеселые думы, постепенно засыпает в Укромном логове. Вскоре его находит Нала, и между молодыми львами возникает долгожданный разговор по душам. Но к своему ужасу, самка внезапно обнаруживает, что она больше не узнает «своего» Симбу, каким он когда-то был. Этот лев ослеплен жаждой мести и едва ли не поднимает свою тяжелую лапу на подругу за ее же беспокойство. К счастью, он сумел вовремя сдержаться. Крайне разочарованная неспортивным поведением самца, Нала только подтверждает его сходство с кровожадным дядей. Окончательно разгневанный Симба пытается прогнать молодую львицу, однако все-таки не выдерживает общего накала и в итоге уходит сам.

Время суток в игре: ночь (начало января — конец марта 2019 года)

Земли Гордости На Земли Гордости вернулся противный моросящий дождь, не давая животным полностью высохнуть и отдохнуть от осадков. Запах гари постепенно уходит.

Килиманджаро Над затухшим вулканом скопились грозовые тучи, полностью затянув ночное небо. Быстро разошелся сильный дождь, размачивая черный пепел, покрывающий землю. Земли Килиманджаро превращаются в чавкающую жижу, через которую пройти практически невозможно. Пожар полностью затушен, но дышать здесь по-прежнему очень тяжело.

Предгорья Ливень, холодный и мерзкий, не собирается прекращаться. Из-за стены воды ничего не видно, легко можно угодить в огромную лужу или зацепиться за торчащую корягу.

Внешние земли Небо затянули тучи, дождя пока что нет. Вода постепенно уносит мусор, скопившийся у берегов, гниющий запах раздувшихся тел привлек ночных падальщиков, а также огромное количество голодных крокодилов.

Кладбище слонов Ливень постепенно прекращается, но разгулялся сильный ветер. Грязь противно чавкает под лапами, мешая передвижению.

Западное королевство На чистом, безоблачном небе раскинулись яркие звезды, хорошо освещая путь. Из норок повылезали ночные грызуны, высматривая в мокрой траве поздний ужин.

Восточная низина Дождя нет, но небо затянули грозовые тучи. Где-то вдалеке слышны раскаты грома и иногда землю освещают редкие вспышки молний. Вот-вот начнется дождь с грозой.

Непроходимые Дебри Яркая, тихая ночь. Свежий ветерок лениво колышет верхушки деревьев.

Побережье океана Вода спокойно поблескивает в тусклом свете звезд, волн и ветра нет.

Небесное плато Ночь ясная, но холодный ветер, что дует с севера, вынуждает животных искать себе укрытие.

Северные владения На небе продолжают гулять облака. Свежо, прохладно. Легкий снежок, кружась в воздухе, припорашивает землю.

Морийский хребет Холодно. Северный ветер добрался и до Морийского хребта, зло завывая среди пик и скал.

Края вечной зимы Ветер стих, снег улегся ровным, белым ковром. Тихая, морозная ночь, небо абсолютно чистое.

Великая пустыня Температура опустилась до нуля, нагретая днем почва быстро теряет тепло. Сильный ветер формирует небольшие песчаные бури.

Южный кряж Мелкий теплый дождик полностью прекратился. Воздух после него стал свежим и чистым.

Таинственный оазис Ясная и звездная ночь. Тепло, утро обещает быть аналогичным и без изменений.

Наша рекламаВаша рекламаОбмен баннерамиПартнерство

Форумы-партнеры нашего проекта

TMNT: ShellShock Сайрон: Осколки всевластияFables of Ainhoa

Hogwarts and the Game with the Death=

Представляем вниманию гостей действующий на форуме Аукцион персонажей!

Рейтинг форумов Forum-top.ru Рейтинг Ролевых Ресурсов Волшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король Лев. Начало » Одинокая скала » Великий чертог


Великий чертог

Сообщений 181 страница 186 из 186

1

http://sg.uploads.ru/LUxf3.png

Вход в логово надёжно скрыт с глаз посторонних острыми скалами – они щёрятся будто пики, встречая нежеланных гостей. Чтобы попасть внутрь, необходимо пройти по узкому каменному намосту, возвышающемуся над расщелиной. Узкий проход, рассчитанный на одного взрослого льва, ведёт вниз. Широкие ступени, созданные природой в недрах горы, спускаются в просторную пещеру с множеством ходов и углублений-пещер, где могут расположиться львиные семьи. Солнечные лучи пробиваются в трещины в потолке и большой проем в одной из стен, разрезая темноту светом и переломляясь в разбросанных тут и там небесно-голубых кристаллах.


Ближайшие локации

Каменистое подножье



Пометка для всех, кто в локации

Эльтэре и Луна находятся в другой части пещеры, поэтому наши группы пока что никак не взаимодействуют друг с другом (наша группа зашла с другого входа). Если кто-то изъявит желание изменить ситуацию – свяжитесь, дабы не возникло недоразумений.

<<< Каменистое подножье

Пещера под горой могла растянуться на мили, петляя узкими коридорами и лабиринтами. Узкий проход, рассчитанный на одного льва, вёл вниз. Спускаясь по ступенькам, созданным природой в недрах горы, Кову придирчиво осматривался и прислушивался. Он слышал шаги Люциана и Эвальда, но никакого другого шума не было. Логово казалось мрачным и неприветливым изнутри, оно щёрилось отрогами, как клыками страшного зверя, и поглощало их без надежды вернуться. Неприветливое место будто намеренно пыталось запугать львов и развернуть их назад – чужакам здесь не рады.
Одиночка стоял на своём. Он остановился недалеко от спуска в пещеру, не закрывая собой прохода, чтобы Люциан и Эвальд смогли спокойно поравняться с ним и осмотреться. Внутри было сухо и, что не менее важно, - отсутствовал снег. Место казалось вполне пригодным для жизни или временного пристанища. Лучи восходящего солнца пробивались в трещины на стенах, разрезая темноту светом. Мрачное подземелье превратилось в просторную пещеру с множеством ходов и углублений-пещер, где могли расположиться семьи. Их труды были оправданы – Айвор не подвёл его. Груз ответственности на плечах Траина стал легче, а его опасения отступали под натиском облегчения и радости. Они дома.
- Главное, чтобы этот дом не оказался с другими жителями, - подумал лев, продвигаясь дальше. Им наверняка не хватит и дня, чтобы изучить все ходы и пещеры, но основная – была свободна, как и закоулки рядом с ней.
Убедившись в том, что внутри никого нет и тени не скрывают недоброжелателей, Кову повернулся к выходу из пещеры, подал сигнал львицам снаружи, приглашая их с детьми войти. Они получили желанную возможность отдохнуть, согреться, не страдая от холода и колких объятий снега. Первостепенная задача была выполнена, но оставались другие. Мысли о том, что поблизости могут находиться другие львы или иные хищники – не давала одиночке покоя. Он был в ответственности за этих львов и должен был предпринять все меры предосторожности. Чужаки, чума, холод и голод – всё это наваливалось одно за другим, требуя к себе внимания. Пока основная масса их братства будет отдыхать в пещере, давая отдых телам, необходимо позаботиться о безопасности и пище.
- Я пойду, осмотрюсь снаружи. Заодно проверю, как далеко находятся стада животных, и есть ли что-то поблизости, - обратился он к старшим. – Полагаю, что лавина могла спугнуть травоядных, но будем надеяться на лучшее.
Это вполне обоснованное опасение. Как бы ни хотелось это признавать, но лютый холод, непривычным жителям тёплой или жгучей саванны, - причина, которая погонит стада дальше от источника опасности. Нетронутыми оставались плато со склоном и восточное подножье, через которые пролегал путь их братства. Возможно, что некоторые из травоядных спрятались переждать непредсказуемую стихию именно там. Стоило всё тщательно перепроверить, чтобы после выстраивать план действий и продумать все варианты.
- Вы пока отдыхайте. Айвор останется здесь. Он будет следить за входом и предупредит об опасности, если увидит чужаков поблизости.
Кову не хотел тянуть за собой других львов и львиц – все они устали. Измываться над самками и детьми – высшая степень наглости и его несостоятельности как лидера. Тянуть с собой самцов – подвергать опасности остальных. Их не так много, чтобы оставлять самок одних на попечительство тетеревятника, а Люциану и Эвальду нужны силы на тот случай, если эти земли окажутся не столь доброжелательны, как и их обитатели.
Один измотанный лев – лучше, чем трое. В особенности на тот случай, если им действительно понадобится защищать своих от чужаков. Кову не мог присоединиться к остальным и терпеливо ждать, когда тело перестанет ныть от продолжительного перехода и сумасшедшей гонки со снегом. Мысли не дадут покоя ни голове, ни лапам. Это лучший способ не тратить время на пустое и нагло дрыхнуть в пещере, когда хватает забот и проблем.
Предпринять все меры предосторожности и озаботиться пищей, а потом уже отдыхать. Выстроив для себя список первостепенных дел, Кову направился к выходу из пещеры, надеясь на то, что за время его отсутствия ничего не произойдёт.

>>> Долина горячих сердец

Отредактировано Кову (29 Ноя 2016 14:33:34)

+5

181

Чем ближе Леди Севера была к своей пещере, тем шаг ее, твердый и размеренный, становился все тяжелее и тяжелее. Она не могла показать свою слабость прайду, потому что она оставалась для него надеждой на светлое будущее. Она не должна, она обязана была доказать им, что жизнь на этом не закончилась, что Братство будет существовать несмотря ни на что. А если Братство будет жить, то будут жить и все они.

Она дала возможность показаться собственной слабости только в тот момент, когда смогла полностью укрыться от глаз каждого своего сопрайдовца.

Мертвецкая тишина пещеры никак не соотносилась с бурным настроением в общем зале Чертога. Шантэ остановилась на пороге, прислонившись боком к холодной каменной стене. Она чувствовала, что даже шерсть не спасает ее от ощущения мерзлоты, въедавшейся ей в кожу. Однако сердце львицы не превратилось в лед; оно было все таким же горячим, оно билось с остервенением, так сильно, словно вот-вот разорвет Шантэ грудь. Леди Севера тихо вздохнула, прижавшись щекой к ледяной поверхности камня и закрыв глаза. Она впервые в жизни чувствовала сильнейшую боль, которую не могла унять.

В какой-то миг ей даже показалось, что она вновь осиротела. Когда-то давно, когда Акера ушла, она испытывала нечто подобное, но тогда юная самка была уверена в том, что мать жива. А жив ли Кову? Шантэ засомневалась в правильности своего мнения: из обвала тяжело выбраться. Следов льва нет, запаха - тоже, поэтому либо его завалило, а хоть какие-то намеки на его существование замело снегом, либо он был захвачен Ходоками или убит ими же. Наверное, лучше бы было сказать всем правду, а затем выбрать нового короля; где это видано, чтобы прайдом правила самка?

- Леди Севера? - большие желтые глаза Вёльвы мелькнули в темноте пещеры. Филин сидела на небольшом выступе в стене, уже давно обустроив там свое гнездо.

Шантэ подняла голову, безмолвно взглянув на советчицу, а затем перевела взгляд на медвежье покрывало, откуда доносилось характерное сопение маленьких детенышей. Луны на небе не было, поэтому в пещере было темно, но львице казалось, что все здесь окутано легкой серо-синей дымкой, стелющейся по полу.

Самка оторвалась от стены, сделав шаг в сторону медвежьей шкуры, которая служила ей ложем с тех самых времени, когда этот зверь был повержен ценой жизни нескольких сопрайдовцев. Он был напоминанием о том, что над львиным семейством всегда будет опасность, но эту опасность можно преодолеть и даже превратить ее во благо. Шантэ пыталась уцепиться за мысль, что горе могло еще сильнее сплотить каждого члена Братства и сделать львов и львиц только сильнее, но тут же боль утраты кольнула ее в сердце, навязчиво напоминая о себе. Львица покачала головой; Траин любил лежать на этой шкуре. Сейчас самке казалось, что на ней даже остался его запах - единственное, что будет доступно детенышам в воспоминаниях об их отце.

Леди Севера опустилась на это ложе. Она смотрела на детенышей, которые тихо ворчали и тыкались холодными носиками ей в живот. Мария, Иккинг и совсем немного Дэннис - они наиболее сильно напоминали Кову внешне, они несли его дух, они были его частью, как и ее частью. Даже львята, что не были похожи на Траина внешне, то наверняка будут с его характером, с его добрым теплым взглядом, с его взглядами на жизнь. Но отец этих детенышей никогда их не видел и, наверное, не увидит; он не сможет наблюдать, как они растут и крепнут; он не сможет больше дотронуться до своей молодой супруги, а Шантэ - почувствовать его запах и услышать голос. Его крепкие плечи и густая грива больше не будут теплым солнцем в этой безграничной холодной тьме. Молодые львы искали безопасный дом, искали счастье, а нашли смерть.

Шантэ вздрогнула, когда один из львят подполз к ее правой передней лапе и замер, уложив крошечную голову ей на подушку. Самка тихо усмехнулась, наклонившись к детенышу и коснувшись своим большим носом его маленького мокрого носика. У нее остались дети. У нее остался прайд, который верит в нее и, быть может, даже верит в возвращение Траина. Значит, будет верить и она; Леди Севера сама внушила им такую надежду, потому что она жила в ее сердце, глубоко внутри, несмотря на то, что разум этому всячески протестовал.

Ее рассуждения были прерваны тихими шагами, поэтому Шантэ тут же повернула морду к выходу Она сразу узнала Девил; юная самка тихо вошла в пещеру, но легла не сразу.

Я проводила тетю Элику и ее детей, они разбиты, но держатся. Луриан и Анника остались в братстве.

Шантэ не ответила. По ее морде было заметно, что она едва хмурится, но сдвинутые у лба брови быстро разгладились, когда молодая львица аккуратно легла рядом с матерью, прикоснувшись теплым боком к ее телу и обнимая одного из детенышей.

- Пусть Айхею осветит им путь, - прошептала львица, зная, в кого и во что верила Элика. Один не сможет их защитить за пределами севера, потому что там его власть не так крепка и сильна. В пустыне, в жарких джунглях, где раньше жила самка, в бескрайних зеленых равнинах, залитых солнцем, властвует жара и там крепка вера в Айхею.

Самка посмотрела на Девил; львица лежала молча. Говорить она явно не хотела, что было немудрено: мало того, что ушла семья ее подруги, которая тоже лишилась львенка, даже младше по возрасту самой Девил, и главы семьи, так еще вероятно погиб лев, которого она почти всю свою жизнь считала отцом. Шантэ вздрогнула: они обе были в одинаковом положении. Они обе были сиротами, которые нуждались не только друг в друге, не только в этих малышах, в которых только зарождалась жизнь, но и во всем прайде.

Шантэ не вела счет времени, но она чувствовала, что лежала уже очень долго, не в силах уснуть. Ужасное ощущение пустоты давило ей на грудь, но она не могла плакать или показывать слабость даже при Девил, которая, к слову, кажется, тоже не могла уснуть. Даже львята были сегодня возбужденными: они постоянно ворчали и недовольно сопели. Неужели чувствовали общее настроение в пещере, несмотря на свой возраст?

- Jeg vet en bønn, - сказала вдруг львица со вздохом на языке севера, - det vil hjelpe deg å sove.

Песня, исполняемая в посте: Secret Garden - Prayer

- Let your arms enfold us, - начинает львица тихо-тихо, чтобы не разбудить Вёльву или Девил, если она уже спит, - Through the dark of night. - Шантэ поднимает голову, всматриваясь в дырку под потолком. Там она видит только легкие мелкие снежинки, которые оседают на поверхности скалы, - Will your angels hold us, - продолжает хищница, опуская голову вниз, - Till we see the light...

Шантэ прикрывает глаза. Она слышит, что в чертоге по-прежнему что-то происходит, пусть уже не так бурно, как было до этого. Это наверняка тревожит ее детей, поэтому они не могут уснуть и начинают возиться пуще прежнего. Неспокойная тяжелая ночь, которая нанесла раны такому большому количеству львов и львиц, наверняка еще не скоро сотрется в памяти, но, из-за своих обязанностей королевы и матери в первую очередь, леди севера чувствовала, что нужно жить дальше.

- Hush, - шепчет она своим малышам, но петь продолжает громче, - lay down your troubled mind, - кому она пела это? Девил, что лежала рядом, беспокойной Вёльве, которая не спала вовсе и слушала тихую скорбь своей королевы, либо же себе самой? - The day has vanished and left us behind, - самка проводит языком по головке одного из своих детенышей, мягко успокаивая его, - And the wind, whispering soft lullabies, - лапой поглаживает спинку второго, - Will soothe, so close your weary eyes.

Вёльва тоже смотрит на отверстие в стене, но предпочла бы видеть вместо туч звезды. Филин взъерошивает перья и не может сдержать эмоций, которые она всеми силами пытается разделить с королевой. Тонкая душа птицы чувствует все, что Шантэ вложила в свою молитву.

Let your arms enfold us
Through the dark of night
Will your angels hold us
Till we see the light.

- Sleep, - мягко произносит львица, прижимаясь щекой к третьему своему львенку, - angels will watch over you, - она вспоминает то, как сильно жаждет, как мечтает о том, чтобы череда этих ужасных событий, наконец, закончилась, поэтому поет и об этом тоже, - And soon... beautiful dreams will come true. - Львица вновь жмурит глаза: она пытается предотвратить подкатывающий ком к горлу, но уже не может остановиться, - Can you feel... spirits embracing your sooooul? So dream while secrets of darkness unfold...

Её голос, наконец, дрогнул. Она поднимает глаза, из которых льются крупные слезы. Ее голос не дрожит, ее тело и дыхание спокойно, но эти слезы тоски, боли и утраты душат ее дыхание, наполняют ее пустоту, выливаются, наконец, наружу. Она не может остановить ни их, ни свою молитву. В конце концов, песня превращается только в ее боль и в боль Кову, покинувшего ее.

- Let your arms enfold us, - дыхание львицы перехватывает. Ей кажется, будто голос Траина подпевает ей, - Through the dark of night, - Шантэ смотрит по сторонам, сердце ее стучит бешено, поэтому она не может остановиться петь: ей так хочется верить! - Will your angels hold us, Till we see the light...

Она вслушивается в тишину: молчание, благодаря которому она вновь и вновь поет, чтобы уцепиться за знакомый тембр голоса, чтобы слышать его, чтобы он не ускользнул. Она даже вроде как протягивает лапу к выходу из пещеры, надеясь там увидеть короля севера.

Let your arms enfold us
Through the dark of night
Will your angels hold us
Till we see the light...

...но как только замолкает Шантэ, то замолкает и все вокруг. Львица моргает, часто и нервно, а затем укладывает морду в лапы, накрывая левой передней глаза. Она все еще не сотрясается в рыданиях, но не может остановить поток немых слез, которыми она омывает свою боль.

"Если Траин жив, то он обязательно рано или поздно придет. А если мертв, то дух его все равно здесь, с нами, следит и все видит. Он все еще король и хотел бы остаться им, чтобы его сын занял это место, когда будет готов", - так будет думать Шантэ, когда вся тьма уйдет из ее груди и когда она полностью очистит свою душу от скорби.

Отредактировано Шантэ (7 Мар 2019 12:49:53)

+6

182

В королевской пещере было темно и сыро, но от того не менее тепло, нежели обычно. Атмосфера только была не такая, как всегда: вместо бархатного спокойствия, что нападало на Девил в присутствии малышни, от которого хотелось свернуться клубком рядом с ними, да спать, сегодня даже здесь нависло тяжело ожидание чего-то. Чего именно, подростку было не понять, ибо вроде как главный вопрос, беспокоивший всех в братстве был решен: короля официально объявили пропавшим, так же, как и Люциана с его сыном.

Мысли в ее голове менялись одна за другой, словно птицы пролетающее над полями клиньями. Не уходили сомнения по поводу того, жив или мертв в действительности отец, а если и был жив, то не нуждался ли отчаянно в помощи прямо сейчас. Быть может он где-то там, за пределами чертога, был в западня из камне и льда, отчаянно пытающийся выбраться... А может?..

Взгляд львицы невольно наткнулся на белую шкуру под ее лапами. Пока сама королева не молвила ни слова, тоже погруженная в свои мысли, в сознание Девил невольно прокрались подозрения о том, что быть может лорд Траин попал в плен к Ходокам.

"В лапы той самое Белой смерти", — она вспомнила то, как Хальварда в первый его день назвала Улла. 

Ее интерес к Ходокам не был пустым. Пусть размышления о таинственном враге так или иначе тревожили разум каждого члена Братства, ведь угроза, что нес загадочный клан родом со снежной пустыни, была совершенно небезосновательной. Одно падание они уже пережили. А раз было одно, значит за ним могло последовать и другое?..

Но Девил раз за разом думала о ходока и по другой причине. Одна из охотниц, подруга ее кровной матери, однажды обмолвилась, что быть может Мунаш выносила детей как раз таки от ходока...

Jeg vet en bønn, det vil hjelpe deg å sove.

Голос Шантэ словно вырвал Девил из размышлений. Она тревожно подняла голову с лап, переведя взгляд на мать, что впервые за долго время молчания что-то сказала. Говорила при этом она на языке севера — языке ее родного прайда. Она так же однажды заговорила на нем при Девил, что вызвало в приемыше неумолимый интерес. В конце-концов королева даже дала дочери несколько уроков, благодаря которым она и смога разобрать, что же именно сейчас было сказано.

Язык севера... Такой мелодичный, но при этом резкий и суровый, как и все на этом самом севере. Была ли сама Девил такой же, раз уж ее отец был ходоком, или все-таки ей недоставало внутри чего-то, что могло помочь ей справиться со всеми испытаниями, щедро раздаваемые ей жизнью?..

Шантэ же тем временем начала петь колыбельную. Черно-белая в ответ на это невольно прижалась к ней крепче, стараясь уловить каждое движение, каждый вздох, что тревожил грудь львицы в этой песне. Ее голос успокаивал, даже немного отвлекал от тех тяжелых размышлений, что накатывали на Ветту. Ей хотелось слышать только эту мелодию, а не голос в собственной голове, что отчаянно пытался вернуться к той самой теме, от которой они мгновение назад отвлеклись.

"Мой кровный отец может быть таким же изгнанником, как и Хальвард", — постепенно сон накатывал на нее, мысли от того текли все медленнее и ленивее, но все же не прекращались.

Быть может он действительно был таким же, как Хальвард: спокойный, уравновешенный и отчасти добрый. Ведь если это было не так, значит отец ее был точно таким же чудовищем, что сейчас служило ложем для королевской семьи.

"А используют ли Ходоки шкуры убитых ими как трофеи?.."

***

music.

Буря была слишком сильной. Никто из них не рассчитывал, что уже на подъемы в горы их застанет стихия, разделяя и путая следы. Ледяной кусачий ветер заставлял львицу жмуриться, что и так не добавляло видимости в сплошной стене снега.
Девил знала, что сейчас плутает тут не одна. Вместе с ней было еще несколько львов, оказавшихся во владениях Ходоков по собственно дурости, которую они называли отвагой.

Что они хотели доказать? Или кому? Неужели нельзя было дождаться подмоги...

Самка скалилась, едва ли в этом оскале не набирая полную пасть словно бы режущих из-за ветра шкуру снежинок. Она гордо называла себя дочерью Севера, но на деле, столкнувшись с настоящим лицом этого самого севера, только что и могла изо всех сил стараться устоять на лапах.

Дорога вела ее ввысь, на вершину хребта, за которым и должно было быть логово Ходоков. Ледяных призраков из детских страшилок, что в один момент решили воплотиться в реальность. Жестокие убийцы и фанатики, безжалостно разделывающиеся с любыми, чья шкура было сколько то ни было темнее, чем их.

Девил кричала чьи-то имена, пытаясь в этом буране отыскать расколовшуюся на несколько частей группу. Но по итогу, во льде и холоде, ей отвечал только злобный ветер, завывающий в ушах.

Отец! — ее крик разносится по пустыне, не смотря на ветер, слишком хорошо. Кажется, словно бы ее голос звучит и не самом деле, а только бьется эхом в ее голове. — Отец, я пришла за тобой!

Пришла ли она за Траином?.. Или на деле она пыталась найти кого-то другого?..

Огромная фигура послужила ответом на оба эти вопроса. Гигантских размеров лев стоял на той самой вершине, к которой она так стремилась. А глаза его, жгуче-ледяные, были отчетливо видны даже в белой тьмы бури.
Белый ходок. Только белый ходок мог выглядеть так.

Фигура не заговорила с ней. Не двинулась даже с места ни на миллиметр, недвижимая в этом ненормальном ветре и снегопаде. Вместо того, чтобы без нужды шататься или заводить диалог, она только прыгнула прямиком на львицу, вбивая ее лопатки в заледенелые скалы...

Let your arms enfold us, through the dark of night...

***

Девил едва не вскрикнула, когда голос Шантэ пробился в ее сон. Точнее она сразу и не поняла, что то был голос матери: поначалу он был совершенно чужим, словно скрип льда и таким же холодным. Но выдернутая из странного видения, состряпанного на скорую лапу ее сознанием, она поняла, что все недавно произошедшее ей только привиделось... и прислышилось.

Шантэ все еще продолжала петь, пока подросток пыталась отдышаться от набросившегося на нее кошмара. Постепенно ужас от сновидения заменялся ощущениями, что дарила реальность: от теплоты материнского бока, до ее песни и посапывания львят где-то неподалеку. Все это происходило здесь и сейчас, а значит только это имело значение.

Лишь когда последние капли липкого ужаса покинули ее, полностью замещаясь насущными мыслями, она наконец-то поняла, что королева, кажется, плакала сквозь песню. То было неуловимо, так призрачно, ведь тембр голоса и ноты колыбельной совершенно не поменялись. Но все же это необъяснимое, немое ощущение того, что мать действительно сейчас плакала, плотно засело в ее сознании.
Она неловко подняла голову, когда слова колыбельной затихли и проследила за тем, как Шантэ протягивает лапу к выходу из пещеры.

Han er alltid hos oss, — немного неуверенно прошептала она. Но на случай, если сказано было неверно, перевела свою же фразу, — он всегда с нами.

Она посмотрела в глаза Шантэ полные слез. Да, действительно, ей не показалось. Но даже подернутые пеленой влаги они сейчас светились в темноте двумя яркими серебряными фонариками.
Передней лапкой, аккуратно и нежно, Девил подобрала одну из материнских слезинок, а после прижала всю лапу целиком к ее щеке:

Даже если он не вернется... Он будет с нами, мама... Я хочу верить в то, что он вернется, ведь он нас никогда не подводил. Но если если... — когда он успела так повзрослеть?.. Когда из львенка, которого утешал сам Траин, после смерти родителя, она сама превратилась в утешителя?.. — Я всегда буду с тобой, слышишь?.. Я всегда буду с тобой.

Она обняла Шантэ передними лапами за шею, крепко, едва ли не крепче тех объятий, что она дарила в день рождения наследников. Она могла клясться сейчас чем угодно, что ни смотря ни на что, ни на какие испытания, и в горе она будет обнимать мать так же крепко, как и в радости.

Ты мне сама говорила, — продолжила она шепотом, — что сердце, продолжающееся биться не смотря на потери, становится только сильнее. И мы будем сильными... Ради них.

Она говорила про "них", про всех них, и про королевских детей, и про членов братства. Про каждого, кто так или иначе зависел от силы королевы, а та, как и любой живой зверь, зависела от поддержки близких. Так что Девил не разомкнула объятий и тогда, когда у самой впервые за вечер из глаз потекли слезы.

+6

183

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"72","avatar":"/user/avatars/u72","name":"HeathyWolf"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/u72 HeathyWolf

Дальнейший порядок отписи: Иккинг, Мария, Гин, Сверр, Дэннис.
● Игроки, чьи персонажи не упомянуты в очереди, отписываются свободно.
● Отписи упомянутых в очереди игроков ждем не дольше трех суток!
Шантэ, Девил и Мтонго могут отписаться в любой желаемым ими момент. Игрок Девил дал разрешение игрокам из очереди взаимодействовать с его персонажем. В случае, если кто-то из детей обратится к Девил напрямую, она будет включена в общую очередь.

0

184

Они лежали на чем-то мягком, прижимаясь друг к другу теплыми бочками и сопя в унисон. Такие крохи спят крепко, поэтому они не заметили, как мама отходила. По крайней мере не сразу. Мария проснулась от подувшего на него ветерка и подняла голову, смешно покрутив ею. Она ведь еще ничего не видела и не слышала, но четко понимала, что то родное, большое, теплое и вкусное куда-то ушло. Малышка уже собиралась громко возмутиться по этому поводу, когда то самое вернулось на место и улеглось рядом. Слова “мама” она еще не знала, впрочем, как и других слов, но это ощущение защиты и спокойствия было самым главным в ее жизни.

Львенок подползла поближе к Шантэ и принялась сосать молоко, упираясь маленькими лапками в ее теплый живот. Она наслаждалась этим единением с мамой, но что-то не давало ей покоя. На каком-то инстинктивном уровне Мари понимала, что самое главное существо в ее жизни неспокойно. Она чувствовала эмоции мамы, пускай и не понимала. Наевшись, львенок прижалась к маме всем тельцом и смешно повела носом. Хорошо, что природа уберегает малышей от горестей жизни хотя бы в самом начале. Никто из этих пушистых комочков не понимал и толики того, что происходило вокруг и отчего горевала Шантэ. Это придет позже, а сейчас все, что их должно беспокоить — это тепло, еда и мама.

Откуда-то сверху послышался мягкий, убаюкивающий голос. Раньше мама только разговаривала с ними, поэтому, когда она запела, Мария сначала удивленно вскинула голову, пытаясь прислушаться. Слышала она крайне плохо из-за закрытых ушек, но вибрации голоса, которые пронизывали маму и тех, кто к ней прижимался, убаюкивали не хуже молока. Мария широко зевнула, почавкала и уснула крепким сном, утыкаясь носиком в сладкий запах маминой шерсти.

***

Как быстро растут дети! Особенно львята. Прошел всего лишь месяц, а насколько сильно они изменились! Пятеро здоровых и сильных потомков королевы уже открыли глаза и уши, сделали свои первые неловкие шаги, начали потихоньку говорить. Пускай пока неловко и неумело, но это только начало. Они теперь уже больше похожи на львов, чем месяц назад.

Мария превратилась в пухлощекую девчонку со странной, никогда не хотящей укладываться ровно прядкой на лбу. Как бы ее не вылизывала Шантэ, этот непокорный вихр торчал вверх, как маленькая антенна. Глаза ее из голубых быстро поменяли цвет на янтарный, а на щеках, помимо младенческих пятен, появились мелкие точечки, словно веснушки. В целом, Мари была забавной и нескладной, но какой же ей быть еще в месяц от роду?

— Мама, что там? — звонко спросила она, указывая лапой на выход из чертога.

Первым словом Марии было “почему”. После, к ним быстро добавились “что”, “как” и “зачем”. Она была просто квинтэссенцией любознательности, пытаясь забраться, попробовать, понюхать и потрогать все, что было ей доступно. А так же вопросы. О, тысячи их, этих вопросов. Ей нужно было знать все и ей не терпелось узнать, что было там, за пределами этой пещеры. Как же Мари хотела изведать все и вся, непременно взяв всех своих сиблингов в увлекательное путешествие куда-то в загадочное “там”. Она уселась прямо перед мамой и, хитро улыбнувшись, уставилась ей прямо в глаза. Отвечай ей, и все тут.

+5

185

Икал малыш, вне всяких сомнений, громко и с душой... Но, уж поверьте, его вусмерть вымотанной мамаше в эти секунды икалось куда сильнее! Как минимум потому, что вывалившемуся из теплого "гнездышка" львенку очень хотелось поскорее вернуться к мягкому, теплому, вкусно пахнущему молоком животу самки, и от того он буквально захлебывался плачем напополам с характерными утробными спазмами, от которых шло звонкое эхо по всей пещере. Зрелище (да и звуковое сопровождение к нему) было до того умильным, что даже братишка не выдержал и самостоятельно подполз к Иккингу, успокаивающе ткнувшись носом в его встрепанный шоколадный хохолок — мол, не расстраивайся ты так, видишь, я здесь, я рядом, я помогу! Кроха немедленно прекратил реветь, лишь изредка тихонько всхлипывая, но все также звучно икая, теперь уже больше от холода, нежели от страха или волнения... А затем их обоих по очереди вернули в жаркие материнские объятия, моментально согревшие собой крохотное, тщедушное тельце; прекратив дрожать, Икки с довольным сопением зарылся в мех на груди Шантэ, лишь периодически вздрагивая, точно маленькая пушистая желешка. Выждав для верности пару-тройку минут, львенок, наконец, окончательно справился со своей икотой и, взбодрившись, снова высунул мордочку наружу: запах еды по-прежнему щекотал его крохотные, но ужасно чувствительные ноздри. Собравшись с силам, Иккинг вновь целеустремленно пополз куда-то вдоль здоровенного (уж по сравнению с ним-то!) родительского бока, на ходу перелезая либо подталкиваясь под упитанные задницы своих многочисленных сиблингов, с упорством истинного исследователя выискивая освободившийся сосок... И ведь нашел-таки! На сей раз, малыш не стал мешкать и сразу же, буквально с одной попытки ухватил его своей беззубой пастью, принявшись с неуемной жадностью тянуть оставшееся молоко — вы хоть знаете, как сильно он успел проголодаться за это время?

Теперь, когда все, наконец-то, вернулось на круги своя, Икки уже не ощущал былого страха или волнения: он был еще слишком мал, чтобы запоминать что-то и тем более всерьез это анализировать. Тем не менее, уже потом, когда вся их большая компания, вдоволь накушавшись, мирно дремала в обнимку, переваривая свой первый в жизни сытный обед, Иккинг оказался одним из первых, кто среагировал на присутствие в логове посторонних. И пускай даже это были члены их родного прайда (о чем Икки, в силу возраста, разумеется, не знал), но уже первое инстинктивное движение Шантэ, попытавшейся скрыть своих детенышей от глаз патрульного самца, вынудило его проснуться и с легким беспокойством пискнуть из-под тяжелой материнской лапы. Что там? Что такое? Кто пришел? А главное, зачем пришел??? Еще ничего толком не видя и не осознавая, львенок на всякий пожарный забился глубже под жаркую кучку сиблингов, прячась от неведомой угрозы, да так и затих на долгое время, пребывая где-то на грани между сном и бодрствованием, находя какую-то особую прелесть в том, чтобы вот так вот украдкой вслушиваться в тихий материнский голос, со сладким замиранием младенческого сердца улавливая в нем множество самых разнообразных интонаций и оттенков — и тонко реагируя на каждый из них, тревожась, когда тревожилась Шантэ, удивляясь, когда удивлялась Шантэ, задумываясь, грустя и радуясь, когда... ну, в общем, вы поняли. Но до поры, до времени Иккинг делал это совершенно незаметно, не привлекая к себе чужого внимания и в принципе не демонстрируя окружающим своих маленьких душевных волнений.

В конце концов, он был еще слишком мал для этого.

Понятие времени пока что тоже не было ему известно — он фактически не различал дня и ночи, равно как и не мог сосчитать количества прошедших дней, но зато прекрасно ощутил резкую, если не сказать, что катастрофическую перемену в настроении своей матери, когда сперва бесследно исчез один из его братьев, а спустя еще несколько дней к мирно отдыхающей львице осторожно приблизился Мтонго с поистине ужасающей вестью о гибели Траина. Холод, сковавший душу Шантэ после этого, прекрасно ощущался каждым из ее львят, и Иккинг не был исключением. И само собой, что он повел себя очень нервно, беспокойно, сперва начав плаксиво ныть, а затем и вовсе рыдать навзрыд, особенно, когда Шантэ пришлось отлучиться куда-то по своим королевским делам. Он ревел так полчаса кряду, и в итоге крепко заснул, вымотанный своим же собственным плачем, дав долгожданную передышку остальным львятам... и крайне нехотя проснулся, когда Шантэ вернулась обратно в логово, вновь принявшись беспокойно хныкать ей в живот. И лишь когда самка вдруг запела своим уставшим, надтреснутым голосом, вкладывая всю свою душевную боль и надежду в эту странную, древнюю колыбельную песню, Иккинг, наконец, затих, прекратив размазывать сопли по чужому меху.  Сперва малыш просто молча приподнял свою круглую, лобастую головенку над спинами младших братишек и сестры, вопросительно пошевелив круглыми раковинами ушей... а затем аж приподнялся на дрожащих передних лапках, всем своим невинным существом потянувшись навстречу ласковому материнскому пению, едва слышно икая и при этом еще как-то умудряясь тихонечко мурлыкать в такт мелодичному пению. Он не знал, что их отец мертв, не понимал, как сильно это ударило по их матери, но он чувствовал... чувствовал всей своей невинной детской душой, что ей сейчас ужасно, ужасно тяжело. И инстинктивно хотел ей помочь... Как-то прекратить, развеять всю эту боль. Вот только что он мог сделать? Он ведь был еще так мал. У него еще даже глаза не успели открыться — что уж говорить о том, чтобы сказать, ободрения ради, свое первое и драгоценное "мама"? Потому, за неимением никаких других вариантов, Иккинг просто вновь молчаливо ткнулся носом в густой мех на груди Шантэ, тесно обняв ее своими маленькими, непослушными лапками, и затих так на время, надеясь, что все плохое просто само собой исчезнет куда-нибудь... неважно, куда.

Лишь бы только его мама больше никогда не плакала и не грустила.


Разумеется, его наивное детское желание не могло так просто исполниться. Пускай с того момента, как Шантэ сообщила прайду о смерти своего венценосного супруга, минуло уже несколько недель, в воздухе по-прежнему ощущалась эта глубокая, невыразимая грусть по рано ушедшему правителю и главному защитнику Севера — каждый переживал эту утрату по-своему, кто-то ярче, кто-то слабее... Но вот подрастающий Иккинг не ощущал никакой особой грусти по умершему отцу, и в этом не было ничего удивительного: он не успел узнать Траина, равно как и не представлял себе, зачем он вообще им нужен. А вот душевная боль Шантэ, пускай и тщательно ею скрываемая, все-таки очень сильно влияла на формирующийся характер и поведение ее первенца. Несмотря на свой любознательный нрав, этот малыш вел себя на удивление тихо и скромно, не так, как это обычно следовало ожидать от самого старшего и крепкого детеныша в помете. Коли уж на то пошло, он и внешне заметно уступал своим младшим братьям и даже сестренке, и едва ли тянул на почетное звание крон-принца. Ни тебе сил, ни габаритов, ни тем более заметной тяги к лидерству, наоборот... Он много робел (особенно перед незнакомцами) и вообще казался страшно неуклюжим, за исключением тех редких случаев, когда в одиночку исследовал отдаленные уголки их небольшой пещеры — ему было тяжеловато угнаться за своими гиперактивными сиблингами, а потому он все чаще оставался где-то в стороне от их шумных детских забав, вынужденный развлекать себя самостоятельно. Тем не менее, он пока что не понимал этого, и искренне стремился составить компанию другим львятам. Вот и сейчас, когда неуемная хулиганка-Мария встала с утреца спозаранку, даже не дождавшись восхода солнца и привычно закидав их мать целой серией вопросов из разряда "я познаю мир", Икки и сам тоже продрал свои большие зеленовато-карие глазищи,  украдкой навострив уши и с любопытством прислушиваясь к ответу Шантэ. Ему тоже было безумно интересно узнать, что же находилось там, за пределами их родной пещеры... Пускай даже он планировал поспать еще часок-другой перед рассветом. Не без труда выбравшись из-под целой кучи дрыхнущих тел, наследник тихонько приблизился к нагло рассевшейся посреди логова сестре и плюхнулся рядышком, сонно позевывая и ежась от слабого сквозняка.

+7

186

Перед глазами встала ясная картинка из далёкого прошлого, странным образом замутнённая и яркая одновременно: дружное, любящее львиное семейство неспеша продвигается сквозь саванну - статный стройный отец, улыбчивая красавица-мать и их непоседливые светлошкурые детишки, пушистые пятнистые колобки, тут и там возникающие и пропадающие в траве, весело семенящие следом за родителями и то и дело путающиеся у них под лапами. Все они весело смеются, шутят, переговариваются между собой, идеальная семья, готовая заботиться друг о друге и поддерживать своих членов несмотря ни на что. Изображение ужасно эфемерно, словно туманная дымка, кажется, стоит протянуть лапу вперёд и провести, как оно рассеется, но для Луиса в тот момент оно было невыразимо притягательно, оно было живее всех живых, было гораздо реальнее чем то, что по-настоящему, то есть, материально и осязаемо, а не в голове, происходило у него перед глазами. Однако, если рассматривать ситуацию через призму более возвышенную, ещё неизвестно, что именно было реальней, "правдивее". Сочные, красочные образы из чертогов воспоминаний проносились передо львом так быстро, что он не успевал их рассмотреть и узнать, где же он мог их увидеть. Он напряжённо пытался захватить взглядом морду взрослого самца и вглядеться в неё, узнать, понять, что так мучительно тянет его к этим призракам, но все попытки остались безуспешны. Их голоса воспроизводились в памяти так тихо и тонко, что невозможно было разобрать, кто говорит и что именно, слышно было лишь приглушённый гул, проходящий будто сквозь какую-то завесу, свидетельствовавший о том, что беседа имеет место быть, как вдруг, будто в той самой злополучной завесе на мгновение образовалась прореха и неожиданно громко и чётко возник вопрошающий детский голос.

"И орлы... не обжигаются?"

Ледяная дрожь пробежала по всему телу Луи, начиная от головы и заканчивая кончиком хвоста. Он узнал. Это был его голос. Это была его семья. Воспоминание о том, как он, ещё совсем несмышлёный малыш, путешествует на широкой, удобной и мягкой папиной спине, наполовину зарывшись в его тёмную гриву, и задаёт такой нелепый, наивный, детский вопрос - обжигаются ли орлы, когда приближаются к солнцу? Сентиментальный поток жалостливого умиления по отношению к самому себе захлестнул истерзанную горем душу подростка, на глазах снова выступили слёзы. Как же ему хотелось - мучительно, ужасающе мучительно от железного сознания того, что это невозможно, даже если без оглядки отдать всё на свете - снова оказаться тем маленьким львёнком на плечах у папы, вновь ощутить живое тепло, исходящее от его сильного тела, прижаться к лапам и просто чувствовать родной, уютный запах...

"Папа... папочка!.."

Образы живого родителя замелькали перед глазами - вот он, жив, улыбается, смеётся какой-то шутке, вот настороженно смотрит на что-то, вот грозно сдвинул брови, сердится на своего сына, да это неважно, главное, что живой, пусть себе сердится, только пусть живёт, живёт, живёт, и как же тогда Луис будет любить его за одно только это, никогда больше не посмеет ему перечить, никогда, только бы ему было хорошо! Но мерзкий, мутный болотный поток разума возвращает златогривого к действительности - этого больше не будет. Никогда. Его единственный, горячо обожаемый отец больше никогда ничего не сделает, не сможет даже такой малости, как вдохнуть свежего воздуха, потому что его больше нет. Он уснул и не проснётся. От этого внутри у юного льва словно что-то оборвалось и образовалась глубокая чёрная дыра, пустое пространство, которого не должно было быть, как будто то, что должно было заполнять его, в один момент безжалостно вырвали с корнем, да так оно, по сути и было.

"Если... ты... сейчас... заплачешь... я... тебя... УНИЧТОЖУ".

Луису приходилось переводить дух и судорожно глотать воздух даже тогда, когда он мысленно ожесточённо угрожал самому себе. Разрыдаться в такой момент (снова!), в очередной раз проявить свою слабость и никчёмность, казалось ему страшным преступлением, чуть ли не осквернением светлой отцовской памяти, неуместным напоминанием для окружающих, что у такого замечательного льва, как Люциан, заслуживавшего всего наилучшего, а не трагической гибели во цвете лет, такой ничтожный, недостойный сын, который не может даже такой само собой разумеющейся мелочи, как мужественно принять скорбь и смело выстоять под ударом судьбы. Конечно, вместо этого он будет биться в истерике, как плаксивая самочка, позоря свою семью, не оправдывая ожиданий (прежде всего, своих собственных)! Острую внутреннюю боль, желающую выплеснуться наружу через слёзы, было непросто сдержать - глаза нещадно щипало от усилия и скопившейся соли.

"О, боги..." - вымученно вздохнул он и бессильно уронил голову на грудь. "Боги, боги, боги"... - как в беспамятстве забормотал полностью опустошённый подросток, интуитивно уцепившись за знакомую ниточку. Только что он, обезумев от своей потери, проклинал их, но сейчас сил ненавидеть кого-либо просто не осталось, болезненный, надрывный гнев уступил место тупому безразличию. "И кому они нужны, эти боги, если они такие жестокие и такие бесполезные. Да их, может, и нет вовсе". Жуткая, чёрная мысль. "Но если их нет, то..."

Луис внезапно дёрнулся, как от удара, догадывшись об окончании своей мысли. Да, если их нет, то и никакого бессмертия нет, а это значит, что его отец умер навсегда, что всё, что от него осталось, это коченеющий труп - жалкая жалкая во всех смыслах пародия на то живое существо, которым он когда-то являлся, который скоро сгниёт в земле и будет погребён под снежным саваном, и его дух не будет охотиться на небесных антилоп или что там ещё делают души в небесных чертогах. Если всего этого нет, то...

Земля безжалостно ушла из-под лап. У златогривого возникло ощущение, будто он сейчас упадёт в разверзшуюся перед ним бездну, отчего его начало слегка мутить. Тошнота подступила к горлу и застряла в нём картонным, неудобоваримым комом.

"Нет, нет, э-этого просто не может быть!"
- испуганной скороговоркой выпалил про себя лев. Если всё всегда для всех заканчивалось со смертью, то... О, ужас, мир, всё-таки, ещё хуже, чем он предполагал, гораздо хуже. То есть, все здесь присутствующие однажды просто исчезнут в никуда, в небытие? И Луриан? И Мирай? И королева? И мама? И он сам?

Новый, до сих пор неизведанный страх забрался в сердце нервному, чувствительному коту, чрезвычайно остро переживавшему всё с ним происходящее. Догадка, что произошедшее с его отцом не есть просто нелепая, абсурдная случайность, которая не должна была случиться никогда, а безжалостная закономерность, что рано или поздно перемелет всё живущее, острой стрелой пронзила и без того измученный разум. Мир, ещё вчера казавшийся относительно безопасным и, если приглядеться, не таким уж и плохим местом, стремительно, с треском расходился по швам, а на смену ему приходил новый, пугающий, уродливый, холодный и неуютный. Луи кинул взгляд на мать и замер, скованный ужасающим зрелищем - ему представилось, как она умирает (со временем, как и все живущие; однажды это сжимающее душу видение обязательно станет реальностью), как всё, что от неё остаётся, это пара гниющих костей, и едва не начал трястись в панике, сдержаться его заставил лишь тот факт, что он находится на публике.

"Нет уж, пусть боги будут, пожалуйста, пусть будут, жалкие, тупые, бессердечные, но пусть хотя бы после смерти у всех всё будет хорошо" - судорожно, глотая смутную надежду, как утопаюший жадно заглатывает воздух, необходимый ему для того, чтобы выжить. Мысль о том, что он смертен, никогда раньше не посещала его, а от осознания масштабов катастрофы (ведь не только он, но и всё живое, вообще всё, без исключений) сердце едва не останавливалось. Хотелось яростно двигаться, носиться кругами по пещере, отчаянно шевелить каждой частью тела - всеми доступными средствами доказать, что смерть это ложь, что он жил, жив и будет жить, но ведь все смотрят... что они подумают?

Луис отсутствующим взглядом уставился себе под лапы и смотрел сквозь пол, смотрел, и не видел ничего, кроме пустоты. Почему-то опять всех присутствующих зевак стало жалко. Они не скорбят о погибших, о, нет, они не могут, не знают, они ведут себя зажато и подавленно, потому что испуганы чужим криком и плачем, потому что им неловко здесь находиться, они хотели бы отвернуться, закрыть глаза - их жаль, потому что они неспособны понять,  вместить всю полноту ужаса смерти. Эта жалость не похожа на сострадание, она похожа на больное чувство собственного превосходства.

Пока юнец настойчиво убеждал себя в том, что это ещё не окончательное поражение, что всё в конечном итоге будет в порядке, что смерть не конец, а лишь переход в другой, лучший мир, доказывая себе это путём припоминания всех известных ему контактов шаманов с духами (раз духи есть, кто опровергнет возможность того, что он и сам может стать духом после кончины? да, но кто и подтвердит?), разговор между его матерью и братом с сёстрами продолжался. Луриан нёс, грубо говоря, какую-то чушь про веру в короля и дело их отца, которое должно быть обязательно продолжено. Какое дело? Заставить свою семью жить как на пороховой бочке, насильно принудить остаться в месте, которое они ненавидят, месте, которое несёт им страх, муки и возможную гибель, как ему самому, вот это дело его жизни? Ты уверен в том, что отец хотел бы именно этого, любезный братец? Может, тебе стоит закрыть рот и проявить уважение к его останкам... нет, нет, к нему самому, никаких останков, пусть он уже не здесь, не с ними, но он всё ещё жив в другом, лучшем мире... Слёзы снова стали в глазах. С тех пор как Лу усомнился, такая возможность уже никогда не сможет снова стать для него очевидной реальностью, всегда останется место для "а вдруг нет". Он отчаянно сомневался в загробной жизни, потому что в этом нельзя было допустить ошибку, это был едва ли не самый важный вопрос на свете, вопрос, простите за каламбур, жизни и смерти. Ошибиться в нём было нельзя, нужно было непременно знать достоверную истину, оттого-то и нужно было быть интеллектуально честным с самим собой до конца. Он же знает, как спасти этот несчастный, страдающий от своего уродства мир - нужно просто оказаться правым, но это так сложно, почти невыполнимо.

Мирай сорвалась и начала кричать на старшего брата, высказывая ему примерно те же мысли, что и Луис до этого про себя. Златогривый оказался полностью с ней солидарен, за исключением пассажа о том, что Луриан обязательно должен пойти с ними. Ну почему же, если хочет, пусть останется. Зачем силой заставлять дурака быть умным, ему же это будет в тягость, спасибо он потом свои благодетелям не скажет. Если желает успокаивать себя дурацкими баснями об отце, которому этот чёртов север был дороже собственной семьи, что ж, пожалуйста, кто он такой, чтобы ему запрещать. Вот только отец Луиса был не таким, никогда не был он таким чудовищем, каким сейчас представляется старшенькому. В тот момент между братьями возникло ледяное отчуждение. Они, конечно, и раньше не были особенно близки, но теперь между ними будто разверзлась пропасть. Подросток с лимонной полосой осознавал, что они расстаются навсегда, но ничего при этом не чувствовал. Ни-че-го-шень-ки. Отныне Луриан стал совсем чужим для него.

Вот по отношению к кому чувства действительно бурлили рекою и текли через края, так это к его бедной матери. Как она может улыбаться сквозь слёзы, когда её постигло такое несчастье, такая тяжёлая утрата - потерять в один день не только мужа, но и половину детей. Сострадание и восхищение стойкостью львицы под ударами судьбы заполнили сердце Луи, хотелось просто протиснуться между этими двумя предателями - "Как?! Как ты можешь обнимать их, мама?! После того, как они оставили нас!" - и долго-долго не отпускать её, крепкими объятьями выражая свою безграничную сыновью любовь. В эти дни им нужно держаться вместе, как можно более рядом. Нет, не только в эти дни. Всегда. Он никогда не сможет покинуть её, не найдёт в себе сил, чтобы ранить. Отныне он обязуется быть рядом и поддерживать её, чтобы ни случилось, сколько бы личных амбиций принести в жертву это не потребовало. Когда мать и сёстры неторопливо направились к выходу, златогривый покорно пошёл за ними следом, чуть пошатываясь, неуверенно опираясь на дрожащие от полного эмоционального опустошения лапы.

--→ Вершина плато

Отредактировано Луис (Вчера 21:52:40)

+2


Вы здесь » Король Лев. Начало » Одинокая скала » Великий чертог