Страница загружается...

Король Лев. Начало

Объявление

  • Новости
  • Сюжет
  • Погода
  • Лучшие
  • Реклама

Добро пожаловать на форумную ролевую игру по мотивам знаменитого мультфильма "Король Лев".

Наш проект существует вот уже 10 лет. За это время мы фактически полностью обыграли сюжет первой части трилогии, переиначив его на свой собственный лад. Основное отличие от оригинала заключается в том, что Симба потерял отца уже будучи подростком, но не был изгнан из родного королевства, а остался править под регентством своего коварного дяди. Однако в итоге Скар все-таки сумел дорваться до власти, и теперь Симба и его друзья вынуждены скрываться в Оазисе — до тех пор, пока не отыщут способ вернуться домой и свергнуть жестокого узурпатора...

Кем бы вы ни были — новичком в ролевых играх или вернувшимся после долгого отсутствия ветераном форума — мы рады видеть вас на нашем проекте. Не бойтесь писать в Гостевую или обращаться к администрации по ЛС — мы постараемся ответить на любой ваш вопрос.

FAQ — новичкам сюда!Аукцион персонажей

VIP-партнёры

photoshop: Renaissance За гранью реальности

Время суток в игре:

Наша официальная группа ВКонтакте

Рейтинг форумов Forum-top.ru Рейтинг Ролевых Ресурсов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король Лев. Начало » Одинокая скала » Великий чертог


Великий чертог

Сообщений 211 страница 240 из 241

1

http://sg.uploads.ru/LUxf3.png

Вход в логово надёжно скрыт с глаз посторонних острыми скалами – они щёрятся будто пики, встречая нежеланных гостей. Чтобы попасть внутрь, необходимо пройти по узкому каменному намосту, возвышающемуся над расщелиной. Узкий проход, рассчитанный на одного взрослого льва, ведёт вниз. Широкие ступени, созданные природой в недрах горы, спускаются в просторную пещеру с множеством ходов и углублений-пещер, где могут расположиться львиные семьи. Солнечные лучи пробиваются в трещины в потолке и большой проем в одной из стен, разрезая темноту светом и переломляясь в разбросанных тут и там небесно-голубых кристаллах.


Ближайшие локации

Каменистое подножье



Пометка для всех, кто в локации

Эльтэре и Луна находятся в другой части пещеры, поэтому наши группы пока что никак не взаимодействуют друг с другом (наша группа зашла с другого входа). Если кто-то изъявит желание изменить ситуацию – свяжитесь, дабы не возникло недоразумений.

<<< Каменистое подножье

Пещера под горой могла растянуться на мили, петляя узкими коридорами и лабиринтами. Узкий проход, рассчитанный на одного льва, вёл вниз. Спускаясь по ступенькам, созданным природой в недрах горы, Кову придирчиво осматривался и прислушивался. Он слышал шаги Люциана и Эвальда, но никакого другого шума не было. Логово казалось мрачным и неприветливым изнутри, оно щёрилось отрогами, как клыками страшного зверя, и поглощало их без надежды вернуться. Неприветливое место будто намеренно пыталось запугать львов и развернуть их назад – чужакам здесь не рады.
Одиночка стоял на своём. Он остановился недалеко от спуска в пещеру, не закрывая собой прохода, чтобы Люциан и Эвальд смогли спокойно поравняться с ним и осмотреться. Внутри было сухо и, что не менее важно, - отсутствовал снег. Место казалось вполне пригодным для жизни или временного пристанища. Лучи восходящего солнца пробивались в трещины на стенах, разрезая темноту светом. Мрачное подземелье превратилось в просторную пещеру с множеством ходов и углублений-пещер, где могли расположиться семьи. Их труды были оправданы – Айвор не подвёл его. Груз ответственности на плечах Траина стал легче, а его опасения отступали под натиском облегчения и радости. Они дома.
- Главное, чтобы этот дом не оказался с другими жителями, - подумал лев, продвигаясь дальше. Им наверняка не хватит и дня, чтобы изучить все ходы и пещеры, но основная – была свободна, как и закоулки рядом с ней.
Убедившись в том, что внутри никого нет и тени не скрывают недоброжелателей, Кову повернулся к выходу из пещеры, подал сигнал львицам снаружи, приглашая их с детьми войти. Они получили желанную возможность отдохнуть, согреться, не страдая от холода и колких объятий снега. Первостепенная задача была выполнена, но оставались другие. Мысли о том, что поблизости могут находиться другие львы или иные хищники – не давала одиночке покоя. Он был в ответственности за этих львов и должен был предпринять все меры предосторожности. Чужаки, чума, холод и голод – всё это наваливалось одно за другим, требуя к себе внимания. Пока основная масса их братства будет отдыхать в пещере, давая отдых телам, необходимо позаботиться о безопасности и пище.
- Я пойду, осмотрюсь снаружи. Заодно проверю, как далеко находятся стада животных, и есть ли что-то поблизости, - обратился он к старшим. – Полагаю, что лавина могла спугнуть травоядных, но будем надеяться на лучшее.
Это вполне обоснованное опасение. Как бы ни хотелось это признавать, но лютый холод, непривычным жителям тёплой или жгучей саванны, - причина, которая погонит стада дальше от источника опасности. Нетронутыми оставались плато со склоном и восточное подножье, через которые пролегал путь их братства. Возможно, что некоторые из травоядных спрятались переждать непредсказуемую стихию именно там. Стоило всё тщательно перепроверить, чтобы после выстраивать план действий и продумать все варианты.
- Вы пока отдыхайте. Айвор останется здесь. Он будет следить за входом и предупредит об опасности, если увидит чужаков поблизости.
Кову не хотел тянуть за собой других львов и львиц – все они устали. Измываться над самками и детьми – высшая степень наглости и его несостоятельности как лидера. Тянуть с собой самцов – подвергать опасности остальных. Их не так много, чтобы оставлять самок одних на попечительство тетеревятника, а Люциану и Эвальду нужны силы на тот случай, если эти земли окажутся не столь доброжелательны, как и их обитатели.
Один измотанный лев – лучше, чем трое. В особенности на тот случай, если им действительно понадобится защищать своих от чужаков. Кову не мог присоединиться к остальным и терпеливо ждать, когда тело перестанет ныть от продолжительного перехода и сумасшедшей гонки со снегом. Мысли не дадут покоя ни голове, ни лапам. Это лучший способ не тратить время на пустое и нагло дрыхнуть в пещере, когда хватает забот и проблем.
Предпринять все меры предосторожности и озаботиться пищей, а потом уже отдыхать. Выстроив для себя список первостепенных дел, Кову направился к выходу из пещеры, надеясь на то, что за время его отсутствия ничего не произойдёт.

>>> Долина горячих сердец

Отредактировано Кову (29 Ноя 2016 14:33:34)

+5

211

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"3","avatar":"/user/avatars/user3.jpg","name":"SickRogue"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user3.jpg SickRogue

Фредерик пытается вправить вывих Бейлфаеру

http://tlkthebeginning.kozhilya.ru/gm/d.php?style=kozhilya&amp;dice=4

Бросок

Итог

4

4

Никакого эффекта.

Все-таки, положение Фреда (на двух задних лапах) очень неустойчивое, так что его передние лапы просто соскальзывают с челюсти Бейлфаера, к счастью для всех, не причинив тому никакого вреда или боли, но и не вправив вывих обратно. У Фредерика есть еще 2 попытки.

Игрокам

В помогаторе чот не приплюсовался бонус от фамильяра, так что я сделал вместо выпавшего значения "2" с бонусом "+2" просто значение "4"

0

212

Начало игры

И правду говорят - дети растут очень быстро, особенно львята, и считали так по большей части они сами. Первый месяц жизни Рунольва выдался, как бы это сказать? В целом, к удивлению, совершенно ничем не примечательным. Он был в окружении своих родных, под чутким присмотром мамы, окруженный заботой, теплом и любовью. Он еще не знал, что такое голод, не знал, что же такое настоящий холод. Тот холод, который, кажется въедается в самые кости. Сейчас для него "холодно" это когда один бочок перестает быть накрытым. Котята росли в своем темпе, постепенно, конечно же, становились все более любопытными, все больше интереса проявляли к тому, что же таится за пределами этой небольшой, но такой родной, пещеры.

В это утро Рунольв оказался одним из самых ленивых котят. Постепенно детишки просыпались и начинали активничать, один за другим, а кто-то уже успел даже встать и отсесть. Но только не Рун - ребенок с радостью наслаждался последними минутами сна, вовсе не торопясь открывать глаза. Этой ночью ему не так уж хорошо спалось, от чего-то он ощущал грусть, хотя и сам не понимал того, в какой-то момент его сознание накрыло легкой пеленой тоски, которая, впрочем, довольно быстро прошла. Дурной сон, наверное?

Котенок зевнул, устраиваясь удобнее, сквозь сон слыша голоса родных. Как мог, он старался не концентрироваться на этом, чтобы поспать чуть дольше. Но когда в родной пещере с уже привычным запахом появились новые, когда носом можно было почуять холод шерсти вошедших в пещеру взрослых северян - только тогда львенок открыл глаза. Он с удивлением и осторожностью уставился на взрослых, едва ли понимая о чем те говорят. Он же все прослушал! Рунольв слегка нахмурился, когда Шантэ поднялась, львица кратко попрощалась со львятами, дав тем указания, а затем вышла с остальными взрослыми. Даже в таком возрасте Рунольв начал понимать - если в таком настроении к вам в пещеру приходят несколько взрослых самцов, значит что-то стряслось.

Ощутив поток прохладного ветра, котенок переместился под бок к Девил, еще раз блаженно зевнув. Сон начал отступать, а вместе с этим и пробуждался интерес к остальному миру, вот, например, к разговору Денниски и Марии.

— Вот мы целыми днями сидим в пещере, значит мы эти… сидоки, вот.

Серошкурый львенок хохотнул себе под нос - сидоки? Неужели на самом деле есть такое смешное слово? 

- Мне кажется, - голос Рунольва прозвучал слегка хриплым после сна, но от того не менее бойким, -  ходоки тоже были когда-то сидоками. Когда мы вырастем и пойдем далеко за пределы пещеры, то превратимся в ходоков!
Рунольв рассмеялся собственной логике, он не понимал еще ничего о ходоках, потому позволял себе так наивно и по-ребеночьи шутить. В тот же момент в голове созрел вопрос, серый вскинул голову повыше, упершись взглядом в Девил.
- Ведь это правда, сестренка?
Если говорить откровенно, Руна едва ли заботила судьба ходоков. Ведь если бы те хотели, уже давно бы могли греться в их пещерах, мама обязательно помогла бы тем, кто находится в опасности, она же невероятно добрая. Между делом, то, что действительно беспокоило Рунольва - проснувшийся интерес к выходу из пещеры. Оттуда раздавались голоса и исходили запахи, конечно же это не могло не заинтересовать львенка.

Отредактировано Рунольв (26 Авг 2019 23:04:05)

+5

213

Костес вздрогнул от неожиданности, когда сестра ударила лапой о землю. Обеспокоенно прижав уши, он наблюдал за её хождениями. Было видно, как сильно нарастает в ней ярость. Однако, лев знал её достаточно давно и понимал, что вскипевшую Шантэ лучше сейчас не беспокоить. Львице требовалось время, чтобы прогнать злость через жилы и дать эмоциям улечься. Пока она здесь, в безопасности убежища, она могла себе это позволить, а Костес просто молчал, давая королеве пространство.

Буря в её глазах застыла, когда Теон вдруг подал голос. Львица будто протрезвела, и вот уже в ней постепенно потух былой гнев. Королева с сочувствием посмотрела на чужака. Тут же она вспомнила и про ещё одного друга, упомянутого Ароном. Костес с грустью подумал, что тот, должно быть, давно мёртв. Если ходоки не настигли его как несчастного Марка, то суровые холода севера уж точно похитили его последний вздох. Оставалось только надеяться, что бывший спутник Арона нашёл дорогу в тёплые земли. Или что его смерть не была такой мучительной… Впрочем, Костес не хотел строить предположения. Или как-то обнадёживать нового знакомого. Бедняга слишком многое пережил. Пусть отдохнёт.

Лев с теплом взглянул на сестру. Она тоже постаралась утешить Арона как могла. Её речь вселила надежду в Костеса, ведь если они все ещё здесь, если им удалось всё это пережить, то может боги и правда были на стороне братства. Он так хотел в это верить.

И вот львица отстранилась от чужака.

— Что же, — протянула она после многозначительной короткой паузы, — если говорить прямо, то мы в д*рьме и с каждым днем погружаемся туда все больше

Костес вздохнул. Это было правдой. Сложно недооценивать тяжесть всех бед, что свалились на них за такой короткий срок. Когда он сам пришёл в братство, его сразу швырнуло  в этом бешенный водоворот событий, и порой, чтобы не захлебнуться от обилия трудностей, приходилось работать во благо братства, выкладывать себя на полную. Только так, он считал, они могли победить. Будучи на шаг вперёд своих врагов.

— Может и так, но всё же ещё совсем не всё потеряно. По крайней мере теперь мы видели их и знаем, чего от них ожидать.

Костес нахмурился.

— Мы не обязаны терпеть их зверства. Эти монстры уже давно перешли черту.

Лев задумчиво заглянул в мордочку сестры.

— У тебя уже есть что-то на уме, ведь так?

Отредактировано Костес (30 Авг 2019 19:49:54)

+2

214

Как же тяжело вспомнить, что тебе приснилось! Лани даже выпала из реальности, роясь в уголках своей памяти и пытаясь хоть за что-нибудь зацепиться. Во сне же точно была она сама. Только не она сама, а кто-то другой, кем она была. И были там ещё львы, но не обычные львы, а какие-то особые, необычные, которые всё никак не хотели вспоминаться. Голова от напряжения заболела, и Лани досадливо поморщилась. Вот всегда всё самое интересное забывается! "Так не честно," - умозаключила малышка и прекратила попытки вспомнить, а что же ей сегодня снилось.

Стальной капкан из маминых лап внезапно ослаб, и Лани смогла без особых препятствий выбраться наружу. Отойдя на несколько шагов, она показательно встряхнулась, будто бы очищая шерсть от остатков слюны матери. Правда, лапки малышки оказались не готовы к такому. Неуклюже покачнувшись, Лани потеряла равновесие и едва-едва не повалилась на бок. Спасли её вовремя расставленные в стороны лапки. А также, сюрприз, хвост, но о таких моментах девочка даже не подозревала.

- А вдруг уже ночь? - Лани оглядела тёмную пещеру, исполосованную маленькими лучиками света, - А это может быть свет... как её... Луны! Вот, Луны! Или свет звёзд. Ты рассказывала - их очень много!

Лани задрала голову повыше, пытаясь углядеть потолок пещеры. Но потолка не было. Вместо него малышка увидела тёмное-тёмное небо с острыми выступами и плавными выбоинами, по виду, напоминающими камень. Это каменное небо было далеко не самым большим, но в воображении Лани оно было огромных, даже исполинских размеров. Грозно и мощно нависало небо над всем миром. Но в этом каменном изваянии были щели. Множество маленьких щёлок, сквозь которые проходили тонкие лучики белого света. Звёзды. Они касались земли и оставляли на ней свои небольшие круглишки света. Словно звёздные зайчики прыгали по земле.

Поражённая своей фантазией, Лани приблизилась к одному из лучиков. Худой тощий столбик немного расширялся у самого пола и оставлял на нём причудливой формы свет. Малышка протянула вперёд лапку. Её тут же нежно коснулось тепло, ласковое, словно поцелуй. Белый цвет на кончике лапы, оказавшись на свету, вдруг ярко вспыхнул, на мгновение ослепляя. После тени такой яркий белый казался чем-то неземным, и Лани, как заворожённая, смотрела на свою лапку, поворачивая её то одной стороной, то другой.

- Оооо, - тихо вырвалось изо рта крохи, - Мам, смотри, я свечусь! - Лани отвела лапу от света и разочарованно выдохнула, увидев вместо света тусклый белый, - И почему львы не светятся? Так же было бы гораздо красивее.

+1

215

Почувствовав, как ослабла материнская хватка, детёныш без промедления поспешил вырваться на свободу, ну кто бы и сомневался. Её показательное пренебрежительное отряхивание не могло вызвать у Ридеваль ничего, кроме лёгкой улыбки, которая тут же сменилась на обеспокоенное выражение лица, когда львёнок, не рассчитав собственных, пока ещё малых возможностей, потерял равновесие и судорожно зашатался в попытке избежать досадного падения на холодный пол. Самка немедленно вытянула шею и подалась вперёд, готовясь поймать своё ненаглядное дитятко прежде, чем оно ушибётся, но дитятко неожиданно прекрасно справилось и само. В ответ львица не стала возвращаться в прежнее положение, а просто вытянулась и положила голову на лапы, как будто так с самого начала и было задумано. Ничего, это ничего, однажды её девочка вырастет и станет самой ловкой и сильной охотницей, какой Север ещё не видел. Всё ещё впереди, стоит лишь немного подрасти, как она и не с таким справится.

- Сейчас день, - не преминула ответить Ридеваль на сомнения дочери в том, какое сейчас время суток. - Звёзд и вправду очень много, но их свет до нас не доходит. Только солнцу хватает сил освещать чертог. Мы здесь вроде как... жители подземелья.

И это не плохо. Логово надёжно защищено от внешних ветров и угрозы неожиданного нападения, надёжные каменные стены никогда не выдадут своих обитателей, и пещерный, полуподземный образ жизни не такая уж и большая плата за это. В конце концов, если тебя что-то не устраивает, ты всегда можешь выйти наружу и наслаждаться безграничной ледяной пустотой. Ну, то есть, если ты при этом не трёхмесячный детёныш, конечно. Ридеваль ещё ни разу не выводила Лани на улицу, но знала, что когда это случится, реакцией дочери будет бурный, неподдельный восторг. Невероятно эмоциональная, как и все дети в её возрасте (ну, или, по-крайней мере, косо оглядываясь на Фёдора, большинство), она уже сейчас была удивлена и восхищена каким-то пустяком - редким солнечным лучом, нежно скользящим по её лапке, заставляя ту немного мерцать в тусклом свете пещеры. Что же будет, когда она познакомится с поистине грандиозными вещами.

- И почему львы не светятся? Так же было бы гораздо красивее.

Очередное любопытство. Что ж, почему бы и нет.

- Если бы мы светились, мы бы оставались голодными до конца своих дней. Представляешь, как трудно было бы тогда поймать антилопу - она бы увидела наше сияние ещё издалека и убежала. В конце концов, не так важно, что красиво. Важно то, что полезно, - произнесла черношкурая с лёгкой, ласковой улыбкой на губах.

+2

216

Первые несколько мгновений, донельзя квелый принц вполне спокойно сидел рядом со своей младшей сестрой, тщетно борясь с неконтролируемой зевотой — такой сильной, что ему то и дело безнадежно закладывало уши... Но вот как раз в промежутке между одним из таких поистине грандиозных зевков, до слуха львенка пробилась строгая реплика Шантэ, немедленно согнавшая с него всю сонливость; Икк аж замер на мгновение с широко распахнутой пастью, выпучив глаза и забавно встопорщив мятые усы, а затем, не смыкая челюстей, эдак невзначай попятился обратно в свой темный угол, подальше от всех этих дурацких банных процедур. К счастью, мама очень вовремя отвлеклась на украдкой (нет) ползущего к выходу Сверра, так что Иккингу даже не пришлось особо шифроваться. Он вообще умел быть незаметным... когда сам этого хотел. Благо, ему не нужно было сильно для этого стараться, что уж там. Пристроившись на "безопасном" отдалении от сосредоточенно вылизывающей его братьев и сестер Шантэ, Икк сам пару раз лизнул собственную взъерошенную грудку, да на том и закончил, подняв вопросительный взгляд на зашедшего в пещеру Костеса. Он уже видел этого льва раньше и знал, что тот приходится братом их маме, точно также, как сам Иккинг приходился братом Рунольву или, к примеру, Дэннису; эта нехитрая аналогия была ему полностью ясна, да и сам дядюшка ему очень сильно нравился. Ну, еще бы, он ведь все время был такой добрый и приветливый — не удивительно, что все львята охотно тянулись к нему в ответ. Так что, Иккинг немедленно расплылся в широкой, обрадованной улыбке, и даже неловко помахал лапкой из глубин логова... но, кажется, этого никто даже не увидел.

Что-что мы там говорили об умении оставаться незамеченным?

Ма? — неуверенно мяукнул он, окликнув спешно поднимающуюся куда-то Шантэ. Карасика не на шутку встревожил ее уход, да и в целом поведение львицы: ее беспокойный взгляд, напряженное выражение морды... В силу возраста, Икк еще не понимал, чего ради ей вообще приходилось покидать их теплое, уютное (ну... других-то он н видел!) логово, и всякий раз нервничал, боясь, что она уйдет слишком надолго. Так надолго, что аж представить страшно! И что за "ходоки", о которых упомянул дядя? Страхи малыша отчасти поулеглись, когда Шантэ с нежностью лизнула его на прощание, но все же не до конца; вновь широко распахнув глаза, львенок с затаенной тревогой уставился ей вслед, гадая, как скоро она вернется. Они ведь даже позавтракать не успели... Погруженный в свои Иккинг замер на какое-то время, в глубокой задумчивости глядя в ту сторону, куда только что ушли взрослые, краем уха вслушиваясь в беззаботную болтовню Марии с Дэнни. Вот уж кто ни капли не беспокоился! Да и было бы из-за чего, подумаешь, мама куда-то ушла. Их же не бросили одних, с ними по-прежнему была Девил! Вот уж в чьем обществе точно не соскучишься. Немного взбодрившись этой мысли, Икк все-таки поднялся со своего места и тихонько подковылял ближе к остальным, вопросительно оглядев всю хихикающую троицу. О чем они снова шушукались? И даже его не позвали! Впрочем, как всегда.

Мне... мне кажется, ходоки — это что-то плохое, — не удержавшись, Иккинг рискнул-таки вклиниться в эту оживленную беседу, притом скромно потупив взгляд и переминаясь с одной толстенькой лапки на другую, будучи остро неуверенным в своих же словах. — Мама выглядела очень недовольной. Даже сердитой. Заметили? — и львенок вопросительно оглядел мордочки сиблингов. — Я бы не хотел стать тем, на кого она так сильно сердится, — добавил он еще тише, поднимая свои большие каре-зеленые глаза на Девил, неосознанно ища ее поддержки. Еще немного помявшись, львенок вдруг негромко шмыгнул носом, тотчас, впрочем, спешно утерев его сгибом передней лапы — он не хотел показаться плаксой и вообще не собирался плакать, просто, ну... тревожно ему было, только и всего. — С ней ведь все будет в порядке, да, Деви? Она скоро вернется?

+4

217

Увы, теория Лани о звёздном потолке оказалась неверной. Но право, откуда она могла знать, как выглядят эта луна и звёзды? Она ведь ни разу в жизни их не видела! Да-да, мама, это была кость в твой завтрак! Разве можно детёныша так долго содержать в пещере, ни разу не показав мир вокруг? Повезло ещё что Лани оказалась не очень любопытной и ей вполне хватало общения с тобой и жителями этого "подземелья". Но что станет, если общения будет не хватать? А ведь недалёк тот час, когда кроха возьмёт и спросит о...

- Мам, а к нам сегодня придёт кто-нибудь? - ну вот, дождалась. Смирившись с тем, что польза важнее красоты(хотя в глубине души считая, что красота чуть-чуть важней), Лани обернулась к матери, - Раньше так часто к нам заходили гости... Где же они сейчас?

Кроха привыкла к обществу, к хорошему обращению к себе. И её очень удивляло, что с появлением других малышей - обитателей чертога - к Лани сильно поменялось отношение. Если раньше она была единственным и неповторимым детёнышем на всё Северное братство, то теперь она всего лишь детёныш Ридеваль, обычной львицы. Это несколько... угнетало. И злило. Но надежда всегда умирает последней. Малышка надеялась, что однажды о ней разом все вспомнят. И эти королевские львята перестанут быть центром всеобщего внимания. А ведь как же хорошо, наверное, родиться королевским львёнком! Сразу становишься самым ценным существом во всём братстве. Любой подданный короля (в данном случае - королевы) будет очень внимательно относиться к такому львёнка и выполнит любое его пожелание, любой его каприз. В общем, всё, в принципе, также, как и когда ты один-одинёшенек на всё братство. Лани знала это очень хорошо. И сейчас её пожирало страшное чувство несправедливости, что не она, а кто-то другой теперь являлся центром всеобщего притяжения. Королевские, пф!

- Мам, а ты случайно не королевских кровей? - кроха направила внимательный взгляд на маму в надежде на положительный ответ, - Вдруг я принцесса какого-нибудь далёкого прайда?

Вероятность была, конечно, маленькой, но та самая надежда так просто сдаваться не собиралась.

+1

218

Арон не смотрел на Теона, вообще было трудно сказать, куда он смотрел и смотрел ли. Его глаза оставались открытыми, но взгляд при этом казался пустым, и даже после заданного вопроса ничуть не изменился. Не заблестели слёзы, не промелькнула ярость или скорбь — ничего. Этот лев был мёртв внутри и казался живым лишь потому, что его тело там не растерзали.

Живой труп.

Смотреть на него — всё равно, что смотреть в глаза жертвы за мгновение до её смерти, только ещё хуже. Жертва погибает ради еды, и её мучения быстро заканчиваются, а Арон... Если Леди Севера позволит, а она позволит, он останется здесь, чтобы жить, то есть спать, есть — существовать в этом жалком подобии жизни.

Возможно... возможно, это именно тот случай, когда милосерднее добить, чтобы не мучился. Как добить жертву, сломавшую ногу.

Нет... нельзя так думать. Арон не травоядное, он лев, он чудом остался жив после нападения Ходоков, и он теперь должен, обязан выкарабкаться, смириться и идти дальше, как поступил сам Теон и... Траин когда-то.

Но смотреть на него всё равно невыносимо.

Теон отвёл взгляд. Шантэ, до этого ходившая из стороны в сторону в раздумьях, посмотрела на него вдруг не по-доброму, зло даже, словно бы он в чём-то провинился. В груди разом вспыхнуло и сжалось. Такое чувство, что перед ним опять отец, и он сейчас раскроет пасть, чтобы отчитать его за какой-то промах, в который раз.

Теон опустил голову и напряг пальцы с ещё выпущенными когтями в каменную крошку под лапами. Леди Севера наверняка заметила, как на него подействовал рассказ Арона, и думает теперь, наверное, что он струсил или что-то в этом роде, или, чего хуже, рассердилась на его вопрос, ведь ему не давали права голоса... ну и дурак.

Вдох и выдох.

Может, и так — пусть, но его вопрос важен, он должен узнать ответ на него, и Леди Севера должна понять, что в нём есть смысл.

— Нет... Они ничего мне не говорили... Но мне хватило сполна и их молчания.

Теон навострил уши и поднял взгляд на Арона. Его глаза... нет, уж лучше смотрел ему на лапы, на стены, на Шантэ, а лучше опять в пол, лишь бы не видеть этих потухших глаз. Он и без того надолго их запомнил.

Значит, Ходоки ничего ему не сказали. Теперь понятно... Эти твари вдоволь поиздевались над путниками, которым лишь не повезло заблудиться в этих землях, и не удостоили их даже рядовым допросом. Словно и не было им дела до того, сколько львов здесь, в чертоге, есть ли у них патрульные и где их посты, какие у них слабые места в охране, более того — они даже не выставили ультиматум насчёт Траина, если тот всё-таки у них в плену.

Ничего, что могло бы указывать на их желание начать войну с Братством.

Но Ходоки ни за что не станут мириться с ролью «неприятных соседей», иначе б они не творили... всё это. Иначе б их собратья по прайду не уничтожали других львов ради забавы. Они не считают всех прочих себе за равных, и нечего ожидать, что к Братству они вдруг проявят лояльность.

Если не ради земель, то во имя своих богов, или ради чего они творят всё это, но они нападут. Не сегодня, так завтра.

— Так вас было трое?

— Да, изначально нас было трое... Но теперь я уже не уверен, что он вообще жив.

В груди кольнуло и расплылось холодными тисками к горлу. Из троих выжил лишь один, и тот мало походит на живого... А сколько останется от их чертога, когда Ходоки нападут? Шантэ, Костес... Фёдор... Все, кто сидят сейчас здесь... Дети Траина... Алия... Смогут ли они вообще выжить после такого?

— Послушай, Арон. Костес прав. Ты не виноват в случившимся.

Теон не поднимал взгляда. И не повёл ушами, когда Леди Севера начала говорить всё тише и тише, пока совсем не перешла на шёпот.

Помогут ли Арону слова после всего, что он пережил... Могут ли слова вообще вернуть жизнь в глазах?

Этот взгляд...

Теон слишком хорошо его помнил.

Когда Ходоки напали на его прайд, выжившие львицы, его сёстры, подруги и охотницы, смотрели на него точно такими же глазами: пустота, откуда выкорчевали всякую жизнь, но даже в этих глазах скоро заблестело кое-что ещё — презрение, разочарование, ярость.

Но на кого — на Ходоков или на самого Теона, сейчас думать не хотелось.

В этих глазах ещё была жизнь, совсем немного, но была, вот, что главное, а в Ароне не было и этих крох. В его глазах не читалась даже жажда мести. Если время действительно лечит, то остаётся лишь надеяться, что оно способно сотворить чудо и не просто вылечить, а возродить угасшую душу.

— Отдыхай пока.

Теон медленно поднял голову. Леди Севера обвела присутствующих взглядом. Её глаза, до этого сочившиеся почти материнским сочувствием, теперь кипели решимостью как перед решающим прыжком в поединке насмерть.

— Что же. Если говорить прямо, то мы в д*рьме и с каждым днем погружаемся туда все больше.

Теон не удержался от хриплого смешка.

Точнее и не скажешь. Ходоки освежёвывают львов у них под носом, как каких-то кроликов, Траин пропал и, может быть, уже давно мёртв, а они сидят тут с кучей молодняка и львиц, явно не способных сражаться, не имея даже малейшего представления о том, сколько львов у Ходоков, на что они способны и чего они хотят. Хотя, о последнем можно было и догадаться...

— Может и так, но всё же ещё совсем не всё потеряно. По крайней мере теперь мы видели их и знаем, чего от них ожидать. Мы не обязаны терпеть их зверства. Эти монстры уже давно перешли черту.

Теон прикрыл глаза и покачал головой. Костес прав, но разве мог он много знать о Ходоках? Он не сражался с ними, это было ясно, иначе бы лекарская помощь понадобилась не только Арону, он видел лишь последствия их зверств и не знал, на что они были способны в бою. Как и большинство в чертоге... Они не знали, не могли даже представить, с каким наслаждением Ходоки вцепляются в своих жертв, таких же львов, как они сами — не в глотку, чтобы убить сразу, нет, а в позвоночник, лапы, живот и во всё, что ниже, чтобы пустить кровь, обездвижить, заставить стонать от отупляющей боли и блевать собственной кровью, лишь бы растянуть посмертную муку, лишь бы жертва не умерла так быстро и просто. Костес не видел и не мог знать, а Теон видел их в действии, и он уже сражался с ними. Ходоки дважды уничтожили его семью. Время не вылечило эти раны, не затёрло воспоминания о предсмертных криках его семьи, всё, на что оно оказалось способно — это запрятать их в закрома памяти до поры до времени.

Нет, нечего ждать от этих тварей ни ультиматумов, ни условий перемирия, они способны только убивать ради забавы и удовольствия, и обратного не заслуживают. Пока они живы, Братство всегда будет в опасности.

Но согласится ли Шантэ с этим... Она не видела в полной мере, на что они способны, но если Траин рассказывал ей о Ходоках, о том, что они сделали с его семьёй, то она должна, она не может не понять, насколько они опасны и как важно действовать прямо сейчас.

— У тебя уже есть что-то на уме, ведь так?

Теон посмотрел на Леди Севера. Вмешиваться в разговор брата и сестры — дело не самое благородное, вспомнить только, как его самого раздражало, когда кто-нибудь влезал в их словесные перепалки с Ярой, но сейчас дело было другое, сейчас им было не до сантиментов, но кону стояла жизнь всего Братства, и они должны были решать, что делать, и быстро.

— Я согласен с Костесом. Если сегодня они... — Теон на миг посмотрел на Арона и тут же осёкся, — сотворили такое, то чего ждать от них завтра? Мы не знаем о них толком ничего, а они, может быть, уже планируют нападение на чертог. Мы должны дать им отпор, и как можно скорее. Не только из мести, но и чтобы не допустить, чтобы они перебили нас первыми.

+2

219

<... Мертвые заросли

Пока наш отряд шел в сторону лагеря, я сумел немного придти в себя. Прохладный северный воздух постепенно заставлял мысли в голове шевелиться с большей охотой, хоть в отместку от него мелко подрагивала израненная шкура на спине. В чертоге надо было бы показать эти ссадины лекарю, просто ради того, чтобы зажили поскорее. Не хватало еще из-за такой ерунды покрыться гнойными волдырями.

Но это все потом — возможно вообще уже вечером. Сейчас же, по дороге в пещеры, я настраивался на продолжение рабочего дня. Битвы битвами, но дела не ждали. Остальные воины заслужили отдых, а мне требовалось еще кое-чем заняться.

Как минимум отчитаться об произошедшем пред королевой.

И, как выяснилось, на работу я настраивался не зря...

У Чертога была своя особенность: атмосфера в нем всегда была говорящая. Едва ты переступаешь порог общей пещеры, как уже наверняка понимаешь, все ли нормально. Так произошло и сейчас. Только бы слепой и глухой не понял, что за время нашего отсутствия успело что-то произойти.

— Ступайте отдыхать. Наверное охотницы принесли какую-то добычу... От патрулей на сегодня все освобождены.

Кратко проследив за тем, как отряд стал расступаться каждый по своим делам, я двинулся в самую глубь чертога. Принюхался. 

"Патруль Рагнарека вернулся?.." — я невольно напрягся, еще раз втягивая носом все запахи, что витали в пещере. Больше всего из этого букета мне не понравился запах крови. И запах этот принесли явно не мы.
Обеспокоенный этим, я выдернул из толпы одну из львиц и поспешно спросил:

— Где Шантэ?..

***

Стоило мне только узнать где именно была королева, я тут же направился в ее сторону. Гадать было бесполезно и глупо, лучше стоило прямо спросить о том, какие новости принес патруль с гор. И уже исходя из этого делать какие-то выводы.
Пусть и было очевидно, что новости были скверные.

Ваше высочество, — наконец-то дойдя до предводительницы, я поклонился и поздоровался со всеми остальными, кто сейчас был рядом с ней. Судя по всему я подошел как раз к докладу Рагнарека.

Костес, поздоровавшись со мной в ответ, скользнул чуть поближе и шепотом, чтобы не мешать обсуждению, ввел меня в курс дела. Я поблагодарил того и вновь перевел взгляд на Шантэ.

Я только что вернулся с патруля. Прошу простить меня за опоздание. Если бы я мог, то я бы явился раньше... Но наш отряд прошлой ночью тоже ждал сюрприз, только не с западных, а восточных границ.

Опять переглянувшись со всеми присутствующими, я собрался с мыслями и начал рассказ:

— Ночью мы встретили в долине призрака. Как оказалось, это был дух Варга... Того самого, что правил землями севера до лавины. Мы двинулись по его следу в сторону Мертвых зарослей и обнаружили там другого призрака, Смауга. Он держал все души погибшего прайда в заточении и, судя по всему, собирался силами для атаки на наш прайд.
Мы ввязались с ним в битву и победили. Отдельное спасибо за это стоит сказать Октавиану, ибо физически духа было невозможно победить. Это удалось лишь после того, как бард деморализовал призрака словом. И после уже Смауг был побежден. Второй раз.

Закончив доклад, я усмехнулся, сам прекрасно понимая, как со стороны может звучать этот рассказ.

— С нами были Ларри и Танго. Так что это совершенно точно были призраки, а не массовая галлюцинация... Но это уже не так важно. Проблема решена, необходимо только наградить воинов, участвовавших в битве. Гораздо более важно, что эта победа может воодушевить наш народ и дать им понять, что Северное братство достаточно сильно, чтобы противостоять врагам. Даже если со стороны они кажутся непобедимыми... Прямо как Белые ходоки.

На последней фразе мои глаза хитро блеснули. Я бы на месте Шантэ не спешил развязывать войну, скорее бы укрепил оборону... Но коль уж быть войне, Ночной дозор покажет себя в ней лучше, чем когда-либо.

Отредактировано Мтонго (13 Сен 2019 00:49:05)

+2

220

Они действительно все были в дерьме. На лице королевы не было и тени страха, лишь полное благородной ярости желание немедленно ответить насилием на насилие. А чего ещё от неё стоило ожидать? Она не стала бы лидером прайда, если бы не была готова проявить жёсткость и воинственность в нужный момент. Тревожаще недозволительная близость угрозы в виде агрессивной банды каких-то кровожадных сектантов по соседству, потрошащих её подданных, следует думать, момент подходящий. Так, похоже, Шантэ не собиралась искать компромисса, да и наши излишне крупные друзья, впрочем, тоже вряд ли будут готовы уладить вопрос путём мирных переговоров. Рано или поздно что-то будет. Что-то кровавое. Час от часу не легче. Фёдор продолжал держаться позиции, согласно которой открытого конфликта следовало избегать и всячески оттягивать его до тех пор, пока о враге не будет собрано достаточно информации - его численность, его ресурсы, его возможности, всё, без знания чего война превратится в чёртову рулетку, в которой не будет места таким вещам как тактика и стратегия, лишь только "повезёт - не повезёт". Это будет катастрофой.

Костес, похоже, был полностью согласен с сестрой, но мнение своё выражал осторожно, лишь безынициативно поддакивая и, не предлагая собственных вариантов решения проблемы, только спрашивал её мнения. Наверное, так ему и было положено, как льву ниже рангом, но смотрелось крайне неубедительно.

Теон же, в отличие от тактичного Костеса, снова бесцеремонно ввалился в разговор вышестоящих, в который, к тому же, его не приглашали, со своими полоумными паникёрскими воплями о том, что Ходоки, быть может, нападут на чертог уже со дня на день и нам всем нужно как можно быстрее бежать, скакать, сражаться... Чёртова кликуша. Была бы воля Фёдора, он бы предпочёл вежливо откланяться с ним и вытолкнуть наружу сразу после того, как тот помог дотащить раненого до пещеры. Спасибо за помощь, как говорится, ну и хватит с вас, отдыхайте.

Фёдор решил не вмешиваться в беседу, искренне понадеявшись, что королева и без него будет в состоянии догадаться (если же нет, то это будет очень печально), что Братство сейчас не в том положении, чтобы немедленно атаковать противника в лоб, вооружившись лишь слабоумием и отвагой. Взгляд черногривого устало скользнул по Арону, которого столь напряжённый разговор, похоже, уже начал утомлять. Что ж, похоже, скоро у них будет гораздо больше раненых, чем обычно, а значит, и гораздо больше работы. Во всей этой ситуации был только один сомнительный плюс - начнись война, у Фёдора сразу бы появилась масса материала, на котором он смог бы подтянуть свои лекарские навыки. Возможно, опробовать пару новых настоев, или же... Есть у него одна заветная, безумная идея. Можно было бы выпросить у Шантэ разрешение на то, чтобы вскрыть труп Белого ходока, чтобы на нём поупражняться в анатомии. Да и просто посмотреть, так ли у них всё, как у обычных львов, устроено, любопытно же, вдруг они и вправду какие-то неизвестные чудовища. Наука разберётся, одним словом.

А один настой, пожалуй, можно даже сейчас опробовать. Лев давно заметил, что обезболивающее обладает расслабляющим, успокаивающим эффектом. Если правильно подобрать подобные травы, скажем, базилик и мяту, то из их смешения может выйти средство, которое сможет расслабить пациента настолько, что он погрузится в сон. Предположительно, целительный - скажем, по пробуждении ему станет легче, иначе во всех предшествующих манипуляциях вообще не будет никакого смысла. Большим плюсом было то, что в случае неудачи с Ароном ничего не может случиться (согласитесь, было бы неловко убить или ещё сильнее покалечить нашего гостя в первый же день его пребывания в Братстве). Максимум, у него может начаться сильная головная боль и его от этого стошнит. Вот как раз сейчас и посмотрим, что из всего этого выйдет. Фёдор незаметно для окружающих чуть приподнял уголки губ в лёгкой усмешке.

"Ну что, будешь сегодня моей подопытной крысой?"

Потом в пещеру, в которой уже становилось тесно, заявился Мтонго с докладом. В нём не было ничего интересного, выяснилось лишь, где всё это время пропадали Ларри и Танго - сражались с призраком легендарного медведя. Увы и ах, опять всякая интересная чертовщина произошла без участия Фёдора. Честно говоря, тесно пообщаться с духом ему довелось лишь однажды в детстве, с тех пор эти существа со столь завидным упорством его игнорировали, что юнец уже начал подозревать, будто они это специально. Ну ничего, и это тоже можно наверстать когда-нибудь в будущем... Правда, нет особого желания.

+2

221

- Мам, а к нам сегодня придёт кто-нибудь?

Услышав вопрос дочери, Ридеваль чуть повела ушами назад. Она-то думала, что Лани уже забыла (ну, или хотя бы не придавала ему большого значения) то время, когда в их уединённую пещерку чуть ли не каждый заглядывали любопытные и словоохотливые сопрайдовцы, праздно шатающиеся по чертоге после выполнения своих патрульных и охотничьих обязанностей, желающие посмотреть на новорождённых малышку. В основном это были немногочисленные приближающиеся к почтенному возрасту тётушки, заходящие поделиться своим ценным (конечно же) мнением о том, как правильно воспитывать детей, и с ностальгией порассуждать о собственном прошлом. Самка из вежливости выслушивала их длинные, затянутые монологи, пропуская половину слов мимо ушей, отчего повествование фактически ничего не теряло,и с лёгким беспокойством раздумывала над тем, не станет ли она однажды такой же, как они - замкнутой лишь в круге собственных воспоминаний, не имеющей ничего кроме них, выпавшей, ненужной в реальной жизни, протекающей здесь и сейчас... Брр, мороз по коже от таких мыслей. Впрочем, доброхоты не только болтали, но ещё и приносили ей мясо и воду в первые дни, когда Ридеваль не выходила из пещеры, не решаясь оставить новорождённого детёныша одного на холодном полу, без материнского тепла и пищи. Иногда заходил лекарь, спрашивал, всё ли в порядке, и уходил, получив положительный ответ. Старший сын, к большому неудовольствию черношкурой (мог бы и почаще заходить, зараза неблагодарная), появился только один раз, задал пару дежурных вопросов о самочувствии, озвучить которые требовали правила приличия, равнодушно кинул взгляд на сестрёнку и, видимо, невпечатлённый, отправился куда-то по своим делам. Что же, получается, Лани нравились все эти визиты? Ридеваль находила их более утомляющими. С другой стороны, детёнышу с его маленьким, тесным мирком, ограниченным одной небольшой пещеркой, должно было нравиться любое разнообразие, так что львица понимала.

- Они заняты. У них теперь слишком много дел, чтобы просто так ходить к нам. Ну ничего - скоро мы сами навестим их.

Когда малышка начала допытываться, не королевских ли она, часом, кровей, Ридеваль немного насторожилась. Уж не ревнует ли Лани к королевским отпрыскам, вокруг которых ныне сосредоточилось всё внимание? С высоты своего опыта она понимала, что это очень глупо, но вот как объяснить это ребёнку, которому не хватает эмоционального участия со стороны лишь матери, которому хочется большего... Эх, не повезло Лани родиться единственной в помёте, без сиблингов. Когда Ридеваль была маленькой, взрослые вообще не обращали на неё внимания, но это с лихвой восполнялось оравой братьев и сестёр, всегда готовых затеять с ней что-нибудь эдакое.

- Не думаю. А зачем это тебе? - поинтересовалась львица, изогнув бровь. Сама она была родом из совершенно простой, не обременённой титулами семьи. И даже если вдруг оказалось бы, что отец Лани (которого, кстати говоря, ещё надо было разыскать) наследник какой-нибудь там прайда, это бы ничего не дало - покажите ей папашу, который согласился бы признать нагулянного на стороне детёныша своим, да ещё и самку. И пусть даже звёзды бы чудесно сложились - королевский титул не принёс бы львёнку ничего, кроме лишней головной боли в виде бесконечных тренировок и поучений, а в конце обучения самую неблагодарную работу на земле - быть всегда за всех и всё ответственной. Власть это же своего рода почётное рабство. Понятно, что Лани хотелось не этого, а лишь связанного с почётной должностью общественного внимания, но всё же.

0

222

→ Мертвые заросли

Идти с фенеком на спине оказалось сложнее, чем Октавиан думал. Ноша эта была хоть и легкая, но крайне чувствительная к любым резким движениям льва на пути. Октавиан это понимал и старался лишний раз не тревожить Чаку. Тем более самоотверженности этого ушастого зверька стоило позавидовать: броситься на тушу, одна лапа которой больше, чем он сам - для этого нужно было быть либо настоящем героем, либо настоящим глупцом. А вполне возможно, что сразу и тем, и тем. Октавиан усмехнулся про себя: эта парочка явно друг друга стоила.

Вскоре их бард-группа "Поющие в ночи" добралась до чертога. Там Октавиан аккуратно опустил фенека на холодный пол, а сам улегся неподалеку от остальной группы. Мтонго ушел к Шантэ, отпустив их отряд на отдых, Ларри и Танго тоже занимались своими делами, а Бейлфаер... Ну, он явно не будет ни на что сейчас жаловаться, ведь пожаловаться он как раз и не может. Октавиан собрался было пойти показаться на глаза сестре и найти Риффа, как к нему подскочил Фредерик с каким-то листом в зубах. Черношкурый с недоумением уставился на него: вырванный коготь хоть и не вернуть, но все же рана явно не особо серьезная, чтобы обращать на нее внимание. Да и не болела уже почти.

— Надо осмотреть твою лапу. Это, конечно, не перелом и не вывих, но большая рана, в которой может начаться заражение.

Октавиан с молодым и подающим надежды лекарем спорить не стал. В конце концов хуже ему от этого явно не будет. После того, как Фредерик обработал ему рану соком из растения, он приложил к бывшему когтю какой-то здоровый лист, чтобы этот сок никуда не вытек. Октавиану же оставалось самое трудное - сидеть на месте и ждать, пока сок не впитается. Но вскоре за спиной он услышал знакомый крик:

— А вот и наш чудо-певец вернулся!

Рифф гордо восседал на спине Каденции, которая с обеспокоенным выражением морды, спешила в сторону барда.

— Я же говорил, что все с ним в порядке. Скажи ей, Окти.

Каденция приблизилась к Октавиану и аккуратно прикоснулась своей щекой его.

— Да жив и здоров я, — сказал Октавиан, потеревшись о щеку Каденции. — Коготь, конечно, потерял, но зато ничего остального не повредил, — с этими словами лев поднял лапу.
— А... А кто тебе обработал рану? — Каденция начала с любопытством рассматривать лист.
— Фредерик, — увидев полный непонимания взгляд, Октавиан указал на подростка. — Фредерик, не помнишь его? Он был в Братстве, пока не пропал куда-то, а сейчас вернулся.
— Ну, он неплохо справился, — оценивающе ответила Каденция. — Впрочем, это действительно не особо сложная рана, чтобы ей мог заняться...

В этот момент, наверное, весь чертог услышал полный боли вой Бейлфаера, которому Фредерик на пару с мартышкой безуспешно пытались вправить челюсть. Каденция невольно прижала уши, а Октавиан отвел взгляд от сей операции. Шпиону и так досталось от души, а тут его теперь еще терзают два "врача".

— Может... Мне помочь им? — шепотом спросила Каденция.
— Думаю, они все же справятся.

В глубине души Октавиан хотел искренне поверить в сказанные им слова, но последующий вой Бейя уже не просто посеял зерно сомнения, а посадил целый его саженец. Впрочем, если дело совсем пойдет плохо, то Каденции или кому-нибудь еще придется вмешаться.

— Так что у вас там произошло? Рифф сказал, что вы наткнулись на "неожиданное приключение".

Октавиан поморщил нос. Всю дорогу он пытался придумать, как грамотно и аккуратно рассказать о том, что произошло, но перед лицом собственной сестры резко потерял весь построенный им внутренний монолог.

— Ну, стоит начать с того, что мы с Бейем пошли патрулировать границы...

Октавиан вкратце начал рассказывать ей и еще паре зевак, которые пришли поглазеть на избитый патруль, о том, как встретили призрак Варга и сразились со Смаугом.

"Вскоре весь чертог будет гудеть об этом. Впрочем, хорошие новости всегда поднимают дух, особенно в такое непростое время."

+3

223

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"3","avatar":"/user/avatars/user3.jpg","name":"SickRogue"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user3.jpg SickRogue

Первая очередь: Шантэ, Арон, Костес, Теон, Фёдор, Октавиан
Вторая очередь: Дэннис, Мария, Рунольв, Иккинг

● Игроки из разных очередей отписываются независимо друг от друга!
● Игроки, чьи персонажи не упомянуты в очереди, отписываются свободно.
● Отписи упомянутых в очереди игроков ждем не дольше трех суток!

0

224

В громком титуле «леди севера» заключалось не только величие и власть. Титул — это не более чем обозначение определенной роли в иерархии: кто-то — охотник, кто-то — воин, а кто-то — царь. Если хоть чья-то роль не будет выполняться должным образом, то иерархия надломится, и львиная семья перестанет быть таковой — выжить будет значительно сложнее.

С самого детства Шантэ воспитывалась как «дочь конунга» или как «принцесса». Титулы назывались по-разному, но роль все равно была одна. Несмотря на то, что у львицы были старшие братья и возглавить прайд у нее едва ли выпала бы возможность, самку по мере сил старались готовить к таким обстоятельствам, в которых она сама смогла бы стать королевой иной территории. Брака по расчету львице посчастливилось избежать, но по чистой ли случайности или по воле богов, львиное семейство она все-таки возглавила и теперь была вынуждена соответствовать своему статусу.

Иногда львица думала о том, почему именно ее и Траина выбрали в качестве лорда и леди севера. Они ведь молоды, не имели должного опыта и совершенно не собирались брать ответственность за чужие жизни. Они ушли из родного прайда, едва достигнув молодого возраста, в поисках своего маленького уголка, где оба смогли бы обосноваться и жить исключительно друг для друга. Шантэ не хотела быть королевой, хотя ее и готовили отчасти к этому, но разве жизнь когда-то спрашивает у нас, чего мы хотим?

Теперь она леди севера и его хранительница, а значит, на ее плечах лежит огромная ответственность за жизнь ее семьи.
За жизнь животных и птиц, что тут обитают.
И даже, быть может, за жизнь зверей, что обосновались за пределами северных владений. Белые Ходоки ведь могут рано или поздно спуститься со своих гор.

Быть королевой — это не просто носить титул или иметь власть. Быть королевой — это заботиться о жизни каждого, кто доверяет и надеется на главу прайда. Быть королевой — это почти то же самое, что быть матерью. И горе той львиной семье, где правители не понимают этой простой истины. Леди Шантэ все прекрасно понимала, поэтому сейчас находилась в очень нервном возбужденном состоянии.

От ее решения будет зависеть дальнейшая судьба Братства.
От ее решения будет зависеть безопасность прайда.

Первая благодарность от Арона согрела сердце львицы, но лишь сильнее возмутила ее и без того неспокойную душу. В глазах несчастного льва она была защитницей Великого Чертога, но ей самой было очень нелегко нести это бремя.

«Только не показывай слабость».

Если бы она была самцом, то, быть может, ей было бы проще. Она чувствовала бы себя сильнее, мощнее и могущественнее, но она всего лишь самка и, к тому же, мать. Она хотела бы обезопасить своих детей, думать об их воспитании и будущем, но вместо этого ей приходиться переживать о безопасности всего прайда. Она могла бы, конечно, сложить полномочия и передать власть другому самцу, но не стала делать этого ввиду собственного характера, который был слишком воинственным для самки: львица обещала своему возлюбленному, что продолжит его дело и добьется, чтобы его старший сын, его кровь, стал следующим полноправным лордом севера (разумеется, таким же, как его отец). А значит, она должна повести львов за собой и быть не только леди севера, но и лордом.

Однако Шантэ прекрасно понимала, что не справится одна. Именно поэтому она держала подле себя чуть ли не каждого жителя Великого Чертога и считала его мнение значимым. Именно поэтому она терпеливо выслушала, что сказал ей брат, а затем — Теон. И она прекрасно понимала их настроение: Белые Ходоки с каждым разом вели себя слишком вызывающе. Неудивительно, если любой член прайда посчитал бы верным показать, что Северное Братство тоже сильно; показать, что они вполне способны дать отпор и поставить обидчиков на место.

Шантэ знала, что в прайде больше самцов, чем самок; это были крепкие и сильные львы, которые вполне смогут сражаться. Кроме того, ей на помощь отец прислал своих лучших гвардейцев, которые не просто являлись воинами, но и несли в себе Голод: ту мистическую силу, которая была создана едва ли не для того, чтобы убивать таких чудовищ, как Белые Ходоки.

Шантэ знала, что если она прямо сейчас даст команду идти войной на Иных, то ее львы сделают это. Но смутно представляя, что это на самом деле за львы такие, смутно представляя, как они умеют сражаться и какими силами (в том числе, конечно, и мистическими) они обладают — львица была слабо уверена в том, что ее воины справятся. Пусть в ее прайде было много крепких самцов, но некоторые из них никогда не были северянами и понятия не имели, кем являлись их враги; другие боялись, потому что наслушались легенд и мифов. Леди Севера чувствовала этот страх.

Она сама никогда в жизни не видела настоящего Ходока. Она не знала, можно ли Хальварда причислить к таковым: лев утратил связь со своим кланом, кажется, сохранив лишь внешний вид, но даже этого Шантэ вполне хватало для того, чтобы относиться к Иным, как к врагам опасным. Королева была уверена, что недооценивать львов нельзя, а значит, было просто необходимо сначала узнать об их целях и мотивах, об их слабых сторонах.
У меня есть мысли, Костес, — кивнула львица на вопрос брата, а потом обвила взглядом обоих львов, — но так торопиться в нашем случае просто недопустимо…

Речь Шантэ прервали чьи-то шаги за пределами пещерки, где находились львы. Через несколько секунд у входа показалась морда Мтонго, а затем и сам лев. Львица быстро окинула его взглядом: он выглядел потрепанным, но, кажется, целым. Судя по всему, его уже успели ввести в курс дела (и когда только?), но по самцу было видно, что он желает сказать что-то срочное.

Леди Севера кивнула на поклон главнокомандующего, а затем выслушала его доклад с особой внимательностью. Безусловно, кошка была в курсе о том дне, когда погребенные под лавиной львы когда-то победили страшного медведя, как совсем недавно (но недавно ли?) победили белого медведя и львы Братства. Шантэ часто представляла себе Смауга: она слышала о нем много легенд от местных зверей; она слышала о том, как он охранял Великий Чертог от чужого присутствия, как пожирал всех, кому удавалось забрести сюда даже случайно, как вселял ужас в несчастных животных, которые не находили в себе силы дать ему отпор.

Но чтобы вдруг появился призрак? Львица никогда не видела духов, но знала, что они существуют. А теперь, без нее, с вот таким бестелесным сражаются львы, сражаются по-настоящему, получая настоящие травмы. Это определенно стоило взять во внимание.

«Интересно, если бы в битве сошлись Смауг и медведь Ходоков, то кто бы одержал победу?», — хмуро подумала самка. В любом случае, Братство победило медведей уже дважды. Однако львы-гиганты, чьи глаза леденят душу — противники серьезнее. Если бы только Хальвард не ушел после пропажи Траина, то она могла бы много у него разузнать о его клане. Несомненно, это бы помогло прайду в дальнейшем, но раньше и она заботилась о совсем иных проблемах, полагаясь во многом исключительно на своего супруга.

Что же, — тихо сказала самка, — по этому случаю необходимо устроить маленькое пиршество, — давненько ее охотницы массово не разминали лапки. Львица полагала, что все должно быть честно: поработали самцы, защищая их, теперь пора бы воинов вдоволь накормить, — каждому, кто участвовал в битве необходимо выделить дополнительный кусок мяса, а также на сутки освободить от патрулирования границ. Об Октавиане необходимо сказать всему прайду: львы должны знать героя в лицо. Кроме того, нашим шаманам нужно будет поработать еще: необходимо выяснить по какой причине пробудился дух Смауга. Я боюсь, что следующим может стать Белый Ходок, которого мы убили в ту страшную ночь…

Львица замолчала, насупившись. Тогда они потеряли двух самок, вернулись с ранами. Отстояли, но с кровью, с потом, со смертями… и, пусть сейчас все обошлось благополучно, было страшно представить, если это повторится вновь. Даже Шантэ, истинный воин, понимала, что лучше все проверить и обрубить уже на корню.
Мтонго, тебе отдельная благодарность, — продолжила кошка, — ты заслужил отдых. Спасибо.
Львица одобрительно кивнула самцу, а затем повернулась к остальным.

Нам нельзя нападать на Ходоков сейчас, — твердо заявила кошка, окинув взглядом Теона, Федора, Костеса и заодно Арона, — нам нужно выяснить с кем мы сражаемся: нам надо понимать цели и мотивы Иных, надо понимать, какие они воины, надо знать об их сильных и слабых сторонах. Надо укреплять дух воинов и готовить к войне постепенно, потому что Братство еще не готово к ней. Взгляните на них: самки скулят, самцы — затихают при одном упоминании Белой Смерти. Как с ними идти в бой?

Шантэ вздохнула, а затем продолжила.
Я предлагаю сказать прайду правду, но уверить их в безопасности. Мы должны закрыть границы, усилить патрулирование у подножий гор, а также потихоньку обучать и собирать лучших разведчиков, которые смогут хотя бы ориентироваться в снегах. Нам нельзя недооценивать наших соперников, иначе мы проиграем.

Львица замолчала, но все еще смотрела на своих собеседников. Она предчувствовала, что не все с ней согласятся, но она не могла так рисковать.  По-крайней мере, после медведя на них никто не нападал, а Арон и его друзья, как не прискорбно, сунулись на территории Краев Вечной Зимы сами. Неудивительно, что Иные разобрались с нарушителями границ: это был в их стиле.

Отредактировано Шантэ (3 Окт 2019 20:09:07)

+5

225

За всю свою довольно короткую жизнь Лани ни разу не задавалась вопросом "Почему её место здесь?" Зачем? - спросила бы она, - Зачем задавать себе такие сложные вопросы, если их можно задать кому-то другому? Как-то раз она задала подобный вопрос одной львице, пришедшей навестить их с мамой. Она тогда сказала: "Ты здесь, потому что ты ещё слишком маленькая, чтобы отсюда выйти. Здесь безопасно." Тогда Лани спросила следующее: "Неужели весь остальной мир так опасен?" На что получила бескомпромиссный ответ: "Да, но ещё он невероятно прекрасен."

С того дня прошло довольно много времени, но Лани упорно каждую ночь перед самым сном пыталась представить в своей голове, как такое может быть. Как мир за этими крепкими каменными стенами может быть одновременно и опасен и прекрасен? О, её детское воображение... Какие необычайные картинки оно рисовало! Вот злобные и страшные гиены, о которых она часто слышала от взрослых, с длинной шеей и злобным заливистым смехом шли на кроху, неся с собой опасность. Но вдруг они растворялись в воздухе, превращаясь в невиданной красоты цветы, такие прекрасные, что дух захватывает. Лани зарывалась в них носом и чувствовала их воображаемый аромат, смешанный с запахом матери, лежащей рядом. Великая сила фантазии! Великая и безграничная! Так ярко представлять то, чего ни разу в жизни не видел, только слышал, может далеко не каждый лев. Но, скорее всего, может представить абсолютно каждый львёнок.

Лани радостно заулыбалась, когда узнала, что скоро она вновь увидит своих прежних гостей. Это значило, что она вновь упросит кого-нибудь рассказать ей о мире за пределами каменных стен. Её собственный мирок, который она строила у себя в голове каждую ночь, расширится, станет более полным. Потом Лани обязательно перескажет всё, что выдумала своей маме, потому что у каждого истинного творца должен быть свой слушатель. Даже если творец - это кроха-львёнок, а творение - это предполагаемый мир за пределами пещеры.

Но гостей стало меньше, а позже они и вовсе пропали. Историй, рассказанных крохе, стало невыносимо мало. Постоянным собеседником была, конечно, мама, но Лани, привыкшая к большому разнообразию рассказчиков и их историй, стало этого не хватать. Где же вы, львы, видевшие привидений или огромных львов-великанов? Куда вы пропали? "Дела", да? А раньше "дел" не было? Или вы нашли другого  слушателя, который не требовал мельчайших подробностей, порой, утомляя рассказчика своим бесконечным "почему?" Тогда Лани впервые задумалась о других львятах, появившихся в чертоге. Разве им интереснее слушать истории, чем Лани? Или они - это более благодарные слушатели, которые не обладают излишней дотошливостью? Ну разве можно оставлять мечтательного ребёнка без пищи для мечтаний, только потому что другие львята королевской крови!

- Да? Я не принцесса? Жааалко... - кроха печально повесила голову. И всё-таки ей не быть любимицей прайда, если не здесь, то где-нибудь в другом. Эта истина тяжким грузом легла на без того слабые плечики Лани. Побывав на вершине, очень больно осознавать, что тебя с неё убрали. Очень больно и очень горько. А ещё была... пустота. Лани с недавних пор стала ощущать совсем рядом с собой пустоту, которой раньше никогда не чувствовала. Как будто кто-то взял и что-то убрал, оставив кроху одну напротив неуютной и неприятной пустоты. Лани это совершенно не нравилась. Хотелось чем-то заполнить пустоту, чтобы, когда кроха вновь посмотрела туда, там было что-то. Хоть что-нибудь. Может, всё само собой пройдёт, если она поговорит с мамой?

Лани подняла голову наверх, посмотрела на "каменное небо" и мечтательно прикрыла глаза. Почему она спросила про свою "королевствость"? Ну, потому что...

- А знаешь, - кроха вдруг распахнула глазки и весело глянула на маму, - было бы здорово, если бы ты была королевой. Тебя бы все уважали, все любили, все слушались... ну, и всё остальное, что делают с королевами. А я бы была принцесса. И меня бы тоже все-все-все слушались. А ты меня будешь слушаться? Если не будешь, я всё старушке Мууле расскажу! - Лани вдруг заливисто хихикнула. Она ещё помнила незабываемый визит этой старой львицы, которая обругала буквально всё, на чём свет стоял, отчитывая маму, словно она была каким-то львёнком. Лани, правда, больше её в этом закоулке никогда не видела, но зато теперь знала, несколько интересных выражениц. Ну так, на всякий случай. Кроха весело подскочила к матери и с разбегу завалилась ей на лапы, - Ха-ха, было бы так весело! Мы бы с тобой... такого наделали, такого...ух! Я думаю, ты бы была хорошей королевой. Хорошей, умной, тотали... тотаплита... тоталитар... Ну, ты поняла какая. Какой тебя Муула назвала. Это же хорошо быть... ну ты поняла какой? Тоталитарита... Как это выговорить!? Что это вообще значит?

+1

226

Львенок молча перевел взгляд на Марию, развернув большие, рыжие уши в ее сторону, не спеша выбираться из крепкой хватки Дэвил. Выслушав ее мнение, Дениска глубоко задумался, склонив красующуюся игривым завитком лобастую башку на бок, при этом уютно привалившись к крепкому плечу  воспитанницы северной королевы, вслушиваясь в обсуждения сиблингов. Кто-то считал, что это нечто не очень хорошее, кто-то предполагал, что это этап последующего развития маленьких непосед, но так или иначе, Дэвил оказалась буквально похоронена под шквалом вопросов маленьких непосед, наверное уже сто раз пожалев о том, что взяла на себя обязательства побыть нянечкой для шумной ребятни.

Пользуясь случаем, Дэн плавно выскользнул из лап темной самки (впрочем, упитанную задницу пришлось вытаскивать из цепких объятий Дэвил с некоторым трудом) иуселся на каменный пол пещеры, занявшись самоумыванием, пару раз лизнув свои бледно-розовые подушечки толстеньких лапок и с грудным ворчанием принявшись прочесывать смятый чуб. Правда его отвлекли фактически сразу, вынудив так и замереть со смешно высунутым кончиком языка и лапой на весу - это их Машка-кудряшка требовательно подозвала младшего братца на "пару слов". А Дэннис, в общем-то, был и не против, послушно поднявшись и пузатым колобком посеменил к сестре, со сдержанным любопытством склонив голову к заговорщески шепчущей ему Марии, развесив ушки и задумчиво потирая нос сгибом лапы. Не то чтобы Дэнни горел желанием бродить по округе и собирать сирых и убогих "ходоков" оставшихся без крова и тепла родных сородичей, которые дружно друг друга греют ночами.  Мама ведь действительно выглядела очень обеспокоенной, может они и правда были... не очень хорошими? В любом случае отговорить Марию было бы одним из самых непростых в мире вещей, а она вся горела желанием поскорее найти этих самых "несидоков", и как хороший брат, к тому же такой лояльный, Денис должен был ее сопровождать. Она же ну... девочка.

- Ну давай попробуем, - тихо согласился с сестрой рыжий, отстранившись и оглянувшись на отвлекшуюся на расспросы Девил, прекрасно понимая, не смотря на свой крохотный возраст, что никто их так просто не выпустит из пещеры. Да и, наверняка их сразу же поймают, но... хоть выглянуть, хоть посмотреть что там... Они уже достаточно большие чтобы, хотя бы, принимать участие в разговорах взрослых! Припав на брюхо и по-пластунски коварно поползя вдоль стен, следом за бодро почапавшей вперед него Мари...  В конце концов мама сказала "слушаться Дэвил", но не сказала, что нельзя покидать пещеру. Верно? Верно. Впрочем... судя по тому, что увидели застывшие на пороге львята, до выхода было еще ооочень далеко. Все такие же скучные, серые пещеры вокруг, но зато можно было посмотреть на львов, кучей столпившихся вокруг Шантэ.

С интересом пытаясь понять, о чем шел разговор, из-за всех сил вытягивая шею вперед, Денис вразвалочку, осторожно приблизился к группе... а затем бесстрашно шлепнул лапкой по первой попавшейся ему на глаза львиной кисточке - пышной, чистой, видимо тщательно вылизанной черной кисточке хвоста принадлежавшей Теону. Маленький рыжий принц, увы, не был силен в этикете (это пока), а поэтому повел себя так же, как ведут себя маленькие дети, увидев красивую блестящую игрушку.  Усевшись на чужой хвост, бессовестно "вмешавшись" в разговор старших, Дениска принялся задумчиво его обнюхивать и грызть. Самец интересно пах... не так, как пахли мама, или Дэвил.

+2

227

Да что же вы такие бестолковые! – не удержавшись, в сердцах выкрикнул Чака, когда Фредерик, «справившись» со своей задачей резко опустил передние лапы, а Чертог прорезало очередное мычание Бейлфаера, полное боли – фенеку даже показалось, что глаза шпиона стали более блестящими от влаги подступающих слёз.

Юный целитель, тем временем, не стал медлить в укоре самого себя – на что он, в конце концов, рассчитывал со своими лапами, если даже Ньязи, у которой были руки, которые удобнее в миллионы раз для таких вещей, не смогла вправить этот чёртов вывих! Невольно подросток перевёл взгляд на свою подругу – та сидела чуть в стороне на задних лапах, сложив руки у груди и со страхом глядя на мученически мычащего Бейла. Ей-богу, бедняге попались не лекари, а какие-то палачи!

Хочешь попробовать ещё раз? – обратился Фредерик к своей подруге: кто знает, может, потому, что хотел переложить на неё ответственность в случае очередной неудачи, а может, потому, что рассчитывал на руки мартышки и продолжал верить в то, что они (руки) больше годятся для оказания такой первой помощи.

Получив молчаливый отказ и виде мотания головой, юнец вздохнул и не без боли посмотрел на жавшегося к стене сопрайдовца.

Прости, Бейл, но мы должны это сделать, – выждав некоторое время, пока лев соберётся с мыслями и силами, Фредерик вновь привстал на задние лапы, положив передние на плечи шпиона. – Так, Чака, давай ещё раз. Я кладу лапы ему на нижнюю челюсть и нахожу место, где она заканчивается, верно?

Да, – не без ноток раздражения в голосе ответил фенек. – И начинаешь это место массировать. Запомнил, зачем это надо?

Чтобы расслабить мышцы, – произнёс подросток, пальцами «разминая» основание нижней челюсти льва и стараясь не смотреть тому в его напуганные глаза. – И потом я… тяну на себя и опускаю вниз, да?

Фенек издал усталый вздох:

Сначала опускаешь вниз, а потом тянешь на себя.

А, ну да, ну да, точно… Ну, готов? – обратился Фредерик к своему пациенту. – Давай, на счёт три, – юнец выдержал паузу. – Один… Два…

Так и не произнеся слово «три», начинающий целитель резко потянул челюсть льва сначала вниз, а затем на себя, втайне надеясь, что хотя бы в третий раз им повезёт.

Мастеру Игры + информация о травме Чаки

Всё ещё пытаюсь вправить вывих нижней челюсти Бейлфаера. И ещё раз напоминаю о бонусе "+2" от фенека, который помогает оказывать первую помощь словами.

До полного выздоровления Чаки осталось 23 поста. После выздоровления останется хромота.

+1

228

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"3","avatar":"/user/avatars/user3.jpg","name":"SickRogue"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user3.jpg SickRogue

Фредерик пытается вправить вывих Бейлу

http://tlkthebeginning.kozhilya.ru/gm/d.php?style=kozhilya&amp;dice=5

Бросок
Бонус

Итог

5
2

6

Персонажу становится легче.

Наконец-та! На этот раз все кончается благополучно: челюсть Бейлфаера с коротким, но звучным хрустом встает на подобающее ей место. Это больно, даже очень, на зато теперь лев может открывать-закрывать пасть, как раньше. Из-за первых неудачных попыток, время на выздоровление Бэйла растягивается до 7 постов (с антибонусом "-1" к любым действиям пастью, кроме разговоров и еды, последнее просто отдает небольшой болью в месте вывиха).

+1

229

Жизнь невероятно сложная штука и с этим невозможно было поспорить. Если ты остался в живых , то непременно должен действовать, что-то делать, даже если ты и сам может больше хотел бы умереть. Но нет, если ты зачем-то выжил, то тебе так просто умереть или хотя бы быть живым трупом не позволят. Оставаться в живых не простая работа - оставаясь в живых что-то даришь взамен. Хотя бы нужно иметь совесть и не гневить всевышнюю силу по пустякам. И не важно, что собраться разбитой душе собраться заново также невозможно, как разбитому куску льда. И кто после такого говорит, что смерть жестока? Может быть все совсем наоборот и смерть в разы гуманнее жизни, ведь когда кто-то умирает - его страдания и мучения прекращаются, а дальше ждет только покой. А разве не этого жаждет каждая живая душа? Неужели всем нагло врут, говоря как жизнь прекрасна, если она заставляет испытывать так много боли? Разве боль может быть прекрасной или может быть все не так просто, как кажется? Никто из живых никогда не сможет узнать происходит с тем, кто навеки оставил этот мир. Арону столько внушали то, что душа вечна и что после смерти близкие все равно будут рядом, что теперь вполне можно задуматься о том, что и мертвый может страдать не меньше живого. Значит где-то есть тонкая грань...

Так или иначе, но теперь в голове Арона появилось хоть что-то, кроме воспоминаний о его друзьях и самобичевания. Правда, пока что рано было судить о том, было ли это прогрессом в восстановлении или нет, ведь лев так и не принял никакого решения о том, что ему делать дальше и делать ли что-то вообще. Но была одна вещь, которую он понял наверняка - больше ныть нельзя и пора взять себя в лапы. Черногривый вновь на время немного выпал из реальности, не особо вслушиваясь в разговор между членами местного прайда, или как они сами говорили, "братства". Однако сейчас это даже нужно было сделать, чтобы жить дальше. Он был благодарен королеве за поддержку и, по сути, это после ее слов в голове что-то зашевелилось. А если подумать, то сколько живых существ переживают потери близких при разных обстоятельствах, но даже в ситуациях еще хуже все равно находятся те, кто держится, живет дальше и вдохновляет других. Но если кто-то находит в себе силы преодолеть боль, то чем Арон хуже? Неужели он слишком слаб, что не может справиться с очередным жизненным испытанием? Нет, нужно определенно что-то делать....

И тут горчичношкурый услышал, что в пещере обсуждали тех самых белых монстров, которых здесь называли Белыми Ходоками, и что с ними делать. И, кажется, теперь стало ясно, что Арон точно должен сделать, когда физическое состояние придет в норму... Он просто обязан приложить все усилия, чтобы дать отпор тем чудовищам! Да, это будет нелегко и возможно даже будет суждено погибнуть в битве, но если так, то это будет достойным концом пути в Вечном круге жизни! Вот таким должно быть принятие ситуации! В глазах черногривого, кажется, даже появилось чт-то, кроме бесконечной пустоты, ведь теперь появилась хоть какая-то цель, кроме как лежать, винить себя и тихо ждать своего часа. Арон полностью поддерживал мысль Костеса и Теона, но, услышав слова Шантэ, понял, что еще слишком рано. В конце концов битва должна быть похожей на битву и нельзя было идти на столь опасных львов вслепую, так что Арон вновь задумался, но, как только наступила тишина, решился тоже подать голос:

- Я... Я согласен с королевой... Эти чудовища слишком опасны и могут сотворить что угодно с тем, кому не повезет с ними пересечься... Но я уверен, что и на них можно найти управу... Если я смогу как-то помочь вам, то я всегда рад... Я обязан вам жизнью... - голос Арона был таким же слабым, все же, он был ранен и измотан, лапа еще напоминала о себе, как и сонливость. Бродяга тяжело вздохнул, вновь вспомнив ту жуткую картину с белоснежными львами, но постарался тут же переключить свое внимание на что-то другое. Он понимал, что обязан теперь помочь как-то этим львам, сделать хоть что-то полезное и... отомстить за смерть друга. Возможно кто-то скажет, что месть - не выход, она легче не сделает, но здесь иначе было нельзя, ведь это не те существа, с которыми можно было бы просто провести беседу и все пройдет... Либо ты, либо тебя.  Да, жестоко, но такова уж жизнь.

+2

230

Офф

Создано и использовано Сонное зелье (сильное болеутоляющее, погружающее пациента в бредовый сон, после которого раны восстанавливаются вдвое быстрее)

- Кроме того, нашим шаманам нужно будет поработать ещё.

О, надо же, работа. И как это только Фёдор запамятовал, что после появления легендарного призрака им вместе с Ларри необходимо будет обследовать место побоища, собрать все возможные улики и опросить шокированных свидетелей. Интересно, и как Шантэ у себя в голове это представляет? Духи как бы устроены так, что приходят ниоткуда и уходят в никуда, и делают это по одним только им ведомым причинам, так что толчком для недавнего появления усопшего Смауга на землях братства могло послужить буквально всё, что угодно - от возможности, что патрульные случайно потревожили его останки (скажем, наступили на маленький, так сразу и не такой заметный обломок старой кости, завалявшийся где-то на их пути), до возможности того, что это очередная выходка Белых Ходоков, снова не считающих нужным вступать в схватку самим, когда можно натравить на неугодных соседей своих устрашающих приспешников. Как хотя бы одну из этих версий проверить - большая загадка. Призраки ведь совсем не то, что живые существа, они существуют по каким-то своим неизвестным правилам. Единственный способ выпытать что-то у умершего - спросить у него об этом напрямую. А для этого нужно ещё уметь его вызвать и всячески ублажить, чтобы это весьма своенравное существо (смерть как-то портит зверей) снизошло до тебя и явилось на зов, и даже после этого ещё никто не гарантирует, что вы не будете посланы им к чёрту или от вас не отмахнутся какими-то невнятными загадками, которые поди ещё правильно истолкуй, прежде чем начинать разгадывать. В общем, работа предстоит тяжёлая. Особенно тяжёлая, зная, как сильно Федю жалуют в потустороннем мире. Ладно уж, выкрутится как-нибудь. В конце концов, всегда ведь можно будет солгать и объяснить появление медведя чем-нибудь надуманным, взятым просто из головы, потому что ну а кто проверит его слова? Так ведь вообще можно говорить всё, что угодно, ссылаясь на то, что это духи тебе поведали, а ты пойди и докажи, что это неправда, о, несведущий в тонких материях. Главное в этом деле не перегибать палку и не нести совсем уж откровенного бреда, а то все почувствуют неприкрытый подвох. Может, ему и в самом деле стоит начать пророчествовать?

Тем временем речь королевы подошла к концу. Слава богу, Шантэ хватило благоразумия не вестись на поводу у некоторых чрезмерно воинственных товарищей, готовых сложить свою пустую голову в неравном бою хоть сейчас, и отложить нападение до тех пор, пока Братство не будет к нему готово. Начать усиленное обучение разведчиков и вовсе было светлейшей мыслью, так что окончательным решением королевы Фёдор оказался полностью доволен (это ж главное, что он был доволен, всем же понятно, что раз Фёдор одобрил, значит всё, теперь заживём).

Когда совещание лидеров прайда и каких-то случайных свидетелей их разговора, которым просто повезло оказаться в нужное время в нужном месте, подошло к концу, и настало время для всех, кто набился в пещеру к раненому, покинуть её и наконец-то дать Арону покоя и воздуха, Фёдор, хоть и сидел близко к выходу, не поторопился выбежать наружу и пропустил вперёд себя почти всех. Миновав узкий и длинный коридор, существующий в чертоге одной из множества ледяных червоточин, лев вышел наружу и неспешно направился в сторону лекарских запасов. Он так и не отказался от шальной идеи поэкспериментировать со здоровьем гостя. По пути пришлось немного поработать плечами, проталкиваясь сквозь любопытных зевак, пришедших к выходу из чертога, взбудораженных слухами об израненном Ходоками чужаке, которого пожелала лично видеть королева, а также встречающими вернувшийся из боя с патруль, наверняка не преминувший рассказать всем желающим, как он браво сошёлся в битве с разъярённым призраком.

Дойдя до небольшого углубления в скале, где лекари братства про запас хранили целебные травы, чтобы в случае нужды те всегда были под лапой и за ними не приходилось бегать в ближайшую рощу, пока пострадавший изнемогает и корчится от боли, юнец прошёл мимо пустующего промежутка, где ещё недавно складировались корешки костероста, сиротливо зияющего между аккуратными горками лекарственных листьев и стебельков, разложенными в строгости и порядке, дабы не допускать между ними смешения и путаницы. Сейчас Фёдора интересовали мелисса, чьи мелкие зелёные листья были сплошь покрыты скруглёнными зубчиками по краями и служили для укрепления организма и устранения болезненных ощущений, и базилик, с листами гораздо более крупными, грубыми по форме и контуру, ароматными, которые организм успокаивали и расслабляли. Фёдор по очереди разжевал пару листочков обоих растений до состояния вязкой кашицы, после чего поместил результат своих усилий в пустой черепаший панцирь, на дне которого после не столь давней его чистки скопилось немного талого снега, что сделало получившуюся кашицу ещё более жидкой и слегка разбавило вкус. Панцирь этот, невероятно старый, выцветший, какой-то ободранный, с местами отколовшимися кусочками по бокам, был как-то принесён с собой очередными переселенцами с юга и надолго задержался. Вещь была безусловно полезной, предназначенной как раз для таких случаев, выполняла ценную функцию небольшой чашечки, в которой можно было без проблем переносить что-то жидкое, от воды для рожениц до всевозможных целебных настоев, как сейчас.

Когда Фёдор вернулся в пещерку, где поместили Арона, в ней уже никого не было, кроме, непосредственно, раненого, который вёл себя довольно спокойно, не пытался предпринимать попыток к бегству, или хотя бы буйствовать. Да и чего ему, в самом деле, здесь его приютили, обогрели, подлечили, так глядишь, и накормят. Грех жаловаться.

- Тяжёлый день, да? - Фёдор сделал паузу, подбирая подходящие слова, опустив панцирь-чашку перед носом пациента. Говорить с чужаком он старался тоном мягим и располагающим, выказывая сочувствие. - Это успокоительное. Если выпьешь, тебе станет легче.

Доверчивый чужак снова послушно принял внутрь то, что ему дали. Подняв зубами за край опорожнённую чашку, черногривый, довольный тем, что всё прошло просто и гладко, и подопытного не пришлось долго уговаривать, не задерживаясь, направился к выходу, на прощание бросив Арону через плечо:

- Я потом ещё зайду.

Посмотреть, не стало ли тебе плохо после того, что я тебе намешал, можно было бы добавить, но, на самом деле, не стоило. Фёдор водворил панцирь на место, перед этим хорошенько вычистив его дно об снег, коего, благо, было полным-полно в чертоге. Такая небольшая мера гигиены, нужная для того, чтобы остатки предыдущего настоя не смешивались с новым и не давали никаких неожиданных побочных эффектов. Это заняло какое-то время, так как возиться с задачей, требующей мелких манипуляций, имея для этого только челюсть и лапы с не самыми развитыми в плане хватания и удержания предметов пальцами, было довольно проблематично, но всё же возможно, и очищенная таким образом чашка вскоре вновь заняла своё законное место среди трав. Кстати, стоило бы всё же позаботиться о костеросте. Раз уж назревает такой конфликт, без сломанных костей точно не обойдётся.

Перед тем, как отправиться пополнять запасы укрепляющей травы, Фёдор сдержал своё обещание и по пути заглянул в пещеру к Арону. Тот, как и ожидалось, уже успел провалиться в глубокий сон. Чистое, ровное дыхание, а также мерное вздымание и опускание боков говорили о том, что настой сработал как надо, усыпив и успокоив горчичношкурого, не причинив ему головной боли или каких-то ещё страданий. Значит, работает. Но всё-таки надо будет ещё после того, как он проснётся, справиться о его самочувствии, исключительно для чистоты эксперимента. Не испытывая более никакого интереса к беспробудно спящему телу, Фёдор развернулся и направился к выходу.

--→ Богороща

Отредактировано Федор (14 Окт 2019 15:24:19)

+2

231

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"3","avatar":"/user/avatars/user3.jpg","name":"SickRogue"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user3.jpg SickRogue

В сообщении на Дороге праха Арон заработал легкое кровотечение (уже прошло само) и закрытый перелом конечности (30 постов на выздоровление без оказания первой помощи, с антибонусами "-2" на первые 15 постов и "-1" на следующие 15). На данный момент ему не была оказана первая помощь (вправление перелома и наложение шины), но были даны лот "Костерост" (-5 постов до выздоровления) и спецлот "Сонное зелье" (раны восстанавливаются в 2 раза быстрее, лот списан с профиля Федора). Это означает, что на данный момент у Арона остается невправленный, но все-таки медленно заживающий перелом лапы, который оставит после себя легкую хромоту. Уже было отписано 5 постов, следовательно, у Арона остается 10 постов до полного исцеления лапы (от 30 постов отнимаем 5 уже отписанных, после отнимаем еще 5 за счет Костероста и сокращаем вдвое) с антибонусом "-1".

Помимо этого, Арон пролежал много времени на холоде. Не буду прописывать обморожений, но допускаю общее переохлаждение организма и, как следствие, серьезную простуду. Пока Арон просто крепко спит, испытывая довольно сильный жар, изредка покашливая сквозь сон, но практически не ощущая никакой боли (спасибо Сонному зелью и Костеросту). Проснувшись, у Арона будет 5 постов на то, чтобы как-то вылечить свою простуду, и, как следствие, дополнительный антибонус "-2" от общего недомогания. Если не предпринять никаких действий, простуда рискует перетечь в пневмонию, а это будет грозить еще более серьезными последствиями для здоровья персонажа, вплоть до летальных.

0

232

Пока детёныш с широко распахнутыми глазами радостно расписывал Ридеваль прелести королевской жизни, излагая матери свои заветные мечты о том, как ей хотелось бы оказаться принцессой, взрослая самка всё больше и больше морщилась. Улыбка на её лице из ласковой материнской превратилась в какую-то кривую, ироничную, выражающую то, насколько ей в тот момент было внутренне неудобно. Чтобы все уважали и слушались - такое, пожалуй, в её жизни однажды уже было, когда-то в те весёлые времена, когда она состояла в банде разбойников. Ничего хорошего в этом, наверное, не было. Постоянная грызня, ругань и драки, о, бесчисленное количество драк, путём победы в которых только и можно отвоевать себе хоть толику признания и уважения. Ридеваль никогда не была представительницей робкого десятка, первое время она и вовсе безрассудно бросала вызов всем подряд, любому уроду, посмевшему косо посмотреть на неё и отпустить сальную шуточку. Впрочем, её пыл несколько поостыл после того, как в результате одной такой неосторожной дуэли её чуть не убили. Не очень крупный, но неожиданно сильный и умелый бандит, получивший от неё тяжёлую пощёчину (о, сейчас она уже и не вспомнит, за что именно, видно, пустяковый был повод), в качестве наказания за гонор и распускание лап отделал её так, что будь здоров - самка откашливалась кровью.

Потом буйная черношкурая девочка подросла и сама превратилась в сильного и умелого бандита, готового заткнуть пасть всем несогласным. В основном, львицам. Выходить один на один с самцами Ридеваль уже не рисковала, понимая, что перевес здесь явно не на её стороне, и предпочитала натравливать на неугодного своего очередного любовника, каждый из которых моментально заводился, когда узнавал, что его самку - его, можно сказать, кровное имущество! - оскорбляет какой-то ушлёпок.

В общем, ничего особенно интересного в этом не было: постоянные перебранки и взаимная ненависть, стремление сделать гадость за спиной, и при всём при этом какая-то странная коллективная сплочённость и непонятная солидарность (в своём кругу позволялось всё, что угодно, но попробуй кто чужой навредить члену группировки, и все остальные воспринимали это как тяжкое личное оскорбление). Если так призадуматься, это же был чистый филиал ада на выезде. И он, видимо, оставил на Ридеваль неизгладимый отпечаток в виде замкнутости, патологическом недоверии к окружающим (что бы кто ни говорил, а такие "друзья" всё же убьют скорее, чем любые враги), а ещё стремлении всё самостоятельно жёстко контролировать, потому что за тебя этого никто не сделает. Что и дало повод той глупой старухе Мууле обвинить её в якобы тоталитарности (ох, и откуда только в закромах её разжиженного мозга взялись такие слова?). Старуху львица откровенно недолюбливала, почитая каргой за невыносимую наглость и развязное хамство при детёнышах, и было это взаимно, по любви и согласию.

- Может, тебе лучше и не запоминать это слово. Оно... - матёрая взяла паузу, обдумывая дальнейшую часть фразы. - Плохое, на самом деле. Это значит: быть очень могущественным и сильным, чтобы никто не смог сказать тебе слова против. И...

Тут Риди почувствовала, что зашла в тупик. И как ей объяснить детёнышу, почему, собственно, это плохо? А если быть честной до конца, считает ли она сама искренне, что это недопустимо? Что такого ужасного в том, чтобы править сильной железной лапой? Это плохо только для тех, кто с этой лапой не согласен и кого она подчиняет. Но такие вещи детям говорить нельзя, поэтому самка вздохнула и продолжила пытаться развивать свой педагогический талант:

- И это неправильно, потому что ты один не можешь знать всё. Нужно и других тоже слушать, а не только себя. Вот только тогда и можно стать по-настоящему сильной.

Фух, вроде отстрелялась. Поняв, что если всё так пойдёт и дальше, без происшествий, то Лани будет терзать её своими праздными вопросами до самой ночи, Ридеваль высвободила захваченные дочкой лапы и поднялась на них, выпрямилась во весь рост и сладко потянула затёкшие от долгого бездействия конечности.

- А знаешь, что? Почему бы нам отсюда не выйти и не погулять по чертогу, м? - с заговорщическим прищуром предложила львица.

+2

233

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"48","avatar":"/user/avatars/user48.jpg","name":"Маслице"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user48.jpg Маслице

Не успела Лани согласиться (или не согласиться) на предложение матери, как почувствовала не сильный, но довольно чувствительный удар в бедро. Кто же знал, что львёнок сидит прямо на пути в нору жука-навозника! Именно он врезался в заднюю лапку Лани, а если быть точнее, врезал в неё свой навозный шар. Стоит львёнку повернуть голову, чтобы посмотреть, что же это её ударило, как она увидит огромное (по сравнению с её маленьким тельцем, конечно) навозное пятно на лапе, а рядом — расколотый шарик и маленькое насекомое, возмущённо пищащее что-то на своём жучачьем. Кажется, ещё чуть-чуть, и навозник, будто в мультике, встанет на свои задние лапки и будет грозно потрясать в воздухе передними и средними — но нет, вместо этого скарабей лишь поворачивается к маленькой семье задом, а затем вскидывает свои маленькие лапки и начинает бить ими Лани, будто желая сдвинуть малышку с места аки навозный шар. Боли он не причиняет, но, похоже, не отцепится, пока львицы не сделают... что-то, чего он так настойчиво требует на своём непонятном языке.

+1

234

— У меня есть мысли, Костес. Но так торопиться в нашем случае просто недопустимо…

В груди, где-то за сердцем, там, где вообще не было места плоти и крови, кольнуло. Но то было быстро, едва уловимо и ушло так же быстро, как и пришло.

Ничего удивительного, что Леди Севера, пусть и в несогласии, но все же принимает во внимание прежде всего слова родного брата. Тут и там часто можно слышать, что прайд — это большая и непременно дружная семья, но в действительности почти любой предпочтет встать плечом к плечу к тому, с кем связан кровью.

А вот то, что Шантэ не спешила принимать ответные меры, настораживало. Территории Братства огромны, патрули в нем отлажены и контролируют границы дни напролет, да и голодать пока что не приходится — конечно, они еще долго могут не высовывать носа за порог их земель да жить тут в спокойствии, если спокойствием можно было назвать всеобщее понимание, что они соседствуют с жадными до крови фанатиками, но кто даст гарантии, что эти монстры не планируют нападение на чертог уже сейчас?

За пределами пещеры послышались шаги, тяжелые, но не от походки, а от веса льва, который направлялся к ним, и вскоре внутрь зашел Мтонго. Теон кивнул главе патруля в знак приветствия. Мтонго всегда отличался серьезным, даже сказать, лидерским нравом, и эта его черта почти всегда отражалась на его морде, но сейчас он выглядел особенно напряженным и сосредоточенным, словно бы изо всех сил высматривал дичь на многие мили отсюда. Теон нахмурился. Глава патруля не мог вернуться в одиночку, а значит, с ним вернулся и весь патруль прошлой смены.
Вернулся ли?.. Они ведь должны были прибыть в чертог намного, намного раньше.

Костес подошел к нему и заговорил о чем-то тихо — судя по всему, пересказывал последние новости, но взгляд главы едва ли менялся. Вероятно, потому, что стать еще более мрачным, чем сейчас, он просто не мог.

Дослушав его, Мтонго отчеканил Леди Севера пару дежурных фраз, которые принято говорить в таких случаях, и, переглянувшись с присутствующими, начал свой доклад.

Конечно, Теон слышал и о Варге, правившем этими землями до трагедии с лавиной, и о Смауге, еще одном медведе, некогда терроризирующем эти территории, но то были лишь слова, местами явно приукрашенные и оттого сильно походившие на очередную выдумку, вникать в которую казалось пустой тратой времени...

Но, выходит, они действительно жили и умерли здесь когда-то.

Теон нахмурился и потупил взгляд в пустоту. Но разве духов могут видеть обычные львы? Не шаманы и без... шаманских ритуалов? Или Ларри подсобил? Но зачем ему это... Теон мало понимал в шаманских делах, но что-то подсказывало ему, что должны были произойти исключительные обстоятельства, чтобы к обычным львам явился дух, да еще такой сильный и явно настроенный к ним враждебно. Могло ли и это быть происками Ходоков? Или так, или эти земли уже просто изживали их как могли.

А вот способ победы над злобным духом вызвал в Теоне немой вопрос. Он нахмурился сильнее прежнего, но теперь в явном недоумении. Октавиан? Этот бард? Как этот хиляк мог победить такого противника...

Впрочем... если так подумать... им уже доводилось сражаться со злобным медведем, но поединок с пусть таким же злобным, но все же призраком, едва ли мог сильно походить на ту битву. Духи, они же... бестелесные... так ведь? И если их можно призвать с помощью ритуала, то, возможно, их можно и усмирить с помощью него же... возможно... Но почему победа в таком случае отошла барду, который был явно далек от шаманских дел, а не тому же Ларри — вопрос.

С последними словами Мтонго Теон согласился. Хоть этот их поединок до крайности странный, и в пересказе звучит почти как небылица, подобная победа может доказать всему прайду: они чего-то да стоят. Если небольшой патруль смог победить пусть лишь тень, но все же прежнюю грозу здешних земель, то у них есть все шансы и против Ходоков.

Достаточно вспомнить, как добрая часть прайда застыла в испуге и неприкрытом напряжении, граничащем с оцепенением, когда в чертоге впервые появился Хальвард, чтобы понять, что они действительно нуждались в этом приободрении.

С последующими словами Шантэ Теон тоже согласился, отчасти. Пиршество, пусть и маленькое, выглядело сейчас самую малость неуместно, почти как последний кусок перед смертью, но, с другой стороны, известно, что лучшая награда — это еда и отдых. И победа над злобным призраком — это явно то достижение, за которое можно и нужно поощрить своих подчиненных.

И хорошо бы, чтоб их шаманы использовали свои... шаманские штуки и поделились соображениями насчет того Белого Ходока, которого убили до этого. Эта тварь успела отнять две жизни, и ее возвращение, пусть и в бестелесной форме, сейчас им было не на лапу.

— Нам нельзя нападать на Ходоков сейчас. Нам нужно выяснить с кем мы сражаемся: нам надо понимать цели и мотивы Иных, надо понимать, какие они воины, надо знать об их сильных и слабых сторонах. Надо укреплять дух воинов и готовить к войне постепенно, потому что Братство еще не готово к ней. Взгляните на них: самки скулят, самцы — затихают при одном упоминании Белой Смерти. Как с ними идти в бой?

Пока Леди Севера говорила, внутри Теона клокотало несогласие: хотелось вставить хотя бы слово каждый раз, когда она делала паузу в своей речи, и только уважение к ее статусу заставляло Теона молчать. Но чем дольше львица говорила, тем меньше становилось это желание, пока Теон вдруг не понял, что ему толком и нечего сказать. Конечно же, Леди Севера была права. Их прайд совсем не готов к встрече с Ходоками. Они ничего толком о них не знают, и они никогда прежде не сражались со львами, подобными этим монстрам. Может быть, некоторые здешние самцы и гоняли когда-то заблудившихся одиночек и, может быть, даже вступали в сражения насмерть с противниками, равными или превосходящими их по силе, но Ходоков с трудом можно было назвать даже львами, это было чем-то новым для них всех, чем-то, что витало над их прайдом, как морозный стрекот по особо холодным вечерам, проникая в умы каждого, кто хоть краем уха слышал россказни об их кровавых ритуалах, и оставляя тяжелую тень в улыбках и мирных разговорах. Оно стало частью их жизни, как сорняк, поразивший некогда здоровое растение.

Леди Севера тем временем изложила свой план: сказать прайду правду, как она есть, перекрыть границы, усилить ежедневное патрулирование и начать обучение львов для разведки.

Теон обвел пещеру задумчивым взглядом. Это был... разумный план. Со стороны он и вправду звучал оплотом здравомыслия, и все же... На словах и правила честного боя звучат красиво, а в действительности даже доблестный воин не всегда удержится от того, чтобы плеснуть тебе песка в глаза ради победы.

Конечно же, им нужно было время, много времени, чтобы найти и обучить разведчиков, разузнать, что к чему, и приготовиться к поединку, но у них просто-напросто не было этого времени. Ходоки оставались их соседями по территориям, и они могли напасть на них в любой момент, хоть завтра, и им наверняка ничего не стоило призвать еще духов, наподобие Смауга, чтобы избавиться от отряда патруля, создав брешь, и напасть на чертог, когда прайд только начинает обучение...

Арон вдруг подал голос. Надломленный, все такой же тихий, словно давно охрип, и все же в нем теперь слышалась какая-то суета. Теон моргнул и посмотрел на него, уже без прежнего волнения, в полной готовности встретить омертвевший взгляд. Но тот переменился: наполнился жизнью, как росток под дождем после засухи, и еще... в нем читалась жажда расправы. Почему-то подумалось, что если бы Арон мог, он бы уже сейчас пошел прочь, чтобы отомстить хотя бы той твари, что убила его друга. Но потом Арон опять начал рассыпаться в неловких благодарностях, которые срывались с него сегодня уже чаще, чем было нужно, и Теон не удержался от вздоха. Даже, если закрыть глаза на его раны и общую усталость, Арон никак не выглядел воином, готовым идти напролом по локоть в крови ради мести или хотя бы спасения своей шкуры.

И таких, как он, в Братстве тоже было немало. Сколько же времени им нужно, чтобы...

По хвосту что-то шлепнулось.

Маленькое, когтистое и весьма пушистое.

Теон напрягся всем телом, как перед прыжком.

Крыса!!

Ахтыж!! — Теон скривился и обернулся, едва намерившись поднять лапу, чтобы прихлопнуть грызуна, и... замер.

То был львенок. Маленький — на такого наступишь и заметишь не сразу, действительно крысенок, но он сильно выделялся среди здешней серости ярким окрасом под стать ожившей лаве. Теон никогда не видел ни вулканов, ни тех бедствий, которые они порождали, но некоторые поговаривали, что лава похожа на солнце в закат, только еще темнее, и этому малышу определенно подходило подобное описание.

И тяжело же ему будет маскироваться в здешних снегах во время охоты...

Маленький негодник тем временем начал жевать его хвост. Силенок у него пока не хватало, чтобы этот хвост отгрызть, но он, судя по всему, очень старался. Зубы у него были острыми, как ежовые иглы.

Теон поморщился от боли и отвернулся, вперив измученный взгляд куда-то в потолок.

— Кажется, кто-то потерял ребенка.

И почему только он начал чувствовать себя так... так... неловко!

Как только хватка ослабла, Теон поднялся с места, приподняв изувечный хвост над землей. Чертенок помиловал его всего на секунду, и Теон не сомневался, что тот продолжил бы свою забаву уже мгновением позже, если бы он только остался сидеть на месте.

Не в этот раз!

Собрание, очевидно, было окончено. Теон кивнул Леди Севера и направился к выходу из пещеры. Скоро Шантэ созовет прайд, чтобы поведать о последних новостях и о принятом решении, но прежде ей, вероятно, стоит разобраться с этим мелким рыжим чудовищем...

Запоздалая догадка кольнула сердце.

Теон замер в шаге от каменистого порожка и, так и не опустив передней лапы, оглянулся через плечо.

Их прайд смело можно было назвать не просто большим, а огромным — одним из тех, где для того, чтобы поприветствовать и осведомиться, как дела у каждого лично, нужно было потратить времени немного больше, чем обычно на это отводят во время утреннего завтрака, и все же он знал наверняка, что единственным львенком такого возраста мог быть только... сын Шантэ и Траина.

Надо же... совсем и не похож окрасом, но вот характер... все же дети такие игривые и надоедливые, да? Но именно в этом малыше эти черты казались до боли знакомыми, как настойчивое воспоминание из прошлого, когда они с Траином и сами еще были детьми.

Траин... Что бы он сказал сейчас на выходку сына? Отчитал за побег? Похвалил за смелость? Буркнул на Теона за то, что тот чуть не прихлопнул его наследника?..

Почему-то стало тяжело дышать. Теон мотнул головой и поспешил наружу.

Этот малыш... в последнее время среди этих в лучшем случае натянутых в беззаботности морд едва ли можно было встретить такую искреннюю, еще не омраченную и тенью тревоги радость. Хорошо бы она оставалась с ним как можно дольше.

Снаружи было шумно. Конечно, в таком большом, огромном прайде никогда и не бывало тихо — голоса, как ветер в ушах во время бега, свистели все время, и по ночам, и когда смена патруля и охотницы покидали чертог, но все же именно сейчас воцарился вовсе какой-то бедлам. Львы сновали туда-сюда, о чем-то переговаривались, почти перешептываясь, кто восторженно, кто с тревогой, и голоса их сливались в единый, едва различимый гул. Где-то слышались вскрики, не боли, нет, а просто всплески эмоций, и еще вокруг витали какие-то новые, вроде бы немного знакомые, но уж очень отдаленные и смешанные запахи — не понять, кому они принадлежат. Теон шагнул вперед и принюхался.

— Теон!

Алия?

Теон обернулся на оклик и не сдержал вздоха. Он и не думал, что с ней могло что-то случиться — в конце концов, еще было не время для охоты, и они бы сразу же узнали, если бы охотниц настигла неприятность, и все же... видеть Алию живой, пусть и взволнованной чем-то, было приятно.

Она подбежала к нему и замерла в нерешительности, будто не зная, как поступить дальше. Она то едва приподнимала переднюю лапу, чтобы ступить ближе, то отводила взгляд куда-то в сторону.

А ведь раньше они при встрече без лишних слов касались друг друга мордой.

Теон стоял на месте и смотрел на нее, нахмурившись. Он не хотел вспоминать неловкую ночную перебранку, но мысли о ней лезли в голову с настойчивостью, достойной шипения ночного ливня.

— В чем дело? Ты разве не должна быть сейчас на охоте?

“Вам, охотницам, придется здорово потрудиться сегодня, чтобы обеспечить пиршество, обещанное Шантэ” — так и вертелось на языке, но Теон промолчал.

Алия заморгала часто и насупилась, как обиженный львенок. Видимо, ей не понравился его резкий и такой холодный тон. В глубине души Теон даже позлорадствовал: не такая уж большая месть за ее глупые слова той ночью.

Должна быть. И скоро буду, — она пыталась отвечать как он, с таким же безразличием в голосе, и даже голову задрала, как горделивая львица, но ей эта маска совсем не давалась, и очень скоро она уже сдалась. — Но скажи, в чем дело? Все как наперебой твердят то о каком-то призраке, то о Ходоках... Что произошло?

Алия суетливо пробежалась взглядом по его морде, словно бы искала на ней ответы. Теон покачал головой. Этой симпатичной мордашке совсем не шло такое хмурое и встревоженное выражение.

Да, за эти дни много чего произошло. И Ходоки тут однозначно замешаны. Они... Леди Севера скоро обо всем расскажет.

Алия помрачнела пуще прежнего. Она широко раскрыла глаза и прижала уши к голове. Остатки миловидности растворились в ней, как солнце в тучах.

Одернуть, прикрикнуть бы на нее, чтобы перестала вести себя так, словно бы Ходоки уже подступили к их порогу, но, к счастью, она почти сразу понурила голову, уставив взгляд куда-то себе под лапы.

— Что же теперь с нами будет?..

Теон уставился на нее в недоумении. В груди полыхнуло чем-то горячим, как бывает, когда жертва в последний момент выскальзывает из когтей.

С ними-то... Алия, вероятно, даже и не поняла, что была в чем-то неправа вчера. Словно бы маленький львенок, спугнувший дичь на охоте своими воплями и не понимающий теперь, почему родитель не желает с ним играть.

Глупо обижаться за поступки и слова, совершенные в неведении. Глупо, а в голове все равно разливалась усталость, как после бессонной ночи, полной неутешительных дум.

С нами? Ничего, — Теон фыркнул и отвел взгляд куда-то в сторону, — Леди Севера знает, что делать, у нас много храбрых мужей, и на нашей стороне влиятельные союзники. Может быть, Ходоки и огромны, как буйволы, но и мозгов у них наверняка не сильно больше.

Теон замолчал, уставившись невидящим взглядом в сплошное ничего. Ему не нужно было смотреть на Алию, чтобы знать, что она не оценила его слова приободрения.

Офф

Разрешение на использование НПС получено

+3

235

Дениска согласился. Ну конечно же, как еще? Пускай не самый бойкий (этот титул Мария без раздумий забрала себе), этот братик был легким на подъем. В отличие от других двоих, которые предпочли остаться рядом со старшей сестрой. Львенка даже увидела накатившие на глаза Иккинга слезы и на секунду подумала развернуться, но потом решила, что ему там хватит утешальщиков. Она не испытывала ни капли раздражения по отношению к нежному сиблингу, наоборот, всегда старалась поддержать его и завлечь в игру, чтобы тот ни в коем случае не остался в стороне. Но сейчас их ждала великая миссия!

Сначала принцесса топала прямо посередине прохода, гордо подняв голову, но потом кинула взгляд назад, на Дэнниса, и решила, что его тактика будет поэффективней. Смешно отклячив пятую точку, Мари припала на передние лапы и поползла. Она была просто уверена, что невидима и неслышима. Малышка смотрела себе под лапы, увлеченная своим мастерством скрытности, поэтому чуть было не врезалась в кого-то из взрослых. Отвлекла ее большая снежинка, которая шлепнулась ей прямо на розовый нос. Мария дернула носом и села, потирая лапой морду. Снежинка неприятно ущипнула ее холодом, и малышка уже собиралась было возмутиться, как увидела еще одну.

— Ну я тебе покажу! — грозно пробормотала она и встала в свою фирменную охотничью стойку.

Жди, жди, жди… прыгай! Львенка взмыла в воздух и прихлопнула собрата кусачей снежинки прямо к земле. Победоносно улыбнувшись, она подняла взгляд и поискала Дэнниса. И тут же охнула: ее брат, схватив какого-то взрослого льва за хвост, увлеченно работал острыми зубками. “Конец нашему приключению”, — тут же подумала она и стала активно жестикулировать брату, чтобы тот отпустил хвост. Нужно было срочно, просто молниеносно вернуться обратно к Дэвил. Тогда никто не заметит, что двое горе-охотников вообще выходили за пределы своего логова.

— Ахтыж! — взвыл обладатель хвоста и занес лапу, чтобы ударить обидчика.

Ну, этого малышка стерпеть не смогла. Поднять лапу, на ее-то брата! С воинственным рыком (ну, он ей точно таковым казался), Мария побежала на Теона. Как она собиралась защитить сиблинга от этой громадины? Да кто ее знает. О какой логике могла идти речь в такую страшную минуту? Впрочем, самец быстро сообразил, что перед ним всего лишь львенок, убрал лапу, а потом и вовсе ушел куда-то на выход. Львенка быстро обнюхала брата, убедилась, что с ним все в порядке, а потом… увидела маму, которая неумолимо приближалась к двум непоседам.

— Это не он, это все я! — заверещала Мари, загораживая братика. — То есть про хвост это он, а остальное это я. Я хотела пойти посмотреть на ходоков, им наверняка нужна наша помощь, а мы ведь уже взрослые, мы поможем, тогда мы станем тоже ходоками, а не сидоками, как сейчас, вот!

Пулеметная очередь слов должна была сразить маму наповал, заставить ее поверить в великолепный план своей дочери-принцессы, а, следовательно, дать на него добро. Что может пойти не так?

+5

236

"Тоталитаризм"

Лани довольно улыбнулась, когда у неё получилось проговорить это слово. Пока что, конечно, про себя. Произносить вслух такие замысловатые слова кроха ещё не была готова. Язык не дорос. А может и дорос, но просто совершенно не хотел слушаться свою хозяйку: постоянно заплетался и выдавал что-то совсем уж несусветное. Однако даже этот факт не помешал попробовать Лани это слово на вкус.

"Тоталитаризм. Тоталитаризм..." - Лани посмаковала губками, когда несколько раз с разной интонацией повторила это слово у себя в голове. Оно было какое-то... странное. Интересное. Странно-интересное. Когда его произносишь, оно как будто бы летело и извивалось волной, словно какой-нибудь мотылёк. Но одновременно с этим оно было каким-то жёстким и... сильным. Острым. Режущим слух. Лани так и не смогла понять своё отношение к этому слову. Как такое мелодичное слово может быть таким тяжёлым? Ей было непонятно. Ей одновременно и нравилось произносить его у себя в голове (с каждым разом всё лучше), но при этом Лани чувствовала какое-то неудобство, неуверенность, даже беспокойство. Что-то её напрягало в этом слове, но она никак не могла понять что. Может, его значение прояснит причину? Ну-ка, ну-ка, какое там, мама говорит, у него значение?...

...плохое? Как? Но...почему? Почему мама говорила, что быть сильным и могущественным это плохо? Разве это не хорошо? Не к этому надо стремиться? Лани окончательно запуталась - всё было слишком сложно! Можно попробовать представить всё это у себя в голове. Вот есть королева, скажем, Шантэ. А вот есть её прайд, например, Северное братство. В прайде она самая сильная и могущественная львица, и ей никто и никогда не перечит, потому что она королева и самая главная. Это похоже и называется тоталитаризмом. Тогда возникает закономерный вопрос: а в чём собственно проблема? Тоталитаризм - это же, получается круто! Лани нравилось, что её маму приравнивают к самой королеве Братства!

"Не круто" - заявила всё та же мама и опустила Лани с небес на землю. Всё оказалось куда сложнее, чем кроха себе представляла. Тоталитаризм, оказывается, значит, быть сильной и могущественной и при этом... не слушать других! Вот оно что. Вот почему это слово плохое. Очень плохо быть королевой, которая слушает только себя! У Лани в этот момент случилось небольшое просветление, будто бы величайшая истина всех времён открылась ей. Значит ли это... Муула назвала маму тоталитарной, потому что мама совсем не слушала её саму! То есть старушка признала то, что мама сильная и могущественная, но отругала за то, что совершенно не слушает её . Ха-ха-ха! Лани искренне засмеялась и поспешила озвучить свою мысль маме:

- А знаешь, почему ты тоталита...тоталитари...на...я? - язык опять предательски заплёлся, но Лани была уверена, что мама всё поняла, - Потому что ты не слушаешь советов Муулы!

Что ж, стоило сделать вывод. Лани хотела бы стать сильной и могущественной львицей, такой, которой слова поперёк не скажут. Но чтобы не стать тоталитарной ей стоит прислушиваться к окружающим, потому что, как сказала мама: "Ты не можешь знать всё." Кроха не особо расстроилась на эту фразу, потому что то, что Лани не знает, она обязательно выпытает у других, тех, кто собственно это знает. В первую очередь, конечно, у мамы.

Но чёрно-белая львица смогла спасти себя от бесконечных вопросов своей дочери. И сказала она то, от чего Лани готова была прыгать до самого потолка от переполнившего её восторга.

"[i]Мы пойдём в гулять по чертогу! Мы пойдём гулять по чертогу!"

Правда не успела Лани выразить весь свой восторг матери, как вдруг почувствовала чувствительный толчок в заднюю лапку. Повернув головку, кроха недоумённо уставилась на пищащего жука и на разваленный коричневый комок чего-то... чего-то явно неприятного. Лани перевела взгляд за свою лапку и ужаснулась, потому что увидела там огромное коричневое пятно в тон тому шарику. Прижав ещё сильнее и без того опущенные уши к голове, кроха осторожно понюхала пятно. Пахло очень неприятно, отчего Лани тут же захотелось поскорее от него избавиться. Но не успела кроха отойти от первого удивления, как последовало второе: жук вдруг взял, встал на передние лапки и принялся толкать кроху задними, будто бы пытаясь её сдвинуть. Лани ощущала себя донельзя неуютно, чувствуя, как маленькие лапки насекомого не больно, но ощутимо толкают её. Она не понимала, что это за жук, чего он хочет, что пытается сделать; единственное, что она хотела, чтобы пятно на задней лапке исчезло, будто его и не было.

- Мам, что он от меня хочет? - жалобно спросила Лани, заглянув в глаза матери. После очередного толчка девочка попятились в сторону и остановилась, когда завернула за передние лапы матери. Жук не стал преследовать львёнка и вернулся к своему расколотому шарику, пища что-то на своём языке. Лани вновь обратилась к матери, - Кто это?

Первичное удивление и даже испуг прошли, оставив место сильному любопытству. Жук уже не казался Лани чем-то странным и инородным. Теперь она с неподдельным интересом изучала его, в особенности то, как он быстро-быстро перебирал своими маленькими лапками. И наконец, в девочке скопилось достаточно любопытства, чтобы решиться подойти к жуку поближе. Осторожно, практически стелясь по земле, Лани шаг за шагом подобралась к насекомому, внимательно наблюдая за ним. В ней вдруг проснулись инстинкты. То, что было заложено в ней с самого рождения, то, что делает львов первоклассными охотниками - она почувствовала, как непременно хочет поймать этого жука. Прижавшись к самой земле, Лани некоторое время осторожно наблюдала за своей жертвой, а, когда та повернулась к ней спиной, девочка прыгнула.

Но она не учла, что пока ещё не является первоклассным охотником.

Теперь Лани вляпалась уже передними лапами в коричневую жижу. Жук даже не уворачивался из-под её атаки, он просто отошёл в сторону. Лани так обиженно посмотрела на него, будто он обязан был стоять на одном месте и ждать, пока она его поймает. Впрочем, так просто кроха сдаваться не собиралась. Хитро прищурившись, девочка вытянула голову вперёд и попыталась осторожно подхватить жука зубами. Но едва она оторвала его от земли, как жук заёрзал своими крохотными лапками, вырвался и упал обратно. Тогда Лани зашла с другой стороны и аккуратно попыталась взять его зубами. Несмотря на его бесперебойное дрыганье лапками, в этот раз у крохи получилось. Довольная Лани, перемазанная коричневыми пятнами, с улыбкой до ушей и с осторожно стиснутым в зубах жуком, подняла свой хвост и важно зашагала обратно к матери.

- Шмотри, я его поймала! - говорить сквозь стиснутые зубы было очень неудобно, и Лани чуть было не выронила жука. Аккуратно перевернув его во рту языком, чтобы было удобнее держать, кроха вновь улыбнулась и посмотрела на маму, - Фсё! Теперь мошно в тертог!

Ей не терпелось похвастаться своей добычей перед королевскими львятами.

+4

237

Ну неужели!

Откровенно говоря, Фредерик изрядно пересрался, когда челюсть Бейлфаера издала хруст; но возглас Чаки и выражение облегчения на морде бедолаги-шпиона дали юному лекарю понять: получилось! От радости подросток аж аки горная козочка подпрыгнул на месте, что-то радостно прокричав, да так громко, что несколько отдыхавших в логове львов удивлённо поглядели на радовавшегося юнца. Да, когда он решил встать на путь лекаря, Фредерик совсем не ожидал, что оказывать первую помощь будет так сложно… Зато сколько радости это приносило! Правда, в его случае – до поры до времени. В какой-то момент подросток вспомнил о своей «серьге» в ухе и том, что вскоре ему предстоит вставить туда ещё одну. Не самое приятное занятие, надо сказать… Но, с другой стороны, зато все окружающие будут видеть, что он вам не хухры-мухры, а самый настоящий лекарь, который вылечил уже двоих своих сопрайдовцев! А вскоре их будет уже и трое – если у него, конечно, получится разобраться со сломанной лапой своего друга.

Так, – обрадованный своим успехом, Фредерик подсел к Чаке и критично осмотрел и понюхал сломанную лапу фенека. Вы только посмотрите, с сотой попытки вставил на место вывихнутую челюсть – и уже стал считать себя профессионалом! – что с тобой делать?

Что угодно, только не мучить, как это бедолагу, – аккуратно улёгшись на землю, фенек кивнул головой в сторону Бейлфаера.

Чака, ну я серьёзно!

Я тоже! – даже без тени улыбки ответил друг. – Ладно, ладно… На самом деле, я думаю, что с этой задачей лучше справится Ньязи. Правда, по поводу Бейла я тоже так думал… Хорошо, хорошо, всё, вот теперь я шучу! – увидев, как подошедшая было к ним мартышка тут же зажалась и погрустнела, Чака улыбнулся и попытался как-то сгладить возникшую ситуацию. – Фред, ты, конечно, тоже можешь вправлять кости, но если рядом если ловкие пальцы нашей подруги, – в продолжении выказывания своего дружелюбия проговорил Чака, – то лучше это дело доверить ей.

Я видела однажды, как вправляют кости, – Ньязи тем временем поспешила успокоить фенека: мол, я хотя бы теорию-то знаю, ты тут не думай, – но никогда не делала этого сама. Объяснишь?

Сидя чуть в стороне, Фредерик внимательно слушал своего друга и ещё внимательнее следил за манипуляциями мартышки. Ага, нащупать кости, понятно. Сильно не давить, чтобы морду «пациента» не перекосило так, как это сейчас было у Чаки, ясно. А потом попытаться соединить обе части переломанной кости… Ух! Должно быть, это было чертовски больно, судя по тому, как завыл фенек и какой гримасой боли исказилась его морда!

Следуя всем советам Чаки, Ньязи попыталась «вправить» сломанную кость фенека так, чтобы она соединилась и в дальнейшем, после наложения шины, перелом сросся правильно и не осталось никакой хромоты.

Мастеру Игры + информация о травме Чаки

Фамильяр Фредерика Ньязи пытается вправить перелом фамильяру Чаке.

До полного выздоровления Чаки осталось 22 поста.

0

238

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"3","avatar":"/user/avatars/user3.jpg","name":"SickRogue"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user3.jpg SickRogue

Ньязи пытается вправить перелом Чаке

http://tlkthebeginning.kozhilya.ru/gm/d.php?style=kozhilya&amp;dice=6

Бросок

Итог

6

6

Персонажу становится легче.

На этот раз все прошло идеально — к вящему удивлению Чаки и Фредерика... ну и самой Ньязи, наверное, тоже. Больно, конечно, но в целом кость идеально встает на место.

Количество постов до выздоровления сокращается до 15, при этом у Чаки сохраняется антибонус "-2" на первые 5 постов и "-1" на оставшиеся 10 постов.

+1

239

— ...и они превратились в светлячков. После этого я отправил к вам Риффа, а чуть позже мы уже сами пошли. Вот, в общем-то и все, — Октавиан, выдохнув, закончил свой рассказ.

Каденция и случайные слушатели не проронили ни слова, пока слушали черношкурого льва. Когда бард все же закончил пересказ событий последней ночи, зеваки стали вновь расходиться в разные стороны, толкуя про себя о том, что услышали. Сам Октавиан был несказанно рад тому, что его по крайней мере не сочли за сумасшедшего с таким-то рассказом! Рядом с Октавианом остались лишь Каденция и Рифф.

— Странно... Никогда не слышала о том, что духи способны поглощать души других. И уж тем более бить живых! — на морде львицы читалось явное беспокойство.
— Я тоже. Но по крайней мере мы справились, не так ли? Это хороший знак. Если вдруг мы встретим еще одного такого же, то на этот раз будем готовы.
— Лучше бы такие, как Смауг, больше не появлялись, — произнесла Каденция, с грустью посмотрев на терзаемого будущим поколением врачей Бейлфаера. — В любом случае это слишком странно. Откуда он вообще взялся? И что собирался делать?

Они оба замолчали, пытаясь придумать в голове ответ на этот вопрос. И, конечно же, его не было.

— Эй, вы слишком сильно напрягаете свои головушки по этому поводу, — внезапно заговорил Рифф. — Для этих дел сейчас есть головы вон тех ребят, — он махнул крылом в сторону Мтонго и Шантэ.— Вам, а особенно тебе Окти, нужно отдохнуть как следует. Да и мне тоже. Но если вам интересно мое мнение, то вот что я скажу: все это очень удачно складывается. И Смауг, и появление этого одиночки, который...
— Одиночки? — удивленно переспросил Октавиан.
— Эээх, ты же не видел его еще... Вон, посмотри, рядом с королевой стоит. Костес с отрядом помогли притащить его, кажется лапа сломана у него.

Октавиан с любопытством рассматривал незнакомца, который принимал участие в беседе с королевой и еще несколькими львами. Он, конечно, не слышал о чем именно они говорили, но барда это не особо волновало сейчас: его тело с каждой секундой наполнялось неприятной тяжестью. Рифф был прав, ему необходим отдых после всех сегодняшних приключений.

— Черт с ним, потом расскажешь кто он такой и что тут делает, — Октавиан лениво отвернулся от него, сильно зевнув.

Черношкурый поднялся на все лапы и когтем содрал ставший бесполезным лист с обеззараживающим соком, еще раз осмотрев место ранения. Жидкость явно как следует впиталась, а значит жить он точно будет.

— Ладно, пожалуй, я пойду прикорну, — зевнув еще раз, произнес Октавиан. — Вся эта сверхъестественная хрень сегодня выжала из меня все соки. Доброй ночи, сестренка. Доброй ночи, Рифф.
— Хороших снов! — с улыбкой пожелала Каденция.
— Да-да, и тебе того же, — ответил Рифф, упорхнув со своего насиженного места.

Октавиан, развернулся, чтобы посмотреть, как там себя чувствуют остальные, но из своего отряда заметил лишь Фредерика и Бейлфаера. Подняв лапу к своему лбу и сделав знак, мол, "мое уважение", бард пожелал им добрых снов и поплелся вглубь чертога на свое место. Ему уже не хотелось абсолютно ничего, кроме сна. Устроившись как можно более удобно, лев сомкнул глаза и начал постепенно засыпать, покуда сон окончательно не захватил его свои объятия.

*персонаж спит*

+2

240

А ребёнок всё никак не мог замолкнуть со своим тоталитаризмом, чёртова Муула, чтоб ей пусто было с её длинным языком. Ридеваль откровенно недолюбливала эту сварливую старуху после её последнего дружеского визита, закончившегося чуть менее дружеской перебранкой и взаимными обвинениями друг друга во всех возможных грехах. Больше Муулы она не любила только те моменты, когда дети узнавали то, что им, по-хорошему, знать и не надо было, и начинали требовать объяснений. Три вещи, которые самка была не готова обсуждать с молочным детёнышем, потому что понятия не имела, как о них правильно рассказать: секс, смерть и тоталитаризм. По её мнению, над такими вещами лучше всё же задумываться в более-менее сознательном возрасте.

Потом случилось страшное. Посреди заснеженных гор внутри холодной пещеры вдруг откуда ни возьмись появился жук-навозник, не только не выглядящий окоченевшей особью на последнем издыхании, но и вполне деловито толкающий перед собой свою естественную ношу, активно размахивающий лапками и что-то яростно требующий своим угрожающим писком. Пищать и махать лапками морозостойкая тварюшка начала после того, как разбила свой шар прямо об заднюю лапу Лани, вымазав только что так хорошо и тщательно вымытого львёнка в экскрементах. В этот момент в глазах Ридеваль отчётливо отразилась глубокая внутренняя боль.

- Кто это? - сначала вроде бы жалобно спросила дочь, но с каждой секундой явно проявляя всё больше и больше интереса к наглому жучку. О, нет, львица слишком хорошо понимала, чем это сейчас может закончиться.

- Это навозник, милая, не трогай его... - торопливо начала Ридеваль, ещё лелея надежду успеть отговорить детёныша от совершения ужасной глупости. - Лани!..

Последнее восклицания было криком отчаяния. Неизбежное таки случилось - в погоне за импровизированной добычей ребёнок полностью измазался в говне. Лицо самки отражало весь ужас безысходности перед предстоящим новым умыванием, она уже было открыла рот, чтобы как-то прокомментировать произошедшее, но, не найдя подходящих слов для выражения своих эмоций, просто с тяжёлым вздохом уронила голову на грудь. Это ведь всё языком придётся вылизывать, мама дорогая...

А впрочем, может, и не всё. Взяв свою дрожайшую деточку за шкирку и совершенно не удостоив её радостно ожидаемых похвал за удачную охоту, Ридеваль понесла дочку к ближайшей лужице, скопившейся на полу от редких дождевых капель, просочившихся внутрь пещеры, после чего, несмотря на все протесты и недоумение, принялась обчищать её шкурку. Достаточно повозив своего непутёвого отпрыска в холодной воде и поваляв в ней носом, львица снова зажала Лани в столь нелюбимые ею железные тиски своих настойчивых объятий и терпеливо приступила к повторению недавних дневных процедур. Пригладив шершавым языком  взъерошенную, влажную после недобровольно-принудительной ванны шёрстку дочери и окончательно вычистив из неё остатки грязи, Ридеваль отпустила львёнка и сама поднялась на лапы.

- Больше никогда так не делай, - львица твёрдо и настойчиво попыталась вдолбить урок во избежание повторения пройденного. - Нельзя пачкаться в грязи. Другие детёныши разве будут играть с грязнулей?

И, посчитав свой нелёгкий родительский долг на этом выполненным, сделала пару шагов в направлении выхода из пещерки, приглашая Лани последовать за собой - не лишать же её из-за произошедшего прогулки.

Отредактировано Ридеваль (6 Ноя 2019 15:34:56)

+7


Вы здесь » Король Лев. Начало » Одинокая скала » Великий чертог