Страница загружается...
X

АААААА!!! ПРОГОЛОСУЙ ЗА НАААААС!!!!

И не забывай, что, голосуя, ты можешь получить баллы!

Король Лев. Начало

Объявление

Количество дней без происшествий: 0 дней 0 месяцев 0 лет



Представляем вниманию гостей действующий на форуме Аукцион персонажей!

Рейтинг форумов Forum-top.ru Рейтинг Ролевых Ресурсов Волшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король Лев. Начало » Северные владения » Затерянный грот


Затерянный грот

Сообщений 1 страница 26 из 26

1

http://sd.uploads.ru/Fe5td.png

Среди горной гряды Восточного подножья недалеко от границы с джунглями скрывается достаточно просторная пещера, усыпанная многочисленными камнями. Вход в пещеру очень неприметен и узок, не каждый зверь сможет протиснуться внутрь. Однако оно будет того стоить: здесь заплутавший путник сможет устроить привал, при этом чувствуя себя в безопасности как от хищников, так и во время непогоды. Небольшой горный ручеёк прорывается сквозь смежные скалы, предлагая также источник пресной воды, а температура внутри поддерживается достаточно теплая для того, чтобы трава покрывала неприветливые скалы подножья, создавая внутри иллюзию уюта и комфорта.


1. Важно! В локацию не могут попасть звери равные по размеру или крупнее взрослого льва-самца!

2. Доступные травы для поиска: базилик, столетник, одуванчик, мелисса, мята (требуется бросок кубика).

0

2

------------------------------Небытие
Торн пребывал в весьма приятной полудрёме. Отсутствие матери почему-то не давало ему глубоко уснуть; та ушла на охоту и до сих пор не вернулась, не было слышно её медленного дыхания, не ощущалось рядом тепло её большого худого тела. Поэтому Гнев спал поверхностно, будто старался быть начеку даже с сомкнутыми веками.
В какой-то момент на львёнка внезапно навалилась неимоверная тяжесть, и он волей-неволей вырвал себя из дрёмы, в которой ему так комфортно было пребывать последние несколько часов. Только было начавшаяся паника – ведь дышать вдруг стало нечем, а движения мучительно сковало! – прошла буквально через несколько секунд, когда Торн сбросил с себя остатки сна, вспомнил, где он и что он, и смог в темноте разглядеть весьма внушительный силуэт одного из братьев, который спал рядом, а теперь, перевернувшись, придавил Гнева своим весьма значительным уже даже по львячим меркам весом.
– Тони, твою мать, – тихо ругнулся бурый, всеми четырьмя лапами отталкивая толстяка и с трудом выбираясь из-под него.

Обретя, наконец, свободу и с сожалением распрощавшись с безвозвратно улетучившимися крохами сна, львёнок выпрямился и окинул пещеру взглядом. Все вокруг спали, все шестеро – вповалку, кто рядом, тесно прижавшись друг к другу, чтобы сохранить тепло, кто в стороне, что тоже было разумно... Гнев бросил ещё один недовольный взгляд на Глаттони и в отместку за доставленные неудобства пнул его лапой. Теперь, раз уж он проснулся, можно и наружу сходить – зов природы, как-никак. Осторожно перешагивая через посапывающих сиблингов, Торн подошёл к выходу из пещеры, вытянул шею, понюхал воздух – свежий, прохладный, сладковатый – и выбрался на улицу.

«Интересно, мама скоро придёт? Вот бы здорово было встретить её! Принесёт она нам антилопу?»
С площадки, окружённой камнями, многого не увидишь, да и выбраться отсюда проблематично; кто-то будто специально обустроил это место под тюрьму для маленьких львят. Нет, Торну нравится их дом, но... какой львёнок откажется отправиться в путешествие в неизведанные края? И всё же Нишке так гораздо спокойнее, вряд ли она стала бы оставлять отпрысков одних, если бы у них была возможность слинять. И кто бы тогда приносил им еду? Так что, пожалуй, это место устроено очень разумно и правильно.

Гнев отошёл в сторонку от входа и справил нужду, после чего привычным образом подошёл к камням, полукружьем отгораживающих грот от всего мира, и, запрокинув голову, посмотрел на его вершину. Высоко, он бесчисленное количество раз пробовал допрыгнуть, но пока так и не получилось; многие валуны были отмечены его когтями. С неба летели белые хлопья, но исчезали, опустившись на землю. Львёнок клацнул зубами, схватив падающую снежинку, и почувствовал, как она тает на языке, оставляя после себя холод. Возвращаться в пещеру не хотелось. Честно говоря, Торн действительно рассчитывал дождаться Нишку и первым куснуть принесённую ей добычу.

Какой-то звук по ту сторону заставил его насторожиться, плечи львёнка напряглись, он замер, вслушиваясь в мягкую тишину ночи, укрытую снежной пеленой. Нет, ему не показалось.
«Там кто-то есть. И это не мама».
Шаги Нишки все дети уже давно научились узнавать. Но это... это что-то новое. Торн вдруг ощутил тревогу. Они здесь одни, и никто не может их защитить. Тот... тот, снаружи, может представлять угрозу! Что делать? Что он может сделать?
Светящийся взгляд жёлто-зелёных глаз упёрся в вершину камня.
Это же очевидно.
Он должен забраться наверх.
И он заберётся.

Оттолкнувшись от земли, Гнев подпрыгнул так высоко, как только мог, и ухватился лапами за валун, оставляя на нём глубокие тонкие борозды от соскальзывающих когтей, упёрся задними лапами и принялся скрести, силясь оттолкнуться и подкинуть своё тело повыше, принялся судорожно карабкаться – обычно на этом моменте он падал обратно, но только не сейчас, нет! Сейчас он не отступится!
Мышцы свело болью, но Торн лишь сжал челюсти так, что зубы заскрипели друг о друга, и продолжил с упрямой решимости взбираться вверх, подтягивая себя на чуть-чуть, чтобы тут же соскользнуть на половину совершённого усилия, и всё же он продолжал подниматься.

В какой-то момент лапа нащупала горизонтальную поверхность, и львёнок, натужно пыхтя, взобрался на вершину камня. Собственно, он преодолел каких-то два с лишних своих роста вверх, но для пятимесячного львёнка это достижение просто небывалых высот! Торн принялся крутить головой, сердце гулко билось в груди и было переполнено восторгом. Он смог! Он сумел! Он преодолел эту стену, которая изолировала их почти полгода! И он сделал это первым! Бросив победоносный взгляд через плечо, Гнев расправил плечи, наслаждаясь своим триумфом – но совсем недолго, ведь его внимание тут же привлёк тот самый звук, доносившийся из тёмной снежной круговерти впереди, по ту сторону...

+6

3

Начало начал.

Странные белые пятна, которые падали сверху и слишком быстро исчезали, чтобы успеть их рассмотреть, заставили воплощение зависти выползти в эту холодную ночь. На самом деле в этом в том числе был виноват и младший брат, который вылез первым. Опять первее Иршии!

Злобно шикнув, худющий львёнок выбрался из пещеры, мрачно оглядывая уже осточертевшие окрестности. Они тут уже пять месяцев! пять месяцев безвылазного сидения и редких прогулок по почти арестантскому кругу перед пещерой. В таким моменты Иршия яростно завидовал матери, которая с лёгкостью скрывалась за валунами, попросту перепрыгивая их. А он не мог даже взобраться! На деле никто из них не мог толком залезть на эти камни. Ирш лелеял надежду, что кто-нибудь притащит их братца-толстячка, и тогда львёнок сможет залезть на местного здоровяка и, может быть, сможет таки взобраться. Как никто львёнок понимал, что он явно не первый придумал такую идею, и что у него нет просто сил, чтобы сдвинуть даже часть лапы Тони, а потому ему оставалось лишь единственное, что он умел лучше всех — завидовать.

И на данный момент зоркий цепкий взгляд Иршии выхватил очередной повод для зависти — Торн, их вспыльчивый Торм, висел на камне перебирая лапами. На скорость подлетев к брату, Зависть попытался запрыгнуть на него, зацепиться лапами куда-то за лопатки, подтянуться!.. Но под его когтями проскользнула лишь шкура. Младший поднялся наверх, старший упал, едва не долбанувшись головой об этот же камень. Разъярившись, Иршия вновь зашипел не хуже любой змеи и прыгнул, стараясь также, как и брат, залезть.

Неудачно.

Снова неудачно.

Он был слишком мал даже среди остальных львят, чтобы ценой даже таких усилий залезть на эти проклятые камни.

- Я... хочу... наверх! — негромно рявкнул львёнок, подбадривая самого себя, упорно заставляя себя пытаться снова и снова. Он опять НЕ первый, и он опять завидовал брату, который смог. Иршия не смог, Иршия так не умеет, у Иршии не такие когти, Ирши...

Когда одна из лап всё-таки не соскользнула, как раньше, а осталась на месте. Брызжа слюной от охвативших его чувств, Зависть фыркал и снова пытался себя подтолкнуть, нашёптывая проклятия и стеная. И только когда его тщедушное тело наконец-то оказалось на камне, львёнок смахнул каплю пота, которая сползла ему на нос, и принялся в темноте, в столь непознанном месте выискивать силуэт младшенького, который успел куда-то запропаститься.

Торн первым оказался за камнями. Ирша просто душило от осознания такой несправедливости, и он желал найти брата и что-нибудь с ним сделать в отместку, прекрасно осознавая, что, вероятнее всего, сам окажется отлупленным.

+6

4

Начало игры

Такое частенько случается: вот снится тебе что-то приятное, нежное такое, что-то, что дарит сладкую легкость и ощущение чужой заботы... А потом ты просыпаешься, в голове ещё таится надежда о том, чтобы насладиться приятными остатками тех ощущений во сне, но всё сразу же как-то забывается. Обидное ощущение, которое возвращает любого мечтателя в суровую реальность. Впрочем, Тони был не таким - он не особо переживал по этому поводу. Насладиться чем-то подобным он ещё успеет, и в этом никаких сомнений не было. Что его по-настоящему волновало, так это то, что его сон вот так бессовестно прервали.

Сам факт того, что он встал не по собственному велению бесил малыша. Не так, чтобы у него зубы скрежетали, а глаза бешено метали искры по всей пещере, скорее это выражалось в его раздражённом цыканье и стоне, когда вспыльчивый Торн начал толкаться. Но и этого ему было мало: перед своим уходом Гнев вместо милого братского поцелуя оставил ему лишь ноющую боль в районе задницы. Что ни говори, а может Глаттони и был большим, а от того казался непробиваемым, но его плоть, смачно приправленная жирком, была очень и очень нежной.
Вот значит ты как, - недобрая мысль пронеслась в голове львёнка, который к этому моменту всё ещё притворялся спящим. Глаттони тихонько повернулся на бок так, чтобы ему открывался прекрасный вид на то, что происходит вне пещеры. Конечно, в полной мере проследить за действиями брата он не мог - таки слишком далеко малыш находился от той трещины в стене, которую с натяжкой можно было назвать входом в пещеру, но кое-что уловить он смог. Лишь один его зелёный глаз со злобным прищуром следил за Торном, правда происходило это ровно до того момента, пока в кадре не промелькнул Иршия.

Невольно Глаттони ухмыльнулся, в голове его уже начали зарождаться кое-какие мыслишки. Известный факт: этот серый львёнок был тем ещё завистливым чудиком, а потому ничего удивительного в том, что он так резко проснулся и побежал следом за Торном, не было. Обычно Тони было бы плевать на дела Торна, но когда в них ввязывался Ирши, то игнорировать что-либо становилось гораздо сложнее. Слишком уж весело было наблюдать за его отчаянными попытками превзойти одного из самых сильных и агрессивных братьев этой семейки. Иногда Глату даже казалось, что у их маленькой Зависти был какой-то нюх на успехи других, потому что стоило кому-то в чём-то преуспеть, как Иршия тут как тут образовывался будто из воздуха и из кожи вон начинал лезть в попытке показывать остальным, какой он лузер.

Любопытство таки не было окончательно атрофированно у этого львёнка, поэтому вскоре после того как Иршия спешно покинул пещеру, жирная туша поднялась на четыре лапы и, лениво шаркая ими же по каменному полу, львёнок тихонько подошёл к входу пещеры, оставаясь всё ещё внутри, лишь совсем немного морды торчало из щёлки, достаточно, чтобы он одним глазом мог подсматривать за происходящим. И то, что Тони видел, ни разу не разочаровало.

- Я... хочу... наверх! - где-то в глубине души Тони даже почувствовал симпатию к братику-неудачнику, однако он всё ещё искренне не мог понять, зачем так рьяно пытаться повторять за остальными. Он видел Торна, гордо стоящего на камне будто он - король мира, и наверное это и правда было бы здорово - наконец-то узнать, что же скрывается по ту сторону камней, но...
Мех, - пофигистично подумал Глат. Нездоровая реакция Ирши была гораздо интереснее, чем любое чувство, которое сейчас испытывал Торн. Ещё какое-то время львёнок тихонько наблюдал за братьями, да так, что боялся слишком громко дышать - настолько ему не хотелось вмешиваться в этот процесс [Лот "Водный покровитель" использован], а после того, как Торн скрылся за огромными валунами, Тони наконец-то решил показаться. В голове его назревал небольшой, но хитрый план.

Он дал о себе знать громким осуждающим цыканьем. Походка львёнка была медленная и вальяжная, он медленно мотал головой из стороны в сторону, прикрыв глаза, однако вот хитроватой ухмылки сдержать таки не смог. В конце концов, актёрами не рождаются, а становятся, и для обретения полного контроля над эмоциями нужно было ещё подрасти.
- Ай-ай-ай... - растянул Тони, подбираясь к Иршии всё ближе, - Фу какой Торн плохой! Ты это видел, Ирши? Он сбежал! - всё ещё ребёнок, хоть уже и далеко не наивный, но именно таким Тони и пытался казаться перед завистливым братом. Он специально подбирал такую интонацию, чтобы братец ему доверился. Впрочем, от части он говорил искренне: Тони и правда не одобрял подобное стремление Гнева за пределы их дома, - Ой мама ругаться будет... Она его по жопе отдубасит, ха-ха! С когтями. Прикинь, он неделю сидеть на ней не сможет, а нам всем смешно будет.
Мысль о том, что мама и правда может выплеснуть всю злость от подобной новости прямо на Торна искренне радовала Тони - он попросту не мог сдержать злорадной ухмылки, глядя на тот камень, где некогда находился его брат. Ох уж это будет гораздо больнее, чем тот пинок спросонья, о котором Торн определённо пожалеет. Да ещё и слово какое Тони использовал - умора же! От любимой маменьки научился.

Затем взгляд Тони вновь обернулся к Иршии, в этот раз он глядел на того оценивающе, будто пытался прочувствовать, что творится с братом. И, кажется, настал идеальный момент, чтобы сказать это:
- А знаешь что? - интонация сменилась с радостно-ликующей на хвастливую, - Это Я маме о нём расскажу. А знаешь ещё что? - львёнок наклонился поближе к братцу, - Она МЕНЯ похвалит, а не тебя.

+3

5

Перезагрузка

К суровому климату здешних мест Ириска уже давно привыкла, но, ставя лапы на промерзшую землю и ловя шкуркой редкие снежные хлопья, мечтала о тёплом солнце и приятной густой траве. Ночью погода становилась совсем неприятной, и без горячего бока Савира рядом с собой детёнышу было крайне неуютно. Ириска уже поняла, что в последнем совете деда найти северный прайд было куда меньше заботы и участливости, чем ей показалось на первый взгляд. Что мешало белому самцу быстро отнести неродную внучку к другим львам, если бы он и вправду хотел ей помочь? Нет, Савир определенно сейчас посмеивался над своей последней шуткой, наверняка представляя, как Ириска в одиночестве скитается в ночи, продрогшая и напуганная, что осталась совсем без защиты. А она и скиталась.

За время, проведенное на севере, они с Савиром оставались в одном месте, так что местности Дэйирис не знала и теперь шла наугад. Прайд располагался совсем в другой стороне, малышка же уверенно шагала в сторону огромных гор на востоке, изредка замирая на месте и прислушиваясь, не подкрадывается ли к ней какой хищник. От деда Ирис слышала немало историй о том, как одни львы поедают других, особенно детёнышей с их нежным и сочным мясом, и ей делалось дурно от попыток представить это. Однако, эта жуткая история осталась в пямяти Ириски как предупреждение, что опасаться стоит не только хищных птиц и змей, но и своих сородичей тоже. На благо, пока что ей не попался никто из них.

Неожиданный грохот, подобный чудовищным раскатам грома, раздался вдалеке, когда Дэйирис забиралась глубже в горы. В этот момент она как раз находилась на возвышении, свободном от деревьев, и потому могла заметить, как в центральной части саванны вспыхнул яркий свет. И за доли секунды Ириска безошибочно узнала огромную гряду вулкана, окруженного лесом, на который не раз оборачивалась, когда они шли на север… теперь вулкан горел. Пожар распространялся с чудовищной скоростью, даже с такого далекого расстояния Дэйирис видела это. Она стала как вкопанная, не сводя глаз с окрестностей Килиманджаро, но отнюдь не завороженно. На морде Ирис отчетливо читался ужас. Она хорошо помнила, кого они с Савиром оставили в крохотной пещере у подножья вулкана.

“Ты ничем им не поможешь”.

Даже если её братья сумели каким-то невероятным чудом выжить, Килиманджаро было слишком далеко от этих мест. Такое расстояние ни за что не преодолеть в одиночку, и даже если бы Ириске удалось добраться до вулкана живой, всадники могли к тому времени уже давно поджариться до обугленных костей. Если вообще не погибли ещё задолго до этого взрыва. Дэйирис с трудом отвернулась, с горечью признавая своё бессилие. Ей нужно было найти прайд, попытаться выжить. Нишка бы того хотела. Была бы она сейчас рядом…

“Я так скучаю по тебе, мама,” — Ириска на мгновение зажмурилась, видя перед глазами теплый образ Нишки и ей почудился знакомый и родной запах, такой лёгкий и призрачный… Почудился ли? Широко распахнув свои прозрачно-зелёные глаза, Ирис с недоверием уставилась на корявый ствол дерева перед собой, будто тот мог в любой момент обратиться серой львицей с безумными зелеными глазищами. Запах упорно не желал уходить.

— Мам? — с опаской позвала Ирис, будто боялась своим голосом спугнуть запах. После стольких месяцев, проведенных с Савиром, она уже не думала, что снова встретит исчезнувшую в никуда Нишку. Но вот малышка осторожно ступает вперёд, глубже в горы, и приятный, вселяющий надежду запах даже не думает исчезать! Чем дальше Ириска шла, тем сильнее недоверие на её морде сменялось уверенностью, а страх исчезал, не выдерживая конкуренции с новыми эмоциями.

— Мама! — вскоре Ирис уже звала в полный голос, её слова разносились далеко по горному склону, и она была уверена: Нишка обязательно услышит. Безумица была тут, совершенно точно, её запах стал настолько отчетливым, что казалось, будто мать прошла здесь совсем недавно. — Мама! Маааам!..— Ириска не сдавалась, готовая кричать хоть до хрипоты, но обязательно дозваться. Малышка оглянулась вокруг, но ответом ей были лишь молчаливые деревья, мелкие камушки или глыбы покрупнее, огромное нагромождение скал с неясным кошачьим силуэтом наверху, снова деревья… Стоп, что?

Видимость в ночи, да ещё и в лёгкий снегопад была ни к черту, Ириске пришлось подойти намного ближе, очень осторожно и без резких движений, чтобы хоть как-то разглядеть таинственную личность, оседлавшую высокий камень. Незнакомец оказался таким же львёнком, как сама Дэйирис, но радоваться по этому поводу она не спешила. Что действительно настораживало зеленоглазую — вся здешняя местность пропахла Нишкой, но теперь к ней прибавилось ещё немало чужих, незнакомых запахов.

— Ты из прайда? — Ириска выпрямилась, заметив, что другой детёныш тоже её видит и решила не тянуть бессмысленное молчание и игру в гляделки. Следующий вопрос, конечно же о Нишке, вертелся на языке светлой самки, однако она сперва ждала ответа на первый, умудряясь даже снизу-вверх смотреть на незнакомца так, будто это она стояла на высоченном камне с короной на голове и ожидала доклада от своего подданного.

+2

6

Начало игры

Однако, хватка Эвариса оказалась очень крепкой, а сам он был просто непомерно большим.  Что только Ки не пытался сделать, чтобы вырваться из мощного захвата. Он кусался, пинался и всячески сопротивлялся брату, но тот прямо-таки придавил его своим весом к земле, не давая и с места сдвинуться.

Всё началось как-то странно. Вот только Похоть мирно сидел в сторонке, болтая с Лолитой, и в следующий же миг сестра испуганно забиваетмя в уголок, а Эвар уже тащит недоумённого Ки в свою кучу "сокровищ". Змей с чего-то решил, что Киаран - это его собственность и, видимо, дико возревновал, что тот обращает внимание на кого-то ещё. Но сопротивляться смысла не было. Уж слишком сильным был Алчность. Устало вздохнув, Похоть устроился поудобнее и прикрыл веки.

Признаться честно, его положение не было таким уж плохим. От Эвариса всегда прямо-таки полыхало жаром, будто в его жилах и в правду текла кровь дракона, и от того в его лапах было до странного уютно лежать. Порой в пещеру залетали редкие снежинки, тут же оседая на земле или на шкурах львят и тая. Мерное дыхание брата под ухом успокаивало, всё больше погружая в дрему и расслабляя мысли. В какой-то момент Ки окончательно сдался и уснул.
...В реальность львенка вернул внезапный шорох. Сперва Похоть только поморщился, продолжая пускать слюни брату на грудь, но когда шум не прекратился, львенок заставил себя разлепить глаза и оглядеться. В размытых очертаниях пещеры он смог уловить лишь знакомое свечение желто-зеленых глаз. "Торн!" Ки собирался уже окликнуть Гнева, но львенок быстро скрылся из поля зрения. Следом проснулся и Иршия, который тут же поспешил за темношкурым. Похоть недоумённо заморгал. Куда это они все? Но ещё более львёнок был удивлён, когда толстый и ленивый Тони тоже направился за братьями. Любопытство завладело Киараном. Аккуратно потормошив Змея лапой и убедившись, что тот всё ещё спит, он тихо выбрался из ослабших объятий и прокрался к трещине, служившей выходом из пещеры. Львёнок пробрался наружу и... какого же было его удивление, когда он увидел Иршию на вершине одного из камней, которые до этого преодолеть могла только Нишка. Даже Торн пытался много раз, и у него ничего не получилось… Правда самого Гнева видно не было. Зато Глат уже стоял внизу и что-то вкрадчиво втирал серошкурому. Ки хмыкнул.

- Ой, да ладно тебе, Тони, - фыркнул львёнок - Пожалей бедняжку. Его же сейчас разопрёт!
Прожив со своими сиблингами целых пять месяцев, Киаран отлично знал каждого из них. А ещё он видел, как сильно Иршия завидует своим сиблингам, порой даже по самым незначительным поводам. Это было и странно, и одновременно любопытно. Но сейчас Ки не горел желанием как-то провоцировать брата. Пока ему хотелось просто понаблюдать за тем фарсом, что учинили его сиблинги. В голову как-то невзначай закралась мысль, что ежели Иршия и побежит сейчас на поиски мамы, чтобы настучать на брата, то достанется скорее ему, а не Гневу. За то, что покинул логово без спроса, и что Нишке пришлось искать их по всей округе.

Отредактировано Киаран (4 Авг 2018 21:44:07)

+3

7

Начало игры
Когда другие львята дрыхли вповалку, пускали слюни и видели странные сны, Хэйбен спал совсем по-другому. Каждый вечер львенок укладывался ровно, как египетская статуя Сфинкс, тщательно вылизывался и приглаживал “гриву”, опускал голову на прямо вытянутые лапы и закрывал глаза. Он предпочитал спать до утра, чтобы ни в коем случае глаза не были красными от усталости. Гордыня не может выглядеть неидеально, это просто нонсенс.
Поэтому, когда львенок проснулся этой ночью от голосов, доносящихся с улицы, и от холода, он был недоволен. До этого было тепло, пускай даже братья и сестра не касались его своими пушистыми боками, но они дышали, согревая воздух. Теперь же, когда все, кроме Хэя вышли, стало зябко. Он поднял голову и недовольно огляделся. В пещере никого не было, на улице была кромешная тьма. “Середина ночи, куда эти полудурки пошли?”, — подумал львенок и повел бровью.
Нужно было встать и выяснить. Но, для того, чтобы выйти в свет (даже если это все та же площадка около пещеры и те же сиблинги), Хэйбену нужно было провести ритуал. Ведь он целых четыре часа спал! За это время хохолок на голове мог неприлично растрепаться, а усы начать торчать в разные стороны. Этого Гордыня допустить никак не мог. Поэтому, после пробуждения, львенок потратил добрых три минуты, приводя себя в подобающий вид.
Наконец, пригладив все, что он хотел, Хэй встал и медленно подошел к выходу из пещеры. Его обдало морозным воздухом, а на нос незамедлительно упала снежинка. Львенок недовольно фыркнул, но все-таки вышел из логова. Он осмотрелся, чтобы оценить обстановку, и вздохнул так, как будто на его плечах лежал эмоциональный груз всего мира. А тут повздыхаешь, от таких-то сиблингов.
Мама всегда им говорила, чтобы они не выходили за камни. Это казалось Хэйбену здравой идеей, ведь он понимал, что маленьким львятам не выжить без матери. Даже если среди них есть такой блестящий ум, каковым являлся он сам. И что же он увидел, выйдя из родного дома? Полное нарушение материнских правил и здравого смысла. Иршия стоял сверху, на камнях, и злобно посматривал на двоих братьев: Тони и Киарана, которые стояли внизу и что-то ему говорили. Хэй услышал не всю речь пухлого львенка, но этого было достаточно, чтобы понять, почему он нигде не видел Торна.
— Он там умрет, — небрежно бросил он куда-то в сторону братьев. — Не выживет за камнями. Я бы на его месте не лез туда, потому что я-то умный, я жить хочу. И ты не выживешь.
Последняя фраза относилась к стоящему на камнях львенку. Гордыня не был удивлен, что именно этот братик полез за Торном. Как же не повторить самую идиотскую идею сиблинга? Зависть перекрывала весь здравый смысл Иршии, ему лишь намекни, что он в чем-то хуже, он сразу бежал доказывать обратное. Хэйбен жалел братика, он считал его глупым, по крайней мере, глупее себя. Он не злился на его завистливые фразы, Гордыня был выше этого.
Львенок прошел поближе к камням и сел на холодную землю, подняв взгляд на Ирша. Он смотрел на него с упреком, как бы говоря, что брат совершает большую ошибку. Впрочем, Хэй больше беспокоился за своего агрессивного сиблинга, которого вообще не было видно. Судя по всему, и Иршия не видел его, иначе он давно бы уже прыгал где-то вокруг брата. Гордыня считал, что Торн поступил глупо, но от этого страх за родного сиблинга меньше не становился. Потерять кого-то из своей семьи, конечно же, было бы очень страшно.
— Тихо! — внезапно рявкнул Гордыня и прислушался.
До него донесся крик, явно девчачий голос. Он машинально обернулся на единственную девочку в семье — Тесо, но она сидела молча. Это был кто-то другой. И снова голос, уже с вопросительной интонацией. Что-то про прайд. “Кто это?”, — удивленно подумал Хэй и задрал голову вверх.
— Иршия, посмотри, кто там кричит, — в приказном тоне сказал он брату и поднялся на лапы.
Конечно же, мараться об камни он не будет. Бесспорно, что Хэй забрался бы на камни грациозно и легко, по крайней мере он так думал. Но львенок не видел в этом смысле. Зачем еще и он там, на этих скользких камнях, если можно послать своего сиблинга?

+5

8

Торн не слышал – а даже если и слышал, то не обращал внимания – на возню позади него. В конце концов, чего тут удивительного? Вокруг него возятся братья вот уже пять месяцев. Все его чувства были сконцентрированы на том, чего он прежде никогда не видел и не слышал, на том, что находилось по ту сторону камней. Снаружи. Совсем в другом мире. В какой-то момент сквозь снежную круговерть львёнок различил силуэт впереди, который явно мог бы принадлежать живому существу размером примерно с него. До ушей донёсся голос, но вопроса Гнев не расслышал. Это мигом смело все его сомнения, и Торн, напрягши плечи, свесил голову вниз, а затем спрыгнул, слегка ударившись лапами о твёрдую холодную землю. Кто-то другой на его месте, наверное, занервничал бы или вовсе струсил, но Гнев был слишком сосредоточен на том, чтобы выяснить, что же там такое впереди. И всё же, выпрямившись уже внизу, он невольно бросил взгляд через плечо: валуны позади него сдвинулись плотными рядами и показались желтоглазому ещё более непреодолимыми, чем раньше. Мрачные громады словно бы укоризненно следили за каждым его движением, и сквозь темноту и холод не могли просочиться голоса в который раз пререкающихся братишек. На секунду Торну показалось, что он остался один во всём мире, и шерсть на загривке зашевелилась от закравшейся исподволь мысли, что вновь преодолеть эту преграду ему не по силам. И теперь он не сможет вернуться.

Слабое подобие панической атаки прервалось очередным призывом, уже более громким – источник его приближался. Торн храбро пошёл вперёд, досадуя на то, что ночью многого не увидишь, а ему так хотелось рассмотреть всё и как можно больше! Стоило ему отойти от круга камней на несколько метров, как за шерсть его уцепился сильный ветер, непривычно сильный – в их грот ветер практически не залетал, то самое неприступное кольцо защищало их всех, об этом Гнев никогда не задумывался, а сейчас понял. Щуря глаза от ветра и бьющих в нос снежинок, львёнок сфокусировал взгляд на каком-то бледном пятне, которое на поверку оказалось не так уж далеко – научиться за пару минут правильно определять расстояние до объекта, когда до этого ты всю жизнь провёл в четырёх стенах, не очень-то просто. Несколько секунд Торн рассматривал неопознанный нелетающий объект, а потом вдруг понял, что этот объект так же рассматривает его. И, похоже, чего-то ждёт.

До краёв наполненный впечатлением от первой в жизни и, кстати, незаконной вылазки Гнев определённо не расслышал вопроса, который задала ему незнакомка. Впрочем, его это ничуть не смутило, так как он сюда не разговаривать вылез. Львёнок деловито, но с настороженностью приблизился к ней. Юная львица оказалась одного с ним роста, но лапы у неё были потоньше, как бы менее пухлыми, чем, к примеру, у Тесо – Торн догадался, что перед ним девчонка, а девчонок в его жизни до сих пор было всего две, и одна из них – Нишка. Окинув львёнку оценивающим взглядом, Гнев пришёл к выводу, что она, должно быть, немного старше их шайки-лейки, но по росту, впрочем, он её всё равно догнал. Бурый вытянул шею и втянул носом воздух, находясь всё же на относительно безопасном расстоянии – в паре шагов, чтобы иметь возможность отскочить и пустить в ход когти, если эта таинственная особа захочет драться. Будь она мальчишкой, Торн первым делом уложил бы его на лопатку и отвесил пару дежурных тумаков, а дальше уж начал разбираться, что да как. Но сейчас он не торопился и между делом заметил, что кремовая львица тоже принюхивается, как будто это она его изучает, а не он её! Этот факт возмутил Гнева, и он поинтересовался – грубее, чем следовало бы:
– Ты кто вообще такая?
Этим пространным вопросом он не удовлетворился, поэтому сразу сделал уточнение, постаравшись придать голосу чуть-чуть побольше душевности:
– Потерялась, что ли? – она ведь явно звала маму.
В таком возрасте для Торна отнюдь не казалось чем-то постыдным звать маму, поэтому вопрос действительно прозвучал с большим участием. О том, что сам он не ответил на вопрос львёнки, Гнев не беспокоился. По его мнению, вопросы здесь должен задавать он.

Отредактировано Торн (25 Ноя 2017 14:13:44)

+2

9

Начало игры

В гроте знатно похолодало - на Севере температура имела привычку резко опускаться сразу после того, как начинало вечереть. Воздух тут же наполнился таким легким морозным запахом, уже только от этого заставляя Эвара легонько вздрогнуть.
Он не любил мерзнуть. На холоде он тут же становился таким же медлительным и сонным, какими и бывают в таких же условиях все чешуйчатые гады. Так что стоило погоде едва-едва измениться, а солнцу уже заметно приблизиться к горизонту, как он засобирался ко сну.

Сначала он так вразвалочку и медлительно, как грозовая туча, обошел всю площадку перед гротом - проверил, все ли там было на месте. Потом забрался через лаз "домой", и аккуратно, стараясь тщательно следить за тем, смотрят за ним или нет, проверил все свои тайники. Да, с ними все было в порядке. Все сокровища, что были в земле, все так же под ней и находились, а те, что были заныканы по расщелинам в камнях, все там же и были.
После этого он наконец-то прошел к самому главному во всей пещере - к своей основной Сокровищнице.
"Груда хлама", - обидно бы отозвался кто-то другой. Но для него, для Эвара, все до единой косточки и камушка было ценно. Для полноценной картины не хватало еще какого-нибудь красивого и блестящего камня, который, в прочем, мама обещала сегодня принести.

"Все в полном порядке", - Алчность мурлыкнул себе под нос, после того как закончил эту тщательную ревизию.  И только после этого разрешил себе начать умываться перед сном.
Да и лег бы, наверное, после этого наконец-то спать, если бы не решил (и это под конец всех этих ритуалов!) проверить хотя бы взглядом своих сиблингов.
И, о ужас, нет!

Вообще, как Эварис все еще не умер от ревности за время своей жизни, остается вопросом открытым. Ибо, кажется, всех своих близких до единого он считал полностью и бесповоротно СВОИМИ, а значит не терпел их общение с кем-либо еще. Но они же общались! С друг другом и постоянно!
Наверное, он все таки понимал, что в этом то и нет ничего критичного. Но в какие-то определенные моменты он просто напросто начинал считать "что на сегодня хватит". Устанавливал только ему одному понятный лимит.
Видимо он обуславливался тем, на сколько ему хватало терпения.

- Всеее, теперь ты идешь со мной! - Эвар подошел к Киарану со спины, для Лолиты, похоже, в тот момент показавшись огромным и страшным монстром. - Пошли спать!
Сестренка в тот момент испугано взвизгнула и, не найдя решения лучше, забивается в ближайший угол. А Ки начинает безрезультатно отпираться. У Змея от этих попыток даже выражение на морде не поменялось, он просто продолжал целеустремленно тащить его к своему насесту, ни на секунду не ослабевая хватки своих цепких лапок.
И вот, как результат его прилежных стараний, Похоть оказывается в его логове, мгновенно прижатый сверху тушей брата.
- Все! С-спи и мне не мешай! - Эв'ис гаркнул это, лапами покрепче обхватив братца да и устроившись на своих сокровища поудобнее.
На этом разговор был окончен и больше он даже голоса не подавал, просто безэмоционально пресекал попытки Ки выбраться и продолжал спокойной сопеть.
***

А спал он и вправду как настоящий дракон: крепко обхватив всеми конечностями Киарана, он едва-едва похрапывал, шумно выдыхая через оттопыренные ноздри. Изредка он сквозь сон порыкивал, особенно злобно это делая когда чувствовал, что братик пытается сбежать. В такие моменты он только притягивал его к себе, никуда не отпуская.
И только когда он уже проспал добрые несколько часов, провалившись в глубоко-глубоко в пучины сновидений, хватку свою он ослабил. И именно после этого его "сокровище" сбежало.

Понял он это когда от холода начал немного просыпаться. Из-за этого он как-то инстинктивно попытался прижаться к Ки еще поближе, чтоб не отпускать драгоценное тепло. Но... никого не нашел.
Проснулся он тут же.

- КИАР-РАН! - он прям таки взревел, подскакивая на лапы. Его желтые глаза загорелись в праведном гневе, превращая его в разъяренного ящера. - Я тебя никуда не отпускал! 
Действовал он быстро. Мгновенно обыскал взглядом каждый угол грота, где мог бы прятаться блудная темношкурка, а потом... Услышал его голос на улице.
Эварис буквально вылетел следом за ним, взъерошенный и дикий.

- ТЫ! - он, все так же не сбавляя скорости, накинулся на бедолагу со спины. После такого тот был благополучно повален на землю и снова прижат к ней Алчностью. - Еще раз так с-сделаешь и я!..
Договорить он не успел. Уставился в полном непонимании на Иршию, что стоял на камне. И, все так же не слезая с Киарана, прислушался к тому, о чем говорили остальные.

- Торн уш-шел за камни?.. - он напрягся, тут же отпуская младшего. - Как... правда ушел?..
Он оглянулся и судорожно принялся считать тех, кто был на площадке.
"Раз, два, три, четыре... Лолита пять... Я шестой... Шесть! Торна правда нет!" - он в неверии тряхнул головой, и снова пересчитал. Опять одного не хватало.

- Мы... мы должны его найти! Ведь с ним может что-то с-случиться!
Возражения не принимались. Алчность был так напуган перспективой потери своего сиблинга, что не слушал ни чьи возмущения или аргументы против.
Он, схватив Похоть за шкирку (а то вдруг снова от него убежит!), ломанулся в сторону камней и... Понял что просто так на них не запрыгнуть. Выход, правда, нашелся тут же - Тони оказался достаточно большим и достаточно близко, чтоб использовать его как трамплин.
Сначала он пропихнул наверх Киарана, а после залез на ним следом.

- Торн! - он крикнул громко, чтоб старший мог его услышать. Но, тем не менее, не довольный только этим, он принялся напряженно вглядываться в снежную пустоту перед собой. Не разглядев ничего в буре, он суетливо пробежал от одного конца ограды к другому, все так же пытаясь кого-нибудь заметить, пока наконец-то не увидел знакомый силуэт. Только вот он был там не один.
- Там кто-то ес-сть! - прошипев это, он, не особо и задумываясь о последствиях это своей выходки, тут же сползает с камня и бежит к брату. Он не обращает внимания ни на едва болящие после прыжка с высоты лапы, ни на снег и ветер, что били в морду. Сосредоточившись взглядом только на фигурах впереди, он целеустремленно бежал, пока наконец-то их не настиг.

- Прочь от него! - он подкатился к двум разговаривающим львятам, скользя лапами по едва заледеневшему камню. Затормозив себя ровно перед незнакомым ему зверем, став таким образом живо преградой между ним и его братом.
Если бы у него как у ящерицы плащеносца был капюшон, то он бы непременно его раздул и вообще, сам бы весь надулся, чтоб казаться еще больше. Но вместо вся и без того взъерошенная шерсть стала дыбом, делая его еще более диковатым и страшным на вид.
И да, вот только после всех этих трюков он наконец-то решил разобраться в ситуации и рассмотреть незнакомца повнимательнее.

- Ты что, дев-вчонка? - он внимательно на нее уставился, прищурившись. Она не выглядела враждебно, но на всякий случай быть осторожным не помешало.

Ну... а вот на случай, если выясниться, что она не представляет для его семьи угрозы... То он вполне может присвоить ее себе и уговорить маму ее оставить.

Отредактировано Эварис (14 Май 2018 18:32:30)

+2

10

Иршии не удалось долго простоять на камнях в одиночестве. Толстяк Тони — от которого в особо ленивые и бездельные дни Зависть пытался отодвинуться подальше, чтобы не задавил ненароком — медленными тяжёлыми шагами тоже выполз из пещеры. И вряд ли бы Ирш обратил на него внимание, не заведи тот странного разговора. Навострив уши и обернувшись, львёнок тщательно следил за каждым словом младшего брата, и с каждым новым ему хотелось дать братцу по этой самой жопе, что упомянул он и мать. Нет, ну закладывать один одного — до этого зависть ещё не дорос.

Но стоило Тони сказать о том, что он окажется первым в гонке на стукачество, как Иршию аж затрясло. Глаза львёнка налились кровью, когти зацарапали шершавую поверхность камня... И от нападения на Глаттони кота-жердину отделили только эхом раздавшиеся в голове слова ещё одного брата, Ки. О, тот даже не знал, насколько точно попал в определение тех чувств, которые прямо гложили бедного Иршию. И ещё больше его приложили слова старшего брата, Хэйбена. Пожалуй, его Ирш воспринимал серьёзнее всех других, ибо он был старше. Старше его, Иршии! Львёнок отчаянной чёрной завистью смотрел на всё, что делал Гордыня, что он говорил и как, раз за разом подмечая у того нотки превосходства и заносчивости. Ох, Хэйбен умудрялся всё делать с таким достоинством, что не только Зависть — любые другие могли бы позавидовать!

Чьи-то слова и вправду послышались из темноты, и Ирш, даже без приказа Гордыни ("Почему мысль посмотреть пришла ему первому? Почему не мне?!" — подумалось между тем серому львёнку) молнией обернулся и постарался хоть что-то разглядеть в округе. Увы, ничего видно не было. Совершенно.

Я никого не вижу! Там ни... — малыш не успел договорить, услышав, как на звук рванул из вечно алчащий брат, Эварис, едва ли не птицой перелетая через каменную ограду и скрываясь в темноте. И вот это стало последней каплей для второго из всего второго (какая ирония!) выводка Нишки. Сверкая своими зелёными глазами, он осклабился, вновь заскрёб когтями по камню, выплёвывая слова в сторону толстяка:

Я! МОГ! БЫ! БЫТЬ! ТАМ! ВТОРЫМ! — Иршия перевёл дух, рыкнул как умел и продолжил. — Ты меня отвлёк! Ты всё испортил!!!

С таким боевым воплем мелкий Ирш бросился на Чревоугодие, вовсе не по-детски целясь ему в горло. Не сказать, что Зависть не учёл, что толщина шкуры у столь любящего поесть братца будет куда большая, чем у худющего Ирша, но в такие моменты ему было и вовсе плевать на логичность своих поступков.

Офф

http://s1.uploads.ru/t/CTKMg.png

+3

11

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"5","avatar":"/user/avatars/user5.jpg","name":"Котаго"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user5.jpg Котаго

Иршия атакует Глаттони

http://tlkthebeginning.kozhilya.ru/gm/d.php?style=kozhilya&dice=3+4

Бросок

Итог

3 + 4 = 7

7

Промах. Никто не получает никаких травм.

Глаттони отступает назад как раз вовремя. Иршия просто не долетает до шеи брата.

0

12

Постепенно братья один за другим стали просыпаться и выбираться из пещеры, в конечном счёте собираясь у огороженной поляны почти все вместе - не считая малышки Лолиты, на которую Тони было немного даже плевать, по крайней мере пока. Она только и делала что шкерилась по углам да плакалась, в то время как сам Глаттони во всю наслаждался жизнью. Впрочем, за одну вещь единственная сестрёнка ему точно нравилась: у неё всегда можно было отбирать еду без последствий. Даже если она и была не согласна, то хотя бы ничего не делала с этим.

Следующим за Тони объявился Киаран, его самый любимый брат. Красивый, утончённый, всегда был готов поддержать Тони в любых начинаниях, чем, естественно, невероятно доставлял. У любого из сиблингов среди родственничков найдутся любимчики, и для Тони это был именно страстный Ки. Именно поэтому когда тот объявился, Глат не смог сдержать хитроватой ухмылки, которой он и поприветствовал любимого братишку.

- Ой, да ладно тебе, Тони, пожалей бедняжку. Его же сейчас разопрёт!

- Если и разопрёт, до меня ему ой как далеко, - после чего Тони демонстративно потряс бултыхающимися боками чуть ли не перед носом Ирша, вынуждая того завидовать ещё и массе своего самого младшего брата. Да, кто-то может назвать Тони толстяком, но для этого львёнка подобное прозвище - комплимент, и своими красотами он был готов поделиться с миром. Но не с Иршией. Глядя на его тело-спичку становилось страшно на него дунуть лишний раз - рассыпется.

Следом явился Хэйбен. Его приближения Тони поначалу не заметил, а обратил на него внимание лишь когда тот заговорил. Его голова моментально обернулась на Хэя, а тот с привычным выражением морды говорил привычные для себя вещи. Хэйбен Тони тоже нравился, хотя сам он сомневался, что чувство это взаимно. Этот брат любил себя явно больше кого-либо остального, и это было вполне себе оправданное чувство, которое Глаттони безмерно уважал. Наоборот, ему совершенно не нравилось, что Иршия вечно пытается приравнять себя к кому-то, автоматически принижаясь сам.

После слов Хэйбена Тони принялся громко хихикать, представляя в голове различные картины того, как и Хэйбен после столь громких самовлюблённых слов огребает от мамуленьки не меньше, чем Торн. Причина? А она не была важна, когда сама картина и ощущения злорадства были вещью в себе и по-своему приятны. Однако вскоре его громкие хихики были прерваны тем же самым Хэйбеном, который что-то услышал. Тони вот ничего не слышал, да и признаться, ему плевать было, если что-то в округе происходило. Гораздо интереснее было то, что происходило внутри камней, потому что внезапно объявился Эварис. Хотя внезапным его появление вряд ли можно было назвать, учитывая, что куда бы сиблинги ни ходили - Жадина тут как тут объявлялся, ставя на каждом из своих братьев и сестре метки.

Но это была не единственная проблема с Эварисом. У него была какая-то особая привязанность к Киарану, что Тони лично всегда смущало, потому что нередко львёнок ощущал затылком, что кто-то прожигает его взглядом. И он был поставить жопу, что это было дело рук... ну, или точнее глаз именно Эвара.

Вот и сейчас он зачем-то схватился за бедолагу Ки, а потом с помощью Тони, что невероятно сильно разозлило юного льва, забрался наверх.

- Фу, лапы вонючие убери, придурок! - возмутился толстяк на Эвариса, проводив того недовольным взглядом обиженного слона. И если сначала тони хотелось вцепиться в горло этому гиперактивному фрисби, порхающему из стороны в сторону по камням, то как только Эвар спрыгнул, Тоничка расплылся в самой коварной ухмылке, которую он только мог изобразить в свои пять с гаком месяцев, - Хэйбен прав. Они все там умрут. И если не сами, то мама их потом прибьёт, хи-хи.

Однако триумф Глаттони был прерван внезапным покушением. Романтично и очень по-книжному, если не принимать во внимание тот писк, которым чуть ли не оглушил всех своих братьев в округе Иршия, когда попытался изобразить злость. Ухмылка тут же испарилась с морды Тони, а выражение её сменилось искренним недоумением, которое львёнок обратил на своего завистливого братика. Как только Ши попытался атаковать, Глат тут же сделал спокойный шаг в сторону, из-за чего брат позорно промахнулся и упал. Тони не смог сдержать громкого смеха, конечно же.

- Да ты сам себе всё портишь, посмотри на себя!! Ха-ха, ох... - от такого долгого смеха и напряжения мышц Глаттони аж задыхаться постепенно начал, из-за чего пришлось пытаться успокаиваться. Бить Иршию в ответ ему не хотелось - уж больно жалким и без этого был его братик, поэтому как только ребёнок успокоился, он по-актёрски смахнул толстым пальцем выступившую от веселья слезу, после чего лишь одарил Иршию самодовольной ухмылкой победителя.

+4

13

Начало игры

Лолите снилась пустота... Казалось бы, это ведь хуже всего, когда ничего не снится, но Лоле снился особый вид пустоты. Странную красоту в ней находила лишь эта вечно грустившая девочка. В этой жеоде мыслей и бессмысленных мечтаний мелькала призрачная дымка. Такая холодная-холодная, темновато-голубоватая, а к чему она была, Лолита не понимала, пусть и навевал ей такой сон приятную грусть, сопоставимую с ностальгией. Только вот ностальгировать маленькой девочке было не о чем, разве что, когда выйдет наружу, по родному гроту.

Но братья, видимо, думали, что сестренка ничуть не устала. "Снова шумят," - пожаловалась сама себе Лоли. Глаза разомкнулись и приятная дымка леденящего ничего испарилась так же легко, как и появилась. Теперь перед глазами мельтешили разномастные братья, которые явно друг с другом не ладили. Вернее, время от времени дружили, а потом снова стремились надавать друг другу по ушам или глотки перегрызть. Пока мамы не было дома, такие представления обретали еще более фееричный размах. К слову, о маме, Лолита так и не смогла свыкнуться с мыслью, что ей приходится куда-то уходить. Тем более, куда-то, где она убивает кого-то, кто станет едой! Значит, по логике её тоже могут убить! Паника, мамы нет, братки не в ладах, кто-то вопит, слишком много событий за несколько минут после пробуждения. Лоле только и оставалось, что в апатичном непонимании глядеть то на одного брата, то на второго и так далее по списку.

Честно говоря, то Лолита совершенно не понимала, что происходит, да вообще-то и не очень хотела. Единственное, чего она могла пожелать, так это чтоб все заткнулись и сидели смирно в ожидании матери.

- Мама... Торн, верни-ись... Давайте просто подождем её, она сама посмотрит, - вполголоса хрипло проговорила Лола.

С великой печалью в глазах от почти реальной потери, девочка наблюдала за тем, как ряды её братьев редеют, уплывая куда-то за камни. Но и делать с этим что-либо Лолита не посчитала возможным для себя, от того и решила поскорее поменять место дислокации куда-то поближе к оставшимся ребятам, но те чего-то решили, что подраться прямо тут и сейчас было бы хорошей идеей. Если говорить точнее, то Иршия снова насчет чего-то заревновал. Глупый братец, он ведь вовсе не плох. Только и делает, что придумывает себе причины позавидовать и попринижать себя. А Лолита только и делает, что ищет причин погрустить и назвать свое существование бессмысленным. Они друг друга стоят, поверьте.

- Хватит! - Лола от неожиданности подпрыгнула, когда Зависть поднял ор на весь грот. - Иршия, ты больно ударился? ...Лапки никогда не болят так, как мысли.

Лоли, должно быть, в тысячный, коли не в миллионный, раз в своей жизни всхлипнула. Глазки девочки вновь заблестели от подкатившихся слез. И особой причины не надо было, чтобы снова начать пускать нюни. Вот захотела и поплакала, и спрашивать никого не будет.

- Заче-е-ем они туда забрались... Они превратятся в птичек, которых мы никогда не узнаем. Будут летать, смотреть на нас и петь. Иногда я слышу птиц снаружи! Они поют так печально, будто о своей смерти... Вдруг мама не придет и мы будем слышать её птичку до тех пор, пока сами не умрем? - снова взвыла Лолита, заныкавшись куда-то к стенке за спиной Глаттони. - Все потому, что Тони много кушает, иначе бы мама не уходила так часто. Лучше бы меня не было! Мама старается ради меня, ради нас, а я-я-я...

Малышка поджала уши и залилась слезами.

- Ма-мама приносила только мертвых птичек, а я-я знаю, они летают! А знаете, кто ещё л-летает? Призраки! - на этом моменте Лолита отчего-то шваркнула носом и резко успокоилась, перейдя на привычный апатичный тон. - Бессмыслица - эта жизнь...

+6

14

Львёнок спрыгнул вниз. Дэйирис не шелохнулась, продолжая внимательно наблюдать за незнакомцем. Её взгляд задержался на чрезвычайно густой шевелюре, что выглядела крайне непривычно на столь юном львёнке. Парнишка был крепко сложен, насколько можно было разглядеть в темноте ночи, но ростом был немного ниже Ириски, что позволяло зеленоглазой смотреть на него снизу-вверх в прямом смысле. Заданный вопрос был проигнорирован, но гневаться и высказывать своё возмущение Ирис не спешила. По мере приближения львёнка запах Нишки становился куда сильнее. Но безумица, как и её отец, чужих детей на дух не переносила. Не нужно быть гением, чтобы предположить очевидное: перед Дэйирис вполне мог стоять сейчас один из сыновей Нишки. Даже пронзительно-зелёные глаза, пускай и разбавленные другим цветом, казались львице точно такими же, как у её приёмной матери.

— Вовсе нет, — наконец откликнулась светлошкурая, отвечая на один из вопросов незнакомца. Почему-то она медлила с прямым вопросом, а не знает ли этот паренек такую серошкурую взрослую самку с емким именем Нишка. И чем дольше Ирис наблюдала за львёнком, тем сильнее уверялась в своем предположении, и тем больше росла её надежда вот-вот встретить маму.

— Моё имя Дэйирис, — зеленоглазая инстинктивно приосанилась, представляясь. Безупречные манеры преследовали её с самого рождения и никакое общество и воспитание не сумело исправить этого. — Но мои родичи называли меня Ирис, — добавила юная самка, после краткого обдумывания решив позволить незнакомцу такое обращение к себе, ведь паренек не грубил ей и не оскорблял, да и вероятное родство с Нишкой добавляло ему немало очков.

Дальнейший диалог двух львят, который только-только начал зарождаться, был беспардонно прерван другим детёнышем, что ранее стоял на вершине каменного круга, но до сего момента Ириска не замечала ни его, ни второго львёнка на камнях. Теперь же светлошкурая имела честь лицезреть новое действующее лицо буквально перед своим носом. К слову, новенький оказался хоть и без внушительной густой чёлки на макушке, но размерами не уступал предыдущему собеседнику Ириски. А вот манерами от него даже не пахло. Совсем.

— Ты что, дев-вчонка? — выпалил наглец, со своеобразным шипением растянув последнее слово. Зеленоглазой такой тон совсем не понравился, она бы с удовольствием проигнорировала этого чудика, но... Манеры!

— А ты наблюдательный, — сообщила Дэйирис, окинув долгим внимательным взглядом странного на вид паренька. Запах приёмной матери был и на его приглушенно-песочной шкуре, и несмотря на отсутствие черт Нишки во внешности мальца, Ирис видела безумицу в горящих змеиных глазах, в диковато вздыбленной шерсти, в повадках. Для большинства зверей Нишка была одной из многих львиц, и лишь немногие видели её тёмную сторону. Ту, которую сейчас отчаянно напоминал Ириске новый львёнок. Она бы с уверенностью сказала, что этот парень похож на сына Нишки гораздо больше, чем любые серые и зеленоглазые львята.

Юная львица, вдоволь насмотревшись на парнишку-змею, чуть подалась назад, аккуратно переставляя лапы по промерзшей земле и отходя в сторону, чтобы видеть обоих львят. В это же время ей будто бы почудился некий приглушенный треск в направлении вниз по склону, но обернувшись и пристально оглядев молчаливую безжизненную гору, Ирис ничего подозрительного не обнаружила.

— Как я уже сказала, моё имя Дэйирис, — зеленоглазая строго посмотрела на парнишку с песочной шкурой, даря тому немой упрек за столь бесцеремонное вторжение в чужой разговор. — Я пришла в эти земли давно вместе со своей семьёй, и так случилось, что моя мать пропала. Пару часов тому назад мой дед решил, что ему наскучило быть нянькой, и отправил меня на поиски здешнего прайда. Прайд мне пока найти не удалось, но… — Ирис замялась, не зная, как отреагируют незнакомцы, если они и вправду окажутся детьми безумицы, на пополнение в своей семье. — Я оказалась здесь, потому что почуяла запах своей матери. Она взрослая львица, с очень тёмной серой шерстью и такими яркими-яркими зелёными глазами. Её зовут Нишка.

Громкий треск, раздавшийся уже намного ближе, заставил Ириску резко повернуть голову, широко распахнув глаза. Нестройные ряды редких деревьев по-прежнему были одиноки, но на этот раз светлошкурая не собиралась так быстро терять бдительность.

— Там кто-то есть, — с затаенным страхом прошептала Ирис, переглянувшись со львятами. Удача долго сопутствовала ей, отгоняя хищных птиц и прочее кровожадное зверьё, но так не могло продолжаться вечно. Успеют ли они добежать до каменной ограды, если заметят опасность?

Отредактировано Дэйирис (25 Мар 2018 12:24:33)

+3

15

Юная львица вела себя на удивление хладнокровно, от её ровного вежливого тона Гнев даже немного опешил: он-то ожидал, что она либо испугается и начнёт хныкать, как Лолита, либо взъерепенится, как... как любой из его братьев. Выслушивать грубости и остроты Торн привык, как привык и отвечать на них – такой способ общения, в общем-то, казался ему вполне естественным и чуть ли не единственно приемлемым. Так что такой резкий тон, взятый львёнком с первой же фразы, можно было считать своего рода проверкой, из какого теста сделана его собеседница.

– Моё имя Дэйирис, – представилась девочка, сохраняя безупречную осанку и оказавшись так-таки повыше Торна, что показалось ему слегка досадным. – Но мои родичи называли меня Ирис, – милостиво добавила она, располагая к более тёплому дальнейшему общению.

«Интересно».

Спокойствие и уверенность, совершенно не подходящие ситуации – разве не звала она только что в страхе свою маму, явно потерянная и перепуганная? – успокоили и Торна, который уже раскрыл рот, намереваясь продолжить цивилизованное общение. Но очень зря он понадеялся избавиться от того, что сопутствовало ему всю жизнь, что отдалилось на задний план в процессе побега и этого короткого и на удивление адекватного разговора… избавиться от своих братьев.

Подобно яростному золотистому вихрю, Эварис в доли секунды оказался между ними, распушившийся, как шар, свирепо щерящий клыки – он повернулся мордой к львёнке, но Торн всё равно без затруднений мог представить выражение его морды, когда змей прошипел:

– Прочь от него! – и это могло бы показаться жестом искренней заботы, если бы Гнев не знал своего брата как облупленного и не был уверен в том, что единственная беспокоящая того вещь – это что кто-то заимел наглость разговаривать с его, Эвариса, собственностью.

Он бы послал незнакомке взгляд, говорящий «извини, но это моя жизнь», однако Эварис полностью заслонил её собой, и Торн мигом почувствовал разгорающееся в груди раздражение. Такое смутное, приятное чувство: внутри становится всё горячее, пока не раскалывается добела.

В отличие от львёнки, которая продолжила рассказывать о себе как ни в чём не бывало, Гнев начал стремительно терять власть над собой, и лишь её присутствие по какой-то причине останавливало и не позволяло наброситься на Эвариса с обнажёнными когтями. Однако абсолютное самообладание – воздушный замок, которого Торн никогда не достигнет; поэтому, краем уха улавливая что-то про безответственного деда, бурый с низким глухим ворчанием оттолкнул назойливого братца – достаточно сильно, чтобы тот, не ожидая, мог потерять равновесие и упасть – впрочем, оно маловероятно, ведь Эварис был натянут, как струна.

– Не мешайся! – он предугадывал взрыв возмущения, но не придал значения этой опасности.

Стоило восстановиться зрительному контакту с девочкой, и Гнев мигом  сосредоточился исключительно на ней; ему казалось, что понять, что к чему, сейчас очень-очень важно. Он не ошибся в своём предчувствии.

– Я оказалась здесь, потому что почуяла запах своей матери. Она взрослая львица, с очень тёмной серой шерстью и такими яркими-яркими зелёными глазами. Её зовут Нишка.

Изумлённую звенящую тишину можно было резать дольками и укладывать в штабеля. Торн моргнул. Он никак не мог взять в толк, как такое возможно.

«Если она тоже дочь Нишки, то, значит, она наша сестра?»

Львёнок переглянулся с Эварисом.

«Почему она тогда выглядит старше нас? Почему не живёт с нами? Почему мама никогда про неё не говорила?»

В голову Торну не могло так сходу прийти, что Ириска родилась, когда их семерых ещё и в проекте не было. Если дети – то появились все вместе, как может быть иначе? Поэтому его недоумение было вполне объяснимо.

Но прежде, чем кто-либо успел завалить Дэйирис глупыми вопросами, она вздрогнула, обернувшись назад и уставившись в мутную мглистую темноту, наполненную ветром и снегом.

– Там кто-то есть, – от этого напряжённого голоса у Торна на хребте шерсть дыбом встала.

Он ничего не расслышал, но паранойя полностью завладела его существом. В конце концов, они всего лишь маленькие львята, которые впервые покинули…

Львёнок оглянулся через плечо на недосягаемо-высокие валуны, взобраться на которые отсюда снизу казалось практически нереальным.

…впервые покинули своё убежище.

Несмотря на свою браваду и вполне похвальную для детёныша физическую силу, Гнев достаточно реалистично смотрел на вещи, чтобы понимать, что им не удастся совладать с врагом, если, конечно, он не окажется ростом с них, что маловероятно. Ему не удастся защитить всех…

– Держись ближе, – Торн подал голос, внутренне порадовавшись, что он звучит твёрдо и не дрожит, и шагнул к Ириске, слегка прикрыв её плечом.

«Может, это и заденет твою гордость, но я не позволю тебе пострадать… ты ведь моя сестра».

Он и сам не заметил, как за пару минут Дэйирис перешла из ранга чужаков в тесный круг тех, кто подпадает под его защиту.

+2

16

Да, она была девчонкой. Но стоит заметить какой.

Незнакомая львенка не отшатнулась от него, стоило Эварису беспардонно втиснуться между ней и Торном. Это его если не смутило, так удивило наверняка, ибо он уже давным-давно привык к Лолите, что шугалась от любого чересчур громкого звука. Которые он, Эвар, в жаре разборок производил огромное количество. А сестра вообщем-то была единственной "девчонкой", что Алчность видел за свою жизнь.
Нишку он записывал в совершенно отдельную категорию - мама - в которой она пребывала в гордом одиночестве, но все же, сравнив реакцию этой чужачки с реакцией матери, он пришел к выводу, что они намного больше похожи, нежели если сравнивать с Лолитой.

А вот дальнейшие действия самки удивили Эв'иса: она представилась. Нет, не то что бы это было что-то совершенно ненормальное для него, просто что-то новое. Они жили ввосьмером - семеро Грехов и Нишка - с самого его рождения и все изначально знали как и кого зовут. Логично было, что для кого-то чужого эта информация, собственно сами имена, были недоступны, но об этом Змей даже как-то не задумывался.
Вон, еще что-то смотрит как-то требовательно, наверное надо просто за ней повторить.

- Эварис-с, - лаконично вставил в паузу львенок и непроизвольно кивнул. Хм, возможно все-таки он не так безнадежен и взяв парочку уроков, сможет научиться этим самым манерам.

После этого Дэйирис (как же славно это имя будет тянуться, когда Жадность сам произнесет его вслух) начала о чем-то подробно рассказывать, но внимание на себя переключил Торн, что так не кстати решил потолкаться и напомнить кто тут из них самый вспыльчивый.

- Я вообщ-ще-то пытался тебя защ-щитить, олух! - впрочем, песочный тоже не отставал.

Да и вообще, действительно, каким бы собственником и жадиной он не был, но все же недавний его импульс кинуться закрывать брата от неведомой угрозы был максимально искренний. Все же вторая по важности вещь, которую вдалбливала им постоянно Нишка была о том, что семью надо защищать.

"Семью...", -  подумал об этом Эвар ровно в тот момент, когда Ирис (до этого сокращения он додумал уже сам) поведала одну очень важную деталь. Ее матерью так же, как и их всех остальных, была Нишка.

Впрочем, сразу Змий в это не поверил. И вправду, с первого взгляда на маму она была не особо похожа. Но после его рассуждения запнулись об то, что он то, собственно, тоже внешностью вышел не особо в родительницу, а вот с этой Дэйирис как раз таки они похожи.
И пусть это и было на деле обычным совпадением, оно стало достаточно веским основанием, чтоб ей поверить.

Что же, стало быть их на одного больше. Тем же и лучше - не придется маму уговаривать, она и так оставит эту девочку с ними... Наверное.

После этого события вновь начали стремительно развиваться, в окресностях, помимо уже-не-чужачки, оказался кто-то еще. Эварис заметил это ничуть не позже, чем Ирис, из-за чего вновь мгновенно напрягся.
Но, в отличии от Торна не для того, чтоб начать обороняться, а что бы прикинуть дальнейший план действий. Сейчас, когда ярость после побега Киаран улеглась, в дело включилась невозмутимая флегматичность. Она, пусть и не так часто в компании сиблингов, но все же была в характере Эвариса.

- Торн, ты кон-нечно вес-сь такой огромный  - "не такой, естественно, как Тони" - и волос-сатый - "на зло Иршу" - но ес-сли это не мама, то лучше быстрее беж-жать к камням.

После, правда, взяв паузу он добавил.

- Ос-собенно если это мама, луч-чше возвращ-щаться, - а вот и первая вещь, о которой постоянно говорила Нишка. Если выйти за пределы логова, то лучше уж надеется, что найдет их кто угодно, но не мать.

Конечно, они могли и не успеть добежать, да и не преодолеть банально ограду, но все же если один подсадит остальных, а потом они помогут забраться уже ему, они могли попробовать.
Но пока Торн и Дэйирис не бежали к дому, с места не сдвинется и Эварис. Кто он такой, чтобы бросать семью один на один с неизвестностью?

Отредактировано Эварис (15 Май 2018 18:09:42)

+2

17

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"72","avatar":"/user/avatars/user72.png","name":"Вилка"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user72.png Вилка

Первая очередь: Дэйирис, Торн, Эварис.
Вторая очередь: Иршия, Gluttony.

• Игроки из разных очередей отписываются независимо друг от друга!
• Игроки, чьи персонажи не упомянуты в очередях, отписываются свободно.
• Отписи упомянутых в очереди игроков ждем не дольше трех суток!

0

18

Ты мне омерзителен своим жиром! Своей огромной, такой большой шкурой, такими складочками, таким тёплым мехом! Арррррр! — рычал Иршия, глотая поднятую самим же собой пыль после крайне неудачного недонападения. Естественно, что он даже и не сдвинул бы толстяка с места, но сам факт нападения, яростной драки! И вот вновь и вновь он, как худший из бойцов, лажает. И лишь Лолита подала свой слабый голос из угла пещеры, справившись о его, Иршии, самочувствии. Ну хоть кого-то волнует его хлипкое самочувствие. Но Лоли ошибалась в одном — Ирш никогда не считал мысли более важными, чем физические ощущения, ставя своей целью именно чувства внешние, а не внутренние.

Простым языком, если Иршии было фигово, он старался делать так, чтобы вокруг фигово было всем. А уж тем более тем,  из-за кого было фигово ему. В общем, месть застилала Зависти глаза, параллельно с тем он всё больше и больше загонялся по поводу того, что каждый из его близких в чём-то превосходит забияку. Он всё ещё не простил братьям тот факт, что они выбрались наружу, никогда в жизни не простит Хэйбу то, что он родился первым и уж точно никогда не сделает поблажку Лолите за то, что она одна девчонка среди них! Бушевавшая в тщедушном теле зависть попросту распирала львёнка, и он, не обращая никакого внимания на чьи-то еле слышные слова там, за камнями, на причитания сестрёнки и шипения Кира, который беззастенчиво подначивал старшего братца, на этот раз целился куда точнее. Жирдяй аж трясся со смеху, и все его жирные складки подрагивали в такт. Это было лучше время для нападения, и Зависть целился снова в ухо — ведь его куда легче оторвать. И, когда ты прыгаешь к уху, всегда есть возможность расцарапать морду с глазами!

+3

19

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"6","avatar":"/user/avatars/user6.jpg","name":"krot-banan"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user6.jpg krot-banan

Иршия атакует Тони

http://tlkthebeginning.kozhilya.ru/gm/d.php?style=kozhilya&dice=1+3

Бросок

Итог

1 + 3 = 4

4

Персонаж мало того, что промахивается, но еще и получает незначительный урон в виде царапин, ушибов и вырванных клоков шерсти (разовый антибонус "-1" на один следующий пост).

Иршия прыгает к уху Тони со всех сил, но вместо этого промахивается. И ладно просто промахнуться. Он умудрился влететь прямо головой в каменную стену, что была за его толстым братом. Конечно болит, конечно ушиб. И -1 на следующую атаку, если она таки будет.

0

20

> Восточное подножье

Пыхтя и чертыхаясь сквозь сжатые зубы, Нишка волочила огромную тушу окапи вверх по горе, всё дальше и дальше уходя от подножья. Крупные размеры добычи весьма мешали скорости передвижения, но львица не жаловалась: она была достаточно сильной, чтобы суметь перетащить ношу без передышек, а целая туша взрослой, здоровой окапи позволит реже покидать логово в поисках пропитания. Да и грешники с каждым днем требовали всё больше мяса. Львица сумрачно думала, что дни, когда ей удавалось сдерживать ораву дьяволят в безопасном далеком логове, уже подходят к концу. Скоро они наверняка сумеют самостоятельно выбраться наружу, несмотря на строжайший материнский запрет, что эти запреты любознательным детёнышам, чьи лёгкие головы наверняка жаждут приключений. Но вести своих драгоценных львят в какой-то прайд, которого здесь и в помине не было, когда Нишка только ступила на северные земли? Доверить их защиту паре-тройке ленивых сплетниц, которые только и умеют что греть бока на солнце, и чхать хотели на чужих детёнышей, а самой в это время надрываться на охоте, чтобы прокормить местного альфа-самца, которого она знать не знает? Нишка побывала в жизни всего в двух прайдах, и оба оставили не самые приятные впечатления. В одиночку ей было проще.

Хотя окапи не доставляла неудобств своей тяжестью, несколько остановок во время пути безумица всё же сделала, чтобы удостовериться в отсутствии нежелательных гостей. Пронзительные зелёные глаза внимательно оглядывали местность, ловя каждый шорох и каждое движение. Лёгкий ковёр из искрящегося белого снега покрывал собой землю, и хотя Нишку на таком фоне можно было запросто заметить издалека, это также давало ей возможность заранее увидеть посторонних. И чем ближе львица подходила к тайному логову, тем выше был шанс, что она не просто прогонит возможного гостя, а убьет его. Охота на окапи была настолько простой, что совершенно не измотала Нишку, а потому та была полна сил и решимости в случае чего защитить тайну логова грешников.

Лес казался одинаковым: молчаливые редкие стволы деревьев, которых становилось всё меньше по мере подъема в гору, царящая тишина, лишь изредка нарушаемая птицей или неосторожным зверьком. Здесь вполне можно было заблудиться, если не знать дороги, но Нишка шла уверенно, подмечая свои ориентиры среди неприметных деревьев и одиноких кустарников. Здесь практически не было запахов, звери предпочитали селиться ближе к долине, и это было ещё одним знаком, чтобы Нишка удостоверилась в отсутствии чужаков. Так было всегда. Но не сегодня.

Львица бесшумно остановилась, аккуратно отпуская истерзанную клыками ляжку окапи, змея тоже замерла, наблюдая за подругой, но не рискуя спрашивать и прерывать тишину. Нишка медленно повернула голову, оглядывая по-прежнему безмолвный неживой лес, и в глубине её ярких глаз заплескалось бешенство. Не весёлое безумие, вовсе нет, а мрачная жестокая решимость отыскать чужака и ни за что не дать ему уйти. Ведь в воздухе отчетливо витал незнакомый запах, которого здесь определенно никогда не было. Не говоря ни слова, Нишка вновь ухватилась за ногу окапи и потащила добычу дальше. Здесь запах был слаб, а рисковать оставлять свою ношу на полпути ради того, чтобы надрать задницу какому-то проходимцу, львица не собиралась.

Запах говорил о том, что незнакомец двигался точно к логову, а полузаметенные следы на снегу указывали на детёныша, едва ли намного старше самих грешников. Удовлетворенно поглядев на след, Нишка позволила себе мрачно ухмыльнуться, предвкушая сладкую расправу над бедным заплутавшим львёнком. Не туда ты свернул, малец, ох не туда. И твои родители никогда не найдут тела, снег к тому времени окончательно сметет все следы, а ветер унесет с собой запахи. Если у заблудившихся глубоко в горах детёнышей вообще есть родители.

Когда уши безумицы дернулись, уловив негромкие разговоры впереди, что отлично разносились по пустому и обычно тихому лесу, она шепотом приказала змее охранять тушу окапи, а сама двинулась дальше, переходя от дерева к дереву и прячась за кустарниками, чтобы скрыть своё приближение до последнего. В какой-то момент львица наступила на ветку, скрытую снегом, отчего та издала громкий резкий хруст, а разговоры тотчас же понизили громкость, но прячущегося за уродливым кустом львиного силуэта никто из детёнышей не заметил. Зато Нишка, подобравшись уже очень близко, могла видеть две очень хорошо знакомые шкурки, в которых без труда узнала своих сыновей, рядом с которыми непозволительно близко стоял львёнок-смертник. С такого расстояния детально разглядеть морду чужака безумица не могла, да и ни к чему ей это было. На краткий миг метнувшись вверх, внимательный взгляд выловил темную, практически черную шерстку на вершине каменной ограды. Разумеется, самые непоседливые из сыновей сумели найти выход наружу. С ними Нишка разберется позже. А пока…

Низкий гортанный рев разбил воздух, сопровождая резкий прыжок львицы из кустарника прямиком в сторону троицы львят. Ошарашенные неожиданным рыком, те не успели как следует среагировать на стремительно приблизившуюся разъяренную мать, а Нишка в свою очередь не стала церемониться, занося лапу, чтобы отшвырнуть своих детей прочь с дороги. Сперва одного, затем второго, не выпуская когтей, чтобы не навредить им. Покатились ли парнишки кувырком или просто были грубо отпихнуты, львица не смотрела, ведь следующим делом она крепко прижала незнакомого детёныша к покрытой снегом траве, с утробным рычанием нависая сверху и капая слюной из оскаленной пасти. Она готова была убить. Она так думала всю дорогу до логова с того момента, как впервые учуяла чужой запах.

Увидеть пронзительно знакомые разномастные подпалины вокруг испуганных прозрачно-зелёных глаз она была не готова. Нишку накрыло двойственным ощущением, она смотрела в морду незнакомого детёныша и понимала, что знает его… её.

— Нишка, стой!

Один отчаянный крик — и оскал исчез, будто его и не было. Нишка отстранилась, широко раскрыв глаза и ощущая себя так, будто получила хороший удар по черепушке. Она как будто смотрела на призрак из своего прошлого, призрак маленькой девочки, что остался в памяти вместе со всадниками, и львица никак не была готова увидеть эту девочку здесь, в своем тайном логове. Наверное, ошеломление было написано на морде Нишки, потому что светлошкурый львёнок, осторожно поднявшись с земли, подал тихим дрогнувшим голосом:

— Ты меня помнишь?

— Ирис, — неверяще выдохнула Нишка, и этого оказалось достаточно, чтобы львёнок напротив издал рваный всхлип, прежде чем крепко прижаться к серой шерсти безумицы. Последняя медленно подняла лапу, проводя по светлой шерстке приемыша и убеждаясь, что это не призрак и не видение.

— Мама, — снова всхлипнула Дэйирис, почувствовав лапу на своей шерсти. Нишка лишь поглаживала, успокаивая, взгляд её привычно блуждал по окрестностям, но чувство тревоги успокаивалось, ведь кроме Ирис здесь чужаков больше не было. Только когда сыновья попали в поле зрения, львица вдруг вспомнила, о чем должна была спросить с самого начала.

— Савир шел за тобой? — пожалуй, тон её голоса мог прозвучать резковато для первой встречи спустя столько времени, но Нишка знала, как сильно её драгоценный папенька не любил её детей, и не могла рисковать.

— Что?.. Нет, он покинул меня, — отстранилась Дэйирис, но не отошла от матери, — Он думал, что ты родила меня, и долгое время заботился, даже начал учить охотиться. И, понимаешь, я просила его если не разыскать тебя, то вернуться за братьями, но Савир и слышать о них не хотел. И вот пару дней тому назад я призналась, что ты приютила меня однажды. Савир сразу ушел, но отправил меня на поиски прайда, что обитает в долине. Прайд мне найти не удалось, но я пошла в гору и оказалась здесь. И, Нишка… — Ирис на миг замялась, — тебе следует знать. Я была на склоне горы, когда окрестности вулкана вспыхнули огнем. Там, где мы жили прежде. Все земли были охвачены пожаром. Никто бы не выжил…

Нишка упрямо вздернула голову, смотря на призрак матери вдали, что насмешливо покачивал головой. Ирис не решалась сказать словами то, что её беспокоило, но оно и не требовалось, безумица и так понимала. И, как и её мать, считала это полнейшей чушью.

— Что за вздор, — протянула зеленоглазая, обхватывая лапами мордочку приемыша и ласково глядя в глаза, — Пожар — это такая ерунда для моих сыновей. Они демоны, чтобы прикончить их, нужно что-то посерьёзнее огня. Я знаю, что они живы, я чувствую это.

Возражать Ирис не стала, только печально улыбнулась и, когда Нишка отпустила её, кивнула в сторону грешников.

— Ах да, вы уже успели пообщаться, — на морде львицы вмиг расцвела широченная улыбка, будто младшие дети были её ценнейшими экспонатами на выставке и она с гордостью демонстрировала их окружающим, — Они мои сыновья. Родились чуть менее полугода назад. И я совершенно точно уверена, что запрещала им покидать логово в мое отсутствие.

В один неуловимый миг широкая улыбка Нишки стала чуть более недоброй.

Гээму

1. Нишка юзает Водный покровитель, когда ныкается от детишек за кустом
2. Нишка воен и кубиками отшвыривает Эвариса и Торна (их разрешения получены)
3. Действия с Ириской конечно же согласованы XD

Отредактировано Neeshka (4 Июл 2018 21:34:08)

+5

21

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"72","avatar":"/user/avatars/user72.png","name":"HeathyWolf"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user72.png HeathyWolf

Нишка атакует Торна

http://tlkthebeginning.kozhilya.ru/gm/d.php?style=kozhilya&dice=1+4

Бросок
Модификатор

Итог

1 + 4 = 5
3

8

50/50, действие выполнено лишь отчасти и с незначительным уроном как для атакующего персонажа, так и для его противника в виде царапин, ушибов и вырванных клоков шерсти (разовый антибонус "-1" на следующий пост противника).

Торн успешно получает материнскую оплеуху, но вместо полноценной отправки в полет Нишка лишь отталкивает его в сторону. Львенок ненадолго теряет равновесие, но довольно скоро его возвращает из-за чего удерживается на лапах.

Нишка атакует Эвариса

http://tlkthebeginning.kozhilya.ru/gm/d.php?style=kozhilya&dice=4+2

Бросок
Модификатор

Итог

4 + 2 = 6
3

9

50/50, действие выполнено лишь отчасти и с незначительным уроном как для атакующего персонажа, так и для его противника в виде царапин, ушибов и вырванных клоков шерсти (разовый антибонус "-1" на следующий пост противника).

Тоже самое происходит и с Эварисом, удар настигает его, но лишь отталкивает в сторону, не сбивая с лап.

0

22

Дэйирис широко раскрытыми глазами всматривалась в молчаливый лес, раскинувшийся вокруг горного логова. Треск, так сильно настороживший юную львицу вот уже два раза, более не повторялся, как не было и никаких других звуков, способных намекнуть на присутствие кого-либо ещё. Лишь копошение и говор львят за каменной оградой неподалеку. Бросив быстрый взгляд на нагромождение серых валунов, Ирис предположила, что каменная стена сплошная и не имеет прорех, иначе зачем львятам взбираться на самый верх, чтобы очутиться снаружи? Следовало бы задаться вопросом, как они вообще оказались за камнями все вместе, но Ирис не нужно было гадать. Это было так в стиле Нишки.

На мгновение зеленоглазая задумалась, а не рвануть ли за каменную ограду, к остальным львятам, ведь там наверняка спокойнее, чем в окружении мрачного тихого леса. Но валуны казались настолько огромными по сравнению с ростом самой Ирис, что она гадала, как львята вообще сумели выбраться. Зная Нишку, та наверняка постаралась убрать все возможные способы покинуть логово для детёнышей. Взрослой львице, может даже подростку, не составило бы труда перепрыгнуть высокие камни, но для львят, коими являлись Дэйирис и двое её новых знакомых (братьев?) то была непосильная задача.

— Держись ближе, — подал голос темношкурый парнишка, становясь так, чтобы прикрыть Ирис. Последняя только ошарашенно моргнула. Львёнок, чьего имени она даже не знала, в первую очередь полез защищать её. Её, незнакомую девчонку, с которой поговорил от силы пару минут, а не собственного брата. Или на темношкурого так подействовали слова о вероятном родстве? Не то чтобы Ирис возражала, ведь попасть в чьи-то когти ей совсем не хотелось, но сама она поступила бы иначе. Савир и Нишка учили защищать свою семью, вот только два львёнка за пределами каменной ограды пока не были семьей Дэйирис. Одного лишь предположения родства, пускай даже очевидного, было всё же недостаточно, чтобы рисковать своей шкурой. Как хорошо, что защитник Ириски считал иначе.

— Торн, ты кон-нечно вес-сь такой огромный, — послышался характерный шипящий голос Эвариса. Выходит, парнишка с темной шкурой и желто-зелеными глазами — Торн. Предложение змееподобного львёнка как можно скорее бежать к логову растворилось в воздухе, наверняка он и сам понял, что затея провальная. Им не перебраться через нагромождение камней, это понимала вся троица испуганно жавшихся друг к другу львят. Но что-то насторожило Ириску в словах Эвара. Тот был прав в том, что нужно искать укрытие, как и в том, что за непослушание Нишка ох как рассердится. И всё же…

Мама. Вот что было не так. Про зеленоглазую бестию говорила Дэйирис ранее, теперь Эвар произнес это слово целых два раза, но никто из львят ни разу не заикнулся об отце. Жил ли он с ними или же остался лишь в воспоминаниях Нишки, как было с отцом всадников? Ирис этого не знала, хотя и предполагала последнее, вспоминая своих братьев. Встречаться с отцом семейства ей сейчас хотелось меньше всего, ведь если Нишка знала приемную дочь, то для её партнера Дэйирис будет незнакомым детёнышем, от которого следует немедленно избавиться…

Львиный рёв, неожиданно поразивший округу, заставил Ирис оцепенеть от ужаса. Низкий, гортанный рык, раздавшийся совсем рядом, и его обладатель находился так близко, что Дэйирис не успела отреагировать и рвануть наутек. Серошкурая львица в мгновение ока выскочила из ниоткуда, пока в ушах детенышей звучали отзвуки её яростного рёва. Двумя крепкими ударами она отшвырнула новых знакомых Ириски по сторонам, а начавшего было пятиться сверлошкурого детёныша с утробным рычанием повалила на промерзшую землю, заставив больно стукнуться лопатками и затылком. Огромная лапа с недвусмысленно выпущенными крючковатыми когтями тяжело покоилась на груди Ирис, сдавливая легкие и лишая всякой возможности выбраться. В нос ударил запах крови, и, внутренне умирая от страха, Дэйирис подняла взгляд. Прямо над её головой нависала оскаленная пасть с внушительными клыками, из которой тонкой вязкой ниточкой тянулась слюна. Серая морда львицы была неряшливо испачкана кровью, а когда взгляд Ириски скользнул выше, её прозрачно-зелёные глаза встретились с пронзительно-салатовыми. В последних плескались ярость и бешенство.

Нишка.

Ирис много думала о том, как произойдет их с матерью встреча. Что они скажут друг другу, каким радостным будет это событие. Но сейчас её глотку словно сдавило невидимой лапой, она смотрела прямо в глаза безумицы и не могла произнести ни слова. Лишь когда серошкурая самка, не признав приемыша, занесла лапу, Ирис очнулась.

— Нишка, стой! — вскрикнула зеленоглазая, зажмурившись и ожидая болезненного удара в любой момент. Давление на груди вдруг исчезло и, приоткрыв глаза, Дэйирис взглянула на ошарашенную самку, с морды которой бесследно сползли тот гнев и ярость, что были там ещё мгновение назад. Нишка молчала, и её широко раскрытые глазищи вкупе с выражением морды неприятно кольнули Ириску мыслью, а помнит ли мама её вообще… Поднявшись на лапы, светлошкурый детёныш осторожно сделал шаг вперёд. — Ты меня помнишь?

— Ирис, — тут же выдохнула безумица. Ирис же, частично из-за пережитого только что страха, частично из-за радости долгожданной встречи, вдруг тихо всхлипнула и рванула к львице, изо всех сил прижимаясь к теплой шерсти и желая больше никогда не отпускать маму. Они снова вместе. Ирис наконец нашла свою маму.

— Мама, — снова всхлипнула Дэйирис, когда лапа безумицы осторожно коснулась её шерстки, осторожно и мягко поглаживая. Ирис давно не чувствовала себя такой счастливой, все бедствия и трагедии сейчас казались такими мелкими и незначительными, они словно остались в прошлом, а с теперешнего момента началась совсем новая жизнь…

Из мира мечтаний притихшую Ириску вырвал резкий голос матери.

— Савир шел за тобой? — поинтересовалась безумица, и светлошкурая нехотя отстранилась, чтобы взглянуть той в морду.

— Что?.. Нет, он покинул меня, — вспомнив белоснежного сурового льва, что стал ей дедом, озадаченно протянула Ириска. Но стоило ей вспомнить, как “весело” закончилась предыдущая встреча Нишки с отцом, как резкая смена настроения безумицы стала понятной. — Он думал, что ты родила меня, и долгое время заботился, даже начал учить охотиться. И, понимаешь, я просила его если не разыскать тебя, то вернуться за братьями, но Савир и слышать о них не хотел. И вот пару дней тому назад я призналась, что ты приютила меня однажды. Савир сразу ушел, но отправил меня на поиски прайда, что обитает в долине. Прайд мне найти не удалось, но я пошла в гору и оказалась здесь. И, Нишка… — Ирис на миг замялась, сомневаясь, стоит ли говорить печальную правду. Куда проще было жить, думая, что всадники где-то в саванне и они встретятся в будущем, нежели видеть страшное бедствие, из которого выбраться казалось нереальным. — Тебе следует знать. Я была на склоне горы, когда окрестности вулкана вспыхнули огнем. Там, где мы жили прежде. Все земли были охвачены пожаром. Никто бы не выжил…

Какую реакцию она ожидала? По правде говоря, любую, ведь это же Нишка. Обычная львица после столь скорбных вестей наверняка бы потускнела мордой, расстроилась, даже если предполагала бы чудесное спасение её первенцев из горящего ада. Могла бы даже зарыдать или закричать, выплескивая эмоции и боль. Нишка же улыбнулась. Обхватив мордочку Ирис лапами, безумица с приподнятыми уголками губ и ласковым взглядом объяснила приемышу, почему считает всё сказанное первостепенной чепухой. Причем с таким выражением, будто объясняла совсем неразумному детёнышу элементарные вещи, которые знают все. Ирис печально улыбнулась, но возражать не стала. Если у Нишки такой способ переживать плохие новости, то пускай. У них было ещё много тем для обсуждений, и, как только мать отпустила голову Ириски, та первым делом кивнула на двоих парнишек, вопросительно приподняв брови. Улыбка Нишки стала ещё шире, расползаясь почти что до ушей.

— Ах да, вы уже успели пообщаться. Они мои сыновья, — промурлыкала Нишка, её морда приобрела одновременно ехидное и гордое выражение, — родились чуть менее полугода назад. И я совершенно точно уверена, что запрещала им покидать логово в мое отсутствие, — под конец фразы голос безумицы вдруг переменился, растеряв практически все весёлые нотки и зазвучав куда более зловеще.

— Правда? Мне-то показалось, что они достаточно взрослые, чтобы не сидеть взаперти целыми днями, — прохладно откликнулась Ириска, приобретая своё привычное манерно-аристократическое выражение. Миновали те дни, когда Нишка могла напугать приемыша одними лишь словами да недобрым огоньком в глазах.

+4

23

– Торн, ты кон-нечно вес-сь такой огромный и волос-сатый, – раздался напряжённый голос Эвариса, – но ес-сли это не мама, то лучше быстрее беж-жать к камням.

Торн сглотнул слюну, не сводя глаз с темноты впереди: там, во мраке словно бы плескались размытые тени, и он так внимательно вглядывался, что начала кружиться голова. Ничего не разобрать. Вообще.

- Ос-собенно если это мама, луч-чше возвращ-щаться, – Эварис ещё раз нарушил тишину, и на этот раз брат глянул на него, на секунду оторвавшись от попыток разглядеть хоть что-нибудь, но не двинулся с места.

Золотистый Змей прав; Нишка это действительно страшно, по крайней мере, в их пещерке, где кроме неё и сиблингов больше никого никогда не было. Но сейчас Торн с удивлением обнаружил, что был бы очень рад, если бы это всё-таки оказалась мама. Она ведь мама! Она большая и сильная и защитит их от всего. И расскажет, что вообще происходит… И пускай даже закатит трёпку, пусть только придёт и спасёт их, своих глупых детей!

Громогласный рык словно бы тяжёлой лапой прижал всех троих к земле. Ещё реденькая от возраста шерсть на загривке встала дыбом, и Гнев с досадой подумал, что со стороны выглядит, как перепуганный котёнок. А ведь каким храбрым и отважным он себя чувствовал, когда перебирался через камни! Как уверен был, что встретит любую опасность грудью и не убоится! Что сможет защитить братьев в случае чего. Да кого и от кого он может защитить? Никчёмный комок шерсти!

Злость придала сил, и Торн всё же выпрямился и шагнул вперёд, но душевный подъём оказался несвоевременным; как ураган, серая львица возникла перед ними и разметала в разные стороны – и как только ей удаётся так ловко орудовать длинными лапами? В нос ударил знакомый запах, вызвав волну облегчения, но и она оказалась преждевременной, потому что в следующий миг Нишка вдруг набросилась на Дэйирис.

У Торна ушло несколько секунд на то, чтобы восстановить равновесие – боли от толчка он практически не почувствовал, хотя наверняка потом будет синяк. Одним больше, одним меньше, нашли чем удивить.

А за это время произошло очень много странного.

Во-первых, Нишка не узнала ту, что представилась её дочерью – очень странно. Гнев бы не рискнул бросаться наперерез страшной когтистой маминой лапе, которую та занесла над его новой сестрой. Даже не потому, что испугался бы ран – просто львёнок был уверен, что мать знает, что делает, и оспаривать её решения он абсолютно не вправе.

Во-вторых, Ирис закричала, назвав при этом Нишку почему-то по имени, хотя Торну бы и в голову не пришло называть её иначе как мама – ещё более странно. Зеленоглазая львица отреагировала, и Гнев прочёл узнавание в её глазах.

В-третьих, они обнялись.

В-четвёртых, Ириска заплакала.

Торн смотрел на всё это, раскрыв рот.

«Значит, всё-таки сестра. У меня есть ещё одна сестра. Теперь… теперь нас восемь».

Почему-то теперь в спокойной обстановке переварить эту новость оказалось сложнее; адреналин схлынул, мозг заработал в привычном ритме, услужливо удивляясь на всё, что требовало соответствующей реакции. Гнев не очень понимал, о чём две кошки завели разговор, и кто такой этот Савир, и ему пока не очень-то хотелось знать – достаточно уже полученного объёма информации.

А вот изменившаяся интонация Дэйирис заставила навострить уши:

– И, Нишка… Тебе следует знать. Я была на склоне горы, когда окрестности вулкана вспыхнули огнем. Там, где мы жили прежде. Все земли были охвачены пожаром. Никто бы не выжил…

– А кто должен был не выжить? – мимоходом поинтересовался львёнок, склонив голову набок, но Нишка, пропустив мимо ушей тихий вопрос, уверенно ответила:

– Что за вздор. Пожар – это такая ерунда для моих сыновей. Они демоны, чтобы прикончить их, нужно что-то посерьёзнее огня. Я знаю, что они живы, я чувствую это, – взгляд у неё сделался упрямым, будто львица готова была сама сбегать в пожар и принести оттуда неоспоримые доказательства.

Даже Ирис не решилась ничего ответить. Для Торна же всё сказанное оставалось пустым звуком – он не знал, что такое вулкан, что такое пожар. Никогда не встречался ни с огнём, ни с демонами. Но зато выхватил из контекста слово «сыновья».

– Какие ещё сыновья? Мы твои сыновья! – низко проворчал, глядя исподлобья в мамину морду.

«Вообще-то у меня только что появилась новая сестрёнка, так что, наверное, всякое возможно…»

Но почему-то мысль именно о сыновьях наполнила душу жгучей ревностью. Гнев глядел на Нишку сердито, насколько вообще сердитым может быть пятимесячный котёнок, безмолвно требуя объяснений, где и какие ещё родственники у него имеются, и какое право вообще она имеет заводить каких-то там других сыновей кроме них – Торна, Эвариса, Иршии, Тони, Хэйбена и Киарана. Их и так слишком много, Гнев всегда так считал, но был вынужден смиряться с существованием сиблингов.

Даже тихая, холодная угроза в словах Нишки не заставила его испуганно сжаться в комок. Скажем так, Торн стал выглядеть чуть более пришибленным, будто та самая невидимая лапа снова пытается придавить его к земле, а он изо всех сил сопротивляется, продолжая воинственно топорщить загривок и усы. Внутреннюю борьбу можно было наблюдать невооружённым глазом.

– Правда? Мне-то показалось, что они достаточно взрослые, чтобы не сидеть взаперти целыми днями.

– Конечно, мы взрослые, – буркнул он, сверкнув жёлто-зелёными глазами.

«Вот сейчас я точно нарвусь».

+3

24

Заслышав голоса братьев и загадочной (пусть и явно маленькой) незнакомки, Лолита насторожилась. Но не то, чтоб ей было интересно, что же там происходит. Она скорее ожидала подвоха и трагического конца. Всей оравы детей, что называют этот грот своим домом. "И тюрьмой," - вздохнула Лоли про себя. Сейчас незнакомка обернется коварной гадюкой и сожрет их всех. Конец истории. Но Лолите не было страшно. Ей было абсолютно все равно.

— Ирис.

Лолита встрепенулась, узнав голос матери. Значит, она пришла за ними! Их защитница, их страж.

- Вы слышали? Мама все-таки здесь! - на секунду Лоли начала звучать даже радостно, но затем её голос и выражение мордочки снова сменились на привычно апатичные и печальные тона. - Теперь братишкам не поздоровится, ведь мама говорила не выходить...

И даже вопрос "Что за Ирис?" не звучал в голове у Лолиты так, как звучали очередные левые абсолютно нереальные мысли. Девочка поначалу хотела подойти поближе к выходу из грота, чтобы разглядеть, что же там происходит, но потом решила остаться на своем месте где-то в уголке пещеры за спинами тех, кто ещё остался в гроте. Наоборот, Лолита даже залезла подальше ото и отрешенно пустила взгляд в стену. Которая была такой же интересной, как её жизнь.

Никакой красоты, даже печальной, Лоли уже не могла найти в их доме, который стал подросшим детям картонной коробкой почти без окон и дверей. А это делало и без того унылую жизнь девочки ещё более унылой и безвкусной. Свое бесполезное время в этом мире она смаковала звуками, доносящимися с улицы, и мыслями о внешнем мире, полном холода и странностей. Сколько всего, должно быть, там растет и живет, чтобы потом просто умереть, удобрив своей плотью землю, которая затем породит новую такую же бренную жизнь, за который опять последует смерть.

- Спятили! - вскрикнула Лолита, увидев (и заодно услышав), как Иршия затевает драку. - Мама убьет вас обоих, когда увидит, что вы друг друга поранили! Не приближайте смерть!

Девочка, заметив, как братец со всей дури летит в стену, тут же отпрыгнула и  забежала за спину Глаттони. За таким большим толстошкурым братом бояться обычно нечего. Пуленепробиваемый.

- Вот видишь, что происходит...

+4

25

- Он там умрёт.

А вот и Хэйбен проснулся.

Гордость, на взгляд Киарана, пожалуй, был самым симпатичным львёнком в их семье (не считая его самого, конечно же!). По-кошачьи грациозный, с точёными, словно у древнего изваяния чертами и извечно-холодным прищуром глаз, он был полной противоположностью пламенному Эварису. О, Змей был резким, внезапным и взрывным. В его сердце полыхал тот же огонь, что и в его глазах. И так же, как и огонь, он порой мог быть разрушителен. И надо же было так случиться, что именно Киарана тот больше всего пытался присвоить себе. Быть может от того, что Ки был самой неподдающейся целью из всех детей Нишки, а Эвар прямо-таки до дрожи, до азарта любил именно сам процесс “завоевания”.
Что же касается самого Похоти? Если с другими сиблингами он неплохо ладил и умел подмазываться, пока ему что-то было от них нужно, то к Эварису он обычно даже не хотел подходить первым. Брат порой мог вызвать раздражение похлеще, чем жалкий и тщедушный Иршия. Конечно, Ки по-своему любил их обоих, но всё же не был к ним настолько привязан, чтобы терпеть их откровенно бесящие черты. Именно поэтому Глат был ему самым лучшим другом из всей их оравы. Они были братьями не только по крови, но и по духу. С Тони было интересно. Глат держал в своём иллюзорном рукаве не меньше тузов, чем и сам Ки, и это интриговало. Похоть видел в нём не соперника, а партнёра по преступлению.

Только вот даже жирная туша Глаттони не смогла бы его спасти от того, что произошло дальше. Сначала стены пещеры за их спинами сотряс громкий крик, в обладателе которого Кир с сожалением узнал "любимого" братца. Затем, даже не успев среагировать, темношкурый оказался прижат к земле.

- Ай, пусти, придурок!

Ки возмущённо забарахтался, пытаясь скинуть Эвариса с себя.

- Говорю же тебе, слезь! Эй! Ты меня вообще слышишь?! Что ты там...

Киаран осёкся, поняв, что брат смотрит куда-то вперёд. Алчность тоже заметил пропажу Торна. На минуту Ки обрадовался, решив, что внимание Змея переключилось с него, но не тут-то было. Эвар бесцеремонно схватил его за шкирку и словно маленького котёнка поволок по земле. Похоть извивался змеёй под цепкой хваткой, не переставая возмущённо верещать и пытаясь ударить брата когтистыми лапами, но тот оставался невозмутим.
Использовав Тони в качестве платформы, Эварис пропихнул Кира вверх по камням, а затем забрался туда и сам. Отдышавшись, темношкурый хотел было задать наглецу трёпку, но Эварис пробежал мимо него, оставляя Ки в недоумении. Теперь он остался тут один.

Львёнок огляделся вокруг, и внезапно его захлестнуло осознание: он сейчас стоит на вершине ограды. Там же, где совсем недавно стоял и Торн. Там, куда он ещё никогда не был в силах забраться. Детёныш уставился на тёмные заснеженные деревья перед собой. Где-то там, далеко, среди них была и мама… Интересно, как скоро она вернётся? Быть может она и вправду найдёт Торна… И Эвариса. По желудку неожиданно расползлась тоска. И чего он так обрадовался, когда брат оставил его в покое? Их всегда было семеро. Семеро и никак иначе. И они всё ещё были детьми. Пусть львёнок и хотел казаться независимым, пусть ему и казалось, что он смог бы отлично прожить и без этой шумной оравы, а всё же было сложно представить себя без них… Без вспыльчивого Торна и прилипчивого Эвариса, без маленькой тоскливой Лоли и высокомерного Хэя, без хитрого Глата и даже и без заморыша Иршии. Он бы и прыгнул вслед за братьями, но, если честно, ему было страшно. Львёнку вдруг захотелось скрыться от летящих в морду снежинок глубоко в пещеру и зарыться носом в мягкий мех Нишки, заснуть под её убаюкивающий голос.

Кир вздохнул и повернулся обратно к логову. И, конечно же, Иршия уже нашёл, чему оскорбиться и конечно же он уже попытался начать драку. Львёнок закатил глаза и с каким-то отстранённым интересом пронаблюдал за действием внизу. Пхех. Воистину жалко. Краем глаза он увидел и Лолиту, которая белым незаметным приведеньицем выскользнула из пещеры и пассивно пыталась остановить перепалку.

Киаран потерял счёт времени, когда воздух внезапно пробил громкий львиный рёв. Львёнок встрепенулся и спрыгнул вниз, к оставшимся сиблингам.
- Хватит! - раздражённо шикнул он на Иршию, который всё никак не унимался - Вы слышали этот рык?
Киаран с напряжением посмотрел на каменную ограду. Это могла быть и Нишка. Но что, если это чужой? Ничто не мешало взрослому льву перепрыгнуть эту стену и добраться до них. Может быть, он уже разобрался с Торном и Эварисом...
- Нам… Нам лучше спрятаться в пещере, - Кир сглотнул и выпрямился, стараясь не выдавать страха, разъедающего его кишки.

- Ирис.

Ки чуть не подпрыгнул, услышав знакомый голос. Даже Лолита, кажется, на мгновение, вышла из своей печали и радостно заголосила. Похоть и сам не сдержал улыбки.

Отредактировано Киаран (7 Авг 2018 01:30:38)

+2

26

Эварис пристально смотрел вперед, выйдя чуть вбок от Торна, готовый в случае чего прикрыть собой и брата, и сестру. Пусть и дать полноценного отпора настоящей опасности у него вышло бы, но он мог попытаться хотя бы выиграть время для своих, чтобы те сбежали. Они ведь могли убежать и от взрослого льва, верно?
По крайней мере так надеялся сам змей, неотрывно смотря вперед и ожидая того, кто должен был появиться из горного сумрака. Его пушистых хвост нервно бил львенка по песочным бокам, выдавая его напряжение.

И вот, спустя казалось вечность, по лесу разнесся громогласный рык, от которого Алчность даже вздрогнул. Напрягшись всем телом он, тем не менее, не ожидал мощного удара, так что едва не полетел из-за него в сторону. Но все же поймав баланс в самый последний момент, он только проскользнул по заледеневшему камню, оставляя на нем неглубокие царапины от когтей.

— Торн! Дэй-ирис-с! — он крикнул это, мотнув головой и подбегая обратно к тому месту, где и разворачивались основные события. Когда же Змий пришел в себя и смог трезво оценить ситуацию, он ненадолго замялся в замешательстве.

"Если она наша сестра, то почему мама на нее напала?" — он подозрительно прищурился, оглядывая то мать, озлобленную и готовую размазать эту разноцветную девчонку по камням, то испуганную почти до седин Ирис.
Но после, все постепенно начало вставать на свои места.

Нишка просто не узнала своего детеныша, но после того, как она окликнула ту по имени, лицо серошкурой поменялось в выражении.
Поняв, что семейная драма благополучно была предотвращена, Эварис заинтересованно повернул голову на бок и уселся недалеко от самок, внимательно за ними следя. Довольно скоро их эмоции поутихли, Дэйирис отпустила маму из объятий и они заговорили.

"Савир... Кто это?" — Змий тщательно вдумывался в каждую сказанную фразу, ибо происходящие разборки привносили в его жизнь много новой и полезной информации. Нишка прекрасно справлялась с тем, чтобы ее дети почти не контактировали с внешним видом - сегодняшняя вылазка за ограду была лишь случайностью.
Тем не менее озвученное матерью имя совершенно ничего ему не говорило. Он знал, что их отца зовут Бэрри, знал имя бабки и кажется еще пачку парочки другой имен...

Нахмурившись, Жадность старательно старался вспомнить о том, что же вообще рассказывала им Нишка об их семье, помимо той, что жила с ним с самого начала. Воспоминания были размытые, то ли от того, что было это относительно давно, то ли просто Эварис плохо запомнил.
Но он точно знал, что что-то подобное - про семью за пределами тайного логова - Нишка им рассказывала.

Он думал, что ты родила меня, и долгое время заботился, даже начал учить охотиться. И, понимаешь, я просила его если не разыскать тебя, то вернуться за братьями, но Савир и слышать о них не хотел. И вот пару дней тому назад я призналась, что ты приютила меня однажды.

Вспомнилось. Нишка действительно говорила им о том, что они всемером — не единственные ее дети. Что где-то там далеко должны были жить четверо их старших братьев и сестра, и что когда-нибудь они обязательно познакомяться. Конечно, все еще оставался вопрос, почему Ирис считается им родней, если уж Нишка не рожала ее, но этот момент Змий опустил и предпочел спросит позже.
Он обязательно спросит, но потом.

После наконец-то упомянулись те самые братья, какая-то горящая гора, которая была преподнесена (уже совершенно точно) старшей сестрой как что-то плохое. Нишка же, то ли не понимая, что вести плохие, то ли сама так не считая, снисходительно потрепала ее по щекам.

Какие ещё сыновья? Мы твои сыновья!

Торн наконец-то подал голос, на что Эв'ис тоже поднялся на лапы и бросил в ответ:

Четвер-ро старш-ших с-сыновей Ниш-шки, дур-рак. Она рас-сказ-зывала нам. Про Дэй-ирис-с тож-же, я вс-спомнил.

И я совершенно точно уверена, что запрещала им покидать логово в мое отсутствие.

На явный намек матери, что им сейчас не поздоровиться, Эварис с надеждой попытался перевести тему. Вальяжно он подошел ближе к Ирис, обошел ее по кругу, разглядывая со всех сторон. В присутствии матери и в спокойной обстановке наконец-то можно было оценить качество нового трофея, и, удовлетворенно кивнув сам себе, Эварис сел у самых лап матери и протянул:

— Она же ос-станется с-с нами, мам? Пож-жалуйс-ста, она мне нр-равитс-ся.

+2


Вы здесь » Король Лев. Начало » Северные владения » Затерянный грот