Страница загружается...

Король Лев. Начало

Объявление

  • Новости
  • Сюжет
  • Погода
  • Лучшие
  • Реклама

Добро пожаловать на форумную ролевую игру по мотивам знаменитого мультфильма "Король Лев".

Наш проект существует вот уже 10 лет. За это время мы фактически полностью обыграли сюжет первой части трилогии, переиначив его на свой собственный лад. Основное отличие от оригинала заключается в том, что Симба потерял отца уже будучи подростком, но не был изгнан из родного королевства, а остался править под регентством своего коварного дяди. Однако в итоге Скар все-таки сумел дорваться до власти, и теперь Симба и его друзья вынуждены скрываться в Оазисе — до тех пор, пока не отыщут способ вернуться домой и свергнуть жестокого узурпатора...

Кем бы вы ни были — новичком в ролевых играх или вернувшимся после долгого отсутствия ветераном форума — мы рады видеть вас на нашем проекте. Не бойтесь писать в Гостевую или обращаться к администрации по ЛС — мы постараемся ответить на любой ваш вопрос.

FAQ — новичкам сюда!Аукцион персонажей

VIP-партнёры

photoshop: Renaissance За гранью реальности

Время суток в игре:

Наша официальная группа ВКонтакте

Рейтинг форумов Forum-top.ru Рейтинг Ролевых Ресурсов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король Лев. Начало » Великая пустыня » Пустошь


Пустошь

Сообщений 271 страница 280 из 280

1

https://i.imgur.com/h8jm7gz.png

Естественная граница между Пустыней и более плодородными владениями прайдов. Жухлая пожелтевшая трава постепенно сходит на нет — на ее место приходит растрескавшаяся, твердая как камень земля. Укрыться от палящего солнца почти негде: кроме пары невысоких деревьев, здесь больше почти ничего не растет.


Любой пришедший в локацию персонаж днем страдает от жары, а ночью испытывает сильнейший холод (антибонус "-2" к любым действиям; нейтрализуется умениями "Устойчивость к жаре/холоду").

Ближайшие локации

Песчаные дюны
Колючий кустарник

[formatgic=sidewindow]
Очередь #1:

Нео
Сиара
Мастер Игры

Очередь #2:

Тесва
Тарту
Керу
Тирион (+ Рафики)
Хатуа
Иша
Нала (+ Ни и его львы)

Отдельно от очередей:

Симба/Чумви

Отпись — трое суток.
Очереди параллельны друг другу.
Игроки вне очереди
пишут свободно!
[/formatgic]

0

271

———>>>> Тихая Река, таймскип в 3 месяца

Время — странная штука. Иногда оно тянется, кажется, до бесконечности, мусолит их, словно хищник, которому попался жесткий кусок мяса. Иногда оно несется вперед быстрее гепарда. Их подготовка к выходу в пустыню ураганом пронеслась над оазисом, заметно уменьшив популяцию местных травоядных, понимая, что и нужно восстановить как можно больше сил перед тяжелым переходом. Но и задерживаться дольше, чем на пару дней они не стали. Перед смертью не надышишься, так кажется говорят? И хотя переход через пустыню — не гарантированная смерть, все-таки они уже один раз это сделали, — это все еще невероятно тяжелое и долгое предприятие, которое ничуть не радовало своими перспективами.

Иногда в пустыне казалось, что время вовсе останавливалось. В самые жаркие часы, когда самое большое, что они все могли — это распластаться в тени какой-нибудь скалы и постараться даже не дышать друг на дружку, чтобы не раздражать никого. В более прохладные часы, их задачи делились между поисками еды и, собственно, медленным продвижением в сторону Земель Гордости. Их было больше, поэтому вопрос пропитания стоял острее, тем более, что не все могли о себе позаботиться в этом плане. Тарту был слишком молод для этого, а Тирион явно не хватал звезд с неба в охотничьем ремесле, но зато с лихвой восполнял этот свой недостаток полезными советами и даже просто интересными байками. Слушать его и правда было одно удовольствие.

Как-то само собой так получилось, что Нала взяла на себя основную ответственность по распределению охотничьих групп и, собственно, самой охоте. Это было… Знакомо. По-домашнему, даже. Если честно, она уже и не помнила, когда в последний раз шла во главе полноценного охотничьего отряда. Их мелкие охоты вдвоем с Ишей или Чумви на пути к оазису — это было немного другое. Это парная работа. Стоять во главе охотничьего отряда, давать инструкции, рекомендации, приказы даже, следить за благосостоянием и нести ответственность — совсем другие ощущения.

Одновременно и страшнее, — это не ее сестры по прайду, с которыми она знакома с младых когтей, про каждую из которых она может уверенно сказать, что знает их силы и их слабости (Тама, чей пыл, нужно осаждать, чтобы она не кидалась на рога; Кула, более медлительная, но зато более сильная, чем ее сверстницы; мать, чей опытный глаз безошибочно выберет жертву), — это незнакомые ей львицы и львы, за исключением Иши с Чумви. И то, работа в паре сильно отличается от работы в группе, поэтому Нала лишь могла выстроить свои предположения на счет бурой львицы.

Нала быстро распознала какие роли лучше подойдут кому в их группе, отдавая, например, Рехеме предпочтение в ситуациях, где нужна грубая сила, нежели легкость и скорость лап, оставляя ее в засадах, загоняя вместе с Табаной редкую крупную (относительно) дичь, которую им удавалось встретить. Скоро они уже работал слаженной командой в разных комбинациях, и Нала невольно вспоминала лучшие времена на Землях Гордости, как она охотилась с подругами, когда не было еще Зиры, способной привнести раздор в даже самую сплоченную команду охотников. И в этом смысле — это было куда приятнее и даже интереснее.

Если бы они не были в пустыне, где еды было мало, все было бы вообще шикарно.

***

— А как вы познакомились с Керу?

Тихий вопрос Симбы застал Налу врасплох на одной из ночных стоянок. Львица лежала прижавшись боком ко льву и занималась тем, что старательно пыталась вычистить надоедливый песок из шерсти между подушечками на лапах. Большая часть народа уже давно спала, разбившись на маленькие группки из двух-трех львов, ютившихся друг к дружке. Она быстро нашла взглядом Керу, обвившегося вокруг малыша Тарту, который, похоже, избрал матерого самца как своего нового опекуна. С другого боку от него спала Иша, которая, кажется, упорно пыталась утонуть в густой гриве Чумви.

— Он старый друг моей мамы, — наконец прошептала она, повалившись на плечо Симбы и слегка задрав голову, чтобы смотреть ему в глаза и практически шептать на ухо. Ей не хотелось сейчас кого-либо будить. Да и так гораздо теплее. Понятно, почему Иша так старательно грела уши в бурой гриве Чума. — Он рассказывал, что они были знакомы еще до моего рождения, но он не мог остаться на Землях Гордости. А когда вернулся повидаться с ней, Скар как раз изгнал меня. Мама попросила его присмотреть за мной, — тихо усмехнулась она, зарываясь в рыжую гриву. — А что?

Тогда он кратко пересказал ей их с Керу необычный разговор, произошедший ранее, про то как он о ней беспокоился, хотя, казалось бы, с чего бы ему? Нала задумчиво смотрела на лежавшего на отдалении самца, в очередной раз ловя себя на том, что присматривается к его очертаниям и невольно пытается сравнить их с собственным отражением в воде, но ничего не находит. Все-таки она действительно почти копия матери, по крайней мере в вопросах внешности.

— Они познакомились лет пять назад и, судя по тому, как он говорил о ней, их отношения не ограничивались простой дружбой, — тихо прошептала она все еще не отрывая взгляда от спящего льва. — Пять лет. По времени как раз, — сказала она будто сама себе. Симба слегка повернул голову к ней с явным вопросом в глазах. — Как раз, чтобы годиться мне в отцы, — пояснила она переводя взгляд назад на Симбу. Понимание сменилось удивление, затем задумчивостью на морде самца.

— И правда, похоже. — Наконец сказал он.

Было… приятно услышать согласие еще кого-то с ее предположениями, тем более кого-то, кто мог посмотреть на ситуацию более свежим взглядом. Подтверждение, что это не ее воображение пустилось вскачь. И в то же время немного больно.

— Не трогай его по этому поводу, ладно? — она еще сильнее зарылась мордой в рыжую гриву и положила свою лапу на его, будто зная, что Симба сейчас дернется от удивления и, наверное, даже некоторого негодования. Семья — тема щекотливая для него. Идея, что кто-то может добровольно отказываться от нее претила ему.

— Всегда есть небольшой шанс, что мы ошибаемся и это все просто череда совпадений. Но даже если и нет, то это решение, которое должен принять он сам. Когда будет готов и если вообще захочет. — Она облизнула пересохшие губы. — Я всю жизнь прожила без отца. Конечно, я была бы рада, если бы он вдруг объявился. Но если он по каким-то причинам не может или не хочет… Я переживу. Чего я не хочу — это строить свои с ним отношения на мысли, что как-либо принудила его к этому признанию.

Симба, конечно, был не рад этой идее, оно и ясно. У них совершенно разный опыт в делах, касающихся отцов и детей, в его голосе она четко слышала нотки сомнения. Однако хоть он и не совсем согласен с ее позицией, он обещал исполнить ее просьбу. Большего ей и не надо.

— Возможно, — сказал он после минутного молчания, — его опека, его беспокойство — это такой способ попытаться выйти с тобой на контакт.

Нала слегка пожала плечами. Возможно.

***

Они шли, казалось, так долго, что Нала далеко не сразу признала, что их путешествие потихоньку подходит к концу. Она не обратила особого внимания на то, что им практически перестали попадаться огромные барханы, не заметила, что земля потихоньку становилась все менее и менее зыбучей. И только когда после очередного часа бездумной, медитативной ходьбы, вместо мягкого песка ей в подушечку впился острый камень, Нала с шипением вынырнула из прострации, чтобы оглянуться и осознать, что они, черт возьми, преодолели пустыню.

Да, перед ними лежала не менее плачевная на вид пустошь из потрескавшегося камня. Но знаете что? Любая смена пейзажа сейчас была как глоток свежего воздуха, причем, как фигуральном, так и в буквальном смысле. А еще, эти места были ей знакомы. Рельеф пустыни меняется вместе с любым более или менее сильным ветром, поэтому ориентироваться там на местность невозможно, только на небо. Но это? Сколь бы уныло не выглядела пустошь, она была знакомой. Они почти дома.

От одной этой мысли самка будто ожила и прибавила шагу.

Впереди показались очень редкие, но все же деревья.

В этот момент Симба объявил о привале. Сейчас Нале казалось, что самое время для того, чтобы сделать последний рывок, пройти еще чуть в глубь, ближе к более плодородным землям, где они в том числе смогли бы и найти еды. Но она быстро осадила сама себя. Симба прав. Им нужен отдых, хоть прямо сейчас Нале казалось, что она не смогла бы усидеть на месте.

Хотя… может и смогла бы, учитывая тяжесть и ноющую боль в лапах, которую она почувствовала, как только улеглась под деревом и дала себе возможность немного отдохнуть. Мичи, не долго думая, потянулся и свернулся клубочком подле ее плеча. Волк не завалился спать, конечно, он продолжал наблюдать за всеми, однако было видно, что он радовался привалу, как никто другой.

Львица прикрыла глаза, подставляя морду прохладному ветерку. Она услышала, как Симба подозвал к себе Чумви и проводила самцов взглядом, про себя отправляю Айхею просьбу, чтобы у них все было хорошо. Они путешествовали три месяца, но эти три месяца были такими занятыми и хаотичными, что Нала не была уверена удалось ли Симбе с Чумом обсудить… все. Их отношения определенно стали лучше, но все же.

В этот момент активизировался Тирион, настаивая на том, чтобы совместить приятное с полезным и обсудить дальнейший план действий. И тут он, конечно прав. Сейчас, пожалуй самое время. Нала кинула беглый взгляд на ушедших достаточно далеко в сторону Симбу с Чумом, но звать их не стала. Им тоже нужно обсудить важные вещи.

— К востоку от Земель Гордости лежат довольно обширные и плодородные земли, прилегающие к Килиманджаро, — сказала она. — Я не знаю наверняка есть ли там кто-то, но подозреваю, что да. Такие хорошие земли редко пустуют.

Если честно, она вообще мало чего знала о своих соседях из-за того, что Скар так быстро закрыл границы. А меж тем, оказывается, у них даже есть связи с этими соседями через Ишу. Нала удивленно посмотрела на подругу. Из-за того, что Керу был ей приемным отцом, она как-то решила, что Иша, должно быть, сирота, но очевидно ошиблась.

Как-то развить эту мысль, однако, ей не дали, потому что вдруг в их разговор вклинился совершенно незнакомый им голос, от чего львица резко встала на ноги. Вместе с ней подскочил и Ни, Рехема с Табаной чуть более расслаблено, но тоже подбоченились, обращая свое внимание на гостью. Смешно сказать, но Нала так привыкла к полному отсутствию другой живности в пустыне (из тех, кто вообще рискнул бы пообщаться с такой крупной группой хищников), что услышать чужой голос — было последним, чего она ожидала. И вообще самка очевидно расслабилась, путешествуя в такой большой компании и перестала внимательно следить за своим окружением. Они все ближе и ближе к Землям Гордости, поэтому скоро такое поведение будет недозволительно.

Нала прищурилась, увидев обладательницу незнакомого голоса. Небольшая, щуплая гиена разумно держалась на расстоянии от их группы. Нала пробежалась взглядом по ней, по пустынным землям за ней, подмечая, что та очевидно одна. Тут просто напросто негде было спрятаться, даже какого-нибудь обветшавшего, полуголого кустика не было. Только их дерево и то — такое тонкое и хилое, что его бы даже Тирион смог повалить.

Про себя львица также отметила, что крокута была ей не знакома, хотя это уже и менее удивительно: она никак не могла знать каждую гиену в клане Шензи, их банально слишком много. Но и не каждая встречная гиена обязательно является ее подопечной. Насколько Нала помнила, запрет на выход за территории прайда распространялся и на крокутов, хотя, конечно, многое могло поменяться с тех пор, как они в последний раз были дома.

— Кто ты и что тебе надо? — спросила Нала спокойно, но твердо. На Землях Гордости она встречала разных гиен: с разными повадками, разным уровнем… сообразительности. Шензи, при всей нелюбви, которую к ней питала Нала, была отнюдь не дура. Но даже ее не хватающие звезд с неба сородичи не рискнули бы в одиночку подойти к такой большой группе львов с агрессивными намерениями. Нет, Нала не боялась нападения. Чего она боялась — это что крокута, узнав у них что-то (уже узнала? Как много она слышала?) развернется и помчится в сторону Земель Гордости докладывать матриарху. Невольно, львица прикинула примерное расстояние до гиены и как быстро она сможет в случае чего ее догнать.

офф:

Все действия и слова обговорены.

+3

272

Сиара придвинулась ближе, возбужденно шепча в самое ухо черногривого. Тот медленно кивнул, соглашаясь то ли с ней, то ли с собственными мыслями. Им, тощим и оголодавшим, мечталось, чтобы это был кто-то, кого они могут сожрать.
Сейчас они были так похожи друг на друга — ни дать ни взять, близнецы, если только не обращать внимания на разницу в размерах. Пропыленность шкур скрывает легкую разницу в оттенке шерсти; глаза, у обоих голубые, лихорадочно блестят в ночи — у Сиары они более чистого цвета, у Нео почти бирюзовые, но тому, кто видит львов впервые, вряд ли будет дело до этой разницы. Они слаженно двигаются бок о бок, шаг за шагом, одинаково мягко опуская на иссохшую почву лапы.
Громкое урчание в животе львицы немного сбило их почти торжественный настрой; путники смущенно переглянулись, тем более, что и Нео ощутил, как где-то пониже солнечного сплетения сжался тугой бурчащий ком.

Краем глаза Нео выхватил движение; еще не до конца осознав это, он уже повернул в ту сторону морду, тщетно раздувая ноздри в попытке уловитть хотя бы намек на запах. Ветер был не на их стороне, и это значило... Это значило, что добыча, кем бы она ни была, уже знает о присутствии львов.
— Нет, это не дик-дик, — черногривый привлек внимание Сиары, кивая на снующие в кустарнике тени; самка казалась разочарованной, да и Нео был готов рвать и метать: столько надежд, столько потраченного времени — и все впустую; не стоило даже пытаться ловить зверьков, что с такой обманчивой легкостью шныряли среди густого переплетения ветвей — только запутаешься в колючках. Поспешно шагнув вперед, он тряхнул гривой и вытянул шею, пригибаясь, чтобы заглянуть меж ветвей, и только тогда, принюхавшись, понял, кого именно видел.
Шакалы. Плохая еда. Любой хищник — плохая еда; а эти, к тому же, слишком мелкие, тощие и верткие.

— Кажется, они уходят, — еще успел проговорить лев, прежде чем их поздний ужин гостеприимно выскочил им навстречу, разевая узкие зубастые пасти.
Вряд ли их можно было считать серьезными противниками; Нео мог бы смести их одним только ударом лапы... оставалось только поймать. Безошибочно определив, кто из них двоих слабее, шакалы бросились на Сиару. Ее крик зазвенел в ушах Нео, заставить его забыть обо всем. Голод был забыт; его состояние было забыто, и все мысли мгновенно сосредоточились лишь на одном: помочь. Спасти ее. Снова.
Самец рыкнул; голос его позорно сорвался, грозное рычание оборвалось высоким испуганным писком, заставившим шакалов заухмыляться. Еще трое тощих, мосластых зверят выскочили из зарослей, отделяя его от Сиары. Глаза их горели не хуже, чем у самого самца; пригибаясь, они щелкали зубами, делали ложные выпады, угрожали, хотя пока что не решались броситься на него.

— Сиара, беги! — на сей раз не сорвавшись на писк, он рыкнул низко, как взрослый, но еще не успев вымолвить это, понял, что она не станет его слушать; и он не послушал бы на ее месте. Разве могли они бросить друг друга?.. С того самого момента, когда они нашли друг друга на берегу реки у извергающегося Килиманджаро, они не расставались больше чем на несколько минут.
Медлить было нельзя; мелкие хищники так и плясали перед глазами, издевались, теснили прочь. Черногривый фыркнул, припал на передние лапы, клацнув челюстями над ухом у одного из шакалов, успев еще отметить, как дико тот выпучил глаза, силясь уйти от атаки; резко и быстро, как атакующая змея, лев повернулся, намереваясь ударом лапы отшвырнуть в сторону остальных.

+2

273

>>> Тихая река, Таинственный оазис. Спустя 3 месяца >>>

И вот, очередное противостояние Тесвы и пустыни вновь завершилось в пользу способного дышать; даром, что в этот раз пересекать пустыню было проще, чем обычно. Пустыня в сезон дождей всё-таки была безобидной (относительно её же в сухой сезон). Но да, сказать, что было совсем
уж просто, впрочем, нельзя. Низкий темп их группы очень сильно растянул поход, который сам Тесва вместе с Ради, совершили бы недели за две. Жалоб на это, впрочем, не было — по крайней мере от них, так как такой переход даже понравился льву. Всё-таки тот факт, что рядом было примерно ещё с десяток-другой львов и других зверей, позволял скрасить обычно скучное путешествие организационными заботами. К тому же, Тес оказался не единственным львом, привыкшему к походам по пустыне, так что помогать неопытным в одиночку не требовалось, что позволяло периодически заниматься другим полезным и интересным занятием: изучением окружающих.

Говоря откровенно, соответствующего опыта у него не было. Большая часть его жизни не располагала к знакомству со встречными львами; чаще приходилось на лету определять поведение потенциальных врагов. Так что знакомых у него было не так уж и много. Опыт общения с Туарой по началу был не особо удачным, и это мягко говоря, несмотря на то что всё разрешилось удачно (очень удачно, если вы спросите песочного). Симба и Рико были, пожалуй, единственными львами, с кем он сразу начал общаться относительно хорошо, но то было крайне недолго, да и следовало делать поправку на моральное состояние изгнанного короля. Ну и Ради — молчаливый королевский гепард был отличным другом, но он не был львом, так что не считается: так уж выходило, что с другими видами Тесве всегда было проще найти общий язык… Почему-то.

Тем не менее, некоторые выводы для себя Тесва сделать мог, чем успешно и занимался.

Ну, для начала, Симба, основной виновник сбора этой разношёрстной (буквально) компании. За два года он действительно сильно изменился в лучшую сторону, определённо. В этом новом льве теперь действительно можно было разглядеть короля, а не беглеца, что пытается найти врага в каждом встречном существе. Тесва всё ещё не особо понимал, почему этот лев продолжал так активно оберегать своих травоядных друзей, Тимона и Пумбу. Но да ладно, у каждого есть свои тараканы, и если этими тараканами будут поедатели тараканов — пускай. Главное, чтобы без излишнего фанатизма. Тем не менее, их поддержки явно было бы мало… Но он точно найдёт её в этом сборище. Хотя бы в ком-то из них.

Скорее всего, служить основой и опорой для изгнанного короля предстояло быть Нале… С каждым днём уважение к ней со стороны Тесвы неуклонно росло. Она имела внутренний стержень, способный выдержать любую стихию — уже выдержавший, насколько понял песочный — это стало ясно даже после крайне общего экскурса в основные события земель прайда. Львица, сама того не заметив, взяла на себя организацию их компании, что, по итогу, довольно-таки существенно помогало во время путешествия. По факту, львицы под её началом сумели почти полностью всех прокормить – а это, между прочим, весьма непростое занятие, особенно когда речь идёт о пустыне. Тесва, впрочем, старался снизить нагрузку, иногда охотясь вместе с Ради, однако до показателей львиц им было далеко.

Ещё был Чумви… Пожалуй, что-то странное было связано с этим львом. Это было едва заметно, однако всякий раз, когда Симба и Чумви оказывались рядом, в воздухе начинало чувствоваться едва заметное напряжение. Песочный силился понять, с чем это могло быть связано, однако его анализа не хватало, чтобы даже предположить возможные причины… Да и стоило ли? Очевидно, здесь что-то личное. Они были друзьями с детства, так что самым разумным для примкнувшего одиночки было просто не вмешиваться в их отношения, наблюдая за ними с почтительного расстояния. По крайней мере, пока что их отношения замерли в весьма неопределённом положении, и было заметно, что обе стороны пытаются предотвратить эскалацию конфликта. Но Тесва всё-таки держал ухо востро, ожидая взрыва, молясь Судьбе о том, чтобы его не произошло.

Вообще, многое пока что ускользало от понимания песочного: подозрительное поведении Иши по отношению к Симбе (в том плане, что она просто разбрасывалась настороженно-презрительными взглядами), странный заинтересованно-тревожный взгляд Керу в отношении присутствующих выходцев с земель прайда… Слишком уж много информации для неопытного наблюдателя. Возможно, стоило не заморачиваться со всем этим?

Нет, всё-таки стоило. Сколько бы деталей ни ускользало от взора Тесвы, изучение обстановки всегда было одним из самых важных этапов в… да во всём, пожалуй. Но, стоило отдать должное, что в этом вопросе у Тириона дела шли лучше. Он не выпячивал своё превосходство в анализе характеров, но было заметно, как он подстраивается под каждого, в кем бы ни пришлось говорить. Хоть ему и Тарту приходилось прямо сильно тяжело. Одиночка был бы рад помочь, но, во-первых, они вряд ли бы согласись, а во-вторых…

А во-вторых, Тесве самому следовало беречь силы. Несмотря на то, что он был опытным львом и форма явно пока не собиралась уходить, он начал осознавать, что молодость прошла. Сам не мог сказать, в чём именно это проявлялось, скорее всего, из-за того, что перестал чувствовать, что с каждым пройденным километром он становился чуточку сильнее. И это неслабо так напрягало. Одно успокаивало: у Судьбы явно были планы на песочного, а значит раскисать по таким пустякам времени не было. Но быть аккуратным всё-таки стоило.

* * *

Пустыня, по которой шёл их отряд, постепенно сменялась с песочной на каменную. Это принесло заметное облегчение сразу всем, так как, очевидно, идти стало заметно легче. Поэтому, через некоторое время, когда стало ясно, что твёрдая опора не собирается заканчивается, Симба объявил остановку. Что ж, некоторые из группы явно нуждались в отдыхе. Почти сразу же красногривый ушёл общаться с Чумви, и Тесва проводил их своим максимально нейтральным взглядом... Но, скорее всего, некоторая настороженность всё-таки должна была быть заметна для остальных. Если кто-то вообще следил за песочным в этот момент.

Первым тишину разбавил карлик Тирион. Тесва пока не знал, как к нему относиться: он явно пока был не в своей тарелке, пусть и старался держаться молодцом. Однако, он показал, что хоть физические упражнения — не его стезя, думать этот малец определённо умел, и умел хорошо, да и язык у него был подвешен за нужное место. Песочный в нём, пожалуй, не нравились только периодические его срывы в похабщину. Тем не менее, сейчас он казался весьма серьёзным, так как без избыточных предисловий и дурацких шуток, он перешёл сразу к делу. Он решил поставить на обсуждение вопрос изучения политических отношений их скромного собрания и прайда, которому им предстояло противостоять.

Политика… Слово откуда-то из детства, отец упоминал, однако Хузуни был довольно изолированным прайдом: насколько песочный помнил, соколы, самые быстрые из птиц, что водились в их краях, упоминали, что до другого ближайшего прайда было около четырёх суток полёта; сам же Тесва первых организованных львов увидел только через пару месяцев после своего исхода. Потом он был одиночкой, так что он больше думал о себе, тут не политика, а сплошное выживание… В степях он также сталкивался лишь с несколькими одиночками, а ближайший прайд был в суточном переходе (что не прайд, а банда), и связей с ними не было никаких (да и слава Судьбе за это). Так что как-то так вышло, что у повидавшего многое за свою жизнь льва не оказалось вообще никакого нормального политического опыта. А вот теперь, вляпался, видите ли. Впрочем, иного он и не ожидал. И, как явно не самый опытный политик среди собравшихся, Тесва решил, что лучшая стратегия сейчас — слушать других.

Тириону по теме ответили Иша и Нала. В принципе, всё достаточно просто, на западе — два прайда, а на востоке…

Килиманджаро… — задумчиво повторил Тесва, и взглянул на своего друга. Ради лишь хмуро молчал, задумчиво глядя в пустоту, и лев понимал почему. Родившийся в лесах недалеко от вулкана гепард неплохо так напрягся, услышав про свою родину. Собственно, он был одним из тех, кто пострадал от того появления того прайда, так как охотиться с их появлением ему стало практически невозможно. Но даже при этом ему было довольно неприятно увидеть подозрительную тучу среди других туч, которая предстала их взору на севере, там, где должен был быть вулкан… У льва было лишь одно подозрение, что это могло быть. Не вернулись они на стоянку к Туаре лишь тот факт, что они уже были в суточном переходе. Тем не менее, вариант у Тесвы был один. Крайне и крайне удручающий вариант…

Но поделиться мрачными подозрениями лев не успел, так как разговор прервал незнакомый голос. «Гиена?...» — нахмурился лев. К счастью для падальщицы, быстрее всех спокойно и властно среагировала Нала. Что ж… Если львица хочет выслушать, то пусть. Тем не менее, Ради, оказавшийся для пришелицы скрытым за Тесвой, тем временем, подобрал задние лапы, приготовившись к броску. Как бы быстро эта крокут ни начала бы убегать, ей ни за что не обогнать гепарда. Прекрасно понимавший, что будет делать его друг, Тес сидел расслабленно, но взгляд его явно был не особо добрым.

+3

274

Таинственный оазис >>> Таймскип на три игровых месяца >>>

Удивительно, но Тарту, кажется, уже начинал привыкать к пустыне. Да, когда-то он потерял здесь свою родную мать, едва не умер сам и сейчас тоже не шибко-то наслаждался этим основательно затянувшимся переходом, но при этом он совершенно не испытывал ненависти или раздражения к своему окружению. Эти бесконечные пески таили в себе не только смертельную опасность, но также множество новых удивительных вещей и открытий — особенно для маленького, еще толком не познавшего жизни львенка, для которого в принципе всё было в новинку. Оказывается, несмотря на страшную жару днем и пронизывающий холод ночью, а также почти полное отсутствие воды, здесь водилось множество птиц, рептилий и животных; Тарту находил весьма забавным специально выискивать всяких мелких ящерок или зверьков среди песков, играя в великого охотника, пока его новый "прайд" отдыхал или терпеливо дожидался возвращения реальных добытчиков. Это был его способ коротать время... и одиночество, что уж скрывать. Ведь сейчас он был единственственным детенышем на многое мили вокруг, и само собой, что взрослые, с утра до ночи занятые вопросами выживания, очень редко находили свободное время для игривой возни с самым младшим членом отряда. Нет, разумеется, ему уделялось должное внимание: его и кормили, и грели, и вылизывали, порой даже в несколько морд сразу, благо, что вокруг было множество ласковых и сердобольных самок; порой даже кто-то из львов (в основном, конечно же, Керу) оставался за большого усатого няньку, с большой охотой либо тщательно скрываемым раздражением отвечая на бесконечную вереницу "почемучек"; вот только это все равно не могло заменить малышу здоровое общение и игры со сверстниками. Вот и приходилось развлекать себя самостоятельно. И Тарту, в принципе, неплохо справлялся с этой задачей. Он вообще оказался довольно неприхотливым, скромным и тихим парнишкой, не пытающимся во что бы то ни стало влезть в самый эпицентр событий. Наоборот, чаще всего он держался в тени и не привлекал к себе лишнего внимания. Дорога отнимала у него много физических и моральных сил, так что обычно Тарту просто молча плелся где-то в самом конце их сильно растянувшейся процессии, едва загребая лапами песок, то и дело сильно отставая.

Что поделать — как ни крути, а он был еще слишком мал для такого путешествия.

И все-таки, он упрямо шел вперед, несмотря усталость и боль в старых ожогах, мужественно выдерживая и разделяя со взрослыми все тяготы перехода через пустыню — ни разу из его уст не сорвалось жалобы или типичного детского нытья, ни разу он не упал и не остался бессильно лежать на одном месте, дожидаясь, пока кто-нибудь из взрослых решит понести его в зубах. Сложно сказать, что именно придавало ему сил. Пожалуй, все-таки надежда: Тарту хотелось верить, что в один прекрасный день они все-таки достигнут тех мифических Земель Гордости, о которых так часто упоминали Симба и остальные. Слушая их тихие разговоры в ночи, львенок уже примерно сложил в голове общую картину происходящего: что некогда красивым и плодородным царством завладел хитрый и вероломный лев по имени Скар, приходившийся родным дядей их рыжегривому лидеру, и с тех самых пор его владения находились в большом упадке; что Симба, Нала и их нынешние компаньоны хотят вернуться в королевство и сразиться со Скаром, чтобы свергнуть злобного старика с обманом захваченного им престола и прогнать его вечно голодных прихвостней-гиен. Одна только мысль о грядущем сражении ввергала львенка в неконтролируемую дрожь: у него уже был до крайности печальный опыт, касающийся внезапных государственных переворотов, и ему ужасно не хотелось вновь оказываться в самом эпицентре битвы. Воспоминания о погибшей матери, реках пролитой крови и жестоко убитых на его глазах сиблингах были слишком уж страшными, болезненными... мучительными. Но он никому не рассказывал об этих переживаниях, не желая показаться слабаком или трусом. Вокруг него царил такой эмоционально приподнятый и воодушевленный настрой — что толку пищать что-то из дальнего угла, робко умаливая старших не ввязываться в очередную войнушку? Тирион как-то раз обмолвился мимоходом, что, возможно, у них получится решить проблему при помощи банальной дипломатии, не забыв разъяснить недоуменно хлопающему глазами львенку, что значит это странное слово, — и Тарту крепко-накрепко вцепился в это предположение, с большой охотой загнав все свои детские страхи под кровать и внушив самому себе, что у них это обязательно получится. Это сильно улучшило его собственное настроение, и теперь малыш думал лишь о том, что уже очень скоро он оставит эти огромные песчаные барханы далеко за своей спиной и вновь ступит израненными лапами на прохладную глиняную почву. Найдет свое место и... кто знает? семью? друзей? может, и то, и другое разом? Ему ведь наверняка позволят остаться в королевстве. Симба добрый, мудрый, справедливый лев, и его возлюбленная Нала тоже очень хорошая — когда они станут королем и королевой, они обязательно примут его в свой прайд! И тогда-то его жизнь уж точно наладится. Порой Тарту даже снилось что-то на эту тему, и тогда львенок украдкой мурлыкал и мял когтями несуществующую траву из своих грез. Мягкую, нежную, податливую...

Скорее бы уже добраться до нужного места!

Очередной объявленный привал — на сей раз уже не среди песков, аллиллуйя! — и львенок вполне охотно останавливается, со стороны наблюдая за тем, как его разношерстная компания укладывается тесным полукругом, разбиваясь на отдельные маленькие группки. Выждав какое-то время, прежде чем его спутники окончательно устроются, Тарту по своему обыкновению приблизился к Керу и скромно улегся возле его теплого, надежного бока — это было его самое любимое место для ночевки. Керу вообще ему нравился, он был не только большим и надежным, но также очень добродушным и заботливым, не хуже самок. А в чем-то даже и лучше — он не курлыкал, не пытался его умыть, или уложить спать, и вообще относился к львенку почти как к равному. Остальные львы тоже (особенно Тирион, вот уж кто совершенно не стеснялся говорить с ним на всякие взрослые темы!), но Керу был явным фаворитом, наверное, за счет своего спокойствия и особой, мм, интеллигентности, что ли. Тарту, в свою очередь, старался не сильно досаждать ему своим присутствием. Вот и сейчас, львенок вполне мирно пристроился за его плечом, не пытаясь игриво схватиться когтями за мерно шлепавшую по земле кисточку чужого хвоста или, к примеру, внаглую вскрабкаться на спину старшего самца, как это можно было бы ожидать от детеныша его возраста, вместо этого предпочитая внимательно слушать разговор Тириона с остальными. Он вообще вел себя на удивление сдержанно и серьезно, да и внешне, сказать напрямоту, не отличался особой "детскостью". Жилистый, худощавый, весь такой резкий и угловатый, с нетипично строгим и отрешенным выражением усатой мордахи и, конечно же, довольно жуткими, мерно светящимися во мраке глазищами цвета расплавленного янтаря в обрамлении контрастно-темных белков, он в целом казался гораздо взрослее, чем был на самом деле. Да еще слегка вытянулся в лапах за последние недели, став еще более тощим и нескладным на вид — но при этом также заметно окрепшим. Подростковый возраст был уже не за горами, а долгий переход сделал его сильнее и выносливее, чем раньше. Иными словами, это был уже не тот бледный, затюханный львенок, который истерично шугался каждого подозрительно выглядящего куста в Оазисе... Он менялся, медленно, но верно, с каждым новым днем все больше взрослея телом и характером.

И все-таки, в этот раз он не смог удержаться от того, чтобы не вскочить с земли шуганным воробьем, распушив свой пепельно-охровый мех и выгнув спину напряженным коромыслом, когда в опасной близости от их ночлега вдруг откуда ни возьмись материализовалась целая гиена! Реальная, живая, настоящая гиена!! Тарту аж сдавленно зашипел, по старой как мир привычке отскакивая прочь от незваной гостьи и ужом ныряя за мускулистый бок Керу, где и замер, настороженно шевеля ушами и усами, вовсю лупя на пришелицу свои огромные оранжевые глаза — да, вела она себя довольно смирно, для гиены-то (вот уж о ком он по дороге сюда вдоволь наслушался баек крайне сомнительного содержания!), но судя по реакции старших бояться ее все-таки стоило. Что Тарту и делал, аж слегка подергивая шкурой вдоль съежившегося в тугую пружину позвоночника и вовсю метя хвостом по пыльным камням. Интересно... а она точно была здесь одна? От этой мысли Тарту аж еще больше прижал уши к черепу и украдкой опасливо огляделся по сторонам, впрочем, не шибко рассчитывая на то, что ему удастся кого-нибудь разглядеть в сгустившейся темноте: увы, зрение у него было не ахти.

+4

275

================) тихая река =============) таймскип

Вполне возможно, что из всех присутствующих Чумви чувствовал себя лучше всего. Да, переход через пустыню - дело тяжелое, утомительное, опасное, чреватое голодом, жарой и холодом. Но теперь он шел не в неведомые земли на поиски одного-единственного льва, не зная толком, что ждет на чужих территориях. Будущее представлялось тогда зыбким, наполненным неуверенностью и тучей вопросами. Как встретит его Симба? Вернется ли? И, самое главное, найдут ли они его? И это все вдобавок к  типичным трудностям путешественника, пересекающего пустыню. Обратно же Чумви шел в компании кучи львов, каждый из которых неведомым образом присоединился к их маленькому пока еще воинству, Симба был рядом, а еще рядом была Иша. И, как бы ни был тяжел этот путь, Чумви шагал, держа уши торчком и не сбавляя ходу. Он чувствовал, конечно, и палящий зной, и промозглый холод, страдал с остальными от песка, набивающегося между подушечками лап, раздраженно стряхивал с глаз тяжелую гриву. Но цель путешествия бодрила и побуждала двигаться вперед, несмотря на усталость. Часто Чумви жаждал идти дальше и после объявления привала - сердце рвалось домой, лапы чесались вступить в схватку и наконец-то начать что-то делать.

Долой разговоры, долой государственные интриги и тайны. Когтями стереть те тяжелые месяцы, вернуть прайду былое величие!

Чумви даже не предпринимал попытки развивать отношения со своей подругой - пока что. И какая удивительная, замечательная подруга у него попалась - такое чувство, что она ощущала то же самое, что и он! Необыкновенно! Им обоим было не до романтики, но как-то незаметно для Чумви стало естественно первым делом высматривать именно Ишу среди скопища львов и спешить к ней, встречать первой с охоты именно ее, а уж потом поздравлять с удачей остальных. По ночам он, не думая, приваливался к рыжему боку подруги, без смущения лизал ей уши, если на них нападал приступ нежности, но рядом всегда маячил призрак грядущей битвы, и большей близости Чум пока не просил. В пустыне было не до того.

Он с молчаливым неодобрением относился к Тириону, ковылявшему на своих кривых лапках за их прайдом и пожиравшему часть их добычи. Спрашивается, зачем они взяли в такой тяжелый поход этого льва-полурослика, который не может ни охотиться, ни сражаться? И, если бы к их компании не прибился Тарту, который шел примерно вровень с Тирионом, Чумви настоял бы, чтобы последнего оставили в оазисе. Не нужна им лишняя обуза. Потом, правда, бурый привык к Тириону, который крутился вокруг Симбы и вроде бы давал какие-то советы, болтал еще неплохо. Но болтовней сыт не будешь. Ладно, пусть шагает. Все равно из-за Тарту идти быстрее они не могут, а о том, чтобы бросить львенка на произвол судьбы Чумви никогда бы даже не помыслил. Так и проходили дни. Чум выполнял свою работу, но к Симбе больше не приближался, хоть и чувствовал, что будущий король еще не до конца все решил для себя на его счет. Нет, Чум не сомневался, что Симба позволит ему сражаться и остаться на землях Прайда, если он того захочет. А уж быть ли им друзьями... Это другой вопрос.

"Сейчас это неважно. Мы идем домой, вот о чем нужно думать. Остальное - требуха", - и Чумви не навязывал Симбе свою компанию. С Керу, к слову, он тоже не объяснялся насчет Иши, вел себя с ним, как обычно, словно ничего не поменялось. Керу тоже будто держался на расстоянии, ограничиваясь взглядами, но, к счастью, не осуждающими, так что у Чумви не было повода вспыхнуть. А после тяжелого перехода по осыпающимся барханам порой так и подмывало огрызнуться, поддавшись дрянному настроению. И в один из привалов, когда их компания остановилась возле одинокого деревца, а до земель Прайда оставалось лапой подать (можно представить, какое нетерпение жгло Чумви и как хотел он податься вперед, обогнав отряд), Симба вдруг отозвал его в сторонку. Чум поначалу удивился - такого ни разу еще не случалось, но, усевшись рядом с королем, понял, в чем дело. Конечно же, а к кому еще он мог обратиться, ведь из них всех только Чумви служил патрульным при короле Скаре.

- Почти все границы охраняются очень тщательно, мы далеко не уйдем, если пойдем такой толпой. Двое-трое - еще куда ни шло, но все вместе не смогут. Гиены не слишком организованы, но их много, они голодные и злые, бегают по всей территории, не гнушаются пожирать нарушителей. Гиен, если встретим, лучше убивать, так не успеют донести своим. У Скара есть свои, преданные львы - они хорошо охраняют границы, и они по-настоящему опасны, отлично дерутся. В патрулях есть и гиены, и львы, у падальщиков хороший нюх, найдут нас быстро, поэтому вряд ли сможем пройти вглубь территории без боя. Есть, конечно, кое-какие места, где можно попытаться, но надо делать обходы, крюки, да и шансов маловато. Но все-таки. Что касается остального... - Чумви припоминал расписание патрулей, какие места охраняются лучше, какие хуже, кого нужно опасаться. Он часто заступал в патрули, чаще товарищей, очень часто ему было легче в одиночестве у границ, а потому помнил много. Те полузабытые, заброшенные дороги пришли на ум не сразу, да и то не гарантировали даже относительно безопасного прохода. Просто если уж пытаться, то только там. Например, там, где границы разделяет река, и не Зимбабве, а Зубери, отличавшаяся более бурными водами - туда патрульные ходили реже по понятным причинам. Редкий одиночка выберет подобное место, чтобы пересечь границу.

- ...Так что, пожалуй, нам лучше всего разделиться - кто-то может привлекать ближайший патруль гиен, тогда у остальных будет шанс пробраться поближе к Скале, оставаясь как можно дольше незамеченными. Я уже говорил о тех тропах и проходах, например, у реки, они могут сработать, особенно если выбрать местечко помельче, чтобы не настолько уж опасно было. По крайней мере, если пытаться проходить, то только там. Сразу говорю, что много чего могло измениться, время прошло. Может статься, что половина гиен вообще сбежала, куда глаза глядят из-за голода. Но на самом деле нужно побеспокоиться не только о патрулях, а о том, как хорошо мы вообще к подготовлены к битве. Нас не так много, не думаю, что от Тириона будет какая-то польза в бою, а львиц часто учат только охоте. Надо убедиться, что каждый, кто хочет драться, умеет драться, - эта мысль давно тревожила Чумви и, раз уж Симба его подозвал, бурый решил не терять возможности высказать все, что накопилось. - И еще хорошо бы отправить весточку Тоджо, Малке и остальным, кто захочет к нам присоединиться, а они точно захотят. Если бы мы ударили снаружи, а они изнутри... Но тут нужен хороший вестник... Вот если бы Зазу чудом появился возле нас... - Чумви слегка усмехнулся. Как там этот пернатый зануда? Остается только надеяться, что он жив-здоров, что его никто не съел. Надо было забрать его с собой, но так в той суматохе можно было найти одну птицу?

- Пожалуй, это все.

+4

276

→ Тихая река → Великая Пустыня → Таймскип 3 месяца

Предстоящий переход обещал быть не таким трудным по одной простой причине: нас было больше. Кто-то мог охотиться, кто-то — искать воду, кто-то отдыхать, а после всего этого мы вновь продолжали путь в приподнятом настроении, что поддерживало дружелюбную атмосферу уже нашей не маленькой группы и помогало скоротать долгие жаркие дни или холодные ночи, когда необходимо было отвлекаться от усталости или когда наоборот не хватало сил сомкнуть глаз.

Я чувствовал себя в пустыне уверенно, потому что пересекал ее далеко не в первый раз; Тесва, старый приятель Симбы, тоже имел кое-какие знания как путешественник, поэтому вдвоем нам было не так сложно наблюдать за всей группой, помогать каждому и давать дельные советы: на этой почве у нас было много общих тем для разговора. Однако меня постоянно тревожило состояние двух моих спутников: юного Тарту и Тириона, с которым мы поладили хорошо с самого начала. Я старался помогать им по мере своих возможностей; с львенком справиться было проще, потому что в те минуты, когда ему было совсем туго, я мог иногда брать его в пасть или позволять ему кататься на спине, в гриве, несмотря на то, что он был уже далеко не маленьким котенком. Это было недолго и нечасто, но в особо трудные для него времена очень помогало сохранить целость нежных детских лапок. Тириону я ничем не мог помочь, кроме как добрым словом или отчаянным поиском травы или воды для того, чтобы облегчить боль в лапах, но карлик и не жаловался: лишь отпускал пару-тройку шуточек и мечтал о том, что как только вернется в плодородные земли, то обязательно объестся хороших забродивших фруктов и найдет себе пару-тройку игривых покладистых самок. Иногда даже он звал меня с собой, но я отшучивался на этот счет, ссылаясь на свой возраст.

Зато я был спокоен за своих дочерей, — по крайней мере, за их здоровье и выносливость, — они шли бодро и старались помочь каждому изо всех сил. Ночами я обычно засыпал рядом с Тарту, однако часто ненавязчиво наблюдал за львицами, еще чаще — за их ухажерами. Не сказать, чтобы Чумви или Симба не вызывали во мне доверия, но зная вспыльчивый нрав первого и нестабильное состояние последнего, эти двое в моем понимании не были хорошими кандидатами на роль спутников жизни для моих львиц.

С Чумви я огрызаться, впрочем, не стал; он и не делал ничего такого, что могло бы обидеть мою приемную дочь. Она выглядело вполне себе счастливо для той самки, что идет по пустыне, а этого мне было вполне достаточно. В конце концов, шоколадного самца я уже успел хорошо узнать за прошедшие полгода, поэтому хоть он и был довольно груб и вспыльчив, с Ишей вел себя максимально осторожно и ласково. К Симбе у меня были иные требования, потому что и Нала, я знал, была совсем иного характера по сравнению с Ишей, да и рыжегривый самец хоть и позиционировал себя королем, но вел себя вовсе не так, как здравомыслящие правители. Впрочем, стоит отдать должное, за время перехода через пустыню он ни разу не заставил кого-либо усомниться в себе, вел себя сдержанно и уверенно. Но однажды я все-таки не выдержал и в один из дней, когда мы охотились вместе, все же совершил попытку завязать с ним разговор. Вышло у меня это очень неосторожно: я практически сразу же упомянул Налу и сказал, что желаю ей счастья, что, конечно, вызвало в Симбе массу подозрений. Ничего дельного я в итоге от него не добился, но наблюдать за ним не перестал. Впрочем, он тоже относился к самке с нежностью, так что чем дольше мы шли вместе, тем спокойнее мне становилось. Если в подобных условиях самцы не позволяли себе срываться на львиц и заботились о них, то, пожалуй, это уже кое-что да значило.

В итоге наш переход через пустыню подошел к концу и, слава Айхею, завершился без серьезных происшествий. Уже когда песчаные холмы сменились ровной гладкой потрескавшейся поверхностью, то я понял, что самую сложную часть нашего пути мы миновали. Я вздохнул с облегчением, когда Симба объявил о привале. Я, недолго думая, лег возле одинокого дерева и вытянул лапы, — передние и задние, — вперед. Это было ни с чем несравнимое блаженство. Сию же секунду ко мне присоединилась Иша: давно она не ложилась рядом со мной, как было раньше. Она явно испытывала облегчение от того, что пустыня была позади, но почему-то сосредоточенно молчала. Я тоже к ней не лез, только положил голову ей шею, ощущая приятную мягкость, несмотря на ее жесткую и пыльную шерсть.

Она вдруг заговорила будто невзначай, хотя я-то понимал, что самка уже давно все видела и прекрасно понимала. У меня были двоякие ощущения: с одной стороны мне было стыдно, что я так вел себя, с другой тепло, потому что она доверяла мне и потому что не хотела, чтобы я переживал.

Да, — согласился я с ее словами, мягко улыбнувшись, — а еще у меня есть все шансы обезопасить тебя от Скара; Чумви вот от тебя за уши не оттащишь. Только ему удалось, — я кивнул на рыжегривого, что стоял вместе с шоколадным самцом поодаль и тихо засмеялся.

Спать вокруг нас никто, конечно, не собирался. Я помнил, что мы уже вот-вот должны были подобраться к плодородным землям, а оттуда — к территориям прайда, поэтому пока предводитель нашей небольшой группы удалился что-то обсудить с Чумви (между которыми были, к слову, непростые отношения), мы тоже зря времени не теряли. Первым заговорил Тирион, который и предложил поговорить о дальнейшем плане действий. Многие взглянули на него с удивлением, но я одобрительно усмехнулся. В который раз этот малый доказывает, что его низкий рост компенсирует высокий интеллект.

Это верно, — кивнул я вслед за Ишей, — эти два прайда и я знаю, хотя был незнаком с их предводителями. Нужно будет навестить эти территории в первую очередь, учитывая, что они ближайшие соседи Земель Гордости.

Высказалась по поводу соседей и Нала, а следом за ней подал голос и Тесва: выражение его морды показалось мне уж больно задумчивым, однако ни он, ни я поделиться своими соображениями не успели, потому что позади нас раздался незнакомый голос.

Собственно говоря, перед львами стояла гиена. Обычная такая самка, подошедшая к компании львов довольно осторожно, почти пугливо, что заставило меня несколько удивиться такому внезапному вторжению. Она задала совершенно непринужденный вопрос, словно мы были давным-давно знакомы и просто общались друг с другом, а она, по соседству сидевшая в другом месте, решила присоединиться к общему диалогу.

Гиенам я не доверял: после всего, что я успел пережить, пока околачивался на землях прайда Скара, пока постоянно отбивал Сарафину от назойливых и злых крокутов, мне они казались опасными. Однако сейчас я слабо представлял, чтобы гиена могла напасть; еще слабее, что она шпионила: тихо сидеть она не стала: привлекла к себе внимание, а удирать было глупо от огромного количества львов, которые в любом случае догонят. Конечно, она могла бы попытаться втереться в доверие, чтобы потом аккуратно докладывать Скару о любой информации, но мне казалось, что прошло уже так много времени, что узурпатор скорее всего давно потерял бдительность по поводу чудесного возвращения Симбы. Словом, я был не из самых подозрительных личностей в нашей компании, однако на всякий случай напрягся, готовый вот-вот кинуться вдогонку за этой незнакомой особой. Заговорить или что-то спросить я пока не пытался: вполне себе четкие и последовательные вопросы гиене задала Нала. Я только ждал, что теперь она ответит.

Отредактировано Керу (26 Фев 2020 22:46:49)

+3

277

Хатуа знала, что теплого приема не будет, ибо даже до их клана доходили истории о том, что делали гиены под покровительством нынешнего короля земель Гордости, но это знание не помешало ей испуганно вздрогнуть и прижать уши к голове. На данный момент ситуация была явно не в ее пользу, хотя сами львы испугались не меньше нее, как могла судить по их агрессии и настороженности сама гиена. Для них ее появление было неожиданностью.

Неужели подойдя так близко к землям Гордости, которые не славились гостеприимством, они так беспечно забыли о безопасности?

Впрочем, ей ли судить - она, в отличии от них, никогда не жила в таком большом клане. Или, как говорят львы, прайде. И она не знает их прошлого, чтобы судить об их умении защищать себя и свою территорию.

Однако данный факт уходил на второй план, когда в голове Хатуа звучал ворчливый хриплый голос ее матери, в сотый раз напоминавшей им о важности бдительности. К сожалению, нравоучения матриарха вряд ли могли ей помочь.

В любом случае, Хатуа со своего местоположения успела заметить львенка и льва небольшого роста, спрятавшихся за спинами остальных своих путников и следивших за ней уже из этой позиции. Остальные проявили меньшую активность, оставаясь на своих местах и не спеша начинать разговор. Хотя по их виду и не скажешь, что они готовы были переговоры с гиеной.

— Кто ты и что тебе надо? — спокойно спросила неизвестная ей светлого окраса львица, тем самым давая ей возможность спасти свою шкуру от своих менее дипломатичных товарищей.

"Она — главная? Разве у львов не самцы во главе?" — спросила сама себя Хатуа, на мгновение бросив удивленный и в то же время задумчивый взгляд на говорившую, но тут же поспешив его скрыть, чтобы не вызвать недовольства новых знакомых.

Матриарх их клана рассказывала своим щенкам истории о различных животных, в том числе и о львах, благодаря чему она и ее сестры знали некоторые общеизвестные факты из жизни других обитателей Саванны. Это помогало им выживать на Внешних землях.

С другой стороны, выживание редко предполагало дипломатию и использовалось оттого ими не так часто, как хотелось бы. Практики в искусстве плетения паутины из слов у нее был мал, а страх, нависший над ней, не помогал ей собраться с мыслями и представить себя в чуть более выгодном свете.

Однако молчать было нельзя. Учитывая их настороженность, они еще и могли обвинить ее в придумывании правдоподобной лжи. И подобные подозрения были нежелательны сейчас, ведь она искала помощь, предполагавшую долгое сотрудничество.

И хотя само ее происхождение мешало ей в данном вопросе, она должна была по крайне мере попытаться улучшить о себе впечатление:

— Я — Хатуа, гиена с внешних земель, — медленно опустившись к земле в почтительном поклоне, прикрывая глаза, настороженно прислушиваясь к окружению, представилась крокута.

— Земли Гордости в запустении. Я ищу помощь, — сообщила гиена, немного приподнимаясь, но по прежнему оставаясь в поклоне, словно боясь, что ее попытку встать в полный рост расценят за намерение сбежать.

+3

278

Мир поделился на две части. Впереди — долг, попытка отбросить старые обиды и взглянуть на ситуацию иными глазами; король должен быть мудрым и справедливым, он должен давать шанс исправиться, по крайней мере, своим друзьям, что в прошлом оступились. Симба уже взрослый лев, и он пережил слишком много боли, предательств и лжи, а потому научен тому, как бороться с этими напастями, но королем его быть никто не учил, — после смерти Муфасы, — разумеется. Но когда это было? Многое изменилось, и от того юного наивного подростка не осталось и следа. Впрочем, от озлобленного одинокого льва практически тоже. И позади долга — дружба, простая и искренняя, лишенная формальностей и всяческих «проверок». Симба устал скрываться и бояться — это он понял еще в тот день, когда встретился с Рафики; у Чумви были причины, — непростительные с одной стороны, — с другой же… кто не делает поспешных решений, когда невзаимная любовь и иллюзия застилают глаза?

Почему король-изгнанник позвал сейчас именно Чумви? Конечно, лев выбрал его не просто так: кто еще, как не шоколадный самец, мог знать процесс патрулирования территорий прайда, когда он сам нередко дежурил у границ? Рыжегривый плохо знал, чем занимались его друзья в долгие дни после того, как их горе-король покинул Земли Гордости, но он был уверен практически на сотню процентов, что Чумви точно не отсиживался в пещере, страдая в дальнем углу. Должно быть, он один из первых вызывался на всевозможные вылазки, чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей и угрызений совести, — а у него они были точно, — в этом Симба не сомневался.

Не он один здесь великий страдалец. Только настоящий король смог бы поставить себя на место другого и понять его чувства. Хотя бы попытаться. Лев не сомневался, что Муфаса был таким же, а иначе как объяснить его политику, направленную на поддержку не только львиного семейства, но и всех вокруг, даже травоядных?

И подсознательно Симба понимал, чувствовал, что настало время делать хоть какой-то шаг навстречу к Чумви. Три долгих месяца они шли рядом через пустыню, но за это время ни разу не поговорили о чем-то, кроме коротко брошенных фраз о делах насущных. Нельзя сказать, что вопрос рыжегривого к другу был поводом к началу разговора: Симбу действительно волновало то, что он спросил, однако ему бы хотелось вывести диалог в иное русло? Конечно, после того, как он разберется с глобальными проблемами.

Чумви не стал заходить издалека и описал в самых ярких красках то, что творилось на Землях Гордости. Во времена, когда там жил Симба, все было иначе: конечно, гиены порою позволяли себе вольности, но они редко нападали на нарушителей, редко проявляли такую вольность, а уж тем более не пожирали львов. В те времена они еще хоть как-то контролировались Скаром, который делал все возможное, чтобы была хотя бы видимость союзничества между гиенами и львами. Сейчас эта необходимость отпала, поэтому, видимо, гиены и бесчинствуют на землях прайда. На землях Симбы и его семьи и друзей.

Симбу не удивило, что помимо друзей на стороне Скара были и другие львы. Дядюшка пусть и был местами жесток и поступал необдуманно, но он был хитер и обаятелен. Король-изгнанник очень хорошо помнил, что сам поддавался влиянию своего родственника и верил ему безоговорочно: неудивительно, если он все же нашел себе верных и преданных сторонников. Симба даже не мог предположить, чем конкретно Скар предрасполагал их к себе, но этот факт однозначно нужно взять во внимание. Если один лев мог взять на себя двух-трех гиен, то битва против других хищников могла бы быть куда серьезнее.

Вопросов, как водится, становилось только больше, но Симба не перебивал своего друга. Он слушал его с глубоким вниманием, чуть хмурясь и нервно поддергивая кончиком пушистого рыжего хвоста. Чумви сразу же предложил план: он вспомнил о тропах, которые могли бы максимально безопасно привести короля-изгнанника к Скару. Пока шоколадный самец перечислял известные дороги, Симба пытался вспомнить их — воссоздать у себя в голове. Иногда он занимался этим долгими темными ночами в оазисе, силясь не забыть собственный дом. Самец прокручивал в голове излюбленные тропы, пытался вспомнить каждый камешек на дороге, каждую торчащую веточку, лужицу или бревнышко. Но время стирает все. Рыжегривый отсутствовал не так долго, поэтому основные пути он помнил, но любую мелочь, которая может быть важной — уже забыл.

Чумви говорит о битве. О том, как они будут сражаться. Симба на секунду оглядывается назад: слишком много самок, которых не хочется подвергать опасности, но самки — это основной костяк прайда; есть неспособные на бой львы вроде Тириона или маленького Тарту. Тем более рыжегривый сейчас старался не думать о том, что Налу он вовсе бы предпочел оставить где-нибудь далеко от эпицентра сражения, что казалось ему логичным и разумным (но на самом-то деле причина куда иная). Именно поэтому Симба планировал заключить союз с любым прайдом, где есть крепкие львы, умеющие драться.

Чумви говорит о друзьях. Симба еле заметно вздыхает, прикрывая веки. Он хотел бы верить в то, что его друзья не предали заветы короля Муфасы, не забыли о своем якобы погибшем друге? И… знают ли они о том, что Чумви напрямую связан со «смертью» юного короля?

Симба задумчиво посмотрел на шоколадного самца, который, в конце концов, упомянул Зазу (по которому король-изгнанник, признаться, скучал), а затем вовсе замолчал: он рассказ все, что знал на данный момент и сделал важное замечание — эта информация могла быть недостоверной, потому что прошло, кажется, не менее полугода с той поры, как Чумви и Нала покинули Земли Гордости. Рыжегривый слабо кивнул своему другу, секунд пять помолчал, раздумывая над услышанной информацией, а затем вздохнул.

Вопросов стало еще больше, чем было до этого. Но в одном ты прав: нам нужен разведчик, который смог бы проникнуть на территорию прайда и выяснить, что там происходит.

Да, Зазу, конечно, чудом здесь не появится. Он бы вряд ли покинул Земли Гордости, поэтому нужно было искать иной путь. Среди всех обитателей их небольшой группы ни у кого из его знакомых не было пернатого спутника: Симба вновь убедился в том, что львам просто необходимо тесно сотрудничать с другими обитателями саванны. Жаль, что сейчас не было и Тоджо с его пестрыми птичками, которые постоянно вились вокруг его гривы. И кто мог зайти за шпионов кроме птиц? Сурикаты? Но они вряд ли сунутся на жуткие территории, усыпанные гиенами. Только сам падальщик мог найти общий язык с другими падальщиками: но где взять крокута, настроенного на сотрудничество, с хорошо подвешенным языком, добросовестного? Кажется, Симба не мог припомнить таковых среди своих знакомых гиен: однажды Шензи и ее спутники чуть вовсе его не съели. Все они одинаковые.

Ладно, дойдем до ближайших границ, а там будем действовать по ситуации. Знаю точно: нам нужно больше боеспособных львов. Не все самки могут хорошо сражаться, а самцов у нас мало. Поэтому провести переговоры с ближайшими соседями — наша первостепенная задача. Параллельно этому попытаемся выяснить нынешнее положение Скара: может быть, другие животные знают или слышали что-то, может быть, отыщется подходящая кандидатура для шпионажа или разведки. Но надо будет действовать осторожно.

Симба качает головой и прикрывает глаза. Пожалуй, он бы не желал сражений вовсе. Пожалуй, он бы сам хотел справиться со Скаром: бросить ему вызов как король королю, сразиться с ним в честном бою. Однако рыжегривый боялся: он боялся Скара где-то глубоко в душе, на подсознательном уровне, вспоминая его едкие зеленые глаза, вспоминая все бесчинства, что он сделал; он боялся, что дядюшка не будет действовать честно, что гиены не станут терпеть изгнания и вступятся за своего черногривого монарха, который привел их на плодородные земли и дал им, по сути, лучшую жизнь. Симба много чего боялся, поэтому ему нужно было перестраховаться, поэтому нужно было набрать такое количество львов, которое смогло бы противостоять воинам Скара. Это все было ради безопасности и ради благополучного исхода. Но как же Симбе было горько от того, что могут пострадать и другие львы! Все было из-за него: он не смог противостоять Скару, он доверился тому, кому нельзя было верить. И гнев льва, который был недоволен своим королем, рыжегривый испытал сполна: как же так вышло, что Симбу предали с двух сторон?

Я понимаю, что это невозможно, но не хочу, чтобы кто-то пострадал, — сказал король-изгнанник, словно продолжая предыдущую мысль. Он бы хотел признаться Чумви, что боится вновь разочаровать кого-либо, — даже его, — что боится сделать неверный шаг; Симбе тяжело вновь показаться перед когда-то предателем, другом — беззащитным, ему тяжело признаться в своих чувствах. Но рыжегривый понимал, что так продолжаться больше не может: он должен поговорить с другом нормально (понять, что они действительно все еще товарищи?), а не как в их первую встречу и последующие за ней.

Отредактировано Simba (15 Мар 2020 20:50:31)

+3

279

Кажется, ее неловкая шутка не слишком помогла Керу и не рассеяла его беспокойства. Он как всегда мягко улыбался приемной дочери, но в глазах его Иша все равно видела все эмоции, обуревавшие его. Что ж — она мягко улыбнулась, подумав об этом, — и ему, и всем им потребуется время, чтобы привыкнуть к изменившейся ситуации. Взросление детей никогда не случается вовремя; долгое время она была толстолапой и тонкошеей юницей, способной только на то, чтобы ввязаться в очередное опасное приключение, а теперь, смотрите-ка, делает что-то важное для всей саванны. Конечно, Керу трудно привыкнуть к этому; беспокоит его и Нала, с которой он так и не поговорил по душам...

Однако вернемся к нашим баранам. Вернее, гиенам. Как-то трудно размышлять о собственном взрослении, когда в паре метров от тебя торчит гиена.  Иша и думать забыла о предмете их разговора. Какие там прайды, какие переговоры, черт возьми. Хвост ее напряженно заметался из стороны в сторону, хотя уже спустя несколько секунд бурая разочарованно выпрямилась. Гиена была одна... а их было много, и целая толпа львов, угрожающе выщерившихся в сторону единственной щуплой крокуты, смотрелась довольно забавно. Конечно, львица бдительно зыркнула по сторонам, втянула ноздрями воздух, пытаясь понять, не отвлекающий ли это маневр. Правда, их потребуется очень, очень много, чтобы совладать с такой толпой львов.
Иша не любила гиен и никогда этого не скрывала. Познакомившись с ними еще в раннем детстве, когда пятнистые сожрали ее сестренок и братишек, а заодно серьезно ранили мать (Иша помнила, как долго хромала Мисава, безуспешно пытаясь скрыть свой недуг от подрастающей дочери), бурая пронесла эту ненависть, приправленную изрядной долей страха, через всю свою жизнь... Вторая встреча с ними произошла позже, когда львица уже жила отдельно, и тогда ей пришлось пережить несколько весьма неприятных дней, когда гиены отгоняли ее от добычи, загнанной с огромным трудом. А уж после того, как они с Керу отбили от гиен Сарафину, едва не погибшую от их атаки... Словом, у Иши были все поводы немедленно загрызть потревожившую их крокуту — просто так, из предосторожности.

Нетерпеливо постукивая лапой по земле, бурая хмуро подергивала усами. Нала взяла на себя инициативу, немедленно и весьма строго (по крайней мере, так показалось Ише) осведомившись у гиены о причине ее появления. Та, кажется, струхнула еще сильнее; трудно было сохранять спокойствие под пристальными взглядами такого количества львов.
Хатуа, стало быть. Львица еще раз нервно дернула щекой, чуть отодвинувшись: между ней и отцом ввинтился паникующий Тарту, привычно прячась за самца  — это уже стало для него привычкой.
— Не переживай,  — неловко стараясь ободрить малыша, буркнула самка, — если эта гиена вздумает напасть, будь уверен, Керу живо заставит ее передумать.
Губы ее чуть подрагивали; сдерживая то ли улыбку, то ли гримасу. Тарту вызывал у нее умиление, порой, правда, граничащее с раздражением: уж очень он был пуглив. Без преувеличения, шарахался от каждой тени, от каждого нового льва, присоединившегося к их небольшому отряду... Конечно, он настрадался за свою короткую жизнь, и к этому следовало отнестись с пониманием... но, Айхею, как же порой тяжко Ише было сдерживать себя!

Она выпрямилась, снова поворачивая морду к гиене; медленно и нарочито лениво обмахнула языком губы, затем зевнула, показательно распахнув пасть и продемонстрировав блеснувшие в свете звезд клыки. Вряд ли в этом была необходимость: гиена и так явно чувствовала себя не в своей тарелке. Если это и была ловушка, то подстроили ее невероятно жестокие звери: стоило только посмотреть на то, как бедолага пятнистая озирается, явно опасаясь, что тут ее жизнь и закончится... Бурая недовольно нахмурилась, поймав себя на невольном сочувствии гиене.
— Что думаешь, может, сначала ее прибить, а потом уж расспрашивать? — шепнула она вроде как себе самой, но так, чтобы и Керу тоже ее услышал.

+4

280

Нала прошлась оценивающим взглядом по гиене. Явно напуганная, она прятала глаза, лишь мельком взглянув на львицу, когда та заговорила. Такое большое скопление львов явно нервировало крокуту, и тем не менее, она зачем-то решилась к ним подойти. Честно говоря, в этом поведении не было никакого смысла, если она хотела им навредить. Гиена из клана почти наверняка бы признала Налу, между ними достаточно много стычек было, чтобы члены клана успели запомнить ее морду. А если не ее, то Чумви с Симбой — точно. Хоть они и отошли поговорить на довольно приличное расстояние от остальной группы, все же не настолько, чтобы исчезнуть из вида, а уж позвать их, если что, будет легко.

Если бы гиена из клана Шензи увидела Налу, а уж тем более Симбу с Чумви, то она бы тут же поспешила докладывать матриарху, а то и сразу Скару. Нет, это не засланный Шензи шпион. Они только пришли, да и от границ они на приличном расстояние. Ни король, ни его прихвостни не могли знать, что они тут. И все же, Нала не могла просто так взять и отпустить подозрения. Неизвестно что и как поменялось за время их отсутствия на Землях Гордости. И даже чужая гиена может попытаться использовать информацию как плату за принятие в сильный клан. Вряд ли Шензи возьмет кого попало к себе под крыло, тем более самку. Но если та принесет важные новости…

— Я — Хатуа, гиена с внешних земель, — и с этими словами крокута почтительно поклонилась, явно пытаясь расположить Налу и ее спутников к себе. Она даже не стала выпрямляться полностью, вставая из поклона, будто боясь, будто готовая снова пасть ниц и лебезить перед львами, если это потребуется. Львица принялась вспоминать. Внешние земли, внешние земли… К северу от Земель Гордости, за Кладбищем слонов, если память ей не изменяет. Кажется, когда-то на ее памяти там был пожар? Но ничего больше Нале не удалось припомнить. Хотя само расположение “дома” гиены, если та не врет, конечно же, уже напрягало. Близко к клану Шензи, далеко отсюда, чтобы оказаться в пустоши крокуте определенно надо было проходить через Земли Гордости, а значит — контактировать с кланом. Мысль гиене-оппортунистке, которая ищет что-то, чем подмаслить грозного матриарха с целью вступить в могущественный клан никак ее не покидала. Это было самое разумное объяснение.

— Помощи? Помощи в чем? — спросила Нала сделав пару шагов в сторону крокуты. Присмотреться поближе, изучить ее реакцию. Но не слишком близко, боясь, что та или вообще застынет и замолчит от страха, или вовсе драпанет. Тогда они из нее ничего не вытянут. — И какое дело гиене с внешних земель до состояния Земель Гордости? — это был главный вопрос, который больше всего интересовал самку и не давал ей покоя. Учитывая каким она покинула свой дом, она скорее поверила бы в члена клана, недовольного своей жизнью под руководством Скара. По крайней мере, в этом есть смысл, в этом можно увидеть мотивацию: присоединиться к потенциальным бунтарям, чтобы потом они позволили тебе жить с миром на их землях. А какой смысл гиене из совершенно других краев интересоваться происходящим в ее доме?

+1


Вы здесь » Король Лев. Начало » Великая пустыня » Пустошь