Страница загружается...
X

АААААА!!! ПРОГОЛОСУЙ ЗА НАААААС!!!!

И не забывай, что, голосуя, ты можешь получить баллы!

Король Лев. Начало

Объявление

Количество дней без происшествий: 0 дней 0 месяцев 0 лет



Представляем вниманию гостей действующий на форуме Аукцион персонажей!

Рейтинг форумов Forum-top.ru Рейтинг Ролевых Ресурсов Волшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король Лев. Начало » Великая пустыня » Песчаные дюны


Песчаные дюны

Сообщений 331 страница 360 из 366

1

http://s9.uploads.ru/blyrW.png

Эту пустыню называют бесконечной, и иногда кажется, что так оно и есть. Куда ни кинь взгляд, всюду однообразные дюны. Животные почти не заходят сюда. В пустыне можно увидеть разве только ящериц да грифов, высматривающих падаль с высоты полета. Путника, решившего пройти сквозь эти пески, спасет лишь твердое знание дороги да редкие оазисы, время от времени неожиданно возникающие на горизонте.


Любой пришедший в локацию персонаж днем страдает от жары, а ночью испытывает сильнейший холод (антибонус "-3" к любым действиям; снижается до "-1" при наличии умений "Устойчивость к жаре/холоду").

0

331

Зелёные скалы ==>

Ах, если бы этот джентльмен только подозревал, как оскорбил нашу всеобщую царскую персону минутами ранее... Ни за что не согласился бы на новую встречу (ох, и чудны же эти кошки по складу ума, чудны). Впрочем, в данный момент она не предвидится ещё очень долго. Да что там... Вернётся ли он вообще? Вот об этом пусть Линн заботится. Венценосная женщина без особого труда нагнала своего пернатого собрата. Достаточно близко для разговора.
Но орлан не был настроен на разговор и ничего не ответил, предпочтя это время воспоминаниям, а именно, какого направления им должно держаться... Но он уже так давно торчал в этом оазисе, что даже не помнил, КАК давно. Да уж, хорошее место, чтобы перезимовать засуху, но с недавних пор это место не так щедро на дичь. В меню разве что диета из мартышек. Уж по кому Джи точно не будет скучать. Если на глаза попадётся ещё хоть одна засранка, он съест её на месте...
На их счастье, Джитс – птица высокого полёта, и в данный момент он очень сосредоточен на горизонте. Чёртова горка, где же она... Похоже, слишком далеко. Ему было неизвестно, знает ли дорогу Линн, но спрашивать у неё в любом случае не собирался, так что этой ночью они познают реальность экстрасенсорных способностей этого птица. По совету левой пятки (которой у него всё равно нет), орлан, будучи над цветочными лугами, повернул к реке и от неё собирался держать курс прямо. Такими темпами они должны были прилететь к Южному озеру между Облачной степью или, в лучшем случае, к Килиманджаро. Но, буду надеяться, к концу пустыни они одумаются и увидят со своей точки обзора Ту Самую Скалу.
У меня там есть любознательные знакомые, – осведомил пернатый свою спутницу спустя какое-то время. – Они подскажут, с чего начать. Но сама не болтай, – неожиданно добавил тот с толикой беспокойства. Если Оди просто подать идею о том, что где-то там есть живой законный наследник престола, это будет, без преувеличений, катастрофа.
Таким образом, перво-наперво, Джитиджи собирался повидаться со своим старым товарищем грифом в условленном месте. И поболтать... Орлан покосился на орлицу. Надо будет либо попросить её спрятаться на время, либо надеяться, что Оди будет пьян и не зассыт. Но тогда может и начать приставать...
В общем, в последний раз птицы виделись перед тем, как белоголовый отчаливал в Оазис. Никто не был уверен в его существовании, а для летающего рода когда-то благодатные земли стали небезопасны. Оди перед чумой не ссал, успешно налаживал связи среди гиен, да и через пустыню лететь ленился. Поэтому Джи велел другу через полгода начать прилетать на это самое дерево хотя бы раз в день и... ждать. А там, как обычно, делиться информацией, в частности: чо как с чумой, а чо как с оазисом. Благо, хотя бы то, что это было за дерево и где, орлан ещё помнил. Где-то недалеко от ущелья... Другое дело, не свалилось ли ещё от старости лет и засухи их условленное место, и не помер ли прямо на нём несчастный Оди.
А после надо бы и к Рафики заглянуть. Насчёт чумы но, как-никак, об общем положении дел он представление тоже имеет. Жаль, они летят немного не в ту сторону...
Ночь была холодная, но ясная, и Джитс начал снижаться, завидев что-то стремительно передвигающееся по дюнам. Это было не очень умно, потому что не так далеко, со стороны моря, виднелась затихающая, но песчаная буря. К несчастью для себя этот орлан был о себе не самого скромного мнения, да и в такие бури никогда не попадал; а кушать тем временем хочется. Мягкий лунный свет и прохлада ослабили его бдительность. Резвое существо внизу подозрительно напоминало ящерицу, спешащую посреди ночи домой, к включённому утюгу, и Джи положил на неё глаз... А песчаная буря положила глаз на Джи. И песок свой тоже положила. Словно обиженная на небогатый урожай загубленных жизней, эта буря собрала свои последние силы в надежде поднасрать хоть кому-нибудь, хоть такому ничтожному, маленькому для неё существу как эта самодовольная птичка.
О нет, никто ничем уже не в состоянии был помочь, а орлан до последнего тянул и не хотел оставлять потенциальный ужин. Очень быстро птица пропала из поля зрения, и только Ахейю знает, куда он отправится теперь.

Gtig отключился от игры
gg wp!

+1

332

Килиманджаро >>>

В какой-то степени, львам улыбнулась удача: песчаная буря прекратилась незадолго до того, как Морох, Джеро и троица Всадников окончательно покинули окраины земель Прайда Нари, и теперь воздух был совершенно чист и спокоен. Лишь только ветер окончательно стих и вся пыль улеглась, округу залил холодный, мертвенно-бледный свет убывающей луны. Великая Пустыня простиралась перед ними, точно огромное застывшее море, и казалась столь же красивой, сколь неприветливой и жуткой. Лапы увязали в песке, то и дело разъезжались в стороны, а временами даже застревали, что, само собой, значительно усложняло и без того нелегкую задачу. И если младшим самцам это просто действовало на нервы, то Мороху, в довесок ко всему, еще и приходилось терпеть боль в сломанной лапе. Тем не менее, он единственный из всей компании казался абсолютно уверенным в себе и своих силах. По-крайней мере, его вечно угрюмая морда не выражала ровным счетом никаких эмоций: ни страха, ни беспокойства, ни сомнения... Только лишь молчаливая настороженность в сочетании с изредка пробегающей по лицу тенью, о значении которой можно было лишь догадываться. Вполне возможно, Мора просто раздражала его хромая конечность... Кто его знал. В любом случае, лев вряд ли тревожился о собственных сыновьях, что вот уже пару часов кряду с понурым видом топали по его пятам, боясь отстать от их новообретенного родителя. Морох ни разу на них не оглянулся, полностью сосредоточенный на дороге. Мысли его были заняты совсем другими вещами, например, в какую сторону идти и как бы поменьше наступать на больную лапу, чтобы с размаху не ткнуться носом в дурацкий песок. В какой-то момент, лев все же оступился. Их группа как раз двигалась точно вдоль вершины изогнутого пустынного бархана; песок тут же начал осыпаться под весом сдавленного чертыхнувшегося самца, и Морох живописно сполз на несколько метров вниз по склону, задержав тем самым всю процессию. Естественно, детеныши тут же остановились, испуганно глядя на отца сверху, но явно не решаясь прийти ему на помощь. И хорошо: если бы кому-нибудь из них хватило ума сунуться к нему сейчас, ничем бы хорошим это не закончилось. А так, самец просто снова поднялся на ноги и, негромко рыча от терзающей его боли, кое-как взобрался обратно на вершину дюны. Взгляд его коротко скользнул по мордашкам притихших львят — странно, ему казалось, что изначально их было четверо... Потеря Сурмута, впрочем, ни капли его не огорчила; скорее наоборот, Морох молча подивился тому, что целых трое его сыновей все еще живы, хоть и выглядят страшно измученными.

Привал, — рыкнул черногривый, утомленно укладываясь боком на песок и уже по выработавшейся привычке осторожно вытягивая поврежденную конечность перед собой. — Пару минут, не больше, — разумеется, это было чертовски мало, но Морох предпочел бы пересечь пустыню ночью, не взирая на промозглый холод, нежели плестись по адской жаре, обжигая лапы в мясо. Негромко фыркнув себе в усы, лев отвернул морду от своих мертвецки уставших попутчиков и устремил взгляд куда-то вдаль, отрешенно и мрачно рассматривая угольно-черный горизонт.

+5

333

Килиманджаро >>>

Думал ли Трезо о том, правильно ли он поступает, сломя голову бросаясь следом за этим огромным и мрачным на вид самцом? Разумеется, нет. Не задумывался он и том, бегут ли за ним его братья — львенок отчего-то был твердо убежден, что да, они в любом случае не оставят его одного, даже если Трезо, по своему обыкновению, без предупреждения врубит седьмую передачу и умотает аж на Луну (при условии, что там будет что-нибудь съестное). Наверное, это все потому, что малыши ни разу в жизни не расставались друг с другом, даже на минуту, и оттого присутствие рядом Соты и Хасталика казалось чем-то таким же незыблемым и естественным, как, к примеру, наличие тени под лапами, или кисточки хвоста, или ушей, в конце концов. С Сурмутом было чуточку посложнее: их старший брат уже и раньше бесследно исчезал, а после неожиданно возвращался. Откуда ж Трезо было знать, что тому снова взбредет в голову куда-то запропасть? Словом, желтоглазый даже не оборачивался. Все его внимание было приковано к Мороху и только к нему одному... ну, точнее, к задней его части, единственной видневшейся с такого низкого ракурса — но тут уж выбирать не приходилось. Вообще удивительно, как такая здоровенная махина могла так быстро передвигаться. Трезо едва поспевал за хромающим по песку львом, поначалу радостным волейбольным мячиком скача по глубоким взрыхленным следам от огромных когтистых лап, на ходу щедро разбрасываясь слюнями и воодушевленно задирая хвост к небесам; затем все же перешел на более ровный и спокойный шаг, тем не менее, продолжая нетерпеливо урчать и даже слегка пританцовывать на ходу; и уже только спустя час пути начал заметно отставать, то и дело загребая лапками сухой песок, устало свесив худую, изможденную морду так низко к земле, что едва не подметал ее усами. Казалось, что еще немного, и львенок просто с размаху шлепнется на живот, в одну секунду отдав богу душу... Он и вправду был ужасно к этому близок. Единственное, что хоть как-то подкрепляло его слабенькие силы — это пара кусочков свежего мяса, наспех проглоченных им перед уходом с вулканического подножья. С другой стороны, это ничуть не приглушило сводящего с ума ощущения гложущей пустоты в желудке. Трезо по-прежнему был страшно голоден, и чувство это лишь усиливалось с каждым новым шагом. На детеныша вновь стало жалко смотреть, а ведь еще совсем недавно он был преисполнен энтузиазма и жгучей энергии. По всей видимости, это был лишь краткий выплеск адреналина в кровь, не более того, и теперь, как только он иссяк, Трезо вновь стал походить скорее на ожившего мертвеца безо всякой воли к жизни, нежели на обычного здорового (ну, почти здорового) малыша, коим он когда-то являлся.

"Похоже, у него все-таки нет еды," — промелькнула в голове запоздалая унылая мыслишка, и львенок, не удержавшись, издал короткий тоскливый вздох, от которого бы у любого защемило сердце... Но, видно, только не у Мороха. Едва ли черногривый самец вообще хоть что-нибудь услышал. Интересно, он вообще догадывался, что за его спиной гуськом топает троица ободранных полугодовалых сыновей?... Наверное, все-таки нет, иначе бы он непременно остановился и дал им возможность отдохнуть. Мама бы обязательно так сделала.

Жаль, что ее больше не было рядом с ними.

Неожиданно громкий шорох песка и последовавший за ним утробный рык заставили Трезо резко остановиться, вскинув ушастую голову и пугливо уставясь на скатившего по склону Мороха. Никто не ожидал, что лев вдруг оступится и упадет — может, споткнулся?... "Или заснул," — с чисто детской непосредственностью подумал львенок, невольно тихо хихикнув себе в лапу. Впрочем, как только Мор снова начал подниматься с песка, Трезо тут же спрятал улыбку и слегка попятился назад, пихнув идущего следом братца своим костлявым задком, отчего вся ватага по цепочке шатнулась в обратном направлении и дружно села задницами на землю. Морох объявил привал... Это хорошо, но где же обещанная им жратва? Трезо, конечно, ни за чтобы не решился вслух потребовать у самца что-либо, но все же рискнул подать голос, обращаясь не то, чтобы именно к Мороху, но ко всем присутствующим сразу:

Есть хочу, — словно бы в подтверждение слов голодного малыша, его брюхо разразилось целой серией протяжных китовых завываний. Оглядевшись по сторонам, Трезо неожиданно озадаченно навострил потрепанные уши и на редкость пристально уставился на Соту с Хасталиком, словно бы только сейчас не досчитавшись одного из братьев. — А куда Сурми подевался? — растерянно мяукнул львенок, вновь поворачивая голову к разлегшемуся поодаль Мороху.

+5

334

офф: тем, кто в локации

бабоньки пару постов отпишут отдельно, а потом можно их замечать, ну или мы сами выйдем. Так что не замечайте нас пока что, плз.

--→ Начало игры

Утро начиналось превосходно.
Вернее сказать, оно пока что вообще не начиналось, но и итогами ночи Баст была довольна. Вот уже несколько месяцев минуло с той поры, как они с сестрой покинули родной прайд в поисках лучшей жизни — а если называть вещи своими именами, то в поисках свежей крови, поскольку спариваться с собственными же братьями и дядьями не хотелось никому из молодых львиц. Допустим, сама Бастет была бы не прочь провести вечерок-другой с тем светлогривым, что прежде всегда смотрел на нее, как на досадную помеху, зато, стоило ей достигнуть расцвета, принялся увиваться поблизости, то подсовывая лакомый кусочек, то надеясь развлечь ее беседой. Ее и, конечно, сестру. Может быть, он надеялся на благосклонность сразу обеих самок.
Но... нет. Близняшки были воспитаны вовсе не в строгости, как могло показаться, но одну вещь родители вбили в их головы четко: достигнув самостоятельности, молодняк должен покинуть прайд и найти себе собственную семью.
Вот этим-то они сейчас и занимались. Первые месяцы было трудно. Очень. Наверно, только упрямство помешало сестрам повернуть обратно. Охота оказалась вовсе не таким простым делом, даже несмотря на то, что их было двое. Не пятеро же. В прайде, где было сразу два охотничьих отряда не менее чем из пяти-шести львиц, неудача казалась лишь очередной страницей в книге жизни — перелистнул и забыл. Оставшись без поддержки со стороны более опытных самок, Баст и Теффи были вынуждены учиться работать вдвоем. Получилось это далеко не сразу, но три месяца и добрый десяток драк спустя они все же сумели отработать более-менее стабильный сценарий по добыче пропитания. За это время обе львицы стали заметно стройнее, хотя их внешности это было лишь на пользу. Разбаловала их жизнь в прайде, расслабила. На воле так не расслабишься — только от тебя зависит, будешь ты сегодня ужинать или нет.

Итак, ночь радовала Бастет хотя бы тем, что итогом их совместной с сестрой охоты стала туша небольшого орикса — молодого и неопытного животного, которому хватило мозгов отбиться от семьи. Брюшко у светлошкурой немного округлилось; сейчас она лениво вылизывала лапу, смывая со шкуры последние следы крови. Ветер уносил запах свежего мяса куда-то в пустыню, и скоро следовало ждать гостей. Обычно это были шакалы или пустынные волки — не в таком количестве, чтобы следовало из-за них беспокоиться. Порой, когда охота была особенно удачна, львицы благосклонно оставляли падальщикам остатки, особенно в последние дни, когда сразу несколько дней подряд они добывали по меньшей мере небольшую газель.
Сейчас мертвый орикс лежал на плоском камне под засохшим деревом — это был один из ориентиров, которого придерживались львицы, когда бродили по пустыне. Пейзаж меняется день ото дня, иногда хватает и нескольких часов при сильном ветре, чтобы окружающая местность изменилась порой до неузнаваемости. Камень тоже засыпало песком; порой он скрывался из виду полностью, но верхушка дерева, обманчиво хрупкая, сухая и сморщенная, все равно стремилась к небу, и закрыть ее целиком пески не могли, как ни старались.
Вот и сейчас поднялся пронизывающий ветер, так что Баст жалась к сестре. Днем в пустыне жарко, а ночью настолько холодно, что порой на гребнях дюн выпадает иней. Крайне редко: слишком мало в воздухе влаги, и такой подарок судьбы не остается незамеченным — к нему устремляются едва ли не все окрестные жители.
До инея дело пока что не дошло, и, несмотря на холод, Баст была счастлива, насколько вообще может быть счастлива молодая львица.
Очередной порыв ветра внезапно принес с собой львиный запах, причем довольно свежий, будто его обладатель находился буквально за соседней дюной. Самки встрепенулись, переглядываясь. Лев. Молодой. Ранен — кровью пахнуло так, будто самца освежевали заживо, и теперь он бежал в пустыню в поисках новой шкуры для себя.
А с ним... Погодите-погодите... Зрачки Баст расширились до предела, почти скрыв радужки. Она снова втянула носом воздух. Если уж пахнет львятами, то с ними должна быть и мать. Наверно, это семейство ищет путь через пустыню — говорят, там, где-то в самом ее сердце, есть огромный оазис; Бастет, впрочем, не верила, что это правда.
Но нет, матерью тут и не пахло, и запаха молока тоже не было; да и вообще, признаться, пахли детишки весьма странно, как будто их поваляли по всем помойкам саванны. То есть, по кошачьим меркам вполне прилично, но возмутительно сильно для будущего охотника — этак вся дичь разбежится от этого дивного аромата.
— Посмотрим? — мурлычущим шепотом Баст обратилась к сестре, уже зная, что та согласна.
Не решаясь оставить добычу без присмотра — запах запахом, а глаза у падальщиков есть, и, увидев бесхозную тушку, они мигом приделают ей ноги, — охотницы решили прихватить ее с собой. Пригибаясь, они пересекли открытое место и взобрались на дюну. А потом, спустившись вниз, поднялись еще на одну. Чертов ветер, а казалось, будто самец стоит буквально в десятке метров. На деле пришлось отмахать никак не меньше двухсот, и лишь тогда они увидели все семейство.
— Смотрииии! — восхищенно выдохнула Баст; луна серебрила гриву и плечи крупного самца, вслед за которым едва поспевала вереница малышни, — какой.... — "МУЖИК!"— подразумевала она, разумеется, но вслух сказала совершенно другое, — какие детишки!
Мужик с утробным рычанием споткнулся и сполз ниже по гребню, заставив наблюдавшую за ним львицу зажмуриться от сочувствия. Впрочем, когда она вновь решила взглянуть на него, самец уже поднялся на ноги и теперь как-то неловко карабкался обратно, меся лапами осыпавшийся песок. Воздев свое тело на вершину дюны, он разлегся там спиной к парочке самок.
— Ничего такой вроде, — изучающе глянув на детенышей, собиравшихся вокруг своего покровителя, будто собираясь водить хоровод, заключила Бастет, — семьянин. Интересно, почему детишки без мамы.
Говорила она это больше для проформы: понятное дело, что ее мало интересовала судьба самки; куда интереснее был тот факт, что практически в лапы хищницам свалился молодой и сильный лев, пусть даже обремененный львятами. Кому это когда львята мешали? Они милые. Вроде бы.
Он определенно был лучше, чем прошлый. Тот даже знакомиться не захотел: шарахнулся от львиц, примчавшихся знакомиться, как от чумы. А позапрошлый вообще умер, вот. Кто ж знал, что он попрется вглубь пустыни в самую жару, да еще в такой вечер? Накануне вечером Теффи уловила его запах, а следующей ночью они нашли его, уже наполовину занесенного песком. Дурак был, в общем.
— Давай-ка пойдем познакомимся, — предложила львица без лишних обиняков.
Прогонит — так прогонит. Уйти они всегда успеют, к тому же, у них с собой был весомый такой плюс в виде добрых пятидесяти килограмм свежего мяса, а хорошая еда всегда настраивает на общение. Хотя самец не выглядел особо дружелюбным, Бастет почему-то не сомневалась в успехе.

+4

335

- Подножье вулкана -

И вы таки думаете, что Нисса смогла долго сидеть в пасти своей матери? Да ни хрена подобного. Спустя какое-то смешное время после ухода с территорий прайда Нари, она снова начала возмущенно дёргаться и ворчать в тушку длиннонога. И Штерн пришлось подчиниться, поставив Ниссу на землю. Они всё еще шли по следам. Мать насчитала пятерых — парочку взрослых и тройку мелких. Их запахи еще были чётко различимы в безветренной пустыне. Излишне вонючие для львят, да и запах и следы крови наталкивали на неприятные мысли. Но лучше окровавленный родитель трёх вонючек, чем парочка умирающих детишек под кустом благопристойного прайда. Хотя к удивлению своему, Штерн вообще не чувствовала запахов львиц. Впрочем, юная львица еще не понимала всей глубины той задницы, в которой они оказались, последовав по странным следам. Наоборот, она была воодушевлена сменой пейзажа. Она определенно воображала себя детективом, с упорством танка следуя по следам. Она уже могла показать Штерн, кому какие следы из этой путаницы принадлежат.

Провидение, да что с тобой не так? — взмолилась черношкурая самка, обреченно хлопнув себя лапой по морде. Удар получился сильнее, чем она рассчитывала. Нос теперь неприятно саднило, как будто в него дикобразом ткнули. Она понимала, что они всё дальше и дальше заходили в пустыню. И раненый родитель совершенно окажется не рад внезапному пополнению в своей семье.

Пвовидение, — повторила слова излишне религиозной матери Нисса, склонив голову на бок, так что большие пушистые уши перевалились на одну сторону, делая львицу похожей на Дамбо, — Пвввикольно! Пвввовидение! ВВВВ!

Ей нравилось, как оно звучало. Она и смысла толком не понимала, но ей всегда нравились рычащие звуки в словах. Вот только сейчас рычать не получалось из-за сжатой в зубах тушки длиннонога. Он уже давно остыл и вряд ли был вкуснее той брошенной у подножья крысы, но теперь это было делом принципа — Нисса ни за что бы не выбросила и не отдала свою собственную добычу.

Излишне увлеченная своей игрой, она осмелела и продолжила свой путь ускоряясь и то и дело съезжая по барханам на заднице, совершенно не замечая, что Штерн отдалялась всё дальше и дальше от своей воспитанницы.  Зоркий глаз гепарда с вершины бархана уловил ту самую группу львов, что они преследовали. Крупный, мохнатый хромой лев и трое голодранцев, следующих за ними. Приближаться к ним Штерн не спешила. А вот Нисса уже сломя голову неслась вперед, еще не до конца осознавая, куда приведёт её эта спешка. Что-то должно было дрогнуть у длинноногой кошки, должен был проснуться треклятый материнский инстинкт, она должна была остановить Ниссу, схватить за шкирку и унести подальше, но вместо этого она лишь крепко сжала зубы, прищурившись, провожая дочь взглядом...

А Нисса, не оборачиваясь, мчалась вперед, под горку, едва успевая перебирать лапами и время от времени приземляя задницу в бархан, чтобы притормозить. От таких посадок круп уже изрядно саднило, но азарт сильнее боли. И вот львица уже оказывается в угрожающей близости к незнакомцам, которых она успела разглядеть по дороге. Вот огромный хромой лев с тёмной шкурой, тёмный подросток, а вот, как предполагалось, детки хромого — тощий, сутулый и дикий, как прозвала их про себя Нисса...

Как рыжий шар для боулинга она стремительно несётся вперед. Ииии... СТРАЙК! Нисса не успевает затормозить и впечатывается прямо в тройку львят, спотыкается, как в замедленной съемке перебирая лапами в воздухе и, теряя равновесие, валится пузом на землю, роняя свою остывшую добычу прямо перед тощим, как ветка, львёнком. Время замерло в пустыне. Детективная игра Ниссы потеряла всякий смысл. Зачем ей вообще нужно было гнаться за этой троицей? И где была в этот момент мать? И какого чёрта они её окружают?..

«МААААААААМАААААА!!!» - хотела было взвыть попавшаяся львица, но из набитого песком рта вырвался лишь ошалелый, хриплый мяв. Бешено вытаращив зенки, львица попыталась встать, но лапы её не слушались и разъезжались на песке, придавая вид ей крайне жалкий, но комичный. Впрочем, по сравнению с тремя голодранцами, Нисса выглядела еще холёной аристократкой, хотя и обладала грацией копытного на льду.

Дратути, — только и смогла она выдавить из себя, отплевавшись от песка и сжавшись в комочек перед лицом трёх ошалевших от такой встречи львят.

Отредактировано Nyssa (29 Авг 2016 04:20:53)

+8

336

----→ Подножье вулкана

Хасталик замыкал цепочку, которая, по большей части как раз-таки благодаря ему, сильно растянулась. Даже несмотря на то что над пустыней царила ночь, приносившая ее обитателям прохладу, Хасталик не чувствовал себя от этого лучше. Львенку было невероятно тяжко хотя бы из-за того, что дом, в котором он провел долгие месяцы со своего рождения, остается позади, и никто не хочет сказать ни слова по этому поводу. Даже несмотря на то, что это было мучительное для них всех время, Хаст все равно чувствовал себя так, словно от него оторвали частичку души. А самое главное - он вообще не понимал, почему это происходит, и зачем стоило покидать родной дом. Трезо бы сказал - ради еды. Сота - ради Трезо. Возможно, они были правы, однако чем дальше в пустыню углублялись львы, тем больше вопросов возникало в голове львенка. Но самым главным из них всех, пожалуй, касался Сурмута.
Брат пропал уже давно, но никто словно не обращал на это никакого внимания. Даже сам Хасталик, явно обеспокоенный этой пропажей, почему-то помалкивал. То ли он не хотел никого беспокоить, то ли еще верил во внезапное явление Сурмута всадникам - львенок сам не понимал, он лишь делал то, что чувствовал.
На самом деле, даже если бы Хасталик хотел что-то сказать своим братьям, он бы попросту не смог. Длинный переход отнял у львенка слишком много сил, чтобы тратить остатки энергии на слова. Его лапы подкашивались, он еле-еле переступал по песку, с каждым шагом все сильнее и сильнее погрязая в песке, который он сам того не желая перетаскивал и перемешивал у себя под лапами, потому что поднимать их высоко было проблематично. Он все чаще останавливался, чтобы сделать передышку, после чего просто садился на песок и надеялся, что никто не обернется, просто потому что не было сил на дальнейшие передвижения. И каждый раз Сота оборачивался, чтобы подбодрить брата или даже заставить того идти силой, после чего львенок продолжал насиловать собственное измотанное тело.
Ему хотелось плакать как никогда. Тихонько звать маму, даже позабыв о том, что ее больше нет, ругать окружающий мир: песок, погоду, пустыню... Но больше всего злости он испытывал по отношению ко льву, обманувшему их всех и заставившему львят покорно следовать за ним по пятам. В начале пути Хасталик даже верил ему, ожидал хоть малюсенькой доли еды или воды, но сейчас, когда они были посреди абсолютного ничего, львенок утратил всякую надежду на что-либо хорошее и как послушный телёнок просто следовал за пастухом прямо на скотобойню. Не понимая, что его ждет впереди. Когда оно наступит. И далеко ли еще за ним. Во всяком случае, сейчас Хаст понимал, что если что-то и случится, то уже без его участия. Тело начинало ныть все сильнее. И если бы Морох не свалился на землю раньше своего сына, Хасталик бы точно пошел на корм голодным стервятникам. Или Трезо...
Львенку повезло приподнять голову в тот момент, когда огромный самец уже лежал на песке. Неужели он сможет их всех нагнать? Первая позитивная мысль за столько времени появилась в голове Хаста, стоило ему увидать эту черную волосатую скалу, возле которой уже восседал Трезо. Брат больше не выглядел таким же задорным как в самом начале пути, но, наверное, тут удивляться было нечему.
Совсем чуть-чуть прибавив ходу, Хасталик таки смог добраться до братьев и присесть на землю уже не в метре от от них, а в непосредственной близости. Другой лев, что был помоложе гиганта, но в глазах малыша Хасталика выглядел таким же взрослым, пугал львенка даже больше. Он вообще не понимал, кто он такой, и зачем он здесь нужен, но, наверное, был другом великана. Иначе бы ему делать в такой глухомани было нечего.
Наконец-то можно было нормально отдышаться и дать трясущимся лапкам хоть немного покоя. Его хвост также сильно дрожал, да и весь Хасталик, если уж честно, выглядел гораздо болезненнее, чем раньше. Он ужасно хотел есть, он сильно хотел спать, и невероятно хотел пить. Львенок постоянно облизывался, выражение его морды было сонным и нездоровым, а голова просто раскалывалась на части. Его тошнило и все кружилось, кости и суставы назойливо ныли, а в груди словно периодически слышался свист. Все это не говорило малышу ни о чем хорошем и заставляло его думать, что следующий подобный переход он не переживет. Позитива не прибавил и Трезо, чей вопрос в буквальном смысле довел до слез изрядно задолбавшегося от такой жизни Хасталика:
— А куда Сурми подевался?
Плач становился все громче и громче с каждой секундой, превращая это и без того малоприятное путешествие в настоящий ад для ушей и нервов.
- Сурмут пропа-а-а-ал! - ныл Хасталик, отчаянно борясь с поступающими соплями, - Он... Хнык... Он давно пропал... Он...
Большего из себя малыш выдавить не смог, взрываясь очередным приступом громкого рева, который конечно же повлек за собой и сильнейший продолжительный утробный кашель. Казалось, Хасталик начинает задыхаться, и если честно, дышать ему стало гораздо тяжелее, а кашель все никак не хотел прекращаться. Свисты в груди стали еще громче, из львенка сочились три типа жидкостей: слезы, слюни и сопли.
Как назло в этот момент происходит нечто неожиданное, из-за чего вся ситуация встает с ног на голову. Что-то сильно толкает Хасталика сзади, из-за чего он с легкостью падает прямо орущей раскрытой мордой в песок и изрядно обжирается им. Что это значит? А это значит, что впереди будет еще больше головной боли, потому что кашель Хасталика лишь усилился! Не говоря уже о проблемах со стулом, но это уже проблемы будущего Мороха... А возможно и вовсе не его.
— Дратути! - слышится Хасталику незнакомый девчачий голос, из-за чего он спешит поднять голову и прокашляться от песка, забившего ему все щели.
Невиданная красота предстала перед львенком - пушистая рыжая шерстка с интересным окрасом, самая милая на всем свете белом мордашка и глаза. О, эти глаза, в них можно было утонуть. Как на бесконечных изумрудных лугах посреди высокой шелковистой, приятно щекочущей за бока. Как в вечнозеленом лесу, где то и дело задорно щебечут птицы и благоухает цветами. Как... Как...
Как посреди болота, окутанного зеленоватым туманом. Где сыро и мокро, где бегают крысы, живут лягушки и много-много насекомых! Где пахнет тиной и тухлой рыбой. Она прекрасна!
Невиданное уродство же предстало перед Ниссой в лице дохлого, уставшего, заплаканного, обмазанного соплями и песком Хасталика, чьи желтые белки заметно покраснели, а зубы были одного тона с белками. Еще и кашлял будто слон трубил. В выражении же его морды не было ни капли того, что чувствовал Хасталик: он выглядел настолько смущенным, удивленным и даже напуганным, а возможно и немного возмущенным, будто перед ним была не красавица-львица, а хер моржовый.

+8

337

----→ Подножье Килиманджаро

Зелёные глаза львёнка то и дело сверкали, по очереди глядя то на дорогу впереди, то куда-то на уровне локтя Мороха, надеясь, что тот прочтёт в них не совсем детскую угрозу. Война успел заметить, что лев хромает - не на ту лапу, в которую он врезался, впрочем. И план на случай "вдруг он захочет нами перекусить" созрел почти мгновенно. Сота же просто не спешил применять его. Кроме того, он не понимал, зачем с ними идёт другой лев. Он не проронил ни одного слова за время... знакомства Мороха и Всадников, но не казался таким же страшным, но Сота как-то предпочитал держаться и от него подальше. А так и получалось - впереди скакал Трезо, за ним шёл угрюмый Война, который то и дело возвращался назад, чтобы подбодрить донельзя уставшего и обессиленного Хасталика словами или вновь приложить силу и протащить его на себе. Не то, чтобы брат был особо тяжёлым, но относительно Соты всё-таки был крупнее и тяжелее. Таки пробежки от хвоста Трезо к Хасталику и обратно не могли не выматывать и без того голодного и послабевшего львёнка. Но он с упорством разъярённого носорога шёл вперёд, не забывая удивительно бодрым тоном напоминать Хасталику, что всё будет хорошо и он сейчас поможет пройти дальше. В какой-то момент Сота едва не врезался в Трезо, Причиной резкой остановки стало непредвиденное движение вниз самого страшного монстра на свете (сокращённо ССМНС) по песку. Сота, правда, не успел толком рассмотреть, что же этот самый ССМНС сделал, когда Трезо отпрянул назад, и цепочка из львят повалилась назад. Слова про привал ни капли не утешили самого воинственного из Всадников, лишь заставили ещё больше приуныть. Есть нет, пить нет, мамы нет, сил нет. В планах Соты было сделать что-то из арсенала Хасталика, например, уснуть. Но так как это грозило нешуточными проблемами, то можно было просто принять лежачее положение и притвориться камушком. Бурым таким камушком посреди пустыни, ага. Но такие прекрасные планы прервал Голод своим совершенно очевидным заявлением о, собственно, голоде. Сота только успел фыркнуть, как Трезо внезапно вспомнил, что их, вообще-то, мать четверых родила. Что удивительно, до этого момента Война был уверен, что Сурмут просто отстал, но обязательно придёт. Но он не приходил. В довершение к какофонии ноя Трезо и бурчания его живота присоединились хныкания Хасталика. Сота просто не знал, что ему делать - с одной стороны хотелось тоже попричитать и поплакать - брат был какой-то неотъемливой частью их семьи и ещё раз его терять очень не хотелось, - а с другой Соте просто надоели эти бессмысленные плакания. Они не приводили ни к чему хорошему (но и к плохому тоже не приводили), лишь эмоционально выматывали всех троих. Как итог Сота просто стукнулся подбородком в песок и шумно задышал, не давая себе выпустить хоть одну слезинку. Он будет самым сильным, он защитит братьев от ССМНС, он потом найдёт Сурмута и вернёт его в семью. Но пока он будет за старшего. Ну или за сильнейшего. Он всегда поддержит Хаста и накормит Трезо. Он, он, он!
Внезапная догадка пронзила мозг Соты и заставила радар на неприятности заверещать на максимальной громкости. Львёнок поднялся и вмазал родному и любимому братцу-Трезо по носу. Несильно, а так, как обычно. И зашептал, так, чтобы слышно было только им троим.
- Трезо! Вот ты сейчас есть хочешь...А вдруг он, - малыш недвусмысленно указал на Мороха, - Тоже захочет нас съесть, как ты меня пытался?!
Бурый специально помахал хвостом и дёрнул ухом перед глазами Голода, как бы напоминая ему, что тычки в нос не просто так раздаются, а исключительно в воспитательных целях. Но воспитательный процесс не успел начаться, окончившись внезапным "дратути".
Вот тут Сота знатно оторопел, даже забыв, что его ухо находится в опасной близости от бездонной дыры в желудке и зубой Трезо. Навстречу им, скользя по бархану не хуже, чем ноги жирафа, который наклоняется попить из водопоя, прикатилось нечто куда более светлое по окрасу, чем сам Сота, намного более упитанное, чем Трезо и невероятно здоровее, чем Хасталик, существо. Спустившись к нашим львятам, оно сжалось, испугано глядя на троих по-очереди.
У Соты на все неожиданные ситуации был один выход - атаковать. Правда, сейчас это существо атаковать не хотелось - оно несколько напоминало львятам их самих, было таким же испуганным и одиноким. Во всяком случае, Сота нежно так отодвинул попой Хасталика и всё-таки бросился на незнакомое существо. Правда, это была очень неудачная идея - сил у Войны было ну очень мало, и поэтому его псевдобоевой выпад немного не удался. Перекульнувшись, Сота оказался на месте этого рыжего кома, а сам ком передвинулся на место Соты.
Упс.
Ещё раз оказавшись в шоке, младший Всадник ошарашено вглядывался в то, что на самом деле тоже оказалось львёнком, и задал самый интересующий его вопрос:
- Ты кто?
Почувствовав себя немного неуютно под общими ошалевшими взглядами, львёнок быстренько переметнулся так, чтобы их четырёх погодок образовалось что-то наподобие кружка. При этом Сота всё равно держался насторожено, готовясь в любой момент дать пришелице по носу. Кстати о носе...
- Не пялься ты так на неё! - прошипел он в ухо Хасталику, пихая того плечом. Хотя сам Сота вовсе не собирался отрывать взгляда от новой знакомой, внимательно осматривая и замечая, что она очень даже ничего. Прямо вот вообще очень даже ничего!
Мне нравится, - удовлетворённо подумал Война, - Если она не будет обижать братиков.

+6

338

---→ Подножье вулкана

Джеро уходил из прайда Нари подростком, полным энтузиазма, мыслями о новой жизни, но сейчас, бредя уже не первый час среди неприветливых песчаных дюн, где за каждой песочной горкой было три точно таких же, вся его радость куда-то улетучилась. Первое время подросток топал за Морохом, но потом начал отставать и, чтобы не подавать своей усталости, встал позади процессии, стараясь подгонять троих львят, идущих перед ним. Хотя один львенок уже подгонял другого, но это было прикрытие подростка, так что он все равно дела вид, что подгонял троицу. Джеро не заметил, что их стало на одного меньше, а, даже если бы и заметил, то, наверняка бы, не сказал об этом Мороху. Несмотря на то, что Джеро не был взрослым львом, он все же понимал, что на одного меньше означает, что на чуть-чуть поменьше придется выбиваться из сил.
К слову о силах и усталости. Когда Джеро просился за Мором, уверяя того в том, что справится с любыми препятствиями, которые им только преподнесет жизнь, подросток просто не догадывался, что их ждет впереди. Этой пустыни не было конца и, куда ни посмотри, был один песок. За это не такое уж и большое время, подросток успел возненавидеть пустыню и начать скучать по землям прайда Нари. Всего несколько часов назад Джеро ждал, когда сможет свалить с территорий родного прайда, чтобы не видеть больше свою мать, ведь каждый раз подросток вспоминал о ее глупости, не воспитывать своих младших братьев и сестер. А сейчас он брел по пустыне следом за своим кумиром, который, что уж говорить, был не в форме и с тремя спиногрызами в придачу. А ведь Джеро мог остаться с таким же успехом в прайде...
Сам подросток не думал о том, что ему стоило остаться в прайде, он просто чувствовал, как постепенно рвутся последние ниточки, связывающие его с мамой, и от этого ему становилось паршиво. И чтобы ему на душе стало немного полегче, он периодически подгонял отстающих, хотя делал это очень вяло.
И вот так они, пять живых существ, продвигались вперед, в никуда, все дальше и дальше отходя от их родного дома, к которому они успели привыкнуть, все дальше в море песчаных дюн, которым, казалось, не будет конца.
Но тут это "идиллию" нарушил рык. Джеро не сразу вскинул голову, но когда он это сделал, то увидел Мороха, взбирающегося обратно вверх. Подросток так и рот разинул от восхищения. Ну да, Мор упал, но он поднялся. А ведь бурый помнил про драку, которую наблюдал, будучи еще в прайде. Не сладко приходилось Мороху, это факт.
— Привал. Пару минут, не больше.
Джеро облегченно вздохнул, но сделал это не громко, чтобы никто не услышал. Подросток был слишком рад этому не продолжительному привалу и слишком обеспокоен падением Мороха, чтобы обращать внимания на маленьких львят, но те не преминули напомнить о себе. И, если вопли и завывания Трезо бурый еще как-то стерпел, то криков Хасталика он перенести точно не мог.
- Сурмут пропа-а-а-ал!
- Заткнись! - рявкнул на него Джеро, продолжая пробираться по песку к Мороху и игнорируя дальнейшие завывания Хасталика. Кстати, фраза его была сопровождена самым злобным взглядом, на который он только был способен. Как же, все-таки, подросток ненавидел маленьких львят, а ведь когда-то он тоже был таким вот маленьким и вечно хныкающим львенком.
- Ты как? - спросил бурый, наконец-то дойдя до Мороха, который устроился на бок и смотрел куда-то вдаль. Это было слишком смело, но Джеро искренне переживал за своего кумира. Ведь на то и нужны фанаты, чтобы переживать за своих идолов, даже если те не хотят этого.
Если бы подросток не был бы так сильно занят, то он бы заметил, как среди троих, по мистически лишившихся четвертого брата, львятах, появился четвертый комок шерсти. Но это уже не был Сурмут, это был кто-то другой. Но Джеро сейчас был поглощен другими вещами.

+4

339

Дальнейший порядок отписи: Морох, Трезо, Nyssa, Хасталик, Сота, Джеро
● Игроки, чьи персонажи не упомянуты в очереди, отписываются свободно.
● Отпись упомянутых в очереди ждем не дольше трех суток!

0

340

Начало игры
Львица медленно умывалась рядом со своей сестрой-близняшкой. Они только что неплохо подкрепились, поймав напару орикса. Этого небольшого животного хватило как раз обеим самкам, чтобы насытиться. Это рогатое копытное было большим достижением для Бастет и Теффи. У них все лучше и лучше получалось охотиться вдвоем. Поначалу, после ухода из родного прайда, где группа охотниц была куда большей, чем две молодых принцессы. Их всегда сопровождало еще минимум двое взрослых и опытных львиц. Так что, в первые месяц-полтора их странствий, девочкам пришлось не очень-то сладко.
Новая жизнь нравилась голубоглазой. Она была рядом с сестрой, на новых землях. Два с лишним года они были принцессами прайда их отца, любимыми девочками. Но род нужно продолжать, а спариваться с собственными братьями или, чего хуже, с отцом, было чем-то невообразимым для всей королевской семьи. Поэтому львицы двинулись на поиски приключений (ну, а точнее, мужика) и набрели на эту пустыню.
Ночь выдалась холодной, поэтому Теффи благодарно прильнула к сестре, когда та прижалась к ней боком. В пустыне ночью всегда холодно, а ветер не делает ситуацию лучше. Хотя, поток воздуха принес с собой другие, более интересные подробности ночи. Прилетел сильный запах. Запах мужчины, да еще и приправленный брутальным запахом крови. Раненый лев, уязвимая цель, к которой можно подкатить. Как известно, заболевший мужчина — горе в семье. Порезал лапку о камень, все, тащите камни — будем хоронить. Пожалеть такого, приголубить и все, вы восхитительны. Эту несложную логическую цепочку прокрутила у себя в голове Тефнут, не заметив несколько других запахов. Слишком уж была увлечена самцом.
Бастет позвала сестру, а она была совсем не против. Еще бы, то, к чему они стремились. Вдруг это тот самый, единственный, неповторимый? Вот только эффектного появления, как планировала Теффи, не получалось. Как минимум, потому что тушу орикса оставлять здесь было бы неразумно. Нечего привлекать падальщиков, навлекать на себя беду. Да и мяса там еще предостаточно. Взвалив на себя тушу и периодически передавая ее сестре, голубоглазая потопала вперед.
Самец оказался дальше, чем они планировали. Настолько дальше, что можно было бы плюнуть, да устроить ночлежку. Но кто знает, куда денется лев, пока сестры будут спать. Поэтому близняшки упорно шли по дюнам: вверх-вниз, вверх-вниз, пока, наконец, не дошли. Перед ними открылась довольно интересная картина: лев и толпа детей, кажется, пятеро. Было темно, да и дети не сидели на одном месте. Лев пытался подняться на дюну, но песок осыпался под тяжестью его тела. Теффи услышала сочувственный вздох своей сестры. Львица была с ней солидарна. Неприятное зрелище. Тем более, что самец был довольно внушителен. Размерами он не превосходил обычного льва, но вот грива… Темные пряди развевались на ветру, практически полностью закрывая морду незнакомца.
Наконец, он забрался на песчаную гору, и тяжело лег на нее.
— Давай-ка пойдем познакомимся, — сказала Бастет после непродолжительного разговора об этом льве.
Голубоглазая львица сбросила орикса прямо там, где стояла, и встрепенулась. Теффи махнула головой, чтобы поправить челку, встряхнула всем телом. Наконец, она была готова покорять этого льва. Нужно было выглядеть обворожительно. Она ведь всегда завоевывала самцов. В родном прайде не было ни одного маленького мальчика, кто бы не влюбился в одну из сестер. Поэтому в своей абсолютной неотразимости самка была абсолютно уверена.
— Чур мой! — внезапно вскрикнула самка и быстрым шагом двинулась к дюне Мороха.
Она легко взобралась на нее. Тело Теффи было легче, да и сил у нее было побольше. Взобраться-то взобралась. А что делать дальше? К такому ее жизнь не готовила. Все самцы всегда приходили к сестрам сами. А теперь ситуация сложилась наоборот, и Теффи потерялась. Впрочем, ненадолго. Буквально через секунду, толпа детей зашевелилась, и в нее влетела маленькая ярко-красная малышка. Это вытащило голубоглазую из оцепенения.
— Здравствуйте, — практически одновременно с Ниссой произнесла львица.
Вот только ее фраза предназначалась лежащему на земле Мороху. Теффи наигранно зевнула и потянулась, покачав бедрами. Львица не теряла времени зря. Нужно было зарекомендовать себя. Не умом же это делать, в конце-то концов. Когда есть такая задница.

+5

341

Жалел ли Морох о том, что взял этих детенышей с собой в пустыню?

Пожалуй, все-таки нет.

Разумеется, черногривый прекрасно осознавал: столь долгое и выматывающее путешествие едва ли окажется им по зубам. Во-первых, львята были еще слишком малы для таких сложных переходов, во-вторых, они отправились в путь на пустой желудок, предварительно проведя пару-тройку дней без материнской опеки и сытного грудного молока — откуда же было взяться силам в тощих детских лапах? Шанс, что все трое рано или поздно рухнут в песок и больше уже не встанут, был слишком велик... И, тем не менее, Мор не ощущал ни малейшего проблеска раскаяния по поводу того, что, по сути, он заманил родных сыновей на верную смерть среди бескрайних песчаных дюн. Его логика была предельно проста, хотя отчасти и жестока: либо детеныши остаются на границах чужого для них прайда, где спустя день или два гибнут от голода (или в когтях местных хищников, что вероятнее), либо уходят за своим отцом и отчаянно борются за выживание под его присмотром. Весьма и весьма сомнительная перспектива, но все лучше, чем забиться в сырую нору и безвольно ждать прихода смерти, не так ли? Если и существовала хоть какая-то надежда на то, что им удастся выжить под присмотром Мороха, чтобы в дальнейшем стать частью его прайда — лев был готов ею воспользоваться. Не потому, что испытывал любовь к этим жалким, дрожащим от слабости и холода оборванным комкам меха, но потому, что чувствовал в их жилах свою кровь. Каким бы плохим и беспощадным не казался этот косматый, вечно угрюмый самец, он как никто другой сознавал всю значимость семейных уз и, как следствие, был готов бороться за них до самого последнего вздоха.

Что любопытно, лев и не думал реагировать на жалобный плач малышни, как будто и не слыша его вовсе... Зато короткий раздраженный рык, внезапно раздавшийся за его спиной, поневоле заставил Мори отвлечься от сумрачного созерцания горизонта и слегка повернуть голову к подошедшему Джеро, еще прежде, чем тот успел задать свой вопрос. Смерив подростка коротким, ничего не выражающим взглядом, черногривый ответил ему в своей привычной холодной и неприветливой манере; в то же время, голос его звучал совершенно спокойно и тихо, что уже само по себе казалось необычным.

В порядке. Жить буду, — он снова отвернулся, продолжив безэмоционально пялиться вдаль и вместе с тем едва заметно шевельнув спутанной кисточкой хвоста: явный признак недовольства. — Как, ты сказал, твое имя? — дождавшись, пока Джеро снова представится, возможно, слегка обиженный тем фактом, что Морох не запомнил его имени с первого раза, лев все также сухо продолжил: — Я хочу, чтобы ты кое-что хорошенько запомнил, Джеро. Это мои дети. Они слабы и бесполезны сейчас, но, как и ты, могут стать хорошей основой для моего будущего клана, если только сумеют выдержать этот переход. У нас нет ни молока, ни мяса, а значит, они будут кричать без перерыва, как бы мы их не затыкали. Тебе придется терпеть это, покуда они не сдохнут или мы не найдем для них пищу. И если я еще раз услышу, что ты повысил голос на кого-то из моих сыновей — ты умрешь еще раньше, чем они, — Мор проговорил это все тем же незаинтересованным тоном, не особо заботясь о том, как Джеро отреагирует на его слова. Он не пытался подавить этого юнца своим авторитетом — в этом случае, лев бы просто свалил его на песок, прижав здоровой лапой и пару раз рванув клыками за обрастающую гривой шею. Сейчас же, Морох просто ставил его в известность, что такое поведение в дальнейшем будет абсолютно неприемлемо. Если Джеро это не нравилось, он в любой момент мог убраться восвояси... Только вот не факт, что в этом случае он сумеет выбраться из пустыни живым.

Дав молодому самцу время на переварить услышанное, Мори вновь сосредоточился на рассматривании пустого горизонта. Со стороны казалось, что он просто глубоко над чем-то задумался — да, отчасти так оно и было, но на самом деле черногривый вот уже добрую минуту бдительно прислушивался к едва различимому шороху песка под чужими лапами, как ему казалось, доносившееся откуда-то из-за окрестных дюн. Откуда именно — сказать было сложно. Вполне возможно, это просто какой-то пустынный зверек или рептилия с тихим шелестом проскользнули мимо устроившихся на привал львов, отправившись на ночную охоту... Непрекращающийся плач сильно затруднял ориентацию, но Мор не торопился его затыкать, понимая, что только привлечет к их компании лишнее внимание своим зычным, низким голосом: его-то, в отличие от тоненького хныканья Хасталика, можно было расслышать на очень большом расстоянии. Чужаков Мори не страшился, но все же понимал, что в данный момент защитник из него так себе. А потому старался держаться настороже, при том не беспокоя своих юных спутников: не хватало еще, чтобы весь этот детсад поднял хоровой рев на всю пустыню, испугавшись мнимой опасности. И лишь когда звук чужих шагов стал совсем уж явным, Морох, не торопясь, плавно поднялся со своего места и замер так на время, бдительно прислушиваясь. В какой-то момент, ему показалось, что подозрительный шорох раздается аж с двух противоположных сторон сразу... И, в общем-то, нисколечко не ошибся в своих предположениях. Из горла сам собой вырвался негромкий, но предупреждающий рокот, однако он тут же сошел на нет, сменившись изумленным молчанием; приподняв голову и убрав оскал, самец вопросительно уставился на два изящных, гибких силуэта, нежданно вынырнувших к нему из темноты, точно дивные ночные бабочки. Сразу две разноцветные пары глаз с любопытством воззрились на него в ответ — оставалось лишь гадать, каким образом эти незнакомки очутились в пустыне среди ночи. Добрую минуту, Морох пристально рассматривал их коварно щурящиеся морды, не спеша здороваться в ответ; и лишь убедившись, что львицы явились сюда безо всякого грозного сопровождения, наконец, обратил внимание на невесть откуда взявшегося львенка, имевшего неосторожность врезаться в его собственных сыновей. Так-так...

Ваш отпрыск? — осведомился Морох достаточно угрюмо вместо ожидаемого приветствия, вновь переводя взгляд на двойняшек. А чего еще они ожидали? Что он счастливо захромает вокруг них, распушив гриву и вознося хвалу небесам за ниспосланный ему подарок? Вообще-то, присутствие сразу двух львиц рядом с ним куда больше настораживало, чем радовало: уж не набрел ли он, Морох, на очередной прайд, который ему теперь предстояло обходить вдоль многокилометровых границ? Хотя, вообще-то, черногривый не ощущал запаха чужого самца... и вообще других львов. Молчаливо проследив за соблазнительным потягиванием одной из незнакомок, Морох сделал вывод, что они здесь все-таки одни... и, возможно, как раз подыскивают себе небольшую, кхм, компанию. Решив проверить свою догадку, Мор обратился к одной из львиц — той, что была ближе к нему и с зеленоватыми глазами: — Где ваш самец? — заметив, с каким многозначительным и коварным видом те переглядываются между собой, лев со скрытым облегчением уложил вздыбленные пряди гривы обратно на спину. Значица, нетути... Что ж, хорошо-о. Мор удовлетворенно кивнул собственным мыслям, в кои-то веки сменив грубую и недружелюбную гримасу на чуточку более, ээ, благожелательную, что ли. По-крайней мере, теперь он смотрел на львиц с куда большим спокойствием и капелькой вполне логичного интереса. Ну, а как же иначе, в его-то ситуации? Здесь не только молодой львице рад будешь, здесь и за древнюю старуху с радостью двумя лапами схватишься! А тут целых две сочных, наливных яблоньки, вполне себе привлекательные и, что главное, решительно заинтересованные в его брутальной персоне. Быстренько обмозговав все открывающиеся ему безграничные возможности, Морох сделал широкий и хромающий шаг навстречу пришелицам, очутившись точно между ними и позволив хорошенько рассмотреть свое крепкое, поджарое тело, тут и там украшенное многочисленными шрамами, уже совсем зажившими и не очень, почти на добрую половину обросшее спутанной черно-каштановой гривой, пускай до ужаса грязной, но густой и лоснящейся — явный признак здоровья и прекрасных генов. И в то время, пока обе самки с явным любопытством рассматривали открывающийся им впечатляющий рельеф мускулов, сам Мори без какого-либо смущение оценил взглядом их стройные, подтянутые за... филейные части, окончательно утвердившись в мысли, что такое богатство упускать ну явно не стоит. Небрежно встряхнув косматой головой, лев снова развернулся лицом к светлошкурым близняшкам и хрипло рыкнул, представляясь:

Морох.

+10

342

Он был прекрасен. По-настоящему прекрасен: сильный, здоровенный, пахнущий кровью. Мммм, как романтично.
Теффи даже тушку бросила, чтобы не сгибаться под ее тяжестью. Баст поморщилась, но спорить не стала: до льва и его семейства всего-то пара десятков шагов, и они в любой момент могут вернуться и пугнуть падальщиков, если найдутся такие наглецы.
А сестра права, выглядеть надо было хорошо. Впрочем, даже встрепанными и перемазанными кровью, после охоты, львицы выглядели отлично — они были молоды, полны сил, и по-другому просто быть не могло.
— Чур мой! — восторженно воскликнула сестра, уже, наверно, нарисовавшая в своей голове картину, как она долго и счастливо живет под защитой этого темношкурого самца.
Да щас, размечталась. На ходу Бастет ревниво пихнула сестрицу в бок.
— Наш, — многозначительно поправила она.
Вот так.
Мало кто из самцов откажется, чтобы у него было сразу две самки; сказать по правде, львица понятия не имела о том, что где-то может быть иначе. В их прайде всегда так было: один лев-самец и его самки — охотницы и матери его детенышей. Ни ревности, ни смущения. О нет, постойте... ревность, конечно, была — порой в отсутствие отца, пока тот обходил границы, самки цапались между собой, соперничая за его внимание, но до серьезных драк дело никогда не доходило.
К тому же, Баст предпочла бы уступить сестре, нежели драться с ней из-за какого-то самца. Вот еще глупости. Сестра дороже.
— Здравствуйте, — тем временем поздоровалась Теффи; ее медовый голосок ласкал слух, а изгибалась она так, будто уже представляла себе спаривание с этим самцом.
Сказать по правде, Бастет это ничуть не смущало.
— Доброй ночи, — проговорила она.
И тоже зевнула, но, скорее, нервно, чем для демонстрации белых здоровых зубов. Не сговариваясь, львицы встали на небольшом расстоянии друг от друга и от льва, давая ему возможность их разглядеть.
А они, конечно, получили возможность увидеть его.
Сразу стало ясно, что самец молод. Не юнец, но, может быть, всего на полгода или год старше их. Намного крупнее — пожалуй, если встанет, будет на голову выше, а мохнатая грива и вовсе делала его огромным... Светлошкурая едва сдержала нервный трепет.
Морох же сперва глянул на львенка, поднявшего шум, и лишь затем соизволил раскрыть пасть.
— Ваш отпрыск? — грубо и недовольно вопросил он.
Переглянувшись, близнецы почти синхронно качнули головами. Влево-вправо. Глаза Бастет чуть расширились от удивления: она-то думала, что вся эта разномастная толпа — детишки черногривого. Оказывается, пустыня полна сюрпризов.
— Где ваш самец? — почти угрожающе пророкотал затем лев, причем вздыбленная холка его смотрелась так жутко, что львица рефлекторно поджала хвост, в самый последний момент спохватившись и постаравшись, чтобы тот не поджался к животу, а более-менее благородно обвился вокруг одной из задних лап.
Не то, чтобы она струсила... но да, она струсила. Тем более, что взгляд самца, требовательный и пристальный, был устремлен сейчас именно на нее.
Самки вновь переглянулись. Мерцание глаз Теффи мигом успокоило Баст, заставив ее взять себя в лапы. Она невольно улыбнулась; и когда она снова взглянула на самца, улыбка все еще оставалась на ее морде — довольно хитрая, но, несомненно, дружелюбная.
— У нас его нет, — негромко отозвалась хищница.
То ли ее ответ, то ли запах самок, чистый, не смешивавшийся ни с какими посторонними ароматами — и уж тем более не было ни малейшего намека на присутствие другого льва, — заставили бурого здоровяка угомониться. Грива немного улеглась, полоса шерсти вдоль спины спокойно опустилась, даже взгляд изменился, став более спокойным и... миролюбивым, что ли. Сказать по правде, таким он был куда симпатичнее. Баст предпочла бы отдать ему не только орикса, но еще и лично сбегать за всем остальным стадом, лишь бы почаще видеть на морде самца это спокойное выражение.
Лев шагнул вперед, оказавшись точно между львицами. Ощутив на себе его пристальный оценивающий взгляд, зеленоглазая чуть присела и изобразила изящный пируэт, сродни тому, какой выписывает львица перед спариванием с самцом — сперва подавшись к его морде своей, так, что их глаза встретились, она затем описала на месте круг, повернувшись боком, задом, позволяя оценить свою стать, и, наконец, вернувшись в прежнее положение. Прежде Баст видела, как это проделывают другие львицы в ее родном прайде, но, сказать по правде, никогда не делала ничего подобного, и сейчас это вышло у нее чисто инстинктивно.
Нельзя сказать, чтобы лев ей понравился. Он вызывал скорее страх, чем чувство приязни. Но в то же время он был сильным, крупным и явно способным производить на свет потомство... ну а что еще нужно от самца, как не защита и продолжение рода? Чувства, быть может, придут позже. Сейчас же разум Баст тревожила лишь боязнь, смешанная с нервным возбуждением.
— Морох, — коротко представился лев, отступая.
— Я — Бастет, — мурлычуще отозвалась самка почти хором с сестрой.
Нужно было ковать железо, пока горячо. Львята выглядели голодными, хотя, сказать по прайде, львица не очень-то на них смотрела; все ее внимание было поглощено Морохом.
В самый последний момент в ее душе шевельнулась жадность; орикса было добыть нелегко, и отдать его на растерзание самцу и его маленьким детенышам означало лишь то, что он быстро исчезнет в голодных ртах, а ведь сестрам могло хватить его еще на несколько приемов пищи. Впрочем, сейчас они были сыты, так стоит ли жалеть эту несчастную тушку?
А еще очему-то Баст казалось, что Морох воспримет предложение пищи как должное. Стоит только глянуть на него, и сразу станет понятно: этот тип не падет на колени, благодаря их за кусок свежатины. Скорее, он осведомится, почему они принесли так мало, почему не свежеубитое, почему уже успели съесть самые нежные части. И все же львица решилась отдать орикса ему. Если прогонит — что ж, не так уж велика цена, найдут себе еще еды.
— У нас есть свежее мясо, — вкрадчиво предложила самка после недолгих раздумий, — Теффи... идем принесем.

Отредактировано Бастет (27 Сен 2016 01:07:50)

+4

343

Так, значит, Сурмут снова потерялся.

Не сказать, что Трезо так уж сильно огорчился этой новости. Радоваться тут, разумеется, было нечему, но и расстраиваться в сопли, подобно, Хасту, светлоглазый малыш не стал — лишь тихо вздохнул, понуро свесив уши и уперев тоскливый взгляд в землю. Не поймите превратно, Трезо правда любил своего старшего братика, так сильно, как только мог любить детеныш его возраста, но... Почему Сурми вечно куда-то исчезал? Почему он бросил их в первый раз и не стал догонять во второй? Неужели он делал это нарочно, просто потому, что больше не хотел быть вместе с ними? А вдруг мама тоже ушла, решив, что они ей надоели?

"Ну и пусть," — обиженно подумал Трезо, сжав пересохшие губы так, что те аж заболели. — "Пусть! Нам и втроем хорошо! Ну... или нет," — угрюмый и отчасти растерянный взгляд львенка вернулся обратно к заходившемуся в самозабвенном рёве Хасталику. Плачь брата его ни капельки не раздражал: вообще-то, Трезо даже всерьез подумывал, чтобы к нему присоединиться, но прошедший мимо них Джеро так грозно рыкнул сквозь оскаленные клыки, что у серого вмиг пропало все вдохновение. Трезо даже на всякий случай попятился куда-то за спину икающего сквозь плач Хасталика, проводив удаляющегося от них подростка тревожным и настороженным взглядом... А затем вдруг громко ойкнул: Сота невесть с какого перепугу решил стукнуть его по носу. Эй, ну за что?! Больно не было, ну, разве что совсем чуть-чуть, но Трезо все равно накрыл ушибленное место лапой и обиженно уставился на брата, требуя объяснений. Услышанное, впрочем, заставило его тут же с донельзя изумленным видом отнять запыленную конечность от чумазой морды и выпучить черно-белые глаза по пять рублей, как если бы Сота заявил, что луна в небесах — это огромный круглый клоп, которого все это время можно было сожрать.

А что, львов тоже можно есть?! — воскликнул львенок, пораженный столь удивительным открытием. Да, не так давно он сам пытался атаковать случайно забредшую в их логово Ньёрай, но тогда он ведь почти не задумывался над тем, что именно он делал. Он вообще принял ту малышку за таракана, и не особо к ней присматривался, да и потом, она ведь вырвалась и убежала, из чего Трезо успел сделать нехитрый вывод: другие львы мало подходят на роль беспомощной, трепещущей от ужаса добычи. А теперь выяснялось нечто совершенно обратное! У львенка аж челюсть отвисла. Но прежде, чем он успел как следует обдумать услышанное, внимание всех трех Всадников было безбожно отвлечено на кое-что поинтереснее. А точнее, на кое-кого. Вполне себе живого и поразительно шустрого: Трезо повезло, что он сидел чуть поодаль, а не точно на пути у несшейся сломя голову Ниссы, иначе не избежать ему участи опробовать пустынного барханчика на вкус, как это довелось сделать бедняге-Хасту. Ошалело пронаблюдав за головокружительным падением брата, Трезо невольно отвлекся на шлепнувшуюся прямо перед ним тушку какого-то неведомого длиннохвостого создания вроде тушканчика или обычной полевки, только заметно более крупного. И пока Сота тщетно пытался атаковать незнакомого им львенка, внимание Голода целиком и полностью сосредоточилось на этом слегонца пожеванном, но все еще сочном и приятно пахнущем даре небес. Понадобилось несколько секунд, чтобы Трезо, наконец, понял, с чем он имел дело; расплывшись в откровенно безумной улыбке от уха до уха, львенок триумфально вскричал на весь полувымышленный африканский материк, перекрыв своим радостным воплем даже зычный рык Мороха.

ЕДА!!!! — и далее, не теряя ни секунды драгоценного времени, с утробным урчанием впился зубами и когтями в чужой завтрак (или ужин, черт его разберет), уже не обращая ни малейшего внимания ни на саму Ниссу, ни на невесть откуда взявшихся неподалеку взрослых львиц-близняшек. Перед остальными детенышами предстал нешуточный риск вовсе остаться с пустыми желудками, но едва ли Трезо это хоть капельку заботило: сейчас он был готов сожрать даже их папашу вместе с его новыми самочками. Очередной крепкий удар по носу, на сей раз куда более отчетливый и болезненный, впрочем, слегка притушил его пыл... слегка. Низко зарыпев в ответ, Трезо протестующе ухватил длиннонога за безвольно болтавшуюся лапу, всеми силами удерживая тот в зубах и не желая расставаться с драгоценным мясом.

Он действительно любил всех своих братьев... Но все же еду он любил чуточку больше.

+3

344

Детская непосредственность дорогого стоила.

Нисса, еще минуту назад пытавшаяся позвать маму и как можно скорее покинуть общество странных львят, (к которым, сама собственно и рванула, наплевав на зайчатки совести и благоразумия, которые в неё так старательно вбивала Штерн) сейчас с интересом разглядывала их всех. Прижав уши, сгорбившись в рыжего ежа с торчащими иголками слипшейся от песка шерсти, но всё-таки с интересом.

Как истинная леди, она поприветствовала незнакомцев, за что и получила нагоняй от самого крупного, но тем не менее, тощего львенка. Разинув пасть в возмущенном мяве, Нисса больше инстинктивно, нежели специально выставила лапы и легко спихнула ослабевшего нападающего через себя, вскочив на его место. Теперь она оказалась в круге из голодранцев и чувствовала на себе три пары любопытных глаз. Их, вернее, было две — тощий серый засранец в данный момент со старательностью бойцового бультерьера вцеплялся в её длиннонога и особого интереса к гостье не проявлял. Зато третий львёнок таращился на неё как на двуногую обезьяну, с лихвой компенсируя апатичность своего брата. Ведь они братья, не так ли? Пахло от них одинаково противно, да и не смотря на внешние различия, они были слишком похожи.

Выпад Соты Ниссу на момент разозлил, но злость эта растворилась как пустынный мираж. На место её, подвинув так же нездоровое любопытство, пришла жалость. Не знавшая (правильнее говоря, не помнившая) невзгод Нисса не понимала, что должно было произойти со львятами, что они выглядели настолько измотанными, оголодавшими. Да и что нужно было сделать, чтобы они так воняли.

Ты кто?

Тот, что напал на Ниссу, видимо был тут лидером. Он первым же и подал голос. Он, кажется, боялся Ниссу не меньше, чем она всех троих, хотя и пытался скрыть это своим боевым настроем.

Нисса, — тут же отозвалась девчонка, чуть осмелев. Шерсть на её загривке и спине потихоньку улеглась, превращая её из рыжего одуванчика обратно в львицу. Потерев лапой ушибленные места, она попыталась объясниться, — я... тут... тут моя мама должна быть. Я убежала. Далеко. Наверное, она должна меня найти... А... А вы кто?

Неуёмный оптимизм Провидения тут же вырвал её из полчищ неприятных мыслей, которые уже подбирались к её голове. А вдруг мама не придет. А вдруг она опять осталась одна. Но не одна ведь. А в компании целых трёх мальчишек. А там поодаль и взрослые львы были. Не прогонят же они её, в конце концов.

Нисса, прежде других львят не видевшая, продолжала с неприкрытым интересом таращиться на новых знакомцев. Страх потихоньку отступал, а жалость, смешанная с любопытством, выступали вперед. Она видела, как жадно вцепляется в её добычу серый львёнок, обильно поливая слюнями не только грызуна, но и песок под своими ногами, как будто собирался устроить целую реку в пустыне.

Ешь. Я его вечером поймала, он ещё хороший, — слегка растерявшись, проговорила она. Жалко было пойманную добычу? Жалко. Но иметь возможность пересчитать рёбра львёнка и слышать, как в его желудке завывают киты, было невыносимо. Но кроме голодной песни живота Трезо, она ещё слышала и кашель, который издавал другой львёнок, с шерстью тёмно-кирпичного оттенка и глазами болотно-зеленого оттенка. Вся его морда была в налипшем песке, который Нисса тут же поспешила смахнуть кисточкой своего хвоста. Ведь это она его толкнула на землю, когда летела.

Прости меня, я случайно, — нелепо оправдывалась она, подключая к хвосту ещё и лапы с мягкими подушечками, старательно утирая сопливо-слюнявую морду Хасталика, который при появлении Ниссы забыл плакать дальше. Штерн даже не воспитала, выдрессировала в ней чистюлю, заставляя мыться постоянно, не допускать лишних запахов, иначе какая из неё охотница. Вот тут-то рыжую и переклинило. Привыкнув, что от неё всегда хорошо пахнет, она едва сумела удержаться от того, чтобы вылизать сопливого грязнулю с ног до головы.

Мы шли за вами. Мама хотела, чтобы я играла с другими львятами... — приведя, наконец, Хаста в относительный порядок, Нисса от него отлипла и вновь повернулась к Соте, — не прогоняйте меня...

А ведь прошло всего ничего. Она и имён-то их не знала, но уже чувствовала, что хочет сгрести здесь в объятия всех и каждого и защитить, забрать их боль. Воспоминания о собственной беспомощности, как бы она от них не бежала, ещё были сильны и отдавались ночными кошмарами. Вот он, наверное. Вот он, её путь для избавления от собственных кошмаров.

+5

345

Хасталик плохо понимал, что происходило вокруг. Да и не особо хотел разбираться, если честно. На данный момент львенок был доволен всем: он жив, он относительно цел, и он наслаждается самым прекрасным видом в своей жизни. Еще никогда малыш не встречал кого-то, кто мог бы так заинтересовать вялого интроверта Хасталика. И это чувство не давало ему покоя, вызывая внутри зуд любопытства, от которого не было спасения рыжему комку шерсти перед ним. Другой комок шерсти, правда уже гораздо более темный, похоже немного завидовал такому вниманию со стороны брата, иначе зачем было бить по носу? Ладно по голове, но ведь нос - это святое. К тому же он все еще был в песке и соплях, Сота явно был настроен решительно, раз не пожалел ради такого лапу запачкать.
- Аууу! - возмущенно протянул Хаст, не ожидавший такого подлого поступка со стороны брата, да еще и прямо на глазах новенькой. Его блеклые темно-зеленые глаза смущенно покосились в её сторону после того, как боль в носу утихла, а Сота вроде как успокоился. Почему бы и не пялиться? Это же никому не вредит. И почему Сота такой вредный...
Но Хасталик не ослушался, хоть и безусловно обиделся на брата. Столь откровенных взглядов в сторону львицы он более не бросал, хотя сейчас ему этого и не особо хотелось. Беспокоило львенка совсем другое, и оно происходило внутри него, хоть он и был уверен, что связаны эти перемены с появлением незнакомки.
— Нисса, - вдруг услышал Хасталик, что заставило его оторвать голодный взгляд от жадины Трезо и вновь оценить новоприбывшую. Из-за чего новая волна непонятных ощущений захлестнула малыша, и это ему вообще переставало нравиться.
Как мог столь юный львенок, всю жизнь просидевший в голодном одиночестве в сырой пещере, знать о таких чувствах, как симпатия или дружба? Конечно он дружил с братьями, но это было нечто совсем иное. Братская любовь была будто заложена в нем с самого рождения. Эти львята делили одну подстилку с Хасталиком на протяжении уже почти полугода, поэтому ничего удивительного в том, что Хаст к ним привязался, не было. Трезо и Сота были частью его жизни, также как и Сурмут... Которого безусловно было больно терять, но к этому можно привыкнуть. Старший братец уже поступал так, возможно, он вернется и в будущем. Другое дело - сможет ли к тому времени Хасталик его простить.
А что происходило сейчас? Он никогда не видел эту львицу, так почему же она вызывала в его груди это странное пугающее тепло? Ведь именно из-за этого тепла малыш так уставился на нее, а Сота ударил его по носу. Значит, это было неправильно? Хасталик не был уверен, что Сота понимает ощущения брата лучше него самого, но почему-то этот удар был слишком уж убедительным. Теперь чуме было тошно от самого себя. А может быть это...
Вдруг Хасталик почувствовал себя еще ужаснее. Кажется, аукнулся весь поглощенный песок, а может это и было то самое тепло, что сидело внутри, а теперь начало проситься наружу? В любом случае, долго терпеть и сдерживать рвотные порывы малыш не мог - уже буквально через пару мгновений рядом с ним красовалась небольшая неприятная на вид смесь из песка и вязкой жидкости. К счастью, всем повезло, и ни единой капли мерзкой жижи не попало ни на кого, особенно хорошо, что ярко-рыжая шерстка новенькой так и осталась все такой же красивой и блестящей.
Хасталику немного полегчало. Он не помнил, происходило ли с ним что-то подобное раньше, но что он точно знал - приятного мало. Теперь во рту неприятный привкус, который еще как назло ничем и не перебить. Впрочем, уже совсем скоро Хасталик привык.
Малыш неловко поглядывал на каждого из присутствующих, стыдясь, какой бы ни была их реакция. Он лишь промямлил что-то вроде "...вырвалось..." себе под нос, и весь сжался и отворачивал взгляд в сторону.

+3

346

Услышав краем уха совсем уж дикое предположение Трезо, Война хотел было зашипеть на брата не хуже любой гадюки, что дескать львов не едят...Потому что не едят! Логичной причины, почему себе подобных есть нельзя, львёнок пока не нашёл, да и не до того было. События развивались достаточно быстро, чтобы об этом не думать. Мечты Голода исполнились вместе с приходом нового львёнка, и это куда сильнее смягчило недоверие Соты, чем какие либо другие попытки объясниться. Наверно, в глаза Трезо самочка стала самим проявлением добродетели. Что очевидно, ни один из двух братьев даже не дёрнулся в сторону мини-добычи, полностью отдавая её на растерзание средненькому. Сота лишь привычно вздохнул - ему-то тоже есть хотелось, активность требовала подпитки энергией, но не покормить Трезо было себе дороже. Во-первых, это больше всех было жальче, во-вторых, слышать потом его плач и стоны - это никакие нервы не выдержат. И хотя, по сути, любая еда, которая входила в Трезо, не оказывала на него никакого эффекта, в момент поедания пищи он хотя бы не ныл.
Переключив внимание на Хасталкка, Сота немного обомлел - пришелица старательно вытирала его от песка! Фыркнув то ли от недовольства, то ли от зависти, львёнок продолжал слушать щебетание красношкурого пришельца, собираясь с мыслями. И от ответа его остановило только невольное выворачивание Хасталика.
Кажется, это было не один раз. И не два. И даже не три. Среди оставшихся братьев Чума отличался заморенным состоянием в любое время суток и в любом окружении. Видимо, сейчас его организм выразил свою радость именно таким сомнительным образом. Сота, уже не раз наблюдавший это нелицеприятное действо, выдохнул и постарался своим разговором отвлечь девочку от яркие проявлений всаднических сущностей:
- Это Трезо, - указал он лапой на чавкающего и испускающего водопад слюней бледного брата, - Это Хасталик, - небольшой кивок в сторону второга брата, - Я Сота.
Сота улыбнулся на все свои львиные клычки и обошёл Ниссу, осматривая.
- Ты мне нравишься. - Сота был не глупый львёнок, но слишком прямолинейный. В заботах о безопасности и минимальном выживании он как-то не задумывался, что бывают вещи, которые не стоит говорить, если они пришли на ум. А ближайший родственник этим пока не хотел заниматься.
- Скажешь, что ты со мной, - указал львёнок на Мороха, а сам принял попытки к сдвигаю Трезо с места. Попытки эти состояли в хватании за хвост и движении в сторону бархана с "вожаком". Несмотря на все протесты. Сота тащит Трезо, Трезо тащит остатки еды, Хаст шатается где-то рядом, а Нисса, сражённая в том числе недюжинным обаянием и деятельностью Соты, идёт радом. Всё правильно я сделал, да?

+4

347

Злость на львят, которые орали за спиной, просто готова была вырваться на волю, не ограничившись простым "заткнись". Хотелось взять и просто вдавить в песок их маленькие, сильно похудевшие, тушки. Но глубокий вдох и интерес своим кумиром, заставил Джеро не делать этого. Да и, скорее всего, вряд ли у него поднялась лапа: кричать на них он может спокойно, но вот если бы дело дошло до лапоприкладство, то...
Морох имел необыкновенную способность выглядеть грозным и спокойным одновременно. Это всегда так восхищало подростка, когда он со стороны смотрел на то, как ведет себя этот лев.
— В порядке. Жить буду, - Джеро смотрел на него с восхищением. Проделать такой долгий путь с переломом. Это действительно достойно восхищения. — Как, ты сказал, твое имя?
Обидно? Очень. Хочется плакать? Немного. Сейчас внутри подростка пробежало странное чувство грусти, грусти и привязанности к прайду, из которого он ушел и к матери. Но оно исчезло так же быстро, как и появилось. Джеро осознанно пошел за Морохом, он оставил прайд, который не мог терпеть, мать, которая его жутко раздражала. Он не видел свой окорок для битья уже очень давно. Смысла оставаться не было. А Морох. Он наверняка просто устал и не запомнил его имени. Подросток немного устал, но, чтобы не казаться слабым, уставшим и немного оскорбленным, он собрал все силы в сжатую лапку и ответил.
- Д-джеро.
Эээ, кажется, все вышло не столь удачно, как рассчитывал бурый. Его голос был писком, а сам подросток выглядел немного смущенным от того, что его голос получился именно таким. А ведь так хотелось казаться брутальным! Но Морох внушал тихий ужас и безграничное уважение, против чего Джеро просто не мог противостоять.
- И если я еще раз услышу, что ты повысил голос на кого-то из моих сыновей — ты умрешь еще раньше, чем они.
Джеро слушал слова, которые так спокойно произносил Морох, и внутри все холодело. Второй душевный порыв, проснувшийся где-то внутри, начал напоминать о доме, из которого Джеро так стремился уйти. А правильно ли он поступил?
- Понял, - ответил бурый и устремил взгляд на своего кумира. Да, этот лев был жесток, но разве Джеро не по своей воле отправился к черту на куличики? Разве не именно эта суровость так впечатляла подростка, заставляла его хотеть стать таким же? Именно. А Морох, он просто устал. Скоро он изменит свое мнение, а львята перестанут кричать. Это всего лишь временно помутнение.
Тут подошли две львицы, и Джеро решил, что разумнее будет отступить, но не особо далеко. Все-таки, самоуверенность и чувство собственной важности говорило подростку быть на стороже, если вдруг Мороху понадобиться помощь. Лечь костьми перед ним, но выделиться. Бурый видел, как так поступали другие, но не понимал зачем, но сейчас. Сейчас ему просто хотелось стать таким же уважаемым. У него не было в детстве кумира в виде отца, а потому его детская душа выбрала такого льва, как Мороха.
Джеро старался обхватить все, что происходило вокруг. Убедившись, что старшему льву ничего не угрожает, он подошел к малышне и начал за ними наблюдать, не спуская глаз. Да, он все еще чувствовал обиду, которую старался подавить, но самым лучшим выходом сейчас было заработать одобрение старшего льва. А как это еще сделать, если не последить за его отпрысками? Как будто он подписывался на эту работу (стоит отметить, что в этот момент подросток драматично закатил глаза, а затем присел неподалеку). Напрягал ли малышню взгляд красных глаз, но Джеро было все равно.
Ему было все равно, сколько их там (честно говоря, он даже не запомнил). Маленький и сконфуженный Хасталик не вызывал ничего, кроме жалости и презрения. Он никогда не сможет стать нормальным львом, способным постоять за себя, а вот другой был посмелее и даже вызвал некое подобие одобрение Джеро. Но разве это кого-то волновало?

+5

348

Итак, они были здесь одни. Две одинокие молодые львицы — совсем еще юные, красивые, полные здоровья и жизненных сил... И у них было мясо.

Отличный вариант, вам так не кажется?

Вот и Морох, не будучи дураком, довольно шустро смекнул, что здесь к чему. Разумеется, это вовсе не означало, что он был готов сейчас же броситься к лапам таинственных незнакомок, рассыпаясь в благодарностях и комплиментах; не стоило ждать от него и выражения безудержного восторга на извечно хмурой, как грозовая туча физиономии. В конце концов, он просто чертовски устал. И тем не менее... Мор выглядел заинтересованным. Даже очень. Дождавшись, пока обе самки представятся, а также услыхав о том, что они готовы поделиться с ним мясом, Мори удовлетворенно качнул головой в ответ, как бы разговаривая с самим собой: отлично, отлично, просто превосходно... Все складывалось как нельзя лучше, и эту возможность явно не стоило упускать, раз уж он взвалил на себя ответственность за чужие жизни. Так что даже если бы эти львицы оказались уродливыми, вонючими, потасканными годами старухами, Морох все равно пошел бы следом за ними — просто потому, что так было нужно. Потому что сам он ни за что бы не прокормил такую ораву в одиночку. Или потому что он сам был на волосок от смерти.

Это был их шанс на выживание.

Нет, — заметив, что одна из охотниц направилась прочь, очевидно, решив принести убитого орикса прямиком сюда, на вершину этого песчаного бархана, черногривый немедленно развернулся мордой в ее сторону, отчего Теффи настороженно замерла, слегка пригнувшись к земле и с подозрением наблюдая за дальнейшими перемещениями молодого самца. — Мы дойдем до него сами, — продолжил Мор, сделав вид, что не заметил ее пугливого движения. И вправду, сейчас его куда больше занимало поднимавшееся над горизонтом солнце: с каждой минутой оно светило все ярче и ярче, стремительно прогревая остывший песок. Совсем скоро все тени исчезнут, и пустыня снова запылает, как пламя в жерле пробудившегося вулкана... Нужно быстрее найти укрытие, а иначе его спутники, да и сам Морох, обречены. — А вы покажете нам дорогу, — оставив львиц удивленно переглядываться между собой, Мор, хромая, побрел обратно к Джеро и детенышам. Пожалуй, самое время было разобраться с невесть откуда взявшимся приблудышем... Почти неслышно приблизившись к сыновьям и их новой знакомой, благо, песок благополучно заглушал его шаги, Морох здоровенной, пугающе мрачной скалой навис над малышами, накрыв их своей глубокой тенью. Взгляд багрово-алых, точно кровь, глаз безэмоционально скользнул по взъерошенному силуэту Ниссы, рассматривая ее круглые, откормленные бочка. Эта кроха явно не голодала... И выглядела чересчур ухожено для типичной заблудившейся сиротки. Но, что странно, Мор не ощущал запаха взрослых львов на ее шерсти. Даже такого ожидаемого, привычного для любого выходца из прайда, стойкого и насыщенного аромата материнского молока — зато вместо этого лев учуял кое-что другое. Гепарда.

Почему от львенка пахло гепардом?

"Да какая к дьяволу разница," — мысленно проворчал Морох, опуская свою массивную, усатую морду почти на один уровень с широко распахнутыми, зеленющими, как молодая древесная листва, глазами испуганно притихшей львенки. В самом деле, какое ему было дело до чужих выблядков? Своих бы досчитаться к полудню. Несколько раз пытливо втянув воздух ноздрями, отчего у Ниссы аж мех встал дыбом по всей линии позвоночника, Мор, наконец, выпрямился и перевел взгляд на остальных детенышей, судя по всему, совершенно потеряв интерес к незнакомой ему малышке. И без нее проблем навалом. Пожалуй, Ниссе даже повезло, что Морох не стал зацикливаться на ее присутствии рядом: будь у него побольше сил и желания, он бы просто-напросто отшвырнул ее прочь одним крепким ударом когтистой лапы. Пускай себе бредет куда вздумается.

Скоро полдень. Не уйдем отсюда — сжаримся до костей, — с привычной ему сухостью обратился черногривый к своим подопечным. — Джеро, ты потащишь светлого. Ты, — он наклонил голову к самому мелкому на вид, но в то же время самому шустрому и крепкому львенку в помете, а именно — к Соте, — пойдешь сам. Держись в моей тени, — обойдя львенка стороной, так, чтобы его мощное, исполосованный чужими когтями туловище полностью закрыло малыша от слепящего солнечного света, Морох без лишних церемоний ухватил зубами панически пискнувшего Хасталика и, не обращая внимания на его сопротивление, понес того прочь, обратно к дожидавшимся впереди львицам. Остальным львятам не оставалось ничего иного, кроме как последовать за ним... Поравнявшись с Бастет и ее сестрой, Мор угрюмо приподнял кустистые брови и тут же "уронил" их вниз, как бы говоря: все, я готов, ведите. Одна из охотниц молча задержала взгляд на извивающемся, надсадно хрипевшем львенке в его пасти, видимо, обратив внимание на то, как слабо тот вырывался из суровой отцовской хватки, после чего снова внимательно посмотрела в глаза Мороха.

Детеныши выглядят изможденными, — осторожно заметила она, впрочем, не забыв улыбнуться. — Здесь неподалеку есть река. Мы отведем вас к воде, а потом притащим мясо, идет? — помешкав, Мор все также немо качнул лохматой головой, демонстрируя согласие. Вновь многозначительно переглянувшись с сестрой, Теффи первой направилась прочь, с удивительной грацией спускаясь вниз по осыпавшемуся песочному склону. Видимо, старалась произвести впечатление на смурно ковыляющего следом самца... Впрочем, Бастет от нее не отставала. И пускай Морох еще не утруждался запоминанием их имен, равно как и различиями между такими схожими между собой близнецами, он не мог не отдать должное их легкости и проворству. А как солнце играло на их слегка пыльной, но гладкой и лоснящейся шерсти! Львицы были красивы, спору нет, одна симпатичнее другой — и если они не соврали насчет орикса и реки, то грядущий день обещал стать поистине знаменательным.

> Шакальи скалы

+6

349

Самки уже были готовы развернуться по первому слову льва. На их мордах застыли одинаковые вежливые улыбки, хотя коварства на мордочках тоже хватало.
А Морох тем временем поразмыслил над их словами и, наконец, удовлетворенно мотнул головой, соглашаясь с тем, что еда ему таки нужна.
— Нет, — вдруг проговорил он, отчего Теффи, уже двинувшаяся к соседней дюне, где они оставили орикса, озадаченно пригнулась, ошарашенная неожиданным отказом, — Мы дойдем до него сами. А вы покажете нам дорогу.
Что ж, логично. Бастет энергично кивнула сестре. Идти не так уж далеко, и если Морох хочет заставить свое потомство дойти до еды собственными лапами, пусть будет так.
— Нужно увести их в тень, — негромко и серьезно проговорила она, обращаясь к сестре.
На охоту они выходили еще затемно, но пока выслеживали и гонялись за прытким животным, пока тащили его в ближайшее укрытие, прошло немало времени. Теперь был уже почти полдень, солнце поднималось выше и выше, и хотя обе львицы были светлошкуры, им уже становилось жарко. Каково же тогда Мороху в его темной шубе, да еще с такой гривой. Львятам тоже не пойдет на пользу дневная жара: они и так уже полудохлые. Оставалось только удивляться, как они дошли сюда, и главное, зачем. Сердце Бастет было довольно мягким: она бы не решилась прикончить умирающего львенка, но если выбирать между быстрой смертью и медленной — от усталости и жажды посреди пустыни...
— Скоро полдень. Не уйдем отсюда — сжаримся до костей, — похоже, самец пришел к тому же выводу, так что теперь он критически осматривал свой разномастный детский сад, решая, способны ли они вообще передвигаться. Раздав короткие указания, он молча и как-то сердито подхватил одного из малышей, наверняка самого слабого.
Самкам оставалось лишь понимающе переглянуться.
— Детеныши выглядят изможденными, — деликатно заметила Теффи, явно стараясь заслужить одобрение Мороха, — Здесь неподалеку есть река. Мы отведем вас к воде, а потом притащим мясо, идет?
Что ж, выражение его морды мало изменилось, но будем считать, что он одобрил. По крайней мере, согласился.
— Веди к реке, — попросила Бастет сестру; ей не давало покоя то, что тушка останется без присмотра, тем более, что идти до нее куда ближе, чем до реки, — я просто сбегаю за ориксом и сразу же догоню вас. Я быстро, туда и обратно.
После недолгого колебания сестра все-таки согласилась, кивнув, и светлошкурая не стала терять времени. Почти бегом она пустилась вверх по склону и в мгновение ока исчезла за дюной. Запыхавшись от усердия, буквально через несколько минут она показалась на гребне, возвращаясь обратно. К счастью, запах льва, разносившийся окрест, заставил падальщиков осторожничать, так что орикса еще никто не тронул. Длинные рога бороздили песок, когда Бастет, пыхтя от усердия и оскальзываясь на осыпающемся песке, помчалась вниз, возвращаясь к остальной компании. Шли они не слишком быстро, но все же успели отойти на порядочное расстояние. Бегом львица могла бы почти сразу их нагнать, но она предпочла приостановиться и взойти на следующую дюну шагом, медленным и размеренным — как раз настолько, чтобы перевести дыхание. А оказавшись на новом гребне, снова пустилась немного неуклюжей из-за тяжести туши рысью.
---→ Шакальи скалы

+5

350

Убедившись, что никто и не думает даже отнимать у него его "законную" порцию сырого мяса, Трезо с удвоенной энергией принялся рвать тушканчика зубами, щедро поливая грызуна целым водопадом мутной, вязкой слюны — все-таки, запасы жидкости в организме не вечные, и вся четверка была как никогда близка к полному обезвоживанию. Кровь убитого зверька, впрочем, отчасти утолила жажду малыша, да и само ощущение голода несколько притупилось. Продолжая беспрестанно работать челюстями, выпучив глаза от усердия и раскинув туго набитые щеки по плечам, Трезо потихоньку включался в разговор между братьями и незнакомым детенышем, с любопытством разглядывая последнего... а вернее, последнюю. Нисса определенно ему нравилась, хотя бы по той простой причине, что не стала отнимать свою добычу у голодного, как стая гиен, львенка, а, наоборот, предоставила ему от души заполнить пустое брюхо. Это ли не подлинное радушие?

И мне, — охотно поддакнул Трезо младшему братику, предварительно совершив поистине титанический глоток. Как и Сота, он пока что не особо заморачивался нормами приличного воспитания, наверное, потому, что едва имел о них хоть какое-то представление. — Ты хорошая. Правда, Хаст? Хасти?... — ох, ну вот! Лишь стоило им всем отвлечься, как бедняжку Хасталика немедленно вывернуло наизнанку... опять. Вообще-то, это зрелище казалось уже привычным, так Трезо не особо ему расстроился, и ограничился лишь коротким, но многозначительным: — Фуу! Сурми, Хаст снова... а, ну да, — по привычке обернувшись к старшему брату, Трезо тут же огорченно свесил свои помятые, искусанные лопухи по обеим сторонам от головы. Обычно, в отсутствие мамы, Сурмут всегда помогал Хасталику в таких ситуациях... Что ж, видимо, теперь это следовало делать кому-то другому. Например, ему самому, либо Соте. Однако прежде, чем кто-нибудь из братьев успел подняться со своего места, к Хасту уже решительно подскочила их новая знакомая. И пока Нисса с присущим ей одной усердием отмывала мордашку стошнившего львенка, Трезо украдкой обошел их стороной и неожиданно ободряюще прижался к Хасталику своим тощим, ребристым боком. Наполовину обглоданный скелет тушканчика мягко шлепнулся точно к лапам зеленоглазого малыша — невидимая щедрость со стороны такого отчаянного проглота, как Трезо!

Все будет хорошо, Хасти, — мурлыкнул серый, потеревшись о впалую щеку брата своей собственной. — Мы уже почти дошли, — разумеется, он понятия не имел о том, как долго еще им предстояло шагать по раскаленным пескам, да и куда вообще они держали путь, но надо же было как-то приободрить старичка! Оглядевшись, Трезо неожиданно заметил медленно приближающегося к ним Мороха — и тотчас радостно выпалил: — Смотрите! Он возвращается! — не то, чтобы это была такая уж счастливая новость. Учитывая, с какой мрачной и угрюмой мордой этот громила навис над мгновенно скукрыжившимися детенышами, смерив их своим тяжелым взглядом... Трезо боязливо отполз за спину Хасталика, а затем вдруг испуганно пискнул, ощутив на своей шкуре чью-то зубастую, пусть и бережную хватку.

Ээ-эй! Пусти! Пустипустипусти, — ну, разумеется, он вовсе не собирался вот так просто сдаваться кому-то, пускай даже этим "кем-то" был всего лишь ворчун Джеро, — пустипустипустипустинезаткнусьпоканеотпустишьпустипусти! — на едином дыхании прокричал Трезо, но кому вообще были интересны его негодующие вопли! Тем не менее, львенок продолжал отчаянно извиваться всем своим вытянутым, глистоподобным тельцем, всячески препятствуя спокойному продвижению Джеро по пустыне.

Так и пошли, мысленно проклиная друг друга почем зря.

> Шакальи скалы

+7

351

офф

Мы друг друга не видим.

->Подножье вулкана.

Мама. Мамуля. Как сейчас не хватало тебя маленькому Сурмуту в его одиночном и таком важном путешествии. Конечно, он бы всё отдал сейчас за голос матери и её тело, не страшные галлюцинации, но настоящее присутствие рядом. Нельзя бы назвать поступок Сурмута обдуманным; топать в пустыню одному, пусть и налакавшись до этого воды и поймав одиноко бродившего гунди в дорогу. Смерть потом подумает, как ему вообще удалось так удачно поймать грызуна, не обладая должными навыками, потом покумекает и над жарким солнцем в пустыне, которое наверняка будет жарить его до косточек из-за одной лишь черной шкуры.

Больно.

Сурмут дернулся и потряс большими ушами, крепче вгрызаясь острыми зубами в тушку задушенного грызуна. Поест он потом, сейчас не до того было, может даже сумеет донести до Трезо половину тушки, тот наверняка обрадуется сперва еде и только потом старшему братцу, не иначе.

Больно. Легкие охватывает жар. Дышать нечем. Печет внутри.

- Да что же, - не удержав добычи, Сурмут замирает и роняет её на песок, снова дергая головой; челка попала на глаза и несколько минут Смерть смотрел на желтый мир пустыни сквозь белые пряди будущей гривы, - где ты?

Он словно бы говорил с собой, оглядываясь и стараясь понять, что так влечет его в этой огромной Пустыне, что отвлекает о намеченной цели и следов братьев на песке. Все эти чувства… Они были точно волна у морского берега: накатывали каждый раз всё сильнее, но также быстро отступали в потемки Сурмутовой души. Львенок снова повернулся на все триста шестьдесят градусов, щурясь алым взглядом по сторонам. Тут что-то было. Кто-то был. Но искать его не было времени, ведь голову с каждой минутой напекало всё сильнее.

Опустив голову, Смерть снова сцепляет челюсть на мятой шкуре гунди, мельком оглядывает верного спутника – паука быстрее бежит по следам, отмечая более глубокие и местами скользящие следы лап взрослого льва. Тот хромал, и хромота его не спадала совсем. Возможно, думалось Сурмуту, пока тот брел вперед, лев долго не протянет и испустит дух в пустыне, но это было скорее пожелание излишне заботливого старшего братца разъединённого квартета.

- Трезо наверняка душу отдаст тому льву за кусом мяса, и никто ему не помешает, - мысленно сокрушался старший брат той троицы, изучая следы на песке и глотая слюну в приоткрытой пасти, - Сота, Сота, не дай братьям дури наделать.

Старший брат не находил себе места, да и не было на то времени. Его угрюмая морда стала еще более угрюмей, когда пустой желудок запел громче возбужденного кита, отказываясь спонсировать тушку хозяина на дальнейшее путешествие под припекающим солнышком. Хотелось того или нет, но Сурмут опустил задницу на песок и снова выронил из пасти добычу, но уже осознанно. Повалял её лапами в песке, словно выбирая место первого укуса, но на самом деле в его голове так же роились мысли о Сейвау. Он сказал ей что бы жила и не дала себе умереть в том кустарнике. Они понимали друг друга с полуслова, и она должна была понять серьезность намерений Смерти. Ему была важна эта маленькая львица, но и братьев свои он вот так просто отдать тому подозрительному самцу не мог. Пусть сперва доверие их старшего брата заслужит.

- Сурмут, тебе надо поесть, - напоминает паук и своими маленькими лапками указывает на бездыханное тельце гунди, - ешь.

Мясо. Парное и сытное наполняло пасть львенка с каждым его последующим укусом; кровь стекала по губам и попадала в пасть. О чистоте морды на данный момент можно было не думать, львенок отмоет себя потом. Сейчас он восполнял силы, старался полностью отдаться трапезе, иначе плюнет на всё и снова понесется за родней, стараясь как можно быстрее нагнать их и обнять каждого. Обнять, да. А кое-кого и за уши подергать, что бы не расслаблялся. Он ведь старший брат… И если мать их оставила, только сами они друг другу опора и поддержка.

Боль расходится лавой под кожей. Не могу думать. В крыльях нет сил. Отчаяние.

Смерть давится кишечником грызуна, с трудом его выкашливает и накрывает лапами горячую голову. Да, ему надо привыкнуть к этому. К голосам и холодящим душу, ощущениям. Он не боялся их. Волновался. Даже готов был признать своё полное безумие, но отринуть голоса не мог. Он чувствовал смерть рядом. Где-то близко, но не мог понять откуда его зовут.

А в паре барханов от него последнее дыхание испускала чернокрылая птица, ужаленная скорпионом.

+3

352

Ну вот, благодаря задире она теперь знает все их имена. Утро получилось плодотворным. За несколько часов она умудрилась уложить Соту на лопатки, накормить Трезо и умыть обблевавшегося Хасталика. Это ли не начало прекрасной дружбы? Разобравшись с новыми знакомыми, Нисса перевела внимание на несколько высоких фигур вдалеке: изможденного подростка, двух светлых, похожих друг на друга львиц и огромного косматого хромающего льва. Для Провидения, надо сказать, все они были огромными, но косматая грива этого чудовища визуально увеличивала его размеры настолько, что сердце в пятки уходило. А потом эта гора сдвинулась и направилась в сторону львят. Ой-ой-ой. Рыжая снова осела задницей в песок и попыталась сделать пару неловких ползков назад, но Морох настиг её раньше, чем она успела скрыться за спинами его сыновей. Огромная недовольная морда опустилась на один уровень с Ниссой и поток горячего воздуха, вырвавшийся из ноздрей угрюмого льва, обдал её рыжую шкурку, заставляя стройные толпы мурашек пройтись от затылка до самых пяток и кончика хвоста. Он ничего не сказал. Только внимательно оглядел её, не выражая ни единой эмоции, кроме презрения.

Я... Я с Сотой... — с трудом сглотнув, прохрипела испуганная львица, как и научил её Война. Она чуть лужу под собой не сделала, когда поняла, что этот самец не очень-то и дружелюбно выглядит и его сил хватит, чтобы перекусить её так же, как Трезо перекусил хребет длинноногу, — не прогоняйте... прошу...

Лев не ответил. Как каменный голем, он так же безмолвно поднялся и раздал приказы остальным. Нисса и пискнуть не успела, как больной львенок исчез в пасти великана. В какой-то миг она решила, что Морох слопает беднягу Хасти и, не задумываясь, ринулась вперед, чтобы вцепиться зубами в его хвост - единственное, до чего она могла бы добраться. Но какая из пятимесячной львицы охотница? Да никакая, вот она и споткнулась о собственные лапы, кувыркнувшись носом в песок. Подросток ухватил Трезо, а Сота был предоставлен сам себе. Тут-то Нисса и поняла, насколько она дура. Этот самец определенно опекал львят. И сейчас спешил уйти с ними, потому что в этом месте не было ничего, кроме песка, а солнце, вставшее из-за горизонта, слепило и неприятно обжигало шкурку.

Невозмутимо, как леди, поднявшись с песка, Нисса поспешила следом за Морохом, держась Соты и тени самца. Теперь её внимание привлекла передняя лапа великана, на которую он неловко припадал и шумно дышал. Много мозгов не надо иметь, чтобы понять, что ему больно и он где-то поранился. Нисса невольно подумала о какой-нибудь битве со стадом слонов. Кто, как не такая толпа противников мог вообще справиться с этим косматым самцом.

Провидение всё еще хотела найти маму, которая исчезла с горизонта, но перед ней встала очевидная проблема - было слишком жарко. И уже невыносимо хотелось пить: вязкая слюна склеивала пасть, отчего приходилось время от времени громко и неприлично чавкать, мотая головой. Поднимался ветер, который нёс за собой потоки песка, забивавшего глаза, если не отворачиваться. Юная львица спешила за великаном как только могла, мечтая сейчас лишь об одном - найти место, чтобы спрятаться.

Шакальи скалы

+4

353

Львенок чувствовал себя настолько неловко после того, что с ним случилось, что всерьез начал подумывать о том, чтобы навсегда закопаться в песке. В теории это было не так уж и сложно... Но стоило ему немного покопать песок под собой, как львенок понял, что оставшихся сил ему не хватит даже для того, чтобы наполовину выкопать для себя ямку, не говоря уже о том, чтобы полностью испариться в песке - настолько он чувствовал себя немощным.
Однако он забыл, что дружная, хоть и во многом очень странная, семья всегда готова его поддержать. Ну, или просто не обратить внимания на подобную совершенно случайную выходку. И хоть Трезо поначалу завопил в сторону Хасталика, совсем скоро он принялся успокаивать брата и пытаться внушить ему, что все будет хорошо. Львенок ценил это, хотя и понимал, что Трезо совершенно не осознает всю серьезность и убогость ситуации, в которой они оказались. Не будь Хаст в таком подавленном и максимально болезненном состоянии, он бы, возможно, даже вяло улыбнулся брату, но его взгляд, полный стыда, усталости и желания просто упасть на раскаленный песок и более никогда не подниматься, выражал, мягко говоря, лишь скептицизм.
Немного вывести из этого унылого состояния Хасталика смогла новенькая, которая тут же ринулась облизывать грязную морду Чумы. Удивительно, но в этот момент ему захотелось зарыться в песок еще больше, и львенок совершенно не понимал этого чувства и оно его очень раздражало, что сказалось на его отношении ко львице. Стоило Ниссе прикоснуться к нему, как малыш тут же попытался попятиться назад, отпрянуть от её противного языка, оттолкнуть львицу. Но она была настойчива - вот что Хасталик уяснил. И несмотря на то что в целом малыш чувствовал себя неловко, в глубине души он был благодарен Ниссе и, возможно, почувствовал еще больше расположения к ней, из-за чего он, однако, почему-то ощущал себя в разы нелепее.
После процедуры умывания Хасталик отвернулся ото всех, словно думал, что таким образом никто не заметит его позора, и, впрочем, от части львенок оказался и прав - никто на его смущение внимания не обратил. Но это скорее от того, что к компании приближался Морох, которого Хасталик заметил только тогда, когда над ними нависла устрашающая тень. Душа в пятки уходила от одного лишь ощущения этого громадного чудища рядом с собой. Хасталик очень недолюбливал Мороха, если не презирал. Он совершенно не доверял самцу, и на то, в принципе, были причины. Он обещал еду, но теперь они все обезвожены и голодны, а единственная еда, которую они хотя бы увидели (никакой речи о пробовании не было, если вы путешествуете в компании с жадиной Трезо), и та принадлежала Ниссе. Он также оторвал львят от дома, по которому Хасталик очень сильно скучал, и теперь они бродят по горячим пескам, постепенно плавясь под нарастающим жаром солнца. Именно из-за него Сурмута теперь никто точно не увидит, потому что ждать этот волосатый врун тоже не хотел. А теперь он вновь пришел раздавать команды, которым, как бы Хасталику не хотелось, приходилось подчиняться. А разве у него был выбор? Потому что его собственная смерть и тем более смерть братьев не казались львенку достойной опцией.
Поэтому когда Хасталик оказался в пасти Мороха, сильного сопротивления от вялой тушки взрослый самец не испытал. И хоть поначалу львенку и показалось, что его решили сожрать, от того несколько очень слабых ударов все-таки пришлось на нос Мороха, вскоре он успокоился. Так и не осознав, что их всех просто-напросто переносят, Хасталик испуганно переглядывался, ища поддержку то в Трезо, то в Соте, и даже в Ниссе, хоть ему все еще было неловко смотреть в её сторону. Особенно сейчас, находясь в пасти нелюбимого зверя.
- Спасите... - хриплым шепотом протянул Хасталик, морально стараясь приготовиться к чему-то очень страшному.

А еще Хасталик подметил, что от Мороха очень воняло, и от этого львенок чувствовал себя вдвойне хуже.

→ Шакальи скалы

+4

354

Когда страшное волосатое чудовище подошло к львятам, Сота не сразу его заметил. Удивительно. но такая массивная тушка не издала ни одно лишнего звука при движении по песку. Сделав волей-неволей пару шагов назад. Тем не менее. он всё ещё находился ближе всех к массивным лапам, которые могли с лёгкостью превратить любого из львят в  неаппетитную лепёшечку. Львёнок попытался издать что-то вроде предупреждающего рычания - то ли для себя, то ли для остальных, то ли в глупой и откровенно идиотской попытке вновь отвлечь монстра, -  но получилось что-то едва похожее на писк, которому позавидовал бы и только что съеденный завтрак Трезо.
Тем не менее, Соту проигнорировали. Косматый лев лишь осмотрел самочку, отчего бурого львёнка укололи первые в его жизни приступы ревности (кого к кому - решайте сами). И начал командовать. Фразы, им сказанные, вряд ли относились непосредственно к львятам - самец обращался к кому-то за своей спиной, угрожая смертью.
Смерть? Ха, да Сота плюёт в лицо смерти! Только не брата, конечно.
Ненадолго задумавшись о потерянном старшеньком, Война приуныл - всё-таки даже с появлением Ниссы стойкое чувство пустоты не исчезло. Он как-то сам пришёл к выводу. что даже если Сурмут и жив, то до этой компании он уже не доберётся - солнце на самом деле начинало припекать и бурая шкурка тоже потихоньку нагревалась. Нагревался и песок, отчего Соты, ненадолго забывшемуся, приходилось вскакивать с места, чтобы не обжечь лапки и хвост. Да и этот оранжевый горячий шар нещадно слепил глаза, и даже вездесущая чёлка, которая раньше то и дело закрывала обзор, сейчас не спасала. Стараясь превратить слишком длинные "локоны" каскадом, он едва не пропустил личное обращение местного детского демона. Война сразу понял своё место и с готовностью (но не покорностью) вошёл в создаваемую гигантом тень. Глазеть на него снизу вверх Сота уже не боялся. даром что ростом едва дотягивал до щиколоток. Маленькая львица поспешила занять положение возле Соты, а он, привлечённый общим братскими криками, поднял голову и, осмотревшись. возмущённо промяукал:
- Не делайте им больно!
Маловероятно, что кто-то из старших обратил бы на это внимание, но Сота хотя бы пытался. С каждой секундой их пути становилось всё жарче. Лапы начинала утопать в песке и Сота то и дело переходил с шага на полупрыжки. напоминая всё тот же завтрак Трезо.
Тот факт, что ему позволили идти самому с каждым мгновением превращался из повода для гордости в повод для зависти в сторону братьев. Хотя одновременно львёнок понимал, что Ниссе тоже трудно, хотя у неё было куда больше сил, чем у оголодавших и порядком истощавших самцов.
- А где твоя мама? - решил начать разговор бурый, чтобы хоть как-то упростить этот нелёгкий путь, пусть из-за жары и постоянных прыжков эта фраза была произнесена рывками и слегка замедленно.
Ненадолго львёнок задумался об их маме. Она исчезла совершенно внезапно. Также внезапно, как братья набрели на ходячий ужас. Также внезапно, как он решил их взять с собой. Также внезапно, как львята встретили Ниссу.
Слишком много внезапностей-совпадений сразу, не кажется?

------→ Шакальи скалы

Отредактировано Сота (6 Мар 2017 11:29:42)

+5

355

Что-то неприятное было внутри, когда Джеро, восседая рядом с львятами, наблюдал за ними, стараясь не отводить взгляда. Он не жалел, что отправился вместе с Морохом, потому что даже находиться рядом с ним было так прекрасно, что самооценка поднималась до небывалых высот. Да и как могло быть иначе? Его кумир, великий воин, которым подросток смел лишь восхищаться со стороны, согласился взять его с собой. Да и разве будет бурый обижаться на то, что ему сказали? Он не спустит кому-либо такой обиды, но ведь Морох не был кем-то, он был Морохом.
Джеро не слушал о том, что там говорят мелкие, чтобы лишний раз не всполыхнуть. Кому оно надо было? Еще люлей лишний раз получишь. Лапоприкладства не было, да и не будет (в это свято верил бурый, приписывая своему кумиру все благодетели этого мира). Но лишний раз вызывать на себя гнев Мороха не хотелось. Лучше не слушать и сидеть. Просто сидеть. Скоро все изменится, и Джеро сможет проявить себя. А Катара еще пожалеет, что была так глупа и упустила все возможности наладить свои отношения с сыном. Вообще, Джеро казаось, что ей просто все равно. Все ее внимание было сосредоточено на Лютере, она всегда была в поисках маленького братишки, который вызывал лишь тошноту. Он был просто никакой. Как хорошо, что они больше не увидятся, хотя щепотка грусти все равно чувствовалась где-то внутри, ведь теперь нет груши для битья.
Морох подошел к компании и в упор посмотрел на нового львенка. Странно, но это подростка совсем не волновало, пусть сам разбирается. Подросток усвоил урок, он будет молчать, пока его не спросят. Во всяком случае пока. Морох не долго оставался в таком положении и уже скоро выпрямился.
— Скоро полдень. Не уйдем отсюда — сжаримся до костей.
Обычный голос Мороха, который бурый слышал уже не раз, но сейчас он вызывал некие добрые чувства. Раньше ведь этот голос обращался к другим, а теперь и сам Джеро входил в компанию, к которой обращался лев.
— Джеро, ты потащишь светлого.
Стоит ли говорить, как подскочил Джеро, когда к нему обратились? Секунду назад он сидел на попе ровно, а вот уже стоит, кивая, мол, понял. Бурый безцеремонно ухватил за шкирку худющего белого львенка. Хотелось скривиться и плюнуть эту гадость, но вот это было ребенком его кумира, так что, пожалуй, стоило быть как-то поделикатнее. Это, конечно, не отменяло того, что можно люто ненавидеть львят. Они ведь даже не похожи на своего отца, разве что тот, который пошел своими лапами.
— Ээ-эй! Пусти! Пустипустипусти
Ну неужели его кто-то спрашивал? Неужели не понятно, что тебя не пустят. Будь воля Джеро, он бы бросил их всех здесь, а сам бы пошел бродить вместе с Морохом по пустыне. Ну почему все обязательно должны были испортить эти три тушки, которые иногда вызывали желание ткнуть их мордой в песок. А белый, Трезо, и не собирался затыкаться. Джеро хотел было сказать что-то сквозь зубы, но решил не рисковать - вдруг ему удасться выбраться. Так что подросток шел медленнее, чем следовало, стараясь удержать в своей пасти львенка.

→ Шакальи скалы

+2

356

Ваш отпрыск?

Теффи настолько увлеклась бесстыдным рассматриванием самца, что не услышала заданного вопроса. В прайде их отца давно привыкли к тому, что среди близняшек более сообразительной и расторопной была Бастет. Пока вторая сестрица пускала глаза во все увлекательные закоулки косматой гривы и крепкого жилистого тела, первая не оставила вопрос незнакомца без ответа. Сёстры переглянулись, словно спрашивали друг у друга ответ на поставленный вопрос. Ну откуда у них дети, в самом деле? Не обмолвившись ни словом, близняшки синхронно замотали головами.

Не наше это добро. Ещё ни одному самцу, который увязался бы за близняшками, не удалось наградить их хотя бы одним детёнышем. И именно сейчас, глядя на косматого льва во всей его красе, Теффи радовалась этому факту. После стольких скитаний им наконец попался лакомый кусочек! Бесхозный! Правда, с большим таким довеском в виде детёнышей, которым нужна мамка и папка. Судьба львицы, которая нарожала этому самцу львят, её не интересовала. А детёныши… Теффи в принципе мало волновали дети. Есть или нет – какая разница, если основная их цель с сестрой – сильный самец рядом, который удовлетворит их запросы. Тот факт, что он не падал к их ногам и не стремился тут же присесть на хвост, как телёнок при виде титьки, было чем-то непривычным. Ну а как иначе? Все самцы, которых они встречали раньше, сами за ними плелись и мечтали обладать этим чертовски хорошеньким телом, а теперь она видела перед собой льва, которого хотела сама. Его поведение подогревало интерес львицы.

Где ваш самец?

«Прямо передо мной» – хотелось сказать Теффи, но она промолчала. На что-то у неё всё-таки хватало мозгов. Как знать, как на такую реплику отреагировал бы лев? В любом случае у них в запасе было предостаточно времени, чтобы мыслишки стали явью. Незнакомец не пытался их прогнать и после слов Бастет об отсутствии мужика, кажется, подобрел и решил расположить дам к себе. Только полный идиот решил бы пройти мимо самок, которые с удовольствием предлагают себя во всех возможных позах.

В отличие от сестры, Теффи не хватило мозгов распознать угрозу в голосе льва. Увлечённость, с которой она пыталась оценить масштабы «добра», упавшего им в лапы волею Айхею. Ну или просто их похотливой натуры, которой ну очень хотелось найти себе на задницу (в прямом смысле этого выражения) приключения. Что что-то пошло не так, Теффи сообразила уже по реакции сестры. Прокрутив в голове короткий диалог, она поняла, в чём проблема и едва в голос не протянула: «А!», которое означало бы, что до жирафа дошло. Это выставило бы её не в лучшем свете перед незнакомцем.

Голубые глаза самки блеснули в темноте, и у сестры-близняшки появилась уверенность на ответ. А чего опасаться? Если причина, которая раздражала этого самца, заключалась в возможной конкуренции, то всё это быстро решалось одним отрицательным ответом. Теффи даже порадовалась, что предыдущий их несостоявшийся хахаль благополучно помер в пустыне. Ну а чего идиотов оплакивать? Даже Теффи знала, что не стоило идти туда одному.

- Да, нет, - подхватила она сестру, с кокетливым прищуром смотря на самца.

От известия морда льва «разгладилась», хмурость ушла, а сам он, кажется, цвёл и пах, насколько это возможно для такого брутального самца. Ему определённо понравилась эта новость – так думала Теффи и оттого волнительно размахивала хвостом в предвкушении долгожданного внимания. Вот только внимание, которым одарил их незнакомец, едва ли походило на то, к которому девочки привыкли. Он их оценивал. Обычно было наоборот – сёстры оценивали товар, а потом уже думали, что с ним делать и стоит ли оно их драгоценного внимания. Самки демонстрировали себя, как торгаш свой лучший товар перед заморскими купцами. В воздухе парил запах денюжек – а точнее феромонов, что подталкивало самок под зад продолжать извиваться и изгибаться, показывая все свои прелести во всей их красе, только бы оценили их по достоинству.

Самец прошёл между ними, в свою очередь давая возможность близняшкам полюбоваться собой. Теффи до этого момента позволяла себе рассматривать его, но в такой близости он казался ещё более внушительным и аппетитным, что львице хотелось урчать от удовольствия. Трепет, с которым она смотрела на самца, не мог укрыться с его глаза, а она и не старалась как-то прикрыть своё желание владеть им (или чтобы он владел ею?).

- Теффи, - с придыханием представилась самка, послав льву томный взгляд голубых глаз.

У нас есть свежее мясо.

- Да, - подхватила она сестру, не желая уступать ей в спросе и предложении. Самец выглядел довольно уставшим и порядком потрёпанным, а наличие детей нисколько его положение не улучшало. Наверняка у него не было времени не то что пожрать нормально, а за кустом пос… кхм. сделать свои грязные дела. Теффи нисколько не задумывалась над тем, сколько усилий у них с сестрой ушло на то, чтобы добыть это травоядное. Фиг с ним. Пусть он жрёт и видит, что эти две самки именно то, что он ищет. Даже если до встречи с ними он ничего не искал и не стремился.

Самка тут же развернулась, собираясь услужить самцу и притащить орикса, как вдруг он обратился к ней. Не понимая, что она сделала не так, Теффи остановилась и настороженно смотрела на самца, слегка пригнувшись к земле. Чем ему идея «доставка на бархан» не зашла? Так и не получив объяснения, львица переглянулась с сестрой. Выбора не оставалось, раз их самец решил идти к ориксу сам, значит, так тому и быть. Ну не виснуть же у него на лапе, умоляя остаться здесь, верно? Меньше работы им.

Сёстры пошли вперёд, показывая дорогу. Теффи думала (да, и такое бывает), как можно расположить Мороха к себе. Одной хорошей задницы и скудной туши орикса, которую они уже порядком успели подрать, явно мало. Отвёт нашёлся довольно быстро, потому что маячил прямо перед носом – дети. Раз самки рядом не было, а самец их не бросил на голодную смерть, значит, они представляют определённую ценность для него. Ну и почему бы не заиграть на этом?

Детеныши выглядят измождёнными, — мягким, почти сочувствующе-ласковым голосом проговорила самка. — Здесь неподалеку есть река. Мы отведём вас к воде, а потом притащим мясо, идёт? – предложила она, как ей казалось, отличный ход. Выражение морды самца, в которое она всматривалось, едва ли что-то ей говорило об истинных желаниях Мороха, но порешили на том, что молчание – знак согласия.

Веди к реке, — распределила обязанности Бастет.

Перспектива дальше вилять задницей перед самцом нравилась Теффи значительно больше, чем бежать за ориксом, пока его кто-то более расторопный не спёр. При каждом шаге львица соблазнительно покачивала бёдрами, обеспечивая самцу, как ей казалось, прекрасный вид.

>>> Шакальи скалы

+3

357

Какие шансы выжить в пустыне днем маленькому львенку с темной шкурой? О, сейчас Сурмут готов был отдать хвост Трезо на отсечение, что у вулкана прохладнее будет. Там явно найдется тень, где можно будет отлежаться и выплевать из легких весь обжигающих воздух. Будь у Смерти нежные подушечки лап и те уже бы покрылись волдырями и кровили, мелкие крупицы обжигающего песка проникали бы в раны и саднили, мешали дышать. Сурмут бы не выжил в этом аду с такими травмами, но на радость ему – подушечки были прочными и крепкими, было больно от жара, но львенок продолжал идти, чувствуя своего паука, повисшего на темном брюхе.

Алый взгляд то и дело искал на песчаной поверхности следы братьев и льва-одиночки, Смерть пытался найти потерянные ранее следы и нагнать родню как можно скорее, но пустыня – баба вредная и склочная. Сурмуту казалось, что эта горящая гладь с редкими барханами издевается над ним и путает юный разум; заставляет испытывать еще больше чувства обреченности, нежели испытывал львенок минуту назад. От грусти он и вовсе попытался сесть попой на песок, но это вызвало лишь тихое «ой!» себе под нос и попытки подуть самому себе на «бо-бо» под хвостом. Не самая лучшая идея, не так ли?

- Ты уже не разговариваешь сам с собой, - послышался тихий голос Кикимера и тот помахал другу одной из своих лапок, продолжая сидеть на удобном для себя месте, - полегчало?

Сурмут опустил морду, заглянул самому себе между передних лап и нахмурился; его белая челка тут же искупалась в песке и теперь была еще менее чистой, чем была до путешествий по пустыне.

- Отвлекаешь, - говорит он коротко и быстро бегает глазами по песку в перевернутом состоянии, - я так братьев не найду.

- Если не успокоишь свой мозговой штурм, - лениво подмечает ядовитый, - ты и сам себя не найдешь. Успокойся, парниша, найдем мы их.

Паук успокаивал, как мог, но львенок был излишне взволнован, думал о братьях и совсем не думал о себе. Так и погубить себя можно запросто. Кикимер зашевелился, повернувшись и снова замолчал, ведь Смерть не будет его слушать, пока сам не поймет того, что сказал ему паук. И малец отправился дальше, буравя уставшим и мутным взглядом песок, пока порыв горячего воздуха, вызвавший удушающий кашель Сурмута, не принес с собой и запах кое-чего кислого. Тошноты. Достаточно свежей, если судить по знаниям самого Смерти, ведь один из братьев столь противным делом увлекался часто.

- Нашел! – едва ли голос этого кирпичемордого можно было назвать радостным, но в алой радужке блеснуло что-то отрадное, - я нашел их.

Усталость и жар ушли на задний план, Сурмут собрал все свои силы, потоптался на одном месте и, ощутив приход второго дыхания, пошел вперед, увереннее перебирая лапами.

→ Шакальи скалы

Отредактировано Сурмут (4 Май 2017 21:37:10)

+2

358

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"38","avatar":"/user/avatars/user38.png","name":"Mephi-san"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user38.png Mephi-san

Что-то странное творится на севере: небо над видимой частью вулкана Килиманджаро затянуто странными, темно-фиолетовыми облаками, отдаленно напоминающими грозовые тучи. Создается впечатление, будто огромная гора ожила и начала чадить дымом. Слышен едва различимый, мерный гул, а также рокот мелькающих в облаках раскатов голубоватых молний — зрелище, безусловно, очень красивое и завораживающее, моментально привлекающее к себе внимание. Вода в реках, лужах и озерах ведет себя странно: на ее поверхности заметна мелкая, волнующаяся рябь, будто от легкого порыва ветра или слабого трясения почвы.

0

359

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"3","avatar":"/user/avatars/user3.jpg","name":"SickRogue"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user3.jpg SickRogue

На севере вспыхивает ослепительное багряное зарево, отчего в пустыне на несколько мгновений становится светло как днем. Спустя считанные мгновения земля содрогается, как перепуганная зебра, вода во всех водоёмах начинает ходить ходуном, а с возвышений скатываются камни — как мелкие, так и покрупнее. Поначалу все это происходит в жуткой тишине, но затем с запада доносится дикий, оглушительный грохот, настолько громкий, что он заглушает все и вся. Постепенно интенсивность этого звука начинает затихать, но его отдельные раскаты, глухие и зловещие, время от времени по-прежнему долетают до ушей местных обитателей. Стихает и дрожь земли. Обвалы прекращаются, а, со временем, проходит и волнение на воде. Небо в северной его части заволакивает странными, зловещими тучами, сквозь которое по-прежнему пробивается странное и жуткое зарево — а снизу их озаряют красные огненные всполохи. Кажется, подножье Килиманджаро, а также все его окрестности, охвачены страшным пожаром.

0

360

Свернутый текст

Действие происходит ДО извержения Килиманджаро, на момент извержения он и Лофо будут в Рифтовой долине, откуда извержения не видно. Но грохот они услышат там конечно, но и только

Пустошь -----→

Этот треклятый песок никак не собирался кончаться. Вдобавок совсем стемнело и стало чертовски холодно. Амиди окончательно и бесповоротно заблудился. Казалось, что так он и кончит свои дни тут, среди этих холодных песков, но Тьма, похоже, решила сжалиться над своим жрецом. Спускаясь с очередного бархана, Амиди столкнулся с кем-то мелким. Смотри куда идешь! - прозвучал раздраженный голос. Амиди пригляделся. В свете луны он увидел зверька, похожего на миниатюрную гиену. Кемери. Подобные звери водились и на его родном нагорье. Хотя эти звери и были похожи на гиен, только миниатюрных, повадки у них, как это было известно Амиди, отличались. Ну в самом деле, какая гиена станет есть термитов и жуков? А кемери их именно и едят. Вот по этому неприязнь Амиди к гиенам на кимери не распространялась, а незнакомец был именно кемери. Поэтому Амиди не стал убегать, что, скорее всего он сделал бы, столкнись он посреди ночи с гиеной, а вместо этого веждиво извинился перед кемери за то, что случайно на него налетел. Незнакомец принял его извинения, сказав что понимает, что это случайность и не держит зла на льва. Постепенно, Амиди и кемери разговорились. Кемери звали Лофифоро, или просто Лофо, и, как оказалось - повидал он в своей жизни не малои много чего смог рассказать Амиди про здешие края. Ну а когда разговор зашел о шаманстве - то, как выяснилось, Амиди вообще нашел родственную душу. Лофо с детства хотел быть шаманом, но над ним все посмеивались, но тем не менее он, несмотря на насмешки над собой, изучал шаманство и преуспел в этом. Вот только реализовать свою мечту и стать шаманом или хотя-бы помощником шамана Лофо, с его слов, так и не довелось. Значительное время он и вовсе был вынужден потратить на то, чтобы быть придворным шутом при каком-то проходимце и самозванце, а в последний год он и вовсе просто скитался без дела и выживал как мог. А тут - нашел родственную душу. Амиди это было только на лапу, и он с удовольствием сказал Лофо что берет того в свои ученики. От возможности стать настоящим учеником шамана, Лофо прямо таки гордость распирала. А еще он прекрасно знал местность, поэтому он не только подвизался вывести Амиди из пустыни, но и сказал, что покажет ему дорогу к некому Рафики, который, как Амиди понял со слов Лофо, был самым главным шаманом во всех окрестностях. На том и порешили. Амиди и Лофифоро пошли, Лофо показыва льву путь и, постепенно, пески пустыни остались позади и Лофо с Амиди вступили в широкую долину, расположенную между двумя хребтами...
----→ Рифтовая долина
(фамильяр введен в игру)

Отредактировано Амиди (22 Окт 2017 18:44:27)

0


Вы здесь » Король Лев. Начало » Великая пустыня » Песчаные дюны