Страница загружается...
X

АААААА!!! ПРОГОЛОСУЙ ЗА НАААААС!!!!

И не забывай, что, голосуя, ты можешь получить баллы!

Король Лев. Начало

Объявление




Представляем вниманию гостей действующий на форуме Аукцион персонажей!

Рейтинг форумов Forum-top.ru Рейтинг Ролевых Ресурсов Волшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король Лев. Начало » Внешние Земли » Каменистая пустошь


Каменистая пустошь

Сообщений 151 страница 163 из 163

1

http://s1.uploads.ru/i/B/l/T/BlTRK.png

Большую часть Внешних земель занимает огромный пустырь. Здесь почти нет песка, но раскаленное солнце каждый день нещадно палит над растрескавшейся равниной. Когда-то давно здесь были пастбища, о которых напоминают лишь голые остовы мертвых деревьев да растущая местами сухая трава. Окружают пустошь обрывистые скалистые плато.


0

151

========) Каменистая пустошь (ака каменная пасть)
Настроение у Кадди все еще было преотличное. Он пообещал Капюшонке, что наловит для нее самых толстых и сочных сусликов, и змейка, преисполненная осознанием собственной значимости (еще бы, она ведь разбудила Кадехо и не позволила злому духу овладеть его телом!), свернулась в кольца в уголке пещеры и заснула.
"Может, достану что-нибудь и для Ракорры," - мечтательно подумал Кадехо. Если бы не шаманка, он бы превратился в сосуд для какого-нибудь древнего призрака, чьи кости давным-давно сгнили в земле. Если бы не шаманка, он позабыл бы собственное имя, напал бы на брата, если того захотел призрак... Но призрака больше нет, ура!
Кадехо напевал себе под нос простой мотивчик, будучи таким жизнерадостным и беззаботным, что как-то не осознавал, что шумом отпугивает всю потенциальную добычу. Свежий ветерок приятно обдувал короткий мех и длинную черную гриву, остужая тело после схватки с призраком. Даже моросящий дождик вызывал приятные чувства. Кадехо с удовольствием подставлял под редкие капли крупный черный нос и жмурил глаза цвета молодой, сочной травы.
Впереди он заметил фигуру, очень уж похожую на львиную. Лев? Здесь? Кадехо бросил петь и недоуменно пошевелил потрепанными, исцарапанными ушами. Здесь не было никаких львиных прайдов. Только такие безумцы, как они, члены братства Раннатая, решили бы поселиться в столь иссушенных землях. Вон, от деревьев одни огрызки остались. Так кто же перед ним?
"Скорее всего, лев-одиночка," - решил Кадехо. До бродяг братству обычно дела не было. Они ж не маньяки, вырезающие все, что движется. "Поздороваться, что ли... Заметит ведь, непременно заметит, не отвертеться. Да и что я, бегать буду? А, уже заметил."
Кадехо флегматично отметил тот факт, что незнакомец упер в его морду недружелюбный взгляд и направился прямо к нему. Кадехо сел, стараясь всем своим расслабленным видом показать если не дружелюбие, то нежелание размахивать когтями. Драться он не хотел. Незачем было, да и к чему портить такой расчудесный день?
- Доброго дня тебе, - сказал он с полуулыбкой на морде. - Не волнуйся, я не хочу драться. Слишком лениво размахивать сегодня когтями. И, поверь, не претендую ни на твою добычу, если она у тебя спрятана неподалеку, ни на...
Он принюхался и чутким, натренированным носом безошибочно уловил чуть более мягкий запах самки, приставший к короткому меху незнакомца.
- Ни на твою львицу, - закончил Кадехо.

0

152

Западные берега реки Зимбабве. (северная часть у слияния с гнилой рекой)

Пустошь… она никогда не меняется и не изменится, сколько бы лет не прошло.
Пробежав вдоль гнилой реки, воды которой застыли как кисель, но только зловонный, испорченный не то богами, не то временем, Такэда вышел на выжженную солнцем и выбритую ветрами равнину, усеянную крупными и мелкими камнями, глядя поверх нее за горизонт, туда, где возвышалось плато. А за ней, пик, покрытой снегом горы. Много чего рассказывали об этих местах, странного, непонятного и удивительного. Якобы, там, в вышине обитало загадочное племя львов, и что там жил ужасный Смауг, не то медведь, не то демон, не то дракон. Зверь фантастический и реальный ли, не ясно. Херь в общем, как говорил один из бандитов Пингвина, крупный и сильный лев, тупой как баобаб.
Вздохнув сквозь зубы, Такэда нашел взглядом Термитник, отмерил от него несколько лап и прикинув расстояние неспешно потрусил вперед. Термитник снова вернул его к мыслям о матерой, к которой после встречи он возвращался довольно часто. Пытаясь разобраться в себе  и… в ней. Он все старался выкинуть из головы эту самку, но у него ничего такого не получалось и волей или не волей, случись на его пути свободная минутка он снова возвращался к ее образу, сам того не желая. Или, все же желая?
«Дорогая моя…» - мозг осекся. Он даже имени ее не знал. Камни легко ложились под лапы, словно он и не был никогда львом, а был чем-то странным, рожденным для того чтоб вечно скитаться по пустоши в бессмысленных попытках отыскать свою судьбу, которой нет. Что-ж, она не ответила ему тогда, у Термитника, не ответила и в джунглях. «Фееричный долбоеб!» - вспомнились слова Манги, который, сидя на ветке и наблюдая за очередными душевными мучениями черного, доедал его добычу, которую каким-то непонятным образом умудрялся затащить на нижнюю ветку ближайшего дерева, пока Такэда безуспешно пытался надрать зад его брату. Да что там! Хотя бы догнать шустрого и умного леопарда. Иногда лев жалел, что эта парочка каждый раз отправлялась странствовать по своему пути, не слушая его предложений. Как же они его бесили! Вместе и по отдельности. Но, от чего то именно в их компании лев себя не чувствовал лишним и все проблемы превращались не более чем в облачко на небе, которое быстро уносило ветром.
Могила появилась из дневного марева неожиданно, словно сама выросла из под земли. Не совсем там, где Такэда ожидал ее увидеть. Он просто заметил знакомую гряду камней и двинулся к ней, откинув, наконец, мысли в сторону, и о матерой, и о Манге. Небольшая кучка камней не изменилась с тех пор, как он тут орудовал, только цветы превратились в темные сухие палки, разлетевшись в разные стороны. Несколько стеблей, правда, все еще держались под порывами ветра. Отполированные ветром и горстями песка, что он кидал в них, словно шрапнель из орудий, надеясь сбить этих стойких солдат, которые шептали: мы помним…
Подойдя к сооружению, лев легким движением сбил их, а потом молча начал разбирать камни с вершины, скидывая их на землю. Это была самая легкая часть, и вскоре камни были разбросаны вокруг, и ему предстал небольшой холмик земли. Такэда знал, что там, под ним лежит череп гиены. Он не знал ни его имени, ни того, кем было это существо при жизни, но четко знал, что оно было достойным существом своего рода. Недостойным таких почестей не оказывают. Уж кому как не ему, знать, как умирают личности, оставившие в сердцах других только черные отметины, не сделав нищего хорошего. Ничего такого, что могло бы породить порыв в последний раз, когда они будут уже за чертой, и их тела станут не более чем мясом, сотворить что-то грандиозное, необычное, приятное для них.
Неспешно и вдумчиво он принялся составлять из камней первый ярус. Это оказалось не слишком сложно, но все равно потребовало некоторых усилий – камни раскатывались, норовили лечь не ровно и льву пришлось попотеть под солнцем, прежде чем первый круг камней словно основание крепостной стены лег вокруг могильного холмика. Дальше было еще сложнее: Такэде пришлось одной лапой прижимать по одному камню к груди и так их держа прыгать вокруг могилы на трех лапах, ища место, куда камень мог бы лечь чтоб не скатываться. И все равно он ошибался, и камни падали, ложились не ровно. Но, черный не сдавался. Стиснув зубы, он повторял операцию снова и снова, даже когда голова начала кружиться от жары, даже когда начало казаться. Что вокруг собираются гиены, словно вылезая из-под земли, странные, призрачные… Но, в конце концов, все заканчивается и даже самое сложное дело имеет свой конец и результат. Воткнув цветы в вершину аккуратно сложенного кургана, лев прижал их небольшим, с четверть его головы, камнем и отошел к гряде, бессильно шлепнувшись под один из больших камней.
В мире ничего не изменилось. Все так же дул сухой мерзкий ветер, несущий в себе горсти песка и теперь сыпавший их в цветы, на Такэду, нахально пытаясь запихать песчинки ему в глаза, в нос в пасть, в другие куда более интимные места. Раскаленный воздух колебался над пустошью и в нем медленно ползли, меняли очертания линии далекого термитника, а рядом с грядой стоял ровный, аккуратно сложенный курган, под которым лежала гиена. Как и  тогда, когда он впервые пришёл сюда в отчаянии, как и сейчас, когда он уверенно двигался вперед, к своей новой цели, даже не ведая, в правильном ли направлении идет. Но на душе было хорошо. Не то, чтобы птицы пели, но Такэда чувствовал, что такие дела доставляют ему куда более удовольствие и удовлетворение, чем те, которые он совершал до этого, и он понимал, почти пришел к выводу, что должен заниматься чем-то совершенно противоположным, занятиям Пингвина и прочих банд. Это… это было глупостью, чушью, блажью. И черный понимал, что у него никогда не хватит сил, чтобы совладать с такой массой зла, что успел накопить мир и что он знал. Да и не пойдет за ним никто! Но, одно Такэда знал точно – такое занятие ему по душе и он намерен попробовать провернуть это дельце. Один или нет – время покажет. Прикрыв глаза, он прошептал:
- Неплохо, да, весьма неплохо поработал.
Дело было сделано и теперь Такэда мог передохнув, отправляться в путь. но, черт возьми, куда?! Он не знал. надо было бы поискать Ишу и Кейону, но где? Это все равно что искать семечку на поле...

0

153

— Где она? — утробно пробурчал самец, подходя ближе и набычившись, чтобы казаться еще больше и страшнее. Его встопорщенная грива иглами торчала в разные стороны, производя впечатление скорее жалкое, чем пугающее. Вкупе с отчаянно блестевшими глазами — Руфус был в таком отчаянии, что еще немного, и зарыдал бы, бросившись на шею первому встречному. Понятное дело, он сдерживался из последних сил, и от этого замыкался в себе все сильнее, все ниже опускал голову, все громче рычал, пытаясь накрутить себя перед дракой.
А пришелец лишь расслабленно улыбался, что заставило Руфуса на миг усомниться в правильности выбранного поведения. Разве тот, кто в чем-то виноват, станет так открыто показываться на глаза? Кадехо не казался крупным, так что вряд ли он явился сюда, чтобы отбить львицу силой... Да и Руди поблизости не было.
Подойдя, самец окинул предполагаемого соперника оценивающим взглядом, в которым сразу же появилось нечто вроде пренебрежения — опасным он не казался. И вообще, кажется, не имел никакого отношения к Руди. Черт... как же так? Вскинув голову, Руфус принюхался, но не уловил ни малейшего следа знакомого ему запаха самки.
— Э, — выдавил из себя он, выслушав Кадехо.
Крыть было нечем. Руфус был готов поклясться, что темногривый лев появился здесь не просто так, но, в самом деле, подкопаться было не к чему. Ни запаха... ни следов. Но где же тогда Руди?
Лев моргнул, отчаянно стараясь удержать готовые выступить слезы. Решение казалось таким простым — он накостыляет незнакомому сопернику, тот с позором сбежит, поджав хвост, львица разочаруется в нем — вот и все дела. Но все было, похоже, куда сложнее. След Руди уводил примерно в ту же сторону, откуда появился Кадехо.
— Послушай, — откашлявшись, совершеннно иным тоном, стараясь, чтобы голос не дрожал, Руфус обратился к черногривому, — ты не встречал поблизости молодую львицу? У нее рыжая шкура, как у меня, а глаза темно-голубые.
Он недовольно дернул хвостом.

0

154

- Да уж, и правда. – донёсся до его ушей совершенно неожиданный ответ. Нет, Такэда был бы только счастлив, если бы его кто-нибудь похвалил за работу, но только не тогда, когда он отдыхал, прячась в скудной тени под камнем, свято веря в то, что вокруг него в радиусе тысячи шагов нет даже сурикаты, не то что хищника, размером со льва.
- Вот, хрень! – не сдержавшись, выпалил лев, вскакивая на лапы и вертя головой, на тот случай, если гиена которая приперлась сюда, видимо, тоже посетить могилку,  была не одна.  Как получилось так, что он проглядел эту гиены, Такэде было не понятно. Ну, ведь оглядывался же по сторонам, пока возился с этой чертовой могилой! Как так этому полосатому удалось так незаметно и тихо подкрасться к нему, да еще и так быстро? Но, вокруг никого больше не было, и никто не прятался за камнями, да и вообще, любителей посидеть в засаде под палящим солнцем не наблюдалось. А вот объект для разговора ему попался весьма занятный. Такэда не сразу понял, что видит через очертания полосатой гиены, камни и часть пустоши что была за ним.
«Мне мерещится! Это все из-за жары. Просто не фиг было возиться с камнями под палящим солнцем» - думал он, медленно облизываясь и сплевывая с языка на землю мелкие песчинки, неотрывно глядя на полосатую гиену, которая так же неотрывно и с легким призрением смотрела на него.
- Ты всего лишь глюк. – изрек наконец Такэда, усаживаясь под камень, туда, откуда недавно вскочил, приняв гостя за существо из плоти и крови, а не за плод своей солнцем запечённой фантазии.
- Да, в каком-то смысле ты прав. – неожиданно ответила гиена, бросив такое глупое занятие, как рассматривание льва, а затем обежала могилу, придирчиво ее изучая: - Хорошо сложено, со вкусом. Камни хорошо подогнал, молодец. – наконец, изрек полосатый. Остановившись он потянулся к цветам, несколько раз щелкнув пастью. Но на растения это не произвело никакого эффекта: - А цветы зачем? Я не козел…
- Цветы? Это не моя идея… - фыркнул Такэда, который все это время следил за действиями неожиданного собеседника, думая о том, стоит ли ему отвечать, ведь по его мнению, он общался сам с собой, закатив глаза и прислонившись затылком к камню. Эта часть валуна не нагрелась и он приятно холодил льву затылок, вроде как, помогая вернуться в нормальное состояние, но на видение это никак не подействовало. Отнюдь! Полосатый требовал общения и подойдя к нему, уселся напротив, став чуть более прозрачным, так что через него можно было разглядеть термитник вдалеке.
- А чья? – поинтересовался он: - Ну не Амадея же! И не этого замороченного на идеях дружбы и братства, пердуна Дуго. – поморщившись, будто его мучила зубная боль, полосатый через некоторое время изрек: - встретишь его, скажи что его идея с местью этому льву… - он прищурился, поворачивая голову, то вправо, то влево, не то глядя куда-то за горизонт, не то просто не желая встречаться взглядом со львом: - ну как бы неправильная совсем. 
«О, отпускает, похоже… что ж делать то? Поговорить с ним что ли?» - размышлял в это время черный, лениво глядя на призрачную гиену, которая никак не хотела исчезать. А та не унималась, добавляя перца в разговор: - А, вот еще! Когда пойдешь в прайд Фаера, если увидишь моего сынишку, то передай что я это… - полосатый вздохнул: - как бы умер.
- Ага… - лениво отозвался Такэда, закатив глаза, а потом спросил, впрочем не ожидая от полосатого какого либо ответа, и скорее ,задавая вопрос себе самому: - А с чего ты взял что я пойду в прайд Фаера?
- Ну как? – хохотнул полосатый. Вскакивая на лапы: - Ты же Мисаву трахнуть хочешь?
Такэда закашлялся. Он хотел было сказать этому самому видению, много чего интересного, но слова застряли в горле. Ну, надо же какое у него оказалось интересное сознание – даже глюков подбирает осведомленных, интересных таких. С такими и друзей не надо. Пожрал валерианы, и болтай с ними, хочешь с гиеной, а хочешь со львом.
«Интересно, а матерая мне привидится может? Ну вот так же, натурально. Вот же блин, и имя уже есть» - он улыбнулся, прикрыв глаза и представив ее, а потом резко раскрыв глаза поднялся на лапы, отбросив эту мысль в сторону, потому что вилять задом в чистом поле трахая собственный же глюк, как то не хотелось. Лев и не сомневался, что удовольствие получит, но как-то проверять это не хотел. А еще меньше хотел, чтоб его увидели со стороны, как он все это делает. Однако, до встречи с матерой ему было так же далеко как до луны пешком, а потому Такэда отряхнулся и решил попрощаться со своим приятелем. Хотя и не надеялся особо, что тот отстанет. До озера, что находилась восточнее пустоши, было не так уж и близко, так что в любом случае наболтаться в дороге они должны были успеть.
- Уже уходишь? Жаль… - неожиданно выдало видение, отходя назад, к могиле.
- Да, надо бы. – ответил Такэда, в последний раз разглядывая его и все не решаясь спросить, от чего он полосатый. Ведь тут, в районе пустоши жили исключительно пятнистые гиены, которые, судя по слухам, полосатых сородичей не жаловали. Но, задать самому себе этот вопрос он как-то не рискнул. То ли боялся офигеть от ответа, то ли боялся встрять тут в беседу о разнообразии видов и местах их проживания. Сложно было сказать. А полосатый тем временем не унимался:
- Тебе нужно на Дальние пастбища, судьба ждет тебя там. – даже направление указал и Такэда, повертев головой и прикинув, там ли должны быть пастбища, понял, что полосатый указал все верно.
«Но почему на пастбища?! Почему не к озеру, до него ближе! Типа не топи свою голову в воде, поглючь еще, давай поговорим? Сознание, эй, хватит!» - Такэда закрыл глаза, а затем глубоко вдохнув, выдохнул, пытаясь понять, с чего бы это он мог решить, что на пастбищах его ждет судьба? Ответ как то не находился и черный решил, что почему бы и нет? Не было особой разницы куда идти – к озеру или на пастбища. И там и там был водоем, и там и там была хорошая пища, и там и там росли деревья, в тени которых можно было укрыться. Но черт возьми именно на пастбищах его ждала судьба! Хотя, если так подумать, то идти надо было на озеро, ведь прошлый раз весьма симпатичная судьба попалась ему там. Еще немного постояв на месте и прикинув, не могла ли прошлая судьба и правда обзавестись львятами, Такэда понял, что даже если могла, то времени их родить, у нее не было. А значит, львица не будет ждать его там, под деревом, ожидая папашу, чтоб огорошить, а заодно вручить часть потомства в надежные лапы…
«Нет, к черту! Не стоит испытывать судьбу! На пастбища, так на пастбища».
- Постой. – неожиданно окликнуло его видение. Когда лев уже заходил за гряду камней. Гиена так и осталась там. у могилы. Наполовину в нее спрятавшись, так что из кучи камней торчала только голова: - Так что насчет сына?
- Сына? Ты серьезно? Блин, полосатый, даже если его львы не съели, то как я его узнаю? Гиен – тысячи в саванне и все похожи. – льву только и оставалось что развести лапы в стороны, но он сделать этого не мог, потому что так потерял бы опору и шлепнулся на землю. А ведь очень хотелось так сделать: теперь его воспаленный мозг еще и просил о всякой фигне. Нет, можно было отказать конечно, но тут льву стало интересно: - передам, но ты хоть имя его скажи.
- Иннокентий. Песочного цвета пятнистая гиена…
- Иннокентий? Ты назвал сына Иннокентием? – чуть было не расхохотался Такэда, возвращаясь к могиле. Его же собственный мозг его троллил, да еще ведь как тонко, зараза: - и как у полосатой гиены родилась пятнистая, скажи?
- Как, как? Мать была пятнистой. Мать! - ответил ему полосатый самец, и Такэде показалось, что он злится. Проверять, что будет, если на него нападёт его же глюк, лев не стал, попятившись от могилы назад, из которой все еще выглядывал скалящий зубы полосатый, и сказав: - Ладно, ладно, не кипятись… Что там с приметами?
- Ну… он еще подросток, так что грива только начинает расти. Песочного цвета, с пятнами, но проглядывают и полосы. – самец замолчал, на миг полностью исчезнув в могиле, а Такэда напряг все свое воображение, чтобы представить себе этот коктейль. Получалось, что не узнать гиену будет невозможно.
- Хорошо! – легко согласился он. А почему бы и нет? Вдруг, наконец, отпустит? В конце концов, вот это то обещание точно выполнять не придется – ведь нет никакой гиены и сына у нее никакого нет. Приглючится же такая муть по жаре: - ну, я пошел?
- Иди. – донеслось вслед, стоило ему только отвернуться: - и постарайся не получить рыбой от первого встречного.
А вот это было уже через чур. В «леща» играли Манга с Еши, когда были сыты, и им удавалось поймать рыбу достаточно больших размеров. Суть игры заключалась в том, чтоб ухватив рыбу зубами за хвост, съездить ей по морде какому-нибудь льву. Обычно, после этого, парочка с диким хохотом, которому могли бы позавидовать гиены, убегала. Играли они иногда и на троих, и не раз Такэда получал по морде этим самым лещом, ну и сам не раз соответственно бил им по морде леопардов… но от чего он подумал, что есть шанс встретить их на пастбищах?! Это же… Это же совсем не их территория! Хотя, дебри по идее, довольно близко. Меньше дня пути. Проверить это можно было только одним способом, но Такэда все же решил задать последний вопрос и обернувшись спросил:
- А почему собственно, рыбой, а не леща?
Но, ему никто не ответил. Некоторое время, обескураженный таким неожиданным исчезновением своего глюка, лев, все еще стоял среди камней, а затем двинулся к пастбищам, пробурчав под нос: - Тьфу ты, привидится же всякое…

Дальние пастбища.

Отредактировано Takeda (13 Апр 2016 01:31:02)

0

155

Высохшее русло.

Пустоши встретили их не так, как обычно. Зачастую, если Такэда попадал в это место утром, или не дай бог, как в прошлый раз, днем, он старался пересечь раскаленное солнцем каменное поле как можно быстрее, чувствуя, как жар сверху и снизу пытается сделать из него мясную запеканку в его же собственной шкуре. Останавливаться или разглагольствовать времени не было, и он быстро шел через пустырь не особо заморачиваясь на чьих либо следах, или тех обитателях, что могли его тут подкараулить – это же пустоши. Видно все на сотню шагов вокруг, не спрячешься…
Однако, так было не всегда. И вот сегодня погода преподнесла им сюрприз. Лев еще издалека увидел клубящееся над пустошью плотное туманное одеяло и не поверил глазам:
- Отдави мне носорог яйца, Манга, это что? – изумленно пробормотал он, не скрывая своих чувств от спутников, и неспешно двигаясь вперед, так чтоб Иннокентий и его друг легко могли за ними успеть, а затем, несколько запоздало представился: - Да, неловко вышло и правда. Я – Такэда, а он – лев кивнул на леопарда: - Манга, мой спутник.
- Туман… - отозвался Манга, разглядывая пелену, к которой они неукротимо приближались: - Такэда… нам точно туда? – в его голосе сквозили нотки страха и сомнения. По леопарду было видно – идти в пустоши, да еще и когда на них опустился такой туман, ему не хотелось. Однако, призрачная граница туманного одеяла, отделяющего землю от палящих лучей солнца была все ближе и подходя к ней, видя как отдельные лоскуты расползаются в разные стороны, Такэда думал о том, что это вполне себе могли бы быть проделки его старого, призрачного знакомого, который почуял издали что к нему приближается родная кровь. Вот только понять, чего добивался призрак лев не мог – не то наслал туман чтоб скрыть их от посторонних, вражеских глаз. Не то, не хотел, чтоб его сынишка видел его вот в таком, туманном состоянии. И то и другое было для льва не самым приятным предположением: в первом случае у Такэды не было никакого желания встревать в схватку, а во втором испытывать на себе злобу призрака, который мог насылать на землю туманы. Превратит еще в лягушки, или что хуже – в львицу. И что тогда?
Дойдя до границы пустоши, Такэда встряхнулся, пытаясь отогнать скверные мысли и придать себе уверенности.
- Что встал? – спросил его, подошедший сзади Манга, который немного отстал, чтоб «замести следы».   
- Понадобится кое что… для обряда. – помедлив и немного неуверенно отозвался Такэда, поглядев сначала на Мангу, а потом и на Иннокентия.
- Обряда? – удивленно переспросил пятнистый, глядя как лев ходит по траве, разглядывая цветы и выбирая некоторые из них: - Такэда, ты не шаман и вызывать призрака… - он уверенной походкой подошел ко льву и попытался выбить из пасти небольшой букетик, а когда тот увернулся, пихнул его плечом в бок: - Ты сбрендил ночной кошмар. Такие вещи нельзя делать без подготовки, потому что можно сойти сума! Ради чего такие жертвы?! – он отскочил от льва, встав перед ним и припав на передние лапы. В результате этого маневра, они оказались напротив друг друга. Такэда стоял перед Мангой, спиной к западу, а слева от него была пустошь, утопающая в тумане и казалось, тянущая к нему свои призрачные покрывала-щупальца, хотя никакого ветерка и в помине не было. Справа от Такэда оказались Иннокентий и его товарищ, шагах в двух от льва и получается что в трех от леопарда. все же гиена стояла ближе к льву, чем к пятнистому кошаку, мордой как раз туда. к молочной пелене, что закрывала пустоши. Манга припал на передние лапы и губа его чуть подрагивала. Будто бы он был готов прыгнуть на друга, если тот не даст ответ.
- Ну?! – прозвучало в тишине, и пелена тумана поглотила, растворила в себе этот крик отчаянья.
- Я не знаю. – произнес Такэда положив рядом с собой небольшой букетик: - Скорее всего, ради него. – кивнул он на Иннокентия, после некоторых раздумий.
- Ради него? – Манга удивленно поглядел сначала на Такэду, который подобрав букет, снова вернулся к сбору цветов, а заме на Иннокентия, подойдя к нему: - но если ты и есть та самая гиена. Новый мессия, или бог его знает кто, то почему не можешь прекратить весь этот бред прямо сейчас? Неужели все мы, кошки, гиены, мало настрадались?
- Отстань от него. – неожиданно прервал его Такэда: -Он действительно еще ничего не знает. Идем, прикрой тыл. – и неспешно вошел в полосу тумана. направляясь к гряде. Слишком часто он тут появлялся, чтоб сейчас заплутать и не выйти к могиле полосатого к которой так стремился. Что-ж, скоро все решится.
- Ничего не знает… - плаксивым голосом передразнил его Манга, показав спине Такэды язык, а затем со вздохом кивнул Иннокентию и его другу на туман в котором уже почти скрылась спина льва: - Давайте бегом, если отстанем, то нам никакие призраки не помогут.

Шараханья прошли в молчании. Ну, точнее, Такэда молчал. Манга за его спиной, идя бок о бок с Иннокентием, похоже, о чем то болтал, наконец-то более менее успокоившись. Туман глушил голоса, делал расплывчатыми силуэты и льву иногда казалось, что он и правда умер и попал на вечную тропу и теперь является проводником для погибших, которых надо довести в место их упокоения, а не то они будут вечно страдать, блуждая по тропе и спрашивая дорогу у проходящих, не в силах отличить мир живых от мира мертвых. От этой мысли он поежился и встряхнулся, поглядывая по сторонам и сбавляя шаг. Странно, гряда должна была быть где-то здесь, но он не видел груд камней, а только одинокие валуны, иногда попадавшиеся им на пути, похожие в тумане на причудливых улиток-мутантов. Наконец-то она показалась из белесой пелены, длинной неровной линией, уходящей куда-то в молочную тьму своими концами и Такэда, едва заметно улыбнувшись, пошел вдоль нее, чувствуя как все быстрее начинает колотится сердце, и страх сковывает его лапы, делая их ватными. Наконец-то из тумана показалась знакомая конструкция – аккуратно сложенный из камней курган, на вершине которого высился уже увядший, но все еще не осыпавшийся букетик и лев, ухмыльнувшись, подошел к нему и сбил его лапой на землю. Что-ж, они на месте, можно было начинать…

Отредактировано Takeda (23 Янв 2017 20:59:17)

+1

156

--→ Высохшее русло.
Происходящее напоминало чем-то страшные сказки для маленьких львят, которые им рассказывают заботливые мамы. Что-то из разряда "не шляйся один , особенно в тумане, особенно с незнакомцами". Сколько из этих заповедей нарушил Кеша? Ах, да, он же гиена.
Пока они шли, крокут как-то не думал, где лежит финальный пункт их путешествия, хотя  эти земли он как-то немного знал. Когда компания вышла к пустоши, бровь гиены вопросительно изогнулась. Примерно так отреагировал и лев, крепким словцом приправив своё недоумение. Кеша же пожал плечами - ну туман, ну густой. Переглянувшись с Леопольдом, подросток слегка сморщился вслед ругательствам - конечно, Иннкоентий не был ханжой, но к ругани ещё не успел привыкнуть.
Услышав ответ на свой вопрос, гиена споткнулся и закашлялся. Немного отстав, он смог позволить Леопольду нагнать себя, чтобы пошептаться с ним:
- Но...Такэда...Такого не может быть! Или может?!
Пытаясь идти на равных с теперь кажущимся очень подозрительным львов, крокут то и дело оглядывался то на самца, то на его спутника, пытаясь уловить, к чему они клонят и куда идут. И, кажется, оба были слегка в непонятках. Лев явно ожидал чего-то другого...А леопард, кажется, просто трусил. Хотя и Кеша не сильно-то блистал храбростью, сейчас его вело любопытство и... нечто большее? Этого крокут понять не успел, почти хором вторив леопарду.
- Обряда?
Только сейчас Кеша заметил, что лев собрал что-то вроде букета из разных трав и цветов (и где успел, вокруг одна пустошь выжженная...), и что леопард слегка против этой непонятной затеи.
Вообще Кеша тоже был против. Он не хотел делать ничего похожего на "обряд", потому что это было что-то странное. Ему про "обряды", конечно, рассказывала та львица из сна, но он не спрашивал уточнений!
Его глаза вглядывались в белый туман. пока кошки спорили...И пока леопард едва ли не с прыжком словесно накинулся на подростка.
- Ради меня?! -   с вызовом переспросил он, слегка оскалившись, = Что прекратить?!
Кеша никогда в жизни не истерил. Не собирался и сейчас, его просто начинала бесить эта ситуация с непонятно чем.
От кровавой жатвы спасли слова льва. Старясь не потерять его в тумане, Кеша прыжками сокращал расстояние. И совершенно неожиданно для самого себя начал бурчать что-то о том, как он "оюожает" загадки и как ему хорошо жилось в прайде. Шакал, криво усмехнувшись, кинул леопарду, идущему позади что-то вроде "Довели ребёнка."
Придя к куче камней, которые напоминали... груду камней, а что же ещё? - хищники остановились. Недоумённо взглянув на больших кошек, метис, вложив в свой голос как можно больше сарказма, спросил:
- Вы привели меня полюбоваться возложением цветков на камень?

+2

157

Обойдя несколько раз груду камней, Такэда замер перед ней с торжественным выражением на морде.
- Да. - ответил лев сквозь зубы на саркастичный вопрос Иннокентия, а затем, положил свой "веник" на землю рядом с могилой. Впрочем, его вопрос был Такэде понятен, как никому другому. Окажись он сам в подобной ситуации, наверно, рассмеялся бы над тем, кто привел бы его к этой груде камней, и стал проделывать вот такие вот фокусы, кои собирался сейчас проделывать он сам. Но что делать, если твоим проводником была сама судьба? Как быть, если то что он видел, не глюки и не совпадения, а череда событий, наяву произошедшая с ним самим? Что делать, если все то что было, как не перевирай и не коверкай, правда? Манга, слегка поотставший ранее, и теперь настигший гиену и шакала, звучно шлепнул лапой по своей морде, пробормотав:
- Не обращайте внимания, в последнее время он делает весьма странные вещи.
Что сказал Манга, Такэда не услышал, но увидев, что тот что то шепчет Иннокентию, поспешил поправится:
- Нет, нет, не совсем для этого! А точнее, совсем не для этого. - он подбежал к гиене и сев перед ним, подтащил к себе лапой, загребая как маленького котенка, хотя, тот был не так уж и мал: - А ты бы помалкивал. - бросил он Манге, а потом вскочил и встав за спиной у Кеши, стал подталкивать того в спину, направляя к камню, у которого сидел тогда сам: - Так, ты сядь здесь, спиной к камню, это наверно, важно. - оставив его у валуна, Такэда вернулся к нагромождению камней, и подхватив букетик воткнул его на место прежнего:
- Так, теперь все заткнулись. - и молча отошел, глядя на кучу камней. Потянулись минуты. Первым не выдержал Манга:
- Прекрасно, просто прекрасно. - его голос эхом отразился в густом тумане, заметавшись в его призрачных складках, и исчез, запутавшись где-то там: - Я пойду, посплю пока вы тут камни разглядываете. - он лениво прошелся перед грудой камней, осмотрев ее, а затем, покачав головой подошел к Иннокентию и сказал: - Прости парень, фокус не удался. Мой друг не шаман.   
- Да нет, - нахмурился в ответ Такэда, еще раз обойдя вокруг груды камней: - просто в прошлый раз было примерно так, и я подумал... - он замолчал, осознавая глупость скрывавшуюся в сказанных словах.
"А как было раньше? С чего я взял, что все это только из-за букетика? Это же просто цветы... Что я сделал такого, чтоб вызвать этого духа? Или он сам меня нашел? А если так, то от чего не выходит сейчас? Спит? Духи, они вообще спят?"
Вопросов было невероятно много, а ответов ни одного. Черный не был шаманом, а из Манги шаман был тоже, так себе. Леопард, увидев что его друг расстроился, и стоит у могилки слегка опустив голову и хмурясь, сменил гнев на милось: - Да не расстраивайся, ночной кошмар, никто же не умер. - он подошел ко льву и улыбнувшись, по дружески боднул его головой в плечо: - Зато хорошо погуляли. Туман в пустоши, когда еще такое увидишь?! Эх! - он отошел от льва. покружившись вокруг своей оси, будто бы пытался поймать свой хвост, а затем направился к Иннокентию:
- Прости братан, не получилось. Мы, простые, смертные одиночки. Откуда нам все знать?
- Да, ты наверно прав. - нехотя отозвался лев, вздохнув и снова двинувшись в обход кучи камней, будто что-то искал рядом с ней но не мог отыскать. Минуты шли, но ничего не происходило - в пустоши их было по прежнему четверо и Такэда наконец, заходя на очередной круг, решился. Не хотелось видеть глаза этой молодой гиены. Не хотелось вообще ничего видеть. Втравил это юное, по сути ни в чем не повинное существо, неизвестно во что, подарил надежду, пусть и призрачную, а теперь, вдали от дома он должен сказать что его отец мертв и похоронен здесь? Ничего более мерзкого он и придумать бы не смог, даже если бы захотел.
- Прости, я раньше тебе должен был сказать. На этом месте я встретил твоего отца. - Такэда зашел за камни, и только тогда открыл пасть, чтоб сообщить Иннокентию о том, что его отец мертв. Но вот слова которые вылетели из его пасти, оказались совсем не теми, которые лев хотел произнести еще мгновение назад. На него, прямо из груды камней, смотрела живая гиенья голова. Немного просвечивающая и безумно злобная.
- Антилопу мне в жопу!!! - взвизгнул лев, одним прыжком отдаляясь от камней шагов на пять. Иннокентий своего покойного отца пока видеть не мог - того загораживала груда камней.

+1

158

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"31","avatar":"/user/avatars/user31.jpg","name":"Zib_takeda"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user31.jpg Zib_takeda

- И-и-исполняю!!!
К счастью для Такэды, его желание не сбылось, и зад льва так и остался девственным. Полосатый призрак между тем, выбрался из своей могилы полностью и пошел на Такэду, скалясь во всю пасть, и совершенно не скрывая своих намерений полакомиться кусочком льва. По выражению его морды было ясно - ничего хорошего черного не ждет.
- Небо не видело такого богомерзкого создания как ты! - раздался в головах всех четверых гиений голос, такой знакомый и родной для Иннокентия, будто бы и не было нескольких лет разлуки, будто бы пожар, на берегах гнилой реки, не так далеко отсюда, не разделял их вовсе: - Ты опять испортил мою могилу этим богомерзким веником! -  прорычал полосатый, слегка тая в пелене тумана и надвигаясь на опешившего льва: - Ахею, ну почему ты выбрал мне в проводники этого непробиваемого идиота? - неожиданно взмолился он, припадая на передние лапы и похоже, совершенно не замечая Иннокентия: - Небо, ну почему Такэдой нарекли именно тебя? Тысячу лет общаться с полным кретином!!! Хуже тебя только Дуго, только он такое мог бы придумать! - с этими словами полосатый прыгнул на льва, намереваясь вцепиться тому в морду. Но ничего не произошло - призрак исчез в теле льва. Впрочем, он тут же появился на противоположной стороне от льва и со словами: - Да тебя же даже избить нельзя! - прыгнул снова, и снова с тем же результатом.
Он несколько изменился, по сравнению с тем митисом, которого в последний раз видел маленький Иннокентий. Бока слегка впали, выдавая ребра и появилось несколько новых небольших шрамов, которых ранее не было, незаметных простому глазу, но сразу же бросающиеся в глаза Кеше, который слишком хорошо знал эту полосатую гиену. И кажется, белые шерстинки посеребрили подбородок и виски. Движения стали резче, голос глуше и грубее, но все же это был все тот же родной голос, привычный ему с детства, дающий напутствия или ругающий за проказы, это несомненно был он.   
- Просто невероятно, как вы, львы... - в этот момент его взгляд встретился со взглядом Иннокентия и призрак замер, замерцав и слегка потеряв в четкости, так, что его лапы растворились в воздухе, полностью исчезнув. Но, секунду спустя, он появился вновь, полностью и куда четче, словно и правда был жив: - Ке-ке-ке... - у полосатого задергалась губа, он напоминал наседку в гнезде: - Кеша! Кешенька!!! - наконец, сумел произнести он, бросившись к сыну. Остановившись перед ним, Такэда по привычке попытался его обнюхать, а затем нежно коснуться его мордочки своей лапой, но та, увы, прошла сквозь плоть полукровки без какого либо затруднения: - Неужели это ты, сынок? Как подрос то, мама бы не узнала... - слегка попятившись, вздохнул полосатый, но, вскоре опомнился, обернувшись: - Такэда, хобот тебе в задницу, как тебе хватило ума привести сюда моего сына?! Тебе ли не знать, как здесь опасно? - он снова развернулся к Иннокентию, обежав его вокруг - для призрака пройти через камень за спиной Кеши не составило труда: - Ну, сынок, ты как? - он попытался приобнять его, но тщетно: - Не голодаешь? Собратья не обижают?

+1

159

Решив, что его провожатый на самом деле давно сбрендил, Кеша выбрал наиболее логичную тактику - не особо сопротивляться. Поэтому он даже не удивился, когда его начали куда-то пихать и двигать. Мысленно оставаясь камушком, гиен не мог усмирить природного любопытства и всё-таки разглядывал с интересом происходящее вокруг. Поэтому от него не укрылось ни замешательство Такэды-льва, ни митусня его друга-леопарда, ни фактически молчаливая паника Леопольда, который, не решаясь вступить в границы какой-то невидимого круга, нарезал километры рядом.
Сидя спиной к одним камням, мордой к другим, ощущая слабый запах свежих трав, что собрал лев для ... букетика? - крокут с какой-то обречённой покорностью встретил слова пятнистой кошки о неудаче. Склонив голову набок, он с внимательностью осматривал то одну большую кошку, то вторую, замечая за ними всевозможные оттенки чувств. Он даже не то, чтобы был расстроен никаким концом похода - какое-то чувство ему подсказывало, что что-то таки должно произойти - Иннокентий выжидал, пока все вернутся к адекватному для логичного разговора состояния.
Не вышло.
Сам Кеша немного сбился с ритма спокойного дыхания, когда Манга упомянул шамана. Вернее, отсутствие таковых способностей у льва. Осознание, что только что не удался магический призыв было куда более печальным для метиса. Но следующие выводы фактически выбили почву из-под худощавых гиеньих лап.
- Папа был здесь?! - слегка пошатываясь от неожиданной новости, подскочил Кеша в воздух. Но вместо ответа услышал лишь лишком образное и метафоричное для молодого и незамутнённого (пока что) половым созреванием мозга выражение.
А потом в воздухе пронеслось нечто. Это нечто имело слишком знакомый голос. Слишком знакомые, порой недовольные нотки, нотки хохмы и наигранного страдания.
Кеша решил, что сошёл с ума. Голос всё вещал и вещал что-то, что смутно могло быть похоже на правду, призрачно похоже на правду, совершенно капельку похоже на правду...
Чем дольше длился разговор голоса со львом, тем больше Кеша убеждался в его (голоса) реальности. Голос совершенно чётко и осознанно поносил гривастого за парочку-другую грехов, за относительную тупость и отвратительный вкус в выборе намогильных цветочков.
Как-то пропустив пару фраз, Иннокентий внезапно понял, что лев разговаривает не с реальным созданием. И что голос этот слышат все. И что существо это можно увидеть и поговорить...
Две гиены смотрели на друг друга в упор, больше выражениями морд напоминая умственно отсталых носорогов. А потом они оба сорвались навстречу друг к другу.
- Папа! Папочка!!! - не стыдясь слёз, верещал маленький крокут в тщетных попытках почувствовать тепло своего самого ближайшего родственника. Лапа отца лишь прошла сквозь нос, впрочем, оставляя за собой какое-то ощущение лёгкого холода. Осознавая всю печаль ситуации, гиена всё же пытался  не разреветься прямо там, на виду у четырёх взрослых (пусть один из них и не был совсем живым) созданий.
Не без определённых усилий сконцентрировавшись на заданных вопросах, Кеша, тихонько шмыгая носом, поднял голову, стараясь как бы укутаться в то...из чего состоял отец, тихонько ответил:
- Всё хорошо, правда... Меня приютили в прайде, там меня защищают...
Помолчав, он смахнул такую крупную слезу, скорее размазав её по и без того влажной морде, и спросил:
- Как ты... умер, пап?
Он понял, что там, у баобаба, отец не являлся к нему. То был сон, наваждение, галлюцинация - усилиями шакала, вестимо, - но в тот момент отца уже не было в живых. Подростку надо было знать, что произошло. Не потому, что теперь ему хотелось этого знания - потому, что это должно было стать новым смыслом жизни.
Совсем уж упавшим и тихим голосом полукровка почти прохныкал:
- Мама...тоже?
Ещё пары слов отца хватит, чтобы Иннокентий окончательно и бесповоротно ушёл в себя в поисках места ближайшего жертвоприношения себя богам. Он, даже не смотря на то, что большую часть своей сознательной жизни прошлялся один в чужих краях, не был готов, что однажды перед ним станет постаревший, слегка побитый, но всё же дух, а не живой отец.
Теперь всё просто потеряло смысл.
Он потерял надежду.
Он потерял семью.
Он потерялся.

+2

160

Неожиданное появление призрака на сцене их безумного театра, в котором Такэда до этого был главным действующим лицом, сбило все планы. Хотя, надо признаться, планов у Такэды по сути то и не было. Черногривый просто надеялся на удачу. Так же, как и в тот момент, когда сказал Мисаве что найдет ее дочь. Так же, как и когда сказал Ише, что приведет ее к Мисаве. Так же, когда согласился призраку помочь отыскать его сынишку. Он никогда не задумывался о том, как то, что он должен был сделать, будет сделано, и каковы его шансы на то, что предприятие будет успешным. Однако шел и делал.  Ну, как делал? То что он задумал, обычно, само получалось. Рано или поздно, так или иначе, но все что он обещал, получалось. И в эти короткие моменты лев чувствовал, что делает не только то, что доставляет ему, в результате, сиюминутную радость, но и то, что нужно другим. То, чего им до этого никто не мог дать.
Вот и сейчас, отойдя в сторону, глядя на Иннокентия и сидящего рядом с ним, полупрозрачного отца, он думал о том, что его безумная идея, его путь, были проделаны не зря. Они все таки встретились и теперь оба узнают о том, что произошло с ними во время разлуки, без его непосредственного участия.
- Охренеть... настоящий призрак. - прошептал Манга, тихо подкравшись сзади и из-за плеча льва глядя на общающуюся парочку: - Да ты шаман...
Такэда вздрогнул, и с мрачным выражением морды покосился на Мангу, а затем тихо произнес:
- Нет. Боюсь, дело в другом. - он помедлил, а затем добавил: - Как же мерзко быть проводником... наверно, я слишком слаб духом, чтоб доставлять вести.
В это время призрак подал голос, вопрошая о том, зачем Така притащил сюда его сына. И правда, зачем? Черногривый ответил не сразу, молча глядя на двух гиен, из двух миров, встретиться у которых на границе яви была, наверно, последняя возможность. День вступил в свои права и туман медленно уползал в пустоши, рассеиваясь и оставляя жадному взору солнца, мертвые, серые камни.
Поверил бы ему Иннокентий? Сумел бы поверить словам льва о том, что его отец погиб и похоронен в пустоши? Такэда, молчал, не желая признавать то, что испугался ненависти этого маленького  существа, которую оно было способно обрушить на него, принеси он эту новость ему там, на холмах... вот он и пошел, побежал прятаться и спасать свою задницу, от того что испугался гнева какой-то маленькой гиены и его папаши призрака. Хотя может и не так... Одна мысль о том, какие чувства захлестнут Иннокентия, произнеси он эти три слова: "Твой отец мертв", превращали его разум в унылое, топкое болото, водную гладь которого лишь иногда тревожили одинокие мысли, всплывающие на поверхность кучками смрадного дерьма. Впрочем, он и так видел все, что произошло прямо сейчас, на его глазах, и от увиденного было не легче. Вот если бы полосатый был жив...
- А что я должен был ему сказать? Что ты умер? - наконец-то мрачно отозвался лев, слегка ссутулив свою спину, будто хотел наклонится к могиле и что-то ей прошептать. Глупость, глупость! Все его поступки несусветная глупость.
- Что теперь твое тело лежит в пустоши? - попытался оправдаться лев. Он замолчал, а затем уселся рядом с курганом, поправляя камни у основания. Не потому, что они там криво лежали, а потому, что льву срочно понадобилось занять чем-то свои лапы, чтоб скрыть волнение, как-то расшевелить болото мыслей в своей голове, чтоб дерьмо хотя бы перестало всплывать наружу: - А что я должен был бы ему сказать, когда он спросит, от чего эту весть принес я?
Он замолчал, выпрямив спину и глядя в пелену тумана, которая редела, рассеиваясь и утекая, словно талая вода под лучами палящего весеннего солнца.

+2

161

- В прайде? - участливо спросил Такэда, заглядывая сыну в глаза: - Вот уж не думал... ну, в прайде, наверно, тоже хорошо, если только не обижают. - он вздохнул и слегка поблек, видимо, переваривая сказанное сыном. Для полосатого было сложно принять то, что его сын подался к львам. Хотя, если верить словам Дуго, когда то его прайд жил со львами в мире и все было хорошо. Может... у Иннокентия получится? Он с надеждой взглянул на заплаканного сынишку, и поднял было лапу, чтоб смахнуть слезинки с уголков его глаз, но остановился, осознав, что не может этого сделать. 
- Как... - полосатый нахмурился и вздохнул: - Я пытался защитить одного молодого коркута. Его зовут Амадей. Хорошо бы, если бы вы познакомились. - в голосе Такэды послышались нотки грусти и она стал еще более прозрачным, теряя образ и расплываясь по краям, словно его, как и туман растягивало начавшее припекать дневное светило: - К сожалению, меня убил лев, от которого я и пытался защитить этого славного парнишку. - он бросил быстрый взгляд на Такэду, а потом добавил, за одно отмахнувшись от фраз Такэды о том, почему он притащил в пустоши его сына. а не передал слова как они и договорились: - Нет, не этот лев.
Он покачал головой, взглянув в глаза Иннокентию, а затем бесформенной дымкой переместившись вперед, и оказавшись перед гиеной:
- Наверно не стоило ввязываться в тот бой. Но я тогда не мог поступить иначе. Ведь он был совсем как ты... - такэда замолчал, на мгновение сделавшись чуть ярче и четче. Его нижняя губа слегка дрогнула, будто он пытался, но не мог сказать нечто важное. Как умирающий, раненый зверь на последнем издыхании пытается донести до собратьев правду о том, кто же все таки его убил.
- Знаешь, я так скучал по тебе и наверно по этому... - полосатый осекся, стыдливо опустив взор, и видимо, осознавая, что если бы убежал, то выжил бы тогда, и возможно нашел бы своего сына живым: - Мне было тяжело сынок, мама ведь не выбралась из пожара, сгорела. - он замолчал, слегка нахмурив брови и видимо собираясь с мыслями, прежде чем снова заговорил:
- Сначала я боялся умереть. Ни разу не увидев тебя более, а затем, умерев, боялся встретит здесь и тебя... - лапа полосатой гиены снова нежно потянулся к щеке Иннокентия, тая на пол пути: - Но теперь я не боюсь... - улыбнувшись, прошептал он: -  не боюсь ничего, потому что знаю что ты жив. И ты, тот самый, ради кого мне стоило прожить жизнь до конца, даже когда хотелось сдохнуть несколько, раз по дороге. - образ Такэды совсем поблек, видимо, готовясь растворится: - Навещай меня, ладно? Ведь я теперь привязан к этому месту, двумя этими оболтусами, Дуго и этим... - Такэда кивнул на черного льва, заставив их с леопардом в недоумении переглянуться: - Но не вини их, ведь они не со зла, а из сострадания и по незнанию...

+2

162

Переругивания взрослых никак не задевали малыша, он лишь медленно, но с уверенным упорством переваривал сказанное. И ведь тёмный лев был прав - скажи он сразу о том, что Такэда-который-его-отец-и-гиена умер, крокут бы ни за что не поверил. Но теперь, когда перед Кешей во всём своём призрачном "великолепии" стоял отец и в столь привычной для него манере реагировал на сказанное. Глядя за каждым его движением, каждым изменением выражения морды и, что скрывать, даже неосознаваемым до конца желанием всё-таки дотронуться до сына, Иннокентий всё больше и больше мирился с участью...сироты? Он почти угрюмо помотал мордой, смахивая слёзы - такие ненужные теперь слёзы, такие бессмысленные и такие лишние. Они уже ничего не изменят, а показывать себя слабым, когда ты один - бессмысленно. Загрызут и не заметят.
- Я как бы их гость. Могу охотиться и жить с ними, но в общем вольный гиен, - уже немного собравшись, тихо ответит гиен отцу на его замечание. Он уже не такой маленький, он теперь почти двухлетний крокут, который может и постоять за себя, и добыть себе еды, и, раз уж он решил, то  выучиться самостоятельно на шамана и лекаря.
Стоило Такэде-гиене сказать о своей смерти, как у Кеши перехватило дыхание и мгновенно вздыбилась холка. Он кинул полный ярости и бессильного гнева взгляд на льва, когда отец его опередил своим заверением о другом убийце. Не опуская вставшей "гривы", он несколько напряжённо оглядел округу, как бы проверяя, чтобы ни одной другой большой кошки тут не было. Тихо, но низко утробно заворчав, он потупился.
Львы.
А он им доверял.
Нет, конечно, тот факт, что его спасли львы, причём неоднократно, несколько поменял отношение крокута к кошкам, однако же в этот момент его мнение резко поколебалось. Он видел немало кошек, желавших ему смерти за сам факт его существования; некоторые же однако относились к нему с пониманием, некоторые даже научили паре интересных штук. Жизнь - вещь сложная, неоднозначная и так часто делающая СЛИШКОМ больно.
- Я найду его, пап, - пообещал подросток скорее самому себе. Раз отец так стойко спасал Амадея, значит, тот на самом деле этого стоил. А если не стоил... То это будет ещё одним уроком пятнистому.
Слова о смерти матери заставили его плечи ещё больше поникнуть, а голову ниже опуститься. Нет, он предполагал, что мать всё-таки не успела выбраться, в первую очередь спасая мелкого и тщедушного даже по меркам гиен сына, но всё же не хотел в это верить до конца.
Пришлось.
Его семья распалась так быстро, и по вине природы. Кажется, этого нельзя было избежать, однако же теперь на плечиках мелкого крокута лежала вина, которую он должен был искупить любым ему доступным способом.
- Я буду приходить к тебе, - сказал Кеша, поднимая взгляд на постепенно исчезающего отца, - И хорошо, что мне есть, куда приходить...Эй! - последнее слово гиена выкрикнул, глядя на уже еле-еле различимые очертания призрака, - Нет! Нет, пожалуйста, не бросай меня! Папа! - кричал гиена, бегая и прыгая вокруг своего рода обелиска. Когда дух полностью исчез, крокут бессильно обнял лапами один из камней, прошептав еле слышно "Не оставляй меня...".

***
Он не знал, сколько времени провёл так, в безмолвии, в бессилии, в тщетной попытке согреть навсегда остывшие камни. Кажется, даже лев уже ушёл, оставив мелкого в его горе. И правильно - видеть львов ему хотелось последним. Сейчас перед ним стояла совершенно другая цель - найти Амадея, этого загадочного спасённого, чья жизнь стоила жизни его, Кеши, отца. Гиена совершенно не имел понятия, где именно стоит искать этого персонажа, но был совершенно уверен, что ему потребуются определённые запасы трав. Форс-мажоры в его жизни случались слишком часто, чтобы игнорировать возможность собрать с собой походный набор.
И Кеша направился к водопаду, который находился в небольшом отдалении от прайда Фаера. Ещё живя среди гиен, его мама рассказывала о том, что там, вниз по течению Зимбабве, есть огромный и поражающий своей красотой водопад. Вполне вероятно, что там будет что-нибудь полезное расти. И, кроме того, он мог не бояться патрульных - как гиена в прайд Скара он мог зайти спокойно. Наверно.
- Леопольд, - тихо позвал своего спутника крокут, - Пойдём. Я хочу пить.
Эти незамысловатые слова были молчаливо одобрены шакалом, который, с уважением идя поодаль, следовал в доныне неизвестные ему земли.

-------------→ Водопады Зулу.

+1

163

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"3","avatar":"/user/avatars/user3.jpg","name":"SickRogue"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user3.jpg SickRogue

На востоке вспыхивает ослепительное багряное зарево, отчего в саванне на несколько мгновений становится светло как днем. Спустя считанные мгновения земля содрогается, как перепуганная зебра, вода во всех водоёмах начинает ходить ходуном, а с возвышений скатываются камни — как мелкие, так и покрупнее. Поначалу все это происходит в жуткой тишине, но затем с запада доносится дикий, оглушительный грохот, настолько громкий, что он заглушает все и вся. Постепенно интенсивность этого звука начинает затихать, но его отдельные раскаты, глухие и зловещие, время от времени по-прежнему долетают до ушей местных обитателей. Стихает и дрожь земли. Обвалы прекращаются, а, со временем, проходит и волнение на воде. Небо в восточной его части заволакивает странными, зловещими тучами, сквозь которое по-прежнему пробивается странное и жуткое зарево — а снизу их озаряют красные огненные всполохи. Кажется, подножье Килиманджаро, а также все его окрестности, охвачены страшным пожаром.

0


Вы здесь » Король Лев. Начало » Внешние Земли » Каменистая пустошь