Страница загружается...
X

АААААА!!! ПРОГОЛОСУЙ ЗА НАААААС!!!!

И не забывай, что, голосуя, ты можешь получить баллы!

Король Лев. Начало

Объявление




Представляем вниманию гостей действующий на форуме Аукцион персонажей!

Рейтинг форумов Forum-top.ru Рейтинг Ролевых Ресурсов Волшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король Лев. Начало » Предгорья » Склоны гор


Склоны гор

Сообщений 301 страница 320 из 320

1

http://s1.uploads.ru/i/f/E/0/fE0mX.png

Холмистая местность и густые джунгли постепенно переходят в скалистый подъем, где почти нет растительности, зато много трещин, пещер и обрывов. Здесь практически не встречается крупных хищников и травоядных; куда больше - птиц и рептилий, ну, и мелких грызунов, вестимо. Горы не очень высокие, и до пика самой большой из них можно добраться меньше, чем за полчаса.


1. Местные склоны считаются небезопасными — персонаж может случайно поскользнуться или сорваться вниз; также возможны оползни (бросок кубика на любые попытки влезть или спуститься с антибонусом "-1"; нейтрализуется умением "Скалолаз").

2. Доступные травы для поиска: Базилик, Валерьяна, Забродившие фрукты, Маи-Шаса, Костерост, Адиантум, Сердецей, Паслён, Мелисса, Мята (требуется бросок кубика).

+1

301

---→ Холмы

Следуя за Такэдой, Иша пыталась не порваться на сотню маленьких львят. Это было трудно. Места были незнакомые, и самка вертелась из стороны в сторону, пытаясь запомнить дорогу и заодно рассмотреть окрестности — красиво же, черт возьми. В то же время нужно было еще и поддерживать разговор, внимательно слушая, что ей говорят. Впрочем, черный не особо ожидал ее ответа, да и разглагольствовать, как ни странно, особенно не стал — договорил и умолк, предоставив тем самым возможность самке пройти остаток пути до леса и разглядеть все, что ее интересовало.
Так далеко в холмы она забиралась впервые. И уж тем более никогда не была в лесу. Действительно, ни разу. Стоило только впереди показаться темной полосе деревьев, как Иша и думать забыла о холмах и принялась восторженно пялиться уже на них. В самом деле, зрелище того стоило. Для льва, который видит это ежедневно, это вряд ли было чем-то впечатляющим, но Иша большую часть жизни видела только те деревья, что росли на дальних пастбищах. Как правило, это были невысокие, чахлые деревца. Эти были совсем другими, по сравнению с виденными Ишей они казались по-настоящему гигантскими, а их сочный зеленый цвет радовал глаз.
— Вот это дааааа, — восхищенно выдохнула самка, вступая под раскидистые кроны.
Она пригибалась к земле даже против собственной воли: трудно было преодолеть желание стать еще более незаметной на фоне этих гигантов. Зеленый полумрак окутал ее со всех сторон. Стволы возвышались со всех сторон, оставляя львам лишь небольшую тропку, почти полностью терявшуюся среди буйства зелени. Травы тут было куда меньше, чем в саванне — оно и понятно, сообразила львица, ей здесь не хватает света. Зато хватало других растений, не нуждавшихся в этом. Пахло влагой; некоторые стволы сплошь поросли мхом и лишайником, пару раз взгляд Иши натыкался на причудливо изогнувшиеся шляпки грибов.
— Ну, почти пришли, — путь через лес оказался довольно недолгим.
Подножье заросло не так сильно. Деревья здесь были мельче и совсем другими. Если на равнине они вымахали по несколько десятков метров, как показалось Ише, то тут их вид был куда привычнее — более раскидистые, низкие. На такие легко залезть даже льву, хотя самка никогда не рискнула бы ступить на обманчиво тонкие веточки.
— Здесь? — удивленно и обеспокоенно уточнила бурая, озираясь, — в лесу? Что она здесь забыла?
Она недоумевающе качнула головой. Место странное и неподходящее для льва; впрочем, для самки на сносях, наверно, подходит неплохо: зато мало кто из крупных хищников сюда сунется.
Иша попыталась что-нибудь разнюхать, но запахи были такими старыми, что различить их можно было с величайшим трудом. Такэда, прогулявшийся по траве, окончательно смазал картину.
— То есть, тебе мало того, что ты зашел на чужую территорию, хочешь еще, чтобы тебя гоняли и за браконьерство, — скептически уточнила Иша в ответ на предложение поохотиться; впрочем, отказываться она не стала, потому что тоже была голодна, — ладно... только учти, я никогда еще не охотилась в лесу. Даже не знаю, что здесь можно раздобыть. Главное, чтобы нас кто-нибудь не раздобыл.

+1

302

За ней приятно было наблюдать. Смотреть, оборачиваясь назад и видеть ее морду, полную юношеского восторга, переполнявшего ее, когда она смотрела на все эти деревья, опутанные лианами, заросшие мхом камни, огромные поляны папоротника. Так и хотелось сказать: а хочешь, я покажу тебе высокогорные луга, горы что за ними. огромное плато… Иша, в мире еще столько всего. чего ты не видела и можешь просто не увидеть. Столько мест где я успел побывать, и где еще не был. И все это можно увидеть своими глазами, ощутить все запахи своим носом. Потоптать дальние неведомые земли своими лапами!
Не стоило, конечно, забывать и о том, зачем они сюда пришли и каждый раз как только он поворачивался обратно и смотрел вперед. пока вел Ишу за собой, думал об этом. Можно было конечно, предложить Мисаве попутешествовать в поисках Кейоны, соврав, что он примерно знает, где она. Но, Такэда старался эту мысль даже к голове не подпускать. Он прекрасно представлял, что сказал бы Манга на такое предложение: Мама, дочка, я, веселая семья. Тут бы подошло слово «Шведская» но его Такэда не знал, хотя ситуацию для этого слова уже придумал. Нет, надо было дождаться матерую тут, сплавить ей Ишу и уже тогда решать чем заняться. Может быть, и правда отправиться на поиски хотя бы того, что осталось от слепой львицы. Как выжить без зрения Такэда даже не представлял себе. Тут со зрением и здоровым телом выжить то сложно, а без него… нет уж, увольте. Его размышления прервала Иша.
- Ну… я то откуда знаю – пожал плечами Такэда, отвечая на ее вопрос, и сделав самое невинное выражение на морде, на которое только был способен. Он кстати сам ни разу не задавался этим вопросом. Времени по сути не было. Сначала получал по мордасам от Мисавы, потом прятался от похитителей Хазиры, потом бегал за ними же уже с Урсом.
- Я думаю, она тут охотилась. У нее в зубах был даман. – ответил Такэда, чуть было не добавив: Им то я по морде чуть и не получил. Или все же получил? Картина их драки смазалась, и лев уже толком не мог вспомнить. Что же произошло тогда, здесь в лесу. Одно запомнил хорошо – полет с ветки и встречу с ее задницей. Такое, знаете ли, не забывается. Однако, вернемся к даману. Если матерая смогла, то и он наверно, сможет. А с другой стороны, стоило ли? В какой-то мере Иша права и получать по морде от патрульных ему не хотелось. Ей то что? Прибежит мамаша и спасет дочку, а ему точно яйца отделят. Вряд-ли Мисава будет за него заступаться.  И все же если они планировали тут задержаться и дождаться Мангу, который по идее, должен был привести сюда Мисаву, им нужно было поохотиться, замести следы своей деятельности и ждать. Есть то хотелось. Можно конечно, было уйти туда, где они с Урсом настигли похитителей Хазиры…
- Можем и не браконьерствовать. – улыбнулся черный, подходя к молодой львице: - Выше по склону начинаются роскошные луга. Они вроде бы еще никому не принадлежат. – он обошел ее по кругу, игриво шлепнув по боку хвостом: - Пойдем, побегаем по открытой местности. – он кивнул наверх, и потрусил по тропе, которую приметил еще тогда, когда они с матерой по джунглям ползали. Был у этой идеи, конечно, один серьезный недостаток: А вдруг Манга это местный Шерлок Холмс и найдет Мисаву куда быстрее, чем Такэда и Иша вернуться с охоты? Но с другой стороны, попадись они патрулю, ничего не придется объяснять. Нет, придется, конечно, но не столько, сколько всего нужно наболтать, если их поймают с добычей на территории прайда. На секунду замерев и быстренько все для себя решив, Такэда уверенно стал подниматься на гребень. Туда, откуда они с Урсом начали свой путь по следам Хазиры, крикнув оттуда: - Идем, такого места ты еще никогда не видела! Когда еще посчастливится там побывать?

--- Изумрудные луга.

0

303

Даман... даман, даман. Это такое маленькое, пищащее. Конечно, пищащее — попробуй-ка не попищать, когда на тебя налетает здоровенная львица и впивается клыками в загривок. Для Иши, впрочем, все мелкие звери были на одно лицо. Она предпочитала не вдаваться в подробности и не разбиралась в видах и подвидах. Травоядных она делила более-менее условно: на тех, кого сожрать можно, и тех, кого нельзя. Хищников — примерно так же.
— Ага, — тем не менее, нейтрально отозвалась она в ответ.
Ну, если Мисава выползла на охоту — то тогда становится понятно, что она здесь делала. Скалы, в частности расщелины и трещины в них, всегда изобилуют мелким зверьем, а особенно здесь и сейчас, когда воздух еще был влажным после недавних дождей, а зелень обильно разрослась. Бурая даже сейчас чуяла сразу нескольких разных зверей, причем все были ей незнакомы, хотя запах выдавал в них животных маленьких и пугливых. Они всегда пахнут по-особенному, немного резко. Поведя носом, Иша даже заметила промельк рыжеватой шкурки в кустах неподалеку, но от стремительного броска удержалась: расстояние все равно было слишком велико, чтобы успеть, а позорить себя неудачной попыткой на глазах у Такэды не хотелось. Да и влажно здесь... Еще в грязи растянется. Вон, даже, похоже, оползень сошел недавно.
Лев, впрочем, согласился с ней. Склоны, да еще и принадлежавшие чужому прайду, впрямь были не лучшим местом для охоты. Обойдя самку по кругу, черношкурый фривольно шлепнул ее хвостом, отчего Ишу захлестнули совершенно противоположные эмоции. Хорошо, что лев ушел вперед и не видел, каким озадаченным взглядом она его провожает... и как напряженно поджался ее живот от разлившегося там чуть болезненного тепла.
Мысль была свежей и в чем-то даже интересной. Львица не рассматривала Керу как потенциального партнера — он был для нее как отец. На Такэду она тоже сперва не обратила внимания: в конце концов, когда они впервые встретились, она была еще сопливой девчонкой, да и сейчас, наверно, он воспринимает ее примерно так же. Что уж тут может быть? После того, как увидела его валяющимся с раздвинутыми лапами, чуть было не лишившегося одной из них — тем более.
А вот теперь вдруг почему-то заинтересовалась. Было что-то такое в движениях самца, что раззадоривало ее, заставляя львицу чувствовать себя словно на охоте: как будто охотится она вовсе не на еду, а на вот эту штуковину между лап самца, которая, собственно, должна утолить ее жажду приключений, а заодно и наградить ее парочкой котят.
Вот на этом моменте львица немного поостыла. Мозги дозрели, тело, вроде бы, тоже — спариваться уже хотелось. А вот брать на себя воспитание львят — нет. Более того, ей почему-то казалось, что обходительный и вежливый самец, скорее всего, испарится в тот самый момент, когда узнает, что у него будет пополнение в семействе. И — здравствуй, новая счастливая жизнь со спиногрызиками. В отличие от Мисавы, Иша не была уверена, что способна геройствовать в одиночку.
—  Идем, такого места ты еще никогда не видела! Когда еще посчастливится там побывать? — позвал ее лев.
Встряхнувшись, самка припустила за ним, но прежде, присев, вновь обильно отметила одно из деревьев. Конечно, даже речи не было о том, чтобы Керу прошел за ней весь этот путь через холмы — скорее всего, он не сунется сюда, ведь он тоже помнит, какая встреча их ожидала здесь в прошлый раз. Сейчас Иша преследовала совершенно другую цель: дать понять Манге (если он действительно найдет Мисаву и придет сюда — даже сейчас Иша продолжала в этом сомневаться, хотя надежда, понятное дело, была сильна), что они здесь были — и куда они ушли. И, сказать по правде, просто приперло, так что заодно и благовидный предлог нашелся. След может потеряться, а вот оставленная мочой метка будет благоухать еще долго — главное, не получить потом трендюлей за подобные сообщения на чужой территории. А уж дочкин запах матерая узнает из тысячи, как говорится.
— Ладно, идем. Посмотрим, что там ты такое хочешь мне показать, — надеюсь, не задницу, — немного сварливо, стараясь этим скрыть интерес, охвативший ее, проворчала бурая, вслед за самцом поднимаясь на гребень.
---→ Изумрудные луга

Отредактировано Иша (14 Июн 2016 19:29:31)

+1

304

---→ Изумрудные луга

Сказать по правде, тушу Иша собиралась нести сама. Та заметно полегчала после того, как над ней потрудились двое львов; одну из обглоданных ног они так и оставили на лугах — какому-то падальщику пир привалит, потому что ошметков мяса на костях осталось немало. Брюхо было все выедено, но, несмотря на это, антилопа все еще представляла из себя неплохой такой источник дармовой жрачки. Ешь — не хочу.
Но Такэда почему-то рассудил по-другому, чем вновь изрядно удивил самку, привыкшую всегда рассчитывать только на себя. Схватил, поволок... Ну что же, пусть тогда волочет.
Жизнерадостно задрав хвост, львица потрусила следом... А затем и вовсе обогнала черношкурого и пошла впереди, благо дорога была пока что знакомая. Ориентировалась тут Иша слабо, но не найти путь, которым они пришли, не смогла бы при всем желании. Близился вечер, уже выпала роса, и во влажном воздухе свежий запах их следа ощущался так четко, словно они специально обтирались на ходу о каждую травинку, чтобы оставить о себе память как можно дольше.
Было немного жаль покидать луга. Несколько мгновений беззаботной беготни — и вот уже Иша вернулась к своим повседневным заботам. Охота, дорога, охота, дорога — и так уже давненько. Сейчас, если Такэда не ошибся и не солгал, она встретится с матерью, но и это не принесет ей желанного отдохновения. Встреча будет короткой: Иша обещала Керу, что встретится с ним. Наверно, он уже недоумевает, куда же ее занесло и почему она так долго не приходит. Еще на холмах, когда они направлялись к горам, к ней на голову вдруг села небольшая птичка, и, вежливо осведомившись о ее имени, передала, что Керу ждет ее у Ущелья.
Услышанное изумило самку до глубины души. Пернатая вестница, договорив, вспорхнула и быстро пропала из виду, оставив львицу почти что в ярости. Ущелье, черт возьми, было огромным. На каком же краю разыскивать Керу? Задал задачку, ничего не скажешь. Можно половину территории Скара пройти — ущелье врезается в самую его середину, то расширяясь, то сужаясь. Это хорошо еще, если он на ближайшем краю — с него ведь станется ждать ее и на дальнем, а перебираться в такую погоду придется разве только вплавь. Иша, впрочем, не питала особых надежд по поводу успешности подобной попытки.
Словом, будет чем заняться в ближайшее время. Не исключено еще, что придется убегать от гиен — они там везде.
Примерно с такими мыслями Иша наконец вступила под сень невысоких деревьев, которыми поросли склоны гор. Дорогу она выбирала не задумываясь, руководствуясь запахом, поэтому в какой-то момент чуть было не прошла место предполагаемой встречи — разогналась так, что вполне могла бы убрести и дальше, на холмы.
Но Такэда-то, который всю дорогу тащил несчастную тушу, вряд ли разделял ее энтузиазм. Рога и копыта уже успевшей окоченеть антилопы, наверно, цеплялись за каждый куст.
— Здесь, да? — бурая обернулась к следовавшему за ней черногривому, нетерпеливо приплясывая на одном месте.
Мисавы, само собой, поблизости не было. Как не было и Минги. Иша тайком оглядела ближайшие деревья, но пятнистой шкурки нигде не заметила.

+1

305

Изумрудные луга

Некоторое время, он гордо, как паровоз, впереди колонны всей волок за собой тушу. Ну, если колонной можно считать поеденную антилопу и Ишу, которая, похоже, решила и не притрагиваться к добыче. А что? Самец сильный, самец тащит. Такэду раздирали противоречивые чувства. С одной стороны, это была идея Иши принести мамочке, которая потом наверно, примется за его битье, подарочек, и львица сама должна была принимать в процессе участие. Но с другой, таща тушу он как бы занимал положение главенствующего самца, сильного и могущего в случае чего… тащить? Покосившись на задницу Иши и шумно дыша в шею мертвой антилопы, Такэда пытался понять, кто кого будет защищать в случае чего, он ее, или наоборот? кошка была крупной и стыдно сказать. сзади весьма симпатичной. Чем больше он на нее смотрел с этого ракурса, тем больше пошлых мыслей роилось в его голове.
Парочка перевалила через гребень, устремившись вниз к намеченному месту встречи и черному стало полегче. Затрещали мелкие веточки, упавшие с деревьев и высохшие, под натиском рогов антилопы. Такэда спешил за своей спутницей. В какой-то момент ему показалось, что Иша сейчас проскочит место где они должны были ждать Мисаву, и побежит дальше. Но этого к счастью не случилось и Така благополучно дотащив тушу до отломанной им же ветки, бросил ее как раз на то место, где Мисава получила от него по своей крупной, но от этого не менее привлекательной заднице.
Эх, знал бы черногривый чем занимался Мелефара, пока он туши по горам таскает, точно бы слюной захлебнулся и самолично откусил себе яйца. Ну, или Манге.
- Да. – сказал он, тяжело дыша и оглядываясь на просеку, которую оставили в траве рога «вкусной твари» как мысленно обозвал ее лев. Да, энтузиазма поубавилось и черногривый отошел к дереву, на которое когда-то взмыл как птичка, дабы спасти свою задницу. Задницу, которую сам же до этого пытался уничтожить. Идиотизм. Даже вспоминать не хотелось. Немного подумав и покрутив головой, Такэда заметил, что чуть ниже по склону от них есть вполне себе крупный и приличный куст и передумал усаживаться под деревом. Вечерело и в джунглях быстро темнело, так что ему со своим окрасом было бояться нечего – силуэт Таки уже давно терялся среди кустов и под деревьями с густыми кронами, куда лучи солнца днем то с трудом проникали, не говоря уже о вечере, накрывшем склоны гор как огромное одеяло. А вот Ишу пока еще было видно весьма сносно. С одной стороны это было хорошо, если конечно Манга нашел Мисаву, а с другой плохо. Вдруг леопард еще бродит где-то по джунглям, или вообще забрался на какое-нибудь дерево и спит, оставив свою миссию до утра. А еще хуже, встретил симпатичную, местную кошечку, которая сейчас вертит перед его мордой своим пушистым хвостом, а Мелефара, раскачиваясь на ближайшей ветке, осыпает ее пламенными речами. С него станется…
Такэда посмотрел на Ишу и подумал о том, что может быть это и хорошо, потому что именно сейчас у него был последний шанс познакомится с львицей поближе. Может быть даже потискать это довольно крупное, но менее неприступное, чем Мисава, создание. Ну, получит по мордасам, и что? Не убьет же она его. Они…
- Похоже, еще рано. – сказал он: - Так что я думаю, нам не помешает устроится на ночлег. – черный лукаво улыбнулся и подойдя к Ише справа, с верхней стороны склона, осторожно притерся к ней боком, не сильно шлепнув кисточкой хвоста той по бедрам: - Леди, прошу пожаловать в кусты! – усмехнулся он в усы, лапой указывая на раскидистое укрытие, места в котором по идее должно было хватит им обоим. Действия эти были более чем двусмысленными и с большим подтекстом. И кусты, и довольно наглый шлепок по бедрам, который был весьма аккуратным, но чувствительным, и его разгоряченное после прогулки с грузом тело, как бы намекали. Касание хвостом ее бедер само по себе намекало на многое: лев не пытался его скрыть, но в то же время не усердствовал, под брюхо и на внутреннюю сторону бедер не лез. Этакое проглаживание по бедру, без залезания под «несуществующую юбку». Взмах лапы был четким, и в какой-то мере повелительным. Такэда намеренно вложил в это движение как можно больше четкости и уверенности, чтоб жест можно было истолковать, как намек на то что в случае неподчинения она будет запихнута в кусты силой. В то же время тон черного кота был лукавым и шутливым: «Мол, сама выбирай, что тебе думать и что делать».
А дальше… собственно черногривый замер, ожидая что скажет и сделает Иша. В конце концов, даже если бросится на него, то в низ он, как в случае с Мисавой, не полетит. Ведь Така предусмотрительно встал выше нее по склону.

0

306

----→ Холмы

Махать хвостом! Ее дочь!
Мисава попыталась было состроить из себя оскорбленную мамашу, но воспоминание о том, сколько времени прошло с их последней с Ишей встречи, как всякая спесь была с нее сбита. В самом деле, девочка-то выросла. Ей сейчас... погодите-ка, сколько же ей? По всему выходит, что не меньше двух с половиной лет — а потому матерая не имела никаких прав указывать дочери на то, какого партнера выбирать и как. Все нравоучения (сказать по правде, Мисава не имела особого пристрастия читать лекции, обходясь короткими указаниями и, иногда, небольшими рассказами из собственного опыта — и поскольку откровенничала она довольно редко, Иша старалась слушать внимательно) давным-давно закончились. Если уж дочь смогла выжить все это время самостоятельно, одна или с помощью других львов, — значит, она вполне способна решить, кто из самцов достоин стать отцом ее детенышей, а кому лучше держаться подальше. В конце концов, и противозачаточных трав никто не отменял.
И все же Мисава косилась на Мангу с легким недоверием: ей было трудно привыкнуть к мысли, что ее единственная дочь так выросла.
— Не буду, — смилостивилась она в ответ на просьбу пощадить задницу Такэды, — если только он не станет меня провоцировать на это. Нрав у твоего дружка — хуже некуда.
Будь он со мной в одном прайде — придушила бы, ей-ей.
Вслух последнюю фразу, традиционно, матерая не произнесла. Она не любила кидаться пустыми угрозами. Думать об этом никто не запрещает, но трепать языком, когда ты ничего подобного делать не собираешься, просто грешно. Да и приводит порой к неожиданным последствиям — а Мисава давно выучила, что за языком нужно следить, иначе по морде будешь получать вдвое чаще.
Кажется, Такэда этот урок слушал недостаточно внимательно.
Тем временем они дошли до леса и, углубившись в него, по узкой тропе двигались к горам. Мисава шла впереди: дорога была ей известна, и, судя по всему, Такэда с Ишей выбрали этот же путь: если первое время их следов не чувствовалось, по мере того, как матерая приближалась к намеченному месту, она вновь уловила до боли знакомый запах дочери, похожий на ее собственный, но более резкий и терпкий. Запах Такэды тоже был ей известен до последних ноток: в конце концов, после всего, что они натворили, их вряд ли можно было назвать случайными знакомыми.
— Мы уже близко, — предупредила матерая, на миг обернувшись на леопарда.
Тот, кажется, чувствовал себя куда более вольготно, чем она. Самке, тяжелой и крупной, приходилось придирчиво выбирать дорогу, чтобы не загреметь с крутого склона в облаке осыпающихся камней или не застрять в кустарнике. Крупному льву тут еще хуже — хотя ближе к логову прайда лес становится пореже, и кое-где можно найти широкие прогалины, в полдень залитые солнечным светом. Там неплохая охота... и хорошее место для того, чтобы выгуливать детенышей. Пожалуй, нужно будет обязательно показать Северину джунгли. Даже странно, что он не пошел с Пат и остальными львятами — хотя то, что он выбрал компанию матери, невероятно льстило львице.

+1

307

--- Холмы.

(Пост от лица Фамильяра)

- Провоцировать?  - удивился Манга, торопливо перебирающий лапами рядом с Мисавой. Вот уж была новость! Леопард как то не замечал за своим приятелем попыток развести самок на драку. На секс – пожалуйста, сколько угодно, но не на совместное валяние в грязи с целью откусить друг другу кисточки с хвостов или куда интереснее – выцарапать глаза. Манга подумал о том, может ли Такэда убить самку, но решил что нет, чуть было не покачав головой, а вместо этого жеста, только резко ей тряхнув, будто отгоняя неожиданно нахлынувшую сонливость.
- Да уж. Ночной кошмар. – усмехнулся Манга, покосившись на Мисаву и добавив: - Это я его иногда так называю.  Вот и Иша кстати, по началу, так же как и вы, сказала. – он притормозил, чтоб не врезаться в довольно большой папоротник, неожиданно возникший у него на пути и поплелся за Мисовой, буквально дыша ей в хвост. Это положение позволяло Манге болтать, и что самое главное, с каждым вдохом вдыхать запах Мисавы. Поначалу он так увлекся, что чуть было не впечатался ей прямо под хвост, ибо соотношение размером двух кошек было именно такое, но опомнившись, затараторил снова:
- Я вообще считаю, что проблема не в нем. Нет, ну и в нем, конечно. – начинался крутой подъем. Да еще и в сумерках, что опустились на джунгли, укрыв все вокруг тьмой. Но, Манга к таким условиям привык. В этой ситуации он был как у себя дома, а потому болтал без умолку: - Просто нужен правильный подход. Этот как раковина с побережья – крепкая снаружи и вроде неприступная, но внутри самая вкуснота. – на этом моменте леопард не на долго замолчал, поняв что вскоре они придут на место и возможно, они подошли уже так близко что его голос услышит Такэда или Иша. А может и нет.
Манга замялся. Надо было наверно побежать вперед и предупредить парочку, потому что Такэда мог… Ну мог в общем, причём вполне. А что? Не одну львицу соблазнил этот черный проказник и не раз попадал в конфузные ситуации, сбегая с распаленной самки, за что потом получал и от ее родителей и от суженого и он нее самой за собственно несделанное дело.
- Совсем близко? – переспросил Манга. Да, от «занюхиваний» пришлось оторваться и прошуршав по кустам обогнать матерую выбравшись вперед. Но не сильно отрываясь от нее: - Что-то я их не вижу. Ну не ощущаю в смысле. Такэда, конечно, тот еще молчун, но Иша… - он пробежал вперед по склону еще шагов шесть а потом ловко вскарабкался на дерево, с которого, свесившись вниз отрапортовал: - Ими и правда тут пахнет, но… может, поохотится отошли?

+1

308

Ночлег... Самка осмотрелась. Увлеченная охотой и предстоящей встречей с матерью (а Иша все-таки изрядно нервничала, хотя и радовалась тоже — интересно все-таки, какое чувство ее обуревало больше), она и не заметила, что вечер постепенно уступил место ночи. Стемнело, в просветах листвы теперь можно было увидеть звезды. Для львиных глаз особой разницы не было — луна хоть и превратилась уже в довольно узкий серп, все еще давала достаточно света, чтобы разглядеть окрестности.
К тому же, Такэда остался таким же черным, как и прежде. А на него львица смотрела, как ни крути, чаще всего.
Ломаться она не стала. Можно было бы... но зачем? Иша не имела ничего против небольшого отдыха, и если в их первую встречу, когда она еще была крупным и угловатым подростком, фривольных прикосновений она не допускала и попросту боялась, то теперь, если ее это и смущало, виду она не подала. Полезла в кусты как миленькая, не проявив ни малейшего недовольства, но и не кокетничая притом. Женского кокетства, впрочем, в ней пока что еще особо и не было. Что делают с самцами (возможно, кто-то решит возразить, что делают как раз-таки самцы с самками, но тут рыжая была решительно не согласна, и, судя по ее габаритам, вполне могло получиться именно так, как она думает), она примерно знала благодаря урокам все той же Мисавы, но как вести себя, чтобы понравиться? Ха! Было бы забавно посмотреть, как матерая преподает дочери уроки этого хитрого мастерства.
В общем, Иша просто-напросто осторожно ввинтилась в кусты — довольно тихо, что, учитывая ее размеры, было непросто, — и улеглась там, искоса посматривая на черношкурого.
Ночлег! Думал бы он, о чем говорит! Сейчас рыжая попросту не способна была заснуть. Даже будь она в сотню раз более усталой — и то не смогла бы. Волнение все перевешивало, и чем больше времени проходило, тем беспокойнее становилась самка.
— Думаешь, он найдет ее? — наконец, негромко спросила она у Такэды.
Не было нужды в том, чтобы пояснять, кто и кого именно найдет. Оставалось только надеяться на то, что Манга и матерую сможет уболтать так, что та согласится с ним пойти. Иша и сама не очень-то любила леопардов — просто потому, что они не были львами, — а уж Мисава и подавно терпеть их не могла. Если она заговорит с кем-то из мелких кошек — можно смело заносить этот день в календарь как праздничный. В ту пору, когда Иша еще жила с матерью в Термитнике, они пару раз встречали леопардов на охоте, и всякий раз матерая бросалась на них, отгоняя прочь и от детей (которые в ту пору были совсем еще котятами) и от охотничьих угодий заодно.
В общем, не задались отношения с леопардами.
Львица меж тем посматривала на черношкурого с возрастающим интересом. Он все-таки был самцом... и, к тому же, находился поблизости. Пожалуй, спаривание могло бы снять напряжение, сковывавшее хищницу похлеще, чем самые крепкие цепи. Но менее всего на свете Ише хотелось бы встретиться с матерью вот так — будучи распластанной грудью по земле. Было в этом что-то совершенно ненормальное.
Нервно хлестнув себя хвостом по боку, львица принялась исступленно грызть какую-то веточку, будто надеясь выместить на ней злобу.

+1

309

Да ничего она не подумала, а просто, спокойно и невозмутимо забралась в кусты, с элегантностью, присущей молодым самкам, тихо и аккуратно. Не то, что ее мамаша. Хотя, нет. Мисава, наверно, тоже была способна на многое, и на ласки и на элегантность, и помурлыкать, если ее приласкать. Просто Такэде этого всего не досталось. Ну, не показали, в смысле.Не за что было, да и поводов особых не нашлось, поковыряться с бронированным панцирем матерой, чтоб пробравшись под него поглядеть, какова ее душа на самом деле. Вот и сейчас, Иша сыграла с ним злую шутку, просто проигнорировав все его намеки и заигрывания, и лев остался снаружи, стоять как обоссанный, и вглядываться в темноту склона, все еще не понимая: ему то самому что теперь делать?
А делать по сути было нечего, и Такэда, предусмотрительно убрав тушу за кусты, с тропы, ну, чтоб в глаза не бросалась, еще раз осмотрелся и полез в кусты сам.
- Ну… найдет, куда денется. – ответил он, когда голова его протиснулась в куст, почти так же тихо как и сама Иша до этого. Ненадолго он замер, разглядывая самку, которая улеглась в весьма соблазнительной позе, словно дразня его. чтоб спровоцировать, ага. Да, Такэда так бы и подумал, если бы не палочка, которую она нашла себе явно для снятия стресса, и резко дернув хвостом, принялась ее грызть. Такэда знал несколько способов более приятных, чем этот, но предложить львице так и не решился, потому что ее морда не предвещала ничего хорошего тому, кто сейчас попробует подкатить к ней с таким нескромным предложением.
Был и еще один немаловажный факт. В любой момент здесь и правда могла появиться Мисава, и Такэда, мягко говоря, совсем не хотел встретится с ней верхом на ее дочери. Нет, эффектно, конечно же...
"Эй, Мисава, я Ишу нашел! И нашел, и привел, и вые... кхм." Черный попытался вообразить что будет, когда полностью влез в куст и обнаружил, что ему придется сыграть в весьма забавную игру чтоб улечься удобно – сначала осторожно перебраться через Ишу, нависнув над ней, пусть не в весьма красноречивой позе, но все же. А затем улечься вплотную, прижавшись к ней боком. Проделывая это, Така невольно задумывался о том, был ли у Иши партнер. Судя по ее реакции, да, однозначно был. Не вызывали же его откровенные позы у реки, в которых ему пришлось находится по вине Мелефары, какого либо стыда, или хихиканья. Нет. Иша смотрела на него спокойно, не то с интересом, не то оценивающе. Но с другой стороны, если у молодой самки уже все было, то чего она все время его так разглядывает? Понравился что ли? Такэде, такой поворот событий, естественно льстил.
Ему нравилось быть объектом внимания как молодых, так и зрелых самок. А после, когда какая-нибудь все-таки решалась провести с ним ночь, нравилось удивлять ту или иную, умением ласкать партнершу, или выносливостью, что всегда имела успех у уже не молодых и опытных самок, которых ласковыми поглаживаниями и тисканьем уже никак не удивишь…
Вздохнув, он наконец-то улегся рядом с ней, прижимаясь к ее теплому боку несколько небрежно. Будто между ними уже установилась некая связь, позволяющая ему хоть за загривок ее потаскать, а ей хоть на него лапы закинуть.
- Меня больше беспокоит, что Мисава может найти Мангу раньше. – Такэда зевнул, откровенно и во всю пасть:
- А я не хочу получить своего приятеля по частям. а товя маманя такое может устроить, да... – он облизнулся и покосился на Ишу, которая все еще грызла палочку, словно хотела выместить на ней всю злобу и обиду за все невзгоды ее жизни: - Да не нервничай… - тихо прошептал он, после некоторой паузы, и разглядывания собеседницы, во время которого Такэда не мог не отметить, что эта самка нравится ему все больше и больше: - все образуется.
А сам подумал о том, что как только вручит половозрелого ребенка в лапы мамаши, сразу же рванет… Куда, кстати? Может и правда, к леопардам? Манга, вроде, обещал все устроить. Может и девочку найдет покрупнее, чтоб сразу же не лопнула под ним, благо Такэда никогда особо огромными размерами в области паха похвастаться не мог. Мысли тем временем все равно возвращались к Мисаве и Ише. Задница льва требовала приключений, причем чем дальше, тем больше и явственнее. И что-то внутри Такэды, некий внутренний компас, подсказывало, что его задница уже все себе нашла. Нашла в тот момент, когда попытка покончить с собой сорвалась, и он встретил Мисаву. И теперь этот порочный круг бесконечной кутерьмы не кончится никогда. Просто, задница ему ничего пока что не сообщает. Вот к примеру, зачем он так лег? Ведь этой бурой плутовке просто достаточно слегка поерзать, перевалиться к нему животом и вытянуть лапы и один из самых дорогих органов его тела окажется в ее распоряжении. Впрочем и черный самец мог легко спровоцировать сейчас самку на что-то подобное, но делать это не спешил, находясь в глубокой задумчивости по поводу своего ближайшего будущего.

+1

310

Самка покружила по кустам, недобро облизываясь и посматривая на леопарда так, будто он лично перепрятал Такэду с Ишей в какое-нибудь более укромное местечко. Следов нашлось предостаточно; свесившись с дерева, пятнистый бодро доложил о том, что никого не видит, но, судя по запаху, Иша проходила здесь буквально пару часов назад.
Манге достался почти благодарный взгляд: по крайней мере, хотя бы этот не врал. И куда же, спрашивается, снова занесло эту непутевую?.. Львица прошлась по склону, не без легкого укола ностальгии отметив, что где-то здесь поблизости они с Такэдой всласть навалялись в грязи, а заодно и наваляли друг другу.
Наверно, надо было тогда поддаться. Или не стоило? Поддаваться матерая умела плохо: уж если вступала в драку, то остановиться было сложно, а уж сделать вид, что вымоталась и не может справиться с противником — почти невозможно. Да и тешить самолюбие черногривого, наплетшего ей черт-те что, она не желала.
С другой стороны — упустила шанс развлечься (хотя и сама драка была неплохим развлечением), к тому же, с пришлым самцом, что никак не отразится на ее статусе в прайде. Сделал свое дело, доставил даме удовольствие — слезай и проваливай к чертям собачьим. При следующей встрече можно сделать вид, что не узнала его, а запах соития легко замаскировать травами; они же уберегут от нежеланного зачатия.
Впрочем, о последнем Мисава, как правило, не задумывалась. Раз уж самец оказался сильнее, чем она — значит, и потомство у него будет сильным, так чего же ломаться? Да и проигрыш в этом случае оставлял в душе не привкус досады, а что-то сродни уважению.

Так... что же там с пропавшими? Ноздрей матерой внезапно коснулся запашок свежей крови, приятный и манящий, тем более, что поохотиться и, соответственно, поесть она так и не успела. Еще и Северина самым наглым образом подкинула Исгерд, хотя с большим удовольствием осталась бы со старой подругой сама, найдут, о чем потрепаться. Стало быть, нужно отыскать эту паршивку-дочь, схватить ее за шкирку и волочь обратно на холмы, забирать дитятко.
Или нет. Времени с их последней встречи прошло столько, что картина может быть и совершенно другой: Иша возьмет старушенцию-мать за загривок и пойдет себе спокойно, куда ей там надо. Чай, не дитя уже, пусть даже Мисава по привычке продолжает считать ее малышней. Пора бы уже привыкнуть... уже и новое потомство подрастает, а пропавшая когда-то, уже чуть ли не год назад, Иша все еще вспоминается бурой нескладным подростком.
А вот и она. Притормаживая задними лапами, матерая осторожно съезжает в небольшой овражек ниже по склону, а затем по узкой тропке взбегает выше, огибает дерево, на котором, если приглядеться получше, еще можно обнаружить пару клочьев приставшей к коре черной шерсти. И застывает на месте, углядев в кустарнике знакомого оттенка буровато-рыжую шерсть. Чуть темнее, чем ей запомнилось, но ярче, чем у самой Мисавы. Если не знать, что Иша где-то здесь, матерая, вполне возможно, пробежала бы мимо, не заметив ни дочери, ни лежавшего рядом с ней в расслабленной позе черногривого льва.
Вернее, ей оставалось лишь догадываться, в какой именно он позе. Со всех сторон отдыхавших львов почти полностью закрывал кустарник, ветки смыкались над ними как полог, так что, пожалуй, даже Манге было бы трудновато заметить их, заберись он на очередное дерево.
В отличие от аккуратистки Иши Мисава церемониться с кустами не стала. Внизу все равно не подлезть, сверху не прыгнуть — да и велик риск приземлиться на кого-нибудь, так что хищница попросту раздвинула ветки грудью, с хрустом явившись львам, как видение из кошмара: уши почти полностью прижаты к голове, глаза сощурены так, что превратились в узкие щелочки, зато зрачки расширились так, что почти не видно радужки; недовольный оскал завершал картину.
Впрочем, гримаса предназначалась кустарнику, который немилосердно отхлестал морду и плечи самки, пока она протискивалась в гнездышко, в котором уютно устроилась бок о бок парочка. При виде лежащего рядом с дочерью черногривого самца Мисава чуть было не оскалилась вновь, но тут уж выдержка не подвела; к тому же, как напомнила она себе в очередной раз, ее дочь действительно выросла... и если ей нравится проводить время с этим мерзавцем, то это исключительно ее личные проблемы.
К тому же, несмотря на все обстоятельства встречи, матерая действительно была рада видеть дочь.
— Иша! — в глухом и вечно ворчливом голосе самки, присевшей на задние лапы, чтобы не наступить на лежавших львов, неожиданно прозвучало столько сердечности, что окрестным львам, которые не раз становились свидетелями тяжелого нрава матерой, впору было схватиться за грудь и пасть на месте от культурного шока.
И... как-то все. Слова закончились. В самом деле. Ругать за то, что потерялась, было уже как-то глупо, да и Мисава отлично понимала, что Иша наверняка сама себя ругала не меньше, чем ее мать, а то и больше. Кричать, как она рада вновь обрести дочь, тоже казалось какой-то глупостью. Лежавшая на земле львица, глядевшая на Мисаву такими же, как у нее, янтарными глазами, казалась ее точной копией, разве только чуть более миловидной. И это, несомненно, была взрослая самка; в глазах ее, кроме глубоко затаившегося страха — наверно, она сейчас чувствовала себя не большой умной львицей, а нашкодившим львенком, которого мать вот-вот отшлепает за проказу, — было еще и радостное удивление, и какая-то смутная тоска.
Матерая окинула поднявшуюся было дочь еще одним взглядом, отмечая и проступавшие сквозь шкуру ребра — уже не толстячок-подросток, нет. Должно быть, и поголодать пришлось, вон как живот подтянут; и судя по нему же, по животу, львятами она пока что не обзавелась. Зато есть пара шрамов, почти незаметных, но отмеченных цепким материнским взглядом. Пахло от Иши странно; знакомо, но все же чуждо; к тому же, кроме запаха Такэды, Мисава улавливала еще одного льва, незнакомого ей, и, похоже, взрослого.
Впрочем, все это уже было неважно. Главное, Иша была жива; шагнув вперед, матерая потерлась о щеку дочери своей щекой, впервые приветствуя ее как равную себе.

+5

311

— Неправда! — как-то совсем уж робко возразила Иша; особой уверенности в ее голосе не было, — мама может его прогнать, но убивать никогда не станет.
Впрочем... она ведь уже очень давно не видела Мисаву. Матерая помнилась ей здоровенной хмурой львицей — вечно недовольной, хотя под толстой шкурой напускного безразличия Иша всегда умудрялась разглядеть любящее материнское сердце. Хотя спуску своим детям Мисава не давала, все же подзатыльников попусту не давала — а уж загривок Иши их ощутил немало, и все за дело, благо, бурая тоже не сидела на месте и порой доставляла порядочно хлопот.
Но то детишки, которых, как известно, шлепают вполсилы — а то прибьешь ненароком, и кого же тогда воспитывать? — и совсем другое дело — незнакомый взрослый хищник, к тому же, леопард. Манга, впрочем, тоже, по ощущениям Иши, не лыком был шит, и вряд ли подпустил бы матерую близко.
Воображение самки нарисовало яркую картинку — как удирающий со всех ног леопард на ходу излагает Мисаве все то, что должен рассказать, чтобы уговорить ее пойти вместе с ней на место встречи.
Она нервно дернула хвостом, вновь запустив клыки в древесную кору. Сейчас львицу вполне устроили бы лживые заверения из серии "все будет хорошо". Она переживала и нервничала, вместе с тем надеясь на скорую встречу с матерью.
Впрочем, теплый бок Такэды, вдруг оказавшийся в опасной близости от ее собственного, тоже послужил неплохим утешением. Самка вдруг затихла, даже веточку грызть перестала. Хвост ее, напрягшись, чуть дернулся. Раз, а затем еще и еще — чуть заметно, так, будто хищница решала, что ей делать дальше.
— Спасибо, — наконец, чуть слышно проговорила она.
Некоторое время она молчала. Напускное спокойствие черногривого заставило и ее угомониться, так что львица сама не заметила, как оставила в покое уже изрядно измочаленную веточку и приняла более свободную позу, вытянувшись бок о бок с самцом. Тепло его шкуры было еще одной причиной, чтобы понервничать. С одной стороны, ничего плохого в этом не было — даже приятно после долгой дороги расслабиться, привалившись к чьему-то теплому, чуть подрагивавшему в такт дыханию боку. С другой — явная двусмысленность их действий одновременно и будоражила, и настораживала. Стоило перестать нервничать по поводу предстоящей встречи — и мысли Иши вновь вернулись к тому, что рядом с ней находится самец, который, в общем-то, тоже наверняка не откажется поразвлечься.

Где-то поблизости негромко хрустнула ветка. Бурая, уже было перекатившаяся на бок, животом к Такэде, как раз собиралась затеять довольно фамильярную игру с кисточкой его хвоста, но посторонний звук заставил ее резво перекатиться обратно на живот и подобрать под себя лапы.
Кусты с хрустом разошлись в стороны, явив опешившей самке злющую и оскаленную Мисаву, с упорством пьяного медведя пролезающую в лазейку там, где лазейки, собственно, не было. Такэду, который явно не ожидал подобного приема, аж унесло на пару метров назад одним прыжком — там он и замер на миг, оскалившись, и расслабился далеко не сразу; к счастью, бурой не было видно выражения на его морде.
Сама же она отреагировала далеко не так оперативно — первые несколько секунд попросту хлопала глазами, пытаясь узнать и не узнавая мать. 
Но это явно была она — голос принадлежал ей, и запах тоже, и шрамы на морде, ушах и губах — все было до боли знакомым, каждую черточку на ее морде Иша знала наизусть. Вот только, поднявшись, она обнаружила, что смотрит на матерую уже не снизу вверх; за время скитаний бурая изрядно выросла, догнав мать по размерам.
Некоторое время они молча изучали друг друга. Низкое, грудное рычание, слетевшее с губ матерой вместе с именем дочери, заставило Ишу замереть на месте; еще чуть-чуть — и она разревелась бы в голос, так внезапно вдруг на нее накатило осознание того, как давно она не видела мать, и как на самом деле она скучала.
— Мама, — почти шепотом отозвалась бурая, касаясь материнской щеки.
Прикосновение будто разрушило какую-то невидимую преграду; истерически всхлипнув, Иша буквально повисла на шее матери, стискивая ее с таким жаром, будто собиралась задушить. Лишь через несколько секунд, в течение которых Мисава с офигевшим видом задирала морду вверх, дико косясь на дочь, а та продолжала сжимать объятия, бурая смогла взять себя в лапы и отстраниться.
Вслед за этим пришло смущение. Скрыть его можно было лишь одним способом.
— Мааааам, а мы тебе поесть принесли, — затараторила самка, чувствуя себя маленькой девочкой, как всегда, когда, накосячив, она пыталась потоком речи отвлечь мать от своего проступка, — вон там... Я так рада тебя видеть... А еще я встретила отца, ты знаешь? Он вроде тоже жил в прайде, — поведя ноздрями, Иша, впрочем, не ощутила даже намека на запах Брена, что одновременно и встревожило ее, и успокоило, — и с Кейоной все тоже в порядке. А я здесь ненадолго, но мне очень хотелось тебя увидеть, и...
Прервавшись, чтобы набрать воздуха для следующей тирады, бурая вдруг заткнулась и села, продолжив через пару секунд уже совсем другим тоном.
— Как ты? Я слышала, что теперь ты в прайде.

+5

312

Иша наконец-то бросила свою многострадальную веточку и расслабившись приняла более удобную позу за его спиной. Как же было приятно ощущать ее тепло и просто так лежать, прижимаясь к ней, чувствуя, что за своей спиной кто-то дышит. Кто-то кто может выслушать твои проблемы и просто сказать тебе: «Да не парься, все хорошо будет», или же наоборот, подкинуть своих проблем. Кто-то, кто может элементарно выслушать, чтоб изливать свою душу не пришлось камню или дереву, страдая от того, что весь монолог и кривляния нужны этим предметам как черепахе гиений хвост. Как же давно он был один? Такэда уже и не мог сказать, потому что сбился со счету, блуждая по пустоши и прилегающим землям в поисках счастья.
«Я ушел за счастьем. Вернулся просто седым». – вспомнились слова одной песни, которую он уже и не мог вспомнить полностью. Смешно. Ему ведь даже и возвращаться было некуда. К Джокеру? О нем Така уже давно ничего не слышал. К Пингвину? Там тоже творился какой-то бедлам. Да и к тому же льву хотелось прийти туда, где он был бы и правда нужен. Со своим скверным характером, дурными привычками и историей покруче чем у многих мафиози саванны. Не как инструмент, не как воин или разведчик, а как друг, приятель, просто хороший знакомый, в конце концов. Увы, такого места он не знал.
Манга, конечно, обещал его устроить в дебрях, но… Така прекрасно понимал, что нужен он там будет только Манге, а остальные будут его разве что терпеть. Да и то, из-за семьи Мелефары, которая, вроде как, сделала для благополучия дебрей не мало, и этим пятнистым засранцам даже сам местный король периодически прощал разные фокусы, от драк с сородичами, до уходов с территории дебрей на несколько месяцев. Правда это была или нет, проверить Такэде пока не доводилось, да и не хотелось как-то. Уж больно перспектива была безвкусная. Все равно, что для корабля сесть на мель, и медленно гнить. Вроде как в море, и волны бьют о борт, летят на палубу соленые брызги, и ветер треплет паруса. Но привычного раскачивания палубы, движения в сопровождении резвой стайки дельфинов, нет. Только воспоминания о том, как раньше рассекал крутые океанические волны видавшим виды форштевнем, на встречу новым странам, которые ждут корабль, словно любимая в порту, каждый день мечтая принять в свои объятья, и  не боясь сгинуть где-то в бездонной синеве, когда придет срок. Так стоило ли отсрочивать это событие? А тут и шанс подвернулся.

Затрещали ветки, и Такэда вскочил на лапы, оскалившись и распушив гриву, даже став визуально чуть крупнее зачёт того, что она в кои то веки встала дыбом. Похоже их нашли, и он готов был сражаться. С патрульными, или со случайными чужаками, решившими заглянуть в прайд Фаера и наткнувшимися на их добычу. Да даже если с самим дьяволом – не важно… Он уже подобрался, собираясь прыгнуть на того, кто сейчас всунется в их куст, чтоб незадачливый ночной посетитель знал, каково это, совать нос в чужие кусты. Но перед ним неожиданно возникла, всегда мрачная морда Мисавы и запал Такэды как-то сам спал. Он медленно распрямил лапы, вставая в полный рост и окончательно доламывая кусты, выбранные ими в качестве укрытия. Грива льва осела и он прямо на глазах матерой стал чуть меньше, а в купе с исчезнувшей с морды оскаленной гримасы. Можно было подумать что вообще – сдулся. Вот вроде за боком Ищи ломал ветки сам демон из преисподней (хотя, для демона, Такэда размером не вышел),а вот уже вполне себе лев, спокойный и уравновешенный. Будто ничего такого и не произошло, произносящей матерой, вполне будничную фразу, будто жене, вернувшейся домой:
- А, это ты…
Но львице похоже, было не до него и затрещав кустами, Такэда выбрался наружу, обойдя парочку и отойдя на несколько шагов. Бросив взгляд на торчащую из остяков кустов задницу матерой, все же еще не все ветки были поломаны и несколько пучков торчали из земли, образуя стену с брешами через которую было видно, как Иша встала и прижалась к матерой, лев поискал взглядом Мангу.
- Мааам, а мы тебе поесть принесли.
От этой фразы черному сделалось так тоскливо, что он не сдержался и позвал: - Манга… - но ответа не последовало и лев закрутился вокруг своей оси, до рези в глазах вглядываясь во мрак, покрывающий растительность на склонах и проклиная тот момент, когда позволил этому оболтусу пойти за Мисавой в одиночку. Какие только картины не успели возникнуть у Такэды в этот миг. Он уже повернулся в сторону матерой, намереваясь прыгнуть ей на спину и грызть, терзать, не смотря на Ишу, пока та не сдастся, не ответит, куда дела Мелефару. Но, к частью, сделать это он не успел, потому что перед ним возникла знакомая морда. Да-да, вот прямо так и возникла, к верх ногами, когда Манга свесился с ветки дерева, на которую забрался.
- Ну и морда у тебя сейчас была, ночной кошмар! – хохотнул леопард, а затем грациозно спрыгнул на землю перед львом: - Видел бы ты себя в озере. Прим не дать ни взять демон топей воплоти.
Такэда облегченно вздохнул, а затем потянувшись сгреб в охапку Мангу и прижал к себе, вызвав немалое удивление последнего.
- Така, Така, у вас тут что, война или потоп? Голода и чумы вроде не наблюдается. – затараторил леопард, ошарашенно глядя то на льва, то вокруг, насколько позволяло положение его тела, потому что отпустил его Такэда не сразу.
- Хорошо, что вернулся целым. – выдохнул наконец лев, неторопливо направившись к заныканной за кустом туше. Ну, да, простите, уже далеко не за кустом. То, что осталось от их нехитрого с Ишей укрытия, сложно было назвать кустом. В разговор двух самок он старался не вслушиваться и все же краем уха уловил некоторые слова.
С Кейоной все в порядке… Слышала ты в прайде… Ну вот, у них тоже все устроилось хорошо. Черногривому так и хотелось попросить Ишу и Мисаву оторвать ему кусочек счастья. Такого же. Но надо было быть наивным дураком, чтоб поверить, что такое счастье как у них – для всех. И что им вот так вот просто можно поделиться.
- Иди, поеж. Мы там пожрать принесли. – негромко сказал он, кивнув на тушу, а сам отошел несколько дальше, шагов на десять, прислушиваясь, как Манга возится у добычи. Оборачиваться и вообще возвращаться к львицам не хотелось. Зачем? Услышать суровое «спасибо» из уст Мисавы? Он и так знал, что она это скажет, чего же еще? Большего он не мог у нее попросить, хотя буквально неделю назад готов был костьми лечь за шанс взять у нее реванш и может быть получить нечто большее, чем пара царапин на морде. Теперь Такэда знал – того что он действительно хочет, у Мисавы нет, и дать ему она это не сможет, даже из жалости.
- Какой-то ты мрачный сегодня. Что, с Ишей поссорились? – под лапы плюхнулся сравнительно небольшой кусок мяса, оторванный явно от задней ноги добычи. Такэда удивился – ведь вроде, морда его не менялась. Или Манга выучился читать его помимо желания черногривого? А Манга тем временем кивнул на кусок мяса и добавил: - Жуй, ночной кошмар. Я не голоден…
- А почему, собственно, ночной кошмар? – спросил Такэда, обнюхивая мясо и примеряясь к куску, будто Манга принес ему целую ногу. К тому же отравленную. Плохое настроение отступало и хандра, ставшая в последнее время частой его спутницей в одиноких походах, льва вроде бы «отпустила».
- Ну… я как твою рожу увидел с ветки, когда Мисава к вам в куст полезла, так чуть не навалил на нее с перепугу. Даже не думал, что ты такие морды крючить умеешь. – и тихонько рассмеялся. Рассмеялся и Такэда, так же тихо, представляя эту картину и их с Ишей истошные вопли. Да и не только их, если верить меткости Манги…

+1

313

Краем глаза матерая отметила оскал на морде черногривого. Тот явно не ожидал, что Мисава заявится к ним вот так запросто. Хех, он и в первый раз не ждал нападения. Что-что, а удивлять матерая умела. В какой-то момент ей даже показалось, что он вот-вот набросится на нее сам — может быть, именно поэтому, приветствуя дочь, она полуприкрыла глаза, не решаясь закрыть их окончательно, и из-под опущенных ресниц следила за самцом, ожидая, что же он вытворит на этот раз.
Да, этот паршивец тоже удивлять умел. Взять хотя бы Ишу. Откуда он взял ее, да еще так быстро? Будто держал за пазухой про запас — а вдруг пригодится? — и теперь, узнав, что матерая ищет дочь, попросту вытащил ее — и вот, пожалуйста, пропавшее дитя, прошу любить и жаловать.
Нападения не последовало. Разочарованно буркнув что-то, будто ожидал увидеть бриллиант, а вместо этого увлеченно расковырял лапами кусок дерьма, черный отошел в сторонку, а затем и вовсе вышел из кустарника, оставляя львиц наедине.
Мысли Мисавы к этому моменту уже были далеко от него. Ни о каком обещанном реванше она и не вспомнила — до того ли было? На ее шее всем весом, восторженно тараторя, повисла Иша, и оказалось, что самка не просто подросла — она вымахала до размеров среднего бегемота, во всяком случае, весила никак не меньше. Где-то в затылке матерой жалобно хрустнуло, она закрутила головой, неловко пытаясь выкрутиться из горячих объятий, в которые заключила ее дочь; сказать по правде, ей давненько не приходилось испытывать подобное.
А может, и вовсе никогда. Мисава предпочитала объятия другого рода — в драке, когда одновременно полосуешь противника всеми когтями, да и зубами заодно прихватываешь. Подрастающие детишки порой обнимали ее, но в силу своих размеров хватали не за шею, а за передние лапы, это хотя бы можно было стерпеть, да и вывернуться куда проще. Хватка Иши оказалась ничуть не слабее, чем у самой матерой, так что пришлось терпеть, слушая у самого своего ухо пищание, переходящее в восторженный фальцет.
Наконец, лапы разжались, а Мисава обрела возможность свободно дышать. Но болтовня все не затихала, так что матерая начала постепенно закипать, забыв о том, что уже долгое время не видела дочь и должна испытывать исключительно положительные эмоции по поводу встречи с ней.
К счастью, Иша заткнулась прежде, чем Мисава сделала это за нее. Усевшись перед матерью и обвив хвостом лапы, бурая обрела исключительно приличный вид, девочка-припевочка, иного и не скажешь. Матерая снисходительно хмыкнула. Дочь казалась ее точной копией, а вот характер у нее был куда легче. Может быть, это и к лучшему — проще будет находить общий язык с другими животными. Самой Мисаве ее надменность порой мешала — особенно в молодости, когда она была не слишком опытна и не понимала, когда можно показать характер, а когда лучше заткнуть язык в задницу и промолчать. Несколько мордобоев и пару лет спустя она, впрочем, обрела необходимый опыт — но для Иши подобного обучения, конечно же, не хотела. В конце концов, это была ее любимая дочь.
И, кроме всего прочего, единственная дочь.

Самка подняла лапу подушечкой вперед, показывая этим Ише, что пора бы уже замолчать, если, конечно, она вообще хочет получить от матери хоть какой-то ответ.
— Да, я в прайде, — недовольно, будто жалуясь на это, проговорила матерая, — он принадлежит Фаеру, это мой давний знакомый. Моим львятам нужна была защита, и Фаер предложил мне остаться у него. Им сейчас уже по полгода, — в голосе хищницы прорезались самодовольные нотки: она искренне гордилась сыновьями, — крупные и крепкие парни. Что касается твоего отца, — многозначительная пауза, во время которой Мисава пристально глянула на дочь, невольно отмечая ее сходство с дочерью Пат, Шаррой; она уже не впервые отмечала это сходство, хотя рыжих львов в саванне было пруд пруди, потому особого значения этому не придавала, — точно скажу, что его давно уже здесь нет.
А может, он и сдох уже, — как-то равнодушно продолжила она свою мысль, но уже не вслух.
Ненадолго... Она сказала, что ненадолго здесь, — на миг взгляд бурой стал каким-то тоскливым. Конечно, у дочери уже есть свои планы и своя жизнь, и что-то подсказывало Мисаве, что "ненадолго" — это буквально минуты, потому что сейчас они обменяются последними новостями, еще немного пообнимаются, и повиснет неловкое молчание, нарушить которое проще всего уходом.
От предложенной тушки, впрочем, она не отказалась. Но и наедаться до отвала не стала — проглотив несколько кусков, отступила, облизывая усы.
— У меня тоже не очень много времени, — проговорила затем хищница, — я обещала сына научить его охоте, и теперь он ждет меня на холмах. Если хочешь, можешь идти с нами. Ну а если нет — тогда возвращайся сюда, когда захочешь, мы будем тебе рады.
Обозначив тем самым, что встречу можно уже и заканчивать, матерая, развернувшись, вышла из кустов, которые после ее появления имели крайне жалкий вид. Примерно такой же, как у Такэды. Тот выглядел немногим лучше кустарника — мрачный, нахохленный, будто его оскорбили в лучших чувствах. Можно подумать, он ждал появления самки своей мечты, а вместо этого приперлась Мисава — здрасьте, щас я вас буду любить!
— Что ж, — подытожила матерая таким тоном, что впору было подумать, что она сейчас начнет убивать всех, кто стал свидетелем ее с дочерью объятий, — гривастый, если тебя потревожит патруль, ссылайся на меня.

+1

314

Кажется, Мисава тоже была сбита с толку этой неожиданной — ожидаемой, но все равно ставшей абсолютным шоком для обеих, — встречей, а потому не набросилась на дочь с упреками, как та опасалась. Конечно, в последние месяцы, когда Иша уже попривыкла жить отдельно от семьи, тем более, с поддержкой Керу, материнский гнев перестал ее пугать. Но вот, посмотрите-ка: Мисава здесь — и старые страхи выползли из углов на белый свет.
Но матерая не спешила упрекать дочь, и та постепенно расслабилась и перестала панически болтать, стараясь заполнить тишину. Похоже, что бурая вполне спокойно отнеслась к исчезновению дочери — или же с этого момента действительно прошло слишком много времени (а это так и было), чтобы портить отношения упреками.
Хотя все равно Ише до сих пор было стыдно за это.
О прайде Мисава отзывалась не с восторгом — судя по ощущениям Иши, мать тоже стыдилась кое-чего. Например, того, что, будучи всю жизнь закоренелой одиночкой, под старость она все-таки осела на одном месте. Да, старость. Хотя матерую нельзя было пока назвать старухой, Иша с болью видела, что мать изменилась. Совсем еще незаметно для постороннего глаза, но дочь-то все видит. Чуть по-другому ставит лапы, чуть более осторожно, чем прежде. Немного изменился постав головы, опустились веки, стали тяжелее; обрисовались кости таза, хотя костлявой самку пока еще назвать было нельзя. Не выглядела она и слабой. Взгляд ее по-прежнему был цепок, а морда сохраняла все то же надменное выражение. Некоторые вещи не меняются. наверно, в иной мир Мисава тоже отойдет с такой же суровой миной — и будьте уверены, что она и там всех достанет.
— Полгода? — известие о львятах было встречено искренним восторгом, хотя мать в ответ буркнула что-то типа "Я что, так невнятно говорю?", — здорово!
Иша удержала себя от радостного прыжка, хотя ее хвост так и заметался из стороны в сторону, будто у большой обрадованной собаки. Львята... Это было прекрасно.
Не с меньшим облегчением она услышала, что отца здесь нет. Конечно, порой бурая мечтала о крепкой семье с матерью и отцом, как в сказке... но ведь жизнь сказкой не была, и, судя по коротким оговоркам Мисавы, Брен не был образцом семьянина. Судя по личным впечатлениям Иши — да, действительно, не был. Он скорее предпочел бы придушить свою дочь, по недосмотру зашедшую на чужую территорию, чем охотиться и жить с ней бок о бок. Бурой было странно думать о том, что когда-то мать умудрилась сойтись с таким неприветливым самцом — впрочем, два сапога пара. У матерой тоже характер был не сахарный.

Львица тоскливо разглядывала затылок матери, решившей подкрепиться. Встреча все-таки представлялась ей немного по-другому. Они обменялись новостями о своей жизни, но этого было мало... и Иша чувствовала себя здесь лишней. Беспокойство о Керу тоже заставляло ее нервничать и гнало в путь.
— Нет, — с сожалением отказалась она от предложения совместной охоты, — мне действительно пора идти. Хотя я тебя провожу, и познакомлюсь с братом.
Здесь следовало вставить длинный рассказ о том, как она познакомилась с Керу, и о том, как он много значит для нее — хотя отношение к самцу было все-таки исключительно дружеским, тем более, что его сердце, похоже, напрочь занято этой светлошкурой глупендрой, которая и шагу не может ступить, боясь прогневать своего короля.
Но Иша не стала ничего этого говорить. Ни настроения, ни подходящей обстановки для этого не было. Когда-нибудь потом, когда все проблемы разрешатся, она вернется сюда и тогда, сидя вечером где-нибудь в тихом местечке, они смогут побеседовать обо всем, что их тревожило и тревожит.
Развернувшись, она вслед за матерью вышла из кустов, чувствуя смущение еще и оттого, что напрочь забыла о присутствии Такэды — а ведь полчаса назад практически была готова наброситься на него, хотя, казалось бы, самец здесь он.
— Ну а ты? — она шутливо пихнула самца в бок, стесняясь при матери как-то по-другому выражать свои чувства, — пойдешь со мной? На границу с землями Скара... а дальше — куда занесет.

+1

315

- Ну… чего ты ждешь? – через некоторое время спросил у него Манга. Леопарду видимо, было не по душе нахождение рядом с ними двух львиц – матери и ее дочери. Вряд ли они вызывали у него столь негативные чувства. Скорее всего, Манга испытывал некое чувство дружеской ревности к Ише (если конечно, ревность может быть дружеской), из-за того, что теперь ему придется делить черногривого с ней. А может быть, были и другие причины, по которым пятнистый гнал чёрного льва в путь, отказывая ему в передышке: - Благодарности может? От нее – направление взгляда Мелефары было адресовано в первую очередь заднице Мисавы: - Или от нее? – на этот раз взгляд скользнул по кустам и вернулся к Такэде, и не надо было иметь семи пядей во лбу, чтоб понять, на что намекает леопард. Такэда поморщился, и ответил не сразу. Он не захотел признавать, что и правда чего-то ждал. Сам не знал чего, но хотя бы чего-нибудь. Драки, расспросов или простого прощания, ну хоть какого-то проявления внимания к своей персоне, а не банального исчезновения в темноте, когда он уйдет, а мать с дочерью так и останутся болтать здесь, даже и не заметив его исчезновения. Ну, а потом и не вспомнят вообще, будто его и не было вовсе. Льву не хотелось, чтоб все было так, но и говорить это леопарду, а уж тем более признаваться в том, что ему захотелось хоть немножечко внимания от этих двух самок, он тоже не собирался.
- Наверно, ты прав. – отозвался Такэда, умело скрывая то, с какой неохотой вырывался из его легких воздух, трансформируясь в эти слова. Наверно. Ты. Прав. Нет, он нихрена он был не прав. И Такэда это знал, и, Мелефара это знал тоже, причем лев прекрасно видел по его морде, что пятнистый все понял без эмоций и слов, будто бы читал его душу как следы на мягкой влажной после дождя, земле. Но никто ничего не сказал, и оба они потонули в перекрестной лжи, соврав друг другу, а затем самим себе, что никто ничего не заметил и все хорошо. Такэда встал, собравшись уже было тихо спуститься со склона, черным пятном растворившись в непроглядной тьме, опустившейся на редкий лесок, прокрывавший склоны гор, как все решилось само. Первой, как ни странно к нему подошла Мисава и предложила ссылаться на нее, если его потревожит патруль. Как мило.
- Да уж… но надеюсь не понадобится. – усмехнулся Такэда, встретившись с ней взглядом: - Сомневаюсь, что они будут меня слушать после того, как я прополоскал в реке их товарища. Но, если что, я буду кричать, что ты их порвешь на подстилки для львят. – он покачал головой и слегка подался вперед, будто бы хотел сказать что-то еще. В глазах льва блеснул лукавый огонек, который вполне мог означать, что Такэда что-то задумал. Быть может, сторонний наблюдатель не заметил бы ничего такого, но Манга и Мисава этого упустить не могли. Манга слишком хорошо знал этого льва, ну а Мисава… Мать всегда видит по взгляду львенка, когда он что-то задумал и намеревается выкинуть какой-то фокус, вот прямо как сейчас…
Мелефара, осторожно отодвинулся от Такэды на несколько шагов в сторону, смущенно глядя то на Ишу, то на Мисаву, и уже готовясь к худшему. Ему казалось, что черный сейчас бросится на матерую. К тому же он был в хорошем положении – под лапами крепкие корни, а не земля склона со скользкой травой, да и сидел Такэда несколько выше. Секунда, другая и… ничего не произошло.
- Не болей, Матерая. Еще увидимся. – подмигнул ей Такэда таким образом прощаясь, но оставляя последнее слово за собой. Мол. я ухожу, но еще вернусь. Хотя, зачем было не ясно. Его век был еще долог, но так ли долог будет век Мисавы? Да и нужно ли будет Такэде что-то от нее, кроме разговоров в жару, под каким-нибудь раскидистым деревом о том, как они валялись в траве на склоне этих гор. Нет. Ни он, ни, наверное, она, не были готовы поверить в подобную сказку. Но черный зачем-то все же ее «рассказал», оставляя Мисаве не то надежду, не то какую-то зацепку на память, не то просто повод для беспокойства, когда она вновь будет приходить на эти склоны на охоту или нянчить своих детей, до тех пор, пока лапы будут держать ее. Вот теперь можно было уходить. 
Однако, черный забыл про Ишу. И самка снова удивила его, подойдя к нему и по хозяйски пихнув в бок, будто старого приятеля, с которым была знакома уже не один год и знала его вдоль и поперек. И Такэда растаял как мороженое под палящими лучами южного солнца. Морду лица он, правда, сумел не потерять, но слова застряли где-то в глотке, по этому первую вменяемую фразу он сумел сказать не сразу:
- Ух! Это на границу того прайда где свирепствуют гиены и чума? – восторженно усмехнулся он глядя на ее морду. Слегка подернутую смущением, от чего она казалась ему еще милее. Поглядев на Мелефару, который, закатив глаза покачал головой, лев задрал голову, внимательно посмотрел на небо, на котором плыли редкие облака, иногда слегка загораживающие лик убывающее луны: - О, я просто каждый раз, когда убывающая луна гуляет по небу иду гулять вдоль границ прайда Скара, а потом отправляюсь куда занесет, то в пустыню, то на склоны вулкана, то к самому побережью. – Такэда усмехнулся, не сдержав довольно широкую улыбку: - Так нам с тобой…
- Не по пути. – неожиданно перебил его Мелефара. Такэда недоуменно поглядел на леопарда, а тот предвосхищая его вопрос, который и так уже отразился на вытянувшейся от удивления морде, быстро проговорил: - Сначала ты должен сделать то, для чего изначально сюда шел.
Такэда по началу недоуменно замер, поглядев сначала на Мисаву, а затем на Ишу. До него медленно начали доходить слова его друга и то, что он имел ввиду. Именно в этот момент ему захотелось убить пятнистого. Ну, или хотя бы заткнуть ему чем-нибудь пасть, замотать лианами и положить куда-нибудь под корни, чтоб не доставал его дня два –три. Но, увы, Манга продолжал говорить:
- Иша! Ну, ты хотя бы ему скажи! – леопард вскочил и обежав вокруг них круг, встал справа от Мисавы, начав быстро говорить: - Этот охломон встретил призрака и тот сказал ему, где искать Ишу, а взамен дал какое-то поручение.
- Да фигня… - отмахнулся лапой Такэда, опуская взгляд и понимая к чему тянет Мелефара.
- И не говори мне, что дух явившийся тебе и сказавший ее имя – Мелефара указал на Мисаву, а затем указал лапой на Ишу: - и где ее искать, является фигней и галлюцинацией. Что-то не похожи они на две галлюцинации. – Такэда покосился на Ишу, а затем на Мисаву и осторожно коснулся Иши лапой. Мисаву он трогать не стал. Эта «галлюцинация» за такое могла по ушам съездить. А Манга между тем с гневом в голосе продолжал: - Иша вообще сама к тебе пришла, и знаешь, что это значит?
- Что? – нехотя спросил Такэда, уже зная, что ничего хорошего он не услышит.
- Если ты не исполнишь договор, то… умрешь. – как-то обыденно закончил Манга, скорчив на морде мину непричастности и полного безразличия.
- Как? - эта фраза словно сама вырвалась из глотки Таки, против его воли.
- М... - отозвлся Мелефара, словно хотел что-то сказать, но запнулся.
- Медленно? - с надеждой в голосе спросил Такэда.
- Мучительно! - с истерическими нотками в голосе, подаваясь вперед .к морде льва, отозвался пятнистый: - Ну ты то понятно, никогда не боялся откинуть лапы, - Манга театрально махнул лапой, садясь на землю рядом с Мисавой и отворачивая в сторону голову: - но вместе с тобой пострадаю я и она. – он кивнул на Ишу, а затем, отойдя от Мисавы, пожал плечами и подойдя к ближайшему дереву принялся безмятежно точить об него когти, буднично добавив: - Так что я, Иша, на твоем месте не брал бы с собой этот «счастливый» амулет. Его действие скоро закончится. Вообще.
Такэда нахмурился опустив голову. Он все пытался найти объяснение произошедшему, свести все к шутке, к какой-нибудь глупой галлюцинации. Видению, удаче, в конце концов. но чем он больше думал. вспоминал, сопоставлял факты, тем больше понимал, что Манга прав. Не могло ему ТАК повезти. Он же привел Ишу обратно меньше чем за два дня! Уму непостижимо – найти львицу в саванне за два дня! Да он бы в прайде Фаера мог ее месяц искать – просто достаточно было пару раз разминуться на холмах, в джунглях и все!  А тут… Некоторое время он молчал, разглядывая свои передние лапы, а точнее, пальцы на передних лапах. Он не хотел верить словам Манги, но повода им не верить у льва к сожалению не было. Уж больно многое сходилось. И если собой он был готов пожертвовать,  то Мангой нет. И Ишей тем более, она то тут вообще не причём.
- Боюсь, что он может быть прав. – с неохотой, которую не стал скрывать, наконец отозвался черногривый, подняв голову и поглядев сначала на Мисаву, а затем на Ишу. Говорить не хотелось. Казалось, в ее слегка смущенном и восторженном взгляде он, секунду назад до монолога Манги видел радость и восторг от того, что он скажет ей да. Пойдем, еще как пойдем, на самый край земли. И тут получается, что нет. И что самое страшное, получается что по сути она и есть та, из-за которой он подписал себе приговор по собственной глупости, просто расписавшись в графе которую ему указали, не удосужившись прочитать условия договора. А вот незадача – залогом оказалась его собственная жизнь. 
- Пойдем. – прервал его размышления леопард: - Я по глупости скрепил свою судьбу с твоей, клятвой.  – она поднялся на лапы и начал медленно спускаться по склону, бросив за спину: - А умирать я еще не готов, так что шевели окорочками.
- М-да. – Такэда кивнул и поднялся на лапы, а затем повернулся к Ише и добавил: - Извини. Но, я обещаю найти тебя, если это все бредни, и я выживу. – он улыбнулся и хотел было уже пойти вслед за Мангой, как вспомнил одну вещь: - Скажи Мисава… на территории вашего прайда случайно не живет гиена?

+1

316

Мисава приподняла бровь, но вовсе не казалась расстроенной тем, что Такэда так легкомысленно отнесся к ее словам. В конце концов, для нее было полнейшей неожиданностью то, что он уже успел повстречаться с кем-то из патрульных, и уж тем более искупать его в реке. Самка перебрала в уме всех, кто в последнее время приходил мокрым, и качнула головой. В такие-то дожди немудрено на камнях поскользнуться. Если кто действительно поддался на уловку черногривого, вряд ли он решится рассказать об этом во всеуслышанье.
— Как знаешь, — пожав плечами, равнодушно отозвалась она, — прощай.
Увидятся они или нет... какая к черту разница. Пожалуй, матерой будет интересно попробовать свои силы снова, попытаться одолеть черногривого — ведь она, черт возьми, действительно может его одолеть. Чувствовать, что все еще не настолько стара, чтобы сдаваться, было весьма приятно, хотя по загривку и пробегал порой предательский холодок — а ну как не справлюсь? Что тогда станет со мной? Чего ждать от черногривого, если ему случится победить ее? Ограничится ли он тем, что заставит ее признать его превосходство, или попытается придушить на месте, чтобы не отомстила?
Впрочем, элемент неожиданности всегда придавал жизни толику пикантности.
Иша была более приветлива с черным. Она вела себя так фамильярно, будто успела сожрать с ним на пару не один пуд соли; матерая даже ощутила нечто вроде укола ревности, хотя кого и к кому ревновала — было не разобрать.
В общем, они попрощались... и никто никуда не ушел. Иша казалась немного опешившей и даже расстроенной оттого, что Такэда отказался пойти с ней, а чушь нес на сей раз, для разнообразия, леопард, а не лев. Что-то о духах, именах и галлюцинациях. Что-то такое, отчего глаза матерой сами собой томно возвелись к небу, вернее, к заменявшей его кроне дерева. Какие, к чертям собачьим, духи, какие призраки? Мисава не верила ни в то, ни в другое; ко всякой мистике она относилась весьма снисходительно, глядя на тех, кто верил во все это, с терпением няньки, взирающей на душевнобольного ребенка: дескать, не вредит себе и окружающим — и то хлеб.
Тем более, что черногривый был изрядный лгун, и с чего бы его другу говорить правду? Словом, матерой все происходящее быстро стало надоедать.
— Жаль, что приходится расставаться так быстро, — наконец, будто с неохотой выдавила из себя самка; слова ее прозвучали почти беззвучно, так что, кроме Иши, вряд ли кто-то еще их услышал. Мисава не умела и не любила говорить подобные вещи, но когда-нибудь уже надо было научиться.
Она еще раз задумчиво окинула взглядом непривычно рослую, мускулистую, поджарую львицу, так похожую на нее. Брен, значит, тоже был в прайде, по словам дочери. Мисаве было трудно представить этого ворчливого мужлана в прайде, но раз уж даже она смирилась с тем, что больше не может жить в одиночку, почему бы не смириться и Брену? Впрочем, судя по всему, он ушел задолго до прихода матерой в прайд, оставив лишь... лишь...
Хищница бросила на дочь еще один задумчивый взгляд, отметив чуть заостренные, в отца, ушки и совершенно не материнский разрез глаз. Будто что-то щелкнуло в ее голове — пазл сложился. Мисава замерла на месте, не то, чтобы потрясенная, но, пожалуй, изрядно удивленная своими умозаключениями. Разом прояснились многие вещи. Например, откуда у дочери Пат точно такие же заостренные ушки, и почему оттенок ее шкуры почти точно совпадает с цветом шкуры Иши, хотя рыжих львов в прайде — раз-два, и обчелся. И отчего запах обоих детенышей полукровки так знаком Мисаве — неудивительно, потому что в запахе собственной дочери она различала те же нотки.
— Если я права, то в прайде подрастают твои брат и сестра по отцу, — шепнула матерая не без ехидства.
Если бы только Ише не нужно было уходить... На миг Мисава нарисовала в своем воображение этакую пасторальную картину, что само по себе было весьма и весьма удивительно — она в общем-то не была склонна к подобному, — они с Ишей вместе в одном прайде, и с ними Пат с подрастающими детенышами, и дети самой Мисавы, и даже Хазира, все вместе, одной большой компанией живут неподалеку от логова, помогая друг другу и в охоте, и в воспитании детей.
Хе-хе. Да не, бред какой-то. Матерая встряхнулась, вновь нацепляя на себя маску суровой бабищи. Ей в самом деле было пора идти: уже наступила ночь, и Северин наверняка уже потерял терпение, а может быть, и вовсе заснул, устав дожидаться возвращения матери.
— Что? — вопрос черногривого застал ее врасплох, и она некоторое время задумчиво смотрела ему в морду, — гиена? Да, есть такая. Такой. Странный малый, мы его не трогаем.
Будь поблизости фамильяр Пат, шакал, он бы еще и подсказал, как этого мелкого зовут — кажется, они были знакомы. Но Яшмы рядом, понятное дело не было, а сама матерая, конечно же, не интересовалась именами всех шавок прайда. Она никогда на них не нападала, предпочитая игнорировать, пока не лезли под лапы, этим и ограничивалась.
— Если ты идешь, пойдем, — все-таки самка стремилась хоть немного оттянуть момент прощания с дочерью, — а тебе, гривастый, удачи в твоих поисках. Может, свидимся еще.
----→ Холмы

+2

317

Приглашая Такэду пойти вместе с ней (приглашение, конечно, распространялось и на Мангу — было ясно, что этот тип просто так не отвяжется), Иша была уверена, что он согласится. Было в этом самце что-то такое... Конечно, самке никогда не приходилось видеть скучных уставших от жизни мужланов, которые жопу не поднимут, предварительно не повздыхав о тяжком труде, который требуется для этого предложить, но она вполне могла представить себе что-то подобное.
Так вот, Такэда явно был не из этих.
Тем удивительнее было то, что он отказался. Причем, не сразу. И не сам. Иша уже расплылась в ожидающей улыбке, потому что углядела в поблескивающих глазах самца огонек азарта, говоривший о том, что не может быть ничего лучше хлюпающей грязи, толпы гиен и чумных стад — кстати, о чуме бурая пока что не имела ни малейшего понятия, так что об этом неприятном сюрпризе еще предстояло узнать.
И вот он, чудесный, неожиданный, прямо в морду — обломс.
Львица слегка спала с лица, разочарованно опуская уши. Манга вмешался в разговор весьма бесцеремонно, но Такэда, будто зачарованный, вечно прислушивался к его мнению. Сейчас Иша с удовольствием оборвала бы пятнистому засранцу уши.
— Где это такое написано, что обязательно умрет? — вполне резонно возмутилась она.
По затылку пробежал нервный холодок. А вдруг и правда? Самка понятия не имела о том, чего хотят от смертных призраки, и какого черта они вообще вмешиваются в обычную жизнь. Манга как-то очень серьезно относился к этому. Где это видано — сообщи, мол, моему сыну, что мой трупешник черви жрут, а если не сообщишь — помирать тебе лютой смертью! Издевательство какое-то.
Бурая вздернула верхнюю губу, выражая тем самым свое отношение к происходящему.
Мисава тоже в долгу не отсталась. Приберечь известие о том, что где-то в прайде растут еще детишки Брена... это было вполне в ее характере. Иша так и села на задницу, прижав одну лапу к приоткрытому рту. Вашу Машу, этот прайд определенно стоил того, чтобы заглянуть сюда снова.
— Мама, это... это... — не найдя слов, чтобы описать свое отношение к происходящему, львица в конце концов потрясенно заткнулась.
В какой-то момент ей захотелось бросить это все. Забыть про Керу, который наверняка терпеливо ждет ее, оставить все дела, поселиться в прайде. Познакомиться поближе со своей новообретенной родней, почувствовать себя в тепле и сытости, под защитой... Как в детстве.
После секундного замешательства львица отбросила эти мысли, как крыса отбрасывает шелуху от зерна. Детство для нее закончилось в тот момент, когда она осталась одна — там, у Северного озера, потеряв сестру, не зная дороги домой. Будто бы за секунду все изменилось — вот она наивная девочка, искренне полагающая, что ничто не причинит ей вреда, и вот она же, но уже взрослая львица, знающая, что мир бесконечно лжив.
В общем, идти надо. Пойдет с ней Такэда или нет — его выбор, но Керу уже ждет достаточно. И наверняка волнуется. Иша тоже волновалась; нет, она полагала, что он может сам себя защитить, но все же чувствовала себя неуютно, что заставляет его переживать.
— Пока! —
пожалуй, чересчур радостно попрощалась она, ускользая в кусты вслед за матерью.
----→ Холмы

+2

318

Да, продолжения пути не вышло. Слёзного прощания тоже. Матерая как всегда мрачно молчала. Такэде даже захотелось на нее кинуться, прямо здесь и сейчас, извалять ее в листьях и земле, прямо при Ише, потому что ему показалось, что только в драке она становится собой. Злится, улыбается, смеется или плачет – все это происходит с ней только тогда, когда она забывается в борьбе, которой отдается полностью, от начала и до конца.
«А может она, лев?» - отрешенно подумал он, глядя на львицу, которую кажется, ошарашил его вопрос: «Лев попавший в шкуру львицы, нормальный совершенно, с гривой и яйцами. Но родился львицей и теперь вынужден вот так вот мучиться. А самому-то, гляди, только и хочется, морду кому-то подрать, или львиц в кустах повалять…»
- Ты… слишком несерьезно относишься к происходящему. И куда только... – начал был возмущаться Мелефара. оторвав его от этих странных размышлений, но был прерван Мисавой. Матерая вспомнила, что был на их землях такой зверь. Такэда и леопард так и замерли, пораженные и пятнистый медленно повернув голову ко льву, вскинул ее вверх, слегка морща нос: «Мол, понял? вот тебе и галлюцинации!». А у Такэды появилась надежда закончить это дело и настигнуть Ишу. Вот только, как ее найти? А спрашивать при матери он не хотел. Не был уверен, что та будет за такой вот расклад, ведь понятно же, чем их совместные прогулки в итоге могут закончится.
- И… где нам его искать? – пробормотал ошарашенный Такэда, но Мисава уже скрылась за ближайшими кустами, а за ней и Иша, которая еще секунду назад, выглядела разочарованной из-за того что Такэда с ней не пойдет. А вот теперь уже с радостным, как показалось льву: «Пока!» скрылась в том же направлении. Будто, ничего и не было. Будто, никакие слова не опечалили их расставания. И еще сотня разных «будто». Слегка нахмурившись, Такэда опустил голову, глядя себе под лапы, не решаясь сказать что-либо. Волной накатила апатия и вообще нежелание что-то делать. Да, весь мир вранье и сплошное лицемерие, кому как не ему знать это? А он то уже обрадовался, что действительно приглянулся бурой самке, так похожей на мать, пусть хмурую, но все равно в чем-то неестественно привлекательную. И вот – облом. И там и там.
- Ну… ты чего раскис?! – Манга в очередной раз вывел его из прострации в которую, надо сказать. в последнее время Такэда стал впадать слишком часто: - Бежим за ней! Это – наш шанс!
И секунду спустя рванул за парочкой, ловко петляя между кустами, оставив черногривого наедине с собой. Некоторое время еще было слышно, как шуршат листья и ломаются ветки, а затем и эти звуки стихли. Такэда вздохнул и покачал головой. а затем рывком поднялся на лапы и потрусил вслед за этой чудной компанией – нельзя было терять их из виду. Вдруг Манга нарвется на патруль и получит по морде? Это еще что! А вот если по морде получит он? Так хоть можно было воспользоваться словом Мисавы и ее весьма массивной и крепкой тушкой, а не драпать во все лопатки как прошлый раз…
Тем временем Манга настиг Ишу, и улыбнувшись ей во всю морду, обогнал, чтоб пристроится от Мисавы справа. Темнота, поваленные поперек склона деревья, и прочая ерунда, леопарду не мешали. Он ловко запрыгивал на поваленные стволы, грациозно скача перед Матерой, словно хотел напоследок покрасоваться. Да, было чем, ну, кроме размера, естественно:
- Мисава, не обессудьте по братски, но где нам найти эту гиену. Понимаю, для вас бред, но для нас вопрос жизни и смерти. – спросил пятнистый, когда матерая оказалась на отрезке тропы, на котором вполне можно было бы поместиться вдвоем. Ну, не таким крупным самкам, как она и Иша, но ей с Маногой – вполне.

Холмы.

Отредактировано Takeda (26 Сен 2016 19:49:06)

0

319

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"38","avatar":"/user/avatars/user38.png","name":"Mephi-san"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user38.png Mephi-san

Что-то странное творится на востоке: небо над видимой частью вулкана Килиманджаро затянуто странными, темно-фиолетовыми облаками, отдаленно напоминающими грозовые тучи. Создается впечатление, будто огромная гора ожила и начала чадить дымом. Слышен едва различимый, мерный гул, а также рокот мелькающих в облаках раскатов голубоватых молний — зрелище, безусловно, очень красивое и завораживающее, моментально привлекающее к себе внимание. Вода в реках, лужах и озерах ведет себя странно: на ее поверхности заметна мелкая, волнующаяся рябь, будто от легкого порыва ветра или слабого трясения почвы.

0

320

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"3","avatar":"/user/avatars/user3.jpg","name":"SickRogue"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user3.jpg SickRogue

На востоке вспыхивает ослепительное багряное зарево, отчего в саванне на несколько мгновений становится светло как днем. Спустя считанные мгновения земля содрогается, как перепуганная зебра, вода во всех водоёмах начинает ходить ходуном, а с возвышений скатываются камни — как мелкие, так и покрупнее. Поначалу все это происходит в жуткой тишине, но затем с запада доносится дикий, оглушительный грохот, настолько громкий, что он заглушает все и вся. Постепенно интенсивность этого звука начинает затихать, но его отдельные раскаты, глухие и зловещие, время от времени по-прежнему долетают до ушей местных обитателей. Стихает и дрожь земли. Обвалы прекращаются, а, со временем, проходит и волнение на воде. Небо в восточной его части заволакивает странными, зловещими тучами, сквозь которое по-прежнему пробивается странное и жуткое зарево — а снизу их озаряют красные огненные всполохи. Кажется, подножье Килиманджаро, а также все его окрестности, охвачены страшным пожаром.

0


Вы здесь » Король Лев. Начало » Предгорья » Склоны гор