Страница загружается...
X

АААААА!!! ПРОГОЛОСУЙ ЗА НАААААС!!!!

И не забывай, что, голосуя, ты можешь получить баллы!

Король Лев. Начало

Объявление

Количество дней без происшествий: 0 дней 0 месяцев 0 лет



Представляем вниманию гостей действующий на форуме Аукцион персонажей!

Рейтинг форумов Forum-top.ru Рейтинг Ролевых Ресурсов Волшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король Лев. Начало » Земли Гордости » Западный берег реки Зубери


Западный берег реки Зубери

Сообщений 211 страница 240 из 272

1

http://s017.radikal.ru/i439/1507/0b/d90e1f82195b.png

Река Зубери, протекающая на востоке Земель Гордости, также служит естественной границей между владениями двух соседствующих прайдов. Из-за своих скромных размеров, она может быстро пересохнуть аж до самого дна, и с той же легкостью заполниться дождевой водой, буквально за несколько часов выходя из собственного русла. Ее течение гораздо сильнее и стремительнее, чем у реки Зимбабве, а берега более крутые и обрывистые.


1. В настоящий момент, река вышла из берегов и затопила окрестные земли, размыв почву до состояния жидкого болота. Любой персонаж, пришедший в данную локацию, получает антибонус "-2" к охоте, бою и поиску целебных трав.

2. Стремительный поток чрезвычайно опасен, и вдобавок несет в себе очень много мусора — бревна, ветки, трупы утопших травоядных и т.п.. ГМ будет бросать кубик на любые попытки вплавь перебраться на другой "берег"; при этом у персонажей действует антибонус "-2" (нейтрализуется умениями "Пловец" и "Ныряльщик").

3. Обрывистые берега реки также считаются небезопасными — персонаж может случайно поскользнуться или сорваться вниз (бросок кубика на любые попытки влезть или спуститься с антибонусом "-1"; нейтрализуется умением "Скалолаз").

4. Доступные травы для поиска: Базилик, Валерьяна, Маи-Шаса, Костерост, Адиантум, Сердецей, Белладонна (требуется бросок кубика).

0

211

Маслахи почувствовал себя ещё большим глупцом, когда вместо ответа на его вопрос львица лишь прищурила глаза — вкупе с её странным взглядом до сего момента этот прищур создавал напряжённую атмосферу (во всяком случае, для одиночки), и песочный лишь поёжился, чувствуя себя неловко.
Ты совсем ничего не помнишь? — в ответ темногривый лишь покачал головой, проигнорировав следующую фразу незнакомки, но взяв её на заметку. В другой ситуации он, конечно, оценил бы шутку молодой самки и, вероятнее всего, даже пошутил бы в ответ, но сейчас он был слишком озадачен и сбит с толку, чтобы реагировать на такое.
Буквально в следующий же миг выражение морды голубоглазой изменилось — губы надуты, брови чуть нахмурены, а голос так и был полон обиды (кто ж знал, что наигранной):
Это что же, ты не помнишь как ты мне серенады тут пел и обещал слона для меня завалить?! — Маслахи едва сдержался, чтобы не открыть пасть от удивления и обошёлся лишь приподнятой бровью и полным удивления взглядом. Нет, теоретически он, конечно, мог такое сотворить. Превратив всё в шутку, естественно... Но это всё равно не желало укладываться в голове молодого льва.
Ливень тем временем утихать не собирался, и вода уже ручьями текла по шерсти одиночки. Он отряхнулся, освободив себя, казалось, от целой тонны воды, но буквально через пару секунд снова промок насквозь — грива прилипла к телу и стала невероятно тяжёлой, некоторые капли уже начали проникать под шерсть, а пронизывающий ветер дул с такой силой, что уже совсем скоро льву стало несколько прохладно (и это если говорить мягко). Решив, что это не лучшее место для разбора отношений, самец сделал пару шагов по направлению к незнакомке, оставив между ними, тем не менее, расстояние.
Может, поговорим в более сухом и тёплом месте? — шум дождя закладывал уши, поэтому Маслахи, можно сказать, кричал — не слишком громко, конечно, но так, чтобы львица могла его услышать. — Только давай не в этой пещере, — взгляд молодого льва упал на след, оставленный Шарпей. Находиться в вонючей пещере во время головной боли ему не очень хотелось. — Я немножко отдохну, а потом поймаю тебе хоть десять слонов, если хочешь. Договорились?

Офф

Если Ванесса согласиться уйти в другую пещеру, то у меня два варианта:
1. Маслахи пришёл к этой пещере из другой пещеры, которая тоже в этой локации есть, но там же он нажрался валерьяны, если что  http://savepic.net/402508.gif
2. Уйти в какую-нибудь другую локацию и, вероятнее всего, получится, что они пойдут вглубь территории Нари
Ну или остаёмся здесь Х) В общем, решать тебе, если вдруг из локации уходим, то смело ставь переход туда, куда считаешь нужным)

+1

212

Стоило льву отрицательно качнуть головой, и почти все сомнения Ванессы на его счет развеялись. Все ясно. Он страдает раздвоением личности. И сейчас с ней говорит вторая личина самца, которую подросток окрестила милаш, а первую личность альфач, про себя, конечно, окрестила. А то, кто знает, как у него в мозгу происходит переход от одного к другому, вдруг стоит слово сказать и этот милый Божий одуванчик в одно мгновение превратится в разъяренного зверя, сминающего все на своем пути, в том числе каких-то мелких подростков. А взгляд, просто так и кричащий о непонимании происходящего и полный удивления, еще больше уверил кремовую самку в своих гипотезах и предположениях. Ну что ж, отлично, значит он не заразный и можно смело идти и хоть лапами в него тыкать - раздвоение личности не передается. Хотя нет, лапой тыкать все равно не получится, вдруг альфач выглянет и ка-а-ак тыкнет! В общем Вэсс осталась довольна и ее даже развеселила реакция льва, еле сдержавшись от хихиканья, вместо этого насупившись еще больше. Ее веселье выдавали разве что бесенята танцующие в синих глазах, да плутоватый огонек, через который прыгали те самые чертята.
Проследив взглядом с безуспешным отряхиванием от капель проливного дождя, Ванесса, точнее ее тело снова вспомнило, что ему оказывается холодно, отчего снова появилась мелкая дрожь, будто это могло как-то помочь согреться. Лукавый огонек слегка поугас, а подросток, уже было хотела сказать, что пошутила и пора валить отсюда куда-нибудь где не воняет блевотиной, как самец вдруг целенаправленно подошел ближе, заслужив заинтересованный взгляд молодой львицы.
- Может, поговорим в более сухом и тёплом месте? Только давай не в этой пещере.
" Ты читаешь мои мысли!"- мысленно воскликнула подросток и уже собралась выпрыгнуть из этой злосчастной пещеры, как следующая фраза заставила ее замереть.
- Я немножко отдохну, а потом поймаю тебе хоть десять слонов, если хочешь. Договорились?
Десять. Слонов!? Оооо, это просто великолепно. На десять слонов можно жить наверное целый месяц и мышей хвостом гонять. Другая проблема, что в жаркой Саванне они стухнут за один день. Ванесса украдкой кинула изучающий взгляд на уже слегка знакомого незнакомого, если такие бывают, будто прикидывая, сколько слонов за раз он сможет завалить. Осмотром она осталась видимо довольна, потому что в следующее мгновение взбудоражено вскочила на лапы и выскочила наружу, чуть не впечатавшись носом в гриву льва. Тут же состроив хитрую мордашку, она ткнула лапой светлый чужой бок и пропела:
-Ну смотри, я запомнила твои слова про слонов.
Шерсть снова промокла, а морду заливала вода. Мелкая самка пару раз смешно фыркнула, тряхнув головой, прежде чем тронуться вперед. Однако не успев сделать и парочку шагов, резко остановилась. Это что же получается, она с каким-то чужаком сейчас пойдет трепать языком про каких-то хоботоголовых?? По сути, как верная защитница территорий своего прайда, она должна была тут же вытурить нарушителя территорий, но ее сдерживало несколько причин. Во-первых, обещание слонов. Во-вторых, она не такая бесчувственная и прекрасно понимает, что если зашел ты на чужую территорию, то чего орать то и лапами махаться, поговорить что ли нельзя нормально. Ну и в-третьих...Слоны. В общем долго не думая, Ванесса решила остаться в компании этого охотника на слонов, но увести его поближе к границе, чтобы потом не было каких-то недоразумений. Повернув голову, она сказала:
- Слушай, давай я поведу. Просто сейчас мы на территории прайда Нари и я хочу вывести нас поближе к границе,- поскальзываясь подросток побрела вдоль реки, упорно шагая сквозь стену ливня,заливающего рот, глаза, уши и ведя за собой крупного льва, имя которого она до сих пор не знала. Но зато  он пообещал слонов.

>>>>>>>>>>>>Северное озеро

Отредактировано Ванесса (7 Дек 2015 18:16:35)

+1

213

Львица встала на месте как вкопанная, а её взгляд изучающе прошёлся по телу Маслахи. В ответ на это лев лишь переступил с лапы на лапу, чувствуя себя несколько неловко, а затем слегка приосанился, чуть выпятив грудь — не так, как мгновениями ранее, конечно, но всё равно стараясь показать себя в лучшем свете. И вряд ли он делал это осознано — то, скорее, был рефлекс на изучающий взгляд Ванессы. Ну, знаете, все эти природные инстинкты в духе "сумеешь понравится самке — повысишь шансы зачать себе потомство".
А серая на одном месте сидеть не собиралась — резко подскочив с земли, она буквально одним прыжком преодолела разделяющее их расстояние и едва не врезалась в Маслахи. Она, конечно, приземлилась рядом, лишь чуть заметно задев его гриву, но молодой лев всё равно инстинктивно отклонился в сторону, стараясь избежать столкновения.
Ну смотри, я запомнила твои слова про слонов, — и, игриво ткнув лапой в бок одиночки, направилась куда-то в сторону. Правда, тут же остановилась, о чём-то задумавшись. А пока в голове Ванессы крутились мысли о том, что не стоит вести незнакомца вглубь родного прайда, Маслахи размышлял о другом. О том, например, что ему весьма и весьма нравится этот подросток, а первое впечатление, как известно, наиболее правильное. Она была общительной, не стеснённой в своих действиях, а самое главное — жизнерадостной и, похоже, с неплохим чувством юмора. Головная боль будто ушла на второй план, а все недавно произошедшие события и вовсе забылись (хотя не исключено, что лишь на время) — одиночке хотелось пробыть в компании этой незнакомки как можно дольше и, к его счастью, такой шанс пока что был.
Слушай, давай я поведу, — размышления обоих львов длились всего несколько секунд, но и за это время оба успели почти насквозь вымокнуть под ливнем. Маслахи коротко кивнул в ответ серой, давая своё согласие. — Просто сейчас мы на территории прайда Нари, и я хочу вывести нас поближе к границе.
Стоило Ванессе произнести последнюю фразу, как песочный тут же выпрямился и напрягся; лёгкая улыбка, до сих пор бывшая на его морде от мыслей о львице, тут же исчезла, брови чуть нахмурились, а взгляд стал задумчивым. Маслахи простоял так ещё пару секунд, наблюдая за тем, как незнакомка уходит вперёд, а затем двинулся следом за ней, догнав буквально в два прыжка и подставив плечо, когда серая поскользнулась на грязи, едва не упав.
Говоришь, мы находимся на территории какого-то прайда? — это была не самая лучшая новость. Маслахи избегал чужих территорий не только потому, что это было весьма опасно для одиночек (даже для одиночек его размеров), но и потому, что в принципе не любил нарушать границы и старался обходить территории прайдов стороной. — Я знаю о прайде Скара, он на другой стороне реки... Но об этом прайде слышу впервые. Как его называют? Нари? Давно он тут появился?
И это хорошо ещё, что песочный наткнулся на львицу, которая не выказывала агрессии, вела себя вполне дружелюбно и вроде как не отказывалась от оказания помощи. Она ведь могла, например, просто пройти мимо, позвать патрульных, не спрашивая, что случилось, а вместо этого она вела его ближе к границам, желая найти укрытие от дождя... А что бы было, если бы он наткнулся на самцов прайда или, не приведи Айхею, на самого короля?..

>>> Terra Incognita >>> Долина горячих сердец >>>

Отредактировано Маслахи (25 Май 2016 15:53:44)

+2

214

---Река Зубери---
- Я, я не знаю... не думала об этом. Разве нужно думать о том, что должно быть потом, если ты и так на пути к будущему? Не охота думать, что наш путь закончится там, за рекой. Я только желаю вернуться домой. - неуверено сказала гепардша и ответ собеседницы заставил напрячь мозги Мторо. Он знал, что самка странная, но чтобы настолько? В его голове шли нехорошие мысли и слова, но, вразумившись, тяжело вздохнул. В глубине души гепард прекрасно понимал, что она имела в виду. Все, что у нее осталось и могло остаться - это дом, ведь жить одними воспоминаниями не то прошлое, которое пожелаешь другим. Ох, я уже говорю как она! Надо меньше набираться от Уджи философских выражений. Может это какая-то болезнь? Думисани тоже любил философствовать. Интересно, как там поживает тот старик? Все также пускает слюни от свежей голени зебры? Пожалуй, весь Саванновый лес утонул в его слизи. - он слегка улыбнулся, когда на мгновение показалось из-за темных туч солнце и его глаза заиграли весельем. Хоть великое Солнце скрылся, но оставил на гепарде теплый след его поцелуя. На миг Мторо вернулся обратно в детство, когда неподалеку возле водопада веселились малыши счастливой пары гепардов Махаби и Саути. Все они были похожи друг на друга, похожие на мягкие и пушистые комочки. Однако у каждого из них уже появился свой характер. Кидагаа усердно ухаживала за собой и вычесывалась каждый раз после того, как выхолила грязной из лужи. Когда она выросла, то стала настоящей красавицей всего юга (по крайней мере так говорили). Кида всегда любила поговорить о своих девчачьих делах с любимой сестрой Калулу. Сестрички обожали сплетничать, пока братья резвились. Шанга был самым задиристым и сильным из помета, поэтому часто доставалось двум младшим братьям. Фуму (младший из всех) опирался на Мторо, который защищал его. Он очень робок и мил, а с возрастом стал еще сильнее, чем Шанга. Но они ушли вместе в дружбе, направляясь к Оазису, а сестрицы ушли на запад. Мторо же остался в родных краях.
Река Зубери немного вышла за пределы берегов, но была чище, чем водоемы на землях прайда Скара. Хоть она и сильна течением и каменную дорожку "поглотила" под себя вода, однако можно утолить жажду не подходя к обрывистым берегам. Вверх по течению, откуда вытекает прохладная вода, находится Килиманджаро - великая и не приступая гора. А рядом с ним раскинулся настоящий лес саванны.
Мторо кинулся к реке, жадно глотая голубую жидкость. Его тело наполнялось энергией и ощущался прилив новых сил и гепард будто заново родился.
Он подождал, когда Уджанджа напьется и они вновь продолжили свой путь.
--->Саванновый лес

0

215

—Река Зубери—
Мторо промолчал после неуверенного ответа Уджанджи. Ну и пускай. Может, он не поймет, но Уджандж посчитала, что лучше сказать правду, да и чего скрывать, тем более от лучшего друга.
Когда кого-то теряешь, то начинаешь ценить что было между вами. Ты начинаешь дорожить и жалеть всеми воспоминаниями. Хочешь всем сердцем, чтобы он вернулся с того света и был всегда рядом с тобой. Чтобы любимые никогда не умирали и, не покидали нас. Жаль, что это не так.
Уджанджа возбужденно наблюдала, как Мторо жадно поглощал речную воду. Гепард может голодать, может быть смертельно ранен, но невозможно прожить без воды, тем более, если она чистая и прохладная. Уджанджа осмотрелась вокруг, наблюдая за стаей птиц: небольшие, пестрые, живущие только в Саванновом лесу и известны тем, что чудесно поют и даже очаровательно воркуют между собой. Значит, мы почти дошли, - подумала Уджандж, попытавшись услышать их пение. Мторо довольно облизывался, напившись воды и спокойно сел рядом с самкой. Взглядом Удж поняла, что гепард ждет, пока она утолит жажду. Каждый глоток живой воды возвращал ее в прошлое. Предводитель семейства обучал малышку навыкам охоты, а вечная спутница жизни насильно вымывала ее. Жаль, что счастье длилось не долго.
После утоление жажды Уджанджа поднялась, повернув голову в сторону величественной горы Килиманджаро. Как мы доберемся туда, то нужно будет найти пищу и логово. К вечеру, думаю, успеем, - размышляла гепардша, восторженно идя домой, не замечая никого на свете.
→Саванновый лес

0

216

Восточные берега реки Зимбабве------→>>

«Тук-тук-тук», - отбивало сердце какой-то свой напев, свой ритм. Оно не могло уняться, потому что львица бежала настолько быстро, насколько только могла.
Она уже ловила воздух пастью, потому что задыхалась. Путь от одной реки до другой был не так короток, как хотелось бы, но самке ничего не оставалось, как пытаться игнорировать позывы своего организма остановиться и хотя бы перевезти дыхание. С каждой минутой она чувствовала, как в глазах начинает все кружиться и темнеть, а сама она уже больно спотыкалась о торчащие корни деревьев и коряги, острые камни. Тогда только Сарафина останавливалась, опустив низко-низко голову вниз, почти падая на землю. Ей, как матери, была дорога каждая минута и она не простит никогда себе, если не успеет, только потому она бежала и не могла позволить себе остановиться.
Но вот показалась река, показались небольшая растительность возле нее. Однако, вдоль всего горизонта здесь не было видно ни души. Керу, на которого у песочной была вся надежда, тут не было. Все казалось пустым и безжизненным, будто бы Бог забрал у нее любую возможность найти помощь своей дочери. И даже она сама сейчас была настолько слаба, что уже сомневалась, смогла бы она доползти до ущелья, где видели Налу в последний раз.
А надо отдать должное этой гиене. Легато хоть и назвала львицу «старой подстилкой», желала ей смерти и проклинала ее, но неосознанно дала шанс спасти любимое ею существо. Сарафине, должно быть, просто повезло, что на ее пути попалась такая глупая гиена… впрочем, покажите песочной хоть одного разумного крокута, и она вам не за что не поверит.
Львица доползла до самых ближайших кустов и почти без сил упала возле них. Её мозг, как ни странно, был в сознании, но тело уже отказывалось выполнять хоть какие-то команды. Конечно, если бы львица была сейчас сыта и здорова, то после непродолжительного отдыха смогла бы отправиться на поиски возлюбленного дальше, но сейчас ее состояние имело ровно обратный принцип работы, а потому… ей ничего не оставалось, как широко распахнув глаза, пытаться высмотреть, увидеть хоть какие-то очертания вдалеке, которые бы походили на льва.
Шли минуты. За минутами, кажется, бежали целые часы. Может быть, Фине это все казалось, кто знает, но она уже начала замечать, как небо начинает утрачивать краски, которых, в принципе, и так не было. А Керу все не было… Откашлявшись, львица снова поднялась на дрожащие лапы. Он не пришел. И это совершенно не удивительно, если учесть тот факт, что он буквально недавно был не один, а с молодой самкой, а сама песочная его так резко отправила восвояси. Она, конечно, понимала, что сглупила, но теперь на волоске висела не ее жизнь, а жизнь их дочери. Его родной дочери.
Сарафина даже начала корить себя за то, что она не сказала ему раньше. Быть может, он точно бы не ушел тогда никуда, поскольку она прекрасно знала этого льва. Керу никогда нельзя было назвать ветреным, у него были другие жизненные принципы, так что, Сарафина была уверена, если бы он знал о наличии у него ребенка, то непременно бы остался рядом. А теперь что…
Львица корила себя за свое ужасное поведение, но решила, что придется идти самой к ущелью, чтобы проверить все, если еще было не поздно. И только она собралась подняться, как увидела крупного льва, пробегающего мимо. Так он все-таки пришел!
- Керу! – Закричала самка, отправившись к нему навстречу, - КЕРУ! – Снова возгласила она, а сама шла так быстро, как только могла, хромая и запинаясь. Он обернулся, держа в зубах кусок мяса, а потом немедленно развернулся, побежав к ней навстречу.
Она даже не успела ничего сказать: лев навалился на нее, выронив на сухую мокрую траву свою ношу. Львица опрокинулась на спину, ухватываясь за его шею лапами и чувствуя, как лев прерывисто дышит. Она ощутила мягкую гриву у себя на шее, теле, а потом почувствовала, как его щека касается ее щеки. Какой-то странный вихрь пронесся в ее голове, отдавая в низ живота: когда он ощущала ласку в последний раз? Но взяли вверх над ней другие эмоции. Она не смогла сдержаться и заплакала.
- Случилась... беда, - на его вопросительный взгляд сказала она, пытаясь остановить поток самопроизвольно льющихся слез - наша дочь... она... она в опасности.
Вот так. Держи, горе-папочка, великолепную новость на блюдечке.

Отредактировано Сарафина (29 Апр 2016 15:02:34)

+1

217

Дальние пастбища-------→>>

Ну, на радостях я, конечно, не бежал. То есть, я был счастлив, что снова увижусь с ней, но это чувство как-то омрачалось…
Что-то мне предсказывало, что ждет меня по приходу нечто «интересное». Не то во мне проснулось какое-то шестое чувство, не то я уже привык получать от Сарафины только плохие новости, но с каждым моим шагом я ощущал, как лапы мои становятся ватными. Все-таки, пока я бежал в предвкушении наконец-то получить хоть какую-то ласку или приятные новости, то старался толком ни о чем не думать, ибо как показала мне практика – думать сравнительно вредно, особенно, перед важной встречей.
Вообще-то бежать было не далеко, поэтому, я не очень сильно устал. Однако, не успел я ступить на границы прайда Скара, как мне на глаза подвернулась гиена, явно глотающая слюни при виде куска мяса у меня во рту. Пятнистая решила, что возьмет меня хитростью, а потому как-то скользко обошла меня с разных сторон, пока я, замедлив шаг, шел к своей цели, а потом и вовсе остановила меня, заговорив сравнительно скрипучим голоском.
- Я не скажу, что видел тебя, если ты поделишься со мной, - а у самого глаза горели, как у нечистой силы, обезумевшей от голода. Я отрицательно качнул головой и показал клыки. Тогда незнакомец выпрямился, нервно захохотал, и тело его как-то истерички затряслось, как будто ему перегрызли глотку и он бьется в конвульсиях.
«Да я погляжу тут все потихоньку с ума сходят», - подумалось мне, а на моей морде явно появилась гримаса омерзения, потому что крокут вдруг перестал смеяться.
- ОТДАЙ, - выпалил он скрипуче-визгливым голосом, клацнув челюстью. Я аккуратно положил мясо на землю, наблюдая за гиеной почти не мигая.
- Забирай, - пожав плечами, сказал я, но сам даже ни на метр не отошел от него.
Мое слово звучало, очевидно, для падальщика, как команда «взять». Он высунул слюнявый язык, стремглав оказавшись возле заветной добычи, но я отдавать ему, конечно, тяжело найденную антилопу не намеревался. Гиена даже не успела вцепиться зубами в окровавленное мясо, как я легко откинул дрожащее от злобы и голода тело в сторону. Самец упал на сравнительно высокую поверхность, по-видимому, больно ударившись головой. Как я это понял? Он просто не встал.
На войне были все средства хороши. Мне было противно так поступать, но я знал, что на этих землях делают точно такие же, как он, с местными львицами. И от этого мне становилось еще противнее.
Подобрав припасенный мною кусок мяса, я отправился дальше. Я уже торопился, поскольку по небу смог определить, что день тихо и осторожно подходит к концу. К тому же, мне не хотелось надолго оставлять Ишу одну в неведение. Но оказавшись вроде бы у той реки, о которой мне говорила возлюбленная, я не заметил здесь ни души, а потому уже пустился бежать, пока не расслышал знакомый голос, зовущий меня.
Я обернулся. Львица сидела в жесткой траве. Какой-то приступ радости настиг меня: она пришла, она звала меня, наконец-то мы одни! Я даже не заметил, в каком она состоянии, потому что переполненный чувствами, я кинулся к ней и, повалив на землю, навис над нею. Она уткнулась мне в гриву, я старался прижаться к ней как можно плотнее, лаская ее всевозможными способами: потерся о ее щеку, лизнул пару раз, как бы целуя. Но в очередной раз, проведя языком по ее щекам, я почувствовал привкус соли. «Ну что опять?» - В очередной раз подумалось мне устало.
Она сказала о какой-то дочери. Я непонимающе смотрел на нее, она говорила мне о львице, называя ее моей дочерью. Нет, я помню, что она упоминала о своих детях, но она никогда не говорила мне, что это были и мои дети. Точнее, моя дочь. Да еще и таким прямым текстом.
- Что ты такое говоришь? – Конечно же, ничего лучше я сказать не мог. Над нами внезапно нависла немая пауза. И я, снова и снова прокручивал в голове ее слова: дочь, опасность, беда. И наоборот.

И как вы думаете, как я себя чувствовал? Мне уже пошел восьмой год, а я только сейчас узнаю о том, что у меня есть взрослая дочь. К тому же, ее зовут Налой. Нет, ну в этом ничего плохого нет, но я даже не знал и ее имени. 
- А ты не могла мне сказать раньше? – Раздраженно вдруг спросил я, выпрямляясь и отходя от самки на несколько шагов назад. Как-то слово «в опасности» я автоматически опустил. На первом плане у меня сейчас крутилось только одно: наличие, мать Айхею за лапу, дочери.
О беременности своей самки я хотел узнать иначе. Я представлял, как бы мне жали лапу и поздравляли друзья и родственники, как счастливая женушка весело улыбалась и показывала в качестве доказательства наличие пуза, а потом, как бы невзначай, я бы любовался своими малышами, которые были бы похожи на меня хотя бы немного. А теперь, где гарантия, что это самая «дочь» была моей настоящей дочерью? Нет, конечно, у нас с Сарафиной была ночь любви, но это было так давно, что мне казалось сейчас, что если бы у меня и была дочь, то она была бы не младше меня самого.
«Это просто абсурд».
Будь сейчас рядом Иша, она бы сейчас залилась истеричным хохотом. Я же просто мрачнел, "бледнел", озарялся улыбкой, а потом снова мрачнел. Я даже не знал, как реагировать на такое заявление. И только когда Сарафина уже зарычала, пытаясь поймать мои мысли и вернуть их в реальность, я взглянул на нее, выдохнув.
- Что произошло?

+2

218

- Очнись уже, наконец! - Зарычала кошка, когда поняла, что ее суженый находится где-то в прострации. Будь сейчас другое время, она бы даже по-доброму посмеялась над его интересной реакцией, но было совсем не до смеха. Львица поднялась со своего места, сердито подошла к Керу, заглядывая ему в глаза.
- Что произошло? – Самка почувствовала теплый воздух, упершийся в ее морду: лев тяжело выдохнул, будто бы ему и так надоело вызволять кого-то из беды.
- По пути к тебе я встретила гиену, - торопливо заговорила Сарафина, нервно поддергивая кончиком хвоста; на тяжелую интонацию льва она не обратила никакого внимания, - она сказала, что Нала в опасности, что видела ее с телохранителем Скара возле ущелья.
Песочная видела, как выражение морды Керу меняется, принимая оттенки недоверия и брезгливости.
- Я знаю, что это были слова гиены и знаю, что ты об этом думаешь, но я уверена, что она не солгала, - конечно, хищница умолчала, что Легато откровенно издевалась над самкой, - пожалуйста, помоги мне, - снова почти со слезами умоляла львица, - она ведь и твоя дочь тоже.
- Ладно, - мрачно сказал лев, поднимаясь со своего места, - я пойду и посмотрю, что там.
И впервые в ее глазах появилась радостная вспышка и надежда. Она бы уж точно не смогла справиться одна, если это действительно правда (а львица это допускала, зная Скаровскую свиту).
Пойдем, сейчас же, - Фина, будто бы и вовсе никогда она не была слаба, попыталась бодро направиться в сторону ущелья. Она чувствовала, как ей тяжело даются эти шаги, но материнский инстинкт брал вверх и побеждал организм.
- Нет, ты останешься здесь, - спокойно и твердо послышался голос за спиной. Сарафина обернулась на Керу, умоляюще взглянув на него. Как же так? Она должна быть рядом с Налой, она должна видеть, что с ее малышкой все в порядке, она должна почувствовать ее тепло рядом. Самка нервно замотала головой, но Керу, очевидно, был абсолютно тверд в своем слове.
- Я сказал, что ты останешься здесь. Ты все равно не сможешь драться и отстанешь от меня, - заговорил он, окинув взглядом львицу, - я принес тебе еды, - лев кивнул на свежий кусок мяса, что они с Ишей поймали несколько часов назад, - съешь все (кусок был не большой, на самом деле, так что как раз подошел бы, чтобы насытить без вреда организм, долго не получавший пищи), а потом иди на скалу и найти несколько львиц. Одна ты слишком слаба и ничего полезного сделать не сможешь.
Песочная вздохнула. Она понимала, что самец был прав, а потому опустив морду, лишь положительно кивнула. Керу подошел к ней впритык, прижавшись к ее щеке.
- Я обязательно найду нашу дочь, - шепнул он львице на ухо.
На этом они распрощались. Горячий след от его дыхания остался на ее морде. И, как и всегда, ей снова казалось, что встретятся они еще очень не скоро.
Когда Керу был уже очень далеко, Сарафина подняла с земли кусок мяса, принесенный для нее, а сама отправилась домой, чтобы выполнить просьбу самца. Конечно, материнское сердце и звало безутешно туда, где должна была быть ее дочь, но она только лишний раз подвергнет себя опасности, если только слова Легато действительно были правдой. Конечно, бежать и жаловаться Скару песочная была не намерена: сначала, нужно убедиться, что Нале действительно угрожала опасность. 
-----→>>Церемониальный утес

Отредактировано Сарафина (15 Май 2016 11:19:12)

0

219

Один вопрос, а какой длинной был на него ответ! Мне казалось, что одно мое слово было для нее неким «стартом», который позволил ей заговорить с такой быстротой, что я не успевал понимать все сказанное, а только лишь медленно удивлялся от происходящего. Впрочем, удивление мое как-то слишком быстро переросло в пренебрежение и брезгливость, когда моя леди упомянула о гиенах.
«Чертовы падальщики, они тебе жизни не дают, а ты возишься с ними», - фыркал я, чего нельзя было не заметить. Сарафина поспешила мне пояснить всю ситуацию, но доверия у меня от этого нисколько не прибавилось. Тогда, конечно же, вход пошли женские уговоры и один убедительный факт «она же твоя дочь», против которого я не мог пойти.
Ладно, - мрачно отозвался я, поднимаясь с насиженного места. Коль нужно проверить, то проверим, я уже привык мотаться из одного места в другое, помотаюсь еще, - я пойду и посмотрю, что там.
Я, конечно, был настолько недоволен поворотом событий, что даже не заметил, как яркая надежда вспыхнула в глазах Сарафины. Очевидно, я остался для нее единственным светлым лучиком в ее жизни, единственным помощником и крепким плечом, но я был в этот момент слеп из-за своего недовольства. Я уже под старость лет устал изрядно мотаться из прайда в прайд, из дома в дом. Я устал жить в напряжении, готовясь к любому удару гиен или патрульных, потому что не мог позволить себе уйти далеко на нейтральные территории, где, по крайней мере, я мог бы свободно спать и есть, не боясь, что мне перегрызут глотку за голову прайдовской антилопы.  Я сейчас ждал только одного от нее, ждал, что в последний раз, наконец, я приду, и она либо скажет мне, что меня не любит и прогонит прочь от себя, либо согреет теплотой и любовью, которая, я чувствовал всем сердцем, уже давно потухла, оставляя после себя тлеющий уголек. Я был готов уже на любой поворот событий, но я хотел, наконец, определиться, а раз на это не способна была она, то уже готов был это сделать я сам.
Но в который раз случилось страшное происшествие, которое снова помешало нам объясниться. И будь на месте Налы кто-то другой, в порыве своего гнева и злости я бы непременно плюнул и ушел, но то была не просто львица, а моя дочь со слов Сарафины. Я, как добросовестный отец, желал взглянуть хоть одним глазком на эту самку, увидеть в ней черты себя самого (да и где-то выше я уже рассуждал, почему же я готов был поверить песочной о том, что я ее биологический отец), а потому, конечно, не раздумывая, собирался направиться в это ущелье.
- Пойдем, сейчас же, - послышался ее голос. Я притормозил.
- Нет, ты останешься здесь,- твердо сказал я ей, потому что знал: она сейчас будет только обузой для меня. Самка взглянула на меня с какой-то душевной печалью, явно не ожидая, что я так отреагирую. Я понимал, что ее материнское сердце желало убедиться в том, что ее дочь в порядке, но в данной ситуации нужно было непременно мыслить здраво, а потому, я остановил ее, пытаясь вкрадчиво все пояснить.
Но не успел я раскрыть рот, как львица, еле-еле сдерживаясь слезы, отрицательно замотала головой.
«Бедная», - подумалось мне, и какая-то жалость настойчиво заскребла внутри, но я вынес это и был непреклонен в своем решении.
- Я сказал, что ты останешься здесь. Ты все равно не сможешь драться и отстанешь от меня, - говорил я, конечно, исключительно правду, взглядом окидывая между телом самку с лап до головы. Она была худая, слабая и явно голодная, похоже, не спавшая сутки. Я повернул морду в сторону куска мяса, которое приволок для нее и кивнул, желая, чтобы она непременно поела, - я принес тебе еды. Съешь, а потом иди на скалу и найди несколько львиц. Одна ты слишком слаба и ничего полезного сделать не сможешь.
Мне стало стыдно. За то, что злился на нее, за то, что так обходился к ней. Судя по ее состоянию, она явно пережила больше несчастий, чем перенес я, но делать было нечего и назад нельзя было ничего вернуть. Я зажмурил глаза, пытаясь успокоить вдруг откуда-то возникшие чувства в душе, а потом подошел к расстроенной самке, но согласившейся с моими словами; я мягко коснулся ее щеки.
- Я обязательно найду нашу дочь, - шепнул я ей на ухо, и какая-то нежность к ней снова прилипла к моему сердцу.
Я почувствовал, как она ловит мое дыхание, стараясь будто запомнить, наполняясь им и упиваясь еще и еще. Я отпрянул от нее, последний раз посмотрев в ее прекрасные зеленые глаза, а потом резко развернулся, пытаясь бежать как можно быстрее. Я хотел ее лизнуть, хотел прижаться к ней, но знал, что мы многое с ней потеряли, что наши отношения, если они и будут, нужно отстраивать заново. А пока… пока я должен вызволить нашу дочь из беды, неважно, правда, каким способом она туда попала. И, наверное, не так оно и было важно, моя ли она в действительности…
Любовь все-таки бывает крепка.
Преодолев еще какое-то количество пути, я вдруг вспомнил, что Иша может меня потерять. У реки меня не будет, а сам я не знаю даже, когда вернусь к ней и вернусь ли вообще. Нужно было каким-нибудь способом передать ей сообщение, причем, чем быстрее, тем лучше, но при этом ее нужно было сначала найти. Вдруг она  по каким-то своим соображениям направилась куда-то? Я судорожно искал глазами любую живую душу, что могла бы мне помочь.
Первой на глаза попалась птичка. Я даже не знал, что это была за порода: обычная яркая маленькая птичка, которая каким-то случайным образом пролетала мимо меня. Я вежливо окликнул ее, даже не надеясь, в принципе, что она отзовется, но, видимо, в коем-то веке мне повезло. Она остановилась, вопросила, что мне нужно, а я, запыхавшись, начал ей торопливо объяснять.
- Ты летаешь… ты знаешь много мест, - переводя дыхания и глотая воздух лепетал я, - посмотри на дальних территориях, посмотри у прайда Фаера. Найти молодую львицу, ее зовут Иша… Она рыжая, почти рыжая, с яркими янтарными глазами. Скажи ей, что Керу бежит в ущелье, случилась беда. Скажи ей, что если она захочет, то может найти меня там. Прошу тебя, милая птичка, помоги мне!
Пернатая что-то тихо прощебетала и, вспорхнув, полетела дальше. Я не надеялся, что она исполнит мою просьбу, но всем сердцем желал этого. Впрочем, больше возможности у меня не предвиделось: на своем пути я больше не встретил ни одной живой души, что, впрочем, не удивительно для здешних мест.

------→>>Великое Ущелье

Отредактировано Керу (28 Май 2016 17:57:38)

+3

220

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"38","avatar":"/user/avatars/user38.png","name":"Mephi-san"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user38.png Mephi-san

Что-то странное творится на востоке: небо над видимой частью вулкана Килиманджаро затянуто странными, темно-фиолетовыми облаками, отдаленно напоминающими грозовые тучи. Создается впечатление, будто огромная гора ожила и начала чадить дымом. Слышен едва различимый, мерный гул, а также рокот мелькающих в облаках раскатов голубоватых молний — зрелище, безусловно, очень красивое и завораживающее, моментально привлекающее к себе внимание. Вода в реках, лужах и озерах ведет себя странно: на ее поверхности заметна мелкая, волнующаяся рябь, будто от легкого порыва ветра или слабого трясения почвы.

0

221

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"3","avatar":"/user/avatars/user3.jpg","name":"SickRogue"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user3.jpg SickRogue

На востоке вспыхивает ослепительное багряное зарево, отчего в саванне на несколько мгновений становится светло как днем. Спустя считанные мгновения земля содрогается, как перепуганная зебра, вода во всех водоёмах начинает ходить ходуном, а с возвышений скатываются камни — как мелкие, так и покрупнее. Поначалу все это происходит в жуткой тишине, но затем с запада доносится дикий, оглушительный грохот, настолько громкий, что он заглушает все и вся. Постепенно интенсивность этого звука начинает затихать, но его отдельные раскаты, глухие и зловещие, время от времени по-прежнему долетают до ушей местных обитателей. Стихает и дрожь земли. Обвалы прекращаются. Небо по ту сторону реки Зубери заволакивает странными, зловещими тучами, сквозь которое по-прежнему пробивается странное и жуткое зарево — а снизу их озаряют красные огненные всполохи. Кажется, подножье вулкана Килиманджаро, а также все его окрестности, охвачены страшным пожаром. Вода в самой реке также ведет себя неспокойно: бурлит и нагревается, исходя густым белым паром, что мешает рассмотреть происходящее на восточном берегу.

0

222

«« Большая пещера

Клио не знала, почему Хофу за ней вернулся? Пф. Он сам не знал! Что-то внутри щёлкнуло и он кинулся её спасать, хотя обещал своим братьям, что больше никогда не оставит их одних. Что они семья и всегда должны быть вместе, что он обязательно о них позаботится и все они непременно выживут и дождутся того часа, когда вернётся их мать. Он говорил так уверенно и так умело и так облажался! Из-за самки. Из-за того, что хотел спасти ей жизнь. Хофу мысленно горько усмехнулся, зная, что ему светит выслушать от братьев и сестры за свой необдуманный шаг. У его действий нет никакого оправдания. Он должен быть рядом с семьёй, спасать их, следить за тем, чтобы ни одна знакомая шкура не подгорела, но, что он вместо этого делал? Тащит у себя на спине чужого детёныша, кряхтя от усилия и рискуя вот-вот неудачно подвернуть лапу, и, конечно же, спасал самку! Чёрт подери, всё кроме того, что действительно нужно!

Мать может гордиться своим сыном, потому что сын – идиот.

Героический идиот.

Отбросив размышления – они в опасной ситуации отвлекали, Хофу перевёл взгляд на Клио, проверяя, в каком она состоянии и не отстаёт ли. Он сам начал тяжелее переступать лапами с незапланированной бессознательной ношей, а Вакати нисколько не способствовал своей удобной переноске. Клио к приятному удивлению держалась хорошо, несмотря на от рождения изувеченную лапу, которая явно мешала ей нормально успевать за быстроногим спутником и его ношей, а Хофу пытался переть на пределе своих возможностей, чтобы как можно быстрее преодолеть огненный рубеж. Казалось, что этот огненный ад никогда не закончится, а всё вокруг превратилось в одно непроходимое поле, пропитанное смертью, отчаянием и страхом. Воздух пропах до омерзения сладким запахом палёного мяса; Хофу почувствовал, как горлу подходит приступ тошноты, и с трудом смог сглотнуть кислую слюну.

Через стену огня, которая плясала в саванновом лесу, он увидел знакомые шкуры. Братья. Они живы. Возможно, не все, но у Хофу не было времени остановиться и пересчитать каждого. Он хотел им крикнуть, показать, что он живой и он совсем близко, но в последнюю секунду, когда помедлил перед прыжком, подумал, что это не лучшая затея. Братья находятся достаточно далеко и движутся в сторону берега реки – они могут его не услышать, а ему не стоит каким бы то ни было способом задерживать их здесь – пусть бегут, пусть их шансы выжить будут больше. Если повезёт – они обязательно встретятся.

Хофу настолько обрадовался осознанию, что его семья – жива, что излишне радостно и резко рванул вперёд. Настолько радостно, что у него от радости Вакати снесло. Почувствовал лёгкость, самец подумал, что у него открылось второе дыхание, что он всё сможет, это воля Айхею, чтобы он и его компания выжала, а потом понял, что это просто Вакати упал. Конечно, ему стало легче! Подросток упал на землю к не озвученному «упс» и «ну, бывает» от Хофу и, наверняка, ужасу Клио.

Пламя лизало пятки. Хофу не хотел сгореть заживо, когда его семья находится так близко. Он снова поднырнул под тело подростка, особо не заботясь о том, чтобы тот после падения чувствовал себя лучше, и закинул его к себе на спину. Вся лёгкость и пружинистость в лапах быстро исчезли. Вот вам и вся магия прилива сил и божественного благословения.

Держись! – почти зло прошипел лев подростку. У него нет времени останавливаться и ласково трепать сына Нарико по щёчкам в счастливом ожидании, когда тот придёт в себя и начнёт приносить хоть какую-то пользу их общему делу. Вакати уже не ребёнок, чтобы сюсюкаться с ним и утирать слёзы. В такой ситуации он мог бы проявить себя более собранно, но сейчас Хофу, пока у него на каждом шагу горели лапы, раздражала любая мелочь в чужом поведении. И в своём собственном – тоже. Он ругался на себя за неосмотрительность, но, едва начинал забываться и погружаться в секундное самобичевание, как мир вокруг возвращал его в огненную реальность, обдавал жгучим дыханием смерти по бокам, и ему снова чертовски хотелось жить.

Секунда промедления могла стоить им жизни, но Айхею был благосклонен и оставшуюся часть пути львы преодолели без дополнительных травм и впечатлений. Куда уж больше, когда и так кажется, что вот-вот они могут умереть и присоединиться к другим львам в общем хаосе?

И тут произошло нечто нереальное. Потеряв из виду своих братьев и сестру, Хофу услышал голос. Его звала… мать?

«Я умер..?»

Лев оглянулся и увидел на берегу Шайену. Живую, невредимую и чертовски злую – последнее нисколько не удивляло – это, кажется, обычное состояние бастардки, да и какой ей ещё быть с такими детьми-идиотами? Вот уж радостная встреча на похоронах! Поняв, что мать – не игра его воспалённого воображения, Хофу вместе с Клио побежали на её зов, спасая свои задницы. Спасение – громко сказано. Едва подойдя к берегу, самец заметил, что пожар за спиной – не такая страшная угроза, а вот вода в реке бурлила и кипела, радостно шипя на него лопающимися пузырьками. Отличная встреча с матерью, самое время сварить детей заживо!

Спасибо, что перебираться приходилось не вплавь, но бревно, перекинутое через реку, не внушало самцу доверия. Он отлично понимал, что может легко оступиться с такой ношей на спине, а Вакати нисколько не добавлял ему равновесия. Одно неудачное движение подростка и в лучшем случае – он соскользнёт с его спины и все старания Хофу окажутся напрасными, в худшем – они упадут оба, сварятся и умрут на радость остальным. Проблема подростка и Хофу – не единственное, что не понравилось самцу. Он бы с радостью попытался отправить детёныша в полёт, чтобы перекинуть его на другой берег, как пушечное ядро, но сомневался в своих силах и авиационных способностях сына Ари. Хофу совершенно никак не мог помочь Клио с её лапой.

Ты вперёд. Я за тобой, – это всё, что он мог ей предложить, пропуская львицу перед собой, чтобы в случае чего попытаться её подхватить или подтолкнуть под зад. Как он это будет делать, пытаясь сохранить равновесие и не уронить Вакати – Хофу не представляли и надеялся, что ему не придётся заниматься продумыванием фееричных акробатических номеров.

Он старался идти шаг в шаг за львицей, осторожно, и при этом не смотреть вниз на бурлящую воду, которая не внушала ему доверия, а ещё никого не слушать, чтобы его не раздражали и не отвлекали. Путь через бревно показался ему наиболее опасным и тяжёлым и самым длинным, чем дорога от логова прайда и до берега реки, но им удалось перебраться на другой берег.

Почувствовав под лапами устойчивую землю, которая не обжигала его лапы, Хофу отошёл подальше от воды и, наконец, аккуратно сбросил с себя Вакати, чтобы перевести дух. Только избавив себя от одного бремени, он понял, что стоит перед семьёй, которую бросил ради львицы.

«Ну что? Сейчас все выстроятся в очередь, чтобы отпинать меня в кипящую воду? Кто там первый?»

Шеру, которого он оставил за главного? Или Сехмет, которой пришлось исполнять обязанности мамочки и собирать этот недобитый отряд из детей Шайены? Или же мать, которая вернулась, вполне себе здоровая на вид, и явно не рада тому, что она видит. Уж ей есть за что потрепать его за холку. Она оставляла его во главе семейства, когда думала, что умрёт, а что нашла по возвращению? Отсутствующего сына.

Отредактировано Хофу (18 Дек 2017 16:49:26)

+8

223

офф: как всегда, все-все обговорено


------→ Каменная поляна

Такита неслась сломя голову, разве что тормозя только на резких поворотах и перед образовавшимися расщелинами. Пару раз и перед ними не тормозила, чего уж, а просто перемахивала, если трещина казалась не очень большой. Слабоумие и отвага. Этим одним и живы до сих пор, пожалуй. Эхе, которому в жизни не перепрыгнуть ни через одну из этих щелей, уже давно вцепился зубами в хвост самки и повис на нем, словно клещ. Хорошо, что веса в нем всего-то килограмм с копейками, даже меньше, чем в трясущемся у нее в зубах львенке. Хвост поболит, может немного кровить будет в месте, где сжались челюсти лиса, да чай не отвалится.

Один раз Такита обернулась. На спуске, еще недалеко от поляны, проверить бегут ли за ней ее спутники и не потеряли ли она ее. Бегут. Не потеряли. Это и то, что большой серый самец замыкал процессию - было единственным, что она заметила перед тем, как ей пришлось уворачиваться от очередного камня и снова бежать. Бежать, бежать, бежать. Львица не знала никого из них, но они ее спасли, а следовательно - она в долгу и должна как минимум успешно вывести их из эпицентра этой катастрофы, а для этого неплохо было бы и самой выжить. Да и даже не спаси они ее - она бы все равно не могла бы их бросить. В таком-то положении? Сейчас она бы и злейшего врага не бросила! Просто посмортите что творится вокруг!

Все полыхало. Словно сама жизнь вдруг вспыхнула, и стала скукоживаться и рассыпаться на кусочки в ярко-рыжем пламени. Кто-то, быть может, сказал бы, что от огня вокруг стало светло, словно днем, но Такита бы с ним поспорила. Ни один, даже самый жаркий день, не шпарит так, как это делают обжигающие языки пламени, окружившие, подстегивающие бегущих львов (и гиен) со всех сторон. И никогда, никогда даже самое зловредное солнце не имеет такого ужасающего оттенка оранжевого, который не несет ничего, кроме смерти.

Такита этого, конечно, не знала, но на самом деле, им несказанно повезло, что они бежали вниз. Чем ниже местность, тем меньше там дыма, таковы уж законы физики. По мере спуска к реке, дышать становилось не то, чтобы легче, - на таких-то скоростях, - но хотя бы не так опасно. Но львица ничего не замечала, кроме дороги прямо у нее под лапами.

Она даже не сразу заметила, как где-то сзади с оглушительным треском рухнуло дерево. Осознание происходящего доходило с большой задержкой, просто потому, что Такита до сих пор не верила, что подобное могло с ними произойти. Почему? Да потому что они ничего не сделали такого, чтобы заслужить этот ад.

Запоздало обернувшись, Такита увидела уже результат произошедшего, и сердце львицы упало куда-то в пятки. Хотя казалось бы, оно уже и так там, куда уж ниже. Дерево, чей зловещий треск Такита слышала чуть ранее, упало прямехонько на серого самца, серьезно опалив бедняге шкуру и возможно что-то повредив. Она по инерции сделал несколько шагов в их сторону, чтобы как-то помочь, но матерая самка, его подруга, была уже там и помогала тому выбраться из этой смертельно опасной ловушки. Она бы им только помешала. Тем более, что рот у нее все равно занят львенком, она даже ветки придержать не сможет.

Айхею, только бы они смогли найти кого-нибудь со знанием искусства врачевания. Иначе они все погибнут даже, если выберутся из самого пожара. От травм и ран. Эхекатль неплохо знает свое дело. Но он один и маленький. А помощь нужна будет им всем и, наверняка, не только им. Она надеялась, что кто-то из прайда выжил и, быть может, тоже прячется где-то там, на берегу реки.

Только, когда самец вылез из-под дерева, Такита заметила, что бежавших с ними рядом гиен было не видать. Час от часу нелегче. Наверное, их отделило упавшее дерево. Такита немного потомозила, но скрепя сердце, была вынуждена признать, что им она тоже не поможет. Ей надо выбраться отсюда и помочь сделать тоже самое оставшимся с ней двум “гостям”. Дождавшись, когда они подойдут к ней, - кажется самце несказанно повезло, он не только жив, но вполне в состоянии идти дальше, - Такита вновь развернулась и кинулась в сторону реки. Только бы они выбрались. Только бы они добрались до этой грешной реки.

Она видела только то, что прямо перед ней: пламя, от которого необходимо уворачиваться, камни и трещины, между которыми приходилось лавировать. И просвет. Когда полыхающие деревья стали редеть, заменяясь травой и редкими, низенькими кустиками. Никогда еще львица так не радовалась отсутствию растительности на берегу реки. Впервые это показалось скорее благом, чем недостатком: здесь пожар, хоть и продолжался, но был значительно меньше.

Рявкнув с набитым ртом что-то вроде “еще чуть-чуть!” Такита прибавила ходу. Река уже виднелась на горизонте, и словно придавала сил вселяя надежду на спасение. Найти бы еще где ее перейти - вообще идеально было бы.

Словно в ответ на ее мысли раздался громкий и на удивление знакомый рык, Такита аж затормозила от неожиданности. Львица посмотрела в сторону, откуда донесся звук и увидела вдали маленькую, всклокоченную, красную фигуру львицы. Ну, конечно же Шайена! Кто еще у них при такой-то комплекции имеет такую глотку? Но, честно говоря, Таките было абсолютно наплевать на сварливую натуру старшей самки. Главное живая! Чего еще надо ото льва?

Не задумываясь, она кивнула своим спутникам в сторону, где маячила Шай и сама помчалась туда, на ходу замечая небольшое, но столпотворение других, уже незнакомых ей львов. Но ей богу, ей было все равно. Если бы рот не был занят Фусом, она, наверное, орала бы во всю глотку: “СЛАВА АЙХЕЮ, ЖИВЫЕ!”

Что было еще лучше, чем выжившие во всем этом огненном хаосе? Лучше было только бревно, которое красовалось прямо за спиной Шай. Большое, крепкое - именно то, что им сейчас надо было. Только вот почему они сами до сих пор не перешли? Ни Шай, ни белая самка, ни эти два самца (один, кстати, казался подозрительно знакомым).

Ответ не заставил себя долго ждать. И он был ужасающим.

Шайена встретила беженцев страшным в данной ситуации вопросом: видели ли они Шеру и Юви, двух из ее детей. Все, что Такита могла сделать - это отрицательно помотать головой. Во всем этом хаосе? Конечно, они никого не видели. На секунду львица вспомнила размазанные под огромными валунами останки своих сопрайдовцев. Но она не приглядывалась, нет, наоборот. Еще будучи на поляне Такита старалась даже мельком не смотреть на эти гротескные картины, которые рисовала смерть. Увы, она не могла дать ответа взволнованной матери и хоть как-то ее успокоить. Только с сожалением смотреть на взволнованную львицу. Во всей этой суматохе Такита даже не заметила, как зубы Эхе, все это время судорожно сжимавшие ее хвост, наконец разжилась с небольшим стоном со стороны лиса.

Но Шайена не была бы Шайеной, если бы не принялась сразу же гнать их взашей, не оставляя места пререканиям. Подгоняемая, Такита на трясущихся от усталости, страха и немного от боли лапах, залезла на бревно. Это было, надо сказать, ничуть не менее нервно, чем все, что было до этого. Да, дерево довольно широкое, но и вода под ней вела себя каким-то поразительным образом, львица еще никогда такого не видела. И это было не менее страшно, чем ревущий позади пожар. Что-то - то ли интуиция, то ли инстинкты, - подсказывали самке, что им ни в коем случае нельзя падать, поэтому она старательно держала равновесие, аккуратно переставляя лапы, следуя за каким-то подростком. Два незнакомца, бежавшие все это время с ней, шли следом, а Эхе тихо шел чуть-чуть впереди. Благо, его размеры позволяли ему идти по этому бревну вообще ни о чем не беспокоясь.

Никогда еще Такита не чувствовала такое облегчение, как когда ее лапы оказались на земле, на другом берегу реки. Ни-ког-да. Только после этого самка наконец оторвала свой пристальный взгляд от собственных лап, чтобы увидеть целую кучу знакомых морд. Здесь был почти весь оставшийся в прайде Нари выводок Шайены. Здесь же была и Клио, раненая, но живая. И Вакати! Бедный-бедный Вакати, на него страшно было смотреть. Но ни Нари, ни Ари, ни и остальных детей королевской четы было не видать, что определенно не радовало. И еще пара незнакомых ребят, включая того подростка, который шел прямо перед ними.

Такита молча посадила Фуса на землю, и сама со стоном плюхнулась на нее в изнеможение. На что-то большее у нее просто не было сил.

Отредактировано Такита (8 Янв 2018 15:34:51)

+7

224

Офф

Часть действий происходит в локациях "Саванновый лес" и "Восточный берег реки Зубери" (я канон, мне можно). Действия других персонажей обговорены с игроками.

>>> Дикие пещеры >>> Каменная поляна >>>

Она даже не сразу заметила, что вместо близкого, родного и пахнущего домом Килема вслед за ней мчатся падальщики. Впрочем, было ли ей сейчас какое-либо дело до того, друг бежит за ней попятам или враг? Здесь, в разрушающемся доме соседнего прайда, среди дыма, гари, огня и продолжавшихся время от времени толчков из-под земли (пусть уже и не таких сильных и явных, как поначалу) было неважно, кто есть кто. Львы, гиены, зебры, буйволы, птицы – всё слилось в единую массу живых существ, пытающихся спасти свои шкуры. Сейчас, когда мимо них с рёвом проносились уже редкие стада крупных травоядных, Сараби и то испуганно прижимала уши и что было сил пыталась подавить в себе желание остановиться и переждать, пока паникующее стадо промчится мимо – что же творилось у подножья вулкана в первые минуты извержения, когда толпа спасающихся зверей была наверняка в два, а то и в три раза больше?..

Дым застилал глаза, заставлял выступать наружу слёзы, забивался в нос и глотку. Как бы она ни пыталась не потерять из виду молодую самку, их проводницу, та всё же нет-нет, да исчезала из поля зрения Сараби – то её разного оттенка песочного цвета шерсть терялась среди таких же ярко-оранжевых языков пламени, то Сараби необходимо было время, чтобы остановиться, откашляться и прийти в себя, то глаза матёрой самки застилали слёзы, и она тогда не видела не то, чтобы Такиту, а вообще всё – мир перед ней становился размытым, и бывшей королеве вновь приходилось останавливаться, чтобы тыльной стороны лапы вытереть капли с морды. И всё же каким-то чудом она вновь находила силуэт Такиты и продолжала следовать за молодой самкой.

Всё вокруг горело, пылало, трещало, падало, взмывалось ввысь – было неудивительно, что Сараби просто неслась вперёд, не видя ничего и никого вокруг. Сначала ей лишь показалось, что кто-то зовёт её, однако вскоре зов повторился, и львица обернулась – морды всех троих её сотоварищей (насколько гиен в данной ситуации можно было назвать сотоварищами, конечно) были перекошены чувством паники. Сердце Сараби забилось сильнее, и львица вновь посмотрела вперёд – туда, куда глядели падальщики и её сопрайдовец.

Она слишком поздно заметила падающее дерево, слишком поздно начала торможение – уши были прижаты к голове, глаза расширились от ужаса, а из глотки рвался вопль ужаса, каким-то чудом не перешедший в кашель (ведь до этого она едва ли не после каждого вдоха начинала заходиться в приступах кашля).

Она не среагировала, а Килем – ещё как. Мощный толчок самца заставил Сараби потерять равновесие и буквально носом пропахать пару-тройку метров.

Время будто остановилось. Возможно, чуть позже, в более спокойной обстановке (если только они выберутся отсюда) Сараби и почувствует боль от той кучи мелких царапин, ушибов и синяков, что она получила при падении, однако сейчас, оглушённая произошедшим, львица совершенно о них не думала. Какие-то несколько секунд пролежав без движения, она всё же поднялась и обернулась – прямо посреди пути, по которому они бежали, лежало исполинских размеров дерево. Ни её друга, ни гиен не было видно.

Килем!.. – она даже думать не хотела о том, что могло статься с её спасителем. Ещё несколько неопределённых секунд со страхом поглядев на упавшее дерево, Сараби вдруг рванула вперёд (назад?) к рухнувшему стволу, нырнув прямо под ветви наполовину обугленного дерева, желая отыскать среди них родную тёмно-серую шерсть. Желательно вздымающуюся от дыхания. – Килем! – в панике и со слезами на глазах (вызванных, конечно, дымом, а не потерей друга… хотя, кто знает) Сараби пыталась, но никак не могла отыскать его. Ну, не расплющило же его в лепёшку, ей-богу! – КИЛЕМ! – особенно тонкие ветви пытались залезть львице в уши, в пасть, в ноздри, выколоть ей глаза, поэтому Сараби едва ли не вслепую пыталась пробраться сквозь хитросплетение ветвей в поисках друга.

И тут её лапа коснулась чего-то мягкого – и тут же раздался слабый стон. Жив! Слава Предкам жив! Сейчас это было неё самым главным. Чтобы хоть как-то добраться до друга, Сараби принялась откусывать и отрывать мелкие и почти сгоревшие ветки – хоть где-то пожар пошёл на пользу! Отламывать не обугленные ветви было бы не в пример сложнее.

Как ты? – как только львица оборвала часть веток, она обеспокоенно коснулась носом щеки Килема. – Можешь подняться? – и стоило Килему совершить попытку встать, как стало ясно, что дело плохо – одна из особенно толстых (и всё ещё тлеющих!) ветвей покоилась прямо на пояснице льва. Не мешкая, Сараби пробралась к ветке и подлезла под неё – спину тут же обдало жаром, пусть и не таким обжигающим, как от огня. Инстинкт самосохранения кричал самке о том, чтобы она убиралась оттуда, однако всполох чувств – благодарность, сочувствие, участие, дружеская любовь – вместе с совестью и врождённой добротой не позволял ей бросить товарища в беде. Сделав несколько частых вдохов и выдохов, бывшая королева, приложив все силы, которые у неё только было, приподнялась на лапах в надежде хотя бы чуть-чуть приподнять ветку – обугленная ветка тут же передала весь свой жар спине львице. Терпи! Терпи, Килему ещё хуже! – Вылезай! – с натугой проговорила она, как только между веткой и опалённой спиной Килема возник совсем небольшой зазор.

Зацепив краем глаза то, что осталось от спины Килема, Сараби старалась больше туда не смотреть – потом, всё потом. Сейчас главной задачей было выбраться из леса, а там у них будет достаточно времени для того, чтобы залечить раны. Благо, лев хоть и пострадал, всё ещё мог продолжать путь – пусть уже и не так быстро. И как же им повезло, что у них был проводник в лице Такиты! Одна бы Сараби никогда не выбралась из леса – настолько всё вокруг казалось ей похожим, будто они бегали кругами – и наверняка сгорела бы заживо. Или задохнулась в дыму. Или таки была бы придавлена деревом. Словом, не радужные перспективы у неё были.

Они продолжили свой, казалось бы, бесконечный бег. Правда, теперь уже втроём – львица не сразу заметила исчезновения гиен, а когда обратила внимание на то, что они куда-то делись, не слишком-то и расстроилась. Свои шкуры сейчас были дороже, чтобы возвращаться за какими-то… гиенами. Мимо продолжали мелькать деревья, огонь, стада травоядных, мелкие звери, птицы; вновь дрожала земля, с неба уже совсем редко, но всё же падали куски вулканических пород. Это будто продолжалось целую вечность.

И всё же они смогли.

Выбрались! Спасены!

В какой-то момент деревья стали уменьшаться в высоте и встречались всё реже, а ещё через какое-то время львы выбежали на открытое пространство – слева горячим потоком бурлила Зубери. Там, в логове прайда Нари, когда всё это безумие только-только началось, Сараби искренне мечтала вернуться домой, к безумному королю и огромному клану падальщиков, прокормить который было нереально. Сейчас Земли Гордости, лежащие на другом берегу беснующейся реки, казались единственным спасением. Ну, и кто говорит, что мысли не материальны?..

Такита затормозила так неожиданно, что Сараби едва ли не врезалась в её спину – полностью поглощённая паникой и поддержкой ковыляющего Килема, она не обратила никакого внимания на донёсшийся до них рык, который слился для львицы со всем окружающим их шумом, однако стоило ей увидеть причину такой внезапной остановки, как она вновь приободрилась. Знакомые лица – что может быть спокойнее и надёжнее этого в минуты суматохи? И неважно, что чёрт знает сколько лет назад их отношения были так себе.

Было странно наблюдать сейчас за такой Шайеной. Сараби помнила её лишь как взбалмошного подростка. Конечно, Бастардка беспокоилась за Маро, когда они своей небольшой группой переходили границу… И всё же сейчас на морде скаровской дочери читалась большая тревога, чем тогда. Некие Шеру и Юви значили для неё гораздо больше, это было очевидно. Может быть, уже спустя несколько секунд Сараби и догадалась бы, что дороже любого льва могут быть только дети, однако Шайена с таким ворчанием принялась гнать их на бревно, что бывшая королева почти мгновенно забыла о двух потерянных Бастардкой львах.

Иди, – стоило Таките пройти чуть вперёд, как Сараби отступила в сторону от бревна, давая Килему возможность пройти, однако она не ожидала того, что он заупрямится. Произнеся что-то насчёт того, что он беспокоится о ней и потому она должна идти первой, Килем сделал шаг назад. – Килем, иди! – она нахмурила брови – нашёл время препираться, ей-богу! Однако хромой стоял на своём. – Болван! – в сердцах выкрикнула она, тут же зайдясь в кашле. – Кто будет теб-… Кх-кх… Кто будет тебя спасать, когда ты упадёшь?! Ты и без того сегодня рисковал своей жизнью!«Дважды!»Иди первый и не спорь! – она сделала шаг в сторону льва, готовая приложиться к его ляжкам плечом и насильно потолкать на бревно, но тот, похоже, всё-таки внял её словам и первый ступил на переправу.

Они оба обессилено повалились на траву, едва перебравшись на противоположный берег. Спина Килема выглядела более чем скверно – на ней выгорела почти вся шерсть, а в районе поясницы и вовсе кожа – красно-белые мышцы выглядывали наружу. Сараби без конца заходилась кашлем – ей всё казалось, что воздуха слишком мало и она вот-вот задохнётся.

Как ты? – очень тихо, едва ли не шёпотом спустя какое-то обратилась она к Килему, отвлёкшись от вылизывания наименее повреждённых участков его спины – рану надо было очистить от грязи и пепла, хотя бы по краям. – Тебе нужен лекарь, – уже более твёрдым голосом произнесла она, после чего поднялась и сделала пару шагов в сторону толпы незнакомцев, находящихся на спасительном берегу.

Здесь есть кто-нибудь, кто разбирается в травах? – она могла найти Рафики, но это будет слишком долго. Её другу необходима была срочная помощь.

Но стоило Сараби оглядеть присутствующих, как страх новой волной накатил на львицу. Килем обошёлся малой кровью, не говоря уж о ней: казалось, каждый, находящийся сейчас на границе прайдов, был ранен. Кровоточащие лапы из-за вырванных когтей, залитые кровью морды, открытые переломы, вывихнутые конечности, спалённая шерсть, нахождение в бессознательном состоянии… Казалось, чудом уцелевшие львы собрали на себе все увечья, какие только есть в этом мире. Приоткрыв пасть от изумления и прижав к голове уши, Сараби полным ужаса взглядом неотрывно смотрела на присутствующих.

«Предки, за что?..»

+8

225

---→ Каменная поляна (через Саванновый лес).

Офф.

Согласовано, решено, обговорено.

Какие же всё-таки гиены противные. Килем в виде этакой благодарности пропустил их вперёд, чтобы они успели спасти свои пятнистые тела, а на него натуральным образом начхали! Подавив порыв недовольства, самец, в последний раз окинув взглядом то, что осталось от поляны, последовал за цепочкой из гиен и львов, замыкая оную.

Бежать было чертовски трудно. Жар от огня, горечь дыма, постоянные полупрыжки, с помощью которых лев преодолевал кряжистые корни, падшие тела (им по пути попадались и уже не успевшие спастись животные) и тела, двигающиеся в панике, что охватила все окружающие земли. Жгло глаза, першило горло, подрумянивало (в прямом смысле) кожу и коптило шкуру. Хромой, несмотря на кажущуюся теоретическую неуклюжесть, весьма удачно преодолевал этот путь, замыкая шествие, как бы контролируя, чтобы все участники спасательной операции не застряли где-нибудь и не отстали. В их компанию то и дело примешивались иные звери, птицы, спасающие собственные жизни из всепожирающего огня, но всё это не могло сбить сконцентрированного на своей цели самца. Добраться до берегов (очевидно, туда вела их самая младшая самка) реки, если надо — за шкирак вытащить и перекинуть туда любого, кто забоится переплыть её сам, буквально выпнуть — так думал Хромой, наперёд мечтая о спасении.

За спинами бегущих товарищей (конечно, к гиенам это относилось в меньшей степени, но что поделать) матёрый едва замечал силуэт местной львицы, а потому скорее держался бегущей впереди Сараби. Так было легче — он ведь чувствовал, где она — и так было просто проще в те моменты, когда кот не видел порой ничего дальше собственного носа. В ночи и огне шкура королевы была видна куда ярче, чем шкуры падальщиков или тело маячившей в относительном всё же отдалении самочки. Только бы не потерять кого по пути, только бы не свернуть не туда — Килем вполне реально боялся, что что-то случится и их провожатая заплутает, запаникует или попросту исчезнет, случайно оставив неместных хищников погибать в огне.

Шум, который с завидным постоянством то нарастал, то стихал, уже стал настолько привычным, что никто, наверно, не обратил бы на очередной хруст внимания — деревья вокруг ломались, тлели и трещали непрестанно, — но что-то в этот раз было по-другому. На миг поднявший голову лев заметил, как одно на самом деле огромное, просто гигантское дерево, остатки листвы которого пылали открытым пламенем, а ствол будто горел изнутри (языки огня были видны через уже успевшие сгореть части ствола) опасно наклонилось именно в их сторону. Килем не был уверен, что в этом хаосе, в этом пылающем филиале жерла вулкана его кто-то да услышит, но сейчас его интересовала лишь одна жизнь, которая была в непосредственной опасности, исходящей от этого дерева.

Сара... — попытался было рявкнуть самец, но закашлялся, едва ли не проглотив кусочек угля, который оторвался от какого-то деревца намного помельче. — САРАБИ! — лев вложил все свои силы в этот рёв, который в мирное время, пожалуй, мог бы принести ему множество неприятностей. Но сейчас, когда хотелось попросту не сдохнуть и сберечь самых дорогих тебе существ, не было времени размышлять над последствиями, да и над нынешними решениями тоже. Резко свернув с прямой тропы, Хромой наскоком оказался на камне, так удачно лежавшем тут, неподалёку. Его плоская поверхность, обдавшая жаром подушечки кошачьих лап, позволила тому метнуться вперёд, опережая, кажется, гиен, а, главное — опережая проклятое дерево, которое падало. Слишком быстро падало. Слишком быстро падало на неё. В свой усиленный прыжок самец вложил все силы, которые мог найти в своём теле, всю ту ярость, всю ту тревогу, которые раньше заставляли его проявлять какие-то эмоции. Он не задумывался, как всё произойдёт — и очевидно потому всё произошло наихудшим образом. Серый видел, как сокращается расстояние между землёй и стволом гигантского дерева, как с каждым мгновением возможность спасти львицу буквально таяла на глазах, рушилась, как доселе рушились пещеры и деревья. И сейчас он не мог ошибиться, не мог опоздать.

Кот налетел на изгнанницу собственных земель грудью, попросту пихнув, сбив с лап. Вероятно, она после такого толчка сильно ушиблась, но об этом Хромой подумать не успел. Он играл (если в данном случае этот глагол применим) с природой в кошки-мышки, играл, поставив на кон жизнь Сараби. И совершенно забыл (или не забыл, а сознательно проигнорировал) тот факт, что, упустив одну добычу, хищник, даже такой непознанный, непонятный, как судьба, сразу же выбирает себе другую. Он понял это лишь спустя, когда ощутил на своей спине невообразимую тяжесть, смешанную с тысячей болей, усиленную тысячами огней. Мир мгновенно окрасился в оранжевые — цвет огня? — алые — кровь? — чёрные — пепел? — цвета. Самец, оглушённый, ослеплённый, лишённый возможности соображать и чувствовать, оказался прямо под одной из огромных пылающих веток, что так крепко вонзились в землю после падения. Кот оказался в ловушке, из которой, возможно, и мог бы выбраться, если бы не сильнейший удар по спине, который попросту лишил его возможности даже дышать. Хотя, по сути, и её-то не было. Мелкие ветки, которые закрывали ему (чисто в теории) обзор, торчали своими обугленными концами во все стороны, грозя не хуже дикобразьих игл пронзить любого, кто двинулся бы в этом месте.

Тишина. Лев решил, что умирать вот так — это даже совсем не страшно. Он находился в каком-то непонятном месте, которое явно не было пылающим лесом, в котором не было ничего и никого материального. Перед его глазами (зрячими!) возникали образы родителей. Вернее, он как второй раз в жизни видел их тела, погребённые под каменными глыбами. Тогда Килем решил, что они страдали и мучались. Сейчас матёрый понял, что быстрая смерть — самая благодатная. Где-то там он видел и Сараби — Сараби своей жизни, которая была жива и здорова и счастлива...

Из нетр сознания его выдернул вопль, в котором мгновенно обретший возможность чувствовать Хромой узнал голос львицы. Боги, она его искала! Дура же ты царственная, беги, беги отсюда!

Правда, вместо столь гневного посыла он выдавил из себя лишь стон. Кот пытался что-то делать, что-то понять из её слов, что-то ответить, но не мог — любая попытка двигаться была обречена на провал, и лев сам не понимал почему. Он двигал лапами, приказывал телу ползти хотя бы вперёд, но оно его не слушалось, и адски, просто адски болело. Решив, что он как на коготь продет насквозь какой-нибудь веткой, гривастый хотел хотя бы глянуть, насколько она толстая и сможет ли он переломить деревяшку, когда нормальный запах львиного тела ( матёрый сам не понял, что привык к запаху горящей плоти — собственной горящей плоти) оказался совершенно рядом. Королева пыталась приподнять державшие его ветки, и, видят предки, ей это удавалось. А ему двигаться — нет. Разряды боли пронзали голову, что-то там громко било, будто слон шёл по мозгам, и отдавалось эхом "ты не сможешь".

Смогу.

"Тебе не больно, Килем!" — собрал лев силы в передних лапах, решив попросту вытолкнуть себя из-под дерева, — "ТЕБЕ НЕ БОЛЬНО!!!"

Вместе с собственным телом самец извлёк из себя рык, полный такого гнева, что, казалось, он содрогнул облака. По крайней мере, так показалось самому матёрому, которому попросту было сейчас плевать на всех и вся, кроме пути и продвижению по нему вместе с львицей. Благо, где-то впереди замаячило вполне чётко тело провожатой, и тот наполовину горелый кусок мяса, что минутой назад был львом по имени Килем, направился к нему, стараясь всё-таки бежать, а не идти. Нельзя, нельзя было тормозить, ни минуты, ни мгновения потерять. После того, как самец почувствовал, что вполне ощущает все свои четыре лапы, он кинул беглый взгляд назад. И увидел остатки своей спины. Огромные плеши, прилипшие к кровавым подтёкам остатки его гривы (той самой, что росла на спине, такая красивая полоска!), багровые набухающие прямо на глазах части собственной кожи. И, чёрт возьми, самый настоящий огонёк на хвосте! Останавливаться для тушения и спасения кисточки времени не было, да и не этим был сейчас обеспокоен лев, скрежечущий клыками в почти успешных попытках не издавать звуков и одновременно двигаться вперёд.

Они потратили чёртову уйму времени под этим деревом. Они потеряли гиен (и не то, чтобы это сильно волновало самца, который априори в силу своей снобистости не любил пятнистых). Они... выжили?

Берег реки оказался совершенно близко, прямо под лапами. Пара среагировала на рык, почти неслышимый в общей какофонии пылающего леса. А ведь Хромой совершенно не заметил, как поредели остатки деревьев, как стало куда пустыннее и холоднее (относительно открытого огня). Отхаркнув слюну напополам с пеплом, поморгав глазами, чтобы хоть как-то начать видеть, лев поднял свои красные (а ведь когда-то они были голубыми! Увы, сейчас казалось, что даже радужка сменила цвет на багрово-алый) глаза, узнавая в силуэтах возле бревна дочь Скара, ту самую, из-за которой изгнали Сараби. Шней-? Шайа-? ... А плевать! Самец не среагировал на вопрос, попросту не поняв, о ком идёт речь, но как вкопанный остановился возле самого самодельного моста, обдавая окружающих жаром реально поджаренного льва. Он не собирался следовать прямо за их молодой "попутчицей".

Если оно меня не выдержит? — хрипло, рвано, выплёвывая слова (и не факт, что без частей собственных лёгких) спросил самец, обращаясь к Сараби в первую очередь. — Иди первой!

Нет, она... невыносима! Наплевав на себя (и окружающих), королева пыталась заставить Хромого первым ступить на бревно. О, нет, он не боялся за себя — за неё и тех, кто будет после его:

Пошла впер... — попытался рявкнуть кот, когда его попросту... обозвали! Оторопев, Килем с выражением реального охренения выслушал всё, что пыталась ему донести бывшая правительница, и... повиновался, чёрт возьми! Он уступил! Как мелкий львёнок, обруганный своей матерью, он бесшумно (насколько мог) скользнул, едва ли не пригибаясь, чтобы избежать гневных и решительных взглядов самки, на мост, впился в него когтями и острожно, чтобы, не дай предки, оно не хрустнуло под ним, перешёл. Лишь теперь он увидел, что от кисточки хвоста осталась купка волос, которая не превышала чёлки полугодовалого детёныша. Фыркнув — о чём бы ещё беспокоиться после побега из адского пламени, как не о собственных волосах? — Хромой поддержал плечом сходящую с бревна самку, сделав два шага... и рухнул вместе с ней на землю, зарываясь носом в землю. Подняв морду, чтобы нормально вдохнуть, он скосил глаза, заметив на Сараби великое множество мелких ран и ссадин. Правда, прокомментировать последствия своих геройств он не успел — горячий шершавый язык коснулся тела где-то там, где теперь уже не было кожи. Лев едва ли не подавился стоном, извергнув из себя ещё порцию слюны с пеплом.

Я омерзителен на вкус, — сделал вывод кот чуть позже, когда наконец-то смог говорить. Он чувствовал, как пахнет его в прямом смысле жаренная плоть, и ему было в два раза противней, что Сараби касалась этой отвратительной субстанции своим языком. Но, пожалуй, это было лучшим ответом на вопрос, полный беспокойства. О нём беспокойства, между прочим!

Ты ранена? — в свою очередь поинтересовался самец, полуприкрытыми глазами осматривая кучу этобережных львов. — Не мне одному, — заметил Килем, отрицательно мотая головой, — Я потерплю, гляди!

Кивком серый указал на одного из львят, морда которого была залита кровью. Он увидел и ещё одного, который бездвижно лежал, едва-едва дыша. Лев понадеялся, что тот выживет, не видя его ран, но предполагал сразу худшее. Многие и многие тут присутствующие были не в лучшем состоянии, и как никто Хромой понимал, что он-то в состоянии куда-то передвинуться в отличии от других. Только дайте немного полежать.

Он был готов сам ринуться на помощь, если вдруг кому-то что-то понадобиться, вернуться обратно на тот берег, переплыть на самом деле кипящую (и как он раньше этого не видел) реку, но, похоже, сейчас от него этого не требовалось. Только сейчас его начало накрывать ощущением собственной спины, только сейчас кот чувствовал, где именно заканчивалась спина и начиналось мясо. О, боги, Сараби, не смотри на это. И вообще никто не смотрите.

+8

226

==============================)восточный берег реки зубери
Пару минут Ньекунду сидел ровно, до рези в глазах всматриваясь в мутную пелену тумана, поднявшегося от булькающей воды. Боль в теле немного улеглась, когда он больше не торопился, спотыкаясь и опираясь на плечо Сех, покинуть саванновый лес, а смирно ждал остальных. Правда, лапа, если слишком вольно опереться, все еще ныла - видать, здорово ее вдарила та антилопа.

Ньекунду поднялся - нет, так сидеть и ждать отвратно. Каждую секунду он думал о том, что где-то в саванновом лесу мчится его мать в компании Мадары. Лучше бы он остался вместе с ними! И какого Шайена заставила его идти первым? Видать, он от боли в лапе и двойной дозы окриков - со стороны матери и дочери - перестал соображать. Ладно, ладно, может, ее детям и нужна защита, он готов, но что он, побитый и израненный, может сделать?! Ньекунду зашипел и с размаху опустил лапу в горячую воду. Немедленно вздрогнул и отдернул ее, оскалив клыки и прижав уши к пламенной гриве, измазанной грязью - не кипящая, но все-таки немного обжигает. А, плевать. Он устал от кровавой корки, стягивающей морду, а потому немедля опустился в реку.

И снова дернулся - на этот раз от нешуточной боли в ране на пол-морды. Та словно вспомнила, что существует и окатила его сильной волной, заставившей отпрянуть и замотать мокрой головой. Ар! Ньекунду инстинктивно прижал лапу к щеке, крепко сжав зубы, чтобы не завопить. По шерсти стекали потоки красноватой воды, но, по-крайней мере, он хоть кое-как смыл кровь. Только бы не взвыть, только бы не взвыть! Сзади послышалось кряхтение и сопение - Ньекунду обернулся и увидел четверых подростков, как раз спускающихся с бревна, причем самый ошалелый вид был у Мьяхи.

- Эй, живы? - он даже умудрился слегка улыбнуться. И пусть вместе с ними он желал бы видеть свою мать, он все равно почувствовал искреннюю радость при виде этой четверки. - Как там, кто-нибудь еще присоединился?
Пока отдохните. Может, стоит промыть раны,
- он остановился взглядом на Ракхелиме. Следом за братьями на берег ступила и Сехмет, только ее вид был определенно не испуганный и усталый. Наоборот, львица кипела. И Ньекунду уж точно был готов ее понять - он так же изводил себя от тревоги, точно так же думал об оставленной на другом берегу матери....

Единственном родном существе, которое у него осталось. Эта мысль заставила отвернуться от подростков и, прохромав к берегу, снова напряженно начать всматриваться вдаль. Пожалуйста, ну пусть его мать найдет это проклятие бревно и сейчас перейдет по нему! Не выдержав и двух минут, он заходил взад-вперед, прихрамывая и стараясь не сводить глаз с бревна. Неудивительно, что, когда снова послышался скрежет когтей, Ньекунду бросился к нему первым и увидел сначала Клио - ох, хвала предкам, она более-менее в порядке, а за ней различив мощную и рослую фигуру Хофу. Не мать. Нет, хорошо, что бурый и двоюродная сестра выбрались, на его морде на секунду отразились искреннее облегчение и радость - учитывая, в каком аду они остался, это почти что чудо, но черт!.. Куда запропастилась Акасиро?

- Сехмет! - окликнул он львицу. - Видишь, с ним все в порядке! Шеру тоже скоро придет, я уверен. Вы по пути не видели моей матери? Нет? Клио, аккуратней, только не споткнись, ладно? Вакати? - он встревоженно оглядел безжизненно лежащего на спине Хофу львенка. - Что-то с лапой.... - бормотнул он, но, не будучи лекарем, он ничем здесь помочь не мог. Тем более, что малыш еще и не пришел в себя, ни к чему его будить. Ньекунду перевел взгляд на Клио, тоже оставившую там немало своих родственников, включая Нарико и опустил уши.

- Черт возьми, - пробормотал он. Снова ждать. Снова ходить. Правая щека пульсировала. Он снова захромал вдоль по берегу. И обратно. Черт. Черт. Четверо братьев были вместе, Хофу вернулся, так почему же.... Почему же его брат умер? Сейчас, когда на ним не висела угроза, он как наяву увидел злополучный камень, придавивший брата, вспомнил его глаза - голубые, излучавшие уверенность. И ему как никогда хотелось оказаться рядом с Селем, почувствовать родное братское плечо - когда рядом кто-то родной, проще смотреть вперед с надеждой. Сель.... Ньекунду потряс головой и сглотнул - в горле что-то запершило. На бревне снова показались львы, Ньекунду снова бросился.... но на этот раз это были даже не хорошо знакомые сопрайдовцы. Незнакомый черный лев, за ним - львица, которую привели в прайд недавно, кажется, Сараби, за ней - Такита. Такита!

- Привет! Все в порядке? - правда, он был совсем не в порядке - с каждой секундой на берегу становилось все теснее, кругом были львы с ранениями, обожженными шкурами, вывихнутыми лапами. И его мать не спешила к ним присоединяться. Поэтому тревога Ньекунду возрастала, и своим ранам он был отчасти благодарен - боль хоть немного отвлекала. Необходимость особо не хмуриться, не рычать и вообще не двигать мордой, где отпечаталась кривая рана, отвлекала. - Ты не видела Акасиро? - в очередной раз получив отрицательный ответ, Ньекунду круто развернулся и снова побрел вдоль берега. Никто ее не видел. Где, черт возьми, она может быть? Он остановился и, сощурившись, в который раз попытался различить родной берег. Ничего. И тогда Ньекунду зарычал - как когда сообщал Шайене и прочим, что перебрался нормально, только куда громче. На этот раз его рык предназначался матери - призывной, сообщающий, что он в порядке, что он ждет, где находится. Если она заблудилась, пусть идет на звук! В лесу же все в дыму, а этот рык, быть может, она услышит. Он рявкнул так, что заболело горло, возможно, он так громко никогда не рычал в своей жизни. Тугой,протяжный и вибрирующий рык прокатился по воде и земле, разнесся по берегу - он мог только надеяться, что она услышала.

И снова ждать, всматриваясь в другой берег и вздрагивать, когда кто-то спускается по бревну.

+6

227

Дикие пещеры >>> Саванновый лес >>> Восточный берег реки Зубери >>>

Если бы в дальнейшем у Клио спросили, как это они с Хофу и Вакати умудрились втроем, безо всякой посторонней помощи, миновать охваченные пожаром заросли у основания громыхающего вулкана и едва ли не вслепую отыскать дорогу к реке, притом каким-то чудом избежав новых травм и ожогов, то львица при всем желании не смогла бы ответить на этот вопрос. Она пребывала в состоянии глубокого, всеобъемлющего шока, фактически бездумно следуя по пятам у старшего подростка, интуитивно доверив ему поиск верного пути — а что еще ей оставалось делать? Клио никогда бы не смогла выбраться из этого Ада самостоятельно. И уж тем более протащить на себе раненного Вака... На такое был способен только по-настоящему крепкий, сильный, выносливый самец. Им с братом просто фантастически повезло, что в трудную минуту рядом с ними оказался такой лев, как Хофу. Без него они бы оба погибли еще в первые полчаса извержения, что уж говорить о том, чтобы куда-то там пойти сквозь ярко пылающий саванновый лес! Удушливый и едкий дым настойчиво лез в глаза, мешая смотреть; он проникал в ноздри и пасть, даже в те моменты, когда Клио из отчаяния задерживала дыхание, боясь, что вот-вот потеряет сознание. То и дело маргивая слезы, беспрестанно надкусывая нижнюю губу от боли и нервного перенапряжения, хромая, тем не менее, старалась не отставать от их брутального поводыря, время от времени доверчиво прижимаясь к его боку своим собственным, ощутимо дрожащим от наполнявшего львицу страха... Да что уж там, панического ужаса! Она чувствовала себя беспомощным, слабым детенышем, совершенно беззащитным пред властью разбушевавшейся стихии, и если бы Хофу вдруг пропал из поля ее зрения — хотя бы даже на пару-тройку мгновений, просто отойдя куда-нибудь за дерево или куст, — она бы неминуемо впала в истерику. Лишь единожды Клио соизволила включить голову и более-менее трезвым взглядом уставиться на рухнувшего с чужой спины Вакати, испугавшись, что ее брат мог еще больше покалечиться от такого падения. Вскрикнув, самка тотчас подскочила к бедному подростку, желая убедиться, что с ним все в порядке... и в который раз ощутила резко подступающую к горлу волну тошноты, при виде его жутко изогнутой, кровоточащей лапы. Однако, выскочивший откуда-то из гущи тлеющих листьев зверек, совершенно ей незнакомый, мигом заставил ее отвлечься, переведя недоумевающий взор на его крохотную и глазастую мордочку — а ты кто такой?

Совсем ополоумели, — тревожно воскликнул он, вскользь глянув на застывших рядом с ним львов и схватившись лапками за бессознательную морду Вака, а затем и вовсе с беспокойством склонившись над его сломанной конечностью. — Кто ж так раненных переносит?! Уронили! Поломали до конца! Недотепы, а ну-ка, дайте помогу, — на глазах у изумленной парочки, существо (честно говоря, Клио понятия не имела, что это за зверь такой — похожий на мартышку, с огромными глазами и длинным полосатым хвостом) деловито подхватило травмированную лапу подростка, бережно удерживая ту на весу, пока Хофу в спешке "грузил" бедолагу обратно к себе на спину. Клио тоже не оставалась в стороне от происходящего: наплевав на пришельца, она неуклюже обежала льва стороной и, приподнявшись, уцепилась за взъерошенный затылок брата, помогая уложить того на чужие плечи. Наконец, разобравшись с этой проблемой, молодежь не сговариваясь рванула дальше, не забыв прихватить с собой и этого чудаковатого лемура (а точнее, тот сам вскочил на круп старшего самца, для надежности покрепче вцепившись лапами в чужую шерсть) — ну, не прогонять же его, в самом деле? Так и побежали вчетвером, спеша поскорее убраться из этого кошмарного места, пока не сгорели в нем живьем. Прояснившийся было рассудок Клио вновь заполнился откровенно паническими мыслями, и весь оставшийся путь до реки прошел для нее в густом тумане... буквально.

Кажется, Зубери тоже горела... только по-своему. Без огня и искр, но зато с громкими ревом, шипением, плеском; от ее сильно нагревшейся поверхности огромными клубами валил густой и едкий пар. Видимость упала почти до нуля, хотя Хофу все еще как-то умудрялся вести компанию дальше, упрямо отыскивая путь среди камней и упавших деревьев. Тут-то Клио и начала безнадежно отставать, ежесекундно запинаясь обо все подряд. Она даже несколько раз упала, заработав себе новый букет ссадин и гематом, но не издала при этом ни единого звука, всякий раз молча поднимаясь с земли и продолжая нестись вслед за Хофу — честно говоря, сейчас она больше всего на свете боялась не дурацких ушибов, а остаться одной. Это было гораздо, гораздо страшнее!

Куда...? — только и смогла выдохнуть она, завидев, как резко и непредсказуемо дернулся ее спутник. Кажется, он прислушивался к чему-то... Приподняв уши, Клио и сама расслышала громкое, призывное рычание его матери — о, этот голос она узнала бы из тысячи других! Главным образом, потому, что так вопить умела лишь одна Шайена. Ее появление было подобно яркому лучу берегового маяка в самый разгар шторма, и само собой, что львы немедленно поспешили ей навстречу. Пристроившись у друга на хвосте, самочка начала аккуратно спускаться вниз по крутой каменной насыпи, молясь про себя, чтобы дурная лапа не подвела ее в такой ответственный момент — не хватало ей еще сбить с лап медленно спускающегося перед ней Хофу с Ваком и лемуром наперевес. На ее счастье, в этот раз она споткнулась всего один раз, и то, уже у самого подножья, когда падать было уже совсем не страшно.

Тетя Шай! Вы живы! — не веря собственным глазам, хрипло выкрикнула Клио, подбежав к старшей львице. — Я так рада вас... — она послушно умолкла, напоровшись на отчасти раздраженный ответ самки, но не стала обижаться: и впрямь, нашла время для болтовни. — Извините, — тихонько пискнула она в ответ, прежде, чем вскарабкаться на бревно следом за ушедшими на другую сторону сверстниками. Тем не менее, душа ее пела: значит, братья и сестры Хофу тоже смогли выжить! Ну, разве не чудесная новость? Правда, всю радость бедняжки как ветром сдуло, лишь стоило ей опустить взгляд на бурлящий речной поток — честно говоря, Клио серьезно сомневалась в том, что ей удастся перейти через него на другой берег. С такой-то лапой... "Я должна попытаться," — нервно сглотнув, Клио с преувеличенной осторожностью улеглась брюхом на шершавый древесный ствол и медленно, точно черепашка, поползла вперед, благоразумно решив, что так у нее будет меньше шансов запнуться о какой-нибудь коварный сучок или скрытую от глаз неровность. Взгляд самки при этом был намертво прикован к противоположному концу моста, несмотря на то, что последний до поры, до времени оставался скрыт от нее за плотной завесой тумана. — "Я смогу... это ведь совсем просто, главное только не смотреть вниз", —  уговаривала она саму себя, полностью сосредоточившись на своем нехитром деле. Как ни странно, но этот самогипноз сработал: Клио удалось без каких-либо приключений миновать опасный участок, ни разу даже не пошатнувшись (ага, попробуй-ка, потеряй равновесие, прильнув жопой к горизонтальной поверхности!). Затруднение возникло лишь в самом конце, когда ей пришлось пробираться в тесный зазор промеж сломанных ветвей — тогда-то она и полетела кубарем на землю, при том едва не кувыркнувшись через голову. Однако, львица почти сразу же вскочила на лапы и развернулась мордой к аккуратно ступающему следом за ней Хофу, тревожно взирая в его усталую, перепачканную морду.

Давай... давай, все хорошо, ты справишься, — дрожащим голосом подбодрила она самца, как если бы от ее слов тот мог почувствовать себя увереннее. — Осторожно, там ветка торчит, не споткнись как я, — убедившись, что Хофу аккуратно перешагнул проблемный сук, Клио тут же неуклюже попятилась назад, давая ему необходимое пространство... а затем снова бросилась к спустившемуся с бревна приятелю, даже и не зная, что она хочет сделать — наверное, как-то помочь ему спустить Вакати на землю... для начала. Откуда-то сбоку к молодым львам подскочил еще один высокий рыжегривый самец, и Клио невольно испуганно шарахнулась от него в сторонку: она и забыла, что здесь был кто-то еще. Кто-то живой... и из их прайда. — Ньек! — вскрикнула она, едва узнав в перепачканном сажей "чужаке" своего кузена. — Ты жив! — на радостях, она едва не бросилась льву на шею, но его встречный вопрос заставил ее опомниться и вновь суетливо закружиться вокруг Хофу. — Он лапу сломал, — несчастным голосом объяснила она, не отрывая взгляда от своего младшего братишки. — И мы случайно уронили его, пока несли... — на этих словах, Клио едва не расплакалась, как маленькая. Хотя, нет... все-таки расплакалась. Опять. Тем не менее, она тут же решительно утерла слезы лапой — не время для соплей! Нужно было как-то помочь Ваку, остановить его кровотечение... — Тут есть лекарь?! — крикнула она в толпу, беспомощно озирая присутствующих, в то время как Хофу уже аккуратно сгружал Вакати на жесткую, запорошенную пеплом траву. Разумеется, никто не откликнулся — а может, просто банально не успел, так как в этот момент на берег начали прибывать новые беженцы. Заметив среди них Такиту, Клио замерла на секунду, не веря собственному счастью, и практически сразу же бросилась к юной травницы, притом чуть было не  перекатившись через ее спину. — Такита... Такита, ты тоже здесь! Слава Айхею! — хромая, всхлипнув, потерлась носом о ее грязную, взлохмаченную шею. — Такита, Вак ранен! Серьезно ранен! Пожалуйста, ему нужно помочь, и как можно скорее! — вскочив на лапы, Клио суетливо потянула львицу за собой, вынуждая ее встать. — Он сломал лапу, и кость порвала ему кожу... Он истекает кровью, и я понятия не имею, как ее остановить! Что нужно сделать, чтобы она перестала течь? Скажи, я помогу!

+6

228

Правильно кто-то сказал когда-то: “покой нам только снится”. Такита не имела ни малейшего понятия кто это был, но это явно был кто-то очень умудренный опытом.

Перебравшись по бревну через реку, Такита в изнеможение повалилась на землю рядом с посаженым на нее секундой ранее Фусом. Бедный полугодовалый львенок сидел, уставившись куда-то вдаль и ни на что не реагировал. Но он дышал. Он был жив. И даже сравнительно невредим. С остальным можно будет разобраться потом.

Потом, потом. Все потом. Такита так надеялась, что теперь, оказавшись в безопасности, она наконец сможет передохнуть. Успокоиться, перевести дух.

Львица несколько раз глухо кашлянула, пытаясь сдержать порыв, словно во рту у нее все еще был львенок, который мог бы просто выпасть, если бы она не сдерживалась.

Такита видела, как спасавшиеся вместе с ней незнакомые львица и лев, - кажется его зовут Килем? - практически перевалились с бревна на берег, а затем она закрыла глаза. Всего лишь на секунду, хотя Такита надеялась, что ей удастся урвать немного заветного покоя. Она почувствовала как Эхе, повалился на спину и примостился у ее бока, чтобы тоже перевести дух. Их надежды разбились вдребезги о едва не врезавшуюся в них Клио. Такита резко подскочила почувствовав слабый удар, тем самым уронив на землю опершегося спиной об бок львицы фенька. Тот ойкнул, но довольно быстро поднялся, недовольно сверля взглядом обеих самочек.

Клио, надо сказать, выглядела жутко. Вся перемазанная в пепле и саже, глаза красные и заплаканные. Хотя, если быть откровенными, то Такита выглядела точно так же.

Первые несколько секунд она слушала нервную и отрывистую речь подруги с каким-то непониманием. Львица слышала и разбирала произнесенное. Она понимала значение каждого отдельного слова. Но все вместе они не составляли никакой картинки, и Такита только и могла что тупо моргать, уставившись на Клио, как баран на новую скалу.

А потом до нее дошло. Как обухом по голове ударило.

Зеленые глаза вылупились, а сердце снова в панике пустилось вскачь.

В смысле “ранен”? В смысле “серьезно”?! Сломал лапу?!?!! Это как вообще?! И при чем тут она вообще?!



Ну как же “при чем”. Сама хотела лекарем стать, балда. Вот. Получите и распишитесь.

Но переломы… Такита понятия не имеет как быть с переломами. Она знает одну травку, которая помогает костям срастись, но и все! 



С другой стороны… Это уже начало, разве нет? Это уже лучше, чем ничего.



Такита нервно вдохнула побольше воздуха, пытаясь успокоить собственные нервы, но только закашлялась от этого.



- Где он? - хрипя спросила львица и бросила обеспокоенный взгляд на Эхе. Тот лишь выжидающе смотрел на нее, ничего не говоря, не подсказывая и никак не пытаясь даже успокоить паникующую травницу.

Чертов лис и его чертовы методы обучения.

Клио потащила ее через собравшуюся на берегу толпу беженцев и быстро привела Такиту к пациенту. Краткое описание травмы, которую дала ей песочная мягко говоря сильно недотягивало до действительности. При виде, можно сказать, расквашенной лапы бедняги Вакати Таките резко поплохело. В ее собственных лапах появилась какая-то слабость, а челюсть наоборот - свело. И, наверное, оно к лучшему, иначе молодую львицу могло бы просто вырвать прямо здесь, на месте.

- Айхею милосердный… - прошептала она, смотря на неестественно вывернутую конечность, изодранную, словно кто-то целенаправленно хотел ее рассечь, а то и вовсе оторвать, судя по торчащим обломкам костей. Сам львенок, похоже, был без сознания, что, наверное, к лучшему. Такита не хотела бы ощущать весь тот спектр боли, который, скорее всего, ощущал бы Вакати, если бы очнулся. - Что с ним произошло?

Вопрос был скорее риторический, Такита не очень ожидала ответа на него, но все равно старалась внимательно слушать слезные объяснения Клио. Львица приблизилась к львенку и принялась изучать раны.


- В смысле “уронили”?! - честно говоря такого ответа Такита не ожидала. Львица повернулась к ревущей Клио пытаясь понять что вообще с ними произошло.


Ну, по крайней мере это объясняет почему Вакати лежит без сознания. В любом случае. Первым делом надо остановить кровь. Для этого используют травку, которая называется Маи-Шаса, но ее надо скормить больному, а Вакати валяется в отключке.

- Надо его разбудить, - скривившись сказала Такита, когда Клио закончила свой слезный пересказ событий.

- Не советую, - пробурчал в ответ Эхекатль, пристально осматривая перелом, - если он проснется, то вряд ли надолго, скорее всего снова потеряет сознание от боли, либо с перепугу, увидев во что превратилась его лапа. Сама по себе не велика трагедия, но парень может остаться заикой.



- Но нам надо дать ему Маи-Шасу, чтобы остановить кровь! - возмутилась в ответ Такита.



- Травы можно скормить и так, пережевать в кашицу и положить ему на корень языка, он сглотнет. Надо только, чтобы кто-то держал голову, чтобы он не подавился. Маи-Шаса тут наверняка есть, а вот с переломом все сложнее…



Такита ненадолго задумалась, рассматривая едва видное из-за кровавого месива место слома. Плечо было сломано не у нее, но почему-то ей самой было больно, как будто это ее приложили об камень, или как там бедняга умудрился получить эту травму. 



- Костерост поможет перелому быстрее срастись. Но кость не сможет восстановиться, если она в неправильном положении, - размышляла вслух львица. Эхекатль одобрительно хмыкнул, без слов поощряя ход ее мыслей. - Значит нам надо поставить кость на место и… как-то закрепить ее, чтобы все срослось правильно.



- Отлично, чем закреплять будешь? - спросил Эхе улыбаясь. Такита повернулась к Клио. Появилась у нее одна идейка. Безумная, наверное, но чем боги не шутят, в конце-концов.

- Нам нужны палки. Даже нет, не палки, нужно что-то твердое, но чуть более плоское, чем палка. Что-то типа твердого обломка коры, - затараторила львица под одобрительное кивание фенька. - Штуки две. И лианы. Чем больше, тем лучше, но минимум штуки три. Достаточно длинных, чтобы можно было обмотать вокруг лапы и закрепить лапу в правильном положении. Сможешь найти?



Таките было неудобно так вот давать указания, но сама она должна найти все необходимые травы, чтобы обработать раны и остановить кровотечение. 



- Но первым делом, - внезапно вмешался Эхе, - найди что-нибудь, во что можно набрать воды из реки и аккуратно, очень аккуратно, достань нам немного. Это первым делом, потмоу что вода сначала должна остыть, иначе ошпарим беднягу, вместо того, чтобы прочистить рану. И сама смотри не свались.



Такита непонимающе посмотрела на фенька, но спорить не стала. Потом спросит. У них будет время. Отправив Клио искать все необходимое для починки лапы, сама Такита в сопровождении Эхекатля кинулась на поиски необходимых им трав.

Слава Айхею, далеко идти не пришлось. Хоть раз за все эти сутки удача решила повернуться к ним мордой, а не противоположным концом. Маи-Шаса нашлась практически сразу, причем в довольно большом количестве, несмотря на общий упаднический вид этих земель. Резко выдернув красные цветы практически с корнем, львица всучила их Эхекатлю и продолжила поиски. Теперь ей нужен был базилик.

- Эхе, - спросила Такита, старательно вдыхая воздух через рот, пытаясь учуять запах нужной ей травы среди все еще стоящих в воздухе запахов гари и дыма. - Зачем нам вода? Почему нельзя просто вылизать рану? - наконец задала она мучивший ее вопрос.



- Потому что она слишком глубокая, а у вас, кошек, языки шершавые. Это будет не только очень, и я имею ввиду ОЧЕНЬ больно, но и принесет больше вреда, чем пользы, - ответил Эхе сквозь сжатые вокруг трав зубы. - К тому же, мы и сами не сильно чистые. А вода здесь хотя бы нагрелась, теплая вода всегда чище холодной, уж не знаю почему так.


Такита не нашла что на это ответить и просто продолжила свои поиски, мысленно перечисляя что еще им будет нужно.

“Базилик для наложения на рану, чтобы она не болела и в качестве защитной прослойки от грязной коры. Костерост для ускорения сращивания перелома. Адиантум, на случай, если все будет плохо и у него начнется жар от инфекции,” хотя, Такита не хотела об этом думать, но была вынуждена признать, что если у львенка будет заражение, то ему поможет только чудотворное вмешательство богов. “Столетник от ожогов для того льва и всех, кому нужно будет. Но для того льва в первую очередь.” Такита содрогнулась вспоминая краем глаза замеченную спину Килема, обожженную до самого мяса. “Мелисса или мята от боли. Базилик для наложения на рану…”



Так и повторяла львица про себя, как мантру, чтобы, не дай Айхею, не забыть что-либо. Или, еще хуже, перепутать что-нибудь.

На их счастье все травы оказались в непосредственной близости, Таките не пришлось уходить далеко от остальных погорельцев. Собрав все медикаменты, львица резво потрусила назад к Вакати, даже не обращая внимание на всех остальных.



Потому что если обратит, то ей станет плохо и тогда она вообще не сможет ничего сделать.

“Слишком много боли, слишком много мучений вокруг. Как физических,” краем глаза Такита заметила спускающуюся с бревна Шайену, сопровождающую Шеру и явно бессознательную Мэй у него на спине. Кажется, среди этой суматохи она заметила еще и гиеньи шкурки, но не была уверена. Юви нигде не было видно. “Так и душевных.”



По дороге она забрала у Эхе все травы, оставив ему только Маи-Шасы, ровно столько, сколько нужно на одного львенка. Пока они шли, фенек старательно пережевывал листики, делая из них кашицу, которую потом надо будет засунуть Вакати в глотку. Честно говоря, Такита не думала, что процесс лечения кого-либо может быть таким… противным. Сплевывать пережеванную траву изо рта в рот, словно птицы. Гадость какая. Но жизнь вообще за последние несколько часов успела показать, что она - на редкость гадостная штука. Да и альтернативы на горизонте не виднелось. Если только Вакати сам не проснулся, пока они собирались.



На его счастье, львенок продолжал отсутствовать в мире бодрствующих. Чем дальше, тем сильнее Такита убеждалась, что оно к лучшему. Незачем львенку лишний раз страдать. Потому что то, что они собираются провернуть будет больно. Очень и очень больно. А еще ей надо будет, чтобы он не вертелся, что вряд ли было бы возможно, будь Вакати в сознании.



Позитивное мышление. Стараемся видеть все самое хорошее даже в самой дерьмовой, да простит ее Айхею, ситуации.



К ее возвращению возле Вакати уже стоял небольшой полый камень с водой, от которой шел пар, но Клио было не видать. Должно быть самочка отправилась добывать остальные компоненты. Зато возле Вакати, к удивлению Такиты, вертелся непонятно откуда взявшийся лемур. Такита удивленно моргнула, поскольку до этого момента вовсе не заметила присутствия маленького примата. Хотя не удивительно, ее настолько потрясли ранения Вакати, что Такита, наверное, и еще одного извержения не заметила бы.

Но времени у них мало, поэтому все удивления и представления она решила оставить на потом. Вместо этого, львица резко взяла лемура в оборот. Она быстро смекнула, что гораздо более ловкая пятерня приматов может им очень сильно подсобить.

- Ты, - пробубнила она сквозь травы, обращаясь к лемуру, затем остановилась, аккуратно положила сбор подле импровизированной чарки с водой, и снова обратилась к обезьянке. - Поможешь нам. Надо засунуть ему лекарство в глотку, подержишь ему голову в полусидящем положении, чтобы он не поперхнулся, когда будет рефлекторно заглатывать. Сможешь?



Вместо ответа лемур просто взял, да подлез под лежащего Вакати, а затем, пыхтя, приподнял его голову над собой. Такита не стала проверять как надолго хватит обезьяньих сил, а шустро открыла львенку пасть пошире, обхватив его морду лапами. Эхе подбежал, аккуратно выплюнул целебную кашицу в рот Вакати и отошел, отплевываясь от остатков и счищая их с языка лапой. Такита захлопнула львенку пасть, слегка наклонила голову назад и застыла, дожидаясь характерного движения шеи, означавшего бы, что ребенок заглотил лекарство. Сейчас был самый напряженный момент, не дай Айхею каша попадет не в то горло и парень задохнется. Такита тогда сама пойдет и прыгнет в кипящую реку, ибо поделом ей будет.



Еще секунда и Такита облегченно выдохнула. Получилось. Ну, слава богам, кажется этот клятый день начал налаживаться. Теперь перелом.



Лемур аккуратно положил Вакати на землю и, после просьбы Такиты не нависать у нее над душой, подвинулся, освобождая львице пространство для маневра.



- Только не уходи далеко, - на всякий случай предупредила она, - ты нам еще понадобишься.



Львица склонилась в три погибели над кровавым месивом, отдалено напоминавшим львиное плечо. Из-под разодранной кожи торчали окровавленные осколки кости вперемешку с мясом. Такита аккуратно поддела свисавший с осколка кусок красных тканей, видимо мышц, и скривившись, брезгливо отбросила его. 

Зато теперь ей было абсолютно понятно зачем им вода. Вылизывать такую рану опасно не только тем, что из-за шершавых языков можно ее усугубить, но еще и потому что кость в месте слома очень хрупкая и можно нечаянно отколоть еще кусочек. К слову о воде. Такита повернулась, собираясь взять принесенный Клио камень с водой и застыла.



- Что ты делаешь? - в недоумении спросила она у застывшего в странной позе над камнем фенька. Тот наклонился к воде, словно собираясь ее выпить, но вместо этого как будто… фырчал на нее?



- Дую на воду, - как ни в чем не бывало ответил Эхе, искренне не понимая чему Такита так удивилась. - Чтобы она остыла. Вы что, так не… хотя о чем это я. У вас-то вода в реках нормальной температуры, не то, что у нас в пустыне. Конечно, вам никогда это не нужно было, - проворчал Эхекатль. - Бери камень и аккуратно лей воду на рану. Предельно аккуратно. Она его уже не ошпарит, но все равно ощущения неприятные. И ради всех богов, не урони камень ему на перелом, я тебя умоляю! - добавил Эхе, смотря как дергается поверхность воды в камне, который львица взяла в зубы. Самка недовольно фыркнула через нос. Хватит, мол. Посмеялись и довольно, не до твоих шуточек сейчас. 



Такита наклонилась и стала аккуратно лить теплую воду на перелом, смывая запекшуюся кровь в перемешку с маленькими оторвавшимися кусочками мяса, скомкавшейся пыли, пепла и сажи. Чуть-чуть воды - пауза, сменить угол. Еще чуть-чуть воды - пауза, сменить угол. Медленно, но верно, Такита практически полностью смыла скопившуюся в ране грязь, оголив белую кость. По спине львицы прошли мурашки. Такой неестественный белый оттенок. Было какое-то ощущение неправильности. Подсознательное понимание, что не должен этот белый цвет быть снаружи. Здесь ему не место. Но зато теперь с этим можно работать. Как-то.



Из и без того шаткого душевного, да и физического, равновесия ее вывел голос Клио, появившейся, словно из ниоткуда. Такита инстинктивно дернулась назад и плюхнулась на хвост, но камень не выронила и даже остатки воды не пролила. Самка облегченно вздохнула и посмотрела на принесенные песочной вещички. Несколько лиан и пара довольно широких деревянных корок. Если их крепко привязать, то должны достаточно прочно зафиксировать лапу. 


- Сначала промой вторую рану, - предупредил ее Эхекатль, когда заметил, что Такита собралась ставить камень с водой на землю. - Потом ты не сможешь двигать лапу вообще, а это может понадобится. Да и добраться до травмы будет сложнее. 



Такита благодарно кивнула и вновь склонилась над лапой бедного Вакати, теперь уже над рассеченой ее части. Здесь все было не в пример проще, хоть и не менее жутко. Рана она и есть рана, хоть и глубокая. Такита слегка повернула раненую конечность, чтобы грязная вода под действием силы тяжести стекала на землю, а не оставалась внутри раны.

Покончив с этим, она выдохнула и аккуратно поставила теперь уже пустой камень на землю. Воды едва хватило. Посылать за ней Клио повторно львице не хотелось, но черт его знает. Возможно еще понадобится.

Самка подошла к сложенным неподалеку травам и быстренько нашла среди них базилик. Не долго думая, львица, подобно тому, как ранее сделал Эхекатль с Маи-Шасой, принялась превращать траву в лекарственную кашицу, которую она затем аккуратным слоем размазала по краям раны. Такита не могла не улыбнуться, смотря на результат своей работы. Кровь больше не текла, красные цветочки прекрасно справились с отведенной им задачей.

А вот теперь осталось самое сложное. Им надо поставить кость на место. Такита нервно сглотнула вставший в горле комок.


- Видишь место слома? - вдруг донесся снизу голос Эхе. Такита вздрогнула от неожиданности. - Видишь, как две части кости почти точно повторяют контуры друг-дружки? Это твой ориентир. Нам повезло. Не похоже, что бы у него откололся и отлетел какой-нибудь кусок кости. Тогда восстановить правильное положение было бы куда сложнее.



Говоря все это фенек подошел ко львенку, а потом вдруг подлез под раненую лапу, совсем слегка приподнимая ее. Огромные уши просто уморительно торчали из-под тела львенка, но совершенно не сочетались с общей композицией картины.



- Ставь на место кости, затем аккуратно намажь это место базиликом, а затем будем накладывать кору. Одну сверху перелома, другую прямо под, где сейчас лежу я. Тут нам понадобится твоя помощь, - теперь уже Эхе обращался к стоявшему до сих пор в сторонке лемуру. - Держи лианы наготове, потому что сразу как мы уложим кору ее надо будет перевязать и закрепить. Сначала в центре, потом с концов. Завязать нужно будет крепко, понял?



Лемур согласно покивал, уже схватив первую лиану.



- Ну, дерзай, - сказал Эхе Таките, слегка выглядывая из-под лапы.



Такита немного помялась не зная с какой стороны вообще подступиться к этому делу. А затем легла носом почти в притык к Вакати. Осторожно, одними когтями Такита стала потихоньку сводить обломки костей ближе друг к дружке. Брызнула кровь. Львица скривилась и пискнула от неожиданности. Челюсть сводило, а смотреть было больно, но она заставляла себя это делать. Потому что, если она этого не сделает, то Вакати останется без лапы.

А лев без лапы - мертвый лев. На это Такита была категорически не согласна.

Еще чуть чуть и костяные обломки сошлись, практически идеально, словно кусочки пазла. Такита все еще придерживала их когтями, боясь, что если отпустит, то все развалится к чертям.



- Кли…! - хотела было позвать львица, но не понадобилось. Молодая львица была тут как тут с травой в зубах. Такита взяла пожеванные листья и быстро работая челюстями доделала из них кашицу, аналогичную прошлой. Аккуратно она вывалила лекарство на рану все это время не рискуя отпустить кости. Чертовски неудобно, но львица слишком боялась, что что-то пойдет не так. Честно говоря, все это время в голове у нее творилась какая-то кутерьма. Адская смесь из молитв всем богам на свете, повторений зазубренных названий трав и их свойств, - как будто сейчас от этого будет какой-то толк, - и бешеного страха перед тем, что может произойти, если она ошибется.



Сразу после этого у нее под носом образовалась кора. Клио снова оказалась как нельзя вовремя. Такита слегка отстранилась, давая песчаной больше пространства.



- Клади кору сверху и крепко прижми ее, - сказала Такита трясущимся голосом. Эхекатль всегда говорил, что пациент и его родственники никогда не должен знать насколько неуверенно себя чувствует лекарь или как он боится чего-либо, или что он чего-то не знает. Но пациент сейчас в отключке, а Клио и так прекрасно знает, что Хайко практически ничему не успела их научить перед своим уходом на Гору Шаманов.

Перед тем, как умерла.

Здесь и сейчас, Таките казалось, что она вполне могла показать насколько ей страшно. 



Как это обычно и бывает, все самое ужасающее прошло быстрее всего. Такита даже не отметила толком как именно произошла замена ее когтей на корку дерева. Она моргнула, а на месте ее лап уже была, прижимаемая песчаной лапой деревяшка. 

Быстро метнувшись, Такита зубами схватила вторую такую же и стала подсовывать ее вниз. Эхе вжался в землю, пропуская на свое место куда более надежное крепление.



Тут как тут, словно отлаженная машина, из-за Клио вылез лемур с лианой, который аккуратно просунул ее под деревяшками, обмотал пару раз вокруг и крепко завязал.



Такита громко выдохнула. Она даже не заметила, как задержала дыхание на этом последнем, самом нервном этапе.



Ловкая обезьянка шустро похватала остальные лианы и быстренько завязала их вокруг больной лапы аналогичным образом.



- Теперь главное, чтобы он не шевелил лапой. И никто ее не шевелил. Вообще не прикасайтесь к нему, - все еще трясущемся голосом сказала Такита. Львица снова повернулась к собранным ею ранее травам, отобрала там несколько разных стеблей и всучила их Клио. 

- Мне надо это… осмотреть остальных, - устало проговорила она. - Если Вакати проснется, а мы будем заняты - дашь ему вот эти травы. Тут костерост и мелисса. Одно, чтобы кость быстрее срасталась, второе, чтобы боль не была такой острой. Если что я тут… Где-нибудь.



Закончив инструктаж львица на автопилоте схватила остатки трав и как-то покачиваясь пошла. Куда-то. Она сама не очень понимала куда, если честно. Кажется, что вглубь собравшейся толпы. Лапы были, будто не свои, какие-то тяжелые, а в голове от чего-то звенело и было наоборот - чересчур легко. 

Наверное, она бы так и стояла еще боги знают сколько, как дура, посреди кучи раненых львов, со ртом набитым травами, если бы не ткнувший ее в лапу мокрый нос. 

Такита встрепенулась и глянула вниз, на как-то странно, ему нествойственно, улыбающегося Эхекатля, стоявшего прямо у нее под лапами. Львица вопросительно вздернула бровь.



- Ты хорошо справилась, - вдруг сказал он. - Для первого серьезного опыта - так вообще прекрасно.



Такита с сомнением посмотрела на него, но промолчала. 



- Я серьезно. И ты еще улучшишь свои результаты - если сейчас возьмешь себя в лапы и пойдешь разберешься вооон с тем юнцом, - сказал Эхе и повернулся, указывая лапой куда-то.



Такита подняла взгляд в ту сторону и увидела остатки семейства Шайены, с самой Шайеной во главе. Из всех детей Бастардки, которые оставались на землях прайда с ними не было только Юви. Они, по всей видимости, потеряли всего одного члена семьи. На одного больше, чем дóлжно. 



Сама Шайена сидела и яро вылизывала окровавленную морду своему растрепанному отпрыску. 

Такита уже собиралась сделать шаг в их сторону, но ее остановило легкое покашливание со стороны Эхе. Тот, пока Такита была занята собственными мыслями, успел смотаться назад к Клио и Вакати и прихватить то камешек, в котором до этого они держали воду. Львица опять непонимающе посмотрела на него. Эхе поставил камень перед ней.



- Отдай мне травы, а базилик лучше пережуй заранее и принеси в этом, - он подтолкнул лапой камень. - Там у нас была экстренная ситуация, здесь все не так плохо. К тому же подросток скорее всего взбунтуется, если лекарь будет у него на глазах добиваться нужного состояния травы.


Такита застыла, глупо моргая. Это звучало просто чертовски разумно. Особенно, если учесть, что Ракхелем скорее всего и так будет сопротивляться, такой уж у него характер, весь в мать в этом плане. Такита передала Эхе оставшиеся травы, выбрав оттуда только базилик, сразу весь, что остался и тихонечко отошла в сторонку, где, отвернувшись, чтобы никто не видел, принялась приводить лекарство в пригодный для использования вид.



Кто вообще мог подумать, что лечение может показаться таким мерзким? Точно не Такита. 



Завершив приготовления, львица схватила камень с лежащей в нем зеленой кашицей и направилась к Ракхелему. Она приветственно кивнула подростку и пытавшейся сладить с ним Шайене.



- Ракх, съешь вот это, - сказала Такита, поставив камень с зеленой кашей на землю и забрав у Эхе красный цветок Маи-Шасы. - Это чтобы рана перестала кровоточить, - сухо пояснила она, когда подросток стал воротить нос. На счастье молодой травницы и к превеликому неудовольствию самого Ракхелема, рядом была его скорая на красное словцо и хороший подзатыльник мамка, которая незамедлительно заставила свое чадо отведать и того, и того. Такита сочувственно прижала уши, но, в целом, была согласна с содержанием Шайениной речи, пусть и не с формой. Львица снова сунула подростку красный бутон, мягко улыбаясь. Мол, тебе же легче будет. И кровь перестанет заливать морду, и мамка отвалит со своей заботой. Нехотя бурый все-таки забрал красный бутон и стал его угрюмо жевать.



- Отлично, теперь дай взгляну на саму рану, - сказала Такита, лапой отодвигая беснующуюся гриву подростка, чтобы получше рассмотреть трассер через глаз. - Ну что? Поздравляю с первым шрамом, Ракх. Мощный будет. Но с глаз цел - это самое главное. Давай, помажу, чтоб не болело и заражение не словил.



Такита макнула лапу в зеленую кашицу и, придерживая морду вертящегося и возмущающегося подростка, осторожно наложила слой базилика вокруг глаза.



- Успокойся. Смоешь через некоторое время. Куда хуже будет, если в рану попадет грязь и еще какая-нибудь гадость. Вот тогда можешь и глаз потерять, - слегка припугнула его Такита. Закончив процедуру и повернулась к Шайене. - Я сейчас занимаюсь с ранами самой первой необходимости, теми, которые выглядят хуже всего, а затем осмотрю остальных, - пояснила она старшей львице, подразумевая, в том числе, и остальных ее детей. Из всех них рана Ракха, все-таки, выглядела самой опасной, в основном из-за местоположения.

 - Так что, думаю, скоро вернусь к вам.

С этими словами Такита развернулась в сторону, где она в последний раз видела Килема. 

Серый лев все так же лежал на месте, ожидая своей очереди. Его подруга все это время не отходила от него. Это было… на диву романтично. И так приятно. Хоть что-то светлое и хорошее в этой царстве мглы и уныния. Такита подошла к паре, мягко улыбаясь, Эхекатль все так же у ее лап.

- У меня так и не выпало возможности отблагодарить вас за то, что спасли нас, - сказала она, наклонившись к лежащему самцу. Она повернулась к Эхе и взяла у него немного мелиссы. - Съешьте, это утихомирит боль и я смогу заняться ожогами на спине. Правда, боюсь это все равно будет очень неприятно, - сочувственно сказала Такита, наблюдая, как лев методично пережевывает траву.



К счастью для всех столетник не надо пережевывать, для того, чтобы тот имел необходимый эффект на ожоги. Достаточно положить сорванную листву на проблемное место.



Другое дело, что в данном случае проблемной зоной является практически вся спина. Такита скривилась, увидев уже появившиеся у льва волдыри.



- Я заранее извиняюсь, но это почти наверняка будет больно, - предупредила львица и начала медленно класть сочащиеся листочки лекарственной травы. Один из больших волдырей не выдержал и лопнул, разливая вокруг теплую флегму. Килем зашипел, а Такита прошептала спешные извинения, но продолжила методично укладывать на ожоги лекарство. 

Завершив эту монотонную процедуру, она повернулась к хлопотавшей вокруг своей пары львице.



- Слишком долго эти листья держать тоже не стоит, через какое-то время позовите меня либо, если я буду занята, можешь сама снять, просто будь очень аккуратна. Если что - зовите Такиту, - проинструктировала она львицу и ушла назад, вглубь толпы.



- Так, - тихо прошептала про себя львица. - Кто следующий?


офф по травам

Итого было применено:
Базилик - 3 штуки
Столетник - 1 штука
Маи-Шаса - 2 штуки
Мелисса - 1 штука
Костерост и мелисса по одной штуке переданы Клио
Я официально умер Х_Х

Отредактировано Такита (4 Фев 2018 01:46:07)

+7

229

Восточный берег реки Зубери >>>

Когда Мьяхи вдруг подстреленной блохой ломанулся прочь с этого многострадального бревна, с идеально круглыми, как две голубые ракушки, глазами перелетев через спины и головы старших братьев, а попутно также едва не сдернув бедолагу Дхани в реку, Лайам и сам чуть было не грохнулся в воду. Панически дернув зажатым в челюстях Ракха хвостом, кажется, едва не оставив у того в зубах всю свою кисточку целиком, подросток из-за всех сил вцепился когтями в почерневшую древесную кору, мысленно призывая на подмогу все известные ему божественные силы, включая великую Епттваюмать, лишь бы только они помогли ему удержать равновесие. Его внутренняя шкала боязни высоты в тот момент подскочила до самой высокой отметки, едва не треснув изнутри, так что Лайам даже сдавленно пискнул под ледяной волной окатившего его ужаса, точь-в-точь как новорожденный котенок. Оставалось лишь надеяться на то, что Ракхелим и Дхани не услыхали этого позорного мявка... Худо-бедно удержавшись на своем месте (и, кажется, словив при этом миниатюрный сердечный приступ), Лайам с облегчением перевел дух и запоздало крикнул вслед мощно упестафавшему в туман братишке, не особо, впрочем, рассчитывая на ответ:

Мьяхи!! Вернись!... — ну, да, конечно, так он и полез обратно на этот чертов мост! Раздраженно вздохнув, Лайам вновь поднялся на лапы и коротко оглянулся на оставшихся позади него ребят, проверяя, не свалился ли кто-нибудь из них в воду. К счастью, обошлось. — Ладно... идем дальше, — согласился он с Дхани, теперь уже и сам решительно топая вперед — на сей раз куда быстрее, подгоняемый беспокойством за дуреху-брата. Мало ли, во что еще он там вляпается, без их присмотра... Торопливо перебирая всеми четырьмя конечностями, теперь уже фактически не глядя вниз, на бурлящий, исходящий густым паром речной поток, Лайам вполне себе шустро добрался до противоположного конца бревна и первым спрыгнул вниз, с упоением ощутив под собой надежную земную твердь. — Наконец-то, — не удержавшись, выдохнул он себе под нос.... И тут же начал активно озираться по сторонам, ища взглядом знакомую рыжую шкуру. — Мьяхи! Мьяхи, где ты? Мьяхи!! — едва отыскав мелко вздрагивающего от испуга подростка, Лайам тут же бросился к нему. — Ты как? В норме? Ты нас чуть всех с бревна не уронил! Не отбегай больше так далеко, ладно? — ухватив брата зубами за шкирку, Лайам настойчиво, точно гиперзаботливый отец, потянул его обратно к своим, предусмотрительно усадив Мьяхи как можно дальше от раздраженно зыркающего на всех Ракхелима. Только убедившись в том, что все трое, включая Дхани, находятся в непосредственной близости от него, Лайам, наконец, успокоился и наспех обвел взглядом затянутый дымкой берег, разумеется, совершенно ему незнакомый. Ну... по-крайней мере, здесь ничего не горело и не рушилось, и дышать было чуть-чуть легче, уже неплохо, да? Сглотнув, Лайам с опаской оглянулся назад и несколько долгих мгновений рассматривал жуткое багряное пятно в небесах — пылающий кратер вулкана, хорошо различимый даже сквозь толщу темных серных облаков.

"Что же это такое было?" — растерянно спросил Лайам самого себя, чувствуя себя отчасти загипнотизированным этим страшным, но величественным зрелищем. — "Почему гора... взорвалась?" — он опустил глаза на спустившуюся с бревна Сехмет, мысленно обрадовавшись ее появлению: чем меньше его родственников оставалось там, по другую сторону реки, тем спокойнее он себя чувствовал. Интересно, как долго им придется ожидать возвращения Хофу и Шеру... и сможет ли Юви отыскать свою семью в таком пожаре? А они точно вернутся?

Сех... а где мама? — тихо спросил львенок у старшей сестры. Честно говоря, он до сих пор не мог поверить в то, что Шайена снова была здесь, вместе с ними... Да что уж там, все происходящее казалось ему одним затянувшимся, кошмарным сновидением, из которого он все никак не мог выбраться. Лайам даже зажмурился посильнее, надеясь, что это поможет ему очнуться, но, когда он снова открыл глаза, перед ним возникли все те же испуганные, чумазые и окровавленные физиономии сиблингов. И не только сиблингов: на берегу появлялись все новые и новые беженцы — в некоторых из них он с облегчением узнавал кого-то из их старых соплеменников, как и его семейство, чудом спасшихся из огня и камнепада, другие же морды были совершенно ему незнакомы. Какое-то время, Лайам с тревогой всматривался в силуэты спускавшихся по бревну львов... а затем вдруг подскочил, как в задницу ужаленный, и первым бросился навстречу вышедшему из тумана Хофу — тот едва успел выпрямиться, после того, как с осторожностью уложил раненного Вакати на землю, а Лайам уже с разбегу влетел ему в гриву, крепко, почти до удушения стиснув лапами косматую шею взрослого самца.

Хофу! — радостно выдохнул он куда-то в чужой мех, не веря собственному счастью. Никакой обиды и в помине не было: главное, что брат вернулся живой и невредимый. Он даже не мог заставить себя отлипнуть от бедного, устало пошатывающегося льва, лишь с еще большей силой вжимаясь в его грудь, едва ли не прячась в нее мордой... Однако, уже спустя несколько секунд, подросток резко попятился назад, с откровенным испугом уставясь в темно-зеленые глаза старшего. — А где Шеру? Он все еще там? — у него аж голос охрип от волнения. И что насчет Юви? Почему о ней никто никого не спрашивал? Молча переведя взгляд на тесно обступивших Вака львиц, Лайам какое-то время с широко распахнутыми глазами наблюдал за раздачей суетливых указаний (принеси то, принеси это, и еще вон то обязательно захвати), а затем, будто спохватившись, обернулся к  Ракхелиму — его глаз выглядел, мягко говоря, ужасно... Но Такита казалась такой занятой, да и Вакати, очевидно, требовалась срочная помощь. Видимо, ребятам не оставалось ничего иного, кроме как терпеливо дождаться, пока львица закончит с вправлением чужого перелома и сама подойдет к их семейству. Может, стоило пока тоже спуститься вниз и набрать немного воды из нагретой пожаром реки? Или спросить, какие травы им нужны... Или же лучше остаться здесь и подбодрить истекающего кровью Ракха — правда, тот так рьяно огрызался, что у Лайама возникали вполне справедливые опасения, что брат просто-напросто пошлет его в задницу со всеми его дурацкими утешениями.

"Так что же мне делать?"

Пока он тщетно собирался с мыслями, на бревне снова показался чей-то высокий, темный и жутко всклокоченный силуэт — честно говоря, Лайам даже не сразу понял, что именно с ним не так, уж больно странными и несуразными казались его контуры. Но затем, приглядевшись, подросток догадался, что это просто один лев тащит на себе другого. Прежде, чем юнец успел как следует их рассмотреть, пришелец спрыгнул на землю и, пьяно шатаясь, сделал несколько шагов навстречу опасливо притихшим сородичам... да так и лег прямо вместе со своей бессознательной ношей на плечах, как видно, больше уже не находя в себе сил двигаться дальше.

Хах... хааах... чокааак? — протянул он до боли знакомым, хрипловатым голосом, кое-как сфокусировав взгляд на родных. Тут-то Лайама и осенило.

ШЕРУ!! — он сломя голову рванул навстречу второму своему брату, но так и не решился повиснуть у того на шею — благо, ту надежно прикрывала свесившаяся вниз мордашка Мэй. Львенок во все глаза уставился на их нянечку и подругу, раннее такую яркую, солнечную и рыжую, а ныне с головы и до самого кончика хвоста густо вымазанную сажей. — Она... она жива? — тихо спросил он у Шеру, с опаской потянувшись носом к щеке бедной самочки.

Жива, — лаконично откликнулась подошедшая к ним Шайена. Осторожно уложив Олафа рядом с его хозяйкой, львица вновь подняла голову и молча оглядела свое разношерстное потомство, явно желая убедиться в том, что все ее оставшиеся детеныши находятся здесь, на безопасном берегу, и никто из них не валяется при смерти. Взгляд ее поочередно скользнул по каждой усатой и глазастой морде, придирчиво рассматривая заработанные львятами ссадины и порезы, в конечном итоге, остановившись на израненной щеке Ракхелима. Ни слова не говоря, Бастардка сделала широкий шаг вперед и одним махом сгребла в объятия всю четверку младших сыновей, с такой силой прижав их к своей тощей груди, что у Лайама аж дыхание перехватило. Тем не менее, он с тихим, неуверенным смехом обнял мать в ответ — впервые за долгие месяцы разлуки, честно говоря, показавшиеся ему целой вечностью.

Мама, — неуверенно пробормотал он, не зная даже, как толком к ней обращаться. Вместо ответа, Шайена размашисто провела языком по их обросшим, лопоухим макушкам, окончательно их растрепав. Лайам неловко рассмеялся, вроде как тщетно силясь вырваться из ее цепкой хватки, но, на деле, совсем этого не желая.

Ракхелим, — темная вдруг сама выпустила их из объятий, сосредоточив все свое внимание на одном из братьев. Не обратив ни малейшего внимания на оказываемое львенком яростное сопротивление, львица решительно прижала его лапой к земле, принявшись быстро и проворно очищать его рану языком. Лайам просто ничего не мог с собой поделать: радостная улыбка, кажется, намертво прилипла к его физиономии, пока он наблюдал за безнадежной борьбой Ракха с утробно ворчащей на него Шайеной.

Однако... кое-что по-прежнему не давало ему покоя.

Сех, — он украдкой повернулся к стоявшей рядом с ним львица, вопросительно глянув на нее снизу. — Юви все еще нет. Она... с ней ведь все будет в порядке?

Отредактировано Лайам (4 Фев 2018 01:29:21)

+8

230

---→ Восточный берег реки Зубери

Казалось, путь до западного берега никогда не кончится. Сунита шла достаточно быстро, желая всем сердцем как можно скорее оказаться на земле, в безопасности, а не над кипящей водой, да и раньше западный берег можно было рассмотреть с восточного. Но тогда почему она идёт целую вечность? Она не видела буквально ничего из-за густого тумана и из-за слёз от дыма. Глаза резало так, что она весь путь к берегу еле сдерживалась от желания начать лапой тереть их, чтобы усмирить эту боль и начать видеть хоть что-нибудь. Благо, у неё хватило силы воли продолжать идти, просто смаргивая эти чёртовы слёзы и утешать себя мыслью, что как только она ступит на землю, то сразу сделает задуманное. И плевать, что вся её шкура, включая лапы, в копоти и грязи – она уже не сможет больше терпеть. И вот, заветный клочок земли уже должен быть где-то рядом, она даже слышит знакомые голоса, и вроде бы осталось сделать пару шагов, и она будет в безопасности, но львица резко остановилась, вцепившись в бревно и опасно пошатнувшись – у неё резко закружилась голова. Перед глазами всё стало ещё размытее, и от страха плюхнуться  в воду самка не могла пошевелиться. Она просто лежала на бревне, крепко вцепившись в него когтями и моля Айхею, чтобы кто-нибудь вытащил её отсюда. Кто угодно, пусть хоть огромный страшный чужак с того света – просто пусть кто-нибудь поможет ей. От собственных мыслей ей было тошно. Суни всегда пыталась быть сильнее, чем она есть на самом деле, но стоило случиться чему-то действительно страшному, как она тут же поняла, какая она слабая и жалкая. Чем она лучше своих родственников? Она такая же трусиха и лицемерка, нуждающаяся в защите, но при этом строящая из себя сильную и независимую. Неужели она так похожа на своего отца, которого презирает всем сердцем? Позади самка вновь услышала голоса, причём которые показались ей на удивление знакомыми. Кто именно это был Суни пока не поняла, но её сейчас это особо не волновало. Осознание того, что сейчас кто-то увидит, как она дрожит и жмётся к бревну, вызвало у львицы настоящую панику. Никто не должен увидеть её позора! Она уже достаточно опустилась, раз она была готова мчаться за одиночками, чтобы спасти какую-то незнакомку, а не свой прайд.

«Просто встань и иди уже, маленькая трусишка!» – саму себя бранила львица, стыдясь такого поведения. Она не может больше оставаться тут. Ей нужно сделать несколько шагов, и она сможет прижаться к своим соплеменникам. Сейчас, в таком шоковом состоянии, львица была готова расцеловать даже ворчуна-Ракхелима, когда будет в безопасности. Сунита сильнее зажмурила глаза, чтобы сделать, возможно, один из самых глупых поступков за сегодняшний день. Она собиралась вслепую прыгнуть, надеясь, что она достаточно близко к земле, чтобы не приземлиться на бревно или вовсе не плюхнуться в воду. Она понимала, что если промахнётся, то умрёт в ближайшие пару минут, ведь плавает она, мягко говоря, не очень. Да и была вероятность, что она просто сварится заживо, что тоже было не самым лучшим окончанием денька. Но, несмотря на такой ужасный исход промаха – захлебнуться или свариться, мысль о том, что кто-то увидит её в таком жалком состоянии, пугала её ещё больше. Будут ли хотеть водиться с беспомощной, жалкой сиротой?

«Они все будут смеяться надо мной!» – про себя от ужаса вскрикнула львица, представляя, как даже Мэй – самая мягкая и добрая львица, которую знает Сунита, отвернётся от неё. Как младшие сыновья Шайены будут скалить зубы в ужасной усмешке, глядя на неё. Как Сехмет, на которую Сунита так мечтает быть похожей, будет стыдиться даже взглянуть на неё. Хочет ли она такого позора? Это было в её духе – чересчур перебарщивать с представлениями о возможных негативных исходах событий, но поделать с этим ничего не могла. Самка не без труда втянула когти и чуть приподнялась, быстро собираясь с мыслями. Выдохнув, чтобы успокоиться и взять своё тело под контроль, она сделала рывок. Подростку повезло приземлиться на землю, хоть и совсем близко к бревну, правда, падение было, мягко говоря, не самым мягким. При приземлении лапа, которую Сунита поцарапала и немного растянула, когда вытаскивала из бревна, дала о себе знать. Вместо того чтобы Суни мягко, по-кошачьи приземлилась на землю, всем своим видом демонстрируя, что с ней всё в порядке, её лапа предательски подкосилась, и её обладательница плюхнулась на плечо, перекатнувшись. В этот момент Сунита думала, что умрёт от стыда. Подумай только, такая гордая особа так опозорилась не перед одиночками, которых, возможно, никогда и не увидит больше, а перед членами своего прайда! Самка тихо простонала, шумно выдохнув и зажмурившись ещё сильнее. Не столько от ноющей боли, сколько от обиды. Хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть их реакции. Но валяться и ныть Сунита себе позволить не могла – уж точно не сейчас. Юная львица поспешно поднялась, осмотрев кучку львов, наблюдавших такое забавное шоу.

«Ну и морды у вас всех!» – про себя воскликнула голубоглазая, благо, догадавшись не вякнуть такое вслух даже под действием дыма и адреналина. Сейчас её крошечные царапины на лапе показались ей просто ничтожной проблемой. Она никогда не видела свой прайд в таком состоянии. Перепачканные кровью, грязью и копотью, раненные и подавленные – неужели это львы прайда Нари? Самка осмотрела всех и каждого, с тревогой отмечая, кого здесь нет. Но когда она не нашла среди этих фигур золотистую шкурку одной задорной девицы – Мэй, у её юной подруги началась настоящая паника. О нет. Только не Мэй. Только не эта затейница! Сунита знала, что эта львица очень сообразительная, раз до сих пор жива, несмотря на все свои проказы, но поможет ли ей эта сообразительность при пожаре? Несмотря на свою привычку вечно критиковать саму себя, Сун не может назвать себя совсем дурочкой, но когда она была в огненной ловушке, то вся её сообразительность разом куда-то делась. Если бы не Игнус с Эрисой, она давно бы уже сгорела или задохнулась, пока наматывала круги в саванновом лесу. Ужасная смерть. Воспоминание о том, как львица расставалась с этой парочкой, задели её не менее неприятно. Слова Игнуса перед его уходом…Сун уже и не знала, что о нём думать. Он безумец, раз бросается каждого спасать – это она уже воспринимала, как неоспоримый факт. Но с другой стороны, она обязана ему своей жизнью. Он вытащил её из пекла, вместо того, чтобы, не теряя времени искать безопасное место. Он помог ей вытащить лапу из бревна, которое уже начинало гореть. Он спас её дважды, дважды рискнув своей жизнью. Она не понимала, правильно ли он делает, что ставит свою жизнь ниже жизней остальных. То, что она не будет рисковать своей шкурой ради незнакомца это хорошо или плохо? Она запуталась. Во всяком случае, она благодарна и ему, и Эрисе, спасшей её от падения в воду. Не нужно портить память о мёртвых.

Стоило ей только вспомнить их, как сзади она услышала знакомый голос. И когда Суни повернулась, то её тревожный взгляд снова сменился изумлением – это была Эриса. Не сказать, что она была в лучшем состоянии, но она была жива, хотя мысленно подросток уже попрощалась с этой безобидной львицей. Самка чуть отступила от бревна, давая голубоглазой одиночке, от которой Сунита не могла отвести изумлённого взора, сойти на землю. Она даже не слушала, что Эриса ей говорила – всё это время она пыталась доказать самой себе, что это действительно Эриса, а не галлюцинации от едкого дыма, которого Сун успела наглотаться. Львица тихо выдавила хриплым голосом «ты жива?», смотря в голубые глаза своей знакомой, выдавая, что она уже мысленно её похоронила. Но вместо того, чтобы радостно прыгать вокруг одиночки, Сунита прокашлялась, чтобы избавиться от хрипоты в своём голосе, а потом ещё раз обвела взором часть своего прайда.

А где…Мэй? – не дожидаясь ответа, юная самка вновь посмотрела на Эрису, – Ты не видела такой…золотистой, небольшой львицы? Ну, зеленые глаза, тёмно-бурая кисточка…

В её голосе явно слышалась надежда. В конце концов, если Эриса и Игнус выжили, а Шайена не умерла от чумы, ведь и у Мэй тоже есть шанс на выживание! Ведь так?... Однако, когда белошкурая знакомая покачала головой, этот огонёк надежды погас в глазах подростка. Где-то в глубине души она понимала, что Мэй могла просто не пересечься с этими одиночками, но её мрачные мысли всё равно не давали ей покоя. Возвращаться назад на поиски этой львицы было дурной затеей, учитывая то, что Сунита ещё слишком маленького роста, чтобы хорошо ориентироваться в огне, и такая вылазка скорее всего будет бесполезной. Да и вряд ли члены прайда выпустят её теперь. Нужно помочь тем, кто здесь и просто надеяться, что Мэй скоро появится.

Там есть львица, разбирающаяся в травах – Такита. Если кто-то из ваших ранен, она сможет помочь. Просто подождите, пока она закончит с теми, у кого самые большие раны, а я пока дождусь кое-ког…, – начала пояснять Эрисе голубоглазка, отводя её ближе к Таките, но была перебита криком Лайама – одного из детёнышей Шайены. Около бревна валялась знакомая тёмная туша Шеру, на чьих плечах лежала Мэй. Сунита громко выдохнула с облегчением, еле сдерживаясь от желания броситься к ней навстречу и проверить её состояние, назойливо кружась вокруг, как муха. Шайена уже сказала, что Мэй жива, так что всё, что оставалось делать Суните, это ждать, пока ей поможет Такита и Мэй придёт в себя.

И тут она посмотрела на Игнуса. С присущей ей серьёзностью, каплей надменности и…обиды? Да, она была обижена. Она позволила САМЦУ, да не просто самцу – ОДИНОЧКЕ спасти себя, вести за собой, так ещё и безнаказанно высказать такое о прайде Нари! О прайде, в котором она была рождена, в котором потеряла мать, обрела друзей и учителей. Как же это унизительно! Ужас постепенно покидал Суниту, и в этой испуганной самочке просыпалась та гордая «маленькая принцесса». А ведь эта «принцесса»  была виновата и перед ним. Она не сдержала свои эмоции, открыто назвав его безумцем после всего, что он сделал для неё. И осознавать свою неправоту было вдвойне унизительно для неё.

+7

231

Когда к нему подошли, Килем даже поленился скосить глаза, чтобы хотя бы немного идентифицировать подошедшего. Единственное, что точно мог сказать хромой, так это то, что возле него стояла кошка, а не одна из этих странных гиен, которые старались всячески разрушить килемовские стереотипы. И всё же стоило льву услышать этот высокий молодой голос, как он без ошибки определил его обладательницу — ту самую самку, что вместе с Сараби завалило камнями в пещере. А ведь он даже её имени и не знал. Зачем? Если ты спасаешь чью-то шкуру, какая разница, как шкуру зовут, абы живая осталась.

Кошка заговорила, и лев в ответ на её слова промолчал, хотя в мыслях совершенно явно хотел, чтобы от него просто отстали. Тлеющим бревном он лежал и был рад, что вокруг него не происходит ничего, что Сараби жива, почти невредима и даже что-то копошится рядом (видимо, выговариваясь или осматриваясь в поисках страждущих помощи), но вот каких-либо действий в отношении себя он не хотел. Правда, кто будет спрашивать Хромого? Перед ним вместе с сопровождающими инструкциями положили лист какого-то растения, и Килем, таки обречённо взглянув на бывшую королеву, шепнул той: "Теперь я как козёл траву ем". После этого он попытался было вставить пару слов в ответ целительнице (очевидно, самка знала своё дело), но успел немного:

Займись другими, им нужнеееееааааААА!

Кажется, за своей попыткой пошутить он совершенно упустил предупреждение о начале врачебных действий, за что и поплатился. Последнее сказанное им слово попросту превратилось в смесь шипения и немого рычания, а когти вновь вспороли землю подле. Килему не впервой было терпеть измывательства над собственным телом, но вот обжигаться так обширно ему не удавалось. Одними губами беззвучно проклиная весь свет, самец то и дело жмурился и раскрывал глаза, сжимал зубы и царапал почву. Естественно, он старался как можно меньше показывать, что испытывает, но когда почти вся твоя спина представляет собой наглядное пособие для борьбы с ожогами, получается это как-то не так, как хотелось бы. К тому же у Хромого просто не хватало сил, а потому он перестал сдерживать себя и через силу лишь издавал какие-то звуки, схожие на сдавленный скулёж попеременно с вздохами.

Услышав, что экзекуция закончилась, но ожидается вторая часть, самец попытался повернуть голову, чтобы хоть немного осмотреть окрестности. Попытка успехом не увенчалась, и он, попросту уронив голову на землю, позвал свой Мираж:

Слушай, давай вы меня добьёте, а? Пользы больше будет.

Самец ожидал, что сейчас Сараби будет на него злится, может, не пожалеет и даст по затылку — она не фанат таких шуточек, но это был единственный ему известный действующий способ отвлечься от долгого и болезненного излечения.  И уж лучше так, чем стонать и плакать, нагоняя страх на младших окружающих. Даже тот факт, что он, по всей видимости, самый старший в этой спасательной компании, и то заставлял Килема "держать марку", не позволяя себе показать боль. И вообще таков закон саванны, который хромой вывел сам для себя: либо все знают, что тебе больно, и ты труп, либо ты терпишь и а тебя не обращают внимания. Кстати о внимании...

Лев всё-таки немного перевалился на бок, что позволило ему увидеть большинство присутствующих. О, старые знакомые!

+7

232

Не успела Эриса подумать про Сун, которая явно в отличие от нее перешла без зазорной мысли страха, уверенная и гордая по этому проклятущему бревну, как что-то с придыханием рухнуло впереди. На секунду показалось, что это то самое дерево решило, что ему пора перестать быть мостом. Она рванула вперед, чтобы успеть схватить бревно или сделать еще какую-нибудь необдуманную глупость, которая помогла бы хоть ненадолго замедлить трагедию. Но когда глаза уже были способны разглядеть спасительный берег, Эриса замерла от неожиданности. Впереди, ругая себя, и, поджимая заднюю лапу, поднималась судя по всему причина этого грохота.

- Сунита... - прищурясь прошептала львица, скорее от удивления чем обращения непосредственно к ней. - Сун! - уже более уверенно и радостно прокричала самка. Темношкурая явно не ожидала такого поворота. Она выглядела не менее изумленной чем сама Эриса. Самка даже на секунду подумала, что, возможно, она уже умерла, и, не зная этого, явилась бурой, а та ,естественно, просто не понимает как на это реагировать. - Как я рада, что ты жива и невредима, я так... -

– А где…Мэй? –перебила вдруг Сун. – Ты не видела такой…золотистой, небольшой львицы? Ну, зеленые глаза, темно-бурая кисточка… От этих вопросов Эриса даже как-то растерялась. Голубоглазка с надеждой и какой-то особенной грустью смотрела прямо на белошкурую. Эриса на секунду почувствовала, что это именно она виновата в том, что не видела ту самую львицу, о которой Сун спрашивала с таким волнением. "Нет, извини", - мысленно прошептала она ей, покачав головой.

Игнус, который уже тоже успел перебраться к этому моменту целым и слава великому невредимым, да еще и с грузом, подошел к ним. Она улыбнулась ему, кивнув и указывая на Сун. В этот момент Эриса вновь ощутила себя жалкой и беспомощной кошкой. Она смотрела на них и боялась только одного. Того, что Сунита предложит им пойти и попытаться поискать ту самую самку. Белошкурая понимала, что не сможет им сказать НЕТ, но дико боялась того, что еще секунду и придется сказать ДА, и тогда только Айхею его знает чем закончится их вылазка. Но не успела она что-то сказать, как...

– Эрисааа! – воскликнула Сара и набросилась на белую беднягу, чуть не сбив ту с лап. Непонятно каким чудом, но львица устояла, хотя сама мысленно удивилась этому факту. И пока ежевичная пускалась во все тяжкие нахлынувшего счастья, она продолжала взирать на уже не менее удивленную Суниту, которая явно, как и все не ожидала подобного проявления чувств. Но по правде сказать, радоваться действительно было чему, поэтому Эриса даже улыбнулась в ответ на счастливую морду Сары. "А потом глядишь продышаться и станет легче", - пронеслось в голове у голубоглазки.

– Там есть львица, разбирающаяся в травах – Такита. Если кто-то из ваших ранен, она сможет помочь. Просто подождите, пока она закончит с теми, у кого самые большие раны, а я пока дождусь кое-ког…, - проговорила голубоглазка, отводя белошкурую поближе к названной. И тут до львицы стало доходить происходящее. Огромное число пострадавших, начиная с небольших ссадин и заканчивая... "Боже, что с этим львенком. Его лапа - живое пособие про строение львиной анатомии... И тот серый лев... Сколько воли и мужества надо иметь в себе, чтобы вот так лежать на боку с видом абсолютного спокойствия, в то время, как спина..." - больше она не могла думать.

Эриса почувствовала, как комок чего-то тяжелого подступает к горлу, а на глаза накатываются слезы. Ей стало неудобно находиться рядом с этими львами и львицами. Ей стало стыдно, что она выбралась невредимой, отделавшись лишь слегка стертыми подушечками, и было ужасно не суметь сдержать даже элементарных эмоций. Она развернулась к своим знакомым мордой полной страха и посмотрела на них так, как - будто у нее в глазах рухнул целый мир. Жаль, что никто не сказал ей, что бояться это нормально, а она очень даже храбрая, либо просто чокнутая, что тоже не есть плохо, учитывая, что пользу она приносить может. И стыдно ей было признать, что больше всего на свете она сейчас хотела бы уткнуться кому-то в шею и хорошенько выплакаться, и от этого хотелось бежать туда, где никто не увидит этой слабости. "Лучше бы я умерла от дыма там, чем от стыда здесь. Хорошо, что хоть Сун нашла того, кого искала", - опустив голову, чтобы никого не видеть подумала Эриса.

Отредактировано Эриса (5 Июн 2018 12:03:58)

+5

233

------------>пылающий саванновый лес ----------→ Восточный берег реки Зубери

Это было больно...

Темношкурый чувствовал себя мягко говоря, препаршиво, хоть и казался на удивление спокоен, мрачно склонив голову вниз и пафосно капая свежей кровью себе под лапы. Голова болела... болела так, словно ему череп пытались расколоть целые стада хищных страусов, да еще хорошенько протоптались по его израненной шкуре вдоль и поперек. Глубокие царапины теперь красовались не только на его плече, боку и разделялистрелой тяжело опущенное веко того глаза, что занавешивала пропитавшаяся грязью и черной сажей челка, но и переносица ныне сияла свежей царапиной, оставленной теперь уже когтями Бастардки. Воспалившиеся края, в которые забилась грязь чесались, кровь то и дело собиралась на их краях, подсыхая корочкой, которая почти сразу же отваливалась пуская свежую багровую полосу уползающую к бодбородку. Его мутило от головной боли, запаха собственной крове, подгоревшего мяса и сернистых газов, что щедро, душным облаком обволакивало склоны Килиманджаро в пепле, выплесках магмы и горной пыли потрескавшихся пород. Шатало, как новорожденного теленка антилопы - он в жизни еще не был столь изможден и истощен... морально и физически.

Шайена, стоящая у этого бревна подобно кондуктору, который не спрашивает билета к спасению... У нее явно все было хорошо, и он был бесконечно рад за нее, но... Маро видел вину и страх в глубине ярких, ядовито-салатовых глаз, он понимал ее опасения, и все же чувствовал себя до крайности паршиво, и дело тут вовсе не во множестве увечий что он получил за столь короткое время. Упрямая, глупая самка. Он всего лишь хотел ей помочь - в итоге, кажется, лишь навредил себе по своей же собственной глупости. Зачем он так старался, ради чего, если она всеми своими силами пыталась показать, что ей совершенно не нужна была его дурацкая помощь? Она раз за разом бросалась в огонь, раз за разом настойчиво отталкивала его. Темный еще раз молчаливо оглядел съежившуюся красную, подкопченную, взъерошенную фигурку львицы, опасливо опустившей свои потрепанные уши."Я устал за тебя бороться", - он вообще устал бороться за что-либо. Даже за себя. Если бы не гиены, если бы не Судья, который рыскал вокруг его валяющегося там... в огне бессознательного тела, скорее всего Ро бы окончательно сдался. Сгорел как спичка, как и многие, которых поглотило сегодня пламя, разбили и сплющили множественные обвалы и сварила в себе безжалостная, изрыгаемая недрами красная, как сама кровь лава.

Он просто стоял и молчал, разглядывая ее некогда белую, сейчас потемневшую, всю в саже клочкастую морду, с застывшим во взгляде, отчетливым вопросом, на который он и не ждал ответа.

Почему?

Почему ты так с ним поступаешь?

Судья на его плече, нервозно встрепенулся, помявшись в густой, спутанной и грязной гриве воспитанника, очевидно, намереваясь разрушить воцарившуюся тишину (если эти вопли умирающих на фоне, гул сотрясающейся в приступе надменного смеха над всеми смертными горы и треск горящих веток тишиной) громким возгласом и подстегнуть замерших в драме львов поскорее убраться с опасных земель, да тихо вздохнувший лекарь его опередил - Маро плавно, слегка пьяно покачиваясь отступил назад, оставляя Шайену в покое и намеренно прерывая этот немой, длительный зрительный контакт.

Он просто развернулся к ней спиной и направился к бревну, без каких-либо лишних комментарий, привстав на задних, подрагивающих лапах, и мягко трогая передними изборозденную чужими когтями ребристую поверхность поваленного бревна. После чего довольно неуклюже запрыгнул наверх - при этом задняя лапа травника слегка соскользнула в сторонку, опасно зависнув на агрессивно бурлящей рекой. Темный спокойно, равнодушно поставил ее обратно на древесную поверхность, в то время как Судья вихрем взлетел над ним, тревожно хлопая крыльями над низко опущенной головой темношкурого, едва ощутимо цепляясь кончиками когтей за спутанные рыжие прядки пышной "короны" самца у него на загривке. Не то что бы это спасло травника от падения в кипящий котел, в случае падения, но по крайней мере сулило какую-то... поддержку что ли. Во всяком случае дальнейший путь по бревну Маро преодолел без приключений, слава Предкам, а то бы еще его обваренную тушу из глубин вытаскивать... Грузно спрыгнув вниз, темный бегло осмотрелся по сторонам...

Настоящий лагерь беженцев, по другому и не назовешь.

Все бегали, суетились, кто-то на фоне похныкивал, очевидно, детеныши, здесь так же пахло кровью, отчаянием и страхом, но тут были относительно целые сопрайдовцы, пришлые и другие звери. Которым чертовски... чертовски повезло выжить в творящимся у него за спиной Аду.

Молча понаблюдав с минуту за тем, как вдоль нестройных рядов с травами наперевес бегает светлошкурая, присыпанная горной пылью молодая самка, лев медленно отошел в сторону, мрачной, черной громадой направляясь в сторону от основного потока беженцев, оказавшись на возвышении над заходящейся пеной рекой. - Ты куда? - филин спикировал следом за медленно взбирающимся на пригорок самцом, возмущенно уставившись в исцарапанную львиную задницу. Ро тяжело улегся на более-менее целый бок, свесив отекшие конечности за край своего жухлого островка, мрачно наблюдая за развернувшейся трагедией вдалеке - едва ли отсюда можно было что-то разглядеть, дым почти полностью захватил в свой плен всю территорию, изредка разрежаясь красными всполохами огня. - Стой... тебе нужна помощь. Ты не узнал ее? Там была Такита, помощница Хайко. Поднимайся ленивая скотина и топай к ней, чего ты ждешь! - Судья навернул круг над всклокоченной макушкой самца, недовольно подстегивая того к лекарю. Нет, ну в самом деле, ты себя видел?

- Там много раненных сопрайдовцев, у нее есть дела поважнее, - немного помолчав, хрипло ответил на суетливое перепархивание филина Ро, мрачно скосив на него единственный целый глаз. Разумеется он узнал Такиту. А так же некоторых подростков из уничтоженного сей природной катастрофой прайда, с которыми "имел честь" познакомиться до того, как отправился на поиски красношкурой Бастардки. Он бы и сам на самом деле присоединился к юной травнице, оказав помощь тем, кто пострадал в паническом отступлении за реку, но конкретно сейчас он ни на что не годен, самому бы не подохнуть. Бывший лекарь отвернулся, с донельзя угрюмым выражением исполосованной морды.

Судья некоторое время молча, не без укора взирал на приунывшего воспитанника... а затем вредно встряхнулся, расправив большие, черные с седыми вкраплениями крылья, взлетев в воздух и зависнув над печальным собранием мерно взмахивая своими черно-пестрыми опахалами.

- Граждане калеки, - зычным голосом обратился к копошащимся внизу львам пернатый, в очередной раз с силой взмахнув крыльями, привлекая к себе внимание. - Фенеки, совы, змеи, гиены, львы и прочие создания - поспешите обработать свои раны, подобрать подпеченные задницы и вперед на выход! Пожар идет дальше, и лучше вам тут не задерживаться. Река не безопасный этап вашего спасения, - пернатый спикировал прямиком к суетящейся Таките и ее невольной желтоглазой помощнице, подняв вокруг себя пыль подобно миниатюрному вертолету.

- Здорово девочки, погожий денек, - "поприветствовал" самок филин. - Нам надо всем по шустрому сваливать.

- Согласна с мешком перьев, - простужено откликнулась откуда-то со стороны серая, взъерошенная гиена, во всю пытаясь растолкать развалившегося в позе морской звезды Линга. - У кого-нибудь есть здесь жратва? Этот паршивец проснется только с куском чего-нибудь в глотке. Я его на своем горбу переть не собираюсь...

Отредактировано Маро (5 Фев 2018 19:12:05)

+10

234

→ Восточный берег реки зубери

Он явно вытянул проклятый билетик в жизнь, иначе как описать попытку младшего брата сварить своих сиблингов, скинув с треклятого бревна? Чертов Мьяхи, о себе раз не думает, то какого мамкиного хвоста остальных за собой утянуть вздумал? Ракх ему еще припомнит, всё припомнит, как только лапы сойдут с коры поваленного дерева на куда более привычную, пусть и грязную, почву. Кажется, его вздох, полный облегчения слышали все, а кто не слышал, тот глухой. Утерев морду лапой, ворча на порез, что стянул шкуру коркой сухой крови и копоти, подросток принялся оглядываться,отмечая всё новые и новые морды. Некоторых он точно не видел в прайде, но бежали они именно со стороны гудящей от жара и дрожи горы.

До Ракха понемногу доходило то возможное и крайне маленькое количество выживших, ведь на родных землях было так много львов и многие из них наверняка даже не осознали миг своей смерти. Сглотнув густую слюну с привкусом пепла, бурый огляделся вновь, в голове пересчитывая количество своих братьев и сестер. Его ворчливая душонка испытала некое облегчение, когда перед глазами оказались почти все родственники. Да, почти, он бы даже просил про старшую сестру, которую не видел среди знакомых морд, но понимал внутренне, что это лишь усугубит общий настрой. Он итак был хреновым.

Хофу, Шеру с подругой, бурый дернул ухом, слушая разговор старшего брата с Лайамом, мысленно вгрызаясь в угловатый круп Шеру своими острыми клыками и когтями. Перед львенком еще стоял его побег во имя спасения подружки, вот так просто взял и разменял семью на Мэй. Материнские гены, не иначе, только та просто ушла, а Шеру подопнула мания найти себе подружку и выставить себя героем перед ним. Ох, да, мамуля… Бурый ощутил, как поднялась на загривке шерсть с зачатками будущей гривы, когда носа достиг запах её шкуры, а ушей такой желанный, но именно сейчас выводящий из себя голос. Мамочкин взгляд он ощутил на себе почти сразу и тут же принял стойку “не подходи - убьет”, но когда подобное останавливало Шайену?

Просто спасите. Спасите Ракхелима от материнской заботы, угроз и шершавого языка на ране. Заберите у этой самки лицензию на материнство, будьте здравомыслящими животными! Бурый чуть ли не гремучкой в мамкиных лапах вился, пытаясь спасти свою морду от её заботы, но даже схожесть в габаритах не помогала. Ракх потом подумает, чего это его маменька такая мелкая и как забавно её будет в будущем на спине таскать, сейчас же он буквально ощущал каждую клеточку шершавого материнского языка в своей кровоточащей ране.

- Хватит! - рявкнул взбешенный подросток и неведомым образом поймал материнский язык передними лапами, зажимая его между подушечек и чудом не дырявя когтями. - Само пройдет, не настолько я мелкий, чтобы всё это терпеть!

Еще бы нахохлился для большей комичности, ведь возмущение подростка именно комично со стороны и смотрелось, жаль он этого сам понять не мог, решительно продолжая играть с мамой в крайне опасную игру - ”непослушание”. Пока бурый огрызался по второму кругу, рядом с ним и матерью образовалась Такита - некогда тоже львица их прайда, а сейчас подруга по несчастью. И лучше бы Ракхелим сжал яйки в кулак и дал по лапам. Нет, эти львицы решили из него последний дух выбить и оставить помирать, не иначе. Сперва язык, а теперь еще и какая-то припарка на больное место под цветочную прикуску, вызывающая зуд и болезненное покалывание. Рыкнув травнице свою задушевную благодарность под надзирающий взгляд матери, буквально в мордашку, бурый оскорбленно повернулся ко всем задницей и отошел подальше, периодически дергая головой и еле сдерживая свои лапы от попытки содрать с раны всё то, что туда засунули. Просто не хотелось вновь ощутить на себе повторение материнской заботы.

+6

235

--→ Восточный берег реки Зубери

"— И вот мы здесь. А могли бы быть в другом месте, смекаешь?
— Ой, отстань..."

Игнус чувствовал себя неважно. Голова раскалывалась на части уже не от гари, а от притока свежего воздуха, что был ему так необходим. Горло неприятно першило, так что Игнус опустил морду вниз и смачно откашлялся. Отдышавшись как следует, Игнус повертел головой, стряхнув с гривы пепел. После сих нехитрых процедур лев почувствовал себя получше, хотя его все равно слегка пошатывало. Затем Игнус постарался уследить за пареньком, которого протащил через бревно. Тот все еще находился неподалеку от него и озирался по сторонам.

— Не убегай никуда далеко, хорошо? — сиплым голосом произнес Игнус.

"— Оууу, Игнус заботливый папочка-лапочка," — притворно умилялся Пирос.
"— Уймись наконец."

Игнус осмотрелся теперь сам. Увидев Эрису, он поплелся к ней. Рядом с ней стояла Сунита. Они о чем-то говорили, но Игнус не слышал этого.

"По крайней мере она перебралась."

Дойдя до львиц, Игнус постарался показать, что "вот он я, живой". Эриса одарила его приветливой улыбкой, на что Игнус неуклюже кивнул, а Сунита - взглядом с толикой надменности. Игнус проигнорировал сей недружественный порыв: нечего сейчас разводить скандалы на пустом месте. Тем более, что ему еще придется объяснять им обоим про Пироса, а это и без взаимных ругательств будет непросто.

Позади что-то шлепнулось и рвануло к их группе с радостными криками про Айхею и про бинго-бонго... Игнус не успел повернуть головы на шум, как Сара влетела в Эрису:

— Эрисааа!

"Мать моя львица, будь у меня сердце, то оно бы сейчас остановилось, НЕЛЬЗЯ ТАК ПУГАТЬ, ЖЕНЩИНА!"

Эриса с не менее офигевшей мордой чем у Игнуса каким-то чудом устояла на лапах от такого яркого проявления чувств. После Сара пустилась в оживленный танец, крутясь вокруг своей оси словно ребенок.

— И тебя сегодня боги любят, Игнус! Нас всех!

Игнус бросил свой взгляд в сторону вулкана.

— Если бы всё было так... Зачем же?.. — так и не закончил свою мысль Игнус. — По крайней мере мы оттуда выбрались.

Новые беженцы все прибывали, среди них была и та маленькая львица, что встретила их возле бревна на той стороне. Сунита уже ушла встречать их, а Игнус издалека посмотрел на прибежище спасшихся. Зрелище было неутешительное: кто-то сломал лапу, кому-то повредило глаз, многие неслабо "подгорели". Туда-сюда бегала львица светло-желтого окраса - ее звали Такитой со слов Суниты - вместе с фенеком она помогала раненым. Игнус быстро осмотрел себя: новых ожогов на себе он не обнаружил. Его взгляд застыл на старой подпалине на лапе.

"— Ну, теперь ты сможешь легко влиться в их коллектив. Отличий между твоей мордой и их будет минимальным.
— Это нихрена не смешно, Пирос. Ты не знаешь, насколько больно получать боль от огня.
— Не думаю, что это страшнее, чем получить по морде когтистой лапой.
— Тогда заткнись, раз не знаешь. Это гораздо хуже, ведь ему ты не можешь дать отпор."

Игнус в конце концов отвернулся в сторону от раненых и обратил свой взор на Сару с Эрисой. Тут он почувствовал, что усталость берет свое и лапы уже еле держат его.

— Теперь можно хоть немного передохнуть, — лев прилег на землю, выставив лапы вперед. — Как вас самих сюда занесло?

Приятное ощущение расслабленности растеклось по лапам. Голова перестала гудеть, нос вновь стал ощущать вменяемые запахи, вместо запаха жженой земли и мяса, а глаза прекратили слезиться. Игнус даже слегка зажмурился от удовольствия.

"Отдыхай, когда есть возможность - первое правило путешественника."

После Игнус повертел головой, пытаясь найти подростка, который все еще был рядом:

— К слову, а как тебя зовут? Ты разве не из их прайда? — Игнус догадывался, что ответ на последний вопрос будет отрицательным, стоило лишь взглянуть на львенка - тот явно последнее время плохо питался, в отличии от остальных беженцев, что были в прайде.

"— Самый главный вопрос сейчас: куда идти? Я понимаю, что в группе у нас больше шансов на выживание, но если вскоре раненые не встанут на лапы, то они станут кормом для гиен.
— Тогда нужно будет понять, выжил ли правитель прайда. И если да, то узнать от него его план действий. Но потом. Сейчас нужно немного отдохнуть."

Оффтоп

Ход вне очереди с разрешения Джей Ди

Отредактировано Игнус (13 Фев 2018 20:03:40)

+6

236

У Вакати не оставалось сил, чтобы контролировать не только свои действия, но и вообще восприятие реальности. Его сознание на краткие моменты уже отключалось, позволяя подростку не видеть собственный извёрнутых наизнанку лап. Вак с удовольствием закрывал глаза, погружаясь в мягкий не-мир, где у него ничего не болело. Подёргивание на плечах Хофу выводило его из себя, и потому каждый раз болезненно сын Нари открывал глаза, возвращаясь к своим чудовищным ощущениям. В какой-то момент силы таки покинули льва, и он счастливо погрузился в бессознанку.

И немой уже не чувствовал, как какой-то подземный толчок лишил Хофу равновесия, и Вакати, и без того не сильно хорошо закреплённый, кубарем скатился на землю, зарабатывая новые шишки, раны. Он точно не видел и явно не ожидал мягких и тёплых обезьяньих (обезьяньих?!) лапок у себя на другом плече и подмышкой. Он не слышал, как существо тихо верещало ему на ухо "Я помогу, я помогу, я помогу!", а затем почти гневно заворчал на старших львов, бережно, но оперативно осматривая мальца: "Совсем ополоумели! Кто ж так раненных переносит?! Уронили! Поломали до конца!". Лемур, без проблем справляясь с контролем собственных эмоций, деловито осмотрел Вака и, буркнув "Недотепы, а ну-ка, дайте помогу...", помог устроить его обратно на Хофу. Им ещё предстояло бежать, а потому лемур ловко забрался на льва, вцепившись ему в гриву, чтобы не упасть и, как возможно, придерживать тело пострадавшего от повторного падения.

Короткие задержки, прыжки-рывки, бревно — всё это пугало обезьяныша куда больше, чем раны. Когда подростка сгрузили, Рейммс (а именно так звали примата) постарался как можно точнее проконтролировать сей процесс, не допуская ни малейшего движения кости. Но долго митуситься ему не дали — светлая самка начала раздавать команды, которым лемур беспрекословно подчинялся — он не был особо сведущ в травничестве, а потому просто с пользой использовал свои лапки. Подчинялся молча и в полном объёме: едва заслышал о необходимости положить в рот смесь трав, Райммс поднырнул под подростковое горло и, как мог, приподнял, а затем, когда кашица оказалась во рту, буквально гладил горло, чтобы вызвать глотательный рефлекс. Сознание льва в этот момент включилось, потому-то он не захлебнулся, но затем так же успешно вернуло его в мир грёз. Затем обезьян хотел указать на лапу львёнка, но его только попросили отойти, и полосатик сныкался за спину Вака, лупая глазами и ожидая дальнейших указаний. И на этот раз они поступили от фенека, которому лемур повиновался столь же оперативно, схватив случайные лианы. Стоило деревяшкам "обнять" несчастную лапу, как он, перегнувшись, тут же начал обматывать их лианами. Они сами неоднократно делали подобные обмотки, но, конечно, для совершенно иных целей, но Рейммс знал, что тут совершенно нельзя ошибиться и пережать либо недожать. Только убедившись, что всё прилегает плотно и не давит излишне, он соорудил что-то вроде нескольких сложных узлов, которые могли довольно долгое время не развязываться. Покончив с этим, лемур поднял свои глазищи на львиц, ожидая новых указов. Но ему остались лишь советы, а потому обезьян, заграбастав в кучу оставшиеся листья, несколько исподлобья посмотрел на оставшуюся возле него Клио.

Я сам дам. Отдохни, — сказал Рейммс, на деле нешуточно беспокоясь, что кошка настолько обессилена, что попросту ухудшит ситуацию. Обезьян же, несмотря на своё головокружительное спасение из горящего леса, был более здоров и решителен. Он одно время гладил львёнка по голове, стараясь понять, нет ли у того жара. На счастье, ничего такого.

Вакати открыл сперва один глаз. Затем второй. Затем закрыл оба и снова открыл один. Обморок не возвращался, а он сам ощущал гораздо меньше, чем раньше. Он чувствовал что-то холодное на лапе (лапе? Она же... она же...), чувствовал, что лежит на боку и что-то его трогает. И это явно не львиная лапа! Панику прекратило лёгкое нажатие на лоб и появление перед взором лемура, который торопливо зашептал:

Не дёргайся. Ты в безопасности.

Он обернулся, чтобы найти старшую кошку, и поманил её лапкой:

Он очнулся, дай ему трав. Я его контролирую.

Сам Вак не понимал и части из произносимого обезьяном — он всё ещё заторможенно осознавал, что же произошло. Лежание на боку ограничивало обзор, но он всё-таки смог увидеть какие-то лапы, спины, шевеление... Когда же рядом оказалась его сестра, подросток как-то выдохнул, собрался было даже улыбнуться, когда всё внезапно заболело,и он вместо улыбки лишь зажмурился. Судороги прошли, а вислоухий смог наконец-таки выговорить одно-единственное слово:

К-к-к-к-к-клио!?

Его полный отчаяния и даже страха голос не дрожал — львёнок само натурально заикался, и имя сестры стало первым, что он смог наконец-то сказать после долгого времени немоты. В полувопрос-полувосклицание он вложил и беспокойство о самой Клио, и страх за семью, сиблингов и родителей. Он совершенно не представлял, как это сказал, испугавшись собственной речи. Голос, кажется, сел из-за постоянных пусть и немых криков, горло саднило (поработал дым), а подросток никак не мог понять, почему он не смог нормально выговорить имя. Зуб не попадал на зуб, его начала бить дрожь, и властная лапа лемура снова надавила на львёнкову морду, теперь на нос:

Спокойно. Лежи и молчи.

О ранении.

С момента ранения прошло 3 поста, первая помощь оказана, антибонус на любые действия составляет -3 и будет держаться 5 постов, начиная с этого.

+6

237

---------→ Восточный берег реки Зубери

Оказавшись на столь желаемой им земной тверди, едва не присосавшись к земле-матушке пламенным поцелуем, рыжий взъерошенным клубком откатился от бревна прочь, с размаху усевшись на костлявую жопу и неистово вращая незабудковыми глазищами по сторонам в поисках... чего-то.Впрочем это "что-то" подросток явно не находил, но зато его блуждающий взгляд то и дело натыкался на знакомые ему морды, и от этого становилось немножко, да спокойнее. Ньекунду, который обратился к мартышкой крутящему башкой по сторонам подростку был встречен полубезумным ответным взглядом - живы это сильно сказано, приятель! Правда всклокоченный рыжик быстро переключил свое внимание на Лайама, заслышав тревожный мявк старшего брата со стороны остервенело клокочущей реки, в половину заглушающей все звуки вообще. Конопатый порывисто повернул свою мятоусую, взлохмаченную морду на панический оклик... и едва не столкнулся с приблизившимся Лайамом лбами, удивленно, нервозно качнувшись куда-то назад и едва не опрокинувшись на спину в мятую, жухлую, грязную траву. - Звиняюсь бро, - пробормотал тревожно дернувший окарябанным носом львенок, утерев его тыльной стороной лапы и рассеянно прислушиваясь к справедливым упрекам их доморощенного лидера - да, да,да, он и сам знает, что не следовало так срываться с этого дурацкого "моста", ну прости, ну нервы сдали, что поделать. Остальные то нормально перебрались?

Однако прежде чем Мьяхи открыл пасть, чтобы озвучить свой тревожный вопрос (хрен ли в этом дыму что разглядишь, от того и жуть как страшно!), старший безапеляционно схватил призаткнувшегося и выпучившего зенки рыжего за шкирку, настойчиво потянув эту опешившую тушу, которая, простите, была ничуть не меньше его самого, куда-то в сторону. Но конопушка не сопротивлялся, и сам спешно захромав, припадая всем весом на передние лапы вперед, выискивая братьев. Где и послушно уселся в том месте, куда его усадили - насупленный, взъерошенный, подпаленный и вусмерть перепуганный. Еще раз проведя тыльной стороной мелко дрожащей когтистой конечности под носом, рыжий угрюмо обернулся на остальных, столкнувшись взглядом с не менее мрачной, исцарапанной и искусанной Сехмет (и когда успела то?), которая голодным тигром в клетке бродила взад-вперед рядом с младшими сиблингами, а затем устало свесил голову на грудь, уныло опустив большие, круглые уши. Ну и что им теперь делать?

Впрочем этот вопрос витал в воздухе над головами у всех, подобно этому вонючему облаку гари, тяжелым туманом обволакивающим просторные земли. Хотел ты, значит, выбраться за пределы родной берлоги, да? Мечтал о приключениях и опасностях, а? Получи! Получи, рыжий, сполна и давай сверху еще присыпем, чтобы больше душа избавления от скуки больше НИКОГДА не просила! Он отрешенно вслушивался в чужие голоса, со всех сторон то тревожно, то жалобно бормочущие слова неверия в происходящее, и... он устал. Серьезно, этот сверхэнергичный ком рыжего меха в крапинку просто устал, и уже не хотел ни в чем разбираться. Хотелось спать. Он надышался чертова дыма, грудную клетку то и дело спирало от зверского кашля, глаза слезились и в соответствии с этим львенок то и дело с шумом шмыгал, словно маленькая слабохарактерная плакса. Задняя лапа без конца ныла и ее болезненно тянуло в поврежденных от удара сухожилиях, о чем подросток не забывал ни на секунду, но начинал банально свыкаться с этой мерзкой болью.Ему было банально некогда заниматься лишними раздумьями и разглядыванием чужих морд появляющихся на этом берегу.

С тихим шипением вытянув перед собой поврежденную конечность, потягивая ее вверх изящной балеринкой, растопырив пальцы, Мьяхи критично осмотрел припухшую лапу - полено какое-то.

- Хофу? - неожиданно обрадованный возглас Лайма, прямо рядышком с ним, незамедлительно заставил притихшего, задумчиво оценивающего степень собственных повреждений конопушку незамедлительно бодро вздрогнуть и аж привстать на месте, аналогично старшему, возбужденно изогнув хвост кольцом. Хофу? Хофу вернулся?! Заметив старшего, чья массивная, бурая фигура выплыла из тумана, рыжий аналогично с Лайамом и глухо, сердито взрыкнувшей Сех устремился к нему навстречу, однако, уступив место счастливым обнимашкам на этот раз серошкурому братишке - стертые подушечки пальцев и укол боли в перекрученный сустав не позволили заулыбавшемуся во всю пасть львенку пробежать резвой прытью. Ну да его отношение к вернувшемуся бурому и без того было более чем прозрачно. Слава Ахейю он здесь. Он остановился... в отличии от Сехмет, которая поспешила к брату с грозным видом, пользуясь тем, что "щит" в виде Вакати и отбежавшей на помощь Таките Клио пал, на ходу занося карающую длань, которую не замедлила опустить на братский затылок, едва только "Лимон" отлип от пушистой груди старшего в потерянном семействе. Ауч...

Наверное та же участь постигла бы и буквально свалившегося с окутанного паром бревна Шеру, прущего на себе бессознательно свисающую мордой на бок бедолагу Мэй, да видимо бурошкурая пожалела взъерошенного, запыхавшегося, вывалившего язык и фактически самого бездыханного черного самца, лишь смерив его убийственным и осуждающим взглядом.

Ну... почти все в сборе?

Мьяхи повернул патлатую голову к приблизившейся к своему разноцветному потомству Шайене. Все же хорошо, что она, наконец, вернулась. Только сейчас рыжик понял, как на самом деле сильно скучал по ней. И по ее грубоватым ласкам тоже - Мьяхи со сдержанным мурлыканьем охотно подставил присыпанную пеплом макушку под материнский язык, слепо ткнувшись мордахой в ее жесткую, теперь кажущуюся такой... маленькой что ли, грудь. Жаль, что почти все внимание Шай почти сразу же отошло искореженной морде брезгливо сморщившегося Ракха. Ого... Рыжий настороженно наблюдал за тем, как зло отпихивается от Бастардки красношкурый львенок. Ракхи явно злился на нее... всей своей маленькой, злобной, желтоглазой сущностью злился, и не сложно догадаться почему. Хорошо, Такита отвлекла его от ожесточенной драки с гиперзаботливой новообретенной матерью, а то не миновать громких ссор, это же Ракхи, у которого второе имя - "Я ВАМ ВСЕМ ЖОПУ НА ГЛАЗ НАТЯНУ!".

Молча проводив взглядом сумрачно удаляющийся силуэт, рыжий вдруг с любопытством приметил каких-то странных, непривычно пахнущих зверей, которые перекочевали вместе с остальными. Ого... какие зубищи. А какие смешные прически - у Шеру похожая грива, торчком стоит! А почему они горбатые такие? Шугнувшись неожиданно обратившей на него внимание одной особи, хрипло выдохнувшей особи, конопушка спешно спрятался за плечом Шайены. Ну то поделать - они еще никогда не видели гиен. Он снова тяжело бухнулся на крестец, взмахнув кисточкой, оттопырив больную лапу в сторону, нагнувшись, и проведя языком по ноющему участку. - Маааа-ам, - плаксиво обратился рыжий к львице, демонстративно потянув к Шай свой вывих. Ты знаешь, что делать.

+5

238

У реки было так много львов, львиц, львят. Чудом выжившие, немногие уцелевшие. Все, что осталось от процветающего прайда Нари. Они сидели там, зализывали раны и помогали другим. Побитые, обожженные, но все же не сломленные. Сараби смотрела на них и понимала, что они справятся. Все вместе, вот так, помогая друг другу. Что будет дальше, не знал никто. Но бывшая королева знала, что эти львы не пропадут. Она так давно не видела этой сплоченности, этого сопереживания каждому сопрайдовцу. Еще со времен Муфасы.

Матерая окинула взглядом всех присутствующих и отметила про себя самых тяжелораненых. Особенно ее беспокоил совсем еще молодой темный львенок: его лапа была рассечена, крови было много, а сам он был без сознания. Около него уже суетилась молодая львица, вместе с которой Сараби чуть не погибла под обвалом там, на вершине Килиманджаро. Она оказалась целительницей и теперь, несмотря на весь пережитый шок и собственные ранения (матерая своими глазами видела, как она царапалась об камни), сновала между ранеными, подсовывая то одну, то другую траву.

Сараби с напряжением наблюдала за тем, как та колдует над перемолотой лапой несчастного львенка. Даже отсюда, издалека, выглядело это жутко. Кость торчала под неестественным углом, кровь сочилась, не останавливаясь. Матерая зажмурилась, когда целительница и ее верный друг-фенек стали вправлять ему лапу. Никогда бы она не подумала, что испугается раны. Но ужас пережитого сегодня тяжким бременем лежал на душе бывшей королевы, не давая впитывать в нее еще больше страданий. Она вздохнула и, снова повернувшись к Килему, стала очень аккуратно, даже нежно, вылизывать края раны. Дальше на спину языком она не могла: ужасные волдыри выглядели невероятно болезненно. Таких ожогов бывшая королева еще не видела, поэтому не стала их трогать. Не хотела сделать хуже.

— У меня так и не выпало возможности отблагодарить вас, — матерая даже не услышала, как к ним подошла Такита.

Бывшая королева подняла на нее взгляд и слабо улыбнулась. Она была рада видеть целительницу, ведь раны самца были серьезны. Сараби очень боялась, что его обширный ожог воспалится из-за грязи, попавшей туда, а это могло быть смертельно. Матерая чувствовала связь с Килемом, которую не получается объяснить логикой. Только сердцем. Она бы не назвала сейчас это великой любовью. Вся ее душа принадлежала Муфасе, она с ним и останется. Но нежность, привязанность к этому серошкурому льву ощущалась. Он был ее опорой, ее твердым плечом в такую страшную пору. В конце концов, этот самец спас Сараби. Бывшая королева этого никогда не забудет.

Такита принесла какие-то листья: два разных вида. Одни она дала самцу, чтобы тот их разжевал, с другими же обошла его, чтобы наложить на рану. Она несколько раз извинилась и предупредила, что будет больно. Сердце Сараби предательски кольнуло, когда она поняла, что ее другу предстоит пережить боль, возможно страшнее, чем до этого. Ведь, когда на него упало дерево, в крови Килема бушевал адреналин, он был на взводе и не обращал внимание на боль. А сейчас он был относительно расслаблен, поэтому рана даст о себе знать в полной мере.

— Теперь я, как козёл, траву ем, — шепнул он так, что услышала только бывшая королева.

Матерая не смогла не улыбнуться. Даже сейчас Килем умудрялся шутить. Она бы что-нибудь ответила, но тут Такита начала выкладывать сочные листья на израненную спину. Сараби вглядывалась в морду друга, она видела, насколько ему больно. Но, в один момент, что-то случилось: то ли целительница задела особенно чувствительное место, то ли нервы самца не выдержали. Килем рванулся и зашипел, его когти впились в землю. Львица сдержала себя, чтобы не начать метаться. Ее материнский инстинкт (а именно он действовал, когда кто-то был ранен) кричал, что Такиту нужно убрать от самца, чтобы эта боль прекратилась. Но здравый смысл не давал Сараби этого сделать. Необходимо было закончить лечение. Хвост бывшей королевы метался из стороны в сторону, дергался при каждом новом болезненном вдохе Килема.

Его стоны становились все слабее и тише. У самца кончались силы. Когда целительница закончила лечение и дала инструкции, Килем совсем ослаб. Он уронил голову, и на какое-то мгновение Сараби подумала, что лев потерял сознание. Она уже было хотела окрикнуть Такиту, когда самец пошевелил головой и выдал хриплым голосом:

— Слушай, давай вы меня добьёте, а? Пользы больше будет.

Матерая даже не разозлилась. Она выдохнула с облегчением. Шутит, значит жить будет. Львица посмотрела на него и улыбнулась. Даже в таком состоянии Килем оставался шутником. Он снова попытался поднять голову, и, когда это не увенчалось особым успехом, просто перевалился на бок. Сараби аккуратно прилегла рядом с ним и убрала языком пряди гривы, упавшие на глаза.

— Нет, Килем, — сказала она. — Никуда я тебя не отпущу. А если меня еще раз камнями завалит? Кто ж меня тогда сп…

Закончить фразу у нее не получилось. Легкие дали о себе знать. Сараби неплохо надышалась дымом, поэтому, когда она наконец заговорила, ее сразил надсадный, лающий кашель. Она хватала пастью воздух, а глаза слезились. Это продолжалось достаточно долго. Грудь матерой как будто кто-то сжал огромной лапой. Больно, плохо.

— Я в порядке, — первым делом попыталась успокоить она Килема, когда кашель закончился.

Львица положила голову на лапы и посмотрела в ясные голубые глаза друга. Только сейчас, когда они были в безопасности, бывшая королева поняла, что смертельно устала. Столько всего было пережито за последние дни. А она, все-таки, не молода. Львица вздохнула и положила лапу на лапу Килема.

+6

239

пылающий саванновый лес ----) Восточный берег реки Зубери ----) Западный берег реки Зубери

Ее нервы были раскалены до предела примерно в той же степени, как и горячая земля, вздрагивающая под лапами. Вернувшаяся нежданно-негаданно мать, буквально свалившаяся на них со спин буйных, перепуганных стад, это, конечно, было хорошо, но голову мрачной, как целый десяток туч львицы польностью занимало то, что ее братья затерялись где-то в полыхающей саванне. Что Хофу, что Шеру могли навсегда пропасть в этом голодном зеве всепожирающего огня, а она ничего не могла с этим поделать! "Ладно, хорошая, ладно, - молчаливо обращалась к самой себе Сехмет, как-то очень отвлеченно прислушиваясь к благодарному бормотанию рыжегривого, чей избитый бок она услужливо подпирала собственным исцарапанным, подкопченным плечом. - Справимся, главное не хоронить этих оболтусов раньше времени!" - она едва заметно вздрогнула, раздраженно хлестнув себя кисточкой хвоста по бедру и быстро, с надеждой зыркнула себе за плечо - а ну вдруг чем черт не шутит? Может вот прямо сейчас, сквозь клубы дыма, разгоняя его своими широкими плечами мимо их маленькой (серьезно?) процессии пролетит Хофу собственной персоной. Возможно обожженный, уставший, наглотавшийся гари и пыли, но живой! А следом и Шеру, материализуется из дымки подобно косматому, зеленоглазому монстру, присоединившись к процессии удирающих от извержения собратьев. И как она себе позволила их отпустить в этот Ад? Конечно ей было жаль и Клио, и Мэй, и она бы была эгоисткой если бы сказала "да пусть помирают, подумаешь! главное наша семья!". Сложно разделить грань искреннего беспокойства за родных, когда каждая жилка, каждый узелок и связка в ее напряженном теле аж дрожали сами по себе, словно самка была в разгаре страстной охоты, благодаря которой кровь в венах закипала, от желания вернуть и сберечь тех, кто был ей дороже всего... и эгоизмом, в котором она смотрит свысока на все, что "проплывает" мимо, будь это друг или какой ее соплеменник.

Ахейю видит, как это было сложно!

Сейчас главной ее целью было обеспечить безопасность самым младшим в их цветастой команде. Ракхелим едва не лишился глаза, Мьяхи прилично хромал. Юные и неопытные они больше всего нуждались в защите старших, которую им могли дать старшая сестра, да мать. Тут бурая невольно скосила глаза на обожженную, покрытую тонким слоем подсохшей кровавой корочки всегда такую добродушно-наивную морду Ньекунду. Нда... Племянник короля выглядел так, что ему самому нужна была поддержка и защита, словно львенку, куда уж ему мелочь доверять. - Держись... - Сех навострила взлохмаченные уши, услышав бодрый, хрипатый голосище Шайены откуда-то за пригорком, сквозь белесый туман поднимающийся, очевидно от реки. Проигнорировав нарочито бодрый голос Ньекунду, темная застыла рядом с матерью, напряженно рыская взглядом вдоль бурлящего берега. Бревно для достойной переправы без риска шлепнуться в воду нашлось довольно быстро, так что даже далеко ходить не пришлось. Это хорошо... хорошо...

Пока красношкурая охотница и избитый, израненный Ньек о чем-то тихо переговаривались стоя у громадных, раскинувшихся во все стороны осыпающихся землей корней поваленного "полена", а младшая четверка толпилась у края бревна, с опаской поглядывая на кипящую вниз по склону воду, белую, похожую на бурлящее молоко, Сехмет отошла в сторону, запрыгнув на небольшой пригорок, и сурком привстав на задних лапах из-за всех сил вытягивая шею. Ну же. Шеру, Хофу! Где вы там, ребята?! Проводив ушедшего вперед по переправе самца тяжелым взглядом, а затем напряженно пронаблюдав за неуклюжей переправой братишек, вся подобравшись и готовая в любой момент спрыгнуть со своего холма и ринуться ватаге на выручку, вытягивая их за хвосты из бурлящей клоаки рукава Зубери, бурая уж было решительно волчком развернулась на месте да решительно потрусила обратно в пекло, не выдержав сковывающей ее сердце тревоги... и чуть не шлепнулась пребольно подбородком о камни, мелкой галькой усеивающие склоны на подступе к реке, когда суровая материнская лапа пришпилила ее встрепанный хвост! Ауч! Грозно обернувшись с пылающими изумрудными глазищами, почти один в один скопировав смурное выражение морды Бастардки, Сех вновь села задницей на землю. - Там! - ткнула лапой в сторону алого марева бурая, словно бы возмущаясь на весьма ну... очевидный вопрос родительницы. Дескать, ну а где еще, как ты думаешь!? Глубоко вздохнув (что далось ей с трудом, этот проклятый прогорклый воздух забил все легкие), словно бы пытаясь познать дзен, аж зажмурившись на секунду, темная вновь повернула голову к застывшей рядышком Шайене. - Хофу остался на поляне, рванул спасать Клио. Шеру по пути сюда подорвался за Мэй. Юви... - она дрогнула ушами, растерянно прижав их к черепу. - Я ее вот уже несколько дней не видела. Возможно она успела уйти далеко от всего... этого. Да и Тода давно не видно, - пронаблюдав с секунду-другую, как хмурится старшая самка, впитывая в себя всю эту довольно сумбурную информацию, Сех вновь оторвала копчик от нагретой почвы и решительно отряхнулась, спрыгивая вниз. - Присмотри за младшими, я пойду поищу их... ЭЙ! ЭЙ!!!! - глухой, непроизвольный рявк вырвавшийся из могучей глотки старшей (теперь то) дочери Шайены огласил все побережье, когда недовольная решением своей "малышки" суровая мать нахраписто впилась в дочерний загривок, не позволив той и прыжка сделать! Куды Зорька прешь!

- МАМА! МАМА ОТПУСТИ МЕНЯ! НЕМЕДЛЕННО! - зарычала упрямица, расставив все четыре лапы столбами-подпорками, не позволяя себя уволочь... слишком далеко от намеченного ею пути. Вообще то это было даже больно, ведь чем больше Сехмет протестовала и выворачивала голову в капкане челюстей Бастардки, тем больше последние сжимались, едва ли не продырявив шкуру юной охотницы насквозь! - ШЕРУ И ХОФУ ЗАСТРЯЛИ В ЭТОМ ДЕР*МЕ, Я НЕ МОГУ ИХ ТАМ ТАК БРОСИТЬ! - а в ответ на это ей прилетела одна родительская оплеуха, оставив кровоточащий след от когтей на морде... а затем и другая. Рассвирепевшая Сех аж зубами клацнула, словно намеревалась откусить родной матери ее нахальную конечность, а после и сама с чувством с толком ответила Шайене тем же, бесцеремонно пихнув ее лапой в живот - пусти старая ты кошелка! Наверное жаркую схватку дочки-матери, а так же сопровождающий ее раскатистый рев было слышно по всем охваченным пожаром просторам вплоть до самого рокочущего, плюющегося потоками лавы Килиманджаро! Ох...

Сех так не бесилась наверное с...

Никогда.

Да, пожалуй, никогда.

Кое-какером оказавшись затащенной на бревно, оставив на деревянной поверхности несколько глубоких следов от собственных зло выпущенных наружу когтей, заслужившая еще несколько смачных шлепков по пятой точке и впалым бокам Сехмет взъерошенной вороной, пьяно покачиваясь, застыла на бревне, взирая на окрысившуюся мать сверху вниз. Добилась таки своего! - ПОШЛА НАХ*Й! - огрызнулась с басистым ревом в ответ на вполне себе нормальные, сдержанные наставления Бастардки бурошкурая, пребольно хлестнув себя хвостом по искусанным, исцарапанным бедрам, прежде чем молча развернуться и набыченно двинуться на ту сторону, следом за исчезнувшим в клубах тумана Ньеком и братьями. Ух как она внутренне рокотала! Ни в сказке сказать - ни пером описать!

Ни на кого не глядя, с перекошенной от гнева, обычно такой спокойной и невозмутимой мордой, бешено зыркая глазами, вся исцарапанная похлеще, чем в процессе бегства от задравшего ее до печенок извержения, Сехмет проковыляла ближе к братьям, где и, пометавшись туда-сюда, наворачивая бесцельные круги, уселась неподалеку, все столь же раздраженно прижимая уши к потерявшей парочку клоков шерсти черепушке. - Она в порядке, - скупо отозвалась охотница на робкий вопрос приблизившегося к ней Лайама. По бревну шли все новые и новые жертвы терпящие бедствие... и... внезапно Хофу!

Этот засранец Хофу, которого она так бешено порывалась спасать, в компании целехонькой Клио и еще кем-то из детенышей, которого брат гордым победителем-суперменом тащил в зубах! Сех аж пасть приоткрыла от охватившего ее изумления, забыв едко отозваться на радостный вскрик Ньекунду, дескать, смотри кого нелегкая занесла... но быстро подобралась, вместе с рванувшими радостными ураганчиками подростками поспешив к старшему братишке навстречу, успешно проигнорировав мелькнувших где-то сбоку Клио и Такиту, что-то кудахтающих про травы и лечение. Должно быть хищно сверкающие изумруды глазищ сморщившейся в гневе бурошкурой говорили сами за себя - Хофу лучше было поскорее втянуть голову в плечи, подставив свой мягкий, пушистый гривастый затылок, который мог бы безболезненно принять на себя  щедрую, размашистую оплеуху озверевшей сестрички, неосознанно копирующей их мамашу. - ДУРАЧИНА! - басовато проревела в морду охреневшего самца темная, аж обдав его брызнувшими слюнями. А затем, оставив Хофу потирать с горестной миной ушибленное местечко, Сехмет, развернувшись, выбрасывая лапы вперед чеканя шаг сердитым солдафоном, направилась обратно к родным... где чуть не была сметена запыхавшемся в беге бедолагой-Шеру, что чуть не помер прямо посреди полянки, распластавшись под тушей бессознательной Мэй. Ну слава Ахейю! Не смотря на всю свою радость при виде вернувшихся "блудных сыновей Шайены", Сех все еще была в ярости... за их безрассудный, отчаянный поступок. Молча глянув на темношкурого самца самым что ни на есть изничтожающим и многообещающим взглядом (а с вами молодой человек, я разберусь позже!), воздержавшись от желания хлопнуть Шеру по его худощавой хвостатой заднице, чей ракурс был в самый раз для надирания чужих "булок", бурая повернула голову к Лайаму... который, как обычно задавал больше всех вопросов.

Дернув ушами, украдкой наблюдая за тем, как взъерошенная Шайена вылизывает свое потомство, Сехмет глубоко, тяжело вздохнула, на мгновение смежив усталые, воспаленные веки. - Я не знаю Лайам... - неожиданно протянув лапу, втянув когти, снова такую мягкую и по-сестрински нежную, самка аккуратно взъерошила черную челку подростка. - Не знаю, малыш... - уже куда тише, спокойнее добавила она, вновь устремив взгляд на тонущий в дыму, мраке и пламени родной дом. Некогда родной дом, где она выросла, и который теперь вынужденно придется покинуть. Видимо... навсегда. Юви сильная, внимательная, она не могла вот так просто сгинуть в пожаре. Просто не могла. - Я надеюсь, что с нею все хорошо. Передохни с мамой, - она подтолкнула юнца мордой под ребра ближе к матери. - Нам скоро придется... уходить... - повернув одно ухо в сторону бревна, Сехмет выпрямилась, удивленно воззрившись на своего рыжегривого приятеля, заслышав его отчаянный, зазывающий рык, перекрывающий собой треск горящих деревьев, стоны зверей по ту сторону и бурление водоворота ниже. - Иди... - коротко бросила Сехмет подростку, а сама осторожно, ступая мягко и крадучись, словно боясь спугнуть газель, приблизилась к напряженно застывшему у кромки побережья Ньекунду. - Эй... Ньек, - негромко позвала она изваянием замершего самца, присаживаясь рядом и разглядывая его изуродованную переносицу. Сильно же ему, в самом то деле, досталось. - Ты как? - дождавшись, пока лев к ней обернется, тяжело склонив лобастую голову вниз, бурошкурая неожиданно аккуратно и безо всякого смущения прошлась языком по его нестерпимо горячей ране, даже не дождавшись его ответа. Вижу, что плохо, да, отвечать не обязательно. - Я все понимаю, но ты не сможешь сейчас туда пойти. Акасиро была вроде как далеко, когда начался этот ужас. Мы можем пойти ее поискать, потом, когда все уляжется. Если она сама к нам не придет. Сейчас нам стоит позаботиться о себе, - она заглянула ему в глаза. - Сиди здесь в общем... Тебе нужно чем-то обработать рану. Я сейчас вернусь.

Спрыгнув с карниза на котором торчал в режиме Хатико Ньекунду, тактично обойдя суетящихся вокруг раненных Клио и Такиту, заметив в толпе обеспокоенную мордашку Суниты и с усталой ухмылкой кивнув юной подруге, мол, рада тебя видеть, бурошкурая задумчиво застыла перед небольшими зарослями подвявшей растительности, всколыхнув ее хвостом... а затем уверенно подхватила знакомое по виду растение в зубы, вырвав его с корнем, и потрусила обратно, на ходу смачно пережевывая его, роняя вязкие, склеенные слюной комки на землю, на манер эдакой трапезничающей зебры, с непередаваемым выражением на морде приблизилась к терпеливо дожидающемуся ее Ньекунду. Бесцеремонно захватив его лапой за затылок, самка деловито наклонила охреневше хлопающего зенками песочного, морщась и периодически сплевывая принявшись возить языком по его кошмарной ране, размазывая липкую, лечебную кашицу по всей вытянувшейся морде самца.

офф

лот Маи-Шаса применен

Отредактировано Сехмет (18 Мар 2018 02:19:05)

+6

240

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"16","avatar":"/user/avatars/user16.jpg","name":"Килем"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user16.jpg Килем

Локация переполнена и временно закрыта для других персонажей!

Первая очередь: Хофу, Шеру, Мэй, Шайена, Ньекунду, Лайам, Ракхелим, Мьяхи, Дхани, Сехмет
Вторая очередь: Килем, Клио, Вакати, Такита, Маро, Сараби
Третья очередь: Сунита, Эрис, Джей Ди, Игнус, Сара

● Персонажи из разных очередей не зависят друг от друга.
● Игроки, чьи персонажи не упомянуты в очереди (Линг, Небула), отписываются свободно, пока не решат присоединиться к любой из указанных групп!
● Отписи персонажей из очередей ждем не дольше трех дней!

0


Вы здесь » Король Лев. Начало » Земли Гордости » Западный берег реки Зубери