Страница загружается...
X

АААААА!!! ПРОГОЛОСУЙ ЗА НАААААС!!!!

И не забывай, что, голосуя, ты можешь получить баллы!

Король Лев. Начало

Объявление




Представляем вниманию гостей действующий на форуме Аукцион персонажей!

Рейтинг форумов Forum-top.ru Рейтинг Ролевых Ресурсов Волшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король Лев. Начало » Земли Гордости » Западный берег реки Зубери


Западный берег реки Зубери

Сообщений 211 страница 227 из 227

1

http://s017.radikal.ru/i439/1507/0b/d90e1f82195b.png

Река Зубери, протекающая на востоке Земель Гордости, также служит естественной границей между владениями двух соседствующих прайдов. Из-за своих скромных размеров, она может быстро пересохнуть аж до самого дна, и с той же легкостью заполниться дождевой водой, буквально за несколько часов выходя из собственного русла. Ее течение гораздо сильнее и стремительнее, чем у реки Зимбабве, а берега более крутые и обрывистые.


1. В настоящий момент, река вышла из берегов и затопила окрестные земли, размыв почву до состояния жидкого болота. Любой персонаж, пришедший в данную локацию, получает антибонус "-2" к охоте, бою и поиску целебных трав.

2. Стремительный поток чрезвычайно опасен, и вдобавок несет в себе очень много мусора — бревна, ветки, трупы утопших травоядных и т.п.. ГМ будет бросать кубик на любые попытки вплавь перебраться на другой "берег"; при этом у персонажей действует антибонус "-2" (нейтрализуется умениями "Пловец" и "Ныряльщик").

3. Обрывистые берега реки также считаются небезопасными — персонаж может случайно поскользнуться или сорваться вниз (бросок кубика на любые попытки влезть или спуститься с антибонусом "-1"; нейтрализуется умением "Скалолаз").

4. Доступные травы для поиска: Базилик, Валерьяна, Маи-Шаса, Костерост, Адиантум, Сердецей, Белладонна (требуется бросок кубика).

0

211

Маслахи почувствовал себя ещё большим глупцом, когда вместо ответа на его вопрос львица лишь прищурила глаза — вкупе с её странным взглядом до сего момента этот прищур создавал напряжённую атмосферу (во всяком случае, для одиночки), и песочный лишь поёжился, чувствуя себя неловко.
Ты совсем ничего не помнишь? — в ответ темногривый лишь покачал головой, проигнорировав следующую фразу незнакомки, но взяв её на заметку. В другой ситуации он, конечно, оценил бы шутку молодой самки и, вероятнее всего, даже пошутил бы в ответ, но сейчас он был слишком озадачен и сбит с толку, чтобы реагировать на такое.
Буквально в следующий же миг выражение морды голубоглазой изменилось — губы надуты, брови чуть нахмурены, а голос так и был полон обиды (кто ж знал, что наигранной):
Это что же, ты не помнишь как ты мне серенады тут пел и обещал слона для меня завалить?! — Маслахи едва сдержался, чтобы не открыть пасть от удивления и обошёлся лишь приподнятой бровью и полным удивления взглядом. Нет, теоретически он, конечно, мог такое сотворить. Превратив всё в шутку, естественно... Но это всё равно не желало укладываться в голове молодого льва.
Ливень тем временем утихать не собирался, и вода уже ручьями текла по шерсти одиночки. Он отряхнулся, освободив себя, казалось, от целой тонны воды, но буквально через пару секунд снова промок насквозь — грива прилипла к телу и стала невероятно тяжёлой, некоторые капли уже начали проникать под шерсть, а пронизывающий ветер дул с такой силой, что уже совсем скоро льву стало несколько прохладно (и это если говорить мягко). Решив, что это не лучшее место для разбора отношений, самец сделал пару шагов по направлению к незнакомке, оставив между ними, тем не менее, расстояние.
Может, поговорим в более сухом и тёплом месте? — шум дождя закладывал уши, поэтому Маслахи, можно сказать, кричал — не слишком громко, конечно, но так, чтобы львица могла его услышать. — Только давай не в этой пещере, — взгляд молодого льва упал на след, оставленный Шарпей. Находиться в вонючей пещере во время головной боли ему не очень хотелось. — Я немножко отдохну, а потом поймаю тебе хоть десять слонов, если хочешь. Договорились?

Офф

Если Ванесса согласиться уйти в другую пещеру, то у меня два варианта:
1. Маслахи пришёл к этой пещере из другой пещеры, которая тоже в этой локации есть, но там же он нажрался валерьяны, если что  http://savepic.net/402508.gif
2. Уйти в какую-нибудь другую локацию и, вероятнее всего, получится, что они пойдут вглубь территории Нари
Ну или остаёмся здесь Х) В общем, решать тебе, если вдруг из локации уходим, то смело ставь переход туда, куда считаешь нужным)

+1

212

Стоило льву отрицательно качнуть головой, и почти все сомнения Ванессы на его счет развеялись. Все ясно. Он страдает раздвоением личности. И сейчас с ней говорит вторая личина самца, которую подросток окрестила милаш, а первую личность альфач, про себя, конечно, окрестила. А то, кто знает, как у него в мозгу происходит переход от одного к другому, вдруг стоит слово сказать и этот милый Божий одуванчик в одно мгновение превратится в разъяренного зверя, сминающего все на своем пути, в том числе каких-то мелких подростков. А взгляд, просто так и кричащий о непонимании происходящего и полный удивления, еще больше уверил кремовую самку в своих гипотезах и предположениях. Ну что ж, отлично, значит он не заразный и можно смело идти и хоть лапами в него тыкать - раздвоение личности не передается. Хотя нет, лапой тыкать все равно не получится, вдруг альфач выглянет и ка-а-ак тыкнет! В общем Вэсс осталась довольна и ее даже развеселила реакция льва, еле сдержавшись от хихиканья, вместо этого насупившись еще больше. Ее веселье выдавали разве что бесенята танцующие в синих глазах, да плутоватый огонек, через который прыгали те самые чертята.
Проследив взглядом с безуспешным отряхиванием от капель проливного дождя, Ванесса, точнее ее тело снова вспомнило, что ему оказывается холодно, отчего снова появилась мелкая дрожь, будто это могло как-то помочь согреться. Лукавый огонек слегка поугас, а подросток, уже было хотела сказать, что пошутила и пора валить отсюда куда-нибудь где не воняет блевотиной, как самец вдруг целенаправленно подошел ближе, заслужив заинтересованный взгляд молодой львицы.
- Может, поговорим в более сухом и тёплом месте? Только давай не в этой пещере.
" Ты читаешь мои мысли!"- мысленно воскликнула подросток и уже собралась выпрыгнуть из этой злосчастной пещеры, как следующая фраза заставила ее замереть.
- Я немножко отдохну, а потом поймаю тебе хоть десять слонов, если хочешь. Договорились?
Десять. Слонов!? Оооо, это просто великолепно. На десять слонов можно жить наверное целый месяц и мышей хвостом гонять. Другая проблема, что в жаркой Саванне они стухнут за один день. Ванесса украдкой кинула изучающий взгляд на уже слегка знакомого незнакомого, если такие бывают, будто прикидывая, сколько слонов за раз он сможет завалить. Осмотром она осталась видимо довольна, потому что в следующее мгновение взбудоражено вскочила на лапы и выскочила наружу, чуть не впечатавшись носом в гриву льва. Тут же состроив хитрую мордашку, она ткнула лапой светлый чужой бок и пропела:
-Ну смотри, я запомнила твои слова про слонов.
Шерсть снова промокла, а морду заливала вода. Мелкая самка пару раз смешно фыркнула, тряхнув головой, прежде чем тронуться вперед. Однако не успев сделать и парочку шагов, резко остановилась. Это что же получается, она с каким-то чужаком сейчас пойдет трепать языком про каких-то хоботоголовых?? По сути, как верная защитница территорий своего прайда, она должна была тут же вытурить нарушителя территорий, но ее сдерживало несколько причин. Во-первых, обещание слонов. Во-вторых, она не такая бесчувственная и прекрасно понимает, что если зашел ты на чужую территорию, то чего орать то и лапами махаться, поговорить что ли нельзя нормально. Ну и в-третьих...Слоны. В общем долго не думая, Ванесса решила остаться в компании этого охотника на слонов, но увести его поближе к границе, чтобы потом не было каких-то недоразумений. Повернув голову, она сказала:
- Слушай, давай я поведу. Просто сейчас мы на территории прайда Нари и я хочу вывести нас поближе к границе,- поскальзываясь подросток побрела вдоль реки, упорно шагая сквозь стену ливня,заливающего рот, глаза, уши и ведя за собой крупного льва, имя которого она до сих пор не знала. Но зато  он пообещал слонов.

>>>>>>>>>>>>Северное озеро

Отредактировано Ванесса (7 Дек 2015 18:16:35)

+1

213

Львица встала на месте как вкопанная, а её взгляд изучающе прошёлся по телу Маслахи. В ответ на это лев лишь переступил с лапы на лапу, чувствуя себя несколько неловко, а затем слегка приосанился, чуть выпятив грудь — не так, как мгновениями ранее, конечно, но всё равно стараясь показать себя в лучшем свете. И вряд ли он делал это осознано — то, скорее, был рефлекс на изучающий взгляд Ванессы. Ну, знаете, все эти природные инстинкты в духе "сумеешь понравится самке — повысишь шансы зачать себе потомство".
А серая на одном месте сидеть не собиралась — резко подскочив с земли, она буквально одним прыжком преодолела разделяющее их расстояние и едва не врезалась в Маслахи. Она, конечно, приземлилась рядом, лишь чуть заметно задев его гриву, но молодой лев всё равно инстинктивно отклонился в сторону, стараясь избежать столкновения.
Ну смотри, я запомнила твои слова про слонов, — и, игриво ткнув лапой в бок одиночки, направилась куда-то в сторону. Правда, тут же остановилась, о чём-то задумавшись. А пока в голове Ванессы крутились мысли о том, что не стоит вести незнакомца вглубь родного прайда, Маслахи размышлял о другом. О том, например, что ему весьма и весьма нравится этот подросток, а первое впечатление, как известно, наиболее правильное. Она была общительной, не стеснённой в своих действиях, а самое главное — жизнерадостной и, похоже, с неплохим чувством юмора. Головная боль будто ушла на второй план, а все недавно произошедшие события и вовсе забылись (хотя не исключено, что лишь на время) — одиночке хотелось пробыть в компании этой незнакомки как можно дольше и, к его счастью, такой шанс пока что был.
Слушай, давай я поведу, — размышления обоих львов длились всего несколько секунд, но и за это время оба успели почти насквозь вымокнуть под ливнем. Маслахи коротко кивнул в ответ серой, давая своё согласие. — Просто сейчас мы на территории прайда Нари, и я хочу вывести нас поближе к границе.
Стоило Ванессе произнести последнюю фразу, как песочный тут же выпрямился и напрягся; лёгкая улыбка, до сих пор бывшая на его морде от мыслей о львице, тут же исчезла, брови чуть нахмурились, а взгляд стал задумчивым. Маслахи простоял так ещё пару секунд, наблюдая за тем, как незнакомка уходит вперёд, а затем двинулся следом за ней, догнав буквально в два прыжка и подставив плечо, когда серая поскользнулась на грязи, едва не упав.
Говоришь, мы находимся на территории какого-то прайда? — это была не самая лучшая новость. Маслахи избегал чужих территорий не только потому, что это было весьма опасно для одиночек (даже для одиночек его размеров), но и потому, что в принципе не любил нарушать границы и старался обходить территории прайдов стороной. — Я знаю о прайде Скара, он на другой стороне реки... Но об этом прайде слышу впервые. Как его называют? Нари? Давно он тут появился?
И это хорошо ещё, что песочный наткнулся на львицу, которая не выказывала агрессии, вела себя вполне дружелюбно и вроде как не отказывалась от оказания помощи. Она ведь могла, например, просто пройти мимо, позвать патрульных, не спрашивая, что случилось, а вместо этого она вела его ближе к границам, желая найти укрытие от дождя... А что бы было, если бы он наткнулся на самцов прайда или, не приведи Айхею, на самого короля?..

>>> Terra Incognita >>> Долина горячих сердец >>>

Отредактировано Маслахи (25 Май 2016 15:53:44)

+2

214

---Река Зубери---
- Я, я не знаю... не думала об этом. Разве нужно думать о том, что должно быть потом, если ты и так на пути к будущему? Не охота думать, что наш путь закончится там, за рекой. Я только желаю вернуться домой. - неуверено сказала гепардша и ответ собеседницы заставил напрячь мозги Мторо. Он знал, что самка странная, но чтобы настолько? В его голове шли нехорошие мысли и слова, но, вразумившись, тяжело вздохнул. В глубине души гепард прекрасно понимал, что она имела в виду. Все, что у нее осталось и могло остаться - это дом, ведь жить одними воспоминаниями не то прошлое, которое пожелаешь другим. Ох, я уже говорю как она! Надо меньше набираться от Уджи философских выражений. Может это какая-то болезнь? Думисани тоже любил философствовать. Интересно, как там поживает тот старик? Все также пускает слюни от свежей голени зебры? Пожалуй, весь Саванновый лес утонул в его слизи. - он слегка улыбнулся, когда на мгновение показалось из-за темных туч солнце и его глаза заиграли весельем. Хоть великое Солнце скрылся, но оставил на гепарде теплый след его поцелуя. На миг Мторо вернулся обратно в детство, когда неподалеку возле водопада веселились малыши счастливой пары гепардов Махаби и Саути. Все они были похожи друг на друга, похожие на мягкие и пушистые комочки. Однако у каждого из них уже появился свой характер. Кидагаа усердно ухаживала за собой и вычесывалась каждый раз после того, как выхолила грязной из лужи. Когда она выросла, то стала настоящей красавицей всего юга (по крайней мере так говорили). Кида всегда любила поговорить о своих девчачьих делах с любимой сестрой Калулу. Сестрички обожали сплетничать, пока братья резвились. Шанга был самым задиристым и сильным из помета, поэтому часто доставалось двум младшим братьям. Фуму (младший из всех) опирался на Мторо, который защищал его. Он очень робок и мил, а с возрастом стал еще сильнее, чем Шанга. Но они ушли вместе в дружбе, направляясь к Оазису, а сестрицы ушли на запад. Мторо же остался в родных краях.
Река Зубери немного вышла за пределы берегов, но была чище, чем водоемы на землях прайда Скара. Хоть она и сильна течением и каменную дорожку "поглотила" под себя вода, однако можно утолить жажду не подходя к обрывистым берегам. Вверх по течению, откуда вытекает прохладная вода, находится Килиманджаро - великая и не приступая гора. А рядом с ним раскинулся настоящий лес саванны.
Мторо кинулся к реке, жадно глотая голубую жидкость. Его тело наполнялось энергией и ощущался прилив новых сил и гепард будто заново родился.
Он подождал, когда Уджанджа напьется и они вновь продолжили свой путь.
--->Саванновый лес

0

215

—Река Зубери—
Мторо промолчал после неуверенного ответа Уджанджи. Ну и пускай. Может, он не поймет, но Уджандж посчитала, что лучше сказать правду, да и чего скрывать, тем более от лучшего друга.
Когда кого-то теряешь, то начинаешь ценить что было между вами. Ты начинаешь дорожить и жалеть всеми воспоминаниями. Хочешь всем сердцем, чтобы он вернулся с того света и был всегда рядом с тобой. Чтобы любимые никогда не умирали и, не покидали нас. Жаль, что это не так.
Уджанджа возбужденно наблюдала, как Мторо жадно поглощал речную воду. Гепард может голодать, может быть смертельно ранен, но невозможно прожить без воды, тем более, если она чистая и прохладная. Уджанджа осмотрелась вокруг, наблюдая за стаей птиц: небольшие, пестрые, живущие только в Саванновом лесу и известны тем, что чудесно поют и даже очаровательно воркуют между собой. Значит, мы почти дошли, - подумала Уджандж, попытавшись услышать их пение. Мторо довольно облизывался, напившись воды и спокойно сел рядом с самкой. Взглядом Удж поняла, что гепард ждет, пока она утолит жажду. Каждый глоток живой воды возвращал ее в прошлое. Предводитель семейства обучал малышку навыкам охоты, а вечная спутница жизни насильно вымывала ее. Жаль, что счастье длилось не долго.
После утоление жажды Уджанджа поднялась, повернув голову в сторону величественной горы Килиманджаро. Как мы доберемся туда, то нужно будет найти пищу и логово. К вечеру, думаю, успеем, - размышляла гепардша, восторженно идя домой, не замечая никого на свете.
→Саванновый лес

0

216

Восточные берега реки Зимбабве------→>>

«Тук-тук-тук», - отбивало сердце какой-то свой напев, свой ритм. Оно не могло уняться, потому что львица бежала настолько быстро, насколько только могла.
Она уже ловила воздух пастью, потому что задыхалась. Путь от одной реки до другой был не так короток, как хотелось бы, но самке ничего не оставалось, как пытаться игнорировать позывы своего организма остановиться и хотя бы перевезти дыхание. С каждой минутой она чувствовала, как в глазах начинает все кружиться и темнеть, а сама она уже больно спотыкалась о торчащие корни деревьев и коряги, острые камни. Тогда только Сарафина останавливалась, опустив низко-низко голову вниз, почти падая на землю. Ей, как матери, была дорога каждая минута и она не простит никогда себе, если не успеет, только потому она бежала и не могла позволить себе остановиться.
Но вот показалась река, показались небольшая растительность возле нее. Однако, вдоль всего горизонта здесь не было видно ни души. Керу, на которого у песочной была вся надежда, тут не было. Все казалось пустым и безжизненным, будто бы Бог забрал у нее любую возможность найти помощь своей дочери. И даже она сама сейчас была настолько слаба, что уже сомневалась, смогла бы она доползти до ущелья, где видели Налу в последний раз.
А надо отдать должное этой гиене. Легато хоть и назвала львицу «старой подстилкой», желала ей смерти и проклинала ее, но неосознанно дала шанс спасти любимое ею существо. Сарафине, должно быть, просто повезло, что на ее пути попалась такая глупая гиена… впрочем, покажите песочной хоть одного разумного крокута, и она вам не за что не поверит.
Львица доползла до самых ближайших кустов и почти без сил упала возле них. Её мозг, как ни странно, был в сознании, но тело уже отказывалось выполнять хоть какие-то команды. Конечно, если бы львица была сейчас сыта и здорова, то после непродолжительного отдыха смогла бы отправиться на поиски возлюбленного дальше, но сейчас ее состояние имело ровно обратный принцип работы, а потому… ей ничего не оставалось, как широко распахнув глаза, пытаться высмотреть, увидеть хоть какие-то очертания вдалеке, которые бы походили на льва.
Шли минуты. За минутами, кажется, бежали целые часы. Может быть, Фине это все казалось, кто знает, но она уже начала замечать, как небо начинает утрачивать краски, которых, в принципе, и так не было. А Керу все не было… Откашлявшись, львица снова поднялась на дрожащие лапы. Он не пришел. И это совершенно не удивительно, если учесть тот факт, что он буквально недавно был не один, а с молодой самкой, а сама песочная его так резко отправила восвояси. Она, конечно, понимала, что сглупила, но теперь на волоске висела не ее жизнь, а жизнь их дочери. Его родной дочери.
Сарафина даже начала корить себя за то, что она не сказала ему раньше. Быть может, он точно бы не ушел тогда никуда, поскольку она прекрасно знала этого льва. Керу никогда нельзя было назвать ветреным, у него были другие жизненные принципы, так что, Сарафина была уверена, если бы он знал о наличии у него ребенка, то непременно бы остался рядом. А теперь что…
Львица корила себя за свое ужасное поведение, но решила, что придется идти самой к ущелью, чтобы проверить все, если еще было не поздно. И только она собралась подняться, как увидела крупного льва, пробегающего мимо. Так он все-таки пришел!
- Керу! – Закричала самка, отправившись к нему навстречу, - КЕРУ! – Снова возгласила она, а сама шла так быстро, как только могла, хромая и запинаясь. Он обернулся, держа в зубах кусок мяса, а потом немедленно развернулся, побежав к ней навстречу.
Она даже не успела ничего сказать: лев навалился на нее, выронив на сухую мокрую траву свою ношу. Львица опрокинулась на спину, ухватываясь за его шею лапами и чувствуя, как лев прерывисто дышит. Она ощутила мягкую гриву у себя на шее, теле, а потом почувствовала, как его щека касается ее щеки. Какой-то странный вихрь пронесся в ее голове, отдавая в низ живота: когда он ощущала ласку в последний раз? Но взяли вверх над ней другие эмоции. Она не смогла сдержаться и заплакала.
- Случилась... беда, - на его вопросительный взгляд сказала она, пытаясь остановить поток самопроизвольно льющихся слез - наша дочь... она... она в опасности.
Вот так. Держи, горе-папочка, великолепную новость на блюдечке.

Отредактировано Сарафина (29 Апр 2016 15:02:34)

+1

217

Дальние пастбища-------→>>

Ну, на радостях я, конечно, не бежал. То есть, я был счастлив, что снова увижусь с ней, но это чувство как-то омрачалось…
Что-то мне предсказывало, что ждет меня по приходу нечто «интересное». Не то во мне проснулось какое-то шестое чувство, не то я уже привык получать от Сарафины только плохие новости, но с каждым моим шагом я ощущал, как лапы мои становятся ватными. Все-таки, пока я бежал в предвкушении наконец-то получить хоть какую-то ласку или приятные новости, то старался толком ни о чем не думать, ибо как показала мне практика – думать сравнительно вредно, особенно, перед важной встречей.
Вообще-то бежать было не далеко, поэтому, я не очень сильно устал. Однако, не успел я ступить на границы прайда Скара, как мне на глаза подвернулась гиена, явно глотающая слюни при виде куска мяса у меня во рту. Пятнистая решила, что возьмет меня хитростью, а потому как-то скользко обошла меня с разных сторон, пока я, замедлив шаг, шел к своей цели, а потом и вовсе остановила меня, заговорив сравнительно скрипучим голоском.
- Я не скажу, что видел тебя, если ты поделишься со мной, - а у самого глаза горели, как у нечистой силы, обезумевшей от голода. Я отрицательно качнул головой и показал клыки. Тогда незнакомец выпрямился, нервно захохотал, и тело его как-то истерички затряслось, как будто ему перегрызли глотку и он бьется в конвульсиях.
«Да я погляжу тут все потихоньку с ума сходят», - подумалось мне, а на моей морде явно появилась гримаса омерзения, потому что крокут вдруг перестал смеяться.
- ОТДАЙ, - выпалил он скрипуче-визгливым голосом, клацнув челюстью. Я аккуратно положил мясо на землю, наблюдая за гиеной почти не мигая.
- Забирай, - пожав плечами, сказал я, но сам даже ни на метр не отошел от него.
Мое слово звучало, очевидно, для падальщика, как команда «взять». Он высунул слюнявый язык, стремглав оказавшись возле заветной добычи, но я отдавать ему, конечно, тяжело найденную антилопу не намеревался. Гиена даже не успела вцепиться зубами в окровавленное мясо, как я легко откинул дрожащее от злобы и голода тело в сторону. Самец упал на сравнительно высокую поверхность, по-видимому, больно ударившись головой. Как я это понял? Он просто не встал.
На войне были все средства хороши. Мне было противно так поступать, но я знал, что на этих землях делают точно такие же, как он, с местными львицами. И от этого мне становилось еще противнее.
Подобрав припасенный мною кусок мяса, я отправился дальше. Я уже торопился, поскольку по небу смог определить, что день тихо и осторожно подходит к концу. К тому же, мне не хотелось надолго оставлять Ишу одну в неведение. Но оказавшись вроде бы у той реки, о которой мне говорила возлюбленная, я не заметил здесь ни души, а потому уже пустился бежать, пока не расслышал знакомый голос, зовущий меня.
Я обернулся. Львица сидела в жесткой траве. Какой-то приступ радости настиг меня: она пришла, она звала меня, наконец-то мы одни! Я даже не заметил, в каком она состоянии, потому что переполненный чувствами, я кинулся к ней и, повалив на землю, навис над нею. Она уткнулась мне в гриву, я старался прижаться к ней как можно плотнее, лаская ее всевозможными способами: потерся о ее щеку, лизнул пару раз, как бы целуя. Но в очередной раз, проведя языком по ее щекам, я почувствовал привкус соли. «Ну что опять?» - В очередной раз подумалось мне устало.
Она сказала о какой-то дочери. Я непонимающе смотрел на нее, она говорила мне о львице, называя ее моей дочерью. Нет, я помню, что она упоминала о своих детях, но она никогда не говорила мне, что это были и мои дети. Точнее, моя дочь. Да еще и таким прямым текстом.
- Что ты такое говоришь? – Конечно же, ничего лучше я сказать не мог. Над нами внезапно нависла немая пауза. И я, снова и снова прокручивал в голове ее слова: дочь, опасность, беда. И наоборот.

И как вы думаете, как я себя чувствовал? Мне уже пошел восьмой год, а я только сейчас узнаю о том, что у меня есть взрослая дочь. К тому же, ее зовут Налой. Нет, ну в этом ничего плохого нет, но я даже не знал и ее имени. 
- А ты не могла мне сказать раньше? – Раздраженно вдруг спросил я, выпрямляясь и отходя от самки на несколько шагов назад. Как-то слово «в опасности» я автоматически опустил. На первом плане у меня сейчас крутилось только одно: наличие, мать Айхею за лапу, дочери.
О беременности своей самки я хотел узнать иначе. Я представлял, как бы мне жали лапу и поздравляли друзья и родственники, как счастливая женушка весело улыбалась и показывала в качестве доказательства наличие пуза, а потом, как бы невзначай, я бы любовался своими малышами, которые были бы похожи на меня хотя бы немного. А теперь, где гарантия, что это самая «дочь» была моей настоящей дочерью? Нет, конечно, у нас с Сарафиной была ночь любви, но это было так давно, что мне казалось сейчас, что если бы у меня и была дочь, то она была бы не младше меня самого.
«Это просто абсурд».
Будь сейчас рядом Иша, она бы сейчас залилась истеричным хохотом. Я же просто мрачнел, "бледнел", озарялся улыбкой, а потом снова мрачнел. Я даже не знал, как реагировать на такое заявление. И только когда Сарафина уже зарычала, пытаясь поймать мои мысли и вернуть их в реальность, я взглянул на нее, выдохнув.
- Что произошло?

+2

218

- Очнись уже, наконец! - Зарычала кошка, когда поняла, что ее суженый находится где-то в прострации. Будь сейчас другое время, она бы даже по-доброму посмеялась над его интересной реакцией, но было совсем не до смеха. Львица поднялась со своего места, сердито подошла к Керу, заглядывая ему в глаза.
- Что произошло? – Самка почувствовала теплый воздух, упершийся в ее морду: лев тяжело выдохнул, будто бы ему и так надоело вызволять кого-то из беды.
- По пути к тебе я встретила гиену, - торопливо заговорила Сарафина, нервно поддергивая кончиком хвоста; на тяжелую интонацию льва она не обратила никакого внимания, - она сказала, что Нала в опасности, что видела ее с телохранителем Скара возле ущелья.
Песочная видела, как выражение морды Керу меняется, принимая оттенки недоверия и брезгливости.
- Я знаю, что это были слова гиены и знаю, что ты об этом думаешь, но я уверена, что она не солгала, - конечно, хищница умолчала, что Легато откровенно издевалась над самкой, - пожалуйста, помоги мне, - снова почти со слезами умоляла львица, - она ведь и твоя дочь тоже.
- Ладно, - мрачно сказал лев, поднимаясь со своего места, - я пойду и посмотрю, что там.
И впервые в ее глазах появилась радостная вспышка и надежда. Она бы уж точно не смогла справиться одна, если это действительно правда (а львица это допускала, зная Скаровскую свиту).
Пойдем, сейчас же, - Фина, будто бы и вовсе никогда она не была слаба, попыталась бодро направиться в сторону ущелья. Она чувствовала, как ей тяжело даются эти шаги, но материнский инстинкт брал вверх и побеждал организм.
- Нет, ты останешься здесь, - спокойно и твердо послышался голос за спиной. Сарафина обернулась на Керу, умоляюще взглянув на него. Как же так? Она должна быть рядом с Налой, она должна видеть, что с ее малышкой все в порядке, она должна почувствовать ее тепло рядом. Самка нервно замотала головой, но Керу, очевидно, был абсолютно тверд в своем слове.
- Я сказал, что ты останешься здесь. Ты все равно не сможешь драться и отстанешь от меня, - заговорил он, окинув взглядом львицу, - я принес тебе еды, - лев кивнул на свежий кусок мяса, что они с Ишей поймали несколько часов назад, - съешь все (кусок был не большой, на самом деле, так что как раз подошел бы, чтобы насытить без вреда организм, долго не получавший пищи), а потом иди на скалу и найти несколько львиц. Одна ты слишком слаба и ничего полезного сделать не сможешь.
Песочная вздохнула. Она понимала, что самец был прав, а потому опустив морду, лишь положительно кивнула. Керу подошел к ней впритык, прижавшись к ее щеке.
- Я обязательно найду нашу дочь, - шепнул он львице на ухо.
На этом они распрощались. Горячий след от его дыхания остался на ее морде. И, как и всегда, ей снова казалось, что встретятся они еще очень не скоро.
Когда Керу был уже очень далеко, Сарафина подняла с земли кусок мяса, принесенный для нее, а сама отправилась домой, чтобы выполнить просьбу самца. Конечно, материнское сердце и звало безутешно туда, где должна была быть ее дочь, но она только лишний раз подвергнет себя опасности, если только слова Легато действительно были правдой. Конечно, бежать и жаловаться Скару песочная была не намерена: сначала, нужно убедиться, что Нале действительно угрожала опасность. 
-----→>>Церемониальный утес

Отредактировано Сарафина (15 Май 2016 11:19:12)

0

219

Один вопрос, а какой длинной был на него ответ! Мне казалось, что одно мое слово было для нее неким «стартом», который позволил ей заговорить с такой быстротой, что я не успевал понимать все сказанное, а только лишь медленно удивлялся от происходящего. Впрочем, удивление мое как-то слишком быстро переросло в пренебрежение и брезгливость, когда моя леди упомянула о гиенах.
«Чертовы падальщики, они тебе жизни не дают, а ты возишься с ними», - фыркал я, чего нельзя было не заметить. Сарафина поспешила мне пояснить всю ситуацию, но доверия у меня от этого нисколько не прибавилось. Тогда, конечно же, вход пошли женские уговоры и один убедительный факт «она же твоя дочь», против которого я не мог пойти.
Ладно, - мрачно отозвался я, поднимаясь с насиженного места. Коль нужно проверить, то проверим, я уже привык мотаться из одного места в другое, помотаюсь еще, - я пойду и посмотрю, что там.
Я, конечно, был настолько недоволен поворотом событий, что даже не заметил, как яркая надежда вспыхнула в глазах Сарафины. Очевидно, я остался для нее единственным светлым лучиком в ее жизни, единственным помощником и крепким плечом, но я был в этот момент слеп из-за своего недовольства. Я уже под старость лет устал изрядно мотаться из прайда в прайд, из дома в дом. Я устал жить в напряжении, готовясь к любому удару гиен или патрульных, потому что не мог позволить себе уйти далеко на нейтральные территории, где, по крайней мере, я мог бы свободно спать и есть, не боясь, что мне перегрызут глотку за голову прайдовской антилопы.  Я сейчас ждал только одного от нее, ждал, что в последний раз, наконец, я приду, и она либо скажет мне, что меня не любит и прогонит прочь от себя, либо согреет теплотой и любовью, которая, я чувствовал всем сердцем, уже давно потухла, оставляя после себя тлеющий уголек. Я был готов уже на любой поворот событий, но я хотел, наконец, определиться, а раз на это не способна была она, то уже готов был это сделать я сам.
Но в который раз случилось страшное происшествие, которое снова помешало нам объясниться. И будь на месте Налы кто-то другой, в порыве своего гнева и злости я бы непременно плюнул и ушел, но то была не просто львица, а моя дочь со слов Сарафины. Я, как добросовестный отец, желал взглянуть хоть одним глазком на эту самку, увидеть в ней черты себя самого (да и где-то выше я уже рассуждал, почему же я готов был поверить песочной о том, что я ее биологический отец), а потому, конечно, не раздумывая, собирался направиться в это ущелье.
- Пойдем, сейчас же, - послышался ее голос. Я притормозил.
- Нет, ты останешься здесь,- твердо сказал я ей, потому что знал: она сейчас будет только обузой для меня. Самка взглянула на меня с какой-то душевной печалью, явно не ожидая, что я так отреагирую. Я понимал, что ее материнское сердце желало убедиться в том, что ее дочь в порядке, но в данной ситуации нужно было непременно мыслить здраво, а потому, я остановил ее, пытаясь вкрадчиво все пояснить.
Но не успел я раскрыть рот, как львица, еле-еле сдерживаясь слезы, отрицательно замотала головой.
«Бедная», - подумалось мне, и какая-то жалость настойчиво заскребла внутри, но я вынес это и был непреклонен в своем решении.
- Я сказал, что ты останешься здесь. Ты все равно не сможешь драться и отстанешь от меня, - говорил я, конечно, исключительно правду, взглядом окидывая между телом самку с лап до головы. Она была худая, слабая и явно голодная, похоже, не спавшая сутки. Я повернул морду в сторону куска мяса, которое приволок для нее и кивнул, желая, чтобы она непременно поела, - я принес тебе еды. Съешь, а потом иди на скалу и найди несколько львиц. Одна ты слишком слаба и ничего полезного сделать не сможешь.
Мне стало стыдно. За то, что злился на нее, за то, что так обходился к ней. Судя по ее состоянию, она явно пережила больше несчастий, чем перенес я, но делать было нечего и назад нельзя было ничего вернуть. Я зажмурил глаза, пытаясь успокоить вдруг откуда-то возникшие чувства в душе, а потом подошел к расстроенной самке, но согласившейся с моими словами; я мягко коснулся ее щеки.
- Я обязательно найду нашу дочь, - шепнул я ей на ухо, и какая-то нежность к ней снова прилипла к моему сердцу.
Я почувствовал, как она ловит мое дыхание, стараясь будто запомнить, наполняясь им и упиваясь еще и еще. Я отпрянул от нее, последний раз посмотрев в ее прекрасные зеленые глаза, а потом резко развернулся, пытаясь бежать как можно быстрее. Я хотел ее лизнуть, хотел прижаться к ней, но знал, что мы многое с ней потеряли, что наши отношения, если они и будут, нужно отстраивать заново. А пока… пока я должен вызволить нашу дочь из беды, неважно, правда, каким способом она туда попала. И, наверное, не так оно и было важно, моя ли она в действительности…
Любовь все-таки бывает крепка.
Преодолев еще какое-то количество пути, я вдруг вспомнил, что Иша может меня потерять. У реки меня не будет, а сам я не знаю даже, когда вернусь к ней и вернусь ли вообще. Нужно было каким-нибудь способом передать ей сообщение, причем, чем быстрее, тем лучше, но при этом ее нужно было сначала найти. Вдруг она  по каким-то своим соображениям направилась куда-то? Я судорожно искал глазами любую живую душу, что могла бы мне помочь.
Первой на глаза попалась птичка. Я даже не знал, что это была за порода: обычная яркая маленькая птичка, которая каким-то случайным образом пролетала мимо меня. Я вежливо окликнул ее, даже не надеясь, в принципе, что она отзовется, но, видимо, в коем-то веке мне повезло. Она остановилась, вопросила, что мне нужно, а я, запыхавшись, начал ей торопливо объяснять.
- Ты летаешь… ты знаешь много мест, - переводя дыхания и глотая воздух лепетал я, - посмотри на дальних территориях, посмотри у прайда Фаера. Найти молодую львицу, ее зовут Иша… Она рыжая, почти рыжая, с яркими янтарными глазами. Скажи ей, что Керу бежит в ущелье, случилась беда. Скажи ей, что если она захочет, то может найти меня там. Прошу тебя, милая птичка, помоги мне!
Пернатая что-то тихо прощебетала и, вспорхнув, полетела дальше. Я не надеялся, что она исполнит мою просьбу, но всем сердцем желал этого. Впрочем, больше возможности у меня не предвиделось: на своем пути я больше не встретил ни одной живой души, что, впрочем, не удивительно для здешних мест.

------→>>Великое Ущелье

Отредактировано Керу (28 Май 2016 17:57:38)

+3

220

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"38","avatar":"/user/avatars/user38.png","name":"Mephi-san"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user38.png Mephi-san

Что-то странное творится на востоке: небо над видимой частью вулкана Килиманджаро затянуто странными, темно-фиолетовыми облаками, отдаленно напоминающими грозовые тучи. Создается впечатление, будто огромная гора ожила и начала чадить дымом. Слышен едва различимый, мерный гул, а также рокот мелькающих в облаках раскатов голубоватых молний — зрелище, безусловно, очень красивое и завораживающее, моментально привлекающее к себе внимание. Вода в реках, лужах и озерах ведет себя странно: на ее поверхности заметна мелкая, волнующаяся рябь, будто от легкого порыва ветра или слабого трясения почвы.

0

221

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"3","avatar":"/user/avatars/user3.jpg","name":"SickRogue"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user3.jpg SickRogue

На востоке вспыхивает ослепительное багряное зарево, отчего в саванне на несколько мгновений становится светло как днем. Спустя считанные мгновения земля содрогается, как перепуганная зебра, вода во всех водоёмах начинает ходить ходуном, а с возвышений скатываются камни — как мелкие, так и покрупнее. Поначалу все это происходит в жуткой тишине, но затем с запада доносится дикий, оглушительный грохот, настолько громкий, что он заглушает все и вся. Постепенно интенсивность этого звука начинает затихать, но его отдельные раскаты, глухие и зловещие, время от времени по-прежнему долетают до ушей местных обитателей. Стихает и дрожь земли. Обвалы прекращаются. Небо по ту сторону реки Зубери заволакивает странными, зловещими тучами, сквозь которое по-прежнему пробивается странное и жуткое зарево — а снизу их озаряют красные огненные всполохи. Кажется, подножье вулкана Килиманджаро, а также все его окрестности, охвачены страшным пожаром. Вода в самой реке также ведет себя неспокойно: бурлит и нагревается, исходя густым белым паром, что мешает рассмотреть происходящее на восточном берегу.

0

222

«« Большая пещера

Клио не знала, почему Хофу за ней вернулся? Пф. Он сам не знал! Что-то внутри щёлкнуло и он кинулся её спасать, хотя обещал своим братьям, что больше никогда не оставит их одних. Что они семья и всегда должны быть вместе, что он обязательно о них позаботится и все они непременно выживут и дождутся того часа, когда вернётся их мать. Он говорил так уверенно и так умело и так облажался! Из-за самки. Из-за того, что хотел спасти ей жизнь. Хофу мысленно горько усмехнулся, зная, что ему светит выслушать от братьев и сестры за свой необдуманный шаг. У его действий нет никакого оправдания. Он должен быть рядом с семьёй, спасать их, следить за тем, чтобы ни одна знакомая шкура не подгорела, но, что он вместо этого делал? Тащит у себя на спине чужого детёныша, кряхтя от усилия и рискуя вот-вот неудачно подвернуть лапу, и, конечно же, спасал самку! Чёрт подери, всё кроме того, что действительно нужно!

Мать может гордиться своим сыном, потому что сын – идиот.

Героический идиот.

Отбросив размышления – они в опасной ситуации отвлекали, Хофу перевёл взгляд на Клио, проверяя, в каком она состоянии и не отстаёт ли. Он сам начал тяжелее переступать лапами с незапланированной бессознательной ношей, а Вакати нисколько не способствовал своей удобной переноске. Клио к приятному удивлению держалась хорошо, несмотря на от рождения изувеченную лапу, которая явно мешала ей нормально успевать за быстроногим спутником и его ношей, а Хофу пытался переть на пределе своих возможностей, чтобы как можно быстрее преодолеть огненный рубеж. Казалось, что этот огненный ад никогда не закончится, а всё вокруг превратилось в одно непроходимое поле, пропитанное смертью, отчаянием и страхом. Воздух пропах до омерзения сладким запахом палёного мяса; Хофу почувствовал, как горлу подходит приступ тошноты, и с трудом смог сглотнуть кислую слюну.

Через стену огня, которая плясала в саванновом лесу, он увидел знакомые шкуры. Братья. Они живы. Возможно, не все, но у Хофу не было времени остановиться и пересчитать каждого. Он хотел им крикнуть, показать, что он живой и он совсем близко, но в последнюю секунду, когда помедлил перед прыжком, подумал, что это не лучшая затея. Братья находятся достаточно далеко и движутся в сторону берега реки – они могут его не услышать, а ему не стоит каким бы то ни было способом задерживать их здесь – пусть бегут, пусть их шансы выжить будут больше. Если повезёт – они обязательно встретятся.

Хофу настолько обрадовался осознанию, что его семья – жива, что излишне радостно и резко рванул вперёд. Настолько радостно, что у него от радости Вакати снесло. Почувствовал лёгкость, самец подумал, что у него открылось второе дыхание, что он всё сможет, это воля Айхею, чтобы он и его компания выжала, а потом понял, что это просто Вакати упал. Конечно, ему стало легче! Подросток упал на землю к не озвученному «упс» и «ну, бывает» от Хофу и, наверняка, ужасу Клио.

Пламя лизало пятки. Хофу не хотел сгореть заживо, когда его семья находится так близко. Он снова поднырнул под тело подростка, особо не заботясь о том, чтобы тот после падения чувствовал себя лучше, и закинул его к себе на спину. Вся лёгкость и пружинистость в лапах быстро исчезли. Вот вам и вся магия прилива сил и божественного благословения.

Держись! – почти зло прошипел лев подростку. У него нет времени останавливаться и ласково трепать сына Нарико по щёчкам в счастливом ожидании, когда тот придёт в себя и начнёт приносить хоть какую-то пользу их общему делу. Вакати уже не ребёнок, чтобы сюсюкаться с ним и утирать слёзы. В такой ситуации он мог бы проявить себя более собранно, но сейчас Хофу, пока у него на каждом шагу горели лапы, раздражала любая мелочь в чужом поведении. И в своём собственном – тоже. Он ругался на себя за неосмотрительность, но, едва начинал забываться и погружаться в секундное самобичевание, как мир вокруг возвращал его в огненную реальность, обдавал жгучим дыханием смерти по бокам, и ему снова чертовски хотелось жить.

Секунда промедления могла стоить им жизни, но Айхею был благосклонен и оставшуюся часть пути львы преодолели без дополнительных травм и впечатлений. Куда уж больше, когда и так кажется, что вот-вот они могут умереть и присоединиться к другим львам в общем хаосе?

И тут произошло нечто нереальное. Потеряв из виду своих братьев и сестру, Хофу услышал голос. Его звала… мать?

«Я умер..?»

Лев оглянулся и увидел на берегу Шайену. Живую, невредимую и чертовски злую – последнее нисколько не удивляло – это, кажется, обычное состояние бастардки, да и какой ей ещё быть с такими детьми-идиотами? Вот уж радостная встреча на похоронах! Поняв, что мать – не игра его воспалённого воображения, Хофу вместе с Клио побежали на её зов, спасая свои задницы. Спасение – громко сказано. Едва подойдя к берегу, самец заметил, что пожар за спиной – не такая страшная угроза, а вот вода в реке бурлила и кипела, радостно шипя на него лопающимися пузырьками. Отличная встреча с матерью, самое время сварить детей заживо!

Спасибо, что перебираться приходилось не вплавь, но бревно, перекинутое через реку, не внушало самцу доверия. Он отлично понимал, что может легко оступиться с такой ношей на спине, а Вакати нисколько не добавлял ему равновесия. Одно неудачное движение подростка и в лучшем случае – он соскользнёт с его спины и все старания Хофу окажутся напрасными, в худшем – они упадут оба, сварятся и умрут на радость остальным. Проблема подростка и Хофу – не единственное, что не понравилось самцу. Он бы с радостью попытался отправить детёныша в полёт, чтобы перекинуть его на другой берег, как пушечное ядро, но сомневался в своих силах и авиационных способностях сына Ари. Хофу совершенно никак не мог помочь Клио с её лапой.

Ты вперёд. Я за тобой, – это всё, что он мог ей предложить, пропуская львицу перед собой, чтобы в случае чего попытаться её подхватить или подтолкнуть под зад. Как он это будет делать, пытаясь сохранить равновесие и не уронить Вакати – Хофу не представляли и надеялся, что ему не придётся заниматься продумыванием фееричных акробатических номеров.

Он старался идти шаг в шаг за львицей, осторожно, и при этом не смотреть вниз на бурлящую воду, которая не внушала ему доверия, а ещё никого не слушать, чтобы его не раздражали и не отвлекали. Путь через бревно показался ему наиболее опасным и тяжёлым и самым длинным, чем дорога от логова прайда и до берега реки, но им удалось перебраться на другой берег.

Почувствовав под лапами устойчивую землю, которая не обжигала его лапы, Хофу отошёл подальше от воды и, наконец, аккуратно сбросил с себя Вакати, чтобы перевести дух. Только избавив себя от одного бремени, он понял, что стоит перед семьёй, которую бросил ради львицы.

«Ну что? Сейчас все выстроятся в очередь, чтобы отпинать меня в кипящую воду? Кто там первый?»

Шеру, которого он оставил за главного? Или Сехмет, которой пришлось исполнять обязанности мамочки и собирать этот недобитый отряд из детей Шайены? Или же мать, которая вернулась, вполне себе здоровая на вид, и явно не рада тому, что она видит. Уж ей есть за что потрепать его за холку. Она оставляла его во главе семейства, когда думала, что умрёт, а что нашла по возвращению? Отсутствующего сына.

Отредактировано Хофу (18 Дек 2017 16:49:26)

+8

223

офф: как всегда, все-все обговорено


------→ Каменная поляна

Такита неслась сломя голову, разве что тормозя только на резких поворотах и перед образовавшимися расщелинами. Пару раз и перед ними не тормозила, чего уж, а просто перемахивала, если трещина казалась не очень большой. Слабоумие и отвага. Этим одним и живы до сих пор, пожалуй. Эхе, которому в жизни не перепрыгнуть ни через одну из этих щелей, уже давно вцепился зубами в хвост самки и повис на нем, словно клещ. Хорошо, что веса в нем всего-то килограмм с копейками, даже меньше, чем в трясущемся у нее в зубах львенке. Хвост поболит, может немного кровить будет в месте, где сжались челюсти лиса, да чай не отвалится.

Один раз Такита обернулась. На спуске, еще недалеко от поляны, проверить бегут ли за ней ее спутники и не потеряли ли она ее. Бегут. Не потеряли. Это и то, что большой серый самец замыкал процессию - было единственным, что она заметила перед тем, как ей пришлось уворачиваться от очередного камня и снова бежать. Бежать, бежать, бежать. Львица не знала никого из них, но они ее спасли, а следовательно - она в долгу и должна как минимум успешно вывести их из эпицентра этой катастрофы, а для этого неплохо было бы и самой выжить. Да и даже не спаси они ее - она бы все равно не могла бы их бросить. В таком-то положении? Сейчас она бы и злейшего врага не бросила! Просто посмортите что творится вокруг!

Все полыхало. Словно сама жизнь вдруг вспыхнула, и стала скукоживаться и рассыпаться на кусочки в ярко-рыжем пламени. Кто-то, быть может, сказал бы, что от огня вокруг стало светло, словно днем, но Такита бы с ним поспорила. Ни один, даже самый жаркий день, не шпарит так, как это делают обжигающие языки пламени, окружившие, подстегивающие бегущих львов (и гиен) со всех сторон. И никогда, никогда даже самое зловредное солнце не имеет такого ужасающего оттенка оранжевого, который не несет ничего, кроме смерти.

Такита этого, конечно, не знала, но на самом деле, им несказанно повезло, что они бежали вниз. Чем ниже местность, тем меньше там дыма, таковы уж законы физики. По мере спуска к реке, дышать становилось не то, чтобы легче, - на таких-то скоростях, - но хотя бы не так опасно. Но львица ничего не замечала, кроме дороги прямо у нее под лапами.

Она даже не сразу заметила, как где-то сзади с оглушительным треском рухнуло дерево. Осознание происходящего доходило с большой задержкой, просто потому, что Такита до сих пор не верила, что подобное могло с ними произойти. Почему? Да потому что они ничего не сделали такого, чтобы заслужить этот ад.

Запоздало обернувшись, Такита увидела уже результат произошедшего, и сердце львицы упало куда-то в пятки. Хотя казалось бы, оно уже и так там, куда уж ниже. Дерево, чей зловещий треск Такита слышала чуть ранее, упало прямехонько на серого самца, серьезно опалив бедняге шкуру и возможно что-то повредив. Она по инерции сделал несколько шагов в их сторону, чтобы как-то помочь, но матерая самка, его подруга, была уже там и помогала тому выбраться из этой смертельно опасной ловушки. Она бы им только помешала. Тем более, что рот у нее все равно занят львенком, она даже ветки придержать не сможет.

Айхею, только бы они смогли найти кого-нибудь со знанием искусства врачевания. Иначе они все погибнут даже, если выберутся из самого пожара. От травм и ран. Эхекатль неплохо знает свое дело. Но он один и маленький. А помощь нужна будет им всем и, наверняка, не только им. Она надеялась, что кто-то из прайда выжил и, быть может, тоже прячется где-то там, на берегу реки.

Только, когда самец вылез из-под дерева, Такита заметила, что бежавших с ними рядом гиен было не видать. Час от часу нелегче. Наверное, их отделило упавшее дерево. Такита немного потомозила, но скрепя сердце, была вынуждена признать, что им она тоже не поможет. Ей надо выбраться отсюда и помочь сделать тоже самое оставшимся с ней двум “гостям”. Дождавшись, когда они подойдут к ней, - кажется самце несказанно повезло, он не только жив, но вполне в состоянии идти дальше, - Такита вновь развернулась и кинулась в сторону реки. Только бы они выбрались. Только бы они добрались до этой грешной реки.

Она видела только то, что прямо перед ней: пламя, от которого необходимо уворачиваться, камни и трещины, между которыми приходилось лавировать. И просвет. Когда полыхающие деревья стали редеть, заменяясь травой и редкими, низенькими кустиками. Никогда еще львица так не радовалась отсутствию растительности на берегу реки. Впервые это показалось скорее благом, чем недостатком: здесь пожар, хоть и продолжался, но был значительно меньше.

Рявкнув с набитым ртом что-то вроде “еще чуть-чуть!” Такита прибавила ходу. Река уже виднелась на горизонте, и словно придавала сил вселяя надежду на спасение. Найти бы еще где ее перейти - вообще идеально было бы.

Словно в ответ на ее мысли раздался громкий и на удивление знакомый рык, Такита аж затормозила от неожиданности. Львица посмотрела в сторону, откуда донесся звук и увидела вдали маленькую, всклокоченную, красную фигуру львицы. Ну, конечно же Шайена! Кто еще у них при такой-то комплекции имеет такую глотку? Но, честно говоря, Таките было абсолютно наплевать на сварливую натуру старшей самки. Главное живая! Чего еще надо ото льва?

Не задумываясь, она кивнула своим спутникам в сторону, где маячила Шай и сама помчалась туда, на ходу замечая небольшое, но столпотворение других, уже незнакомых ей львов. Но ей богу, ей было все равно. Если бы рот не был занят Фусом, она, наверное, орала бы во всю глотку: “СЛАВА АЙХЕЮ, ЖИВЫЕ!”

Что было еще лучше, чем выжившие во всем этом огненном хаосе? Лучше было только бревно, которое красовалось прямо за спиной Шай. Большое, крепкое - именно то, что им сейчас надо было. Только вот почему они сами до сих пор не перешли? Ни Шай, ни белая самка, ни эти два самца (один, кстати, казался подозрительно знакомым).

Ответ не заставил себя долго ждать. И он был ужасающим.

Шайена встретила беженцев страшным в данной ситуации вопросом: видели ли они Шеру и Юви, двух из ее детей. Все, что Такита могла сделать - это отрицательно помотать головой. Во всем этом хаосе? Конечно, они никого не видели. На секунду львица вспомнила размазанные под огромными валунами останки своих сопрайдовцев. Но она не приглядывалась, нет, наоборот. Еще будучи на поляне Такита старалась даже мельком не смотреть на эти гротескные картины, которые рисовала смерть. Увы, она не могла дать ответа взволнованной матери и хоть как-то ее успокоить. Только с сожалением смотреть на взволнованную львицу. Во всей этой суматохе Такита даже не заметила, как зубы Эхе, все это время судорожно сжимавшие ее хвост, наконец разжилась с небольшим стоном со стороны лиса.

Но Шайена не была бы Шайеной, если бы не принялась сразу же гнать их взашей, не оставляя места пререканиям. Подгоняемая, Такита на трясущихся от усталости, страха и немного от боли лапах, залезла на бревно. Это было, надо сказать, ничуть не менее нервно, чем все, что было до этого. Да, дерево довольно широкое, но и вода под ней вела себя каким-то поразительным образом, львица еще никогда такого не видела. И это было не менее страшно, чем ревущий позади пожар. Что-то - то ли интуиция, то ли инстинкты, - подсказывали самке, что им ни в коем случае нельзя падать, поэтому она старательно держала равновесие, аккуратно переставляя лапы, следуя за каким-то подростком. Два незнакомца, бежавшие все это время с ней, шли следом, а Эхе тихо шел чуть-чуть впереди. Благо, его размеры позволяли ему идти по этому бревну вообще ни о чем не беспокоясь.

Никогда еще Такита не чувствовала такое облегчение, как когда ее лапы оказались на земле, на другом берегу реки. Ни-ког-да. Только после этого самка наконец оторвала свой пристальный взгляд от собственных лап, чтобы увидеть целую кучу знакомых морд. Здесь был почти весь оставшийся в прайде Нари выводок Шайены. Здесь же была и Клио, раненая, но живая. И Вакати! Бедный-бедный Вакати, на него страшно было смотреть. Но ни Нари, ни Ари, ни и остальных детей королевской четы было не видать, что определенно не радовало. И еще пара незнакомых ребят, включая того подростка, который шел прямо перед ними.

Такита молча посадила Фуса на землю, и сама со стоном плюхнулась на нее в изнеможение. На что-то большее у нее просто не было сил.

Отредактировано Такита (8 Янв 2018 15:34:51)

+7

224

Офф

Часть действий происходит в локациях "Саванновый лес" и "Восточный берег реки Зубери" (я канон, мне можно). Действия других персонажей обговорены с игроками.

>>> Дикие пещеры >>> Каменная поляна >>>

Она даже не сразу заметила, что вместо близкого, родного и пахнущего домом Килема вслед за ней мчатся падальщики. Впрочем, было ли ей сейчас какое-либо дело до того, друг бежит за ней попятам или враг? Здесь, в разрушающемся доме соседнего прайда, среди дыма, гари, огня и продолжавшихся время от времени толчков из-под земли (пусть уже и не таких сильных и явных, как поначалу) было неважно, кто есть кто. Львы, гиены, зебры, буйволы, птицы – всё слилось в единую массу живых существ, пытающихся спасти свои шкуры. Сейчас, когда мимо них с рёвом проносились уже редкие стада крупных травоядных, Сараби и то испуганно прижимала уши и что было сил пыталась подавить в себе желание остановиться и переждать, пока паникующее стадо промчится мимо – что же творилось у подножья вулкана в первые минуты извержения, когда толпа спасающихся зверей была наверняка в два, а то и в три раза больше?..

Дым застилал глаза, заставлял выступать наружу слёзы, забивался в нос и глотку. Как бы она ни пыталась не потерять из виду молодую самку, их проводницу, та всё же нет-нет, да исчезала из поля зрения Сараби – то её разного оттенка песочного цвета шерсть терялась среди таких же ярко-оранжевых языков пламени, то Сараби необходимо было время, чтобы остановиться, откашляться и прийти в себя, то глаза матёрой самки застилали слёзы, и она тогда не видела не то, чтобы Такиту, а вообще всё – мир перед ней становился размытым, и бывшей королеве вновь приходилось останавливаться, чтобы тыльной стороны лапы вытереть капли с морды. И всё же каким-то чудом она вновь находила силуэт Такиты и продолжала следовать за молодой самкой.

Всё вокруг горело, пылало, трещало, падало, взмывалось ввысь – было неудивительно, что Сараби просто неслась вперёд, не видя ничего и никого вокруг. Сначала ей лишь показалось, что кто-то зовёт её, однако вскоре зов повторился, и львица обернулась – морды всех троих её сотоварищей (насколько гиен в данной ситуации можно было назвать сотоварищами, конечно) были перекошены чувством паники. Сердце Сараби забилось сильнее, и львица вновь посмотрела вперёд – туда, куда глядели падальщики и её сопрайдовец.

Она слишком поздно заметила падающее дерево, слишком поздно начала торможение – уши были прижаты к голове, глаза расширились от ужаса, а из глотки рвался вопль ужаса, каким-то чудом не перешедший в кашель (ведь до этого она едва ли не после каждого вдоха начинала заходиться в приступах кашля).

Она не среагировала, а Килем – ещё как. Мощный толчок самца заставил Сараби потерять равновесие и буквально носом пропахать пару-тройку метров.

Время будто остановилось. Возможно, чуть позже, в более спокойной обстановке (если только они выберутся отсюда) Сараби и почувствует боль от той кучи мелких царапин, ушибов и синяков, что она получила при падении, однако сейчас, оглушённая произошедшим, львица совершенно о них не думала. Какие-то несколько секунд пролежав без движения, она всё же поднялась и обернулась – прямо посреди пути, по которому они бежали, лежало исполинских размеров дерево. Ни её друга, ни гиен не было видно.

Килем!.. – она даже думать не хотела о том, что могло статься с её спасителем. Ещё несколько неопределённых секунд со страхом поглядев на упавшее дерево, Сараби вдруг рванула вперёд (назад?) к рухнувшему стволу, нырнув прямо под ветви наполовину обугленного дерева, желая отыскать среди них родную тёмно-серую шерсть. Желательно вздымающуюся от дыхания. – Килем! – в панике и со слезами на глазах (вызванных, конечно, дымом, а не потерей друга… хотя, кто знает) Сараби пыталась, но никак не могла отыскать его. Ну, не расплющило же его в лепёшку, ей-богу! – КИЛЕМ! – особенно тонкие ветви пытались залезть львице в уши, в пасть, в ноздри, выколоть ей глаза, поэтому Сараби едва ли не вслепую пыталась пробраться сквозь хитросплетение ветвей в поисках друга.

И тут её лапа коснулась чего-то мягкого – и тут же раздался слабый стон. Жив! Слава Предкам жив! Сейчас это было неё самым главным. Чтобы хоть как-то добраться до друга, Сараби принялась откусывать и отрывать мелкие и почти сгоревшие ветки – хоть где-то пожар пошёл на пользу! Отламывать не обугленные ветви было бы не в пример сложнее.

Как ты? – как только львица оборвала часть веток, она обеспокоенно коснулась носом щеки Килема. – Можешь подняться? – и стоило Килему совершить попытку встать, как стало ясно, что дело плохо – одна из особенно толстых (и всё ещё тлеющих!) ветвей покоилась прямо на пояснице льва. Не мешкая, Сараби пробралась к ветке и подлезла под неё – спину тут же обдало жаром, пусть и не таким обжигающим, как от огня. Инстинкт самосохранения кричал самке о том, чтобы она убиралась оттуда, однако всполох чувств – благодарность, сочувствие, участие, дружеская любовь – вместе с совестью и врождённой добротой не позволял ей бросить товарища в беде. Сделав несколько частых вдохов и выдохов, бывшая королева, приложив все силы, которые у неё только было, приподнялась на лапах в надежде хотя бы чуть-чуть приподнять ветку – обугленная ветка тут же передала весь свой жар спине львице. Терпи! Терпи, Килему ещё хуже! – Вылезай! – с натугой проговорила она, как только между веткой и опалённой спиной Килема возник совсем небольшой зазор.

Зацепив краем глаза то, что осталось от спины Килема, Сараби старалась больше туда не смотреть – потом, всё потом. Сейчас главной задачей было выбраться из леса, а там у них будет достаточно времени для того, чтобы залечить раны. Благо, лев хоть и пострадал, всё ещё мог продолжать путь – пусть уже и не так быстро. И как же им повезло, что у них был проводник в лице Такиты! Одна бы Сараби никогда не выбралась из леса – настолько всё вокруг казалось ей похожим, будто они бегали кругами – и наверняка сгорела бы заживо. Или задохнулась в дыму. Или таки была бы придавлена деревом. Словом, не радужные перспективы у неё были.

Они продолжили свой, казалось бы, бесконечный бег. Правда, теперь уже втроём – львица не сразу заметила исчезновения гиен, а когда обратила внимание на то, что они куда-то делись, не слишком-то и расстроилась. Свои шкуры сейчас были дороже, чтобы возвращаться за какими-то… гиенами. Мимо продолжали мелькать деревья, огонь, стада травоядных, мелкие звери, птицы; вновь дрожала земля, с неба уже совсем редко, но всё же падали куски вулканических пород. Это будто продолжалось целую вечность.

И всё же они смогли.

Выбрались! Спасены!

В какой-то момент деревья стали уменьшаться в высоте и встречались всё реже, а ещё через какое-то время львы выбежали на открытое пространство – слева горячим потоком бурлила Зубери. Там, в логове прайда Нари, когда всё это безумие только-только началось, Сараби искренне мечтала вернуться домой, к безумному королю и огромному клану падальщиков, прокормить который было нереально. Сейчас Земли Гордости, лежащие на другом берегу беснующейся реки, казались единственным спасением. Ну, и кто говорит, что мысли не материальны?..

Такита затормозила так неожиданно, что Сараби едва ли не врезалась в её спину – полностью поглощённая паникой и поддержкой ковыляющего Килема, она не обратила никакого внимания на донёсшийся до них рык, который слился для львицы со всем окружающим их шумом, однако стоило ей увидеть причину такой внезапной остановки, как она вновь приободрилась. Знакомые лица – что может быть спокойнее и надёжнее этого в минуты суматохи? И неважно, что чёрт знает сколько лет назад их отношения были так себе.

Было странно наблюдать сейчас за такой Шайеной. Сараби помнила её лишь как взбалмошного подростка. Конечно, Бастардка беспокоилась за Маро, когда они своей небольшой группой переходили границу… И всё же сейчас на морде скаровской дочери читалась большая тревога, чем тогда. Некие Шеру и Юви значили для неё гораздо больше, это было очевидно. Может быть, уже спустя несколько секунд Сараби и догадалась бы, что дороже любого льва могут быть только дети, однако Шайена с таким ворчанием принялась гнать их на бревно, что бывшая королева почти мгновенно забыла о двух потерянных Бастардкой львах.

Иди, – стоило Таките пройти чуть вперёд, как Сараби отступила в сторону от бревна, давая Килему возможность пройти, однако она не ожидала того, что он заупрямится. Произнеся что-то насчёт того, что он беспокоится о ней и потому она должна идти первой, Килем сделал шаг назад. – Килем, иди! – она нахмурила брови – нашёл время препираться, ей-богу! Однако хромой стоял на своём. – Болван! – в сердцах выкрикнула она, тут же зайдясь в кашле. – Кто будет теб-… Кх-кх… Кто будет тебя спасать, когда ты упадёшь?! Ты и без того сегодня рисковал своей жизнью!«Дважды!»Иди первый и не спорь! – она сделала шаг в сторону льва, готовая приложиться к его ляжкам плечом и насильно потолкать на бревно, но тот, похоже, всё-таки внял её словам и первый ступил на переправу.

Они оба обессилено повалились на траву, едва перебравшись на противоположный берег. Спина Килема выглядела более чем скверно – на ней выгорела почти вся шерсть, а в районе поясницы и вовсе кожа – красно-белые мышцы выглядывали наружу. Сараби без конца заходилась кашлем – ей всё казалось, что воздуха слишком мало и она вот-вот задохнётся.

Как ты? – очень тихо, едва ли не шёпотом спустя какое-то обратилась она к Килему, отвлёкшись от вылизывания наименее повреждённых участков его спины – рану надо было очистить от грязи и пепла, хотя бы по краям. – Тебе нужен лекарь, – уже более твёрдым голосом произнесла она, после чего поднялась и сделала пару шагов в сторону толпы незнакомцев, находящихся на спасительном берегу.

Здесь есть кто-нибудь, кто разбирается в травах? – она могла найти Рафики, но это будет слишком долго. Её другу необходима была срочная помощь.

Но стоило Сараби оглядеть присутствующих, как страх новой волной накатил на львицу. Килем обошёлся малой кровью, не говоря уж о ней: казалось, каждый, находящийся сейчас на границе прайдов, был ранен. Кровоточащие лапы из-за вырванных когтей, залитые кровью морды, открытые переломы, вывихнутые конечности, спалённая шерсть, нахождение в бессознательном состоянии… Казалось, чудом уцелевшие львы собрали на себе все увечья, какие только есть в этом мире. Приоткрыв пасть от изумления и прижав к голове уши, Сараби полным ужаса взглядом неотрывно смотрела на присутствующих.

«Предки, за что?..»

+7

225

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"3","avatar":"/user/avatars/user3.jpg","name":"SickRogue"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user3.jpg SickRogue

Первая очередь: Ньекунду, Лайам, Ракхелим, Мьяхи, Сехмет
Вторая очередь: Килем, Клио, Хофу, Такита, Сараби

● Персонажи из разных очередей не зависят друг от друга.
● Игроки, чьи персонажи не упомянуты в очереди, отписываются свободно, пока не решат присоединиться к любой из указанных групп!
● Отписи персонажей из очередей ждем не дольше трех дней!

0

226

---→ Каменная поляна (через Саванновый лес).

Офф.

Согласовано, решено, обговорено.

Какие же всё-таки гиены противные. Килем в виде этакой благодарности пропустил их вперёд, чтобы они успели спасти свои пятнистые тела, а на него натуральным образом начхали! Подавив порыв недовольства, самец, в последний раз окинув взглядом то, что осталось от поляны, последовал за цепочкой из гиен и львов, замыкая оную.

Бежать было чертовски трудно. Жар от огня, горечь дыма, постоянные полупрыжки, с помощью которых лев преодолевал кряжистые корни, падшие тела (им по пути попадались и уже не успевшие спастись животные) и тела, двигающиеся в панике, что охватила все окружающие земли. Жгло глаза, першило горло, подрумянивало (в прямом смысле) кожу и коптило шкуру. Хромой, несмотря на кажущуюся теоретическую неуклюжесть, весьма удачно преодолевал этот путь, замыкая шествие, как бы контролируя, чтобы все участники спасательной операции не застряли где-нибудь и не отстали. В их компанию то и дело примешивались иные звери, птицы, спасающие собственные жизни из всепожирающего огня, но всё это не могло сбить сконцентрированного на своей цели самца. Добраться до берегов (очевидно, туда вела их самая младшая самка) реки, если надо — за шкирак вытащить и перекинуть туда любого, кто забоится переплыть её сам, буквально выпнуть — так думал Хромой, наперёд мечтая о спасении.

За спинами бегущих товарищей (конечно, к гиенам это относилось в меньшей степени, но что поделать) матёрый едва замечал силуэт местной львицы, а потому скорее держался бегущей впереди Сараби. Так было легче — он ведь чувствовал, где она — и так было просто проще в те моменты, когда кот не видел порой ничего дальше собственного носа. В ночи и огне шкура королевы была видна куда ярче, чем шкуры падальщиков или тело маячившей в относительном всё же отдалении самочки. Только бы не потерять кого по пути, только бы не свернуть не туда — Килем вполне реально боялся, что что-то случится и их провожатая заплутает, запаникует или попросту исчезнет, случайно оставив неместных хищников погибать в огне.

Шум, который с завидным постоянством то нарастал, то стихал, уже стал настолько привычным, что никто, наверно, не обратил бы на очередной хруст внимания — деревья вокруг ломались, тлели и трещали непрестанно, — но что-то в этот раз было по-другому. На миг поднявший голову лев заметил, как одно на самом деле огромное, просто гигантское дерево, остатки листвы которого пылали открытым пламенем, а ствол будто горел изнутри (языки огня были видны через уже успевшие сгореть части ствола) опасно наклонилось именно в их сторону. Килем не был уверен, что в этом хаосе, в этом пылающем филиале жерла вулкана его кто-то да услышит, но сейчас его интересовала лишь одна жизнь, которая была в непосредственной опасности, исходящей от этого дерева.

Сара... — попытался было рявкнуть самец, но закашлялся, едва ли не проглотив кусочек угля, который оторвался от какого-то деревца намного помельче. — САРАБИ! — лев вложил все свои силы в этот рёв, который в мирное время, пожалуй, мог бы принести ему множество неприятностей. Но сейчас, когда хотелось попросту не сдохнуть и сберечь самых дорогих тебе существ, не было времени размышлять над последствиями, да и над нынешними решениями тоже. Резко свернув с прямой тропы, Хромой наскоком оказался на камне, так удачно лежавшем тут, неподалёку. Его плоская поверхность, обдавшая жаром подушечки кошачьих лап, позволила тому метнуться вперёд, опережая, кажется, гиен, а, главное — опережая проклятое дерево, которое падало. Слишком быстро падало. Слишком быстро падало на неё. В свой усиленный прыжок самец вложил все силы, которые мог найти в своём теле, всю ту ярость, всю ту тревогу, которые раньше заставляли его проявлять какие-то эмоции. Он не задумывался, как всё произойдёт — и очевидно потому всё произошло наихудшим образом. Серый видел, как сокращается расстояние между землёй и стволом гигантского дерева, как с каждым мгновением возможность спасти львицу буквально таяла на глазах, рушилась, как доселе рушились пещеры и деревья. И сейчас он не мог ошибиться, не мог опоздать.

Кот налетел на изгнанницу собственных земель грудью, попросту пихнув, сбив с лап. Вероятно, она после такого толчка сильно ушиблась, но об этом Хромой подумать не успел. Он играл (если в данном случае этот глагол применим) с природой в кошки-мышки, играл, поставив на кон жизнь Сараби. И совершенно забыл (или не забыл, а сознательно проигнорировал) тот факт, что, упустив одну добычу, хищник, даже такой непознанный, непонятный, как судьба, сразу же выбирает себе другую. Он понял это лишь спустя, когда ощутил на своей спине невообразимую тяжесть, смешанную с тысячей болей, усиленную тысячами огней. Мир мгновенно окрасился в оранжевые — цвет огня? — алые — кровь? — чёрные — пепел? — цвета. Самец, оглушённый, ослеплённый, лишённый возможности соображать и чувствовать, оказался прямо под одной из огромных пылающих веток, что так крепко вонзились в землю после падения. Кот оказался в ловушке, из которой, возможно, и мог бы выбраться, если бы не сильнейший удар по спине, который попросту лишил его возможности даже дышать. Хотя, по сути, и её-то не было. Мелкие ветки, которые закрывали ему (чисто в теории) обзор, торчали своими обугленными концами во все стороны, грозя не хуже дикобразьих игл пронзить любого, кто двинулся бы в этом месте.

Тишина. Лев решил, что умирать вот так — это даже совсем не страшно. Он находился в каком-то непонятном месте, которое явно не было пылающим лесом, в котором не было ничего и никого материального. Перед его глазами (зрячими!) возникали образы родителей. Вернее, он как второй раз в жизни видел их тела, погребённые под каменными глыбами. Тогда Килем решил, что они страдали и мучались. Сейчас матёрый понял, что быстрая смерть — самая благодатная. Где-то там он видел и Сараби — Сараби своей жизни, которая была жива и здорова и счастлива...

Из нетр сознания его выдернул вопль, в котором мгновенно обретший возможность чувствовать Хромой узнал голос львицы. Боги, она его искала! Дура же ты царственная, беги, беги отсюда!

Правда, вместо столь гневного посыла он выдавил из себя лишь стон. Кот пытался что-то делать, что-то понять из её слов, что-то ответить, но не мог — любая попытка двигаться была обречена на провал, и лев сам не понимал почему. Он двигал лапами, приказывал телу ползти хотя бы вперёд, но оно его не слушалось, и адски, просто адски болело. Решив, что он как на коготь продет насквозь какой-нибудь веткой, гривастый хотел хотя бы глянуть, насколько она толстая и сможет ли он переломить деревяшку, когда нормальный запах львиного тела ( матёрый сам не понял, что привык к запаху горящей плоти — собственной горящей плоти) оказался совершенно рядом. Королева пыталась приподнять державшие его ветки, и, видят предки, ей это удавалось. А ему двигаться — нет. Разряды боли пронзали голову, что-то там громко било, будто слон шёл по мозгам, и отдавалось эхом "ты не сможешь".

Смогу.

"Тебе не больно, Килем!" — собрал лев силы в передних лапах, решив попросту вытолкнуть себя из-под дерева, — "ТЕБЕ НЕ БОЛЬНО!!!"

Вместе с собственным телом самец извлёк из себя рык, полный такого гнева, что, казалось, он содрогнул облака. По крайней мере, так показалось самому матёрому, которому попросту было сейчас плевать на всех и вся, кроме пути и продвижению по нему вместе с львицей. Благо, где-то впереди замаячило вполне чётко тело провожатой, и тот наполовину горелый кусок мяса, что минутой назад был львом по имени Килем, направился к нему, стараясь всё-таки бежать, а не идти. Нельзя, нельзя было тормозить, ни минуты, ни мгновения потерять. После того, как самец почувствовал, что вполне ощущает все свои четыре лапы, он кинул беглый взгляд назад. И увидел остатки своей спины. Огромные плеши, прилипшие к кровавым подтёкам остатки его гривы (той самой, что росла на спине, такая красивая полоска!), багровые набухающие прямо на глазах части собственной кожи. И, чёрт возьми, самый настоящий огонёк на хвосте! Останавливаться для тушения и спасения кисточки времени не было, да и не этим был сейчас обеспокоен лев, скрежечущий клыками в почти успешных попытках не издавать звуков и одновременно двигаться вперёд.

Они потратили чёртову уйму времени под этим деревом. Они потеряли гиен (и не то, чтобы это сильно волновало самца, который априори в силу своей снобистости не любил пятнистых). Они... выжили?

Берег реки оказался совершенно близко, прямо под лапами. Пара среагировала на рык, почти неслышимый в общей какофонии пылающего леса. А ведь Хромой совершенно не заметил, как поредели остатки деревьев, как стало куда пустыннее и холоднее (относительно открытого огня). Отхаркнув слюну напополам с пеплом, поморгав глазами, чтобы хоть как-то начать видеть, лев поднял свои красные (а ведь когда-то они были голубыми! Увы, сейчас казалось, что даже радужка сменила цвет на багрово-алый) глаза, узнавая в силуэтах возле бревна дочь Скара, ту самую, из-за которой изгнали Сараби. Шней-? Шайа-? ... А плевать! Самец не среагировал на вопрос, попросту не поняв, о ком идёт речь, но как вкопанный остановился возле самого самодельного моста, обдавая окружающих жаром реально поджаренного льва. Он не собирался следовать прямо за их молодой "попутчицей".

Если оно меня не выдержит? — хрипло, рвано, выплёвывая слова (и не факт, что без частей собственных лёгких) спросил самец, обращаясь к Сараби в первую очередь. — Иди первой!

Нет, она... невыносима! Наплевав на себя (и окружающих), королева пыталась заставить Хромого первым ступить на бревно. О, нет, он не боялся за себя — за неё и тех, кто будет после его:

Пошла впер... — попытался рявкнуть кот, когда его попросту... обозвали! Оторопев, Килем с выражением реального охренения выслушал всё, что пыталась ему донести бывшая правительница, и... повиновался, чёрт возьми! Он уступил! Как мелкий львёнок, обруганный своей матерью, он бесшумно (насколько мог) скользнул, едва ли не пригибаясь, чтобы избежать гневных и решительных взглядов самки, на мост, впился в него когтями и острожно, чтобы, не дай предки, оно не хрустнуло под ним, перешёл. Лишь теперь он увидел, что от кисточки хвоста осталась купка волос, которая не превышала чёлки полугодовалого детёныша. Фыркнув — о чём бы ещё беспокоиться после побега из адского пламени, как не о собственных волосах? — Хромой поддержал плечом сходящую с бревна самку, сделав два шага... и рухнул вместе с ней на землю, зарываясь носом в землю. Подняв морду, чтобы нормально вдохнуть, он скосил глаза, заметив на Сараби великое множество мелких ран и ссадин. Правда, прокомментировать последствия своих геройств он не успел — горячий шершавый язык коснулся тела где-то там, где теперь уже не было кожи. Лев едва ли не подавился стоном, извергнув из себя ещё порцию слюны с пеплом.

Я омерзителен на вкус, — сделал вывод кот чуть позже, когда наконец-то смог говорить. Он чувствовал, как пахнет его в прямом смысле жаренная плоть, и ему было в два раза противней, что Сараби касалась этой отвратительной субстанции своим языком. Но, пожалуй, это было лучшим ответом на вопрос, полный беспокойства. О нём беспокойства, между прочим!

Ты ранена? — в свою очередь поинтересовался самец, полуприкрытыми глазами осматривая кучу этобережных львов. — Не мне одному, — заметил Килем, отрицательно мотая головой, — Я потерплю, гляди!

Кивком серый указал на одного из львят, морда которого была залита кровью. Он увидел и ещё одного, который бездвижно лежал, едва-едва дыша. Лев понадеялся, что тот выживет, не видя его ран, но предполагал сразу худшее. Многие и многие тут присутствующие были не в лучшем состоянии, и как никто Хромой понимал, что он-то в состоянии куда-то передвинуться в отличии от других. Только дайте немного полежать.

Он был готов сам ринуться на помощь, если вдруг кому-то что-то понадобиться, вернуться обратно на тот берег, переплыть на самом деле кипящую (и как он раньше этого не видел) реку, но, похоже, сейчас от него этого не требовалось. Только сейчас его начало накрывать ощущением собственной спины, только сейчас кот чувствовал, где именно заканчивалась спина и начиналось мясо. О, боги, Сараби, не смотри на это. И вообще никто не смотрите.

+6

227

==============================)восточный берег реки зубери
Пару минут Ньекунду сидел ровно, до рези в глазах всматриваясь в мутную пелену тумана, поднявшегося от булькающей воды. Боль в теле немного улеглась, когда он больше не торопился, спотыкаясь и опираясь на плечо Сех, покинуть саванновый лес, а смирно ждал остальных. Правда, лапа, если слишком вольно опереться, все еще ныла - видать, здорово ее вдарила та антилопа.

Ньекунду поднялся - нет, так сидеть и ждать отвратно. Каждую секунду он думал о том, что где-то в саванновом лесу мчится его мать в компании Мадары. Лучше бы он остался вместе с ними! И какого Шайена заставила его идти первым? Видать, он от боли в лапе и двойной дозы окриков - со стороны матери и дочери - перестал соображать. Ладно, ладно, может, ее детям и нужна защита, он готов, но что он, побитый и израненный, может сделать?! Ньекунду зашипел и с размаху опустил лапу в горячую воду. Немедленно вздрогнул и отдернул ее, оскалив клыки и прижав уши к пламенной гриве, измазанной грязью - не кипящая, но все-таки немного обжигает. А, плевать. Он устал от кровавой корки, стягивающей морду, а потому немедля опустился в реку.

И снова дернулся - на этот раз от нешуточной боли в ране на пол-морды. Та словно вспомнила, что существует и окатила его сильной волной, заставившей отпрянуть и замотать мокрой головой. Ар! Ньекунду инстинктивно прижал лапу к щеке, крепко сжав зубы, чтобы не завопить. По шерсти стекали потоки красноватой воды, но, по-крайней мере, он хоть кое-как смыл кровь. Только бы не взвыть, только бы не взвыть! Сзади послышалось кряхтение и сопение - Ньекунду обернулся и увидел четверых подростков, как раз спускающихся с бревна, причем самый ошалелый вид был у Мьяхи.

- Эй, живы? - он даже умудрился слегка улыбнуться. И пусть вместе с ними он желал бы видеть свою мать, он все равно почувствовал искреннюю радость при виде этой четверки. - Как там, кто-нибудь еще присоединился?
Пока отдохните. Может, стоит промыть раны,
- он остановился взглядом на Ракхелиме. Следом за братьями на берег ступила и Сехмет, только ее вид был определенно не испуганный и усталый. Наоборот, львица кипела. И Ньекунду уж точно был готов ее понять - он так же изводил себя от тревоги, точно так же думал об оставленной на другом берегу матери....

Единственном родном существе, которое у него осталось. Эта мысль заставила отвернуться от подростков и, прохромав к берегу, снова напряженно начать всматриваться вдаль. Пожалуйста, ну пусть его мать найдет это проклятие бревно и сейчас перейдет по нему! Не выдержав и двух минут, он заходил взад-вперед, прихрамывая и стараясь не сводить глаз с бревна. Неудивительно, что, когда снова послышался скрежет когтей, Ньекунду бросился к нему первым и увидел сначала Клио - ох, хвала предкам, она более-менее в порядке, а за ней различив мощную и рослую фигуру Хофу. Не мать. Нет, хорошо, что бурый и двоюродная сестра выбрались, на его морде на секунду отразились искреннее облегчение и радость - учитывая, в каком аду они остался, это почти что чудо, но черт!.. Куда запропастилась Акасиро?

- Сехмет! - окликнул он львицу. - Видишь, с ним все в порядке! Шеру тоже скоро придет, я уверен. Вы по пути не видели моей матери? Нет? Клио, аккуратней, только не споткнись, ладно? Вакати? - он встревоженно оглядел безжизненно лежащего на спине Хофу львенка. - Что-то с лапой.... - бормотнул он, но, не будучи лекарем, он ничем здесь помочь не мог. Тем более, что малыш еще и не пришел в себя, ни к чему его будить. Ньекунду перевел взгляд на Клио, тоже оставившую там немало своих родственников, включая Нарико и опустил уши.

- Черт возьми, - пробормотал он. Снова ждать. Снова ходить. Правая щека пульсировала. Он снова захромал вдоль по берегу. И обратно. Черт. Черт. Четверо братьев были вместе, Хофу вернулся, так почему же.... Почему же его брат умер? Сейчас, когда на ним не висела угроза, он как наяву увидел злополучный камень, придавивший брата, вспомнил его глаза - голубые, излучавшие уверенность. И ему как никогда хотелось оказаться рядом с Селем, почувствовать родное братское плечо - когда рядом кто-то родной, проще смотреть вперед с надеждой. Сель.... Ньекунду потряс головой и сглотнул - в горле что-то запершило. На бревне снова показались львы, Ньекунду снова бросился.... но на этот раз это были даже не хорошо знакомые сопрайдовцы. Незнакомый черный лев, за ним - львица, которую привели в прайд недавно, кажется, Сараби, за ней - Такита. Такита!

- Привет! Все в порядке? - правда, он был совсем не в порядке - с каждой секундой на берегу становилось все теснее, кругом были львы с ранениями, обожженными шкурами, вывихнутыми лапами. И его мать не спешила к ним присоединяться. Поэтому тревога Ньекунду возрастала, и своим ранам он был отчасти благодарен - боль хоть немного отвлекала. Необходимость особо не хмуриться, не рычать и вообще не двигать мордой, где отпечаталась кривая рана, отвлекала. - Ты не видела Акасиро? - в очередной раз получив отрицательный ответ, Ньекунду круто развернулся и снова побрел вдоль берега. Никто ее не видел. Где, черт возьми, она может быть? Он остановился и, сощурившись, в который раз попытался различить родной берег. Ничего. И тогда Ньекунду зарычал - как когда сообщал Шайене и прочим, что перебрался нормально, только куда громче. На этот раз его рык предназначался матери - призывной, сообщающий, что он в порядке, что он ждет, где находится. Если она заблудилась, пусть идет на звук! В лесу же все в дыму, а этот рык, быть может, она услышит. Он рявкнул так, что заболело горло, возможно, он так громко никогда не рычал в своей жизни. Тугой,протяжный и вибрирующий рык прокатился по воде и земле, разнесся по берегу - он мог только надеяться, что она услышала.

И снова ждать, всматриваясь в другой берег и вздрагивать, когда кто-то спускается по бревну.

+5


Вы здесь » Король Лев. Начало » Земли Гордости » Западный берег реки Зубери