Страница загружается...
X

АААААА!!! ПРОГОЛОСУЙ ЗА НАААААС!!!!

И не забывай, что, голосуя, ты можешь получить баллы!

Король Лев. Начало

Объявление




Представляем вниманию гостей действующий на форуме Аукцион персонажей!

Рейтинг форумов Forum-top.ru Рейтинг Ролевых Ресурсов Волшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король Лев. Начало » Дикие пещеры » Малая пещера


Малая пещера

Сообщений 1 страница 30 из 106

1

Устаревшая информация о локации

*здесь будет картинка*

Третья по величине из трех имеющихся пещер. Она заметно уступает по размерам общей - большой - пещере, и находится немного выше последней. К ее узкому входу ведет массивное каменное нагромождение, напоминающее изогнутую лестницу. Внутри очень сухо и темно, а пространство рассчитано на трех-четырех взрослых львов. Вход в эту пещеру запрещен, в том числе и рядовым членам прайда, так как она принадлежит королю Нари и его близким. Отсюда можно спокойно наблюдать за всем, что творится на каменистой площадке перед пещерами.

В связи с извержением, в локации наблюдается мощный обвал! После основной части квеста, она будет полностью уничтожена.


Ближайшие локации

Каменная поляна

0

2

--→ Начало игры
- Мама! Ты здесь? - львенок осторожно ступал по каменистых полу пещеры, затравленно озираясь. Впервые ему было так страшно. Он смотрел по сторонам, пытаясь учуять ее запах, но все было тщетно. Никого не было. "Чтобы я еще раз ушел искать маму..." - подумал он, почувствовав свою беззащитность. Впервые он так сильно испугался!
Кстати, львенка зовут Маркиэль. Его мама недавно куда-то ушла, а он, возомнив себя великим следопытом, решил пойти за нею. Да вот, как видите, поход его не увенчался успехом. Сейчас он голоден и напуган. А как иначе?
- Я есть хочу. И пить. - тихо сказал он, надеясь услышать хоть чей-нибудь голос, он ответило ему лишь эхо. Он храбрый малыш, но сегодня что-то не так.

0

3

<-- река Зимбабве

Шет мечтала поскорей добраться до ставших родными пещер. Тани хотелось отдохнуть от порядком надоевшей жары в пещерах. Разговор с Ниотой и Керу около реки Зимбабве не придало Шетани ровно ничего хорошего. Львица, как обычно, не оправдываясь, спокойно развернулась и ушла от них.
Наконец, знакомые пещеры были совсем близко. Взобравшись на уступ, Шет ловко перепрыгнула на каменный пол входа в одну из пещер, клацнув при этом своими черными когтями, выпущенными на всякий случай. Выпрямившись после прыжка, Шетани осмотрелась. Вокруг никого не было, и, казалось, Тани осталась в одиночестве, как вдруг услышала родной голос на небольшом отдалении:
- Мама! Ты здесь?  Я есть хочу. И пить.
Это был Маркиэль. Вероятней всего, львенок отправился на поиски матери. Его голос звучал взволнованным. Львица нырнула в самую маленькую из пещер, и вскоре увидела сына.
– Маркиэль! – Шет окликнула львенка, – Ты решил отправиться искать меня?
В голосе Шетани прозвучала добродушная усмешка. Пожалуй, лучше всего Шетани относилась именно к своему сыну. Редки случаи, когда Шет наказывала львенка, она относилась к нему с заботой и пониманием. Пожалуй, только ради Маркиэля Тани была действительно готова пожертвовать собственной шкурой. Только ради него она могла отправиться хоть на край света – несмотря на свой гордый и даже эгоистичный нрав.
– Прости, что я задержалась, – Шет подошла ближе к сыну и нежно коснулась своим носом его щеки, – Ты в порядке?

Отредактировано Шетани (26 Дек 2012 18:21:16)

+1

4

- Мама! - львенок бросился к Шетани и зарылся носом в ее шерсть. - А я уж думал, что ты потерялась.
Марк был очень рад, что его мама нашлась. Как он переживал. Только ее он и любил. И перспектива терять ее ему ну никак не улыбалась!
- В следующий раз я с тобой пойду. - твердых голосом сказал он, шутливо нахмурившись. - А если бы ты потерялась! Слава Айхею, я тебя нашел.
Он усмехнулся. Да, со стороны его слова звучали не совсем так, как он хотел бы, чтобы они звучали, но он и сам по смеялся своим словам.
- Может, пойдем домой, а по пути я расскажу как дрался с огромной крысой! - он залихватски выпрямился. - Она была ростом с Шайену, представляешь! Она мне "ррр!", а я на нее набросился и как стал бить! И так, и так. - Марки лупил воздух изо всех сил, изображая свой поединок с крысой. Конечно же, вымышленной.

0

5

Марки сразу бросился к Шетани. Стало понятно, что он и вправду испугался, потеряв маму.
В следующий раз я с тобой пойду. – сказал Марк, шутливо хмурясь, - А если бы ты потерялась! Слава Айхею, я тебя нашел.
Маркиэль усмехнулся своим словам. Шетани взглянула на львенка.
– А тебя я прошу в следующий раз быть внимательным и не убегать далеко. А что если бы ты потерялся? – с легкой укоризной спросила Шет. – Я бы очень волновалась за тебя.
Тем временем Маркиэль уже совсем не казался грустным или испуганным. Казалось, он ободрился и повеселел.
- Может, пойдем домой, а по пути я расскажу как дрался с огромной крысой! - заявил львенок. Шетани улыбнулась.
– Ну ничего себе! Огромная крыса! – Шет в шутку удивилась.
Она была ростом с Шайену, представляешь! – продолжал хвастаться сын Шет, – Она мне "ррр!", а я на нее набросился и как стал бить! И так, и так.– Марки старательно "ударял" лапами воздух, показывая свою битву с крысой.
– Ого, какой ты молодец! – Тани посмотрела на сына. "Я уверена, что когда Марки вырастет, он будет сильным и смелым. Сможет побороть кого угодно!" Неожиданно в голову львице взбрела идея.
– А ты не хочешь прогуляться по саванне? – поинтересовалась Шетани, – Ты говорил, что проголодался. Я могла бы показать, как я охочусь.
Взгляд зеленых глаз Шет устремился к выходу из пещеры. "Думаю, сегодня не самый жаркий день. Было бы неплохо сходить на охоту."
– Что скажешь? – спросила Шет.

0

6

- С удовольствием! - львенок подскочил как ужаленный. - Я сейчас, целую антилопу готов съесть!
Он и вправду был ну очень голоден и слова мамы не выходили у него из головы. "Больше не буду убегать! Даю слово!" - пообещал он самому себе.
- А куда пойдем? - спросил он - А ты знаешь льва, как его... Ах да, Шуждинко или как его зовут. Он на днях потерялся. Если бы у него был кто-нибудь, кто мог его найти.
Он вспомнил эту историю. Не так давно пропал и словно в воду канул. "Нужно будет тетю Шайену спросить!" - поставил он перед собой условие.

0

7

Марки понравилась идея Шетани. Он подскочил, словно ужаленный. Тани усмехнулась, глядя на сына. Она вспомнила себя маленькой, такой же любопытной и активной львенкой.
С удовольствием! Я сейчас, целую антилопу готов съесть! – сказал львенок и тут же поинтересовался, – А куда пойдем?
Шетани задумалась. "Нам нужно место где-нибудь не очень далеко, и чтобы можно было в случае чего укрыться в тени. Думаю, подойдет..."
– Пойдем в саванновый лес, – ответила Тани, в то же время вслух продолжая свои мысли, – Там можно укрыться в тени, недалеко отсюда, да и животных больше чем достаточно. – Шетани направилась к выходу из пещерки. Скоро Марки задал новый вопрос:
А ты знаешь льва, как его... Ах да, Шуждинко или как его зовут. Он на днях потерялся. Если бы у него был кто-нибудь, кто мог его найти.
– Ты, наверно, о Суджинко? – поправила львица, – Да, он пропал, но все ищут его...
Шет знала Суджинко, но исключительно потому, что он, так же как Шетани и Марки, состоял в прайде Нари. Надо сказать, что Тани была знакома отнюдь не с каждым из своего прайда. Что поделаешь, Шет – персона не очень общительная, и новые знакомства не доставляли ей особой радости. Тани никогда не нуждалась в чьей-то помощи или поддержке, или же просто скрывала свои проблемы от посторонних...
Шетани решила перевести разговор в более мирное русло.
– ...Но, думаю, его скоро найдут. – обернувшись, Шет весело улыбнулась, – Не отставай!

-- Саванновый лес -→

0

8

Львенок так увлеченно слушал маму, что даже немного отстал, но когда мама его окрикнула, он мигом подлетел к ней, предвкушая сытный обед. "Нет сомнений, моя мама буйвола на лопатки с одного маху уложит!" - подумал он, следуя за Шетани и на ходу придумывая эпичную историю о том, как мама поймала огромную антилопу и как он помогал ей, не забывая и про крысу размером с львицу.
Он брел за ней, увлеченный своими мыслями и ожидающий хорошей охоты. Он уже представлял как прокусывает шею жертве и с удовольствием жует вкусный кусок мяса. От такого разве что у мертвого аппетит не разыграется. Кстати о мертвых, слава богу, что он сейчас не вспоминал о своем горе-отце, бросившем маму. Иначе он вышел бы из себя. Об этом позже.
--→ За Шетани

0

9

Каменная поляна

Когда наконец-то появилось время нормально поспать, Нари не стал терять ни минуты и тут же направился в общую пещеру, чтобы устроиться в каком-нибудь дальнем углу подальше ото всех и хорошенько отдохнуть. Однако в убежище прайда было столько львов, что укромного уголка так и не нашлось, а спать где-то посередине Нарико явно не собирался, не желая, чтобы через него постоянно кто-либо переступал или же случайно придавил хвост, проходя мимо. Лучше было найти для отдыха место получше, потише и поспокойнее, такое, чтобы с наступлением утра не нужно было слушать вопли львят и чью-то негромкую сонную болтовню. Поморщившись, король вспомнил о том, что чуть выше есть еще несколько пещер, в которых можно было бы укрыться на уже кончавшуюся ночь. Одна из них была крайне сырой – находиться в ней было неприятно, не то что спать, - но зато во второй царила сухость и тишина. Туда редко кто заходил, следовательно, не мог и помешать.
Недолго думая, Нари решил, что именно эта пещера и станет его пристанищем на эту ночь. Широко зевнув, мародер еще раз окинул отдыхающих львов взглядом и, убедившись в их полном покое и безопасности, вышел обратно на поляну, направившись наверх. Малая пещера, как и следовало ожидать, пустовала, и Нарико смог наконец-таки с облегченным вздохом опуститься на ее чуть прохладный пол и, еще раз зевнув, закрыть глаза, отдаваясь в объятия сна. Ри хотел отдохнуть как можно лучше, потому что знал, что следующий день будет, возможно, таким же изматывающим, как и этот. Правда, вряд ли завтра (а точнее уже сегодня), он встретит еще одну львицу с рожденными от него львятами, но это совсем не значило, что не появится каких-либо других проблем. Надо будет, например, найти Шайену, которой Нари не нашел ни на поляне, ни в общей пещере, и это при том, что он строго запретил ей покидать убежище прайда. Необходимо так же и дождаться Кеди с докладом, а затем, узнав хотя бы что-то о пришедшей в саванну болезни, сообщить об этом всем. И все еще висит известие о гибели Жадеита – об этом тоже надо будет поведать.
Вспомнив о брате, Нарико невольно нахмурился, поморщился и заерзал на каменном полу пещеры. От одного только воспоминания о смерти Жада сердце непроизвольно сжималось, и кто-то будто бы вонзал в него одну за другой длинные дикобразовые иголки. На душе же было гадко, горько и тоскливо. Если поверить в то, что брата больше нет, было сложно, то принять это, смириться – почти нереально. Мысли нахлынули на Нари огромной волной, хотя днем не так уж и беспокоили, потому что разум короля постоянно был занят чем-то другим, вспоминать о Жадеите было попросту некогда. Сейчас же абстрагироваться от неприятных размышлений было едва ли не невозможно.
Тем не менее, через некоторое время, несмотря на одолевающие печальные мысли и воспоминания, Нарико уснул – слишком уж устал он за этот день, чтобы не спать ночью. Правда, ему так и не удалось хорошо выспаться, потому что уже ближе к рассвету, что удивительно, вернулся Кеди и, незаметной тенью проскользнув мимо находящихся на поляне львов, проник в пещеру, где и нашел отдыхающего короля. Поначалу изрядно уставший за ночную беготню шакал не спешил будить самца, устроившись у противоположной стены и пытаясь отдышаться. Он не очень долго отсутствовал, очень уж повезло ему во время разведки, практически у самых границ он смог найти тех, кто практически все сообщил ему о напавшей на земли Скара болезни. Его информаторами, как и обычно, стали местные птицы, спешно покидающие территории черногривого льва, напуганные происходящим.  Они-то и рассказали Кеди основную информацию, а уж остальное он узнал от нескольких других животных, в том числе и от своих товарищей шакалов, и счел, что полученных знаний о хвори вполне достаточно, чтобы вернуться к Нари и все рассказать.
Отдохнув немного, шакал поднялся и подошел к безмятежно дрыхнущему льву, намереваясь разбудить его. Поначалу он не стал подходить слишком близко – он еще не полностью доверял  Нарико и не хотел случайно попасть под горячую или, что куда вероятнее, сонную лапу льва.
- Эй, косматый, - позвал короля Кеди, - доброе утро, вставай.
И ноль реакции, громадный хищник его будто бы и вовсе не услышал. Это и понятно, ведь шакал говорил не очень громко, даже находясь на расстоянии опасаясь кары львиной лапы, опущенной на незапланированный будильник. Но когда Ри, решивший, видимо, проспать как минимум до полудня и ни при каких обстоятельствах не вставать, полностью проигнорировал зов, Кеди возмутился про себя и уже громче повторил:
- Нари, вставай!
Лев дернул ухом, поморщился и отвернулся от надоедливого шакала, так и не проснувшись. Королевский информатор медленно начинал закипать – он терпеть не мог, когда на его болтливую персону не обращали внимания – и подбежал к самой морде Нари, громко протявкав прямо в нее:
- Доброе утро, Ваше Величество Восточная саванна!!
Еще несколько секунд – и Кеди замер в испуге, когда прямо перед его носом во всю свою ширину раскрылась клыкастая львиная пасть. Это только что проснувшийся сонный Нари в очередной раз зевнул, обдав шакала горячим дыханием.  Тот же, пораженный размерами и опасной близостью острых клыков, так и сел на пушистую задницу.
Отзевавшись и более-менее придя в себя, Нарико хотел оглядеться, но его взгляд сразу же остановился на сидящем Кеди.
- Ты как-то быстро, - подметил Ри, глядя на вход в пещеру и щурясь от непривычной после сна яркости постепенно светлеющего неба.
- Повезло по дороге… - пробормотал шакал, отползая чуть подальше от косматого и зубастого короля, - птичка напела, так сказать.
- А теперь ты мне напой, - хмыкнул мародер, подавив еще один зевок, - насколько все плохо?
- Я напою-ю-ю, я-то так напою! – Воодушевился Кеди, безумно довольный тем, что сможет, наконец, хоть с кем-то потрепаться. Тем более, что говорить было о чем. – Короче, Нари, слушай сюда. Я отправился на земли прайда Скара (жуткое место, кстати), как ты и просил, добежал нормально, довольно быстро, и почти у самой границы встретил стайку птичек, голодных таких, тощих – ужас, короче, а не птички, даже сожрать их не захотелось. Вот и разболтались мы с этими птичками, побо…
- Ближе к делу, - прервал болтливого шакала Нари. Он только-только начал слушать рассказ своего информатора, но от его чрезмерной болтливости уже понемногу начинала болеть голова. Мучиться ею целый день Нарико же ни разу не улыбалось – еще куча не менее важных дел впереди.
- Да-да-да, - исправился Кеди, - сейчас, - он сделал глубокий шумный и чуть хриплый вдох, набирая в легкие воздуха для дальнейшего, видимо, довольно длинного монолога. Ри же, предвкушая новый огромный поток информации, лишь возвел глаза к небу.
- Итак, короче, - начал шакал, а его слушатель вздохнул, отлично понимая, что коротким рассказ Кеди явно не будет. Того же длина явно не волновала, он готов был болтать хоть до полуночи. – Встретился я с этими птицами, разболтался, они и рассказали, что в саванне черт-те что творится! Говорят, их собратья прямо с неба в полете падают. Прямо с неба, чувак, прямо с неба!! Ну, думаю, дела, природа-матушка совсем с ума сошла. Спрашиваю дальше. Рассказали еще, что травоеды болеют, на животы жалуются, а потом отрубаются к гиеньей матери! А потом рвет их, проносит на три метра против ветра, не считая брызги, но, в конце концов, Ахейю их прощает, видимо, и они… помирают. Такие дела.
- Это все? – Сонно поинтересовался Нари. От болтовни Кеди ему снова захотелось спать, но еще одного хотя бы небольшого сеанса отдыха он себе пока что позволить не мог.
- Не-а, - радостно сообщил неутомимый информатор, - я еще с братьями-шакалами язык почесал, говорят, что трупов в последнее время много. Они вроде как обрадовались – ну а чо, жратва ж халявная! – только вот хавать этих чумников не решились – воняют уж сильно, да еще какими-то странными пятнами покрылись, стремно к такому подходить даже, еще подхватишь какую-нибудь эту болячку, ну к черту такое счастье! Тем более, что у них один умник все-таки сожрал какую-то газель дохлую, так потом всей семье спать не давал своим воем – живот у него, видите ли, болит, потом жар у него был, вроде бы, галлюны мерещились, а чуть позже еще и блевать начал. Его уж наш лекарь пытался подлатать как-то, только вот хрен, ничо не вышло. Ах да, потом он еще кровью плеваться начал, покрылся тоже пятнами этими, а к вечеру и издох. Вот.
Нари ненадолго задумался, пытаясь переварить всю ту информацию, что на него вывалил Кеди. Он по делу говорить явно не умел и рассказывал все подробно, так, будто бы каждая мелочь, вплоть до цвета шкуры каждого ему встретившегося, была непременно важна. Как шакал запоминал все это, Ри понять не мог и не пытался – думал над тем, что же это за болезнь, не встречал ли он ее раньше, и нет ли от нее какого-либо известного ему лекарства. На ум ничего не приходило, а потому король задал самый логичный вопрос, возможный в этой ситуации:
- А что Рафики? К нему пытались обратиться? Он может вылечить заболевших? – Нари не был в хороших со старым мандрилом отношениях, но отлично знал, что тот может помочь в случае травмы или какой-либо хвори. Может быть, выход известен ему и теперь. Как казалось самому Ри, Рафики просто обязан был знать рецепт лекарства.
- Не-а, не обращались, - отмахнулся шакал, - но ты не думай, у нас лекарь тоже не дурак какой, знает, что, как и чем лечить. В этот раз только оплошал, стареет, наверное, но это…
- Тихо, - прервал его Нари, - сбегай к Рафики и узнай, знает ли он, как излечиться от этой болезни. Затем – обратно ко мне.
- Окей, босс, - хмыкнул Кеди и тут же резво выскочил из пещеры. Ему уже самому стало интересно, что это за болезнь такая и можно ли от нее излечиться. О риске заразиться он как-то не думал, видимо, потому и бежал за информацией уже второй раз, не видя никакой угрозы. Нарико же мало переживал за шакала – он не был ему особенно близким другом или родственником, чтобы лишний раз трепать себе нервы и волноваться. Его куда больше беспокоило здоровье сопрайдовцев. Необходимо было придумать, как оградить их от таинственной хвори, по крайней мере, до тех пор, пока не станет доступно лекарство.
На раздумья ушло не очень много времени – решение нашлось будто бы само собой, внезапно как по волшебству возникла в сознании – осенило, как говорится. И хорошо, что осенило – сейчас нельзя было медлить. Кто знает, может быть, болезнь уже вплотную подобралась к Килиманджаро, а прайд и не знает ничего об этом, ходит по лезвию ножа, а охотницы ежедневно рискуют как своим, так и здоровьем своих собратьев, принося мясо к пещерам. Одно радовало – по рассказам Кеди, трупы больных животных дико воняли, может быть, с мясом творится та же история.
Не прошло и пятнадцати минут, когда Нари обдумал все и решил, что подобных мер будет вполне достаточно на первое время. От напряжения сон как рукой сняло, и лев уже не зевал на каждом шагу, несмотря на то, что он все же очень мало поспал. Теперь он был абсолютно бодр и не стал лишний раз разлеживаться и нежиться в пещере, мигом поднявшись и направившись на каменную поляну, чтобы в скором времени собрать членов прайд и объявить им о новых порядках на Килиманджаро и в его окрестностях.

Каменная поляна

+6

10

>>> Подножье вулкана >>>

В сторону пещер Ари шла совсем неохотно, готовая повернуть обратно в любой момент, но её то и дело останавливали две вещи: либо вновь накатывающая боль внизу живота, либо сопровождавшая бывшую одиночку самка варана, по какой-то, известной ей одной, причине решившая помочь беременной и вот-вот готовой разродиться львице. Поначалу уговоры Куфу совсем не действовали на светлую самку, но стоило новой знакомой сказать о том, что родиться и провести первые дни своей жизни львятам лучше в сухой и тёплой пещере, чем неизвестно где под проливным дождём, как Ари мигом изменила своё мнение и как можно быстрее пошла в сторону Диких пещер. Да, она боялась, что Нари не признает своих детей. Боялась, что львят, носящих на себе клеймо бастардов, не примет прайд. Но больше, чем за судьбу своего будущего потомства, Ари переживала за его здоровье и благополучие; она готова была вытерпеть всё, что выльется на них со стороны прайда, лишь бы львята родились крепкими и не болезненными.
Проводив львицу до логова прайда Нари, Куфуатилия оставила её, пожелав удачи и здоровья и ей, и её будущим малышам — соваться в самое сердце прайда варан не рискнул. Может, это его решение и было правильным... Но теперь Ари вновь осталась одна, и страх накатил на неё. Тяжело вздохнув и взяв себя в лапы, львицы вышла на Каменную поляну. Поначалу она хотела направиться в сторону Большой пещеры, но увидев, какое количество львов разных возрастов скопилось у её входа, тут же передумала. Общая пещера — не место для родов. Хотя бы потому, что зрелище это так себе, и вряд ли кому понравится следить за этим, особенно — львятам. Оставалось два варианта: либо Тайная пещера, которая была занята Шайеной и её новым потомством, либо Малая, которая располагалась выше остальных укрытий. Это был самый оптимальный выбор, но перспектива в таком состоянии подниматься куда-то высоко отнюдь не радовала Ари. Однако, новая волна боли вновь пронзила живот львицы, и ей ничего не оставалось, как, еле переставляя лапы, направиться наверх, в Малую пещеру.
На тех, кто находился на поляне, Ари не обратила особо внимания — мысли были не те, да и состояние бывшей одиночки не особо позволяло ей разобраться, кто тут есть, а кого тут нет. Может, оно было и хорошо — заметь светлая самка среди всего этого скопища короля, она тут же развернулась бы и со всех лап умчалась прочь.

Подъём давался довольно тяжело, и когда львица, спустя неизвестно сколько времени, наконец, укрылась в сводах пещеры, она тут же осторожно легла на бок, положив голову на пол пещеры, прикрыв глаза и тяжело дыша. За последние несколько дней самка слишком вымоталась, устала, продрогла, была голодна. Это были её первые роды, что, конечно, вызывало огромное волнение и страх; Ари боялась, что со львятами всё же что-то будет не так. Всё это новой волной нахлынуло на светлую самку, и единственное, чего ей сейчас действительно хотелось — просто забыть эти два-три месяца как страшный сон. Снова стать обычной рядовой охотницей, приносить прайду добычу, не волноваться ни о чём...
И всё же, стоило львице почувствовать, что роды вот-вот начнутся, все мысли как будто мигом улетучились, и Ари полностью сосредоточилась на происходящим: судя по размерам её живота, процесс будет либо слишком болезненным, либо слишком долгим.

Порядок рождения

Thranduil, Антарес, Талия, Эос, Дэйирис, Сейвау, Вакати, Тагор

+1

11

Начало

Пребывание в утробе матери, надо отметить, далеко не самая увлекательная часть жизни.
Казалось бы, целая вечность темноты и тесноты (детенышей тут было целых восемь, особо не развернешься), да еще что-то все время давило на Трандуила сбоку… и сзади… и львенку это было совершенно не по вкусу. Неужто так будет продолжаться всегда?!
Лично Трандуил мечтал уже, наконец, свалить отсюда, куда-нибудь в более просторное местечко. Хотя, по брыканию своих сиблингов можно было предположить, что они  охотно разделяли его желание.
До Трандуила довольно часто доносились какие-то приглушенные голоса, будто бы издалека. Детеныш хотел наружу, к этим существам, кому принадлежали голоса. Пусть он и не знал, какова их жизнь, но она определенно должна быть хоть немного лучше, чем эта. Жизнь сельдей в консервной банке, не иначе.
Но пусть желание маленького шерстяного комочка было довольно велико, он совсем не был готов к тому, что произошло в течение некоторого промежутка времени.
Все вокруг внезапно пришло в движение, сиблингов то и дело прижимало друг к другу, затем Трандуила не слабо так встряхнуло, да так, что бедолага сжался от страха в комок. Стоп-стоп, полегче!
А потом его куда-то понесло… Погодите-ка, а как же остальные?! Они так и останутся там?..
Похоже, малышу Трандуилу выпала возможность первым  ворваться в еще неизведанный мирок, за пределы места нахождения всей оравы.
Старший детеныш не понимал и не осознавал, что именно вытолкнуло его из этой тюрьмы, так же как и что ему теперь нужно было делать. Зато он ощутил свободу. Вокруг наконец стало так просторно!
Трандуил был весь в слизи и сгустках крови, инстинкты подсказывали комку шерсти, что нужно как можно скорее избавиться от этой противной, липкой, склизской оболочки и сделать свой первый вдох в жизни. Естественно, самостоятельно это сделать у малыша ну никак не получалось, поэтому он в панике задрыгался, надеясь, что ему придут на помощь.

Офф

Ненавижу описывать такие вещи, я в этом совершенно неопытен и... извините)

+3

12

Начало игры


Вокруг была темнота. Непроглядная, черная, страшная. Но львенку, такому же темному, как и сама тьма, не было страшно. Те несколько месяцев, что он пробыл в материнском животе, ему было спокойно и уютно, и даже теснота, создаваемая еще семью такими же детенышами, не мешала малышу. Она казалась даже приятной, домашней и теплой. Только иногда, когда кто-то из сиблингов львенка начинал пихаться или пинаться, он бил в ответ, думая, что это какой-то страшный враг решился напасть на их маленькую обитель. А если уж кто-то напал, то надо дать сдачи, чтобы он знал, как связываться с восьмеркой львят! И то, что черный как ночь детеныш не знал, что братьев и сестер у него еще семь, не имело никакого значения. Он и один был готов дать отпор любому врагу.

Но однажды пинки и тычки, сыплющиеся на малышей все чаще и чаще, неожиданно исчезли. Сначала львенку показалось, что невидимый противник ушел, но не тут-то было: со всех сторон детей Ари сдавила какая-то невидимая сила. Черный детеныш возмущенно пискнул бы, если бы мог, но вместо этого начал пинаться только больше. Никто не смеет нападать на его дом и сиблингов, пусть о существовании последних львенок даже и не догадывался. Он бил так сильно, как только мог, а в его душе с каждой секундой росло негодование. Когда же в такой уютной и уже не такой безопасной темноте стало чуть просторнее, детенышу стало страшно. Неужели что-то пошло не так? Жуткая догадка заставила его ударить стенку домика с большей силой, но атака оказалась тщетной. Львенка сдавило еще сильнее, чем прежде, и даже последующие удары не возымели никакого эффекта. Теперь враг не отступал, как раньше, а наступал и наступал, упрямо проталкивая малыша куда-то вперед. Пожалуй, единственное, о чем сожалел львенок, когда шмякнулся грудью на что-то теплое и мягкое, было то, что он не сумел защитить свою темную и приятную обитель от таинственного обидчика.

Но просто так сдаваться детеныш не желал. Надеясь на то, что противник еще где-то рядом, он забился, забрыкался в неосознанном желании победить и защитить от неизвестного врага всех вокруг. Сам того не подозревая, новорожденный порвал какую-то странную штуку – прилипшую к мокрому телу шерсть тут же обожгло холодом. Больше от гнева, чем от удивления, львенок открыл пасть и громко запищал.

Первый вдох Антареса был полон одним желанием – жить.

+5

13

Начало

Темнота... Она окутывала маленькое существо, что сейчас яростно пиналось в материнской утробе среди своих братьев и сестер, вот
уже несколько месяцев.
Темнота и тепло. Темнота не устрашающая, не вселяющая в сердца страх, а другая.
Время от времени Талия отвечала тычками и пинками на оные своих сиблингов, хотя даже не подозревала о том, что это были они, а не какой-то неизвестный враг.
Долгое время так и продолжалось. Талия отвечала пинком на пинок, шевелилась, недовольно тыкала лапой то Ари изнутри, то кого-то из своих многочисленных братьев и сестер.
Но в один момент все изменилось.

Талия не могла сказать, что житье-бытье в мамкиной утробе было прямо очень хорошим (согласитесь, со всех сторон вечно пинающиеся сиблинги, они там прямо как сельди в темной бочке, - это не самый лучший вариант для того, чтобы жить), однако когда это темное и тесное нечто содрогнулось, Талия почувствовала страх. По правде говоря, если бы она могла разговаривать, и ее спросили бы, боится ли она, Талия бы ни за что не признала, что перепугалась так, что ее душа в пятки ушла. Еще чего!
Но, тем не менее, все вокруг содрогнулось. Если бы Талия могла говорить, она бы завопила и стала бы яростно сопротивляться неизвестной силе, которая буквально выталкивала ее из материнской утробы. На мгновение толчки стихли, и мелкая осознала, что вокруг стало не так тесно.
Это заставило Талию замереть в страхе. Эта штука забрала кого-то из них!
Мелкая не могла снести такого. Просто не могла. Никто не смеет обижать ее семью, уж простите!
И по темному, содрогающемуся нечту пришелся удар задней лапы.

Но через мгновение Талия пожалела о том, что нанесла этот удар. Хотя, честно говоря, ударом это было сложно назвать, только жалким подобием. Тем не менее, она продолжала сопротивляться. Толкнула лапой назад кого-то из своих сиблингов, но тем самым приблизила свое собственное появление в том мире.
Ее липкое и мокрое от слизи и крови тело приземлилось на что-то мягкое и такое же мокрое.
В нос что-то забилось, мешая сделать такой нужный, жизненно необходимый вдох.

+1

14

Колыбель была мягкой и тёплой.

В тёмном замкнутом пространстве, уютном и спокойном, где вечная тишина изредка нарушалась лишь слабыми звуками из за пределами этой обители, среди ещё семи таких же, ожидающих своего часа, жила она. У неё не было имени, не было голоса, не было целей или желаний. Она не умела мыслить, всё вокруг воспринимая на уровне инстинктов, чувствуя маленький мир, окружающий её, как часть самой себя. Она всё слышала, но почти ничего не понимала, она была слепа, нема, но могла ощутить прикосновения - и в ответ на эти прикосновения её собственное тело, которое она не отделяла пока ещё от тела матери, прикасалось лапами к стенкам оболочки - порой слишком сильно, порой едва заметно. Она жила вне времени, не зная понятий "час", "день", "секунда", "век", и понятия не имела о том, сколько уже существует и сколько будет существовать - да и эти вопросы, как и любые другие, вовсе не занимали её. Ей было спокойно, тепло и хорошо. Лучшего она не знала, а потому не желала.

Когда окружающий её мир начал меняться, она впервые в своей ещё не начавшейся жизни познала удивление. Та теснота, что прежде была естественной, обратилась удивительно новым чувством простора вокруг, и это чувство, как ни странно, пришлось ей по душе. Так она впервые познала удовлетворение. Но за удовлетворением пришла неожиданная боль - чувство тоже незнакомое, но - инстинкты сказали ей об этом - враждебное. Стремясь уйти от боли, тело её изогнулось, сжалось в комок, и тогда явился страх - первый в её жизни страх. Она не знала, чего она боялась, она вообще ничего не знала, но ужас охватывал её, пока сменившая свободу, на этот раз мучительная теснота вокруг сдавливала её тёмными, пульсирующими тисками. Та оболочка, что скрывала прежде её, беззащитную, от внешнего мира, порвалась в тот миг, когда вечная темнота, кроме которой для неё не существовало до этого момента ничего, сменилась незнакомым, слабым сиянием, прорывающимся сквозь её плотно сомкнутые веки, и то, что называется холодом, а для неё не имеет названия, коснулось мокрой шерсти. Это было мучительно больно.

Она помнила, что такое боль, а потому, когда что-то тёплое и шершавое прошлось по ней, на мгновение вернув ощущение тёмной вечности, она закричала.

Она ничего не знала, как не знала и раньше. Не знала, что отныне ей предстоит жить в совершенно ином мире, не знала, что ей дадут имя, не знала, что то, что уже ушедшая боль, раскрывшая первым вдохом свёрнутые лёгкие, и сердцебиение означают то, что она живёт, но вместе с первым криком к ней пришла первая осознанная мысль. Она была спутанной, она была попыткой объединить всё произошедшее в единое целое, попыткой понять все новые ощущения, и никак нельзя было обозначить её. Но когда ей это удалось, появилась вторая мысль - простая, но схожая с целым миром:

«Я есть»

Отредактировано Эос (14 Авг 2014 11:26:25)

+5

15

"Каждый раз, когда рождается новый Таргариен, боги подбрасывают монету, и весь мир, затаив дыхание, ждет, на какую сторону она упадет".

Начало
Они были совсем крошечными и их было восемь. Прижатые со всех сторон друг другом и телом своей матери, они походили на маленьких паразитов, присосавшихся к взрослой львице и отнимающих её силы и энергию. Вынашивать такую ораву — то ещё веселье, с приближением их рождения Ари наверняка ела за троих и покачивалась на ходу, ведь большое пузо перевешивало. А львята внутри ещё и шевелились, нещадно пинали мать и друг друга, навряд ли понимая, где они, что происходит, кто они вообще такие. Попробуйте осознать себя и жизнь, когда вам лишь три месяца от роду и держитесь вы на плаву лишь благодаря защите материнского лона и своей пуповине.
Дэйирис была наиболее тихим львёнком, по большей части она пребывала в этакой полудреме, слыша смутные звуки из окружающего мира и чувствуя своих братьев и сестер. Но абсолютно не реагировала на это, оставаясь неподвижной и лишь изредка шевельнув крохотной лапкой или повернув удобнее голову. Её пинали, толкали, иногда резко пошатывался уютный мирок, но светлошкурый львёнок только впитывал в себя эти крохи информации, не считая нужным делать что-то. Зачем? Спокойно дрейфовать в небытие было куда приятнее.
Но в какой-то неуловимый момент всё резко изменилось. Схватки, неизменно сопровождавшие любые роды, были подобно самому оглушительному грому, беззвучному, но вибрация от которого чувствуется всем существом. Дэйирис впервые ощутила некое странное чувство, заставляющее её мелко дрожать, а сердечко биться сильнее и будто бы сжиматься. Тревога, волнение, беспокойство. Сейчас львёнку, чье сознание лишь пять секунд назад заработало в полную силу и принялось анализировать, срочно требовались ответы, но он не мог задать и вопроса. Почему? Потому что рождался.
Ритмичные сокращения подсказали Дэйирис, что делать. Заворочавшись, она слепо ткнулась в одного из сиблингов и, вжав голову в плечи, чуть повернулась, пытаясь отыскать выход. Ей удалось это сделать, нащупав попец впереди идушего и решив последовать за ним. К несчастью своему, Дэйирис слишком много ворочалась… слишком…
Львёнок выходил с огромным трудом, куда тяжелее, чем остальные, причиняя своей матери немалую боль. Уже с первых секунд пребывания снаружи Ирис ощутила острую необходимость вдохнуть, несмотря на то, что всё ещё была связана с Ари пуповиной. Эта своеобразная нить, что должна поддерживать жизнь, сейчас убивала её. Ласково обернувшись вокруг тонкой шеи львёнка в лоне львицы, теперь пуповина врезалась смертельной удавкой, безжалостно душа новорожденного. Ирис, каким-то чудом избавившись до этого от плодного пузыря, тихо, почти беззвучно хрипела, слабо брыкаясь лапками и начиная биться в конвульсиях от нехватки воздуха.

> Подножье вулкана

Отредактировано Дэйирис (30 Сен 2014 06:40:24)

+5

16

Самое начало

Сей не могла открыть глаза, или вдохнуть в том плане, в котором это представляли все те, кто ходил по земле. Сей не испытывала даже каких-либо чувств, обитая где-то в жарком брюхе матери. Ей не мешали сиблинги и толчки. Ей вообще ничего не мешало, и, если бы Сей могла что-то осознавать, то непременно бы осталась здесь. Ох, если бы она только знала, что ее ждет там, снаружи, она бы низачто не выползла из теплой утробы матери. Ха-ха, пусть вылезает кто хочет, но только не она.
Если подумать, то Сей, скорее всего, была похожа на какое-то безвольное подопытное тело, находящееся в своей герметичной капсуле. Она еще не открывала глаза и откроет, наверное, не очень скоро... Но ей этого и не надо было. Она лишь уткнула морду в свой пушок на груди, отрешившись от остальных детей Ари. Изредка она проводила лапой, но, скорее всего, это было непроизвольно. Как, впрочем, и нахождение здесь. Потому что Сей понятия не имела (и не могла иметь), что она вообще такое.
И она ли она вообще?

Ее мир действительно заканчивался темным небытием. Бесконечно черными сутками и теснотой, не причинявшей Сейвау дискомфорта.
И вот однажды ее мир содрогнулся.
Сей не была бездушным камнем, которому дозволено вечность пробыть в таком состоянии. Ей не было отведено так много времени, и поэтому схватки, заставившие всех детей мгновенно встрепетнуться, обеспокоили даже ее. На какое-то мгновение в животе матери стало чуть свободнее, а схватки на долю секунды прекратились. За это короткое время Сей уже было успела вернуться в нормальное состояние, но судьба считала иначе.
Львята выходили один за другим. И, кажется, Ари было невыносимо больно.
Это передавалось по всему ее телу энергией и мелкой дрожью, а потому даже самой Сей вдруг стало страшно. Впервые в своей предательски короткой жизни.
Ее сестра выходила как раз перед тем, как что-то подсказало Сейвау, что настала ее очередь. Ирис возилась чертовски долго, и, казалось, Сей уже была готова вытолкнуть ее вместе с собой наружу. Но все обошлось куда более гуманно.

От природы белоснежная с немногими серыми вкраплениями, Сей сейчас была перепачкана в крови, а ее брюхо — в грязи. Она чувствовала себя чертовски плохо, а необходимость сделать вдох охватывала все тело, заставляя мотать головой. И, каким-то образом самостоятельно порвав пелену, львенка ощутила прикосновение жгучего холода к морде, знаменовавшее ее рождение.
Первый вдох ее получился несдержанно-судорожным. Он не сопровождался писком, или еще чем-то. Сей просто вдохнула, и мгновенно уткнулась носом в лапы, прислушиваясь к новому ощущению боли, которое она не испытывала раньше. Оно было практически таким же жгучим, как и внезапное прикосновение холодного по сравнению с утробой матери воздуха к носу.
Сей все так же не могла открыть глаза, и даже не думала. Она лишь уткнулась носом в свои лапы, прислушиваясь к глухим ощущениям.

+2

17

Их всегда было двое. Нет, не так - ИХ было ДВОЕ, но они были ОДНИМ целым.  Еще в момент зачатия они неведомым для самого львенка образом разделились,  но  продолжали быть двумя частями одного целого. Темный львенок всегда чувствовал рядом с собой брата, они постоянно обменивались пинками, проверяя наличие друг друга рядом. Но... в какой-то момент брат отделился от него, ушел куда-то далеко. Вакати с паникой отреагировал на разделение, но мощные толчки братьев и сестер заставили его уйти куда-то вглубь утробы. Его попытки пробраться вперед, к своему второму Я, оканчивались неудачами, а чувство нехватки доводила чуть ли не до паники и яростного пинания соседей. Кажется, именно он, Вакати, был инициатором всех мини-битв, которые появлялись среди сиблингов. Единственная цель - найти брата. Он явно ответит, не смотря на препятствия в виде сиблингов.
Хотя в их общем доме было тепло, темно и уютно, Вакати не допускал возможности остаться на задворках, без брата. Наверное, он был тем, кто своим мощным толчком заставил тело Ари взбунтоваться. В какой-то момент их утроба-дом затрясся, заставив Вакати замереть. Им стало намного просторней, но львенок думал не об этом. Он судорожно искал брата, боясь за него. Но его подхватило неведомо что и... просто вытолкнуло на свет иной. В свет холодный, жестокий и совсем недружелюбный.
Этот мир был намного шире, чем тот, из которого они появились. А, значит, именно в нем Вакати может найти брата. Львенок успел подумать лишь о брате, когда мощный порыв холодного воздуха ударил по детенышу. Из легких маленького котенка вырвался крик отчаяния и боли, и он, не подозревая о своей удаче, разорвал пузырь, плотно облегавший тело  Вакати.
Ему было холодно, одиноко и панически страшно. Страшно не за себя, а за брата. Вдруг они больше никогда не найдут друг друга?

+3

18

Маленький. Такой маленький клубочек жизни, зародившийся во тьме всю свою жизнь мирно дремал в неведении. Это было в какой-то мере прекрасно: спокойствие охраняло это маленькое создание о существовании которого едва ли догадывались другие. Пожалуй, даже сам кроха вряд ли осознавал своё существование. Он нем, слеп, глух, но бесконечно чувствителен, он чувствует, рядом с ним есть другие, но кто они? Такие же детёныши, что ждут своего часа, даже не подозревая об этом? А может это кто-то чужой и нет у этого, пока не рождённого, львёнка никого родного рядом? Нет-нет, это они, родные, свои, так неуклюже, но мягко пихают его в бока, цепляют лапу, грех не ответить на подобные переклички; и малыш порой активно, по своим меркам, конечно, участвует в общем балагане.
Всё шло довольно спокойно, крохе было хорошо в этом маленьком тёмном мирке, что создан только для него и его родных, но однажды что-то пошло не так.
Мир, прежде довольно просторный, вдруг решил сжаться, стискивая малышей и, казалось, не оставляя им выхода, однако каким-то образом львёнок осознал, хотя не так, скорее - почувствовал, что их вокруг становится меньше. Захотелось кричать, но малец сам понятия не имел как это, зачем и почему, да и разобраться толком не было возможности. В свою очередь его опять сжало, но сильнее, теперь заставляя двигаться куда-то в определённое место. Иной мир?
Всё так запутанно, ведь стоило малышу вновь почувствовать свободу, как кругом оказались они, те самые, что окружали его всю недолгую жизнь. В порыве радости, что он каким-то сверхъестественным образом снова нашёл своих товарищей, безымянный беленький львёнок забил лапами округу и, сам того не осознавая, позволил воздуху подступить к морде и впервые вдохнул, сразу после испуганно запищав на сколько хватило духу.

+1

19

Схватки нарастали, и вместе с ними нарастала и боль внизу живота. Её нельзя было назвать очень острой или безумно сильной, но она длилась уже достаточно долго, и оттого казалось, что с каждой секундой она только нарастает. Хотя, кто знает, может, так оно было?.. В любом случае, эта боль казалась ничем по сравнению с тем чувством, которое Ари испытала минутами позже.
Первый львёнок пошёл тяжело. Да оно и было понятно: на долю Трандуила выпала участь "расчистить" путь для своих сиблингов, и в какой-то момент бывшей одиночке показалось, что он делает это вечность. Но первый львёнок всё-таки родился, и львица облегчённо вздохнула: начало было положено, и хоть страх и волнение не спешили покидать Ари, ей всё же стало немного легче. Самка было потянулась к котёнку, желая освободить его от околоплодного пузыря, но огромный живот и продолжившиеся схватки помешали ей сделать это. Переживания с новой силой накатили на львицу: долги ли она ещё будет рожать? Успеет ли помочь сделать детям первый вдох до того, как они задохнуться?..
Всё, что могла делать Ари — лежать на боку, тяжело дышать и ожидать, когда закончатся эти мучения, попутно переживая за судьбу своих детей. После каждого родившегося львёнка она вновь делала попытки дотянуться до новорожденных, освободить их от злополучной плёнки и прижать к своему животу, и каждый раз схватки и огромный живот мешали ей воплотить в жизнь задуманное. Больше всего львица начала переживать, когда на свет появился четвёртый львёнок, а её живот если и уменьшился, то совсем чуть-чуть. Сколько же их там было?!..
Но самым тяжёлым оказался пятый львёнок — Дэйирис причиняла матери куда большую боль, чем даже родившийся первым Трандуил. Не в силах сдерживать себя, Ари принялась скрести когтями о каменный пол пещеры и утробно рычать — возможно, если бы не шум дождя, звуки её мучений могли долететь до Каменной поляны... "Испытания" этим львёнком, казалось, длились даже больше, чем в первый раз, но, наконец, закончились и они, и оставшиеся трое львят появились на свет достаточно быстро и легко. А может, это просто Ари настолько выбилась из сил, что не могла больше испытывать какие-либо эмоции — по крайней мере, в той их силе, как до этого.
Стоило львице осознать, что вся восьмёрка — вы только представьте, восьмёрка! — львят успешно разродилась, как она тут же не без труда развернулась (попробуй пошевелить лапами после рождения такого количество котят) и принялась высвобождать львят от плаценты. Слава Айхею, половине из них удалось порвать плёнку самостоятельно, да и самой Ари хватало один-два раза пройтись языком по шёрстке львят, чтобы полностью освободить их от смеси слизи и крови. Она брала одного за другим, освобождала от околоплодного пузыря и сразу же клала львят около своего живота — было очевидно, что они не смогут все и сразу набить свои маленькие животики тёплым материнским молоком, но уж с этим львица точно ничего не могла поделать.
Когда Ари увидела последнего, ещё не освобождённого львёнка, страх обуял её с новой силой — малышка Дэйирис не только причинила матери нестерпимую боль во время рождения, но ещё и умудрилась запутаться в пуповине. Пребывая в ступоре от силы пару секунд, самка тут же принялась разрывать зубами обвившую шею дочери пуповину. Котёнок выглядел очень плохо, буквально полумёртвым — опоздай Ари на несколько секунд, и Ириска, возможно, так и не увидела бы этот мир., но пока что шанс спасти её был... Во всяком случае, львица надеялась на это всем сердцем.

+3

20

Львенок определенно не был готов к такому повороту событий…
Все еще находясь в плену у пленки, Транд трепыхал крохотными лапками из последних сил, но это продолжалось совсем недолго. Откуда ни возьмись, на бедолагу Трандуила с размаху завалилась туша одного из его сиблингов, Антареса. От такого столкновения вмиг лопнул злосчастный пузырь, все это время мешавший Транду сделать свой первый вдох и начать более-менее свободно двигаться.
Мягкой подстилкой для братца старший малыш быть не собирался, ну уж нет, не на того навалился! Без лишних промедлений светлый львенок выскользнул из-под туши Антареса и отполз чуть в сторонку. Как оказалось несколько секундами позже, Транди поступил весьма правильно: друг за другом на каменный пол высыпались остальные шесть львят, братьев и сестер Транди, явно причиняя острую боль своей матери. Хотя, что и говорить, Трандуил во время своего рождения поступил не лучше…
Воздух был до безобразия холодным, а на не менее холодном, да вдобавок еще и жестком каменном полу королевской пещеры новорожденному принцу было совершенно не уютно лежать. И кромешная темень кругом. Трандуил дрожал как кленовый лист, совершенно не имея понятия как ему поступать дальше… пока до его светлой шкурки заботливо не коснулся теплый, шершавый материнский язык, полностью очищая шкуру принца от слизи.
По завершению этой довольно приятной процедуры, к слову, она продлилась не долго – ведь на очереди были еще семь детенышей -  будущего принца ткнули носом во что-то мягкое, теплое и мохнатое. Трандуил сначала замешкался, не понимая, что от него требуется на сей раз, давая прекрасную возможность брату Антаресу пошевелиться и  первым попробовать материнское молоко.
Немного погодя природные инстинкты все же взяли свое, и довольного Трандуила, наконец набившего себе брюшко до предела, медленно начало звать к себе царство снов. Так с какой стати он должен воспротивиться этому? Принц был в безопасности, среди своих родных, уже давно пригрелся и успокоился, не имея никакого желания обращать внимание на происходящее вокруг и копошение своих многочисленных сиблингов.
Единственным его желанием на данный момент было поспать. Уткнувшись головой в теплый бок матери, Трандуил точно так и сделал.

+3

21

Пискнув еще раз, Антарес повел круглой лобастой головой, пытаясь разглядеть, где же находится тот неведомый враг. Но львенок был еще слеп и никого не увидел, а потому продолжал озираться. Ему на какой-то миг показалось, что обидчик ушел, — неужели испугался? — но в тот же миг под животом и грудью новорожденного что-то задвигалось, закопошилось. Сначала Антарес принял своего задвигавшегося старшего брата за того самого обидчика и хотел было ударить его, чтобы прогнать, и уже занес лапу для атаки, но неожиданно остановился — то, на чем лежал львенок, было таким же мокрым и липким, как и он сам. А еще оно было теплым, мягким и приятно пахнущим. Непонятное нечто почему-то прочно ассоциировалось с тем теплым и темным домиком, где Антарес пребывал до недавнего времени. «Нечто» не было врагом, и детеныш тут же опустил лапу, попытался принюхаться, но покатился в сторону, стоило сиблингу поползти куда-то. и шмякнулся на что-то твердое и холодное. «Нечто» лежало где-то рядом, и детеныш пополз к нему — ему почему-то казалось, что таинственный враг все еще тут, и брата надо непременно от него защитить.

Антарес уже добрался до Трандуила и легонько коснулся его бока темно-розовым носом, когда почувствовал теплый материнской язык на спине. Его львенок уже не принял за своего противника, почувствовав уже знакомый запах — запах семьи. Детеныш сделал над собой усилие, приподнялся на передних лапах и потянулся к матери, которая, тем временем, счищала с его шерстки липкую и противную слизь. Почувствовав тяжесть языка Ари на своей макушке, Антарес довольно пискнул и снова опустился на жесткие камни. Тут же мама подхватила его и ткнула носом во что-то пушистое и пахнущее еще приятнее. Только вот запах был уже чуть-чуть другим, а от того еще более привлекательным. Львенок завозился, начал водить носом по теплой материнской шерсти, разыскивая источник запаха. Он наткнулся на него совершенно случайно и даже не понял, что же это такое оказалось перед его мордочкой. Он не знал вообще ничего, кроме того, что это что-то надо вцепиться как можно крепче и никуда не отпускать. Это детеныш и сделал — и сразу же получил порцию свежего, такого приятного на вкус молока. Он пил жадно и много, но не очень долго. Силы малыша, за такое короткое время пережившего и схватку с таинственным врагом, и рождение, и путешествие до старшего брата, были на исходе. Он уже очень устал, а потому через некоторое время, довольно чавкнув, уснул, так и не выпустив соска Ари из пасти.

+2

22

Каменная поляна

Нари не ошибся. И нельзя сказать точно, к счастью или нет. Сначала подтверждающаяся догадка насторожила его – от пещеры пахло кровью. Ри никогда не любил этот запах, если он исходил не от добычи, а теперь он еще и встревожил его. Все ли нормально с Ари? Король быстрым шагом добрался до пещеры, заглянул в нее и так и застыл на пороге, не в силе сделать ни единого шага. В темноте светлел силуэт Ари и еще нескольких белых и бежевых комочков шерсти. Сначала Нари подумал, что ему показалось. Он зажмурился, тряхнул головой и, открыв глаза, снова начал всматриваться во тьму. На этот раз силуэты проступали яснее, но Ри все равно не готов был поверить в то, что видел.

«Так скоро?.. – самец попытался мысленно посчитать, сколько дней прошло с их с Ари общей ночи, но очень быстро сбился. Мысли путались в голове. Он быстро оглядел всех тех детенышей, что смог разглядеть. – Сколько же их?.. Раз, два, три… четыре, пять… шесть. Шесть!»

Нарико никогда не видел, чтобы рождалось больше пяти львят. Пожалуй, он видел такое количество только у Шайены и исключительно у нее – остальные львицы, с которыми он когда-либо виделся, рожали гораздо меньше. Даже у Вемико, которая в свое время тоже родила от Ри, было всего четыре львенка. А тут – шесть! Шесть, подумать только, шесть! Ошарашенный таким количеством, Нари стоял на пороге в абсолютном молчании и не знал, что же сказать.

Писк одного из львят привлек льва, и он снова осмотрел детенышей, и на этот раз его взгляд наткнулся на темные комочки, почти незаметные на фоне каменного пола пещеры. Нари даже пасть открыл от удивления и буквально потерял дар речи.

«Семь, восемь. ВОСЕМЬ!! - король продолжал рассматривать новорожденных наполовину ошарашенно, наполовину заинтересованно. Их действительно было много, они пищали, двигали пухлыми маленькими лапками. Белые, черные, бежевые… Белые, черные… Следующая мысль посетила Нари неожиданно: - может, все-таки не я?..»

Пожалуй, эта мысль и вернула Ри с небес на землю. Он закрыл пасть и нахмурился, еще раз взглянул сначала на Ари, которая в это время перегрызала пуповину запутавшемуся львенку, и шагнул внутрь. Он осмотрел детенышей – они уже были избавлены от пузыря, в котором рождались, а значит, в этом помощь не требовалась. А с последним львенком, как раз тем, что запутался, Ари могла справиться и сама – Нари бы в этом деле только помешал.

- Ари, - обратился он к львице, когда она наконец-то закончила, - как ты?

Судя по всему, король нервничал. Он знал, что роды бывают тяжелыми, что от них можно даже умереть, но не знал, как определять, насколько плоха ситуация. Мародер принюхался – судя по запаху, крови было не так уж и много. По крайней мере, ему так казалось. Быть может, все действительно в порядке – Ари достаточно молода, но и не слишком юна, чтобы ее жизнь была в опасности. Но, с другой стороны, львят восемь. Это могло плохо повлиять на нее, и Нари это совсем не радовало. Он то и дело нервно поводил то одним, то вторым плечом и пристально смотрел на самку, будто бы надеясь разглядеть в ее взгляде, в ее движениях что-то, что поможет больше сказать о ее состоянии. И увидел – в движениях львицы чувствовалась усталость. Она была так очевидна, но Ри подумал о ней в последнюю очередь, поскольку сначала задумался о куда более пугающем исходе родов. К счастью, похоже, все обошлось.

- Тебе принести поесть?

Ари молчала, и Нари посмотрел на нее с еще большим волнением во взгляде. С ней точно все в порядке?.. Быть может, он что-то упустил? Что-то не увидел? Мародер сделал шаг вперед и вытянул шею, пытаясь получше рассмотреть, чем же занимается львица. Ри замер, вглядываясь в темноту, и нахмурился. Он чувствовал, что все не может пройти настолько гладко – так просто не бывает. Лев впился взглядом в маленькое светлое тельце, которое Ари так усердно выпутывала из пуповины. Львенок не выглядел живым, и это пугало. Она – а детеныш был именно самкой – уже почти не двигалась и, как казалось Нарико, даже не дышала. Видимо, Ари все-таки слишком поздно спохватилась.

Король опустил взгляд, желая хотя бы на миг отвлечься от представшего перед ним зрелища. Он уже много раз видел смерть и умерших, иногда даже сам становился причиной чьей-то смерти, в чем даже не раскаивался, но… Нари всегда по-иному смотрел на смерти львят. Это было так глупо, бессмысленно и жестоко. Детеныши успевали лишь прийти в этот мир, но, рождаясь слепыми, не видели в нем ничего. Можно только представить, насколько мир для них, маленьких, слепых и беспомощных, страшен и непонятен. Каково это, умереть в страхе и неизвестности? Ри не хотел знать.

Он смотрел на свою дочь – маленькую и пока еще безымянную – и понимал, что чувствует себя ужасно. Это был не просто львенок – это был его львенок. Его и Ари. И потому чувства, что возникали при одном взгляде на уже неподвижное тельце, были куда сильнее, чем те, что могли бы возникнуть при взгляде на любого другого детеныша. Нарико пытался хоть как-то успокоить себя, раз за разом повторяя про себя, что и ему, и Ари было бы куда хуже, если бы дочь погибла в чуть более взрослом возрасте. Но мысли о том, как мучительна смерть от удушения, тут же перекрывали все эти жалкие отговорки про возраст. Но Ри тут же одергивал себя, помня о том, что ему по статусу положено не подчиняться эмоциям. Он пытался скрыться от них и думать о смерти детеныша меньше, но каждый раз терпел фиаско.

- Ари, - наконец сказал он твердо, решив, что разговор сможет хоть как-то отвлечь его от размышлений. Хотя бы частично. – Это уже бесполезно.

«Ей тяжелее, - заметил про себя Ри и прикрыл глаза, вздохнув, - я обязан ее поддержать. Надеюсь, эта смерть не слишком сильно на нее повлияет. Хотя… о чем я думаю. Будто бы гибель львенка может не затронуть львицу».

Нари сделал еще один осторожный шаг вперед – сначала он внимательно глянул вниз, чтобы не наступить на львят, которые могли в любую секунду отползти от материнского живота. Лев слегка коснулся носом шеи самки, очень надеясь на то, что она не отстранится, затем лизнул ухо в еще одной попытке хоть как-то поддержать и опустил морду ниже, к выпутанному из пуповины, но уже бездыханному львенку. Вблизи детеныш выглядел еще хуже, и мародер снова вздохнул и повел плечами, будто волнуясь.

- Она умерла быстро, - он скосил взгляд на Ари, - и куда легче, чем умер бы взрослый. Ее здесь еще ничего не держало, и она вряд ли осознавала, что происходит. Ее страх был не настолько велик, насколько мог бы…

Больше сказать было нечего. Как успокоить Ари?..Да и можно ли успокоить только что зародившую и тут же потерявшую детеныша мать? Успокаивать при смерти кого-то… это настолько глупо, по сути своей, что даже не имеет смысла.

- Я унесу ее, - Нарико осторожно потянулся за бездвижным телом львенка и, дождавшись согласия самки, поднял его и направился прочь из пещеры. – Позаботься пока об остальных и отдохни.

Перспектива оставаться в одиночестве ни капли не радовала короля. Он всегда любил гулять в одиночку и размышлять о чем-либо, строить какие-то планы, но сейчас, когда у него в зубах болтался неподвижный мертвый детеныш, одиночество могло стать губительным. И как тут отвлечься от мыслей о смерти дочери?.. На что отвлечься? Как спастись?

«Думай о чуме, - сказал себе Ри, - думай, как еще больше обезопасить прайд. Думай, что делать, если кто-то заразится. Мало ли, что может случиться, запасные варианты нужны всегда. Думай…».


Нари вернулся в пещеру через некоторое время. До этого он спустился к подножью Килиманджаро и оставил погибшего детеныша там, в каких-то кустах, а вернувшись на каменную поляну, отхватил от принесенной утром туши огромный кусок и поднялся с ним обратно к Ари. Она все еще выглядела усталой и смотрела на мясо очень голодно, будто бы очень давно не ела. Ри положил мясо прямо перед львицей и сел рядом, внимательно наблюдая за ней, чуть прикрыв глаза. Выжившие детеныши копошились у живота матери, жадно сосали молоко и один за другим засыпали, видимо, ужасно вымотавшись после рождения.

«Семь», - подвел итог мародер и отвел взгляд. Он изредка поглядывал на Ари, но молчал, не зная, что сказать. Точнее говоря, ему было о чем поговорить с львицей, но запланированный уже давно разговор сейчас был бы неуместным. Лучше уж не говорить вообще ничего и немного подождать.

Отредактировано Nari (11 Сен 2014 01:04:30)

+4

23

Э, нет, вы что, серьезно?
Малышка пару секунд барахталась, пытаясь содрать с себя пузырь, но снять его так и не смогла. Талия почувствовала приближение следующего сиблинга. Именно это движение разорвало пузырь и освободило мелкую. Мокрую от слизи и крови шкуру обжег холодный воздух, Талия громко запищала, и в этот момент материнский язык прошелся по ее мордочке, освобождая ноздри от остатков слизи, давая сделать первый вдох. С ним пришли они. Запахи. Пока Талия слепа и глуха нос - единственное, благодаря чему она может ориентироваться. И сейчас мелкая была словно оглушена этим. Пока тут было всего несколько запахов. Два очень, очень похожих, другой - незнакомый, но приятный. Талия чуть приподнялась на задних лапках, но слабые конечности не смогли удержать долго над землей, из-за чего мелкая упала, немного стукнулась челюстью об пол и громко мяукнула.

Ари стала перекладывать детей ближе к животу, дабы те насытились, Талия пискнула, призывая поставить ее на место. И поставила же! Мелкая качнулась вперед и уткнулась в покрытый светлым мехом живот матери. Тот незнакомый, но приятный запах усилился, а значит, его источник был где-то рядом. Талия провела носом по шерсти на животе Ари и нашла сосок. Мелкая, чавкая, стала сосать теплое молоко, а потом, насытившись, так и заснула с соском во рту. Но приход Нари разбудил мелкую. Она громко, так, чтобы все слышали, пискнула, показывая этим, что «нечего тут болтать и ошиваться, а ну свалили все отсюда, а то затоплю в слюнях и деснами загрызу!»

А пока она впервые в своей жизни ела, ее мозг работал. Пока там не было никаких дельных мыслей, да и вообще она мало что соображала (после рождения-то!), но одно Талия понимала точно. Она не одна. Нет, конечно, у нее семеро сиблингов, это умозаключение возникло не при подсчитывании братьев и сестер. Она чувствовала тоненькую ниточку, которая связывает ее с кем-то еще. Мелкая чувствовала ее, Эос.

Отредактировано Талия (9 Сен 2014 09:24:05)

+1

24

Первые несколько секунд Эос лежала совершенно неподвижно, отчаянно пытаясь осознать, что же произошло. В голове билась набатом, повторяясь, та единственная мысль, что погрузила малышку в такое смятение - "я есть, есть, есть, есть, я, я, я, я..." - и прошло ещё несколько долгих мгновений, прежде чем она, стихнув на мгновение, вдруг обрушилась на Эос водопадом прежде незнакомых чувств, ощущений, даруя хоть какое-то понимание того, что вокруг. Если раньше львёнка делала всё - и двигалась, и первый раз вдыхала, и кричала после этого - на уровне инстинктов, то теперь всё было иначе: она внезапно осознала, что у неё есть тело, что у неё есть нос, глаза и уши, что она не просто их имеет, но ещё и может ими пользоваться, что сейчас ей - именно ей, ей самой, а не части организма Ари, холодно и неуютно, что под ней, рядом с ней, везде кто-то шевелится, пищит так же, как она. Уже весьма смутные воспоминания об утробе матери всё ещё не сгинули в подсознание, чтобы никогда больше не всплыть, а потому Эос невольно провела первую в своей жизни ассоциацию - она почувствовала, что сейчас рядом именно те, кто и тогда был с ней. Точнее, сейчас они даже ближе, гораздо материальнее, чем тогда.

Почему-то это очень сильно обрадовало маленькую принцессу. Настолько, что она, тихо пискнув, на радостях ткнулась носом в первого попавшегося сиблинга - это оказалась замершая в раздумьях только что родившаяся Сейвау. Выразив очередным слабым мяуканьем любовь к младшей сестрёнке, Эос внезапно вскрикнула куда громче, ощутив, как её коснулся тёплый материнский язык, смывая слизь и кровь с небольшого, но крепкого тельца. И если сперва она испугалась этого прикосновения, то потом поняла, что всё вовсе не так страшно, даже наоборот - сейчас её касается та, которая была не так давно всем вокруг. Эос ещё не знала, как её назвать, она не знала, как Ари выглядит, каких она размеров - но чувствовала, что назвать её нужно самым тёплым, нежным и ласковым из всех возможных слов. И она назвала бы - если бы знала хоть одно.

Однако прикосновением дело не закончилось - после недолгого вылизывания Ари подняла свою уже согревшуюся и пушистую дочь над землёй. Эос замерла, испугавшись ощущения полёта, но тут же забила лапками, возмущённо пища и нахмурившись - ей и так хорошо, зачем её трогают? Впрочем, писк стих мгновенно в ту секунду, когда малышка оказалась у живота матери - в ту же секунду тёплый, невероятно приятный запах заполнил лёгкие Эос, и она подалась вперёд, ощущая, как что-то с обоих боков касается её: то были спящие у сосков Талия и Антарес. Словно живой тёплый огонёк загорелся в груди маленькой принцессы, непонятный даже ей самой прилив незнакомого ранее чувства - искренней любви - затопило всё вокруг. Эос слегка оттолкнула сестру-близняшку, чтобы тоже добраться до молока, отчего та немедленно громко запищала, а потом и сама захватила беззубым ртом соск и сделала первый в своей жизни глоток. Она, слепая, почти ничего не слышащая, но чувствующая телом и носом, ела материнское молоко и запоминала те ощущения, что скопились внутри неё и вокруг неё. Сердце малышки рвалось на части от бесконечной любви из-за того, что совсем рядом находилась Талия, и эта же любовь охватывала тех, кто был ближе всего к ней - Антареса и Ари.

«Мои. Мои, мои, мои...»

+2

25

И пусть за пределами пещеры было достаточно темно из-за дождевых туч, закрывших небо, а в самом логове с огромным трудом можно было что-то различить — появившийся в проёме лев всё же загородил своим крепким телом то небольшое количество тусклого света, что попадало в пещеру. Оставить без внимания неожиданное появление Нари было невозможно. Если вы не только что родившая львица, сосредоточившая всё своё внимание на умирающем детёныше, конечно.
Невероятно переживавшая за судьбу светлой малышки, запутавшейся в пуповине, Ари совсем не заметила появление короля, и даже когда слова Нарико слабым эхом отразились от стен логова, львица не сразу повернулась к нему, продолжая взирать пустым взглядом на маленький и не шевелящийся комочек в её лапах. Первый вопрос льва остался без ответа — самка вновь опустила голову к дочери и коснулась её влажным носом — львёнок был тёплый, но, как казалось Ари, не дышал. Испугавшись, что это тепло уже уходит из тела дочери, бывшая одиночка принялась лизать Дэйирис против шерсти — инстинкты подсказывали, что это верный способ вернуть львёнка к жизни, если ещё не было поздно...
Тебе принести поесть?
В ответ — мимолётный взгляд, полный не то непонимания вопроса, не то немого упрёка: "Неужели ты считаешь, что сейчас важно именно это?" — и снова попытки вернуть львёнка к жизни. Долгие и бесполезные. Где-то внутри себя львица уже догадалась, что спохвотилась слишком поздно, но признавать этого не собиралась.
Ари. Это уже бесполезно.
"Нет. Нет, нет, нет!" — она не собиралась сдаваться, и всё быстрее лизала львёнка: осталось совсем чуть-чуть, ещё пару раз провести языком — и она оживёт!..
Тёплый нос коснулся шерсти на её шеи, язык прошёлся за ухом. Уже совсем рядом раздался тяжёлый вдох льва, а в нос ударил его запах.
Она умерла быстро и куда легче, чем умер бы взрослый, — только сейчас львица прекратила свои действия и ещё раз взглянула на дочь: такая крошечная... и не шевелящаяся. — Её здесь ещё ничего не держало, и она вряд ли осознавала, что происходит. Её страх был не настолько велик, насколько мог бы...
Дальнейшие события были как в тумане: она не помнила ни того, как позволила Нари забрать детёныша, ни того, как лев вышел из пещеры. "Позаботься пока об остальных, — только сейчас всплыли в голове последние слова короля, — и отдохни".
Ари окинула взглядом оставшихся семь львят: кто-то всё ещё копошился у её живота, кто-то уже спал. Некоторые даже умудрились заснуть, так и не выпустив её соски из пасти, отчего на морде львицы появилась слабая улыбка. "Позаботься об остальных, — ещё раз подумала она, укладывая голову на каменный пол пещеры, — и отдохни".

События последних дней слишком сильно повлияли на Ари — стоило ей полностью оказаться в горизонтальном положении, как она тут же провалилась в сон. При других обстоятельствах он, конечно, был бы крепким и долгим, но только не сейчас — под её боком лежали новорожденные, и самка готова была проснуться от любого подозрительного звука.
Но разбудил её не столько шум, сколько запах — аромат мяса, пусть и не свежепойманного, наполнил всю пещеру. С трудом оторвав голову от пола — она слегка кружилась, а веки будто были налиты свинцом, — Ари всё-таки заставила себя оставить сон на потом и подкрепиться. Спать львица хотела так же сильно, как и есть, но отдохнуть она сможет в любой момент, а вот наполнить свой желудок надо было как можно скорее — что-то подсказывало самке, что голодание образованию молока не поспособствует, а ей надо было кормить целую восьмёрку... нет, уже семёрку львят.
Спасибо, — почти прошептала она, не чувствуя в себе сил (да и желания, наверное, тоже) сказать что-то большее.
Поначалу предполагая, что съест весь шмат целиком и не проглатывая, Ари тем не менее оторвала себе совсем небольшой кусок и стала пережёвывать его чересчур медленно и лениво — желудок урчал невероятно громко, на его месте чувствовалась пустота, но жевать что-то львице совсем не хотелось. "Позаботься об остальных", — уже который раз она проговорила про себя слова Нари, борясь с собственным нежеланием и продолжая поедать мясо.
И всё же съела она немногим больше половины — первый голод был утолён, и усталость теперь полностью взяла верх над самкой.
Спасибо за мясо, — ещё раз поблагодарила она Нари, уже несколько увереннее, — и за... — заботу? Львят? За то, что не отвернулся, едва завидев их, и не сбежал?..
Львица хотела поблагодарить его за что-то ещё, что чувствовала, но вот что именно это было, она не понимала сама, отчего и заполчала посреди фразы, прикрыв глаза и отведя взгляд в сторону.

+2

26

Одиночество пугало. Вакати не был трусом, но все же он привык к толкотне, пиханию. Теперь же, когда вокруг было пусто, львенок искал привычную для него тесноту. И, конечно же, брата. Кажется, со вторым он преуспел больше - среди кучи странных запахов, вроде родных и знакомых, но неуловимо разных, он чувствовал один, который казался самым близким, своим. Неловко ползая, он упорно двигался вперед, туда, где уже от самого Вакати существовало его второе Я.
Резкий поток воздуха заставил Вакати мяукнуть от возмущения. Что-то большое появилось возле него. Что-то не просто большое, а огромное, холодное, враждебное. Вакати не успел начать на врага - он исчез быстрее, поэтому львенок изо всех сил заторопился туда, где, по его предположению, должен был быть брат. Его запах был сильным, но временами его перебивал тянущийся откуда-то вязкий и приятный запах. Львенок упорно сопротивлялся этому соблазнителю, пока не уткнулся носом в бок кому-то из девчонок, что успели устроится у материнской груди. Кто-то из них получил неловкий шлепок по юной хвостатой попе, а Вакати, наконец, достиг своего пункта назначения, причем тут запах брата и второй успели смешаться. Радостно толкнув Антареса лапой, Вакати довольно нагло отобрал у брата материнский сосок, отталкивая того. Вязкая и вкусная жидкость потекла в рот Вакати, выливаясь, стекая по подбородку. Совершенно случайно при этом Вакати зарядил Антаресу в нос лапой. Он просо настолько был увлечен едой, что совсем не видел, как от наслаждения задвигался, нарушая идиллию.
Кажется, сейчас будет первая в их жизни битва.

+2

27

Мир, прежде бывший столь тесным, тёплым и уютным, теперь казался маленькому белому комочку жизни совершенно огромным и необъятным, холодным и страшным, он запищал от засевшего в груди колючего чувства, то ли страха и ужаса, то ли от волнения, наверняка малыш сказать не сможет, он-то и не знал прежде ничего подобного.
Кругом ничего не было видно, Тагор и не знал что должно быть, ведь его глазки всё время, сколько он себя помнит, были закрыты. Только звуки и запахи окружали его и много других, подобных ему созданий. Топот отца громом отзывался в беленькой голове, пугая малыша, а материнский язык, сперва показавшийся весьма не приятным на ощупь, но всё же согрел беленького львёнка, даже немного успокоив.
Следующим открытием для малыша был до трепета в груди знакомый родной запах. Гор толком и не знал, что это, но пахло очень маняще и приятно. Подобравшись ближе, непременно пихаясь среди многочисленных братьев и сестёр, малыш наконец обнаружил источник этого аппетитного запаха и, причмокивая, начал пить, чувствуя как это волшебство дарует ему новые силы и одновременно убаюкивает безмятежностью окружения. Снова все теснятся и толкаются, снова их много, хотя малышу показалось, что не так много, как раньше. Набив своё маленькое брюшко вкусностью, мелкий немного посторонился от остальных, уступая своё место и, сам того не понимая, провалился в сон, где виделись ему образы все различные и красочные, что никогда не зацепятся за цепкую в будущем память, но на сегодняшний день оставят приятное чувство безопасности.

+1

28

Ари ела настолько медленно, что можно было решить, что она делает это через силу. Впрочем, ее можно было понять: роды – тяжелый процесс, так что неудивительно, что львица настолько вымоталась и даже ест с трудом. Смотря на самку из-под прикрытых век и размышляя, Нарико пришел к выводу, что безмерно счастлив, что родился львом и оказался избавлен от таких мук, как рождение детенышей. Его роль в их появлении была пусть и такой же значительной, но куда менее мучительной – даже наоборот. Что ж, самцам повезло, с этим не поспоришь.

Глядя на измученный вид и какой-то отстраненный взгляд львицы, так и не справившейся с  мясом, Нари вздохнул. Вряд ли у Ари было хоть какое-то настроение на трапезу, и все же ей нужно было есть, чтобы обеспечить себя энергией, а львят – молоком. Теперь это ее обязанности, как ни крути, и про плохое настроение на время придется забыть. Хотя «плохое» - это, конечно, очень мягко сказано. Ри хотелось как-нибудь поддержать новоиспеченную мать, сказать ей что-нибудь успокаивающее, подбадривающее и воодушевляющее, но на ум не приходило ни одного подходящего слова. Оставалось только скорбно молчать, разглядывать однотонные стены пещеры и размышлять над собственными невысказанными словами. Ари заговорила первой, и лев тут же перевел взгляд на нее, внимательно слушая. Но самка не договорила, то ли так же, как и король, не подобрав необходимых слов, то ли просто задумавшись, то ли настолько устала от всего произошедшего, что у нее уже просто путался язык, а губы не слушались. Она замолчала и отвела взгляд – Нари склонил голову набок. Все настолько плохо? Самец нахмурился и, так и не найдя подходящих для поддержки слов, наклонился вперед и прошелся шершавым языком по лбу львицы.

- Все будет хорошо, - сказал он.

Эти слова были простыми и вряд ли ободряющими хоть на каплю, но Нарико не смог промолчать. Хотелось помочь – хотя бы чем-то, хотя бы как-то, хотя бы такой ерундой. Пусть Ри и не был примером законопослушности или, может быть, благородства, но он никогда не оставлял в беде тех, кто ему был хоть как-то дорог или важен – он просто не мог этого сделать. И Ари, с которой сблизиться удалось не так давно, да и то совсем немного, оставить он тоже не мог. И, пожалуй, не хотел.

- Ты молодец. Отдохни и доешь мясо. Тебе нужны силы, - посоветовал Ри и кивнул в сторону львят, - и им тоже.

Нарико снова замолчал, размышляя. Предметом его мыслей снова стала идея, мучившая его уже довольно давно. Из-за ряда событий и постоянных забот королю не удавалось обдумать ее и прийти к окончательному решению до этого момента. Он постоянно откладывал, иногда даже забывал на какое-то время, замороченный какими-то проблемами. Но сейчас необходимо было решить окончательно и бесповоротно, и Ри, пожалуй, сомневался бы в своем выборе, если бы словали не слетели с губ настолько легко.

- А мне и прайду нужна ты. Стань моей королевой.

+4

29

Появление на свет — всегда очень тяжелая и изматывающая процедура. После нее Антарес ужасно устал и спал как убитый, зарывшись носом в теплую материнскую шерсть, что находилась вокруг соска. Львенок хотел проспать очень-очень долго, чтобы потом, набравшись сил, отправиться изучать этот большой и пока еще абсолютно темный мир, наполненный самыми разными запахами и звуками, которые так влекли к себе. Пока что детеныш чувствовал только родные и очень приятные запахи, не кажущиеся ни в коей мере опасными, а чьи-то голоса, раздававшиеся совсем рядом, ничуть не пугали и только вселяли уверенность в своей защищенности.

Антаресу было тепло, хорошо и приятно у материнского живота. Его порядком разморило и он спал сладко, а сон его был настолько глубоким, что, казалось, никто не сможет разбудить малыша до тех самых пор, пока он сам того не захочет. Казалось.

Бам! Сильный удар по носу разбудил львенка, и он, недовольно пискнув, заворочался, ища обидчика. То и дело натыкаясь то на один пушистый комочек, то на другой, Антарес негодовал — кто же его ударил?! Так и не сумев отыскать драчуна, детеныш открыл глаза и тут же замер — он видел уже не только привычную темноту. Все вокруг расплывалось какими-то непонятными красками, изредка шевелилось... Что же это такое?.. Шевеление сбоку привлекло внимание мелкого моментально. Он опустил голову и посмотрел на такого же черного, как и он сам, сиблинга. Антарес еще не знал, что это его брат-близнец, да и вообще понятия не имел, что значит слово «брат, но осознавал он одно: он нашел обидчика.

Львенок издал что-то вроде ворчания и изо всех сил пихнул Вакати в бок, а затем еще и еще. Этот малец заслуживал хорошей трепки — ведь он мало того, что напал, так еще и отобрал у Антареса драгоценный материнской сосок! Мужественно стерпев несколько ответных ударов и воинственно пискнув, мелкий что есть мочи зарядил братцу по черной щеке, а затем, чуть приподнявшись на пухлых лапках, обрушился на него всем своим весом и попытался вцепиться Вакати в ухо. Будет знать, как пинаться и воровать!

Драться в куче львят было неудобно. Сражаясь с близнецом, Антарес наверняка задел кого-то из находящихся рядом сиблингов. Он еще слишком плохо видел, чтобы различать, кто и где находится, а потому бил зачастую наобум, пусть и пытался изо всех сил целить в младшего брата. Ему пока еще невдомек было, что своими не всегда точными ударами он может вовлечь в драку все семейство и что вот тогда-то будет действительно весело.

+2

30

Сей, вообще-то, не очень понимала, что происходит: ей просто было холодно, голодно и все тело как будто обдавало ледяными волнами раз за разом. Весь мир состоял из ощущений и запахов: запаха мамы, запаха вошедшего внезапно какого-то родного существа, твердого камня под крошечными лапами и многих других вещей, которые просто не могли укладываться в голове крошечного львенка.
Сейвау тихо пискнула, издавая какой-то полухрип и медленно начиная продвигаться куда-то по запаху. По земле, на которой находилось крошечное белое тело, забавно барахтающееся, иногда прокатывался холодный ветерок, и Сей, недовольно вздрагивая, дергала плечами, еле-еле морщила нос и продолжала упорно ползти к своей цели. Надо сказать, получалось довольно сомнительно — расстояние, преодолеваемое Сей, в первые секунды неумолимо стремилось к нулю.
Потом, правда, кое-как сориентировавшись и попривыкнув ко всему происходившему вокруг, маленькая львенка задвигала лапами в направлении материнского брюха. И, наконец достигнув цель, сама того не понимая, расплылась в крошечной довольной беззубой улыбке. Около маминого живота было тепло, спокойно и никакой ветер не мог достать ее здесь, рядом с Ари. Сейвау пару раз ткнулась куда-то в середину ее живота, прихватив беззубой пастью немного маминой шерсти, и в конце концов наткнулась на сосок с молоком.

Сейвау неумолимо клонило в сон, мозг, итак соображавший совсем чуть-чуть, так и норовил отключиться, все вокруг казалось таким естественным и спокойным, что Сей просто впала в дрему, почти закатившись под мамино брюхо.
И несмотря на это, ее тоже коснулась возня двух братьев: кажется, кто-то из них впечатался где-то рядом с Сейвау. Белая, недовольно кряхтяще фырча, по-детски ткнула задней лапой куда-то туда, откуда исходил удар, и, по ощущением, попала в какой-то мягкий комок шерсти. Не факт, что Сей попала в тот, в который нужно, но она однозначно осталась довольна, снова расплывшись в своей довольной улыбкой. Но ноги она все же решила подмять куда-то под себя: малышка так и осталась в нелепой позе, когда уснула, продолжая фырчать во сне и прикладываться как можно ближе к материнскому брюху.

+1


Вы здесь » Король Лев. Начало » Дикие пещеры » Малая пещера