Страница загружается...
X

АААААА!!! ПРОГОЛОСУЙ ЗА НАААААС!!!!

И не забывай, что, голосуя, ты можешь получить баллы!

Король Лев. Начало

Объявление




Представляем вниманию гостей действующий на форуме Аукцион персонажей!

Рейтинг форумов Forum-top.ru Рейтинг Ролевых Ресурсов Волшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король Лев. Начало » Дикие пещеры » Тайная пещера


Тайная пещера

Сообщений 61 страница 90 из 128

1

Устаревшее описание локации

*здесь будет картинка*

Вторая по величине среди трех пещер, принадлежащих прайду Нари. Она находится выше всех остальных, и вход в нее сильно затруднен. К тому же, в ней очень сыро и темно, так что львы предпочитают не соваться внутрь. Данная расщелина служит временным убежищем на случай войны или сильной непогоды, в обычно же время она, увы, пустует, так как абсолютно не пригодна для житья. Это, впрочем, делает ее отличным местом для игры в прятки среди львят.

В связи с извержением, в локации наблюдается мощный обвал! После основной части квеста, она будет полностью уничтожена.


Ближайшие локации

Каменная поляна

0

61

Кто ни хрена не спал? Мьяхи ни хрена не спал!
Затесавшись между разноцветными мохнатыми комками, львенок скучковался, тараща подернутые пленкой, мутноватяе, блекло-голубые зенки на нечто... темное... чудное... какой-то странный зверь, хот размерами не на много больше, чем он, и его братья. Ух ты, ух ты... Ты кто? Розовый носик малыша дернулся на усатой мордашкой, втягивая в себя неизвестные запахи. Конопушка приподнялся на дрожащих толстых лапках, и сделал несколько неуверенных шажков навстречу Ньёрай... когда-нибудь, когда дурашка подрастет, он будет улыбаться широченной лыбой каждому, кто повстречается ему на пути, с глупой, наивной надеждой, что любой, кто ему повстречается будет просто вместилищем добра и света. К сожалению - мечты, мечты. Вот даже сейчас... Только сунулся к незнакомке поздороваться, так та уверенно, торпедой(для нашего героя такая скорость с которой проскочила мимо него темненькая была именно такой), пронеслась мимо в изумлении хлопающего лупариками рыжего, и намертво присосалась большой черной пиявкой к маминому животу, прямиком на то место, где был его личный сосок! Ну дела... мелкий озадаченно смотрел в темную спинку, недоумевая над поведением незнакомки.. Надо же, даже не поздоровалась! Ну, всмысле, не обратила на него совсем никакого внимания. Обидно, ага... Ну, это самое... кушайте на здоровье чтоли? Выждав немного, Мьяхи тихонечко подкрался к темненькой сзади, с сосредоточенной мосей тронув лапкой ее черные пятки... Коснулся кончиком широкого языка грязной кисточки ее хвоста... и не слишком задумываясь над тем, зачем собственно он это делает, взял этот всклокоченный огрызок в рот...  Так и лежа на брюхе плашмя, раскинув лапки в стороны и слюнявя хвост девчонки, глупыш поглядывал по сторонам, вслушиваясь в напряженную беседу, между старшими, если бы он еще вообще понимал, о чем конкретно речь, но похоже, мама была чем-то весьма рассержена. Хм, интересно чем? Ух ты! Еще один гость! Вторая маленькая самочка оказавшаяся рядом, вызвала новый прилив восторга и ее хвостик был так же радостно обслюнявлен. Кстати они были очень даже спокойными, в отличие от его братьев! не пинались и не толкались! Вот стоило только вспомнить ей богу, сразу кто-то щедро под надутое брюшко пнул. Мьяхи обиженно пропыхтел в шкурку Монифы, и надувшись, протиснулся между новыми "сестренками", задницей к неугомонной братве. Правда долго сопеть в шерсть живота Шайены ему не дали. Сначала кто-то заорал, как резанный, а затем чье-то бурчание, топот... все это весьма настораживало! Ох, а вот и ОНО! О эта щедрая... лапа.... которая подгребла его, вместе с остальными к груди матери. Не надо умываний! Вот не надо! Упс, прости Дхани, это я на тебя наступил,  правда не хотел! Как бы Мьяхи не старался избежать шершавого, наждачного языка самки по своей конопатой мордахе, тот жесткой щеткой прошелся по его торчащей из кучки котят попе... Как же он ее раньше спрятать под братьями не успел! Высунув голову наружу и скрыв наоборот прилизанную попу, он поднял морду к родительнице и состроил комичную гримасу недовольства.

Отредактировано Мьяхи (15 Янв 2014 00:07:01)

+6

62

Подножье вулкана >

Кажется, Шеру еще никогда в жизни не мчался так быстро, как сейчас... ну ладно, мчался и еще как, причем даже не раз  — чего только стоил сегодняшний побег от Мафусаила! Но львенок и вправду несся со всех лап, стремясь поскорее достичь логова и убедиться, что с Шайеной все в порядке. Почему-то он отказывался верить в то, что его мать могла быть мертва... В самом деле, что такого с ней должно было случиться, чтобы она... чтобы она... Шеру резко встряхнул головой на бегу, отчего едва не впечатался лбом в одно из деревьев на своем пути. Он уже давно свернул с тропы, желая максимально срезать путь, и теперь ломился прямиком сквозь заросли, учиняя такой дикий шум, что у присутствовавших на Каменной поляне львов могло создаться впечатление, что на них надвигается взбесившийся слон. Однако кончились кусты, и на площадку выскочил всего лишь взъерошенный, бешено вытаращивший глаза львенок-подросток — и тут же рванул куда-то вбок, устремившись к скалистому подъему, ведущему в верхние пещеры. Только запрыгнув на самую верхнюю ступень, Шеру, наконец-то, резко притормозил, царапнув когтями по серому камню. Теперь он двигался гораздо медленнее и неспешнее; можно сказать, что он подкрадывался ко входу в логово, одновременно желая и боясь заглянуть внутрь.
"Она не могла умереть," — с отчаянием уверял Шеру самого себя, каждой клеточкой своего тела чувствуя нарастающий внутри ужас. Ну правда... это было бы слишком жестоко, после всего того, что он пережил за последнее время. Гибель отца, битва с Мафусаилом... сулящая ему трепка от старшего брата. А теперь еще и это... Да, Шайена очень плохо выглядела на момент возвращения — сказывались голод, жажда и усталость. Да, у нее была рана на шее... и еще эта беременность... "Она не могла умереть," — твердо повторил Шеру, на леденеющих лапах приближаясь к пещере. Набравшись духу, подросток очень осторожно просунул морду в узкую расщелину и прищурился, пытаясь рассмотреть находящихся внутри львов — если, конечно, они вообще там были. Прошло несколько секунд, прежде чем Шеру удалось различить контуры лежащей у стены самки...
"...пронесло."
Шумно выдохнув от затопившего его облегчения, серошкурый тихонько зашел внутрь, стараясь не потревожить покоя матери. Та не спала, но вполне могла шикнуть на чересчур любопытного детеныша и выставить его наружу. И причина на то у нее имелась, причем достаточно убедительная. Затаив дыхание, львенок замер в двух-трех шагах от Шайены, вытянув худую шею и во все глаза уставившись на копошащихся у ее груди малышей. Их было много... очень много. Пожалуй, даже слишком много. И все маленькие, попискивающие, взъерошенные и густо пахнущие молоком... сколько же они ели? Не сводя взгляда с младшеньких, Шеру бесшумно улегся брюхом на прохладные камни и пристроил подбородок на вытянутых перед собой лапах. Его салатовые глаза влажно поблескивали в сумраке пещеры.
Как ты их назвала? — шепотом спросил он почти минуту молчания.

+6

63

----) подножье вулкана

Пока Мэй плелась где-то вдалеке, неспешно начав свой путь до логова, темный уже успел преодолеть половину расстояния, и догнать его, никак не представлялось возможным - вдали виднелось только смазанное, черное пятно, да цепочка следов, уходящая в бесконечность и еще дальше... через минуту, понуро волочащая по земле хвост самочка, перешла на рысь, а затем и вовсе припустилась вперед галопом, может, все-таки удастся догнать подростка и успокоить его? Весьма жалкая попытка - зеленоглазый бегает, как страус удирающий от гиены! - ЭЙ! - крикнула рыжая во всю глотку, - Подожди!!! Постоооой! - Ага, прям так это и помогло. Только горло засаднило, больно много приходилось ей горлопанить в последнее время, ей богу, странно, как она еще голос не сорвала. С ближайшего куста в небо устремилась стая мелких птиц - похоже ее услышали все... ВСЕ...! Кроме Шеру... - Ну погоди же ты... - Зло пропыхтела бестия, склонив голову к земле, и яростно загребая лапами пыль, примерно представляя, какой шлейф пыли и грязи за ними двумя тянется. Очевидно, что она его не догонит, до того времени, как подросток сам не убедится в том, что все с его матерью нормально. Мэй набрала скорость... а затем резко остановилась, разбросав в стороны комья земли из под когтей. Молча посмотрев на удаляющуюся все больше и больше черную точку, Мэй сумрачно свела брови на переносице неуклюже плюхнулась на пятую точку, расставив передние лапы в сторону, и испустила долгий, усталый, раздраженный хриплый стон, опустив уголки губ вниз, запрокинув морду к небу, - Оооооооооооооо.... Ну что ты будешь делать.... - Со злости пнув мелкий камешек, рыжая поднялась на лапы, и сменив бешеный галоп на неспешную рысь, высоко поднимая лопатки, без надежды догнать оголтелого самца, недовольно что-то бубня себе под нос...
---
Отлично, мы на месте. И где он?
Мэй завертела головой по сторонам, надеясь выхватить на однообразном каменном пейзаже знакомую темную, худощавую фигуру. Скорее всего он уже в пещере. Самочка было открыла рот, чтобы громко позвать зеленоглазого по имени, на всякий случай, вдруг он здесь прячется, но тут же захлопнула пасть, внезапно осознав, что она его и имени то не знает. Прижав ушки к черепушке, Мэй полукрадучись, плавно заскользила мимо булыжников, змейкой извиваясь между нагромождений камня, прислушиваясь, тихонько выглядывая из-за угла, словно боялась неожиданного нападения, или оплеухи. А... вон растрепанная, черная кисточка хвоста мелькнула на "лесенке" к пещерке на пригорке. Вспомнив ту жуткую картинку: Нимерия плюс труп, рыженькая боязливо поежилась, наморщив носик и поведя плечами. Нет, честное слово, это правда было ВЕСЬМА жутко. Приоткрыв сначала один глаз, затем другой, Мэй все-таки осмелилась сделать несколько шажков к подножью откоса, на вершине которого на секунду показалась черная, несколько косматая тень, рыженькая неуверенно поставила лапу на нижнюю ступень, замерла. и убрала ее. Нет. Это будет как-то... не очень красиво, если она сунется под своды пещерки, нагло решив, что она прям так там нужна. Успокаивать львенка уже явно не нужно - там было довольно тихо, никто не орал, никто в обморок не падал. Ну и зачем она там спрашивается нужна?
Отойдя тихонечко в сторонку, Мэй свернулась калачиком в тени огромного, круглого булыжника, вытянув перед собой лапы и уложив на них голову, печально развесив в стороны пушистые, вихрастые уши. На нос самочке сел ее старый знакомый - большой, черный, блестящий жучок. Он словно бы спрашивал - ну как прошла охота? Он все еще помнил ту веселую мелодию, с которой кружилась не так давно между камней рыженькая... Мэй уныло скосила глаза на свой нос, а затем тихо вздохнула, и устало смежила веки... От былого веселья не осталось и следа.  Теперь главное не пропустить темного подростка, когда он будет спускаться вниз.

+5

64

Какое-то время Шайена была целиком и полностью поглощена процессом умывания. Вот, вот он, трижды проклятый  Ро'Каш материнский инстинкт: ей бы саму себя в порядок привести, а то даже посмотреть страшно, но — нет, сначала детеныши! В особенности, те две маленькие сиротки, столь нахально подложенные ей под бок. Вот уж на кого без слез не взглянешь... Ничего удивительного, что Бастардка уделила им особое внимание. На краткое время оставив сыновей в покое, львица сосредоточилась на том, чтобы как следует очистить шкурки Монифы и Ньёрай от скопившейся грязи. Похоже, Шетани уже очень давно их не вылизывала: понятное дело, что она была слаба и нездорова, но все-таки... Куда глядела Нимерия, почему не пыталась хотя бы отчасти облегчить страдания малышек? Шайене потребовалось немало времени, чтобы как следует отмыть обеих самочек; в итоге те если и не засияли от первозданной чистоты, то, по крайней мере, перестали походить на полудохлых замухрышек. Их короткий мех влажно блестел и стоял колючками от чересчур интенсивных умываний, зато теперь от детенышей не таранило кровью и болезнью, да и в целом их было гораздо приятнее держать в лапах: ни тебе скопившегося в уголках глаз гноя, ни, простите, мухосранска под хвостом. Совсем другое дело, правда ведь? Напоследок окинув двойняшек донельзя критичным взглядом, Шай удовлетворенно фыркнула и небрежно подпихнула львят обратно к соскам: слава Ахейю, никаких признаков болезни она не обнаружила, и теперь обе сиротки могли спокойно продолжить трапезу наравне с ее родными детьми. К слову, о последних... Шайена строго воззрилась на своего младшенького и, недолго думая, скорчила ему точно такую же подчеркнуто-недовольную мину в ответ. Что мать, что сын...
А ну не пыжься мне тут, пискля усатая, — проворчала она, опустив голову и легонько прихватив клыками тоненькие, но уже лихо топорщащиеся волоски на маленькой круглой голове. Впрочем, сразу же за чуть болезненным рывком последовало ласковое, едва ощутимое прикосновение нос к носу. Темная не стала мучить сыновей дальнейшими умываниями: она уже устала работать языком, да и сами львята казались абсолютно чистыми. Предоставив им спокойно ползать взад-вперед вдоль ее туловища, Шайена расслабленно уложила голову на прохладные камни. Спать она, впрочем, больше не собиралась: вместо этого львица принялась со скучающей физиономией изучать взглядом внутреннее "убранство" логова. Веки ее были наполовину прикрыты, а впалые бока мерно вздымались вверх и вниз в такт спокойному дыханию. Честно говоря, она бы с удовольствием выбралась из этой тесной, темной пещеры... но кто ж останется да присмотрит за мелкими вместо нее? Кому еще может быть интересно возиться с такими карапузами... Никто из ее старших детенышей так и не пришел проведать мать, за исключением Юви — но и та уже успела куда-то смыться. Должно быть, она спала где-то снаружи или была занята какими-то своими, не менее важными делами. Что ж, ее можно было понять. Что же касается остальных львят, то Шайена, признаться, даже не надеялась на то, что кому-то из них станет интересно подниматься наверх и проводить время с вечно раздраженной, сварливой матерью. Шай неожиданно для самой себя тяжело вздохнула: вот так вот, рожаешь детей, гробишь на них все свои силы, нервы, здоровье... и хоть бы кто навестил. Разумеется, никому не нужна была такая обуза... в том числе и ей самой. Но прошлого не изменишь, а будущего, увы, не предскажешь; Жадеит мертв, но их дети, хвала небесам, живы и здоровы, и она, Шайена, не станет бросать их на произвол судьбы. Не тот характер, не та натура. Да, тринадцать детей в таком молодом возрасте (а Шай, как ни крути, была еще очень молода) — это какое-то безумие... Она не хотела их. Но они у нее были — и львица их любила. Каждого по-своему, кого-то чуть меньше, кого-то чуть больше, но, безусловно, всех без исключения. И она была готова заботиться о них так долго, как это только могло от нее потребоваться. Да что уж там... она была готова умереть за любого из этих мелких, наглых, языкастых, безответственных ушастых обормотов. Жаль только, что они этого не понимали. Считали себя ущемленными во всем, несчастными, позабытыми, нелюбимыми... Это было совсем не так, черт их дери! Маленькие неблагодарные страдальцы... Никто из них, к счастью, не знал, что такое одиночество — когда ты действительно один на всем белом свете, сам по себе, свободный словно птица. Ни от кого не зависящий, способный сам за себя постоять... вынужденный неприкаянным воробьем жаться у входа в большую и теплую пещеру, в слепой надежде своровать небольшой кусок от общей добычи или хотя бы наполовину укрыться от проливного дождя. Они не знали этой жизни, они даже не понимали, насколько они счастливы. И вряд ли когда-нибудь поймут... Шайена утомленно прикрыла глаза, вспоминая свою давнюю клятву: клятву о том, что ее родные дети никогда в жизни не познают истинного одиночества. Она не умрет, как Жадеит, и не превратится в безликую, равнодушную тень, как это сделал Скар. Если они захотят — то уйдут сами, но она никогда, ни за что на свете не оставит их одних вопреки их собственной воле. Пускай уж лучше продолжают хныкать и свято верить в то, что они полные беспризорники. Быть может, однажды до них все-таки дойдет... Львица сухо усмехнулась про себя.
"Ага, как же, дойдет. Когда рак на горе свистнет."
Нет, это вовсе не было приступом самобичевания или пресловутой жалости к самой себе. Шайена просто размышляла — в конце концов, чем еще здесь можно было заниматься? Лежи себе да молча думай о своем, пока мелкие сосут молоко, дрыхнут или обнюхивают закоулки темной пещеры. Вдова распахнула глаза, со скуки вновь переключив свое внимание на ползающих рядом малышей. Те уже открыли зенки и теперь с любопытством изучали логово... ну, не все. Шай все также задумчиво скользнула взглядом по сыновьям, от нечего делать изучая их круглые разношерстные попки с острыми клинышками хвостов. Итак... что она имела? Четыре пухлых оболтуса, один темно-бурый, два серых и еще один какой-то рыжеватый, отдаленно смахивающий на Юви: наверно, тем же медным оттенком шерсти. Глаза у ребят пока что не приобрели свой окончательный цвет, а вот характеры уже проявлялись вовсю. Шай немало повеселило то, как два ее старших львенка с наслаждением лупят друг друга по мордасам, в то время как их более пронырливый братишка занимает одно из самых теплых местечек у материнского брюха. Старшие самочки тоже не отставали в своем полуинстинктивном, полуразумном стремлении урвать титьку по-сочнее... Чей-то шумный вздох, внезапно раздавшийся у самого входа в пещеру, заставил вздрогнуть и резко повернуть голову на звук. Шайена удивленно вскинула брови, осознав, что нежданный пришелец — это один из ее младших сыновей, Шеру. Признаться, львица уже не ожидала, что кто-нибудь придет ее проведать... Это было неожиданно и приятно. Шай даже не стала ворчать по своему обыкновению, немо разрешив подростку зайти в логово и тихонько подползти поближе, чтобы получше разглядеть новорожденных малышей. Прошло, кажется, несколько минут, прежде чем Шеру наконец-то рискнул подать голос.
Как ты их назвала? — этот вопрос, по идее, должен был застигнуть львицу врасплох... но та лишь едва заметно покачала головой в ответ.
Пока что никак, — тихо откликнулась она. — Но у меня есть кое-какие идеи. Поможешь мне? — хех, помнится, самому Шеру некогда точно также дал имя его старший брат... Кажется, это был Хофу. А Юви назвала Сехмет... Шайена невольно улыбнулась этому странному, но приятному воспоминанию.
Как насчет этого карапуза? — и львица аккуратно, но решительно подтолкнула к Шеру рыжего малыша, предоставив подростку самостоятельно выбрать тому имя.

+7

65

I get lost
I get used
Take the praise
And abuse

Это было похоже на сон, чудесный сон, просыпаться от которого хотелось меньше всего. Поверить было сложно, что все это было по-настоящему, что ее животик действительно приятно тяжелел теплым молоком, что неугомонная, обычно шумная сестрица греет ее своим боком, тихо поглощая свою порцию чужой щедрости. Даже то, что хвост Ньёрай некоторое время жевали, почти не вызывало в каких-то особых чувств противодействия, слишком уж был измучен детеныш, чтобы возня, добродушная и безопасная, могла сильно отвлекать львенка от приятных ощущений в собственной пузени. Глазки так и норовили закрыться, грозя окончательно отделить малышку от окружающего мира, но она пока не была готова вот так вот заснуть, где лежала, после своего подвига. Испытывая какие-то свои потребности в движении черношкурая львенка начала лениво шевелить лапками, исполнения нечто вроде топтания на месте без поднятия круглобого туловища от земли, и поворачивать голову из стороны в сторону, оглядывая, собственно, угол пещеры, львицу-кормилицу,  к которой ей повезло прибиться, и, конечно, ее малышню. Надо же знать,  куда она попала, и вообще, любопытно, хоть и чудовищно сонно. Лиловый носик втягивал запахи, которые пока не стали еще родными, но уже вызывали чарующее ощущение уюта, а глаза, уже сносно видящие, оглядывали и громаду львиного тела и холмики молочных братьев с горочкой Монифы. Почему-то то, что по соседству были еще какие-то львята в небольшой степени ее дезориентировало, она-то привыкла к одной-единственной соседке – сестрице, но с другой стороны, ведь прежде она ощущала, что львица тут не одна и было вполне естественным, что кроме Монифы львят вокруг нее прибавится. И все-таки, так много тел… Ньёрай сладко зевнула, запрокидывая голову вверх, едва не уложил затылок на собственные лопатки, и быстро облизнулась, уставившись на львенка, буравящего ее взглядом. Ну как, буравящего..эта мелочь едва ли сейчас хорошо различала отдельные подробности в черной массе, которой замерла Ньёрай у живота Шайены. Но все равно, налаживать контакт неожиданно захотелось, но не успела черная как следует упереться лапами в землю и приподнять себя над нею, как громадная львиная лапа решила вопрос первого контакта, попросту притащив всю молодежь к себе поближе. Образовавшаяся куча-мала опрокинула львенку на бок, придавив парочкой разномастных задниц и драчливой пяткой неизвестного героя в особенности. Эта вот пятка особенно ей запомнилась, потому как не раз и не два ее ею огрели, вызывая в малышке протест на пару с детским рычанием. Этому наглецу еще повезло, что более взрослая львенка была зажата чужими телами и не могла сноровисто ответить в ту же сторону. А потом она и вовсе перехотела – Шайена принялась чистить ее и Ньёрай совершенно позабыла о тех досадных толчках, во всю подставляясь под шершавый язык львицы и порыкивая своим тоненьким голосом. Если бы она могла урчать, как домашние кошки, она бы это и делала, но львы созданы рычать, не меньше, а потому звук вибрировал в ее глотке далеко не приятным музыкальным мурчанием. Окружающей малышне было не понять то удовольствие, которое испытывали наши сестренки, будучи вылизываемыми их мамой, ведь за ними всегда был уход вовремя. А наши же львята были достаточно запущенными и для них чистка была еще и донельзя приятным массажем, снимающим болезненные ощущения в животике, прогоняющим холод и чувство заброшенности. Конечно. Длится целую вечность это блаженство не могло и когда Шайена сочла свои труды достаточными, меланистка утомленно вздохнула, утыкаясь мордой в шкурку сестры. Теперь они пахли иначе, чувствовали себя гораздо лучше и теперь, пожалуй, можно было сдаться всему этому и просто заснуть. Чтобы улечься поудобнее, она продвинулась еще немного вперед, теснее прижимаясь к Монифе и еще одному львенку, серому, который, казалось, совсем не был против ее соседства. На него она уложила свою ушастую голову, так, что теперь она могла свободно смотреть прямо на выход из пещеры. Это не было ее целью, но отчего бы не попялиться на этот занятный феномен. В котором показалось что-то еще, лохматое и сверкающее глазами в темноте. Таких львов Ньёрай видела впервые и даже сонное расслабление с нее сошло, так она удивилась увиденному. Чужое ухо некстати загородило ей обзор, дернувшись на зазвучавшие в пещере голоса, но малышка лапкой прижала препятствие к спине львенка и продолжила с любопытством смотреть на лохматого пришельца, которому отвечала их новая, чудесная, замечательная мама. Несмотря на всю, казалось бы, готовность, следить за происходящим она нет-нет, а проваливалась в дрему, из которой тотчас же выскальзывала, сонно моргая глазками и иногда даже вздрагивая и дергая задней лапкой

+6

66

Мэй прождала минут пятнадцать, лежа свернувшись калачиком у подножья пригорка, и к концу потихоньку начала тревожится. Может правда, подняться, нагло влезть, извинится и с чистой совестью уйти? Куда уйти? Хм... Мэй перевернулась на спину, сложив лапы зайчиком на груди, молча глядя в розовеющее небо с широко распахнутыми глазами. Почему Нимерия так на нее разозлилась? Разве она не правильно поступила, попытавшись отвлечь того жуткого носорога, чтобы тот просто не затоптал ее подругу, ведь та была просто на волоске от того, чтобы быть раздавленной этими гигантскими тумбами! Ведь любой хороший друг поступил бы на ее месте точно так же! Самочка резко перевернулась на живот, взъерошив вечно дыбом стоящий загривок... Ее считают безрассудной болтушкой, слишком наивной, слишком глупой - такая рыжая бестолочь, которая вечно лезет туда, куда ее не просят. Тонкие брови сошлись на усыпанной бурыми крапинками переносице львенки. Да ничего подобного! Разве можно ее поступок назвать глупостью, когда это было сделано от чистого сердца, чтобы дать Нимерии возможность спастись! Да, было слегка необдуманно, но ведь сработало! И кто знает, может у нее и серого подростка получилось бы отвадить этого старика от остальных, просто засыпав его оскорблениями... ну старый, уши больные, и вообще. Вмешалась сестра зеленоглазого, и тут уж ничего не поделаешь, но ведь могло же, могло? Могло! Мэй сердито пнула камешек, вот уже второй раз, чувствуя, как в груди вскипает весьма справедливое негодование на то, что ее считают... такой бесполезной, ведь это вовсе не так! - " Я же как лучше хотела!" - и с этим не поспоришь... Но... хотела, как лучше, а вышло - как всегда.
Рыжая понуро побрела поближе к каменным ступеням вверх, и осторожно подняла глаза. Однако она казалась... такой высокой. Ух, может не стоит? Нет ну, а если он там на долго? А уже вечереет, может тот подросток вместе с матерью в логове спать останется. Да, и Мэй бы не хотелось, чтобы когда Нимерия вернется с добычей, она ее видела здесь. Под шкурой снова пробежал ощутимый, неприятный холодок, уж очень ярки воспоминания о пристальном, весьма недовольном взгляде ее пятнистой подруги. Лапа наверное у нее тяжелая. И как любой, чувствовавший свою вину подросток(да даже если бы и не чувствовавший), рыжая самочка не горела желанием подставлять свою многогрешную потрепанную голову под воспитательный шлепок. Нет уж, она зайдет, извинится и объяснит ситуацию, затем выйдет, и нет никаких проблем.
Осторожно, крадучись, совсем бесшумно ступая по камню, Мэй плавно проскользила до вершины пригорка, и села, прямо на самом краю, свесив хвост с обрыва и молчаливо глядя двумя зелеными огоньками на темное "окно" пещеры. Невольно взгляд метнулся в ту сторону, куда было сброшено некогда тело той самой львицы, которой Нимерия приносила еду. Мэй помнила ее... правда видела то всего пару раз, и то издали, но этого юной самке оказалось достаточно, чтобы с грустью и тоской думать: а ведь у нее остались львята. Совсем маленькие девочки... Тяжело вздохнув, Мэй еще раз неуверенно помялась на входе, и после чего осторожно, ползком протиснулась во внутрь с самого краешку. Кажется обитатели были заняты чем-то своим, поэтому на рыжую тень никто внимания первоначально не обратил.
С чего-бы начать...
Здрасте, я Мэй? Нет, грубо... Извините пожалуйста... Не то... Привет, помнишь меня? Ты так быстро убежал... Пф, тут же его мать! Не игнорировать же ее!
— Пока что никак, — Темная, зеленоглазая львица с пышной челкой спокойно беседовала со своим старшим сыном. К которому Мэй подползала как-то к молодому самцу со спины, может поэтому ни Шайена, ни ее дите не приметили гостью? — Но у меня есть кое-какие идеи. Поможешь мне? — Мэй насторожила ушки. Да, галдежом тихий писк мелких не назовешь никак но... они чирикают так смешно, да и довольно громко! Маленький комок меха клубочком перекатился прямо на передние лапы серого подростка, оказавшись между ними, упираясь задними толстыми лапками в лохматую грудь старшего брата. — Как насчет этого карапуза?
Пушистик в пятнышках и полосочках с распахнутыми чистыми, блестящими глазенками голубого оттенка, с очаровательной улыбкой пялился на нависающего над ним старшего, балуясь с прядями свисающей челки, пару раз хлопнув по ним круглой лапкой, проказливо выпустив при этом когти. Мех... милаха... пушистость, это вертится на языке...
- Мьяхи! - забывшись при виде столь очаровательного создания, достаточно громко произнесла рыженькая, расплывшись в умиленной лыбе от уха до уха, и тут же резко спрятала ее, опустив уши вдоль черепа и вытаращив изжелта-зеленые глазищи. Упс... - Всмысле, они милахи, очень милые... Простите. - Она едва сдержалась, чтобы не хлопнуть себя лапой по морде, уж как хотелось ей вдоволь пофейспальмить - глупо получилось. Очень. Она виноватым взглядом покосилась сначала на самку, затем на подростка, и после на львенка, который с любопытством смотрел теперь и на нее. Ну прекрати так пялиться...
- Извините мэм, что опять нарушила ваш покой. - Выдавила весьма жалкую улыбку, постараясь вложить в нее, как можно больше дружелюбия и обаяния, - Я в общем-то пришла извинится перед тобой, - Рыженькая перевела глаза на юного самца, - и сказать спасибо. - Замялась на минуту она, решив не продолжать. Лучше кормящей самке не знать, за что благодарит сия сумбурная особа ее сына. - Я Мэй... а Нимерия скоро вернется с охоты принесет что-нибудь. Меня с собой не взяли, наверное побоялись, что я всю дичь распугаю. - Усмехнулась рыжая. Все-еще прижимая взлохмаченные уши, самочка готова была в любой попятиться прочь из пещеры. Вполне ожидаемо, что на нее сейчас рявкнут и вытурят чересчур болтливого подростка. Ну, главное дело сделано, впрочем...

+8

67

Шеру ожидал чего угодно — даже того, что Шайена без лишних слов схватит его за шкиряк и выставит вон из пещеры, но вместо этого темная самка предпочла просто спокойно заговорить с сыном... и это, безусловно, радовало. Им с матерью не так уж часто удавалось пообщаться друг с другом: последняя либо была страшно занята чем-нибудь, либо пропадала где-то по своим делам, либо просто была не в духе и хотела спать. Шеру невольно заулыбался, поглядывая на худую, изможденную морду львицы: каково ему было всего на одну краткую минутку представить, что он больше никогда ее не увидит!... Теперь, когда подросток убедился, что его мать жива-здорова, он был готов снести от нее все, что угодно, будь то сварливая ругань или воспитательный звездюль. К слову, о звездюлях... Шеру украдкой поежился, вспомнив о том, в каком мрачном настроении пребывал Морох после вынужденной схватки с Мафусаилом. У зеленоглазого не имелось ни малейших иллюзий по поводу того, что его ожидает после возвращения старшего брата в логово. При одной мысли о грозящем ему наказании, Шеру ощутил в себе непреодолимое желание навсегда поселиться в Тайной пещере, завалив вход огромным камнем и оставив себе крохотное отверстие для подачи пищи. Пожалуй, он мог бы остаться вместе с Шайеной на ночь, чтобы хоть немного отдалить момент встречи с Мором... Да вот только младшеньким наверняка нужны тишина и покой. Да и не рассказывать же матери о том, как они с Тодом и сестрицами разозлили огромного старого пердуна-носорога! Который, вдобавок, сломал лапу Мороху... и отфутболил Сех в кусты... о-хо-хох. Да, после такой новости Шайена сама с него шкуру спустит, а потом натянет ее обратно, подождет пока прирастет и снова спустит, повесив на стенку пещеры. Брр.
...с другой стороны, она вряд ли сможет сломать ему позвоночник одним крепким ударом лапы...
Пока Шеру раздумывал над тем, какая из грозящих ему зол меньше, Шайена уверенно подпихнула к подростку одного из новорожденных львят. Моргнув, Шеру не без удивления уставился на крохотную, припухлую голубоглазую мордашку, усеянную крохотными младенческими пятнышками — ну точь-в-точь веснушки! Растерявшись на пару мгновений, Шеру, тем не менее, тут же гостеприимно распахнул объятия, принимая младшего братишку... или это была сестренка? Кем бы ни был этот карапуз, он довольно живо ухватился беззубой пастью за одну из свисающих черных прядей, вволю ту обслюнявив. Ну просто очаровашка.
Эй, ты мне всю прическу испортишь, — Шеру негромко рассмеялся, одной лапой мягко отстраняя не в меру активного каба от собственной челки — когти он при этом благоразумно втянул обратно в подушечки. Наблюдать за тем, как рыжеватый кроха неуклюже перекатывается промеж его длинных, жилистых передних конечностей, безусловно, было довольно забавно... — Да сиди же ты смирно, егоза, — веселая ухмылка намертво приклеилась к физиономии подростка — он так погрузился в возню с младшим братом, что напрочь позабыл обо всех своих проблемах. Надо же... он и не думал, что ему настолько понравится нянчиться с маленькими львятами. Хотя, конечно, уже спустя полминуты Шеру начал помышлять о том, как бы ему поскорее вернуть братика Шайене — уж больно активно тот пытался забраться ему на голову, водопадиком пуская при этом слюни.
Будет очень... ой... непросто... а-я-я-яй! Придумать ему имя, — пыхтя, заметил подросток в кратких промежутках между поползновениями львенка: тот раз за разом карабкался ему на нос, мешая открывать пасть. — Как насчет... ух! Как насчет...
Мьяхи!
ЭЙ! Это была моя идея! — обиженно протянул Шеру, в очередной раз высвобождая морду из захвата коротких толстеньких лап и поворачивая голову на звук чужого голоса. Впрочем, его недовольство почти сразу же сошло на нет, сменившись изумлением: он не ожидал увидеть эту самку здесь, в одной пещере с Шайеной... Когда та вообще успела покинуть подножье и вернуться в логово? Пока зеленоглазый с подозрением ее рассматривал, Мэй уже стушевалась и торопливо извинилась за свое вмешательство.
Всмысле, они милахи, очень милые... Простите, — тараторила она безостановочно, смущенно прижимая уши к голове. Вид у нее при этом был до того умильный, что, кажется, даже недовольство Шайены присутствием чужака в логово было скорее напускным, нежели всамделишным. — Извините мэм, что опять нарушила ваш покой. Я в общем-то пришла извинится перед тобой... и сказать спасибо, — взгляд ее ярких, желто-зеленых глаз скользнул к Шеру, и тот аж пасть приоткрыл от столь неожиданного заявления.
А? Спасибо? Извиниться? — в смятении откликнулся он, после чего быстро переглянулся с Шайеной, как будто та могла разъяснить ему ситуацию. О чем это она гово... ааааа, ну да, все правильно. Морда подростка немедленно посветлела. — А, ты про... всё, дошло, — с явным облегчением в голосе выдохнул Шеру и тут же адресовал Мэй самую ослепительную из своих улыбок. — Никаких обид. И всегда пожалуйста, — что сказать, ему было довольно приятно, что эта самочка решила поблагодарить его за помощь... приятно и неожиданно.
Я Мэй... а Нимерия скоро вернется с охоты принесет что-нибудь. Меня с собой не взяли, наверное побоялись, что я всю дичь распугаю, — львенок понимающе кивнул в ответ, вновь обратив свой взгляд на сидящего промеж лап братишку. Тот с огромным любопытством пялился на их гостью, широко распахнув небесно-голубые глазенки.
Ну так что, назовем его Мьяхи? — весело уточнил Шеру, подняв голову и посмотрев на Шайену. Даже забавно, что их с Мэй мысли так совпали... Но имя и вправду было хорошим. Шеру слегка вытянул шею, немного хищно уставясь на оставшихся малышей. — А что с остальными? Лично мне всегда нравилось имя "Лайам", оно подходит воооон тому серому, — спешно заявил подросток, боясь, что Мэй снова его опередит. Перехватив вопросительный взгляд матери, тихо хихикнул, уточнив: — Шучу. Просто у него глаза как два больших лайма.

+5

68

Юви совершенно не помнила, как отключилась. Казалось бы, совсем недавно она сидела и караулила мать, и вдруг черепную коробку словно иглой пронзил чей-то звонкий тараторящий голосок. Рыжая поморщилась и открыла глаза, собираясь отыскать источник шума и усмирить его. Однако первое, что она смогла разглядеть в полутьме пещеры - стадо маленьких лохматых львят, расползающихся в разные стороны.
В голове чутка прояснилось - точно, она же пришла сюда оберегать покой матери! И в итоге вырубилась сама, ну отлично просто. Юви подняла взгляд чуть выше - слава богу, с Шай все в порядке... Еще в пещере были Шеру и незнакомая рыжая самка-подросток, и первым побуждением рыжей было выставить шумную болтушку из логова. Однако, понимая, что она сейчас немного не в курсе происходящего, самочка решила пока не спешить с выводами. Поднявшись, она подошла к матери и негромко поинтересовалась, исподлобья косясь на незнакомку время от времени:
- Все нормально? Прости, я не должна была засыпать. Мне выгнать ее? - взгляд юной львицы скользнул по новорожденным братьям. Что-то было не так, но что? Самка напряглась, нервно нахмурившись, и лишь подергивающаяся бровь выдавала интенсивный мыслительный процесс.
- Что-то не так... Двое серых, рыжий, бурый... О-о-о-о-о-о НЕТ!!! - глаза Юви округлились, превратившись в два карих блюдца, а из горла вырвался тихий стон. Львят было слишком много.
- Их было всего четверо! Я точно помню, их было всего четверо! - едва ли не плача произнесла Юви. Она же не совсем с ума сошла, не может быть! А может, у нее действительно поехала крыша? Или это только сон?
Рыжая потрясла головой, надеясь проснуться, после чего вновь уставилась на малышей.
- Раз два три, - считала она, переводя взгляд с одного на другого, - четыре. Пять и шесть. Нет... - их действительно было шесть. Юви перевела обреченный взгляд на мать. Может, Шай объяснит ей, что происходит?
- Шесть?! - ужас в ее глазах наверняка должен был позабавить Шеру, который терпеть ее не мог. - Шесть... - шепотом повторила она.

+8

69

Каменная поляна >

Подъем дался ему непросто. Во-первых, лев, конечно же, страшно устал — схватка с Мафусаилом, едва ли не стоившая ему жизни, и последовавшее вслед за ней разбирательство с младшими членами семьи, естественно, не могли не наложить своего отпечатка на общее состояние черногривого самца. Во-вторых, боль в сломанной лапе не утихала ни на мгновение, многократно усиливаясь при каждом шаге или телодвижении. Обезболивающий эффект костероста уже давно сошел на нет, и теперь Мороху приходилось из-за всех сил стискивать зубы, дабы побороть рвущиеся наружу стоны. То и дело морща переносицу, скаля клыки и заметно прихрамывая, лев, тем не менее, продолжал упорно взбираться вверх по нагромождению камней, рывками перенося свою тушу с одной импровизированной "ступени" на другую — до тех самых пор, пока он, наконец, не достиг самой вершины. Только тогда Мори остановился и позволил себе короткую передышку. Но расслабляться, увы, было некогда. Чем скорее он переговорит с Шайеной, тем быстрее спустится вниз и сможет как следует отдохнуть... Красноглазый медленно приблизился к узкой расщелине, попутно без особого интереса прислушиваясь к чужим голосам, доносящимся изнутри. Он уже понял, что Шеру и Мэй были здесь: оба подростка имели крайне отвратительную привычку трещать без умолку, чем они, собственно, в данный момент и занимались. Сохраняя мрачное выражение на своей потрепанной физиономии, Морох все также молча зашел под каменные своды пещеры, в один миг заполнив собой весь проход. Могучие плечи попирали стены логова, не оставляя ни малейшего зазора, а косматая голова то и дело с тихим шорохом касалась низкого потолка — а ведь он намеренно пригнулся, не желая заработать новых шишек! Самец зловещим изваянием замер за спинами пока что не замечающих его львят и сощурил кроваво-алые глаза, пытаясь получше разглядеть контуры Шайены в темноте. В целом, мать семейства выглядела относительно неплохо и даже бодро; у ее впалого (теперь уже впалого) брюха с тихим писком копошилось несколько крохотных львят. Юви тоже была здесь...Правда, особой радости при виде новорожденных малышей она не демонстрировала. Скорее уж, наоборот — юная самка казалась совершенно подавленной, и ее можно было понять.
Их было всего четверо! Я точно помню, их было всего четверо! — как-то жалобно бормотала она себе под нос, крутясь возле Шайены. — Раз два три, четыре. Пять и шесть. Нет... Шесть?! — в ее голосе отчетливо послышались панические нотки. Еще больше прищурясь, Морох проследил за взглядом сестры и, в свою очередь, быстро пересчитал всех львят. Теперь, когда его глаза привыкли к сумраку пещеры, лев смог заметить, что двое малышей заметно крупнее остальных. Мору не понадобилось много времени на то, чтобы догадаться о причине столь большой разницы в размерах. Достаточно было вспомнить слова львиц у подножья, касающиеся умершей в Тайной пещере роженицы и ее осиротевших детенышах. Потяжелевший взгляд Мороха вернулся к лицу матери.
Зачем ты их приняла? — глухо пророкотал он, чувствуя безумную усталость от каких-то совершенно чокнутых решений самки. Раньше лев питал огромное уважение к Шайене, но теперь он потихоньку начинал в ней разочаровываться. Мало того, что, имея девятерых спиногрызов на горбе, она позволила Жадеиту подкинуть ей четырех сверху, так теперь еще и строила из себя сердобольную мать Терезу, делясь молоком с совершенно чужими ей детьми. Это ли не верный признак полного отсутствия мозгов? Морох был готов взгромоздить на себя ответственность за все это огромное семейство, преимущественно состоявшее из неблагодарных, хилых, плаксивых неучей и страдальцев, не способных даже самостоятельно поймать себе мышонка на завтрак, но лев не собирался вкалывать на каких-то блохастых сироток, любезно подброшенных им какой-то дохлой незнакомкой. Морох громко фыркнул, тряхнув гривой, и вновь оскалил желтоватые клыки, глядя на двойняшек примерно с тем же выражением, с каким обычно смотрят на копошащихся в падали личинок.
Избавься от них, пока они не вытянули из тебя последние капли молока, — рыкнул он с досадой, подняв взгляд на Шайену. — Это пустая трата сил и времени. Они все равно не выживут на такой скудной диете.

+9

70

Малышке было все равно, что происходило за пределами ее уютного гнездышка, она достаточно долгое время просто жалась к сестре, с внутренним содроганием ожидая, когда Ньёрай опять "откатится" куда-то в сторону, покинув свою старшую сестренку. Сиди рядом, сиди здесь, понятно? Маленькая бежевая лапка легла на темную спинку голубоглазой крохи, словно Мони хотела приобнять ту, но решила ограничится таким малым жестом. Сердечко отстукивало перепуганную трель, но постепенно, все более-менее улеглось, можно было расслабиться, поесть... спокойно заснуть. Но довольно скоро сон девочек был прерван тем, что львица-мать решила привести своих детей, и принятых под свою временную опеку сирот, в порядок, и это было весьма кстати. Когда меланистка на минутку отделилась от Монифы, бежевая прилично запаниковала, широко распахнув пожелтевшие глазки, быстро озираясь по сторонам - куда? Куда ты опять делась? Правда ее панике особо не дали развиться - лапа Шайены не обошла и ее стороной, подгребая к себе ближе. Тщательное вылизывание не могло не понравится светлой, но от легкого массирования языком маленького тельца, страх потери единственной родной души, оставшейся у нее, никуда не делся, и поэтому, когда Мона шлепнулась на брюшко, подставив под аккуратный, ну хорошо, немного грубоватый, массаж свою пыльную спинку, она тут же подняла круглолобую мосю, и завертела ею по сторонам, сосредоточенно пытаясь отыскать в кучке львят знакомое темное пятно. Ох, как же вас много... Ага, вот и она. Монифа устало уронила голову на вытянутые поверх большой лапищи зеленоглазой самки, свои крохотные лапки. От личных тревог, забот старшой сестры, у мелкой было ощущение, словно она отбегала многие километры(если бы она знала, что это такое). Малышка безропотно позволила себя вылизать и отодвинуть в сторонку, не трепыхаясь больше, и не мешая. Ее толстенькое тельце лихо перекатилось через темно-красного львенка, почти сливающегося с фоном шкуры своей матери, и она шлепнулась рядом с ним, недовольно поджав маленький хвост. Больно упала. Прижавшись к теплому, пузатому бочку Ракхелума, Мони осторожно ткнулась носом ему в плечо, свернувшись рядом калачиком и все-еще косясь неотрывно в сторону Ньёрай. Когда сестра оказалась рядом, Монифа уже полудремала, расслабленно поводя круглыми ушками. Ее не смутила возня поблизости, когда в пещере заходили взрослые... но когда в темную, прохладную норку сунулся Морох... вот тут она распахнула свои желтые зенки, буквально чувствуя на себе тяжелый взгляд красных глаз от которого шерсть дыбом становилась, и это ей пришлось не по вкусу... Развернувшись к самцу, Монифа прищурила свои большие, похожие на две луны  золотистые глазищи, и по-детски зашипела в его сторону. Неосознанно чувствуя затаенную угрозу в этой огромной, косматой тени, маленькая перекантовалась со своего теплого, насиженного местечка, и оказалась прямехонько перед темной попой сестренки, прикрывая ту собой. Мона не знала, что можно ждать от этого красноглазого существа, но манера его речи, запах крови окружающий его, и  чувство, с которым выплюнул свои слова тот, ей совсем не нравились.
Сморщенная в угрозе курносая мордашка, выглядела просто до ужаса смешно.

+6

71

Шайена не без усмешки наблюдала за проказами своего младшего сына — львенок, несмотря на свои крохотные размеры, уже вовсю донимал старшего брата, то слюнявя ему гриву, то карабкаясь на голову, то ловя беззубыми деснами за усы... Шеру, впрочем, демонстрировал прямо-таки феноменальную выдержку и не пытался отодвинуть не в меру приставучего малыша подальше от себя. То есть, он, конечно же, пытался, но поди, попробуй справиться с таким егозой! Ухмылка львицы становилась все более и более ехидной по мере того, как Шеру терял контроль над ситуацией... Однако прежде, чем она все-таки соизволила прийти на помощь сыну, в их логове откуда не возьмись материализовался еще один подросток. Шайена вмиг узнала эту голосистую самочку с ярким рыжим мехом и желто-зелеными глазами — именно она потревожила покой роженицы пару часов тому назад. Тогда Нимерия выручила темную, прихватив Мэй с собой на охоту... Неужели мароци уже вернулась? Шай кинула быстрый, едва уловимый взгляд куда-то за спину незваной гостьи, но, понятное дело, никого там не увидела. Странно. Чуть нахмурившись, львица вновь переключила внимание на столпившихся перед ней юнцов. Хорошо, что Мэй догадалась извиниться за свое неожиданное вторжение, а иначе бы Шайена сразу указала ей на выход. Но вместо этого львица просто тихо вздохнула и на краткое мгновение закатила глаза к потолку пещеры, как бы говоря: "да х*р с тобой, сиди, раз зашла".
Мьяхи так Мьяхи, — откликнулась она, пожав худыми плечами — это имя показалось ей достаточно специфическим, но самому львенку оно вроде бы подходило, так что Шай не стала спорить. Следующее предложение, выдвинутое Шеру, так и вовсе ее повеселило: назвать сына в честь фрукта? Оригинально. — Лайам... — протянула она с легким сомнением в голосе, словно бы пробуя имя на вкус и одновременно размышляя над тем, не станут ли малыша дразнить ровесники. Уж с них-то станется сравнить бедного львенка еще с каким-нибудь цитрусом, по аналогии. Раздумья львицы прервал тихий шорох приближающихся шагов; чуть повернув голову, Шай с удивлением увидела заспанную Юви. Надо же, а она-то думала, что ее дочь давным-давно смылась из этой тесной, душной норы... Выходит, она все это время лежала где-то неподалеку от входа в логово и стерегла покой матери. Мило, ничего не скажешь. Нет, правда — очень мило с ее стороны. Шайена хотела было спросить, не проголодалась ли она и не желает ли надолго спуститься вниз, проветриться и пообщаться с другими членами прайда, но не успела: Юви как-то очень резко изменилась в лице, едва увидев двух новеньких малышек... Что ж, ее можно было понять.
Не кричи, — приструнила Шайена не в меру разволновавшуюся дочь. Голос ее звучал достаточно спокойно, пускай и немного ворчливо. — Их мать умерла, и я взяла их себе, до тех пор, пока они не перейдут на мясную пищу. Не бойся, у них есть опекун, и он уже очень скоро придет с охоты. Тебе не придется смотреть еще и за этими сиротками, или ежедневно таскать мне пищу, — довольно лаконично пояснила львица, чувствуя, что еще немного — и Юви просто бомбанет от возмущения или чего-то еще. Шайена не желала выслушивать очередной поток нытья, пускай даже справедливого... Честно говоря, она вообще предпочитала, чтобы Юви поменьше жаловалась и хныкала — ей это ужасно не шло.
Зачем ты их приняла? — опс, а вот это уже внезапно. Шай вздрогнула — больше от неожиданности, чем от испуга или чего-либо еще, — и с явным недовольством воззрилась на темный силуэт льва, нависшего над самкой и ее детенышами подобно какой-то давящей, мрачной туче. Она, в общем-то, не возражала, чтобы кто-то из ее взрослых сыновей заглядывал в логово и приближался к мелким, но не так. Поборов раздраженное рычание, Шайтан одновременно подметила, что Морох выглядит крайне худо — морда помята и частично окровавлена, грива всклокочена, а одна передняя лапа как-то совсем уж болезненно прижата к могучей груди...
С кем ты опять подрался? — с кислым видом осведомилась Шай, впрочем, не ожидая, что Мори ей что-либо объяснит или расскажет. И вправду — юный самец предпочел пропустить ее вопрос мимо ушей, продолжая с подчеркнуто раздосадованным видом рассматривать двойняшек. Взгляд его глубоко посаженных, пылающих в темноте глаз казался откровенно злым. Ну, а как же, еще парочка нахлебников на его косматой шее!
Избавься от них, — наконец, рыкнул он, поднимая голову и сумрачно взирая на мать исподлобья. Шайена, не удержавшись, вскинула густые брови, — пока они не вытянули из тебя последние капли молока. Это пустая трата сил и времени. Они все равно не выживут на такой скудной диете.
Не беспокойся, у меня нашелся еще один кормилец, — буркнула Шайена, как бы невзначай прикрывая львят лапой. До сего момента она так или иначе старалась особо не выпускать когти наружу, дабы не оцарапать новорожденных малышей, но теперь она намеренно демонстрировала сыну своего главное оружие, как бы намекая: даже думать об этом не смей, если не хочешь, чтобы я как следует расчесала эти грязные колтуны на твоем лбу. Впрочем, львица понимала, что так Морох от нее не отстанет — в данный момент он требовал от матери более внятных объяснений, и это было совершенно справедливо. Шайена едва заметно скривила губы, чувствуя непроходящую досаду от того, что ей приходится вот так вот держать ответ перед собственными детьми за какое-то совершенно идиотское, по их мнению, решение. Будь ее воля, так рявкнула бы не задумываясь, чтобы даже ртов не смели разевать, но на сей раз этот номер не пройдет, увы. Тем более, что она и сама считала, что поступает до крайности неразумно, в своем-то нынешнем положении. Но, с другой стороны, что ей мешало просто взять и поделиться молоком с чужими детенышами? Нимерия сама согласилась таскать ей жратву, а когда львята чуть окрепнут — она просто заберет их себе, оставив Шайену в покое.
Только вот как объяснить это все в двух-трех словах?
Значит, так, — произнесла львица громко и серьезно, обрывая тем самым возможное негодование со стороны родных отпрысков. — Если вы тут оба думаете, что я полностью выжила из ума и из чистого сострадания взяла под свою опеку еще двух спиногрызов — можете расслабиться. Этих малышек готова принять одна из львиц нашего прайда, но так уж вышло, что она еще молода и у нее нет молока, а у меня оно есть. Так что, мы просто договорились о том, что она будет охотиться для нас всех, а я — делиться кормом с мелюзгой. Мне это тоже не нравится, но я не хочу, чтобы кто-то из этих сироток помирал от голода, тем более, что я могу их спасти. Других кормящих самок у нас в округе нет, так что смиритесь и не капайте матери на мозг, договорились? — и Шайена демонстративно зевнула, показывая тем самым, что тема закрыта и возвращаться к ней более не стоит. Честно говоря, этот разговор утомил ее еще даже не успев толком начаться. Львица вообще достаточно быстро уставала в последнее время — оно и понятно, роды вышли тяжелыми, а тут еще и эта нервотрепка...

+11

72

Пускай с горем пополам, но Лайаму все же удалось отползти подальше от не в меру драчливого братца — а может, это просто сам Ракхелим решил оставить львенка в покое и вернуться к прерванной трапезе. В принципе, Лайам был не прочь последовать его примеру. Это, в конце концов, было единственное, что ему оставалось делать, так как Шайена как раз закончила процедуру умывания и небрежно придвинула малышей обратно к теплому брюху. Предусмотрительно устроившись таким образом, чтобы оказаться как можно дальше от пихающегося Ракха, Лайам взялся было за сосок, но довольно скоро выпустил его из пасти, задумчиво облизнув свой крохотный розоватый нос. Спать ему уже не хотелось, а просто так лежать и греться было скучно. Пока львенок отрешенно размышлял о том, чем бы заняться дальше, одна из новеньких самочек пристроила свой подбородок точно поверх его спины. Лайам тут же замер, даже не думая отползать или уж тем более отталкивать Ньёрай прочь. Он уже привык к тому, что младшие братья использовали его вместо лежанки или детского стульчика. Особенно это любил делать Мьяхи. Тихо и как-то даже обреченно вздохнув (ну еще бы, ведь ему вновь приходилось сохранять полную неподвижность на неопределенный период времени), Лайам молчаливо уложил голову на прохладный каменный пол и принялся от нечего делать рассматривать уже успевшие набить оскомину стены родного логова. В какой-то миг до ушей львенка донесся странный, едва уловимый шорох, и Лайам без особого интереса повернул мордочку в направлении источника звука... да так и застыл, настороженно распахнув изумрудные глаза. Что-то довольно большое и лохматое, крадучись, подползало к отдыхающему семейству, и его ярко-зеленые глаза призрачно светились в сумраке пещеры. Лайам наблюдал за чужаком со смесью страха и восхищения: он пока что еще не был знаком с этим своим братом, а потому не знал, как ему стоит реагировать на его присутствие. Но в действиях подростка не прослеживалось никакой угрозы, а его чуть рычащий, хрипловатый голос, сниженный до шепота, в какой-то степени ласкал слух, так что, постепенно, львенок расслабился и прекратил обеспокоенно втягивать новый для него запах... но ровно до того момента, пока мать совершенно неожиданно не подвинула крошку Мьяхи прямиком в лапы незнакомца! У Лайама аж челюсть отвисла от такого номера. Да как же... да разве можно так... Мьяхи, вернись сейчас же! Мама, зачем ты пихаешь своих детей под нос чужакам?! А если он... ну... если братику плохо от этого будет? Что именно этот лев мог сделать Мьяхи, Лайам пока что не знал в силу возраста — и слава Ахейю, иначе бы он точно забил тревогу. И пускай Шеру не проявлял ровным счетом никакой агрессии, Лайам, тем не менее, решил, что он так или иначе должен вернуть братишку назад. Ради этого львенок даже спихнул Ньёрай со спины — прости, сестренка, но сейчас у него есть дело поважнее... Сосредоточенно хмуря крохотные бровки, Лайам медленно приподнял свое пухлое тельце с земли и, пошатываясь, двинулся к зеленоглазому подростку. Шаги его были медленными и осторожными, но короткий заостренный хвост был воинственно задран трубой, а на усатой физиономии читалась такая решимость, что можно было подумать, что кроха идет на верную смерть ради спасения любимого брата. Кое-какером пройдя внушительное расстояние длиной с полкорпуса Шайены, Лайам чувствовал себя так, будто он пешком дотопал до самого Берлина. Учитывая, что ему был всего только месяц отроду, проделанный им путь уже можно было бы со спокойной душой внести в книгу рекордов. Страшно запыхавшись, Лайам, тем не менее, продолжал упорно двигаться вперед — долго держаться на лапах он не мог, ну так хотя бы ползком, ползком... Только вот когда малыш уже почти было достиг Шеру, стало очевидно, что Мьяхи совершенно не нуждается в помощи старшего брата. Видя, с каким счастливым видом тот кувыркается в объятиях подростка, Лайам испытал острое желание побиться лбом о стену логова. Словно бы повинуясь желаниям львенка, его неокрепшие лапки резко подломились, и Лайам, покосившись, с писком врезался в плечо Шайены, а затем и вовсе ничком повалился на пол рядом с мамой. Да что ж это такое-то... Пока Лайам безуспешно пытался встать обратно на отчаянно разъезжающиеся в разные стороны лапы, к ним приблизился еще один крупный львиный силуэт. То была Юви — ну, к ее присутствию все львята уже давным-давно привыкли, так что Лайам даже не обратил особого внимания на появление сестры... А вот неожиданно выросшую перед Шайеной тень проигнорировать было сложно, если не сказать "невозможно" — до того огромной она казалась. Лайам так и плюхнулся на задницу, с вытянувшейся физиономией уставясь на невесть откуда взявшегося исполина. ТАКИХ больших зверей львенку встречать еще ни разу не доводилось... что, впрочем, совершенно неудивительно, ведь он только недавно открыл глаза. Морох произвел на Лайама до того внушительное впечатление, что малыш мигом позабыл, зачем он вообще сюда пришел: затаив дыхание, крохотный малыш немо взирал на пока что незнакомого ему самца, боясь не то, чтобы подать голос, даже просто мявкнуть в его присутствии. Особенно впечатляла грива, конечно же... Пышная, взъерошенная, отчасти скрывающая широкую и массивную морду, она казалась настолько густой, что в ней при желании утонуло бы двадцать таких львят, как Лайам. Только вот взгляд... взгляд у Мороха был колючий и тяжелый, такой, что от него жутко хотелось спрятаться под Шайенино брюхо. Сглотнув, Лайам как-то незаметно придвинулся обратно к Шайене и, не без труда опустив глаза, с растущим беспокойством уставился на Мьяхи — по мнению зеленоглазого, тот находился уж слишком близко к громиле, и если бы не присутствие Шеру, то Лайам, наверно, тут же бросился к братишке, дабы прикрыть его непутевую голову.

+6

73

После умываний было бы здорово поесть и поспать, но, немного полежав в пустой попытке заснуть, с прижавшейся к нему коричневой сестричкой, он в итоге совсем заскучал. В конечном счете, Ракхелим рассудил, что после сытного обеда гораздо интереснее повозиться и поиграться с братьями, ради чего поднялся на лапы и оглядел свою родню в поиске того, кому было бы неплохо надрать уши. Монифу он решил пока не будить, снисходительно оглядев ее сонное величество Я-наелась-и-устала, что до ее черной сестры – та тоже устроила целое лежбище, к тому же выглядела таки покрупнее его привычных противников и он пока решил не связываться. К чему приставать к тем, кто спит, это скучно. Только и осталось, что с разочарованием и даже с некоторой ноткой снисхождения оглядеть лежбище котиков, в которое превратился клочок земли под неподвижно замершими львятами. Устроили тут коллективный тихий час, тоже мне! Скукотища. Оглядевшись еще разок, более внимательно, изнывая от желания найти ну хоть что-то, он наткнулся взглядом на серого тихоню-Дхани, вроде бы как не спавшего. По крайней мере, он ясно видел, как тот задумчиво моргнул пару раз. После такой замечательной находки Ракх с энтузиазмом приблизился и рухнул грудью на брата, закусив пушистое ухо, и свирепо завертел головой из стороны в сторону, якобы трепля. Дхани, разумеется, это не оценил, но заворочался под ним, вытягивая шею в сторону в тщетной попытке освободить ненаглядное ушко из братских челюстей. Ракх в этом деле уже изрядно поднаторел и не собирался выпускать свою жертву так вот просто, так что веселье пошло своим чередом.  Львята толкались и боролись, так, что Ракх таки свалился с тёмно-серого брата и теперь висел на его ухе, будто бульдог, пока Дхани топтался по его физиономии в попытках отодвинуть кусачего подальше от себя. Глупый братик, как будто от него так просто избавиться! Всей потехе не помешали  ни Шеру с Мэй, ни даже прошествовавшая мимо сестра Юви. Его мало беспокоили разговоры и все такое, пока было, чем заняться. Ракхелим отстал от брата только когда тот сдался и вроде как даже перестал сопротивлялся. Фу, какой скучный! Ну, значит, мы победили? Победили. Дхани отдыхает, а чемпион высматривает нового врага, которого надо победить. Например, вот эта лежебока, как вам? Эй, ты, ты куда? Ракхелим с возмущением и раздражением проследил за перемещением черношкурой дармоедки, которой собрался-таки навалять, ну чисто ради принятия в семью. Мол, раз ты теперь пахнешь почти, как мои братья, то и на орехи вот тоже получай, как они, но нет, самочка успела откочевать в сторону куда более шустро, нежели это удавалось воинственному Ракху. Проследив ее направление, чтобы перехватить, разумеется, львенок невольно наткнулся взглядом на каким-то образом веселящихся у лап матери Мьяхи и Лайама. Тогда он перевел взгляд буроватых глазок выше и с подозрением оглядел незнакомцев, что, оказывается, давно тут стоят зачем-то. Ощутив разом, что пропускает нечто важное, красношкурый решил не тратить больше времени зря и двинулся все туда же, ко всем. И он бы, конечно, пришел туда, не появись в это время в пещере еще один персонаж, чей облик поразил Ракхелима в самое сердце, и загнал оное куда-то в район пяток. Ушки сразу прижались к голове, а сам львенок плюхнулся на землю на полпути, пристально следя за незнакомцем, чей голос звучал агрессивно и совсем не помогал успокоиться и расслабится. Затаившись у бока Шайены Ракх ощетинившись ворчал себе под нос и боялся, как боится любой ребенок громадных страшных рвущихся псов. Ничего хорошего от своего старшего брата он уже инстинктивно не ожидал, даром, что не он был предметом его претензий. Тем не менее, он был готов в случае чего оборонятся! Хотя, конечно, маме это вышло бы сподручнее, мм?

Отредактировано Ракхелим (26 Янв 2014 23:26:00)

+5

74

Поняв, что никто собственно не против(ну почти), ее присутствия здесь, прижатые к гладкой шерстке лохматые уши медленно поднялись вверх, а скромная, смущенная улыбка стала гораздо шире и приветливей. Кроме того, самочку приятно удивило, что ее невольно вырвавшиеся мысли непроконтролируемые языком, которые ну ни коим образом не имели права давать советы чужой семье как им назвать младенца, были приняты теми и даже, утверждены, как настоящее имя малыша. Если бы не чересчур низкие своды пещерки, Мэй бы непременно радостно, ну совсем уж по-детски, подпрыгнула на месте. Ответив широченной солнечной улыбкой на слова темношкурого подростка, рыжая аж зажмурилась, демонстрируя что ни на есть супердовольное выражение  покрытой слоем пыли апельсиновой, веснушчатой мордахи.
— Ну так что, назовем его Мьяхи? А что с остальными? Лично мне всегда нравилось имя "Лайам", оно подходит воооон тому серому, — Рыжая решила больше со своими предложениями не влезать, но деловитым кивком, как-бы молча подтвердила, что мол имя в самом деле подходит крохе, который с искренней тревогой смотрел на них вытаращив свои выразительные изумрудные глазенки. — Шучу. Просто у него глаза как два больших лайма.
- Особенно когда он их так таращит, - тихо хихикнула львенка, и протянула вперед лапу, - Он похоже за братика испугался. Не бойся малыш. - Мэй осторожно потянулась навстречу очаровашке с "глазами лаймами" ... и тут же резко сдала назад, быстро попятившись к выходу. Она не заметила еще одну самку, оказывается, дремавшую где-то в темных глубинах укрытия, за худой спиной Шайены. У той был довольно грозный вид. Кинув настороженный взгляд в сторону Мэй, незнакомка коротко осведомилась у своей матери(огого, сколько же вас), стоит ли выгнать отсюда рыжую балаболку-балбеску. - Эмм... да не стоит так беспокоиться, - Гораздо тише чем изначально, пробормотала львенка, уже собираясь развернутся и покинуть пристанище кормящей самки, - ... я уже ухожу, ухожу, - нет, ну правда, уж больно здесь много народу собралось, как повернувшись мордочкой к выходу, она едва не стукнулась о тяжелую, когтистую лапу вплывающего в этот крохотный, весьма тесный мирок старшего брата Шеру. Медленно переведя взгляд вверх, самочка снова выдавила из себя приветливо-радостную улыбку, - Еще раз здравствуйте, как ваша...-С каменной физиономией гигант отвернулся к своей матери и сестре, не слишком обратив внимание на интересующуюся его здоровьем рыженькую, - ... лапа... - запоздало вздохнула Мэй, поняв, что никому ее личность не интересна, но что главное - проход надежно закрыт широкими плечами Мороха, а значит, придется ей участвовать в чужих семейных разборках, в качестве наблюдателя. Неловко потоптавшись на одном месте, рыжая плавно скользнула в сторону Шеру и копошащегося у него на лапах Мьяхи - среди этих улыбчивых ребят конопатая чувствовала себя как-то получше и поспокойнее, чем в тени самца-верзилы, или же рядом с двумя старшими самками, одна из которых в панике металась почему-то над львятами, вторая с раздраженным видом на все это глядела. Свернувшись калачиком рядом с темным подростком, Мэй настороженно бегала глазами по участникам назревающего семейного скандала, не совсем понимая, чего они все так всполошились... - Что происходит? - шепотом поинтересовалась у Шеру она, слегка наклонив голову в его сторону.
И только после детального разъяснения ситуации самой Шайеной, львенка поняла, вокруг кого вся эта буча.
- Так вот они где! - неожиданно для всех воскликнула она своим высоким чистым голосом, радостно и даже взбудоражено, мда, чересчур взбудораженно, аж до эха, очень громко!
Воцарилась полнейшая тишина, где все глаза были устремлены прямиком не нее.
Мэй сконфуженно потупила взгляд.
- Кхм... - Не сложно было сложить дважды два и понять, кому на самом деле должны были принадлежать вон те два комка, довольно выделяющихся по размерам относительно остального молодняка. - Моя подруга, Нимерия, львица которая вам помогла, - Мэй редко говорила серьезно и спокойно, у нее всегда в голосе присутствовало что-то, что не давало выглядеть ей взрослой, то ли чрезмерная веселость, то ли вообще...просто... Но сейчас тон львенки был весьма вкрадчивый и тихий, без обычных искорок взбаламученности и ей свойственной "радужной глупости". Ее изжелта-зеленые глаза внимательно уставились на невозмутимую, несколько помятую морду Мороха, утопающую в роскошной гриве. По правде говоря, она была сильно взволнована таким количеством особей, ведь прежде, Мэй никогда не была в центре внимания такой кучи. - Наверное она и есть эта самая самка, которая потом их приютит. Она давно бы это сделала, если бы знала, что их мама все-таки погибнет. - Яркие ушки вздрогнули и опустились вниз, - Ним мне давно говорила, что хочет забрать их, когда они подрастут. - Самочка глубоко вздохнула, - Не хорошо кого-то бросать на погибель, когда ты можешь его спасти, - Она красноречиво вздернула бровки вверх. Все-таки, если бы не Нимерия, половина львят, братьев Мороха, могла быть затоптанной озверевшим носорогом, но Нимерия, хотя не была им совершенно никем, бросилась на выручку детей, рискуя своей жизнью. Этот поступок должен был ну хоть что-то значить, верно? - Пожалуйста? - Она снова растянула губы в улыбке, и посмотрела в сторону Шайены и Юви, - Я тоже буду охотиться для вас, обещаю!

+6

75

Шеру и Мэй дружно расхихикались над предложенным именем, а вот Шайена, кажется, всерьез призадумалась, впрочем, точно также ухмыляясь себе под нос. Что ж, по всей видимости, этот день обещал стать богатым на выдумки и ассоциации... Если бы только в мирную семейную идиллию не решила вмешаться до того момента дрыхнувшая Юви. Улыбка вмиг сползла с физиономии Шеру, едва он завидел старшую сестру — он уже знал, что та обязательно выразит свое недовольство присутствием посторонней самки в логове. Ее, конечно, можно было понять: Юви всего-навсего оберегала покой матери, но, коли уж на то пошло, она могла бы обратить внимание, что Шайена не рычала, а, напротив, вполне дружелюбно беседовала со своими юными гостями. Скорчив постную мину, Шеру не выдержал и возмущенно шикнул на сестру:
Эй, она, между прочим, и в половину не так шумит, как ты сопишь во сне! — грубо? Возможно, но Юви тоже проявила себя не с самой гостеприимной стороны. В конце концов, если бы их мать захотела, она бы и сама без проблем выгнала Мэй из пещеры. Хватило бы одного-единственного рявка... Но львица этого не сделала. И тут, пожалуй, должен был завязаться очередной жаркий спор между вечно грызущимися сиблингами, однако Юви как будто бы пропустила слова брата мимо ушей. Склонившись над Шайеной, медная начала бормотать, что львят стало больше, чем было изначально, и Шеру, в свою очередь, озадаченно уставился на попискивающих малышей. Ну да, он и сам заметил, что тех как-то уж слишком много для одного помета, и что они заметно отличаются друг от друга по окрасу и размеру... Теперь же, когда подросток пригляделся как следует, он и сам понял, что здесь что-то нечисто. Изумленно хлопая глазами, Шеру почти проворонил уход Мэй из логова... но, к счастью (а может, и нет), в пещере очень вовремя (или вовсе не к месту) нарисовался Морох. Сказать, что Шеру обрадовался — значит, очень тонко пошутить, весело посмеяться над сказанным и тут же вернуть своему лицу серьезное выражение. Едва завидев здоровяка на пороге пещеры, зеленоглазый мигом скис и тихонечко, подметая брюхом пол, отполз в сторонку, не забыв перетянуть Мьяхи следом за собой — благо, малыш цепко держался за ухо брата. Вскоре к притихшим львятам присоединилась и Мэй. Вместе троица молчаливо прислушивалась к разговору старших членов прайда. Теперь, когда Шайена спокойно разложила все по полочках, до Шеру, наконец-то, дошла вся щекотливость возникшей ситуации. Он понял все: и необычную разницу в размерах новорожденных львят, и странную реакцию Юви, и вполне себе обоснованное недовольство Мороха... В какой-то момент подросток ощутил, как у него встает дыбом гребень на загривке. Мор на полном серьезе предлагал избавиться от сироток, как если бы это были не дети, а какие-то паразиты, не заслуживающие ни внимания, ни материнской заботы. Что ж, в этом был весь Мори... Все-таки, временами жестокость черногривого самца попросту лишала дара речи. Но Шеру так и не рискнул вмешиваться в разговор; лишь инстинктивно прикрыл лапой младшего братца, как будто опасаясь, что Морох решит убить и его тоже. С неожиданной болью подросток осознал, что, как ни крути, но этих малышей не минует более тесное знакомство с их нынешним главой семейства. Рано или поздно, но им тоже предстоит познать всю мощь тяжелой когтистой лапы, не ведающей пощады и карающей за малейшую провинность... Что уж говорить про напряженные взаимоотношения между старшими детьми Шайены! Как бы эта извечная вражда не распространилась и на них тоже. Шеру нахмурился при этой мысли, но так и не успел обдумать ее как следует: Мэй совершенно неожиданно вклинилась в происходящее, и от ее слов у серого окончательно все смешалось в голове. Так это... так это была та самая львица у подножья, что попыталась отбить львят у разъяренного Мафусаила? Вот так совпаденьице! Салатовые глаза Шеру вспыхнули невысказанным торжеством: подросток знал, что теперь Морох ну никак не отвертится от потомства умершей львицы. Ведь иначе он выскажет черную неблагодарность Нимерии... Даже Мор не смог бы опуститься до чего-то подобного. Его старший брат был жесток и груб, но он не был полным скотом. Хотя, конечно, с последним могла бы поспорить добрая половина прайда... Но ведь Шеру знал Мороха намного лучше, чем другие подданные Нари. Они были братьями и наблюдали друг за другом на протяжении всей их жизни; но даже несмотря на это, Шеру не мог полностью справиться с охватившим его беспокойством. Взгляд подростка нервно метался с одной хмурой морды на другую, ожидая, что же они все-таки решат.

+6

76

Юви не могла отвести от мелюзги взгляда. Колкость Шеру она пропустила мимо ушей, да и негромкое бормотание Мэй тоже. Лишь когда мать заговорила, рыжая начала маленько приходить в себя. Выражение морды юной самки медленно менялось - на месте удивление медленно появлялось возмущение, граничащее с бешенством. По мере того, как до медной доходили слова Шай, глаза ее медленно наливались кровью.
Сказать она ничего даже не успела - это, наверное, к лучшему, потому что в противном случае Шайене бы прилетел хороший такой удар по лохматой башке. Взять еще малышню на выкармливание - нет, вы видали?
- Мать-Тереза нашлась, тоже мне! - в гневе подумала Юви, но вслух ничего не сказала. В пещере появился Морох и мигом закрыл собой весь проход, погрузив все логову в почти кромешную тьму.
— Зачем ты их приняла? - тон брата не сулил ничего хорошего, и на какой-то момент Юви стало даже немного жаль мать. Вот бедолага, вынуждена оправдываться перед собственными детьми, которые не прочь дать матери по многострадальной, хоть и безмозглой, башке. Вырастила деток, нечего сказать...
Шайена тем временем разъяснила ситуацию, четко дав Мороху понять, что навредить малышкам она не позволит - тощая когтистая лапа заботливо накрыла приемышей, как бы предупреждая, что лучше с их кормилицей не связываться.
В целом, объяснения Шай звучали логично - если ей будет таскать еду другая львица, это могло бы помочь им всем. Другой вопрос - хватит ли у бурой на всех молока? Рыжая скептически оглядела мать - тощая, мелкая, измученная. Юви уже довольно давно переросла Шайену, да и младшие скоро ее догонят. Правда, теперь они уже средние, а не младшие...
В любом случае, было крайне сомнительно, что Шай сможет прокормить такую ораву. Кроме того, подброшенные самочки были значительно крупнее четырех самцов, и есть они будут много...
- ...Других кормящих самок у нас в округе нет, так что смиритесь и не капайте матери на мозг, договорились? - закончила свой монолог Шайена, и Юви скептически фыркнула в ответ.
- Было бы на что капать... - не сдержавшись, проворчала рыжая. - Дело твое, корми этих сосисок на лапках, но учти - если молока будет не хватать, то у этих сироток гораздо меньше шансов скопытиться, чем у моих тщедушных братцев. Смотри, какие пухлые девки. Ну ты, наверное, и сама это все прекрасно понимаешь и готова рискнуть. Валяй! - вздохнула юная львица.
Позади раздался звонкий голосок, и Юви обернулась на него. Та самая рыжая самочка маленько прояснила ситуацию - оказывается, Мори повредил лапу и будущая опекунша осиротевших крох помогла ему... Интересно, однако.
- Я тоже буду охотиться для вас, обещаю! - добавила веснушчатая львица, глядя добродушным взглядом на Юви и Шайену и улыбаясь.
Да уж, от такой на охоте немного толку будет, если она и так заткнуться не сумеет. Юви уже заметила, что болтает эта девчонка без умолку, но несмотря на это... Она ей нравилась. Болтливая, недалекая, на первый взгляд, эта самка казалась настолько искренней и расположенной к общению, что не симпатизировать ей было невозможно.
Непроизвольно на морде Юви начала расплываться кривоватая улыбка. Усмехнувшись, она взглянула прямо в глаза Мэй и негромко произнесла:
- Охотиться, значит, будешь? Ну что ж, дерзай!
Все. Кошмар. Теперь они в одной лодке - все повязаны этими дурацкими львятами, оставшимися без мамаши. Может, Морох их все же быстренько пришлепнет, и дело с концом? Юви искоса взглянула на пухленьких малышек. Да уж, Шай пришлось принять не самое простое решение, да еще и вопреки мнению своих старших отпрысков. Благородная, оказывается, у нее маманя. Внутри рыжей впервые за очень долгое время шевельнулось что-то вроде восхищения матерью. Или показалось просто?

Отредактировано Юви (28 Янв 2014 19:36:50)

+7

77

Как и следовало ожидать, спокойно отдохнуть и поваляться Дхани никто не дал. Все львята оживились - будто заводные. Шайене еще предстоит намучиться с ними, когда они научатся более-менее быстро бегать. Судя по всему, вся эта компания не преминет тут же начать бегать, причем, разумеется, в разные стороны. Впрочем, чего уж там - опыт у бастардки был, что ни говори.
Так вот. Именно этим и собирался заняться серый малыш - попробовать куда-нибудь улизнуть. Что-нибудь понюхать, что-нибудь потрогать, что-нибудь, может быть, даже на зуб попробовать. Пещера велика, еще больше мир за ее пределами... по крайней мере, серый вполне это понимал - ведь как-то туда помещались все те львы, которые то и дело протискивались в пещеру.
Вот и сейчас здесь отиралась болтливая парочка, против которой, впрочем, Шайена ничего не имела. Хуже было то, что один из львов, тоже серый, как раз заполучил в свои хищные лапы малютку Мьяхи. И, видя, что Лайам уже двинулся на помощь брату, Дхани тоже решил присоединиться к миссии спасения.
Но не успел. Атака была произведена со спины, очень внезапно и несвоевременно - в общем, как всегда, когда у тебя в братьях есть Ракхелим. У вас нет? Вам повезло. Дхани повезло меньше - в мгновение ока его ухо оказалось в пасти брата, а сам он, недовольно пища, скрылся под красноватой шкурой более крупного собрата. Но так просто он не сдастся! Серый отчаянно месил лапами - для этого ему пришлось повернуться, - а также пытался достать до Ракха зубами, пару раз даже умудрившись сделать это. Но энтузиазм малыш растерял быстро. Сперва жалобно запищал, а затем затих, укоризненно и беззлобно глядя на брата. Тому, к слову, сразу наскучило бороться с тем, кто не желает больше сопротивляться. Вот он, безошибочный способ избавиться от Ракхелима.
Может быть, именно поэтому серый был чуть ли не единственным, кого приход Мороха не насторожил и не напугал. В представлении Дхани черногривый лев был просто большой версией Ракхелима. Пожалуй, даже слишком большой - малышу пришлось запрокинуть голову, чтобы наконец увидеть широкие плечи и разбросанную по ним взлохмаченную гриву старшего брата. Тот недобро щурился, оглядывая детей, и в голову серого уже было пришло, что сейчас ему наваляют снова. Вот невезуха. Откуда только в их семействе взялось сразу два Ракхелима? Если бы кто Дхани спросил, так и одного слишком много.
Однако жа про Мьяхи львенок не забыл. И, пока все остальные жались к брюху Шайены - даже Ракхелим, совершенно, казалось, забывший о присутствии серого брата совсем под боком, - Дхани бодро поднялся на расползавшиеся лапки и прошлепал через пещеру. Он аккуратненько обогнул Мороха, пройдя чуть ли не вплотную к его лапам и заодно завистливо оценив размеры выпущенных черных когтей. Затем, просеменив оставшееся расстоянии, он с облегчением вполз в объятия Шеру, прижавшись к Мьяхи. Тот, как оказалось, был цел и невредим. Несколько секунд серый наслаждался этим фактом, а затем незамедлительно им воспользовался, принявшись шутливо месить рыжего лапами.

+5

78

Морох продолжал сумрачно взирать на Шайену с высоты своего роста, выслушивая ее хладнокровные объяснения. Все-таки, львица избрала верную тактику, предпочтя не скалить зубы, а, напротив, сохранять полнейшее спокойствие. Если бы она начала кричать по своему обыкновению, то Мори, скорее всего, ответил бы не менее агрессивным рычанием и в итоге все-таки дал бы темной отрезвляющего пендаля — и не посмотрел бы, что родная мать. Но в словах зеленоглазой самки, так или иначе, звучало рациональное зерно, и Морох, в свою очередь, не спешил возобновлять спор... Впрочем, его скепсис по отношению к двум маленьким подкидышам ни капли не уменьшился. Напротив, Мор все еще считал их ненужной обузой. Юви, кажется, была в кои-то веки согласна с братом, но в итоге оба молодых льва были вынуждены смириться с поставленным перед ними фактом. Ну, то есть как — "смириться". По сути, Шайена просто откровенно намекнула на то, что не отдаст сироток без боя, довольно красноречиво накрыв их когтистой лапой и показав тем самым, что она готова защищать их до последнего. Мори сей отважный жест, к сожалению, ни капли не впечатлил. Лев не хотел портить отношения с матерью, но он просто не мог позволить ей оставить этих детенышей. Он вполне мог прийти сюда ночью и придушить их, пока Шайтан спала, но... Неожиданно в разговор между взрослыми вклинилась Мэй, и то, что она сказала, вмиг разрушило все его планы. Мороху пришлось очень сильно постараться, чтобы не зарычать от досады: он не ожидал, что опекуном двойняшек окажется Нимерия. Будь это любая другая львица, Мор бы даже не задумался об этом, однако он был обязан этой самке. Не потому, что она дала ему костерост, но потому, что пришла на помощь младшим детям Шайены в минуту смертельной опасности и, таким образом, скрепила невидимый договор между двумя молодыми львами. Чертова полукровка... Нет, он не злился на нее, скорее, его просто безумно раздражала вся эта идиотская ситуация, которую он мог бы разрешить в одно мгновение — но, вот так ирония, не мог из-за проклятого долга перед мароци. Несколько мгновений Мор, сморщившись, смотрел в широко распахнутые глаза Мэй, а затем с утробным ворчанием отвернул голову, бросив еще один мрачный взгляд на сироток.
Тебе и Нимерии придется очень постараться, чтобы эти львята не подохли с голоду, — пророкотал лев хмуро, намекая таким образом на то, что сам он и пальцем не пошевелит ради того, чтобы прокормить еще кого-то кроме своих родных. Приподняв голову, Морох посмотрел на стоявшую неподалеку Юви. — Пришла пора заняться обучением младших, — произнес он серьезно, по своему обыкновению, пристально и от того неприятно глядя прямо в красновато-карие глаза сестры. — Я возьму на себя Тода и Шеру, а ты — Шайви и Шарпей. Покажешь им, как правильно охотиться, если не хочешь в одиночку кормить всю эту огромную ораву, — если у Юви и имелись какие-то возражения или, хотя бы, возмущение по поводу командного тона брата, то лев предпочел их проигнорировать — он не был настроен на ссору. Предоставив Юви самой решать, как ей быть, Мори, наконец-то, переключил внимание на скромно молчавшего Шеру: о, этот паршивец прекрасно знал, что его ждет наказание, и потому Морох не счел нужным напоминать ему об этом вслух.
На выход, — лаконично рыкнул он, в свою очередь, грузно пятясь назад — так, чтобы без особых проблем покинуть пещеру и не потревожить лишний раз сломанную лапу. Кое-как выбравшись из тесной расщелины, Мор замер чуть в стороне от входа в логово и молча пронаблюдал за тем, как остальные поочередно вылезают наружу. И лишь когда они отошли поближе к спуску, Морох остановился и без каких-либо объяснений приподнялся на задние лапы. Все произошло очень быстро: звук смачной затрещины — и бедолага Шеру пушинкой отлетел на несколько шагов от старшего брата, втесавшись боком в каменную стену. Из носа подростка при этом брызнула кровь, а левый глаз буквально за пару секунд опух и закрылся — но, конечно, этот удар был попросту жалок по сравнению с трепкой, которую Морох учинил Тоду, Шарпей и Сехмет. У Мороха уже не оставалось ни сил, ни желания избивать кого-либо, так что он просто ограничился одной-единственной оплеухой. Зато какой, черт возьми! Должно быть, у Шеру все еще звенело в ушах и плыло в глазах. Не давай подростку толком прийти в себя, Мор холодно пророкотал все то же самое, что он уже сказал остальным львятам у Каменной поляны:
С этого дня больше никаких фокусов, огрызок, — рычание старшего самца жаром опалило скривившуюся морду Шеру, потому как Морох нависал над ним подобно огромной косматой скале. — Никаких уходов с поляны без моего позволения. Никаких упражнений в красноречии рядом с крупными травоядными. Я буду лично следить за каждым из вас, и в случае, если мне не понравится увиденное — я изуродую твою смазливую физиономию так, что ни одна симпатичная рыжая самочка не взглянет на тебя без рвотного позыва. Заруби это у себя на носу, — на этих словах, Мори выпрямился и, потеряв всякий видимый интерес к подростку, хромающей походкой двинулся вниз по каменному нагромождению, оставляя Шеру наедине с остолбеневшими Мэй и Юви. Последнее важное дело на сегодняшний день было благополучно выполнено, и теперь черногривый, наконец-то, мог как следует отдохнуть.

> Каменная поляна

+6

79

Нимерия... так вот, значит, как звали ту молоденькую полукровку. Шайена заинтриговано шевельнула ушами, немного удивившись тому факту, что ее старший сын уже был знаком с данной особой и даже, как можно было понять из скупого объяснения Мэй, последняя сильно помогла ему в чем-то... интересно, в чем? Взгляд Бастардки вновь скользнул к поврежденной лапе Мороха, гадая, что именно с ним приключилось на сей раз. Подрался с кем-то из одиночек? Или, быть может, неудачно атаковал добычу на охоте? Произойти могло все, что угодно, но Мор, естественно, не собирался ничего рассказывать — а Шайена, в свою очередь, не настаивала, понимая, что в данный момент от ее мрачного сына не добьешься ничего, кроме нескончаемого рычания и упреков. В конце концов, главное, что он остался жив и мог передвигаться без чужой помощи. Так что львица вполне резонно решила перенести этот разговор на более подходящее время, когда у ее брюха не будут копошиться два толстеньких приемыша, а сам Морох будет пребывать в куда более мирном расположении духа. Не удержавшись, темная предупреждающе зыркнула в сторону не в меру разворчавшейся Юви, как бы намекая, что той стоит повнимательнее следить за своим острым языком... но тем дело и ограничилось: как уже было сказано, Шайена не испытывала ни малейшего желания вступать в споры со своими старшими отпрысками. Тем более, что те и сами не стали продолжать и решили оставить свою мать наедине с малышней. Шай не смогла сдержать облегченного вздоха, когда Морох с Юви вышли из логова, потянув за собой Шеру с Мэй: в пещере сразу же стало гораздо просторнее. Внутреннее напряжение спало, и теперь Шай могла немного расслабиться... Значительно повеселев от этой мысли, самка деловито подгребла к себе оставленных без присмотра Дхани и Мьяхи. Позволив им продолжить радостную возню у нее в лапах, Шайена переключила внимание на третьего львенка, доселе тихо грычащего у ее бока. Тот вел себя ну точь-в-точь как маленький Мори — точно также шипел на любого, кто осмеливался заглянуть в их убежище, и угрожающе дыбил шерсть, показывая, кто здесь хозяин.
Шшш, — мурлыкнула она успокаивающе, ершисто пройдясь языком по его загривку, — убери когти, детка, твои враги далеко... мой храбрый Ракхелим, — Шай ненадолго задержала взгляд на его ярких, пронзительно-желтых глазах, невольно вспоминая давно умершую мать. Признаться, она уже и думать забыла про Пиру... Сколько лет прошло с тех самых пор, как они с ней точно также смотрели друг другу в глаза? На краткое мгновение, Шайена ощутила себя почти что на месте Ракхелима, а именно — крохотным, шумным, вечно голодным львенком, находящим особое удовольствие в том, чтобы дергать маму за ухо или охотиться за спутанной кисточкой ее хвоста... или зарываться носом в ее густой рыжеватый мех, чувствуя удивительную защищенность от всего внешнего мира. Только однажды в своей жизни она чувствовала себя такой же спокойной и умиротворенной — в то время, когда они с Жадеитом только-только встретились после долгой разлуки. Воспоминание о погибшем супруге уже привычно кольнуло в самое сердце, но далеко не так болезненно, как раньше. Время лечило, как ни крути, но Шайена, тем не менее, еще раз тихо вздохнула. Впрочем, горькое выражение на ее морде довольно быстро сменилось легкой улыбкой, лишь стоило Шайтан перевести взгляд на детенышей в своих объятиях. Склонив голову, львица задиристо ткнулась носом в круглый бочок единственного безымянного львенка — который, будто нарочно, казался ей точной копией Жада: такой же темненький и яркими рубиновыми глазами.
А ты будешь Дхани, — заключила она с теплотой в голосе, укладывая подбородок поверх одной из своих расслабленных жилистых лап и утомленно опуская веки. Спать она, впрочем, и не думала, продолжая украдкой наблюдать за детьми и мысленно гадая, давал ли кто-нибудь имена двум маленьким сироткам.

+5

80

- Охотиться, значит, будешь? - Мэй усиленно потрясла головой, продолжая давить лыбу, которая тала шире раз в десять, стоило только угрюмой мордочке Юви слегка исказиться едва заметной усмешкой. Думаете Мэй пропустила адресованную ей улыбку? Не дождетесь. Конечно я буду охотиться, и еще как! Прямо сейчас и начну! - Ну что ж, дерзай!
Рыжая готова была торпедой вылететь из пещерки и тут же приудариться за газелью, антилопой, зеброй, слоном, жирафом, носо... нет, только не носорогом, для того, чтобы доказать, что она правда всем сердцем желает помогать этой семье прокормить детей, и вообще, что она им действительно благодарна! Но, кхм, огромная, мускулистая фигура Мороха собой заслоняла пол-убежища, так что Мэй оставалось лежать на месте, в легком нетерпении поджимая под себя то одну лапу, то другую лапу, и просто, то ли не замечая, то ли пропуская мимо, мрачные взгляды красноглазого самца, бросаемые в сторону Шеру, притихшего у нее за спиной. Собственно, она и про подростка забыла, поскольку сейчас львенка была воодушевлена на подвиги, чувствовала себя чуть ли не героем спасителем маленьких львят! Ведь она так ловко уберегла малышек, от грозившей им опасности, ну разве она не молодец? Конечно молодец! Без малейшего испуга уставившись широко-распахнутыми изумрудно-золотистыми огоньками в красные искры косматого самца, — Тебе и Нимерии придется очень постараться, чтобы эти львята не подохли с голоду, — Мэй еще раз кивнула, ни капли не смутившись подчеркнуто-холодному тону  темношкурого. Правда его донельзя мрачное "на вход", несколько насторожило рыженькую, но самка лишь добродушно пожала плечами, считая, что у угрюмого Мороха должно быть своя манера общения. Интересно, он бывает веселым? А как он улыбается? Кинув на прощание бодрый взгляд в сторону Шайены, послав мило возюкающимся у когтистых лап матери малышам что-то вроде "уруру аняня малыши все будет в шоколаде", конопатая поползла следом за всеми, пару раз неловко чиркнув затылком по холодным, чуть влажным сводам пещеры, она наконец выбралась наружу и приготовилась с восторженным визгом слететь вниз, словно ее кто-то под хвост ужалил, но то действо, что развернулось  тут же, на площадке перед пещеркой, ввергло ее в легкий ступор, и понятное дело, радостно орать во все легкие уже не хотелось...

С открытым ртом наблюдая за тем, как Морох с размаху врезал бедному Шеру по морде... Мэй невольно почувствовала почти то же самое, ну или, по крайней мере очень похожее чувство, как тогда, под ногами у дико разъяренного пожилого носорога. Глаза метнулись к Юви с немым вопросом и просьбой " ну не ужели ты ничего не сделаешь?!", и тут же вновь вернулись к вжавшемуся спиной в камень, капающему кровью темному подростку, и нависающему над ним, словно готовый размазать беднягу ко всем чертям огромному  самцу. Ну ничего себе методы у старшего братика!
На смену дикому испугу ледяными тисками сжавшему горло, что ни вздохнуть ни выдохнуть, пришел дикий, необузданный, но к счастью быстро сходящий на "нет" праведный гнев. Подлетев рыжей кометой к пострадавшему, Мэй прижалась к нему гладким боком, и гордо воздев голову вверх, проорала вслед грузно удаляющемуся с места происшествия громиле, - ЭТО НЕ СПРАВЕДЛИВО И НЕ КРАСИВО ОБИЖАТЬ ТЕХ, КТО МЛАДШЕ ТЕБЯ!!!! И ВООБЩЕ, ЧТО ОН ТАКОГО СДЕЛАЛ?! ВАМ ДОЛЖНО БЫТЬ СТЫДНО!!! ОЧЕНЬ СТЫДНО! - С чувством выполненного долга и порядком выдохшись после такой басовитой триады взывающей к чести и благородству Мори, Мэй обернулась через плечо, с круглыми глазами уставившись на Юви, мол, ну подтверди же, и снова обратила все свое внимание к шмыгающему носом(от обилия крови оттуда разумеется, а вы что подумали?) бедняжке, дружелюбно легонько толкнув его плечом, - Эээй... ты как? Очень больно?

+8

81

К вящему облегчению Шеру, Морох больше не стал спорить — оставив Шайену в покое, лев решительно попятился прочь из пещеры, освобождая таким образом узкий проход. Подросток, впрочем, не спешил выходить из пещеры. Нет, зеленоглазый прекрасно слышал адресованную ему команду и, к сожалению, не мог сделать вид, что пропустил ее мимо ушей. Он знал, что сильно напортачил и тем самым навлек на себя гнев брата, и любое дальнейшее неповиновение могло обернуться еще более жесткой трепкой... Но, вместе с тем, он не пылал особым желанием получить по морде, а потому намеренно оттягивал тот момент, когда они с Морохом окажутся наедине. Опустив взгляд на Мьяхи, Шеру с удивлением обнаружил, что к голубоглазому малышу как-то совершенно незаметно присоединился один из его братиков — ни дать, ни взять миниатюрная копия Жадеита. На худой морде подростка сама собой расплылась широченная ухмылка, которая, впрочем, тут же скисла: жаль, что он не успевал дать имя последним двум львятам... да и просто повозиться с ними. Тяжко вздохнув, Шеру покорно привстал со своего места и нарочито медленно двинулся следом за Морохом и остальными. Быть может, Мор не станет лупить его на глазах у посторонних? Надежда на это была хрупка и невесома, но...
"$@#&," — только и успел подумать Шеру, едва завидев, как над ним высоко взлетает огромная когтистая лапень. Салатовые глаза расширились на долю мгновения — он мог бы уклониться или отскочить в сторонку, благо, реакция у него была преотличная, но это разозлило бы Мороха еще пуще прежнего. Похоже, все, что ему оставалось, так это оставаться на месте и не рыпаться. Зажмурясь, подросток чуть отвернул голову и всем своим существом приготовился к удару. Увы, чуда не произошло, и мощная оплеуха прилетела точно по адресу, не встретив никакого сопротивления на своем пути. Шеру пушинкой отлетел назад, издав сдавленное "уфф", и довольно болезненно врезавшись задницей в каменную стену сбоку от входа в логова. В ушах звенело, и львенок на обмякших лапах опустился на землю, безуспешно пытаясь прогнать мельтешащие перед глазами искры. Вся левая половина его лица сильно горела, стремительно наливаясь свинцовой тяжестью... ой-ой. "Наверно, фингал будет," — как-то отрешенно промелькнуло в гудящей голове. Ему не было обидно — скорее уж, просто очень неприятно. Как ни крути, а он уже успел морально подготовиться к этому удару и потому не воспринял его как такое уж сильное унижение. Украдкой проводя языком по коренным зубам (не шатаются ли?), Шеру молча и неподвижно вслушивался в слова брата: Морох все еще нависал над ним, подобно огромному голодному стервятнику, чуть ли не касаясь помятыми усами морды сиблинга, и рычал свои сдержанные, но внушительные угрозы. Похоже, все, что оставалось Шеру — так это выслушать Мора до самого конца, не произнося ни слова в ответ и не пытаясь выскользнуть из-под его массивной туши. Единственное, что он себе позволил под конец этой грозной тирады, так это короткий и послушный кивок головой. Да-да-да, он все понял и принял к сведению, только не психуй, братишка. Кажется, подействовало: убрав оскал с морды, Морох, наконец-то, выпрямился и оставил зеленоглазого плута в покое, более не обращая на него ни малейшего внимания. Сообразив, что его больше ничего не держит, Шеру тихонечко поднялся с камней и встряхнулся от приставшей к меху пыли, стараясь при этом особо не болтать головой. Черт, больно... Львенок осторожно облизнул разбитый нос, утирая струйку подсыхающей крови; его левый глаз почти ничего не видел и упрямо закрывался — ну да, точно, синяк на полморды, как это мило. Сплюнув в сторонку, Шеру не без испуга уставился на подпрыгнувшую к нему Мэй: та, кажется, была вне себя от гнева и теперь рассерженно вопила что-то вслед уходящему Мороху. Ох, зря... Не хватало еще, чтобы верзила вернулся обратно и накостылял теперь уже чересчур крикливой рыжей самочке.
Прекрати, — немедленно шикнул темношкурый, впрочем, тут же смягчившись и уже спокойнее продолжив: — То есть, не нужно. Это же Мор, — и Шеру выразительно закатил глаза, вернее, один уцелевший глаз. — Повезло, что он не врезал мне больнее. Мы с ребятами здорово довели его сегодня... — и львенок философски шмыгнул носом — кровь все еще капала из его ноздри, но, кажется, это было временно. Перехватив сердобольный взгляд Мэй, Шеру немедленно расплылся в улыбке от уха до уха... довольно жуткой из-за синяка на морде, но в целом довольно бодрой и как всегда беззаботной. — А, это всего лишь фингал. До свадьбы заживет, — шутливо откликнулся он и тут же слегка скривился от боли в разбитой скуле. Вспомнив о присутствии Юви, Шеру бросил быстрый и немного прохладный взгляд в ее сторону — та даже не подумала вмешиваться, да и теперь не спешила подходить ближе, по всей видимости, считая, что любимый братик получил по заслугам. "Как мило," — не без иронии протянул Шеру про себя, вновь отворачиваясь к Мэй. Ну, ничего другого он и не ожидал... Не желая более обращать внимания на старшую сестричку, Шеру решил продолжить разговор с его новой знакомой. Мэй вызывала в нем большую симпатию, и львенок был бы не прочь с ней подружиться. Поразмыслив, он как ни в чем не бывало предложил: — Спустимся вниз? Морох как минимум до рассвета не поднимет задницы, так что мы можем заняться чем хотим. Как, еще раз, ты говоришь, тебя зовут?

+5

82

Юви нехотя кивнула - Мори был прав, пора было учить младших сестер охотиться. Вот только не хотелось ужасно - эти две самки раздражали ее своим хамством неимоверно. Но куда деваться, выбора особо нет - да и спорить с братом не хотелось, тем более, что он говорил по делу.
Вопрос с мелкими подкидышами был исчерпан - Юви лишь вздохнула, но, решив, что это более не ее дело, молча двинулась прочь, вслед за Морохом, Шеру и рыженькой болтушкой.
Далее все произошло так неожиданно, что юная самка, опешив, замерла на краткий миг с разинутой пастью. Мор поднялся на задние лапы и со всех сил вмазал младшему брату по морде. Это было смачно, это было сильно... Шеру отлетел к каменной стене и, хорошенько ударившись об нее задом, сполз вниз. Лапы его, похоже, не слушались темного подростка, да и весь вид его говорил о том, что затрещина была увесистой. Впрочем, догадаться об этом можно было просто по звуку... Да уж, не хотела бы она в этот момент оказаться на месте младшего братца. На какой-то миг ей даже стало его жаль - половина морды разом опухла, один глаз почти закрылся.
Впрочем, вмешиваться Юви не собиралась, и не потому, что боялась гнева Мороха, точнее, не только поэтому. Не считала нужным - раз братец так ведет себя, значит это не просто так. Брат всегда отличался драчливостью и тяжелой лапой, но при этом никогда не нападал просто так. Каждый раз была причина, как ни печально это признавать, как что у рыжей самки не возникло ни тени сомнения, что Шеру что-то натворил, причем довольно серьезное, судя по степени гнева Мороха. Тот склонился над младшим братом и грозно выговаривал ему новые правила поведения.
- Ай да Мори, - едва сдержав довольную улыбку, подумала Юви. Нет, ей было искренне жаль братца, получившего по щщам, но наконец-то кто-то решил показать младшему поколению, кто тут главный. У самой Юви так не получалось - младшие игнорировали ее, либо хамили в ответ, не давая молодой львице помогать матери и присматривать за сиблингами. По сути ей было бы начхать - скопытились бы, да и ладно, но все же мать не простит - она, как старшая, обязана была присматривать за младшим поколением. Но как это сделать, когда тебя откровенно посылают нахрен? Поэтому поступок Мороха вызвал у нее прилив радости. Нельзя так, конечно, но теперь эти сумасшедшие станут хоть чуть-чуть вменяемее! По крайней мере, можно было на это надеяться.
Закончив свою речь, Морох удалился, и Юви заметила, как сильно он хромает.
- ЭТО НЕ СПРАВЕДЛИВО И НЕ КРАСИВО ОБИЖАТЬ ТЕХ, КТО МЛАДШЕ ТЕБЯ!!!! И ВООБЩЕ, ЧТО ОН ТАКОГО СДЕЛАЛ?! ВАМ ДОЛЖНО БЫТЬ СТЫДНО!!! ОЧЕНЬ СТЫДНО! - раздался гневный крик, и рыжая с изумлением увидела ту самую апельсинового цвета балаболку, вставшую на защиту ее драгоценного братца. В первый момент она опешила - как кто-то смеет вмешиваться в воспитательный процесс Мороха? Но долю спустя ее разобрал дикий хохот. Чертова привычка - во всех необычных ситуациях Юви начинала заливаться бурным смехом. Вот и сейчас, вместо того чтобы молча пройти мимо, или объяснить этой самочке, в чем тут, собственно, дело, юная львица лишь прикрыла морду лапой, оглашая окрестности звонким хохотом. Черт возьми, надо избавляться от этой привычки - она уже не один раз всплывала в самый неподходящий момент. Хорошо хоть она сумела сдержаться, когда мать сообщила о гибели отца, хотя такие порывы были.
С трудом взяв себя в лапы, Юви глубоко вдохнула - это был единственный способ успокоиться. Молча взглянув на Шеру и его очаровательную, такую наивную и простодушную подружку, Юви двинулась на поляну вслед за Морохом.
----------- Каменная поляна

+6

83

Мэй с тяжким вздохом села на холодный пласт камня и склонила голову на бок, со скорбной, удрученной мордочкой - подняв бровки домиком и растянув губы в мимической маске печального клоуна, смотрела на подростка, пытаясь сообразить, чем она могла бы ему помочь. Это же Мор... ну что, что это Морох? Это что? Диагноз что ли? Нельзя быть как то может чуточку помягче? Если бы самочка знала, что у старшего брата зеленоглазого, это в порядке вещей, устраивать порку младшим, и то, с какой жестокостью тот это делал, она была бы... эм... шокирована? Хотя она же и так в шоке. Кривая, но относительно бодрая ухмылка ее приятеля, приправленная твердым убеждением, что мол, сойдет, не обнадежила самочку, но она все-таки выдавила из себя робкую, неуверенную улыбку, - В любом случае, нельзя же это так оставлять, ну я не знаю... Может мне все-таки за Нимерией быстренько сбегать? - Ненавязчиво спросила она. Увы, в травах сама Мэй разбиралась очень плохо, подруга прекрасный лекарь, ну, ладно, если без преувеличений, то очень хороший, напичкает темного травой пока та у него из ушей не полезет, может он прекратит кровью землю орошать? Но в ответ темный лишь потряс головой, давая понять, что ему и так неплохо, и вообще все это пустяки. С одной стороны рыжая почувствовала  страшное облегчение - она знала, что как только Ним вернется, ей тоже прилетит, хоть может и куда слабее, чем бедному Шеру, но зная нрав мароци, Мэй в этом ничуть не сомневалась. Она уже  ощущала когтистую пятнистую лапу смачным шлепком по своему крупу. Но с другой, ее сильно волновало здоровье ее нового знакомого, и игнорировать  кровотечение из носу, а так же такую расплывшуюся опухшую "красоту" на одну сторону клыкастой физиономии зеленоглазого, она конечно не могла, и смело бы на самом деле полезла бы к метиске,  подавив страх перед наказанием, лишь бы пятнистая помогла. - Ты уверен?
Однако львят отвлек громогласный, почти истерический хохот, по ступеням выше, у входа в пещерку. Конопатая в изумлении воззрилась на Юви, широко распахнув глазенки, совершенно искренне недоумевая - что здесь смешного? Только что, перед ее глазами, ее младшему брату расквасили морду, а она стоит и хихикает! - Не смешно! - Громко, четко, достаточно сердито произнесла Мэй, нахмурив мордочку. Укоризненно покачав головой, она снова повернулась к слизывающему с верхней губы кровь бедняге.
— Спустимся вниз? Морох как минимум до рассвета не поднимет задницы, так что мы можем заняться чем хотим. Как, еще раз, ты говоришь, тебя зовут?
Все еще слушая краем уха сдавленное хихиканье Юви, рыжая молча пару раз клипнула глазами, думая очевидно, о чем-то своем, после чего еще раз кинула смурной взгляд из-за плеча на старшую самку. Надо будет сбегать и что-нибудь поймать, чтобы, как она и обещала ради безопасности детишек, всем отвалить по куску мяса в качестве своеобразной "платы". Пойти и поймать... легко сказать, да нелегко сделать, но ведь правда, кто его знает, когда Нимерия вернется с охоты? Она задерживается... Как бы не случилось чего.
Желто-зеленые огоньки метнулись к дожидающемуся ответу подростку. Выждав время, пока Юви покачивая костлявым задом проплывет мимо, вниз, следом за братом, молодая самочка глубоко вздохнула, - Мэй... - Еще раз представилась она, на этот раз персонально для темного, - А ты... Шеру, я правильно поняла? - Впитав в себя кучу имен семейки Шайены, бестии пришлось немного покопаться в себе, чтобы вспомнить кого и как зовут. Здоровенная алая капля дрожащая на черном носу подростка, на секунду приковала к себе внимание конопушки, после чего, не особо задумываясь, самочка поднялась со своего места и мягкой кисточкой собственного хвоста провела у подростка прямо под носом, стерев словно платком эту раздражающую красную горошину и подсохшую дорожку крови из ноздрей. - Вот... так лучше...- она спрыгнула на ступень ниже и задрала озабоченную веснушчатую мордашку вверх, - Пошли, ага. - Делать тут им явно нечего. Мэй не торопилась, хотя это и в ее привычке, бегать, прыгать и носиться, забегать вперед, или валть дурака. Она просто терпеливо дожидалась, пока ее догонит Шеру и всю дорогу едва сдерживала себя, чтобы не засыпать побитого подростка повторяющимися вопросами "как себя чувствуешь?", а ограничилась лишь одним единственным разом, когда львята поднимались по откосу вверх... там, где их точно не достанут никакие Морохи... наверное...

-------------------) смотровая площадка

+3

84

Кто бы мог подумать, что его отправят в чьи-то чужие лапы! Мать, ну мать, ты что ли с ума сошла, своего родного ребенка пихать какому-то темному, зеленоглазому чужаку!? хотя... чужаку-ли.... Конопушка докатившись клубочком до худосочных передних конечностей старшего брата, вылупился на него во все свои ясно-голубые глаза и поначалу... испугался... Еще-бы, ведь он никого, кроме материнской белощекой морды в такой близи от себя, еще ни разу не видел!  Устроившись в импровизированной люльке пузом кверху, прижав к груди круглые лапки, малыш задумчиво разглядывал молодого самца, поворачивая голову то вправо, то влево, шевеля большими, лохматыми ушами, и просто раздумывая - чувак... тебе вообще чего? Очень быстро дите успокоилось, и стало с любопытством тянуть крошечную мордашку вверх, шевеля розово-серым носиком и тонкими ниточками почти незаметных белых усиков, и приоткрыв рот. Запах вроде и чужой... и нет, знакомый такой... Ярко-зеленые глаза смотрели на мелкого с добротой и аналогичным любопытством - большие, раскосые, очень похожи на мамины! Пока ребенок плохо осознавал, что кроме тех братьев, к которым он уже с рождения привык, у него есть старшие братики и сестрички, причем столько, что наверное он не сразу их всех запомнит.
Старший брат наклонился ниже к тянущемуся навстречу к нему постреленку, и длинная, черная прядь Шеру легла поперек мордашки Мьяхи на что тот просто опешил... еще одно отличие от мамки - наличие густой гривы, прически на голове! Кстати это прикольно... А почему у мамы его нет? Такая пышная растительность на башке... Мелкая лапень размашиство шлепнула по пыльным волосьям щекочущим ему нос. Интересно, а у него такая будет? А такие клыки? Большиииие... а почему они у него из-под верхней губы выглядывают? У него тоже так будет, когда он подрастет? Если  заставить вырасти пышную гриву мгновенно, сию же секунду, он само-собой разумеется не мог, а вот попытаться сделать "взрослую" как он подумал, мордаху с виднеющимися клыками, комично закусив нижнюю губу, выпятив вперед крошечный подбородочек и приподняв верхнюю, демонстрируя свои крошечные белоснежные "иголочки" - запросто, почти взрослый! И все-еще продолжая яростно лупить по прядкам челки бедного братишки, словно заправский боксер. В итоге ему это наскучило, и с утробным рыком, ну, вернее, мурчанием, растопырив пальцы на лапах и выпустив коготки, заелозил у груди темного подростка, с яростью маленького тигра, вцепившись в мохнатое ухо зеленоглазого... И его не слишком волновало, о чем собственно идет беседа между матерью и его новой "большой игрушкой", он просто был полностью увлечен таким развлечением - маленький голубоглазый бесенок... Рыжая самочка отвлекшая на себя внимание его брата, не казалась теперь  веснушке чем-то из ряда вон выходящим. К столпотворению "женских особей" вокруг, он уже малясь попривык, и поэтому проигнорировал ее восторженный писк "МЬЯХИ!", лишь дернув ушком... Ему все еще хотелось вернуть к себе взгляд Шеру, и мелкий из шкурки вон лез, чтобы тот наконец прекратил разводить "ляля" с окружающими, а поиграл с ним, с Мьяхи! Но игры не получилось, потому что в пещеру вплыла... от это грива, от это МОРДА, от это глазищи! Конопушка так и замер, обняв Шеру за шею и восторженно разглядывая гигантского самца, который занял собой всю их скромную обитель. Ух ты! А какой у него голос!! Низкий, рычащий... такой сильный, что аж пол под малявками дрожал! Наивный маленький Мьяхи.... И хотя басок Мороха звучал весьма угрожающе и зло, весь внешний облик, манера речи, движения - все внушало мелкому глубокое уважение. И хотя Шеру он тоже весьма и весьма уважал, но Мороха он уважал еще больше. И совершенно не испытывал страха, просто разглядывая великана открыв буковкой "о" рот и выкатив глаза. За разглядыванием "самого старшего из всех старших", он даже не заметил, как рядом, в крепкие объятия темного подростка шлепнулся теплый, мягкий, шерстистый комок... Несколько секунд блаженного покоя бок о бок, нарушились, едва стоило только Дхани подушечками начать массировать вытянувшуюся в струнку буро-рыжую спину братишки. Хаууу... щекотно! Развернувшись и улыбаясь беззаботной, по-детски наивной улыбкой, Мьяхи припал на передние лапы, упираясь округлым крупом в грудь Шеру, и сделал ну прямо обалденно-крутой прыжок вперед(по их, детским меркам), повалив Дхани на спину, зарывшись с ним где-то подмышкой Шеру... Возня Мьяхи была куда безобиднее, чем доставания Ракха - он только обильно слюнявил серенькую мордашку красноглазого, да игриво прикусывал за усы, в итоге, просто принялся энергично бодаться.... И совершенно пофиг на то, что в двух шагах от них грозная тень косматого Мори, недовольные голоса взрослых, и принималось окончательное решение помилования двух бедняжек, которых приняла под свою опеку их мать.
Эй эй! А куда все пошли?
Веселая канитель в успокаивающем окружении тонких лап Шеру, мигом прервалась, едва львята остались одни на голом полу, а подросток, вместе с гривастым самцом, с тощей рыжей няней и яркой самочкой, покинули их логово, мигом оставив после себя непонятно-грустную пустоту! Куда же вы? Сразу же потерялась часть какого-то необъяснимого уюта... хотя какой тут уют?
Правда маленьким братьям не долго пришлось созерцать пустое "окно" входа. Мьяхи было шагнул в ту сторону, просто посмотреть, оно такое заманчивое, наверняка они не спроста, они, ну то есть, взрослые, ходят через него туда-сюда... там что-то есть! Там явно что-то есть! Но мама конечно, как всегда, пресекла поползновения младшего сына, водворив обоих львят на место - ближе к себе и подальше от опасного выхода. Пока мать занималась тем, что раздавала имена остальным направо-налево, а его самого вроде никто не трогал, хитрый рыжий проказник выждал момент, когда ма прикроет глаза, дабы отдохнуть после всех баталий... и очень тихо, ползком, можно сказать на цыпочках, усердно раскачивая мягким местом и задрав хвост, котенок посеменил прямиком к выходу из пещерки.... Мама не заметит - вокруг нее столько малышей, что его отважную вылазку наружу, она и не заметит. А он тут же, посидев у выхода, вернется в общую кучку... Жаль лапы блин подкашиваются и его пошатывает.... Шлепнувшись задницей у самого порога, малыш задумчиво задрал мордашку вверх, любуясь россыпью звезд на безупречно-темном небе, гадая, что это такое и где у него конец.... непривычно легкий воздух... не то что душная пещера! Сдержанно чихнув, мелкий тихо шмыгнул, после чего закрыл глаза и.... медленно, певуче протянул, широко раскрывая рот:
- СО-СИС-КИИИИИИИИИИИИИИИИииииии.....

+6

85

Ну, разумеется, Мэй не поверила, что он в полном порядке. Коли уж на то пошло, Шеру и вправду чувствовал себя ужасно — хотя бы потому, что вся поврежденная половина его морды горела, ныла, щипала и вообще жутко болела, не давая львенку никакого покоя. Еще и ушибленная задница то и дело напоминала о своем горестном существовании, так что Шеру приходилось прикладывать значительные усилия, чтобы не зашипеть сквозь оскаленные в беззаботной ухмылке зубы. Тем не менее, подростку не хотелось вызывать излишнее беспокойство у собеседницы, тем более, что та и без того была страшно взволнована: еще бы, попробуй-ка сохрани хладнокровие, когда на твоих глазах разворачиваются такие кровавые сцены! Сам-то Шеру уже давно привык к тяжелому характеру старшего братца, равно как и к его не менее тяжелой лапе... Правда, в этот раз старина Мори превзошел самого себя. Зеленоглазый невольно поежился, вспомнив о Сехмет и остальных — а уж им-то как сильно досталось... наверно. Хорошо, что у Мороха был такой серьезный перелом... То есть, это, конечно же, очень плохо, но, с другой стороны, Шеру совсем не хотелось получить аналогичный фингал еще и не втором глазу. Так что, можно сказать, ему повезло. Если бы только Юви не ржала на всю округу! Шеру, не удержавшись, адресовал сестре новый, теперь уже гораздо более злобный взгляд. Почему она вечно смеялась, когда кому-то рядом с ней было плохо или когда при ней разворачивалась какая-нибудь неприятная сцена? Серый, естественно, даже не догадывался о подлинных причинах такого бурного веселья, а потому считал, что Юви просто радуется неудачам своих родных. Пфф, и после этого она еще и ноет, что все вокруг такие злые и несправедливые... Шеру снова мрачно облизнул кровящийся нос, потихоньку начиная испытывать стойкое отвращение к этому специфическому железному привкусу на языке.
Не надо ни за кем бегать, правда, — спешно произнес он в ответ на заботливый вопрос рыжешкурой самочки и улыбнулся еще шире, настойчиво игнорируя боль в растянутых лицевых мышцах. — Зуб не выбило — уже хорошо. Само заживет, — жизнерадостно заключил львенок, стараясь не обращать внимания на отдаленное хихиканье. Реакция Мэй его удивила: вот уже второй раз последние несколько минут эта особа не побоялась прямо выразить свое мнение, открыто защищая чужие интересы. Честно говоря, эта особенность рыжей львенки немного напрягала, но вовсе не потому, что Шеру находил ее глупой или неправильной, просто... он знал своих родных как облупленных и опасался, что они огрызнуться в ответ. А они могли, причем с большой охотой. Наверно, это было хорошая мысль — поскорее увести Мэй куда-нибудь подальше от всех этих насупленных угрюмых рож, чтобы таким образом избежать нового скандала. Шеру хотел было напомнить призадумавшейся самочке, что они собирались уйти обратно на поляну, но та неожиданно пихнула ему под нос собственную кисточку, утерев таким образом сочащуюся из разбитых ноздрей кровь. Подросток аж глаза вытаращил от изумления и, не найдясь, что сказать, просто молча последовал за Мэй. Нагнав ее на пару ступеней выше от того места, где они только что стояли, он с любопытством заглянул ей в лицо. Никто прежде не проявлял о нем такой откровенной и искренней заботы, за исключением ну разве что Сехмет и самой Шайены, так что львенок был действительно тронут. А уж о том, что его градус доверия и симпатии к Мэй значительно возрос при этом — и вовсе говорить не приходится. Немного поколебавшись, Шеру, тем не менее, адресовал своей новой знакомой очередную улыбку, причем на этот раз она не была натянутой или преувеличенно самоуверенной.
Спасибо, — произнес он с благодарностью и неожиданно шутливо подтолкнул Мэй плечом. — Да не переживай ты так. Давай лучше поднимемся наверх — я знаю местечко, где можно весело провести время и спокойно поболтать, — добавил он, снизив голос до доверительного шепота. Честно говоря, теперь даже полученная от Мороха трепка казалась ему не более, чем сущим пустяком, равно как и сама встреча с Мафусаилом. В конце концов, никто больше не пострадал, а сам Шеру, наконец-то, обрел шанс завести хорошего друга.

> Смотровая площадка.

+2

86

Ну, это не могло продолжаться вечно, так? Вполне естественно, что этот маленький брат когда-нибудь захочет выползти из-под ее круглолобой головы и двинутся куда-то по своим детским делам.  Но все равно неприятно. Ньёрай осталась без теплого ложа под шеей и грудью и это, надо думать, оставило ее с неприятным ощущением холодка. Чуть движимый воздух во всю выдувал чужое тепло из ее куцей, короткой шерстки, и меланистка заворочалась на месте, нашаривая в сумраке удаляющийся силуэт пока безымянного братца, и чуть позже – своей родной сестры Монифы. В дрему ее перестало клонить, и, пару раз встряхнув маленькими, развернувшимися ушками, уселась на попу, выжидательно следя за ковылянием серошкурого к гостям у входа, и ее маленький разум, растущий с каждым днем, принялся соображать, зачем и почему. Несколько отвлекали своей шумной, активной возней еще двое братьев поблизости, но, на самом деле, единожды на что-то нацелившись, эта львенка не знала колебаний. Сейчас же, то ли она решила, что игра стоит свеч, то ли еще по какой причине, вроде зазывно дергающегося из стороны в сторону короткого огрызка будущего хвоста удаляющегося детеныша, но очень скоро Ньёрай уверенно поднялась на все четыре и резво двинулась следом за ним. И привлекало ее не столько передвижение Лайама, сколько это всеобщее веселье, царившее в той стороне. Движения и возня ближе к зияющему проходу в пещеру манили приключениями, а веселые бурчания Мьяхи пополам с раздающимися голосами взрослых, только разжигали ее любопытство. Ей совсем не хотелось отрываться от коллектива, а крупные незнакомые львы совсем не тревожили воображения. Еще бы, будь она более трусливой, ее выживание стояло бы под куда большим вопросом, нежели сейчас. И все же она не врезалась в эту толпу, а приостановилась робко чуть в стороне, поглядывая то на одного участника беседы, то на другую, посверкивая голубыми глазами, отражавшими льющийся в лаз пещеры свет. Но все же, когда его перегородила громадная фигура еще одного льва, просто невероятного с точки зрения Ньёрай, она как-то разом ощутила себя не в своей тарелке. Странно, прежде такого чувства не возникало, несмотря на то, что она была здесь неродной дочерью. Но под холодным, жестким взглядом детеныш прямо-таки уловил весь его негатив, направленный на нее, жмущуюся к земле, и Монифу, сразу же ответившую на угрозу своим детским ворчанием. В этот раз меланистка молчала, продолжая с холодком в сердце смотреть на великана, будто понимая, что решается их судьба, и никак не выдавала своего волнения, кроме позы и прижатых ушек. А волнения этот лев вызывал массу, смутное чувство опасности, запах крови, пропитавший воздух вокруг него и рассеивающийся по пещере, его злой взгляд и ряд белеющих в пасти зубов. Детеныш сразу уловил, с кем шутки плохи и предпочел вообще не отсвечивать, пока не поймет его намерения. Но приемная мама вроде как, их защитила сейчас? Так? Ньёрай подняла уши, прислушиваясь к рокоту и гулу чужих слов, восприняв жест львицы в пользу себя и своей сестры. Ей стало чуток полегче, но малышка все равно нервно пучила нежно-голубые, светлые глаза на лохматого страшилу и терпеливо, изо всех сил ждала его ухода. Кое-какие слова плавно оседали в ее памяти, но, несмотря на более старший возраст, нежели львят рядом с ней, она и не пыталась еще ни разу произнести что-то сама. Болеющая мама почти не разговаривала, как приходящая самка, и только сейчас, находясь среди всей этой пестрой толпы львят, в окружении их родственников, тараторящих столько всего, она могла начать запоминать слова и пробовать самой ворочать языком. Раньше это было будто не нужно. Когда сердитый, пахнущий кровью и болью самец ушел, черная поднялась на лапы и вновь встряхнула ушами. Возможно, в них зудело от кровососущих насекомых, а  может, это была просто ее причуда на сегодня. Но она встряхнулась и стала следить за рыжеватым братишкой, поползшим к выходу. Она изрядно удивилась и когда этот мелкий смешной львенок, раскрывая пасть, произнес..Что-то. Она моргнула, раз, другой и тоже открыла рот, зашевелила розоватым язычком, будто пытаясь повторить за молочным братом это восхитительное слово. Но из ее рта не вылетело ни звука, и меланистка облизнулась в итоге, закрыв пасть. Ее это, конечно, как-то неприятно задело, что она не могла сразу вслед за ним сказать что-то. Но она просто не была готова. В ее голове разом не осталось ни одного словечка, что прежде звучали в этом каменном мешке. Кроме, разве что, имени. Имена, свои и сестры, были самыми часто повторяемыми словами, которые они слышали от Шетани, и не удивительно, что эти первые звукосочетания плотно засели в ее маленькой головке. И ей, что уж говорить, очень хотелось тоже что-нибудь сказать, чтобы быть ничем не хуже Мьяхи! Она вновь неуверенно задвигала языком, будто жуя его, распушила крохотные усики от усилия, обнажая зубки. Будто себе под нос, она скорее мурлыкнула, чем в действительности произнесла:
- Мм..Монни-фа?..Ньяяя.. – на этом малышка замолчала, разглядывая свои темные лапки. У нее заурчал животик и говорить перестало хотеться. Так и не осилив собственное имя, детеныш развернулся и потопал обратно к кормилице, намереваясь подкрепиться и наконец, отдохнуть-поспать. Нашарив глазками коричневое туловище своей сестры, она направилась  к ней.

+3

87

Малышка все еще жалась к белому животу Шайены, ероша загривок и скаля крошечные зубки-иголочки, исподлобья взирая на исполинскую фигуру Мороха своими ясными, золотистыми глазками, сейчас прикрытыми в сердитом прищуре. В отличие от Ракхелима, притаившегося прямо тут же, рядышком, Мони не шипела и не ворчала, она вообще не произносила каких-либо звуков, просто вцепившись желтыми полумесяцами глаз в застывшего мрачной горой гривастого самца. С его приходом, в пещере почувствовалось явное, гнетущее напряжение, и самочке это очень не нравилось. Но как ни странно, никто не собирался прогонять темногривого... Пускай и на повышенных тонах, но самки в убежище с ним разговаривали, никаких действий никто не предпринимал. Разве что, в какой-то момент, мягкая лапа их кормилицы аккуратно прикрыла девочек, придвигая их поближе к себе, и Мона поддалась этому ненавязчивому движению, забившись круглым крупом под брюхо Шай, и замерла там, положив ощеренную мордашку между лапами, все еще остекленевшими огоньками глаз глядя снизу вверх на предмет своих опасений. Скупое бормотание красношкурого львенка, тут же, рядышком, воодушевляло львенку, все-таки, мы еще малы, чтобы понять, насколько мы правильно поступаем, и когда рядом кто-то поддерживает твое личное мнение, это немного, но придает сил. Поэтому Мона медленно, ползком, прижимая пыльную попу к земле, подобралась к Ракхелиму ближе, прислонившись к нему округлым, гладким бочком. Давай будем рычать на этого страшного типа вместе?
Странно, что остальные львята так смело безрассудно толкались прямо под когтистыми лапищами Мора, на взгляд Моны, это слишком рискованно и ну, опасно! А вдруг он усыпил бдительность всех здесь находящихся, и сейчас внезапно схватит кого-нибудь из малышни... Да вон хотя бы, Лайама, или Дхани, высунувшихся из общей дружной кучки. Оставалась надежда только на взрослых самок, что они сумеют защитить детвору. Даже как-то странно, что вон та, рыженькая, веснушчатая особа широко, добродушно улыбается грозно нависающему над семейством льву. Чего она улыбается, а не рычит на него? Даже в голосе Шайены Мона слышала раздраженные нотки, и ведь не зря, не зря... Что-то  вертлявым червяком извивалось прямо под сердцем, страх за всех, здесь находвшихся... О, и с недавних пор это с тобой? А ведь раньше Монифа опасалась только за Ньёрай, и ничего, кроме сестры ее не интересовало. Кстати где она? Желтоглазая спешно завертела ушастой головой, приподнявшись на передних лапках, и встретившись взглядом с колючими льдинками принадлежащими ее сестре, мигом снова шлепнулась на пол, поджав все лапы под себя. Здесь... справа... близко... Слава богу, иначе бы, если бы ее деловая сестричка решила бы подойти поближе к источнику опасности, Мона тут же бы сорвалась следом, прямо как Лайам и Дхани, и непременно бы столкнулась лоб в лоб с Морохом, а ей этого не хотелось.
Наконец то большинство особей покинуло низкие своды тесного логова, и сразу стало, естественно, гораздо просторнее, да и дышать похоже теперь легче. А что уж говорить о безумной радости, по поводу того, что ее "страх" в облике гривастого старшего сына ее кормилицы, вышел за пределы территории их маленькой семьи. С облегчением просвистев в обе ноздри, Мона вытянула голову вперед, уложив ее на холодный камень. Все. Теперь можно не волноваться. Или нет? Только было прикрыв глаза, чувствуя себя до ужаса вымотанной после встречи с потенциальной угрозой их жилищу, Монифе тут же пришлось их резко распахнуть.
Львенка с недовольным видом проследила со своего места, как один темно-рыжий комок отделился от кучи-малы в лапах матери, и тихо-тихо, словно понимал, что творит нечто запретное, пополз в сторону большого, открытого окна, через которое ей отсюда было видно темно-синюю пелену с крошечными загадочно подмигивающими, переливающимися крапинками. Немного подождав, надеясь, что бестолковый приятель внемлет голосу рассудка, и не станет глупить, а вернется обратно, самочка все-таки встала со своего места, и искренне негодуя на такой глупый поступок, быстро переместилась к носу казалось задремавшей Шайены и села рядом с ней, пихнув объемистым крупом в щеку. А затем до крайности нетерпеливо ухватила ее за ухо, и пару раз дернула к себе, мол, проснись и пой, смотри, куда эта бестолочь намылилась!
Выпустив несчастные уши приемной матери, львенок, с чувством выполненного долга, вернулся тем же путем обратно, ближе к темношкурой сестренке и Ракхелиму, затесавшись где-то между ними, пока у входа в пещеру глупыш обзывал звезды сосисками. Она была слишком занята наведением порядка, чтобы обращать внимания на чей-то лепет. Зато когда вблизи заговорила темная малышка, Мона резко вскинула на нее глаза, и озадаченно замерла. Говорить? А почему-бы и нет? Задумчиво дожидаясь, пока сестра досеменит до нее, Монифа прикрыла глаза, застыв аки сфинкс вытянув прямо перед собой светлые лапки и слегка нахмурила тонкие брови, словно о чем-то сильно задумалась. Когда круглощекая мордашка легла на ее спину, Мона не открывая глаз осторожно потянулась к черному тельцу, уютно устроившемуся у ее брюшка, и тихо, осторожно, но весьма четко, без запинок, прикоснувшись носом к плечу сестры, назвала ее по имени, - Ньёрай? - Хотела она этого, или нет, но это слово прозвучало несколько вопросительно...
Как дела?

+3

88

Лайам продолжал тихонько сидеть рядышком с Шайеной, прижимаясь к ее теплому боку и чуть хмуря тонкие черные брови. Взгляд его изумрудно-зеленых глаз был не по-детски серьезен и тревожен: он чувствовал, что взрослые говорят о чем-то очень важном, но в силу возраста еще не мог сообразить, о чем именно. Впрочем, у него было подозрение, что речь шла о нем самом, а также его братьях и сестрах — как родных, так и сводных. Поочередно глядя то на маму, то на огромного самца, грозовой тучей нависающего прямиком над головой у зеленоглазой львицы, Лайам тщетно пытался понять, о чем они толкуют, и почти забыл о беззаботно кувыркающемся неподалеку Мьяхи. Вспомнить о рыжем непоседе его заставил никто иной как Дхани: Лайама чуть инфаркт не хватил, когда он заметил второго своего брата под самыми лапами у Мороха. Вмиг забеспокоившись, львенок вскочил с каменного пола и громко, отчаянно мяукнул — раз, другой, третий. Если бы он умел говорить, то его зов можно было расшифровать примерно следующим образом: вы, двое, немедленно вернитесь, пока этот громила не сделал с вами что-нибудь плохое! А если он опасен?! А ну живо назад!! Ау? Эй, ребята, вы вообще меня слушаете...?
К сожалению, ни Мьяхи, ни Дхани не восприняли писка брата всерьез. Кажется, они вообще его не услышали: еще бы, ведь им обоим было так весело мутузить друг друга под "бдительным" присмотром Шеру! Лайам еще немного покрутился у материнского плеча, то и дело беспокойно поглядывая на Шайену: ну, а ты-то чего ждешь? Верни их обратно, мам, а вдруг с ними что-нибудь случится... Осознав, что львице сейчас не до того, малыш глубоко вздохнул и, призвав на помощь всю свою отвагу, сделал осторожный шажок вперед. Если уж мама не собиралась возвращать братиков на место, тогда это сделает он, Лайам. И плевать ему на опасность... и эти огромные когтистые лапищи... мамочки!... Дрожа, карапуз прильнул грудью к земле и чуть ли не ползком двинулся к игравшим неподалеку сиблингам, стараясь быть максимально тихим и незаметным. И, наверно, ему бы в итоге все-таки удалось осторожно подкрасться к младшим братьям — если бы только Мороху не приспичило именно в этот момент покинуть логово в компании других подростков. Лайам тут же замер, всем телом вжавшись в прохладную скалистую поверхность и прикидываясь безжизненным камушком. Кажется, пронесло: никто из старших не обратил на него внимания... то есть, никто, кроме Шайены. Едва все посторонние вышли из пещеры, львица аккуратно, но решительно подгребла всех беглецов обратно к своей пушистой груди. Лайам выдохнул с несказанным облегчением, но тут же состроил неодобрительную мордашку и сурово воззрился на младших братьев. И о чем вы, спрашивается, только думали? Пожалуй, для пущего эффекта Лайаму не хватало только лапы скрестить да притопнуть задней конечностью. Еще немного попыхтев, львенок, наконец, успокоился и теперь уже мирно боднул Дхани головой. В конце концов, все обошлось... или все же нет? Зеленоглазый котенок напрягся, осознав, что непоседа Мьяхи уже успел куда-то смыться. Вот ведь... Мелкий проныра. Страдальчески вздохнув, Лайам обвел пещеру внимательным взглядом, пытаясь различить знакомое медно-рыжее пятно в постепенно сгущающемся сумраке. Ну куда же ты подевался, глупый?...
СО-СИС-КИИИИИИИИИИИИИИИИииииии..... — бедный Лайам едва не поперхнулся от неожиданности, заслышав протяжный, певучий мяв где-то за своей спиной. Крутанув башкой чуть ли не на 180 градусов, львенок неверяще уставился на братишку: и когда только он успел доползти до выхода... Уже гораздо более запоздало до зеленоглазого дошло, что Мьяхи только что заговорил. И не просто заговорил, а вполне отчетливо промурлыкал целое слово. Словно бы вдохновившись его примером, старшие сестрички немедленно огласили логово звонкими детскими голосами, в свою очередь, довольно-таки успешно выговорив собственные имена. Лайам изумленно хлопнул зенками, переводя взгляд с одной довольной и гордой мордашки на другую. От  удивления он даже как-то позабыл, что Мьяхи нужно как можно скорее вернуть на место. Раньше львенку как-то не приходило в голову, что он может говорить. Эта мысль была очень странной и в какой-то степени даже неожиданной. И все-таки, почему бы ему не попробовать тоже? Только вот проблема заключалась в том, что Лайам пока что не знал никаких крутых словечек, вроде тех же "сосисок". Неуверенно покосившись на сидящего рядышком Дхани, львенок честно попытался произнести его имя — но это оказалось не так-то просто, соединить два согласных звука друг с другом. Запнувшись на самых первых буквах, Лайам сосредоточенно нахмурился и примолк, переведя взгляд на второго своего брата. Он не собирался сдаваться так просто, не предприняв еще одной попытки заговорить. Несколько долгих мгновений львенок пристально смотрел в ярко-желтые глаза ровесника, а затем тихо и отчетливо произнес одно-единственное слово, которое, по иронии судьбы, далось ему намного проще, чем предыдущее.
Ракх.

+4

89

Дальнейший порядок отписи: Ракхелим, Дхани, Шайена, Мьяхи, Ньёрай, Монифа, Лайам

● Отписи игрока, чей персонаж указан в очереди, ждем не дольше трех суток.
● Игроки, чьи персонажи НЕ указаны в очереди, отписываются свободно!

0

90

Безостановочно ворча, Ракх продолжал лежать, с силой прижимаясь боком к материнским выпирающим ребрам, сердито оскалившись и глядя исподлобья на верзилу-брата. В чувство его привели слова матери и довольно нежное для нее касание шершавым языком его вздыбленного загривка. Осознав, что угрозы больше в убежище нет, а рычит он в пустоту, маленький воинственный Ракх удивленно замолк и моргнул, переведя свой яростный взгляд на мать, заглядывая на мгновения в ее яркие, светлые и неистово зеленые глаза. Конечно, он не понял в точности, что ему сказала Шайена, но сам тон оказал почти волшебное действие, будто выключив у него страх, и лежать-бояться-огрызаться больше не было нужно. Он перевел дыхание и облизнулся, будто приводя свое лицов  порядок. Еще бы, так долго держать на морде такое суровое выражение! А после энергично приподнялся, чтобы с силой боднуть крупную материнскую голову в ответ на ее скупую ласку. Львенку пока ничего не стоило проявлять благодарность за оказанную поддержку и он все еще оставался нежным детенышем, любящим свою родительницу за просто так. По факту рождения. Самый драчливый львенок сейчас ластился, как распоследний Мьяхи, и не видел в том ничего зазорного для себя и своей призрачной гордости, словно сто лет не видел маму, обхватив ее мощную шею передними лапками, впиваясь  выпущенными когтями-иголочками в багровую шерсть. Пару раз мощно потеревшись о ее острую скулу, он с чувством выполненного долга  отстал от львицы, намереваясь избежать участи внеочередного вылизывания, если той вдруг вздумается прижать малого к земле и как следует почистить, раз уж тот сделал такую глупость. Порой она слишком увлекалась, на взгляд Ракха, что он всерьез начинал опасаться, что она протрет в нем дырку или выдерет всю шерстку. И как тогда жить? Все братья как братья, а у него будет дырка! Или лысина! Прямо на заднице! Чтобы это не было, ему этого не надо, так что, мамочка, спасибо и до новых встреч на ужине. Ракхелим пока отдохнет от всего этого стресса в сторонке, получив свою порцию успокаивающей ласки и имя. 

К слову, об этом имени, прозвучавшем в обращении Шайены. Ракхелим... Что это значит? Звучит довольно странно, но ему понравилось, он перекатывал это имя на языке, словно круглый камешек лапой, отходя от матери с задорно задранным хвостом и горделивой осанкой. Конечно, Дхани тоже повезло, неплохое такое имя получил, но Ракхелим, это сразу чувствуется, звучит куда лучше. Он оценил и первое слово Мьяхи, хладнокровно найдя его глазами у выхода из пещеры, и расслышал бормотание Ньёрай и Монифы, мысленно пополняя память и этими именами. Всецело обдумывая услышанное, благополучно прослушав наречение именами Мьяхи и Лайама, львенок  сидел чуть в стороне от самочек,  неторопливо вылизывая переднюю лапку, как он подсмотрел это у Юви. Братья его сейчас мало волновали, как и сестры, ведь раз мать спокойна и благодушна, и никаких чужаков в пещере больше нет – значит, все хорошо. Все просто распрекрасно. Даже вечно присутствующая в логове Юви, наконец, освободила их территорию, и львенок отчего-то торжествовал, будто это все его заслуга. Лайам таскался туда-сюда, и Ракх никак не мог взять в толк – чем он занимается вообще? И вот этот серый беспокойный львенок с глазами матери сейчас взял и произнес его имя. Ну, то есть, огрызок его бесподобного имени, тоже прозвучавший весьма здоровско. Ракхелим наклонил голову, молчаливо глядя на брата. Он не знал его имени, но даже услышь он его тогда во время своей возни с Дхани – все равно бы промолчал. В отличие от окружающих его детенышей, у красношкурого не возникло ни малейшего желания открывать рот и издавать весь этот  поток звуков. Разразившаяся буря детского лепета даже вызывала у него некоторое недоумение – у всех будто затычки изо рта повытаскивали, так всем приспичило опробовать свой речевой аппарат и начать голосить почем зря. И хоть пока детеныши произнесли всего-то ничего, для Ракха и этого было очень много. Он просто не разделял энтузиазма окружающих и потихоньку утверждался в своем намерении оставить свои черные губы сомкнутыми. Еще не скоро в этой пещере раздастся его голос.

Серый? Ты чего-то ждешь? Зря.

Немного поиграв с братом в гляделки, златоглазый вернулся к своему важному делу – он чистил межпальцевое пространство правой лапы, растопырив пальцы и хищно выпустив прозрачно-серые коготки. Братик, конечно, молодец, но нельзя же вечно так сидеть и пялиться друг на друга? Это скучно.

Отредактировано Ракхелим (17 Фев 2014 04:54:33)

+5


Вы здесь » Король Лев. Начало » Дикие пещеры » Тайная пещера