Страница загружается...
X

АААААА!!! ПРОГОЛОСУЙ ЗА НАААААС!!!!

И не забывай, что, голосуя, ты можешь получить баллы!

Король Лев. Начало

Объявление




Представляем вниманию гостей действующий на форуме Аукцион персонажей!

Рейтинг форумов Forum-top.ru Рейтинг Ролевых Ресурсов Волшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король Лев. Начало » Дикие пещеры » Тайная пещера


Тайная пещера

Сообщений 91 страница 120 из 128

1

Устаревшее описание локации

*здесь будет картинка*

Вторая по величине среди трех пещер, принадлежащих прайду Нари. Она находится выше всех остальных, и вход в нее сильно затруднен. К тому же, в ней очень сыро и темно, так что львы предпочитают не соваться внутрь. Данная расщелина служит временным убежищем на случай войны или сильной непогоды, в обычно же время она, увы, пустует, так как абсолютно не пригодна для житья. Это, впрочем, делает ее отличным местом для игры в прятки среди львят.

В связи с извержением, в локации наблюдается мощный обвал! После основной части квеста, она будет полностью уничтожена.


Ближайшие локации

Каменная поляна

0

91

Забыв обо всем, оба брата - рыжий и серый, - увлеченно месили друг друга лапками, радуясь компании друг друга. Вот с кем было приятно повозиться, так это с Мьяхи! Он был не таким серьезным, как Лайам, и совсем не таким букой, как Ракх. Нет, он даже коготков не выпускал. Разве что самую малость, проводя по шерсти брата чуть заметно. Ну и Дхани, само собой, месил рыжего вполсилы, не увлекаясь особо, и, хоть рычал притворно, совсем не стремился победить. Хотя... нет, все-таки стремился. Но не успел.
Теплые лапы Шеру, в которых и возились, то и дело натыкаясь на подростка, львята, вдруг перестали обнимать обоих. Темношкурый поднялся, уходя без лишних слов, но, кажется, испытывая не меньшее сожаление, что и они оба. Оба малыша растерянно замерли на полу, все еще хранившем тепло тела Шеру. Но лишь на миг - малышня как раз была в том возрасте, когда за ними нужен глаз да глаз. Мьяхи был первым, за ним потянулся и Дхани - оба львенка сделали пару шагов, направляясь было следом за старшим братом. Но не тут-то было!
Шайена бдительности не теряла. Ее лапа вмиг заслонила весь мир, сгребая братьев в охапку и подтаскивая поближе к теплой взлохмаченной груди. От этого движения Дхани повалился на бок, подмяв под себя Мьяхи, и оба брата продолжили возню теперь уже в материнских лапах.
Но ненадолго. Стоило только материнскому носу ткнуться в бок львенка, как тот озадаченно замер, косясь на Шайену и ясно ожидая подвоха. Уж не вылизывать ли собирается? Вроде бы уже сегодня вылизывала. Он чистый, ясно же!
— А ты будешь Дхани, — пробормотала самка, обдав львенка теплом дыхания.
Что?
Слово было какое-то странное, совершенно непонятное... неизвестно что обозначающее. Но, вроде бы, симпатичное такое. Короткое. Львенок одобрительно зевнул вслед за матерью, устало умостившей подбородок на одной из лап. Казалось, что и он собирается вздремнуть.
Но не тут-то было. Уже закрывавшиеся было глаза мигом округлились, стоило только Дхани заметить, что его братец, тихонько выскользнув из материнских объятий, куда-то навострил лыжи.
И, не без гордости обернувшись на остальных, серый деловито потрусил вслед за рыжим. Лапы заплетались от усталости и осознания важности момента. Так далеко они еще ни разу не уходили... тут шагов двадцать, наверно будет. Или пять. Взрослых. Оба львенка просеменили по каменному полу, почти одинаково и в такт виляя задницами, отчего короткие хвостики маятниками ходили из стороны в сторону.
Путешествие закончилось внезапно: Мьяхи шлепнулся на задницу, кажется, испытав немалое облегчение от того, что не нужно больше никуда идти. Дхани, не успев сообразить, в чем дело, ткнулся мордочкой в его спину, чуть было не свалил с ног, отступил, смущаясь, и уселся рядышком, так, что их пушистые бока соприкасались. Взгляд серого метался от звезд к деревьям, от камней снова к звездам, к деревьям, к черным стремительным точкам на небе - это охотились летучие мыши, - и снова к камням. Львенок чуть не застонал вслух, осознав, что в жизни не сможет изучить все то, что видит.
Но постарается - уж точно.
- СО-СИС-КИИИИИИИИИИИИИИИИииииии..... - мечтательно протянул, глядя на звезды, рыжий.
- Сиски? - деловито осведомился Дхани.
И, навострив уши, понял, что в пещере разом загомонили, пробуя голоса, чуть ли не все львята.

+5

92

Интересно, как долго она уже валялась в этой пещере? Признаться, Шайена уже давно потеряла счет времени. Дни тянулись, как густая и липкая смола, такие жаркие и душные, а главное — похожие друг на друга, одинаково скучные, аж до зубного скрежета. Шай знала, что это ненадолго: пока ее детеныши еще малы, они, разумеется, не доставляют матери много хлопот. Все, что им было необходимо в столь раннем возрасте, так это побольше сна и молока. Не сказать, что последнего было так уж много, скорее, наоборот, очень мало, но пока что его еще хватало... пока.
"Где ее носит, эту Нимерию," — вот уже в который раз ворчливо подумала Шайена, переводя взгляд на выход из логова. Мароци чуть ли не лбом об землю билась, обещая, что притащит Бастардке побольше свежего мяса; уж не потому ли она так сильно задерживалась, решив во что бы то ни стало добыть пищу? Эдак она до утра провозится... Не проще ли было поймать кого-нибудь поменьше, скажем, суриката, раз уж с крупной добычей сегодня не везло? Шайене этого вполне хватило бы. Долгие голодовки на пользу не идут, тем более — кормящей матери... Размышляя подобным образом, львица как-то пропустила тот момент, когда в маленьком Ракхелиме неожиданно проснулся сыновий инстинкт, и он со всего маху врезался лбом в худую физиономию самки. Ннна, получай, мамаша! Больше любви! Шай невольно издала раздраженное рычание, но покорно снесла обрушившийся на нее приступ нежности, и даже в отместку боднула Ракха в ответ — лоб в лоб, так, как это делали буйволы в период гона. Крепкий малыш остался доволен этой грубой лаской, но не успела Шайена опомниться, как сбоку ее пихнул уже второй детеныш. Да они все тут сговорились!...
Арргх, выпусти мое ухо, ты, пушистое наказание! — пробурчала она, тщетно пытаясь высвободиться из хватки маленькой, но зубастой пасти. Естественно, ничего хорошего из этого не вышло: попробуй, отцепись-ка от крохотных клычков не в меру доставучего ребенка! А силы у этого ребенка было хоть отбавляй, и дергал он соответственно, едва ли не выворачивая чужое ухо из сустава. Волей-неволей, а пришлось повернуть голову в том направлении, куда ее тянули — и вот уже тогда Шайена поняла, что от нее требовалось с самого начала. Оказывается, пока она лежала в молчаливых раздумьях, Мьяхи и Дхани успели приблизиться к выходу из пещеры и теперь сидели на самом пороге, с любопытством рассматривая озаренную луной саванну. Шай устало возвела глаза к каменному потолку, осознавая, что ей так или иначе придется встать и потащить задницу к сыновьям. Вот ведь непоседы... Кряхтя, львица принялась подниматься со своего места, но не успела она выпрямить свою затекшую спину, как один из малышей совершенно неожиданно подал голос. Да как подал! Это было уже не простое попискивание или плач — нееет, это было самое настоящее, полноценное слово, сказанное так громко и отчетливо, что у самки аж челюсть отпала. Ну, разумеется, она прекрасно знала, что ее львятам уже пора заговорить, и ждала этого момента, как ждала бы любая другая мать... но, черт возьми, это все равно было внезапно. Темная сама не заметила, как широко, одобрительно усмехнулась. А уж когда к Мьяхи присоединился его брат со своим неповторимым "сиски", Шайена и вовсе фыркнула в голос — до того забавно это прозвучало. Правда, это сдержанное веселье вмиг сменилось легкой растерянностью, а затем — откровенным изумлением: все львята, не сговариваясь, принялись трещать на разный лад, как будто бы вдохновляясь примером друг друга, из-за чего тесное логово немедленно заполнилось эхом звонких детских голосов. Шай несколько мгновений с совершенно каменной мордой выслушивала эту непередаваемую, шепелявую какафонию, а затем со страдальческим видом обхватила голову передними лапами: а она-то еще жаловалась, что ей скучно! Теперь, когда ее детеныши заговорили, да еще и одновременно, покоя точно не видать...
"Вот развлекухи-то привалило так привалило!..." — отняв лапы от морды, Шайена с протяжным, тяжким вздохом оглядела щебечущую компанию, а затем поневоле заострила внимание на маленьких самочках, только что назвавших друг дружку по именам. Ага, значит, Монифа и Ньёрай... Уже проще. Теперь не придется наобум тыкать дергать их за коротенькие заостренные хвостики или лишний раз тыкаться носом в гладкую шерстистую макушку, привлекая таким образом их внимание. Несколько раз проговорив имена про себя и таким образом как следует их запомнив, Шайена повернула голову к сидящим у входа сыновьям и, поразмыслив, все-таки приблизилась к ним вплотную. Она не собиралась запихивать львят обратно в логово, хотя и знала, что почти сразу за пещерой начинается крутой обрыв. Им было небезопасно находится рядом без присмотра, но и только.
"Наверно, стоит перетащить их вниз, поближе к земле," — решила темная, устало присаживаясь рядом с детенышами и давая отдых отвыкшим от прогулок лапам. Она все еще чувствовала себя ослабевшей, но это было временное явление. Совсем скоро она вновь присоединится к охотничьей группе и очень быстро придет в прежнюю форму...
А ну, не высовывайтесь без спросу, — буркнула Шайтан, обращаясь к сыновьям. — Увижу еще раз — надаю по задницам. Высоко здесь, — пояснила она, взглядом показав на темную пропасть в нескольких метрах от расщелины. Улегшись на бок, кошка расслабленно вытянула конечности и загородила ими проход, не позволяя малышам выйти наружу. Рано еще. Шай пару раз бдительно зыркнула на детенышей, а затем с наслаждением вдохнула полной грудью, пробуя прохладный ночной воздух на вкус. Как же хорошо и свободно здесь дышалось!... Не то, что в тесной и душной пещере, полной запахов новорожденных львят и собственного молока. Кайф. Полежав так немного, Шайена ощутила, что ее настроение медленно, но верно поднимается до отметки "а почему бы и не побыть хорошей матерью". Обратив внимание на лучащиеся восторгом и любопытством физиономии малышей, львица благосклонно замурчала.
Небо, — коротко, но четко произнесла она, кивая на серебрящийся темный купол у себя над головой. — Звезды. Луна. Они светят нам по ночам, когда солнце ложится спать, и помогают видеть добычу в темноте, — негромко объясняла она, уже заранее предчувствуя целый шквал новых вопросов и повторений новых слов на разные лады. Не то, чтобы ей так уж сильно хотелось трепать языком, но, с другой стороны, кто ж еще расскажет детям о только что увиденном им мире? Слабый порыв ветра растрепал густую рваную челку, на несколько мгновений убрав пряди с глаз, и Шайена вновь прикрыла веки, желая сполна прочувствовать это нежное дуновение. Ненадолго — опустив голову, львица аккуратно потерлась щекой о взлохмаченную макушку Дхани.
Ingonyama nengw enamabala, — прошептала она едва слышно. Что-то медленно сгущалось в темном воздухе, постепенно облачаясь в едва уловимую музыку, и с каждым мгновением последняя становилась все громче, все ощутимее. — Ingonyama nengw enamabala... Ночь! — голос львицы совершенно неожиданно сорвался в мощный, звенящий клич. — И дух жизни зовет... услышь, — столь же резко, ее слова вновь снизошли до пронизывающего, сокровенного шепота. Что-то в темноте как будто услышало эти слова, и тут же откликнулось, эхом повторяя вслед за Бастардкой.
О, о, iyo!
Mamela...
О, о, iyo!
Новый порыв ветра, уже гораздо более сильный и ощутимый, но в то же время обладающий каким-то живым теплом, прокатился по редкой сухой траве, всколыхнул пышную листву деревьев и кустов, а затем взъерошил короткую шерстку сидящих рядом с Шайеной львят.
Ubukhosi bo khokho
We ndodana ye sizwe sonke!

Стой!
Нет горы столь большой!
Просто внемли душой, о-оо...

О, о, iyo!
...душой, — странная дрожь пробегала от этой необычной, полной жизни и силы песни. Шайена странно взглянула на притихших малышей, осознавая, что те, должно быть, еще слишком малы и неразумны, чтобы сполна осознать весь смысл сказанного... они были еще детьми, которым никогда не суждено было увидеть своего отца, но, несмотря на это, Шай чувствовала, что она должна рассказать им о Жадеите. Пускай не так, чтобы они поняли, каким он был, но так, чтобы они знали: он — был.
И всегда будет рядом с ними, коли уж на то пошло.
Hela!
Hey! Mamela!
Hela!
Hey! Mamela!
Hela!
— голоса слились в одно сплошное бормотание, и Шайена, глубоко вздохнув, уже гораздо спокойнее и мелодичнее, но от того не менее вдохновленно пропела:
Он живет в тебе... живет во мне,
Он рядом с нами — хранит нас всех
В воде и в правде,
В самой земле,
Он отражением
Живет в тебе...
— песня постепенно затихла, сойдя до едва различимого мурлыканья. Львица поочередно потерлась о щеку или макушку каждого из сыновей, а затем аккуратно подвинулась, давая им возможность зарыться в теплый мех на ее впалом, но горячем брюхе. Голоса в ветре медленно вторили этому шепоту, убаюкивая и успокаивая как детей, так и их мать. И, вполне возможно, один из этих ласковых голосов принадлежал самому Жадеиту — только никому из его близких уже не суждено было этого узнать.
Ingonyama nengw enamabala...
Ingonyama nengw enamabala...
Он живет в тебе.

Версия песни, взятая за основу поста.

+11

93

Они такие клевые...
Ну эти... маленькие блестящие точки на небосводе. Большие и маленькие, они усеивали светящимися крапинками потолок этой невообразимо большой пещеры и заодно весело перемигивались между собой. Наверное эти "сосиски" живые, если делают какие-то странные движения, становясь то ярче, то бледнее, а еще, они тянули друг к другу свои прозрачные тонкие лапы, наверное хотели прикоснуться друг к другу. Хм... может им страшно, как бывает маленьким львятам, когда Шайена ненадолго покидает логово, чтобы выпить воды? Грустно так... одиноко... вот они и тянутся.... Мьяхи наклонил косматую голову на бок, приоткрыв рот и сосредоточив все свое внимание на этом роскошном пестром ковре высоко-высоко. Вся эта бриллиантовая роскошь четко отражалась в широко распахнутых небесно-голубых глазках потрясенного таким великолепием малыша. Мьяхи к сожалению и понятия не имел, что у всего этого, имелись свои названия, и решил, что раз ему имя дали, почему он не может дать имена тому, что он сейчас видел. Имеет наверное полное право, верно? Так что этим маленьким белым сверкающим точкам, название дано - сосиски! Четко, мощно, красиво, спасибо Юви за столь эпичное слово! Львенок поджал губы и даже напряженно потянул их в ниточку, сведя брови на переносице, скорчился, сморщился, и начал сосредоточенно думать над названиями других интересных предметов. Ну, к сожалению, словарный запас нашего маленького героя был весьма скуден, так что Мьяхи тужился и пыжился, аж высунув кончик нежно-розового языка и съедая серебристый лунный диск глазами, но так абсолютно ничего и ненапридумывал. Вот в этот самый момент, рядом матерелизовался Дхани. 
Конопушка вздрогнул, резко обернулся к брату, а затем утвердительно кивнул, гордо выпятив грудь - смотри мол, видишь, какой я умный, и как я опупенно могу жонглировать словами? - Сосиски! - Деловито поправил его рыжий, и снова уставился в ночные небеса. Так, а теперь не мешай мне думать Дхани, это ответственный и серьезный момент! Мьяхи даже постарался не обращать внимания на детский галдеж за своей  спиной - он был полностью поглощен своим делом и не собирался отвлекаться на разную ерунду. Хотя нет, он все же не удержался на секунду, и обернулся, чтобы посмотреть на Ракхелима и подивится, чего он молчит, а не заводит  "веселую беседу", и тут же столкнулся взглядом с двумя салатовыми недовольными огоньками матери, смотрящими прямо на него и серую спинку Дхани. Упс... Поняв, что они с братом только-что немножко нашкодили, ведь, Мьяхи прекрасно понимал, судя по тому, как не в первый раз мама их подгребала к себе, не позволяя расползтись от нее дальше, чем на расстояние вытянутой лапы, значит дальше уже нельзя. А он и Дхани достаточно далеко, у самого входа. Приближающаяся темно-красная худощавая фигура Шай несколько напугала конопушку - он не хотел получить шлепка. Растрепанные большие ушки мигом прижались к щекам, и он изобразил на физиономии все возможное раскаяние, при этом выразительно покосившись на красноглазого котенка, мол, не будь дурачком, повторяй за мной - мы извиняемся ма, прости, прости, прости!
  Но как ни странно, ни увесистого подзатыльника, ни гневного рыка не последовало - приглушенно, устало заворчала и растянулась на холодном, каменном полу прямо перед сыновьями,  перекрывая своим телом проход к лестнице ведущей вниз на поляну. Мьяхи не ожидал, что мать "приземлится" так близко, и резко посторонился, отпрянув в сторону и благополучно перекувыркнувшись через серую спинку братца и оказавшись за круглым бочком братишки, показывая Шайене свои собственные розовые пятки и косматую кисточку хвоста. Правда он быстро снова понял сидячее положение, только на этот раз по другую сторону от Дхани - так что теперь серый оказался к матери ближе, чем Мьяхи. Рыжий осторожно закинул обе лапы на братский загривок и уложил курносую мордашку сверху. — Небо, — Любопытные котята переглянулись, и снова широко распахнув глаза уставились на самку, впитывая в себя как губки, каждое произнесенное ею слово. — Звезды. Луна. Они светят нам по ночам, когда солнце ложится спать, и помогают видеть добычу в темноте, — Конопатый призадумался, вновь подняв голову вверх, разглядывая небесные светила. надо же... и у всего этого есть... свои имена? Интересно, кто им их дал? Надо будет спросить у мамы... Как только он получше будет говорить, а для этого нужно повторять, повторять и повторять, - Лунааа, - тихо, мечтательно проговорил он с этаким придыханием, не забывая вслушиваться в глубокий, приятный голос Шай, которая вместе с воем ветра напевала своим карапузам мелодию саванны, смысл которой пока что они конечно не могли постичь, но Мьяхи она уже очень нравилась. И он бы запел с нею  в унисон, ели бы умел... а он научится! Обязательно научится бегать, прыгать, говорить, как взрослые, и даже попробует съесть эту невкусную красную штуку, которая так странно пахнет - откуда ребенку знать, что уже очень скоро мясо будет составлять основной рацион его питания.
Когда песня подошла к концу, а шепот ветра по прежнему окружал маленькое семейство, Мьяхи получил свою порцию ласк, а затем ненавязчиво подполз ближе к Шайене и сел рядом, подобрав все лапки вместе и привалившись к ее плечу, начал четко и ясно, с некоторой натугой(жаль, что львы не потеют) медленно разжевывать чуть ли не весь алфавит, а вернее все то, что успел запомнить - этот малец обещал быть болтливым. Весьма.
- Солнце... л-луна... зве-зды... - Мьяхи прикрыл один глаз, оставив один широко раскрытым, - Мь-яхи, Дхааани, Ракхе...- запиночка вышла, -... лим, - Йес!, - Лайам, Мони-фа, Ньё-рай, со-сиски, - Рыжий замолчал, вопросительно подняв взгляд на зеленоглазую самку, ожидая от нее похвалы за свои старания. - Ночь... земля... горы... - Кажется он устал, перекрыв последнее слово широким зевком с милым причмокиванием, но продолжал упрямо что-то бухтеть себе под нос, стараясь говорить без запинок. Мьяхи свернулся клубочком прижавшись спинкой к белому брюху самки и клюкая носом попытался "выбормотать" целую составную фразу произнесенную матерью чуть раннее, - Нет горы столь бо....- тюк - и малыш ткнулся светлой мордочкой в пол пещеры, все-таки не преодолев сонное состояние и отрубившись на половине последнего слова.

+4

94

Монифа… Сестра была рядом и грела своим бочком каким-то особым, с детства знакомым теплом. Родная. С исчезновением Шетани и последних остатков ее запаха для Ньёрай не осталось больше ни одной родной души, кроме Монифы, и это особое расположение, симпатия, вряд ли когда-нибудь сможет сравниться с чем-то еще. Нет, другой сестры у нее не будет, и даже ее младшенькие молочные братья не смогут стать настолько важными и родными. Их души были связаны. Черная втянула носиком запах чистой шкурки Монифы и с неожиданным порывом нежности боднула покатый шоколадный бочок, вынуждая львенку даже перевернуться на спинку, показывая свое светлое, сыто округлое, брюшко. Попалась! Ньёрай запрыгивает на поверженную сестру и широко улыбается, проказливо прищуривая глаз, мол, как тебе это, а? Теперь, когда они были сыты и жизнь заиграла прежними красками, малышка испытывала весь спектр детских желаний и вот прямо сейчас ей не терпелось как следует повозиться с Монифой, пока еще прочие львята заняты у живота их кормилицы. У них своя возня, у них своя… Впрочем, слова достигали мохнатых ушей и по-детски легко укладывались в пока незамутненные глубины ее  памяти. Быть может, практических знаний о том, что именно было небом, солнцем и всем прочим, у черношкурой не было, она всегда успеет задать вопрос и разрешить это небольшое упущение с ее стороны. Но, как ни крути, а неожиданно громкое слово, произнесённое странно певуче, обещающе, привлекло внимание Ньёрай так, что она посреди шуточной борьбы с сестрой повернулась мордочкой, навострив уши. Поперек прохода лежала их кормилица, в окружении своих мелких детенышей, и издавала странно напряженные звуки, слова, которые казались ей не такими уж бессмысленными. Приподнявшись с каменного пола, меланистка медленно, почти крадясь, двинулась к Шайене, не сводя с той мягко светящегося в темноте взгляда. То, что львица делала сейчас, завораживало, и она остановилась только, когда практически уперлась той в грудь, внимательно глядя на то, как шевелятся ее губы, исполняя строчку песни за строчкой. Черные ушки чуть подрагивали каждый раз, когда слуха касались еще какие-то голоса, чей источник оставался неизвестным львенку. Но она их слышала, тех, кто подпевал львице, и этот странный хор превращал все действо в волшебство. Она приблизилась к выходу настолько, что теперь ее взгляду легко предстали звезды, россыпью бриллиантов покрывающих чернильно-черное ночное небо. Возможно, стоило послушать Шайену ранее? Тогда она бы точно знала, что звезды – это именно звезды, а Луна – Луна. Но песня оборвалась так быстро, что у малышки не осталось времени побеспокоиться об этом. Гораздо сильнее ее взволновало то, что львица, по всей видимости, совсем замолчала. Подождала немного, пока та возится со своими львятами, все еще надеясь на продолжение, но, увы, по всей видимости, лирический порыв Шайены иссяк и когда Ньёрай это осознала, что ужасно разволновалась. Вмиг аж распушив шерстку, львенок торопливо пробежал, преодолевая преграды - длинные конечности приемной мамы, и обеспокоенно приподнялась на задние лапки, упираясь в плечо львицы, с тревогой и недоумением заглядывая в зеленые  глаза, переминаясь и взволнованно помахивая хвостиком.

Почему ты больше не поешь? Пой дальше! Это ведь так красиво! Кто пел вместе с тобой? – как много она бы смогла спросить, зная нужные слова, но пока их запас еще слишком мал, львенок даже думал размытыми понятиями, так что ей оставалось только даже как-то требовательно смотреть в лицо Шайены, не зная, как попросить о том, что не названо. Рядом раздавались лопочущие детские голоса, но львенка молчала, с мольбой в глазах сверля в красношкурой дырочку.

+2

95

Пока сестра находилась рядом, тепло ее мягкого темного брюшка грело разомлевшую Монифу, укрыв ее как живым одеяльцем, исключив своим присутствием любую тревогу, ведь самой важной "проблемой" у старшей крохи и являлось это голубоглазое серебристо-черное чудо. А раз оно рядышком, значит и расслабится можно. Правда дремота оказалась недолгой - сестренке приспичило поиграть, а значит, хочешь, или нет, проснись и пой, отвечай на игру... Мона всегда с готовностью отзывалась на детские потасовки с Ньёрай, хотя бы потому, что вообще очень баловала сестру, позволяя ей делать с собой что угодно, что вот например, никогда бы не позволила тому же Мьяхи - попробуй он только пихнуть спящую самочку по своей прихоти, чтобы поиграть с ней,  мгновенно бы схлопотал смачную оплеуху недовольной желтоглазой, не настроенной на игры посреди тихого часа. А меланистке можно было ВСЕ! Поэтому, изумленно продрав сонные желтые глазенки, внезапно для себя оказавшись кверху тормашками, Мони смешно дрыгнула лапами, яростно забарахтавшись в испуге, но тут же наткнувшись на две яркие ехидные "незабудки" на коварной темной ушастой рожице прямо над собой, спешно прижала передние лапы к груди и виновато улыбнулась. Хочешь играть? Давай поиграем, конечно... Через долю секунды обняв ту за шею двумя лапками, мягко и в то же время крепко, Монифа негромко сопела темной в загривок, пока темная увлеченно мусолила ее уши и прикусывала растрепанную шерсть на округлых щечках старшей. Мягкие круглые подушечки задних лап осторожно упирались в сестринский живот, вроде-бы аккуратно отталкивая от себя черный голубоглазый комок, но в то же время не настолько сильно, чтобы Ньёрай с нее слезла. Посторонние звуки со стороны входа в пещеру мигом пресекли веселые поваляшки девчонок, и темношкурая, прекратив  катать почти не сопротивляющуюся Мону в серой пыли покрывающей пол убежища, поднялась на лапки и насторожила уши и сразу же забыла о игре, впитывая в себя протяжную тихую песнь Шайены. Моне не очень понравилось, что ее оставили в позе перевернутого жука мордой к потолку, всю грязную и взлохмаченную, и устремились в сторону "прекрасного далеко". Да, была в ней некоторая эгоистичность, и, скажем так, ревность за сестринское внимание.
Побарахтавшсь на одном месте, Монифе все-таки удалось перевернуться на бок, а после и сесть, скорчив недовольную мину, кинув взгляд на удаляющийся от нее темный "кружок" крупа меланистки, с подрагивающей кисточкой длинного хвоста. Ну и ладно. Отойдя в сторону, желтоглазая занялась тем, что как следует отряхнулась, убрав с шерсти серебристо-пепельный налет, и примостившись у стеночки, занялась сосредоточенным вылизыванием, начав с особо испачкавшейся светло-бежевой грудки, посвятив этому делу минут пятнадцать, изредка бросая взгляды на красношкурую самку и троих детенышей, расположившихся вокруг нее с самыми довольными и милыми рожицами. На мгновение на ее физиономии отразилась обиженная гримаска, а затем Мона нагло повернулась ко все идиллии у выхода наружу  спиной, свернувшись клубочком отдельно от всех, и притихла, задумчиво поводя ушами, и то и дело незаметно кося золотистым угольками глаз в ту сторону.

+1

96

Лайам продолжал выжидательно пялиться на своего не в меру молчаливого и серьезного братца, справедливо ожидая от него хоть какой-нибудь реакции, будь то радость или восхищение. Зеленоватые глаза малыша светились гордостью за свое крохотное, но тем не менее значимое достижение; в то же время, что-то подсказывало львенку, что это еще далеко не предел всех его возможностей. Словно бы желая превзойти самого себя, Лайам широко улыбнулся и громко, уверенно повторил, на сей раз куда правильнее выговаривая все нужные звуки и складывая их в стройную, звонкую цепочку.
Ракхелим! — ну вот, надо же, получилось со второго раза! Первенец буквально сиял от восторга, но уже очень скоро его триумф начал медленно сходить на нет. Видя, что Ракха ни капли не впечатлила реплика брата, Лайам озадаченно склонил голову на бок, с немым вопросом взирая на неспешно умывающегося детеныша — что такое? Ты не считаешь меня молодцом? Но я ведь так старался ради тебя! Ли аж мяукнул от досады, нетерпеливо притопнув передними лапками, но Ракхелим по-прежнему не обращал на него малейшего внимания, как будто назло отвернувшись от раздосадованного львенка и занявшись вылизыванием труднодоступного участка собственной спины. Еще пару мгновений Лайам молча наблюдал за его размеренными движениями, а затем сделал несколько быстрых, крадущихся шагов... и вихрем налетел на брата, со звонким визгом опрокидывая того на прохладный пол пещеры. Будешь знать, как меня игнорировать, вредина усатая! Нет, это не было дракой — совсем наоборот, Лайам просто играл, не тая какой-либо серьезной обиды. Острые детские коготки были надежно укрыты в мягких подушечках; обхватив лапами крутые бока Ракхелима, Ли сам привстал на задние конечности и как следует уперся ими в землю, при этом шутливо прикусывая зубами взъерошенные уши противника, фырча, урча, словом, от всей души наслаждаясь происходящим. Однако кое-что все же сумело отвлечь его от дружеской потасовки, и это что-то оказалось тихим пением Шайены. Замерев как вкопанный, львенок непонимающе прислушался к нарастающей мелодии ветра. Драка с Ракхом была тотчас позабыта. Выпустив брата из объятий, Лайам с зачарованным видом приблизился к лежащей у входа матери и уселся рядом с ней. Широко распахнутые глаза, повернутые вперед ушные раковины, распушенные усы — все это свидетельствовало о самом подлинном интересе львенка к происходящему. Ли аж дыхание затаил, не решаясь шелохнуться: ему казалось, что странная и чарующая музыка проходит прямо сквозь его крохотное тельце, подобно тому, как речная вода струится сквозь гладкие мокрые камни. И плевать на то, что самому Лайаму в силу юного возраста пока что были недоступны подобные сравнения и ассоциации. Он просто внимал песне всей своей неоформившейся детской душой, и его маленькое сердечко замирало от каждого звука, от каждой ноты, будь то громогласная трель или вкрадчивое шептание, сливающееся с прохладным ночным ветерком. Он и подумать не мог, что его мама, оказывается, умела петь. Он вообще не знал, что львы умеют петь, как и то, что их песни могут быть настолько красивы. И пускай малыш не мог постичь всего того, о чем пыталась рассказать Шайена, он все равно был очарован. Прошло всего несколько минут, прежде чем мелодия, наконец-то, медленно пошла на убыль, а затем и вовсе стихла, растаяв на губах матери, а львенку отчего-то казалось, что она пела всю ночь напролет. Лапки чуть дрожали и казались какими-то ватными, ослабшими, а в горле стоял тугой комок, время от времени вибрирующий от тихого, восхищенного мурлыканья. Никогда прежде Лайам не испытывал ничего подобного. Все его ощущения было достаточно сложно описать, тем более ему самому, но в целом зеленоглазый мог быть твердо уверенным в том, что необычная песня очень сильно ему понравилась, и он был бы не прочь когда-нибудь исполнить ее сам. Еще какое-то время Лайам просто смирно сидел на своем месте, едва слышно урча и раскачиваясь из стороны в сторону с расслабленно прикрытыми глазами — до того ему не хотелось, чтобы мама прекращала петь. В конце концов, львенок поднялся с камней и тихонько приблизился к Шайене, вскользь потершись щекой о ее встрепанные плечо и шею... да так и улегся рядом, подперев львицу своим пухленьким, теплым бочком. Хорошо-то как...

+3

97

A fall down the stairs
Her dress torn
Oh the blood in her hair…
A mystery so sullen in air (с)

-------------подножье вулкана

Нимерия гордым изваянием встречала рассвет на скалистой гряде ведущей к тайной пещере. Ветер чуть видимо тревожил короткую шерсть самки, а она с видимым наслаждение подставляла ему навстречу морду, прогоняя лики сумбурной ночи. Постепенно разглаживалась тревожная, хмурая складка на лбу самки и вновь возвращался лик молодой львицы, не обремененной проблемами и гнетущими мыслями.
Когда упали первые капли дождя, едва заметные, но самые настоящие, самка рассмеялась. Тихо, шелестящее – она так была рада, словно увидела старого друга. Ну, а когда на горизонте мелькнула первая молния, мароци и вовсе подалась вперед, завороженная, вся в предвкушении – это был ее ветер и ее гроза. Они звали львицу вперед, умоляли ее покинуть прайд и вновь пуститься в бег, навстречу сверкающим молниям, рассекающим небо и грохоту грома. Душа кочевника пела от восторга, и торопила ее навстречу новым землям, утаивая, что когда дождь кончиться она будет выть от тоски. Но то был ее путь и лишь ее решения, и сейчас Нимерия всего лишь давала себе секунду чтобы насладиться приближающейся грозой.
У нее не было сомнений - Торин принес ее для сестры в подарок, зная как подпитывается шаманка от небесной воды. Она глубоко вдохнула, впитывая каждой частичной тела запах раскалённой земли на которую падали капли – они испарялись даже слишком быстро, чтобы оставить свой след, но такой притягательный аромат мокрого песка уже летал в воздухе.
Ахейю благословляет нас.
Сомнения Нимерии, что так терзали ее после расставания с братом, рассеивались и улетали вслед за плотными облаками. Боги давали ей знак, что все идет по плану, и она должна быть подле Ньёрай и Монифы, и поддержать их до взросления. И что будет после уже решать лишь им - она отпустит подростков, если на то будет воля сестер, или позволит им разделить ее тропу.
Ты видишь это брат? Ты чувствуешь, что мой путь верный? И если ты примешь его, то найдешь и в себе силы прийти к моему порогу.
Львица с остервенением отряхнулась, сгоняя пыль дороги и усталость и вновь подставила морду под капли, тяжело задышав и высунув язык. Дождь имел вкус чистоты – так ощущается первая капля крови убитого тобой животного. Такой вкус имеет шерсть твоего детеныша. И так пахнет грива самца которого ты желаешь. И в этом дожде для самки чуялся запах молодой травы, что только пробилась навстречу солнцу и могла исцелять переломы.  Фыркнув от попавшей капли нос Ним пару раз лизнула себя в плечо, приводя шерсть в порядок и подхватив кусок мяса поторопилась ко входу в пещеру.
Рассвет и дождь спешили за ней по пятам, стирая следы прошедшей ночи. Но на секунду  она почувствовала их – духов что собрались у пещеры под покровительством луны. Кто призвал их? Нимерия замерла, нахмурившись – но, нет, никакой опасности, они пришли на зов, на песню, и не стремились вредить. Лишь послушать давно забытые голоса еще живых и предаться воспоминаниям. Львица на минуту склонила голову, прощаясь с остатками теней, что хранили это место и подошла ко входу в пещере. Темный силуэт Шайены виднелась почти у самого входа, перегораживая его, а за ней – Ним вытянула шею стремясь рассмотреть всех львят -  да, так и есть. Кто на спине, кто свернувшись в калачик, ну а кто и вовсе стремясь занять все пространство – они безмятежно спали. Самка выронила из пасти мясо, откладывая его в тень и от падающих с неба капель дождя. Ей хотелось найти среди своры котят Монифу и Ньёрай, но Нимерия не хотела мешать сну бастардки и всего выводка. По собственному опыту она понимала, что если разбудить маленьких бутузов, то наступит конец спокойствию и тишине.
Львица легла рядом со входом, с наслаждением вытягивая лапы, и зевая во всю ширину пасти – ее усталость была мягкой и не клонила в сон. Ей удалось урвать пару часов дремы, после того как Ним ушла дальше от подножья Килиманджаро, и проснулась с первыми, далёкими раскатами грома. И сейчас чуть прищурившись и глубоко вдыхая воздух наполненный озоном она была близка к состоянию медитации.
Чуть-чуть времени чтобы осмыслить все прошедшие события не помешаю, но она итак слишком часто думала о том что совершила, или о том, что только намеривалась сделать. В любом случае тропа выбрана и она вступила на нее, пусть и слегка запутавшись в зарослях событий что росли по обочине, но Нимерия была уверена как в своих силах, так и в милости Богов благословивших и внемлющих ей.

+5

98

>>> Большая пещера >>>

Насладившись первыми каплями дождя на своей шкуре, Сехмет огляделась ещё раз. Каменная поляна была почти пуста — похоже, под конец ночи весь прайд расползся по территориям вокруг Килиманджаро, потому что в Большой пещере тоже никого не было. Почувствовав долю неловкости — ведь в то время, когда все занимались делами прайда, Сехмет отдыхала в пещере, — и частичку страха перед Морохом, могущим отчитать её за безделье, бурошкурая в панике начала оглядываться, чтобы найти хоть кого-нибудь, кто мог бы занять её делом. Желательно, конечно, не требующем большой физической силы — двигаться всё ещё было довольно больно и неприятно.
К счастью, в определённый момент взгляд её поймал прошедшую мимо мароци, спасшей их вместе с Морохом от старого Мафусаила. Зацепившись за пятнистую шкуру Нимерии, Сехмет, не задумываясь, последовала вслед за самкой.
Но подъём оказался слишком тяжёлым для юной львицы — мало того, что каменная тропа, ведущая наверх, была достаточно крутой, она ещё и намокла от дождя, и зеленоглазая то и дело съезжала вниз. Когда она кое-как всё же забралась на площадку перед пещерой, Нимерия уже лежала возле входа, прикрыв глаза. Решив, что львица спит, Сех тихонько подобралась ко входу в пещеру, стараясь не разбудить пятнистую. Что заставило её остаться снаружи, а не зайти внутрь пещеры, где было намного суше? И почему она отправилась отдыхать сюда, а не в Большую пещеру?
Бурошкурая осторожно заглянула внутрь. Глаза не сразу привыкли к полумраку, царившему в пещере, но какого же было удивление Сехмет, когда она увидела там... Шайену, погребённую под бесчисленным числом новорожденных львят! "Шеру был прав!" — единственная мысль, витавшая в голове юной самки, пока она стояла у входа, с открытой пастью взирая на развернувшееся перед ней зрелище.

+3

99

> Каменная поляна

Шарпей по-прежнему щурилась, чтобы в глаза не попали капли дождя, они были более приятны на её пыльной шерсти, и привычно разглядывала землю под лапами, чуть опустив голову, а потому скользнувшей в пещеру Сехмет не заметила. Перед тем, как взобраться по крутому подъему, львица остановилась, прикрыв глаза и вскинув голову. Как же ей хотелось, чтобы дождь усилился. Прошелся мощным ливнем по землям, питая растения живительной влагой, а ещё лучше с содрогающим небеса громом и порой пугающими вспышками. Будто бы в ответ на её желание, небо вдалеке сверкнуло, а губы серой самки тронула улыбка. Искренняя радость, пусть и так скупо выражаемая.
Тряхнув ушастой головой, Шарпей позволила себе ещё немного насладиться переменой погоды и двинулась дальше. Улыбка так и не сошла с её мордахи. Одолев в несколько крупных прыжков подъем к пещере и не разу не оступившись, Шарп настороженно замерла, завидев знакомую пятнистую шкуру. Принюхавшись, подтвердила свои догадки: у пещеры была именно та самка, которая помогла им и Мороху. А вот имя её совсем вылетело из головы.
Но пусть даже мароци вступилась за них, Шарпей всё равно подозрительно косилась на неё, осторожно ступая мимо и подходя к застывшей Сех. Оценивающе оглядев сестру, серая сильно засомневалась, стоит ли тащить её на охоту. Пусть лучше отсидится в покое, как и Тод, да с малявками поиграет. Кстати о них.
— Ничего себе, — вырвалось у Шарпей прежде, чем она успела заткнуть себе чем-нибудь пасть. Разбудит же сейчас, вот балда. Но серая просто не смогла сдержать себя, когда разглядела в пещере мать и, собственно, детенышей. Черт возьми, сколько же их там? Все такие маленькие, пушистые, разные…
— Интересно, как их зовут, — благоразумно снизив голос, прошептала Шарп, пристально вглядываясь в львят. Подойти ближе она не осмелилась.

+3

100

Иногда случалось чудо. Вот как сейчас, например. Пока Ракхелим равнодушно чистился, ясное дело, не без умысла игнорируя с энтузиазмом шлепающего губами серого братца, этот самый братец решил проявить характер и коварно набросился на львенка, затевая всамделишную потасовку. Ракх с ноткой некоторого даже  восхищения (ну а как же, Лайам, этот маменькин сыночек, и вдруг сам начинает!) удивленно выдохнул, приземляясь на хладный камень, ну, а после всецело посвятил себя любимому делу – драчливой возне. Рыча и фырча, пытаясь вырвать пушистые уши из пасти брата и спихнуть с себя. С губ его не сорвалось ни слова, да и зачем, когда главное – это удачно цепляться зубами и упираться конечностями в противника? Оказаться втянут в драку было не менее приятно, чем начать ее самому.

Когда запела Шайена, львята еще дрались, пихаясь и валяя друг друга по каменному полу пещеры, может, несколько утомлено, но по-прежнему увлеченно, но, ясное дело, проигнорировать необычное явление они не смогли. Ушки обоих синхронно дернулись в сторону источника необычных звуков, ну а сами львята замерли, глубоко дыша и топорща усы, пытаясь сообразить, что это такое твориться и не опасно ли оно. Вывод, правда, они сделали достаточно быстро – раз источник этого шума не абы кто, а сама мамаша, развалившая перед выходом, то все в порядке и можно продолжать. К сожалению,  оказалось, что подобный энтузиазм разделял только красношкурый непоседа, благосклонно оценивший пение матери, но решивший, что драться с таким музыкальным сопровождением еще лучше, чем без него. Вот только Лайам, вот ведь заячья душа, принял песню как сигнал к завершению и прекратил сопротивление, вызывая у брата разочарованное рычание. Этому только повод дай, пока они не выяснили, кто из них сегодня сильнее! Фу, противно. А ведь еще минуты назад  он казался Ракхелиму неплохим соперником!  Урча от недовольства львенок поднялся на все четыре лапы и, отворачиваясь от дезертировавшего брата, наградил львицу укоризненный взглядом, мол, ну вот, ты все веселье испортила! Не могла подождать малость? Не вполне понимая, зачем Шайена делает то, что делает, Ракх все же ее слушал, не забывая смотреть недовольно и как можно более невозмутимо – еще не хватало, чтобы стало ясно, как мелодия постепенно начинает задевать какие-то струны в его душе. Несмотря на то, что в происходящем была какая-то притягательная красота, Ракхелим отчего-то не хотел поддаваться всеобщему настроению, что диктовалось голосом матери и этим странным чувствам, что зарождались в пока еще узкой детской груди. Он не стал подходить ближе к странно спокойной, отстраненной львице вместе с другими сиблингами, а лишь переместился так, чтобы ему из глубины пещеры тоже было видно небо. Уже после окончания пения, он и сам не заметил, как уснул, подобрав под себя лапы и уткнувшись мордочкой в пол. Много позже, когда поднялся странный ветер, а вдали засверкали молнии и приглушенно раскатывался гром, он торопливо перебрался под бок к матери, как можно плотнее прижимаясь и дрожа от инстинктивного страха перед неизвестным.

Проснулся второй раз он под утро и, что не удивительно, абсолютно голодным. Потянулся, впиваясь коготками в пол, потряс ушами и глянул наружу поверх матери-кормилицы. Светлеющее небо было затянуто тучами, скрывшими звезды, и странная, непривычная погода теперь почему-то перестала пугать детеныша. Внутрь пещеры мягкими порывами проникал ветер, неся запах  дождя и земли, и пусть эти запахи были более чем в новинку, они сразу же пришлись ему по вкусу. От лицезрения притягательной природы вне каменных стен логова его отвлек тихий «стон» желудка. Самое время подкрепится, пока другие детеныши вовсю сопят и не участвуют в дележе скромного количества молока.  Он опустил было голову к материнскому брюху, но на полпути к вожделенному ночному перекусу замер, и снова выглянул из пещеры, приподнявшись на задних лапах. Нос его жадно втягивал воздух, а соблазн открывшегося вида все больше заполнял его мысли. Природная осторожность в этот раз отступила, и львенок задумал проделку, за которую наверняка получит потом. Торопливо оглянулся, оценивая, кто, где и чем занимается –  приятно было убедиться в том, что все вокруг спят,  а значит, и неожиданно пришедшая идея не имеет никаких преград. Теперь нет ну ни единой объективной причины, почему бы ему пришлось отказаться от задуманного. Такая удача, шанс, грех не воспользоваться. Это просто дураком и трусом надо быть, а Ракхелим, ясное дело, таковым не являлся. Поэтому он сразу весь подобрался, выкинув все голодные мысли из головы, он сосредоточился на важной и сложной миссии – перелезть через мать так, чтобы она не проснулась. Малый размер обоих сейчас сыграл младшему на руку, он сумел осторожно пролезть наружу мимо материнского носа, старательно втягивая пузо и прижимая уши от волнения. Но вот он здесь, снаружи и полной грудью вдыхает влажный запах дождя. Впрочем, миг торжества смазался  – перед входом умудрилась устроиться отдыхать еще одна львиная туша! Ракхелим был в шоке и даже легкой панике, ну а вдруг его сейчас заметят и отправят обратно в эту душную скучную темную пещеру? И как это он вообще сразу не заметил, что там, снаружи, спит кто-то еще? Из-за склона? Какой конфуз…Перед входом в пещеру лежала знакомая ему по запаху львица, и Ракх, было замерший без движения, отмирает, поняв, что Нимерия по какой-то причине не заметила его появления. Наверное, спит, решил он и вновь воспользовался интуитивным крадущимся шагом, чтобы миновать и эту преграду к своей свободе. Ну, то есть, небольшой прогулке вне логова, он же не дурак уходить далеко. Далеко уходить и не пришлось – размякшая почва в какой-то момент дала слабину, и камешек из под его лапы зажил своей жизнью, отправляя легкого львенка в непродолжительный полет до ближайшей каменной платформы. Тихонько скатившись грудью вперед в чахлые сухостойные кусты он не успел перевести дыхание, как услышал приближение кого-то, испуганно замерев в своем временном убежище он чуть округлившимися глазами проследил, как к пещере поднялись еще две львицы. Незнакомые, а они всегда вызывали у него тревогу, так что он затаился и стал наблюдать, не глядя обнюхивая веточки кустарника. Когда он только приземлился в него, на него градом хлынули капли воды, так что малыш теперь был не только грязным, но и мокрым. Зато снаружи! Дхани обзавидуется, продолжая тыкаться по углам пещеры!

+5

101

Сложно сказать, что именно разбудило Шайену. Не то звонкие удары дождевых капель по остывшим камням, не то тихие, шелестящие шаги вернувшейся с охоты Нимерии, не то негромкий треск, изданный свалившимся в кусты Ракхелимом... А может, удивленные голоса старших дочерей, в кои-то веки соизволивших навестить свою дражайшую мамашу. Украдкой приоткрыв один глаз, львица молчаливо покосилась на два хорошо знакомых силуэта, замерших чуть поодаль от входа в логова. Так, так...
"Да неужели!" — окончательно проснувшись, Шайена звучно зевнула и не менее смачно похрустела позвоночником, выгибаясь под не самым удобным для себя углом — все-таки, в пещере было очень тесно. И лишь с горем пополам размяв затекшие мышцы, темная соизволила-таки перекатиться на другой бок, наградив гостей своим фирменным ироническим взглядом. 
Интересно, — голос Бастардки звучал хрипло после долгого сна, — кто-то вправду по мне соскучился, или у вас просто жратва закончилась, — да, пожалуй, это был упрек. Но не злой, скорее, просто ворчливый: Шайена понимала, что ее подросшим детенышам скучно целыми днями торчать в пещерах, но, все же, они могли хотя бы изредка проведывать мать, просто чтобы убедиться, что с ней все хорошо. Но кому ж это в голову придет! Все такие занятые, ох-ох-ох. Приподнявшись над землей, львица перехватила изумленные взгляды, устремленные на гору разношерстных пушистых тел у нее под боком. — Эти не мои, — Шай небрежно кивнула на спящих чуть ли не в обнимку Монифу и Ньёрай. Несмотря на сухой тон, взгляд ее слегка смягчился, лишь стоило темной покоситься в сторону приемных дочерей — как ни крути, а она к ним уже привыкла. — Вот мои, — с этими словами, Шайена поочередно подпихнула носом заспанных сыновей, выдвигая их на передний план, так, чтобы Сех и Шарп могли спокойно рассмотреть их вблизи. — Лайам, Дхани, Мьяхи и... хм, — она неожиданно запнулась, осознав, что последнего львенка нет на месте. Надо же, и когда только умудрился выскользнуть из логова, маленький  засранец? Кряхтя, Шайена окончательно поднялась с места и, набрав в грудь побольше воздуха, каркнула на всю округу:
— РАКХЕЛИМ!!!

+6

102

И на запах
На запах спешу на мягких лапах
Непросохшей тропой
И на запах...(с)

Сквозь полуприщуренные веки горный склон казался совсем узким и туманным – и по сути говоря, Нимерия была бы не против ограничить свой мир вот такой тайной пещерой, и воспитывать в ней львят. Другое дело, что как охотница прайда и кочевник она не могла этого себе позволить. Что ей до собственных желаний и хотений, на данный момент она не имела на них никаких прав. Львица вздохнула полной грудью, медленно выпуская воздух через нос, и скребя подушечками пальцев по влажной земле. Пожалуй, она могла бы немного поспать, пока день не вступил в свои права и не принес новые заботы. Львица поежилась от истомы, и положила голову на скрещенные передние лапы, утыкаясь носом в шерсть – от землю исходил запахи других львов, что за последнее время наведывались на поклон к  Шайене. Она различала следы Мей – они выбивался из общего шлейфа ароматов, принадлежащего семье бастардки. Похоже даже Морох побывал здесь, значит сломанная лапа оказалась не настолько существенной причиной для того, чтобы не лезть по камням, и рискуя сломать себе еще и шею. Нимерии даже было интересно, как это грозный самец отнесся к двум подкидышам, которых приютила его мать, и если бы потребовалась мароци нашла бы тысяча и одну причину в защиту своих действий и поступков. Ей было не страшно выступить против представителя более сильного вида, если дело касалось Монифы и Ньёрай.
Мерно текущие мысли нарушились от копошения внутри пещеры, и тихих, почти незаметных шагов – уши самки дрогнули, но она сохраняла неподвижность. Похоже у них бы первый претендент на побег – губы Ним тронула легкая улыбка, дети так быстро растут. Мимо ее носа, почти прижимаясь пузом к земле, пробирался один из сыновей Шайены – крупный, темношкурый, а глаза словно два желтых блюдца. В них плещется страх напополам с любопытством, и такая же толика отваги и дерзости. Такой не станет сидеть смирно, терпя вылизывания – а вот побег из-под материнского живота, навстречу приключениям вполне в его духе. Первой мыслей Нимерии было придержать беглеца, но потом она решила этого не делать, а лишь наблюдать.
Детёныш – гость в твоём доме, накорми, воспитай и отпусти. Так говорила старая бабка-шаманка, и Нимерия была полностью с ней согласна. Но к каждому из львят всегда был свой подход в воспитании, и для таких как крадущийся беглец особо ценен был опыт «на собственной шкуре». Конечно мароци готова была в любой миг оказаться на лапах, чтобы предотвратить слишком уж затянувшуюся шалость, но пока она позволила рыжешкурому проявить самостоятельность.
Короткая прогулка закончилась поездкой по мокрой земле в сухие кусты, один из камней предательски выскользнул из-под маленьких лапок – Нимерия вскинула голову, следя за львенком. Тот выглядел ошарашенным, возможно чуть испуганным, но даже писка не сорвалось с его губ. Достойно уважения – детёныш прислушался, то же самое сделала и Ним, ощущая как к пещере идут гости. Две младшие дочери Шайены, которых мароци уже имела честь видеть в столкновении с носорогом. Немного помятые, после воспитательных мер старшего брата, они настороженно посмотрели на саму пятнистую, и прокрались к пещере. 
Нимерия не собиралась влезать в разговор матери с детьми, она продолжала наблюдать за одиноко сидящим между веток кустов Ракхом. Тот выглядел весьма плачевно, весь в грязи и мокрый, зато глаза сияли от гордости за самого себя – похоже это небольшое приключение станет одной из отправных точек к предстоящим шалостям. Львица вновь зевнула, и уже собиралась подняться на лапы, как рявк Шайены чуть было не лишил ее слуха. Капли дождя державшиеся на своде пещеры градом рухнули вниз, те кто отдыхал на каменной поляне на своей шкуре осознали, что утро начинается не с рассвета.
Ним затрясла головой, выгоняя из ушей звон – значит, Ракхелим? Что ж, он полностью оправдает это имя. Интересно посмотреть на его братьев, как показала практика, каждый из львят этой странной семьи был индивидуален и совершенно самобытен.
- Он здесь, на нижней площадке, - свой голос показался ей недостаточно громким на фоне Шайены, - пытается исследовать мир за пределами пещеры.
И в этом нет ничего плохого, особенно если учесть, что за каждым шагом львенка следили. Нимерия никогда не была последователем жестких рамок и запретов в воспитании, но у каждой из матерей свои принципы. И наверное поэтому мароци не метнулась за беглецом, ей не хотелось вмешиваться в отношение Шайены и ее детей, особенно на глазах Шарпей и Сехмет. Ракх должен знать и уважать свою мать, и отвечать за все поступки, а не искать защиту в тени других львов.

+6

103

Еда и сон. Снова еда и еще сон. И промежутки между ними, заполненные играми с остальными львятами. Товарищей по играм так много, и они такие разные...
Дхани не делал различий между родными и приемными детьми Шайены. Да, они отличались друг от друга, но разница в размерах была незначительна; запах же их после того, как все они полежали кучей малой, старательно меся пухлыми лапками материнский живот, стал совершенно привычным.
Вот и сейчас, только-только разлепив сонные глазки, серый прошелся по чужим хвостам и спинам, не разбирая, кто из них кто. Чего-то недоставало. Кого-то. Считать малыш еще не научился, но уже мог осознавать, что львят больше, или меньше, чем должно быть. К тому же, красноватая шкурка Ракхелима, так похожая на Шайенину, была весьма узнаваемой. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы заметить его отсутствие.
А еще в пещере пахло странно и тревожно. Для двухмесячного львенка, ни разу еще не выбиравшегося из пещеры (посиделки на пороге не в счет), тучи на небе не говорят ровным счетом ни о чем. Как и запах влаги, неожиданно терпкий и вызывающий желание немедленно выскочить наружу и самому все разведать.
Разведаешь тут, как же... Первое, что увидел Дхани, когда открыл глаза - это незнакомые львицы. Намного, намного крупнее его. Черт, да есть ли вообще в этом мире кто-нибудь помельче, чем этот тонкошеий и тонколапый львенок?
Он возмущенно засопел; мать бесцеремонно подпихнула львят носом, по очереди называя их имена. Встряхнувшись, серый поднялся, обнаруживая несомненое сходство со своими сестрами - во всяком случае, с той, что тоже была серошкурой.
— РАКХЕЛИМ!!! - вдруг гаркнула Шайена, приподнявшись и нависнув над ничего не подозревающими львятами.
Хорошее пробуждение получилось. Сам Дхани, хоть и не спал, не ожидал подобной выходки. Впору бы неодобрительно покачать головой, осуждая необдуманный поступок матери... Но вместо этого, поджав куцый хвостик со светло-серым пятнышком кисточки на нем, львенок отчаянно кувыркнулся вперед, шмякнувшись под лапы Шарпей.
Оказавшись там, Дхани отчаянно оглянулся на мать, но ту, кажется, не особо интересовали кульбиты малышни. Больше всего ее заботило отсутствие Ракхелима - и как уже успел понять серый, в пещере его не было.
- Он здесь, на нижней площадке, - донесся негромкий ответ откуда-то снаружи, заставив серого озадаченно прислушаться - голос был знакомым, ведь Нимерия частенько появлялась в пещере, - пытается исследовать мир за пределами пещеры.

+7

104

О, Мьяхи часто снились подобные сны из категории "А" : ну просто аааааатличные!
  Именно такие, о которых он долго и с увлечением может рассказывать Дхани, а бывает, удается присесть на уши Лайму, и даже буке Ракхелиму. Вряд ли у всех его братьев и в половину такая богатая фантазия, как у конопушки - они бы тогда так уши точно не развешивали! Подумать только - парящая в космическом пространстве родная пещера, вернее только потолок от нее, а вокруг звезды, звезды, звезды, светящиеся почему-то не желтым, не белы и даже не голубым светом, а густо-насыщенно травяным. Сами звезды больше не были похожи на небесных светлячков игриво подмигивающих с ровного темного фона, а этакие большие, просто здоровенные куки вращающегося в пустоте пористого камня. эти "камни", так и норовили врезаться в ей космический кораблик, но не тут-то было! А почему? Потому что на этом парящем островке был ни кто иной, как Мьяхи, с собственной персоной, командир летающего корабля! Да, шикарно! Только Мьяхи тоже был тоже не понятно по какой причине зеленый, чрезвычайно лохматый, с взъерошенной, густой рыжей гривой, столь же пышной, как у брата Мороха, только к тому же еще и невообразимо длинной, шлейфом тянущейся следом за островком. Эх, как же он мечтал о такой шикарной прическе! старшие говорят, что когда конопушка вырастет, у него будет клевая, пушистая грива... Но оставим гриву впокое - речь не о ней! А о храбром львенке и его трех братьях, рассекающих небо на огромной глыбе! Этакие комические пираты.... И в этот раз "операцией" руководил не Лайам, который обычно занимался "воспитанием" братьев и задавал и тон, в этот  раз, ну конечно, это же его собственный сон, пост капитана недо-лайнера занимал Мьяхи! Пафосно восседая на самом краю плавающего "остова" и прижимая грациозно лапу к лохматой, широкой, накаченной груди(да, в этом сне рыжик представлял себя несравнимым этаким волосатым Рэмбо), громко диктовал братьям, выравнивающим воздушные потоки(это все они делали хвостами), направление: "Напра-во, налее-ево!". Они ловко уворачивались о летящих навстречу астероидов, обломков планет-гигантов, подныривая под ними, или перескакивая, словно бешеные лягушки. И при одном таком головокружительном скачке, Ракх полетел в черную бездну, не удержавшись на островке, и Мьяхи, как настоящий капитан, ответственный за своих подопечных, не раздумывая прыгнул с их спасительного "суденышка", оттолкнувшись всеми четырьмя лапами и развевающейся словно в замедленной съемке рыжей, косматой прической, молча, камнем устремился к истерично вопящему басом брату - я спасу тебя Ракхелим! Не бойся мой маленький старший братец!!!
Но сему геройству не позволено было свершиться - сильный пинок, эм, толчок материнской морды под мягкое место, мигом лишает всех крупиц сна. Распахнув васильковые глаза, словно бы Мьяхи и вообще не спал, он недоуменно задрал веснушчатую моську вверх, встретившись взглядом с Шайеной, пошевелив потрепанными, изжеванными ушами. Обычно ма их никогда не будила просто так. Наоборот... отдыхать с такой шумной компанией возможно только тогда, когда все львята мирно посапывают свернувшись клубочками. Должно быть случилось что-то действительно важное? Опустив голову, рыжий неминуемо столкнулся  двумя молодыми львицами, прямо у вход в пещерку. Они пристально разглядывали его, и пошатывающихся рядом с ним в ровном ряду остальных братьев, словно они были экспонатами в музее - пристально и потрясенно. А вот рыжий не удивился. Ни капли причем. Так же как и пронзительному воплю матери у себя над головой, призывающему удравшему в неизвестность Ракху вернутся в гнездо. Мелкий вздрогнул, но ту же расслабился, поняв, что злобный оклик относится не к нему - а значит и причин для беспокойства нет! Кроме одной... вдруг Ракху нужна его помощь, прямо как в не успевшем доснится сновидении минуту назад? Конопушка неуютно помялся на месте, поелозив задницей в пыли, бросая тревожные взгляды за спины старших сестер, стараясь высмотреть там Ракхелима. С одной стороны ему жутко хотелось пообщаться с гостями... с другой... ну там же брат! Дхани, дурашка, как всегда казался растерянным и смущенным, перепугавшись вопля Шай теперь мялся перед серой львицей, случайно навернувшись к ней поближе... вообще не умеет здороваться. Надо научить! Убьем двух зайцев одним ударом!
Гордо поставив грудь колесом и самодовольно приподняв физию, конопушка по-солдатски ставя прямо конечности, промаршировал прямиком до сестер, при этом предоставив матери любоваться на свой смешно вихляющий зад, и поднырнул, нагло, по-деловому, Сехмет под грудину, мурча потершись о ее лапу и жеманно закатывая глазенки, - Привет! - Жмурясь поприветствовал он старшую, а затем тут же переключил свое внимание н Шарпей, шутливо боднув красноглазую широким лбом, и проскользнув под ней, резвым шагом побежал низ по скалистым ступенькам, прыгая и спотыкаясь, с совершенно очумелой, задорной лыбой во всю мохнатую мордаху , - Р-ра-ркх... - пропыхтел он, спускаясь по очередной ступеньке попой вперед, нащупывая задней лапой ее соседку снизу, уж больно она оказалась высокой, мокрой и соответственно, противно-скользкой,  - Подожди меняяяяяя! - В какой-то момент, голубоглазый повернул черепушку сторону... приметил отдыхающую совсем близко Нимерию, ослепительно ей улыбнулся во всю пасть... и не удержавшись на нависающей "лесенке", как мячик кубарем покатился вниз, со всего маху влетев макушкой в округлый, темно-красный бок старшего брата...

+6

105

Сехмет просто стояла и в буквальном смысле таращилась на разношёрстную кучу внутри пещеры, всё ещё не веря своим глазам. Она уже не обращала внимания на капли дождя, которые одна за другой били её то по спине, то по загривку, то по макушке; забыла о Нимерии, крепко спящей (или дремлющей?) чуть в стороне. Мысли бешено носились в голове, и сердце стучало чаще чем обычно.
Ничего себе, — звуки шагов были заглушены шумом дождя, и Шарпей появилась будто из неоткуда. — Интересно, как их зовут?
Сехмет, повернувшая до того голову в сторону сестры, обратила свой взгляд обратно в пещеру:
А у меня другой вопрос: сколько их тут вообще?
Неизвестно, что больше разбудило Шайену — шум дождя или перешёптывания её дочерей, — но уже через пару секунд куча внутри пещеры зашевелилась, и ярко-салатовые глаза блеснули в полумраке пещеры. Упрёк Шайены если как-то задел бурошкурую, то лишь самую малость — мать ворчала довольно часто, и это было уже настолько привычно, что в принципе не могло как-то обидеть. Сейчас важнее было другое...
Они все...
Это не мои, — тут же ответила Шай, кивком указав на двоих львят. — Вот мои.
Перед ними теперь стояли трое львят, двое из которых явно унаследовали серую шерсть Жадеита, а ещё один сочетал в себе цвета шерсти обоих родителей — тёмно-рыжий, он казался ярким пятном на фоне своих братьев.
Лайам, Дхани, Мьяхи и... — Шайена запнулась, но тут же набрала в грудь побольше воздуха, — РАКХЕЛИМ!!!
Крик был настолько громким, что перекрыл шум дождя, и Сехмет невольно прижала уши к голове и зажмурила один глаз, однако окрик всё же отдался ей звоном в ушах.
Он здесь, на нижней площадке, — приглушённо донеслось со стороны, и бурошкурая невольно повернула голову. Пятнистая самка, как выяснилось, вовсе не спала — вероятно, была разбужена чужими голосами. Ну упс...
В это время нечто тёплое и пушистое потёрлось о лапу зеленоглазой, и она с удивлением перевела взгляд вниз, откуда на неё уже во всю смотрели ярко-голубые глазёнки Мьяхи:
Привет!
При-иве-е-ет, — в ответ протянула Сехмет, расплывшись в улыбке, и опустила морду, чтобы потереться носом о яркую шерсть младшего брата, но тот уже успел выскользнуть из-под львицы и переключить своё внимание на Шарпей. С каменных ступенек он спускался довольно неуклюже, и если сначала его вид позабавил Сехмет, то потом, когда, не удержавшись, малыш кубарем полетел в кусты, бурошкурая не на шутку перепугалась и в пару прыжков подлетела к месту "приземления" Мьяхи.
Ты в порядке? — первым делом осведомилась она, отодвигая одну из веток куста... и увидела перед собой не только рыжего непоседу, но и другого, рыжевато-красного львёнка с яркими жёлтыми глазами, которым свои окрасом, наверное, больше других братьев пошёл в мать. Сехмет повернула морду в сторону пещеры. — А вот и Ракхелим!

+5

106

Between Us [Nari, Ари]

Уже светало, когда Нари ступил на тропу, ведущую к пещерам. За собой он тащил тушу крупной зебры, добытую этим утром. Прошедшая ночь и рассвет, встретивший льва небом, плотно затянутым тучами, и свежим воздухом, способствовали прекрасному расположению духа и желанию поохотиться. В желудке у Ри было пусто еще с прошлого вечера, теперь же голод ощущался особенно остро и уже начинал докучать. В прайде тоже, скорее всего, не все были сыты, а потому король не поленился и поохотился перед тем, как возвращаться домой. К счастью, удача улыбнулась ему, и прайд теперь мог вдоволь наесться с самого утра.

Втащив тушу на каменную поляну, Нари тут же позавтракал, чтобы унять начинающий урчать желудок. Во время трапезы у самца нашлось время на то, чтобы еще раз хорошенько обдумать сложившуюся в прайде и саванне ситуацию. Практически сразу на ум пришла мысль о том, что Шайена, должно быть, голодна и было бы неплохо принести ей мяса. Именно это и определило планы мародера на начало дня. Наевшись, самец без особого труда отгрыз зебре ногу и потащил ее наверх, в тайную пещеру. Если Нарико память не изменяла, то в последнее время львицы предпочитали рожать и воспитывать львят именно там.

Король не ошибся – сверху раздавались голоса детей Шай, а значит, скорее всего, она и сама была где-то там. Собственно, догадка Нари подтвердилась, когда он услышал раздраженный рявк львицы.

«М-м-мда, такие маленькие, а уже, похоже, хулиганят», - чуть вскинув брови, подумал Ри и пошел дальше, пока не достиг небольшого кустарника, вокруг которого уже крутилась Сехмет и, судя по запахам и звукам, два ее младших брата. Лев не удержался и остановился на миг, чтобы повнимательнее рассмотреть маленьких племянников. Внешний вид малышей вызвал у самца нервный хмык. Оба львенка внешностью пошли скорее в мать, чем в отца (хотя у одного Нари успел приметить характерные для их с Жадеитом семейства голубые глаза), и мародер очень надеялся, что львята не унаследовали и сварливый нрав Шай.

«Лучше бы им быть такими же, как Жад. В прайде тут же станет куда веселее... Хотя, можно подумать, нам с Шеру скучно».

- Фопфое утфо, - наконец-то обратив внимание на Сехмет, дружелюбно пробубнил Нарико, не думая выпускать мяса из пасти. Он даже попытался миролюбиво улыбнуться, что у него, разумеется, сделать не получилось по той же причине.

Поднявшись выше и обнаружив у входа в пещеру Нимерию, мародер кивнул ей в знак приветствия. Можно было, конечно, снова пробубнить что-то невнятное, но говорить с набитым ртом перед взрослой самкой… лучше уж, знаете ли, от такого воздержаться. Одарив таким же кивком и Шарпей (взрослая самка все еще рядом!) и мазнув взглядом по копошащемуся рядом львенку, Нари заглянул в пещеру. Шай оказалась там и выглядела она не очень довольной. То ли она была голодна, то ли раздражена побегом львят из пещеры, то ли еще что случилось – это было не так уж и важно. Перешагнув через Нимерию, мародер без спросу (король он или куда?) вошел в пещеру и опустил мясо прямо перед Шайеной.

- Доброе утро, - в этот раз у него была возможность нормально поздороваться и все-таки дружелюбно улыбнуться. Улыбка почти тут же сменилась ухмылкой, и самец хохотнул: - я пришел скрасить часы познания всех прелестей материнства.

Отредактировано Nari (10 Июн 2014 19:52:58)

+8

107

- спустя время –

Шайв медленно вскарабкивалась в Тайную пещеру, которая была совсем не тайной для жителей данного прайда и просто «по-старинке» называлась таковой.

Мысль о новом приплоде нехило встряхнула подсознание мелкой. Теперь она не самая младшая, не самая оберегаемая, не самая главная. Теперь она может все, можно сказать. Но, в действительности, изменилось ли что-то? Однако, нет.

Осторожно заглянув внутрь каменной «комнаты», бурая немного сморщилась. Наличие такого огромного скопища живых душ совсем не прельщало, отчего Шайви немного закатила глаза. Она не рассчитывала на семейные посиделки. Однако, мысленно дала себе подзатыльника. Могла бы догадаться, дура!

- Так много… - под нос прошептала Шайв, оглядывая малышню, скопившуюся возле Шайены. Они выглядели довольно-таки милыми, и Шайв непременно умилилась бы, сели бы вообще умела это делать.

Но, в то же время, она осознавала, что львята – чертов груз, ноша Шайене. И не факт, что, чуть подрастя, они станут помогать, а не будут кем-то вроде Ферала…  Да и, в общем-то, самой Шайв.

Хотя, может это и к лучшему. Так Шйена не будет одна, ей будет легче пережить самостоятельность старших, да и история с Жадеитом вряд ли подбодрила ее на дальнейшее существование, а тут стимул какой-никакой...

+2

108

К ворчливым репликам матери Шарп давно привыкла.
— А у нас была жратва? — вполголоса пробормотала она, продолжая настороженно всматриваться в маленьких львят. Больше серая ничего не сказала. Знала бы Шайена, как проводили время её старшие детишки… ух, лучше бы ей этого никогда не узнать. Сей факт напрочь лишен логики и здравого смысла, но гнева Бастардки юная самка страшилась гораздо сильнее, чем разозленного Мори. Оставалось надеяться, что остальным участникам стычки с носорогом хватит ума молчать о произошедшем.
— Значит, трое? — уточнила Шарпей, впрочем, не нуждаясь в ответе: свои глаза есть. А ведь и вправду, двое детенышей чуть отличались от остальных львят размерами. Взгляд Сатаны задержался на серошкуром детеныше с алыми глазами… ну в точности, как у неё самой. И его зовут Дхани. Черные губы чуть тронула улыбка, львица наклонилась поближе…
— РАКХЕЛИМ!!!
...и тут же дернулась обратно. Шарпей хватило пары секунд, чтобы сложить два и два и понять, что означал этот выкрик. Маленьких братьев было вовсе не трое. О местонахождении последнего, четвертого мальца, сказала Нимерия, очевидно проснувшаяся от шума. Если спала вообще.
Проблема с потерявшимся в ближайших кустах Ракхелимом была улажена, внимание Шарп вернулось к Дхани. За короткое время этот юркий комок меха успел переместиться к её лапам. Не подумав, Шарпей приподняла когтистую лапу, коснувшись серой шерстки брата. Это было очень странное ощущение, необычное и почему-то даже немного волнующее. Львица и раньше видела маленьких котят, да, но они не были её родными братьями. Шарпей медленно провела лапой по макушке и спине Дхани и при этом совершенно не заметила приближения рыжего львёнка, очнувшись лишь тогда, когда смелый малец боднул сестру лобастой головой по лапе. И наглейшим образом промаршировал под ней дальше. Слегка опешив от таких действий, Шарпей замерла, кинув мимолетный взгляд на Сехмет. Она не привыкла общаться со львятами, а окружающих обычно не подпускала слишком близко. И сейчас копошащиеся вокруг мелкие слегка нервировали серую. Внутреннее напряжение Шарпей разрядили двое новоприбывших: Нари и Шайви.
Скажем так, отношение к нынешнему королю прайда Шарпей неосознанно копировала со старшего брата Мороха. Нет, у неё было и своё мнение, но оно чудесным образом совпадало с мнением Мори, или же Шарп считала, что совпадало. Не суть важно. Факт в том, что короля серая откровенно недолюбливала, не проявляла должного уважения и не считала нужным это скрывать. А потому мирный кивок Нари был встречен презрительным взглядом сузившихся в две щелочки глаз и нахмурившейся мордой. Но господин король тащил с собой кусок мяса, а потому серая нехотя отступила от узкого прохода пещеры.
— Привет, — неожиданно даже для себя выдала Шарпей при виде бурошкурой сестрицы. После встречи с Нарико Шайви стала настоящим праздником для Сатаны. Если до встречи с носорогом Шарпей с легкой душой надрала бы сестрице зад, то теперь мнимая ненависть испарилась, оставив лишь неизменное чувство соперничества. Но сейчас заглохло и оно.
Подводя итоги: это прозвучит очень странно, но Шарп была рада встрече с Шайви.
Но встречи встречами, а они пришли сюда не просто задницу просиживать на камнях.
— Да, мы собрались на охоту, — негромко сказала Шарпей, не считая нужным уточнять, что инициатором этой охоты выступил Морох. — Когда-то же надо нам научиться этому, — при этих словах львица посмотрела прямо на мать. Первая её охота с Чонго и Хофу вряд ли могла считаться настоящей. Охотничья группа обычно состоит из львиц, а юных самок учит этому их мать. Быть может, Шайена захочет сейчас пойти с ними?

+4

109

А гости все приходили и приходили, словно бы в одночасье вспомнив о бедной вдове и решив во что бы то ни стало нанести ей вежливый визит. Хах, забавно, какая оса их всех ужалила? Шай торчала в этой тесной пещерке уже достаточно долгий срок — чудо, что прайд вообще не забыл о существовании Бастардки. Хотя как же, забудешь ее, такую шумную и сварливую... Львица прищурила ядовито-зеленые глаза, разглядывая смущенные физиономии дочерей и позволяя им, в свою очередь, как следует рассмотреть маленьких братишек. Шайена не ощущала особого волнения от пропажи Ракхелима, осознавая, что львенок не мог уйти далеко от логова. Так оно и оказалось: вернувшаяся с охоты Нимерия (и где она только шлялась так долго! Можно было подумать, ей трижды пришлось обойти Килиманджаро, чтобы выследить добычу...) живо откликнулась на возмущенный ор компаньонки, указав точное местоположение львенка. Этого было вполне достаточно, чтобы Шай окончательно успокоилась и прекратила нервничать, вновь переключив свое внимание на старших детенышей. Вслед за сестрами, на площадку вскарабкалась еще и Шайви — вот это был сюрприз так сюрприз, учитывая, как редко она показывалась в логове прайда... Ее мать едва заметно помрачнела: Шайв было сложнее всех остальных смириться с гибелью Жадеита, хотя бы просто потому, что она оказалась ее невольной свидетельницей. Впрочем, сейчас она выглядела вполне сносно, и Шайена ограничилась коротким тревожным взглядом в ее сторону, после чего опустила голову к сыновьям... то есть, к тем, что еще сидели возле ее лап. Округлив глаза и сжав губы в утиный клюв, львица с нарочитым возмущением уставилась вслед шустро усвиставшему Мьяхи — эй, разве она говорила, что ему можно куда-то уходить?
Подожди меняяяяяя... — стремительно удаляющийся визг голубоглазого малыша и оглушительный треск кустов подсказал всем присутствующим, что Мьяхи только что успешно догнал своего старшего братца. Тяжко вздохнув, львица и сама нехотя выступила из-под каменного свода пещеры, окончательно покидая столь наскучившее ей логово. Темную не смутил даже накрапывающий дождь и грохот молний высоко над головой — напротив, разбушевавшаяся стихия заставила ее широко, довольно ухмыльнуться, закрыв глаза и с наслаждением подставив морду под тяжелые капли. По спине тотчас пробежала неприятная дрожь, и Шайена невольно встряхнулась всем телом, приподнимая дыбом намокнувший мех. Вынужденная безвылазно торчать в этой чертовой расщелине, львица ощущала непередаваемый восторг уже просто от того, что ей довелось немного поторчать под холодным ливнем. Хотя и не сказать, чтобы она так уж сильно любила мокнуть...
Нет уж, обратно она не вернется, ни за что... Ну, по крайней мере, в ближайший час или два.
Шорох дождя не позволил ей своевременно распознать чужие шаги на подходе к пещере. Чуть приподняв расслабленно прикрытые веки, Шай молчаливо покосилась на возникшего рядом Нари. Одна из ее кустистых бровей немедленно уползла под взъерошенные пряди челки — да ладно! Быть того не может! Неужто сам король прайда снизошел до простых смертных и даже соизволил поделиться с ними жратвой? Салатовые глаза светились иронией, но эта ирония была мирной, безобидной. В глубине души, Шайена была рада приходу своего старого знакомого, пускай даже их отношения сложно было назвать идеальными.
Доброе утро, — вежливо поздоровался Нари со всеми присутствующими, но в первую очередь, конечно же, с самой Бастардкой. Оглядев заметно потрепанную родственницу и ее пушистых карапузов, лев немедленно расплылся в ехидной улыбке... о, нет, даже не думай ржать, наглый кусок плотоядного! — Я пришел скрасить часы познания всех прелестей материнства, — ой-ой-ой, да что ты. Шай по-доброму оскалила зубы в ответной ухмылке.
Что, опыта набираешься? Неужто планируешь расстаться с девственностью? — фыркнула она насмешливо, даже не постеснявшись присутствия детей. Приподняв когтистую лапу, львица дружески пихнула короля в плечо, как обычно, наплевав на всяческую субординацию. Шайена знала Нари еще в те далекие времена, когда тот не мог похвастаться густой гривой и стратегическим запасом жира на ягодицах, так что уж кто-кто, как не она имел право обращаться с самцу на "ты"? Все еще усмехаясь, Бастардка опустила взор на лежащий перед ней шмот мяса и слюняво облизнулась, даже не думая скрывать, как сильно она проголодалась.
...мы собрались на охоту, — тем временем, негромко произнесла Шарп, — когда-то же надо нам научиться этому, — перехватив выразительный взгляд кроваво-алых глаз, львица ненадолго призадумалась — а собственно, почему бы и нет? Еды у них, конечно, навалом, но Шай была готова хоть со скалы сброситься, лишь бы не возвращаться обратно в пещеру. Да и кто еще научит подросших дочерей всем тонкостям охоты, как не их родная мать? Идея была хороша, спору нет. Вот если бы еще дождь поскорее закончился, тогда было бы вообще здорово.
Намек понят, — хрипло отозвалась Шайтан, укладываясь на землю и подтягивая кусок мяса когтями, — отправимся сегодня же. Ты ведь приглядишь за племянниками в мое отсутствие, Твое Высочество? — и Шайена насмешливо зыркнула на стоявшего рядом короля, насладившись зрелищем его вытянувшейся усатой физиономии. — Раз уж тебе так нравится сидеть с детьми... — она коротко рассмеялась, подмигнув лежавшей неподалеку Нимерии. На самом деле, от Нари было мало проку в такой ситуации, а вот полукровка вполне могла бы подменить свою компаньонку и недолго присмотреть за сорванцами, пока их мать проветривалась. — Ешьте, пока не остыло, — скомандовала Бастардка дочерям, кивнув на второй кусок, притащенный в логово Нимерией, — охотник ни на что не годен, если у него нет сил преследовать жертву, — с этими словами, львица голодно вонзила клыки в сочащуюся кровью плоть, позволив багровой жидкости тепло заструиться по ее языку. Шайене понадобилось не больше двух-трех минут, чтобы до отказа набить пустое брюхо и с удовлетворением отметить, что теперь у нее заметно прибавится молока, по крайней мере, на ближайшие пару дней. Пожалуй, самое время начать потихоньку приучать мелких к мясной пище... Она займется этим чуть позже, когда вернется с охоты. Довольно облизываясь, Шай прошлась мимо Нарико, не преминув деловито пихнуть его лбом в плечо — достаточно крепко, чтобы самец не счел это за проявление нежности, но в то же время не слишком болезненно, в качестве своеобразной благодарности за сытную трапезу. Мароци же была удостоена куда более благосклонной улыбки и сдержанного кивка: как ни крути, а свои обязанности Нимерия выполняла исправно, и, кажется, Шайена уже начинала потихоньку к ней привязываться. Дружбой здесь, конечно, еще даже и не пахло, но тем не менее...
Ну что, выдвигаемся, — бодро скомандовала Шай, поравнявшись с троицей и убедившись, что они как следует обглодали свою порцию. Склонив голову, охотница вскользь прошлась языком по макушкам возящихся в кустах Ракха и Мьяхи, не забыв подтолкнуть их носом в сторону Нимерии, и в заметно приподнятом настроении двинулась вниз по каменному нагромождению.

> Долина ветров

+7

110

Младшие братья, копошившиеся в кустах под её лапами, выглядели такими маленькими, что Сехмет казалось, будто она может накрыть каждого из них своей лапой. Неужто все львята Шайены и правда были такими же мелкими? И даже Морох?..
Бурошкурая уже хотела склониться к Ракхелиму и Мьяхи, чтобы ещё лучше разглядеть сорванцов и, по возможности, повозиться с ними, когда на поляне появился Нарико, и не просто появился, а ещё и притащил с собой целую ногу зебры! Кивнув в знак приветствия королю, Сехмет продолжала следить за ним, пока он направлялся к пещере, и попутно исходила слюнями от одного вида мяса — в последний раз она ела ещё до того, как узнала весть о Жадеите и вместе с сиблингами наткнулась на старого Мафусаила, а подобные вещи — шок, спасение от разъярённого носорога и увесистые удары старшего братца — отнимают достаточно много сил, знаете ли.
Как только Нари зашёл в пещеру, Сехмет вновь обратила всё своё внимание на младших сиблингов. Негоже им было сидеть в мокрых кустах под дождём... Бурошкурая собралась было отнести одного из малышей обратно в пещеру, где было сухо и тепло, но её действия опять были прерваны. На этот раз — словами Шарпей:
Да, мы собирались на охоту, — приподняв в изумлении одну бровь, Сех сделала шаг вперёд, как бы подавшись в сторону сестры и одновременно с этим нависнув над львятами, чтобы хоть немного оградить их от дождя. — Когда-то надо нам научиться этому.
Ей, пережившей то же, что и Шарп, было весьма понятно, что желание это было вызвано не собственной инициативой, а тумаками, полученными от Мороха... И всё же Сехмет была только рада такой перспективе. Она и без того уже пропустила пару уроков охоты, и, что ни говори, ей было обидно — все её сиблинги уже попробовали, что это такое, в то время, как она даже представить не могла, на что это похоже... Впрочем, откуда ей было знать, что их первая попытка поохотиться была безнадёжна прервана небольшой потасовкой в саванновом лесу, после которой в прайде появилась пара новичков и тот здоровяк Логан?
Намёк понят, отправимся сегодня же, — отряхнувшись от воды, почти насквозь пропитавшей её шерсть, Сех навострила уши. Да! Да, да, ДА! — Ешьте, пока не остыло, — охотник ни на что не годен, если у него нет сил преследовать жертву.
Будто мигом забыв о братьях под ней, Сехмет буквально подлетела к туше, пойманной Нимерией, и разве что ни с жадностью начала поглощать уже не такое свежее, но по-прежнему довольно вкусное мясо — тут сказывался и голод, преследовавший юную самку всё утро, и желание поскорее закончить с трапезой и спуститься к подножью горы, поскорее узнать, что такое охота. Нельзя сказать, что она проглатывала куски не жуя, но ела достаточно быстро и торопливо. Утолив первый голод, Сех поднялась с земли и, ожидая, пока закончат остальные, принялась очищать светлую шерсть на своей морде от крови. Она не стала наедаться до отвала, поскольку прекрасно знала, какая лень одолевает после плотной трапезы — вероятно, быть подвижной и энергичной, а не переваливающейся с боку на бок от лени и тяжести в животе, было так же важно, как и наличие сил для преследования жертвы.
Ну что, выдвигаемся.
Бодро подскочив с земли, зеленоглазая, едва сдерживая себя, чтобы не подпрыгивать от радости, зашагала чуть позади матери:
А куда идём?

>>> Долина ветров >>>

Отредактировано Сехмет (11 Июл 2014 01:52:32)

+4

111

Видел, что не было солнца,
Ты встал и пошёл босиком,
Мокрые ноги по лужам
Оставляли круги на воде (с)

Львица вытянула шею, надеясь, что из пещеры высунуться еще две мордашки, более ожидаемые, и уже так трепетно любимые. Но, следующим кто вылетел из-за прочного материнского тыла, было рыжее, голубоглазое и совершенно очаровательное недоразумение. Ним вежливо вскинула брови, наблюдая за Мьяхи – вот уж действительно чудо генетики, так непохожее на своих родственников (хотя всех их самка не имела чести знать), но уж куда легче было поверить, что этот львенок просто забежал по соседству поиграть со своими одногодками. Так же удивленно она проследила как детеныш съехал в кусты к своему брату, и уже оттуда послышалась веселая возня. Что ж даже не смотря на дождь, жизнь шла своим чередом – Нимерия отряхнулась от капель воды, что сетью покрыли пятнистую шкуру, сделав ее темного цвета. Признаться, ей наскучило сидеть на одном месте, но сначала нужно было согласовать с Шайеной времяпрепровождение – может быть бастардка хотела насладиться коротким отдыхом от своего многочисленного потомства.
Снизу вновь раздались шаги, а ветер принес новый запах – уши мароци дрогнули, она втянула в себя воздух. Их новый гость нес на шерсти дух камней, мокрой травы и свежей крови – львица приподнялась навстречу своему королю, что, наконец, показался на глаза всей честной компании.
Нари был… величественен? Даже с тушей зебры в зубах, мокрой гривой, прядями спадающей на глаза, и чуть прикрывающие шрам он олицетворял истинного вождя для своего небольшого прайда, состоящего по большей части из самок и детенышей. Тем значимей и благородней был ее поступок – принести пищу для роженицы. Нимерия с почтением склонила голову, вновь опускаясь на мокрые камни, и давая Нарико пройти в пещеру к Шайене.
Впрочем, долго смотреть в тыл вождя ей не пришлось, так как разбуженные голосами и разговорами, наконец, на пороге показались Монифа и Ньёрай. Мароци с нежным, утробным урчанием тут же стала им навстречу, склоняясь к детенышам и проходясь языком по шкуркам и заспанным мордашкам. Они значительно лучше выглядели, ее девочки, откормившиеся на молоке Шайены, и уже почти взрослые.
- Я счастлива снова видеть вас, дален*, - она вновь прилегла на камни, подгребая сестер лапами к себе, и внимательно рассматривая их. Как ей отблагодарить бастардку за спасение детенышей? Их ив правду не узнать – в голубых глазах Ньёрай плескалось удивление дождем, но обе малышки с почти  хладнокровным спокойствием воспринимали новые события и новых персонажей. Обе поглядывали из-за лап Ним на Нари, - он тот, кто защищает нас всех – наш вожак - она прилизала шерсть на макушке Монифы, и пододвинула к детенышам оторванную от добычи кость с кусочками мяса.
Как давно стоило приучать к подобной пище, но печальные события немного затормозили обучение сестер, и теперь приходилось наверстывать все с удвоенной скоростью. Львята поначалу с недоверием отнеслись к предложенному угощению, с некоторым упреком поглядывая на мароци, но после нескольких спокойных, строгих взглядов все-таки решились на дегустацию.
Несколько спокойных минут и умиротворенного, молчаливого созерцания местности. Запасы пищи таяли с поражающей прогрессией – самка и сама с удовольствием перекусила свежим мясом, полностью восстанавливая силы, и забывая о ночных ссадинах и неудачах. Шайена с дочерьми планировала отправиться на охоту, и Нимерия лишь улыбкой подтвердила свою готовность остаться в роли няньки, и как только бастрадка с молодняком начали спускаться со склона, львица тоже поднялась на лапы и подступила к пещере, чтобы разглядеть Дхани и Лайама – итого шестеро детенышей, тут не обойтись без пары лишних глаза. Благо она уже давно приметила маленький комок перьев, что оставался незримым и невидимым участником всех событий. Коротко кивнув в сторону кустов, где копошились Мьяхи и Ракх, самка наклонилась к львятам, ласково подталкивая Дхани в серый бочок, поближе к выходу.
- За границами пещеры скрывается целый новый, удивительный мир, - нараспев проговорила Ним, - и вам пора изучать его, к тому же нужно присмотреть за братьями.
Львица улыбнулась, услышав утробный голос воробья, что уже кружился над головой Ракха, из всех сил стараясь показать, что он де внимательно следит за львятами.
- Бежит дорога все вперед. Куда она зовет? – Ходор, не смотря на дождь, был полон сил. Его мощный для воробья тембр голоса, привлекал много внимания. Пичужка порхала над головами львят, призывая их следовать за ним, - Какой готовит поворот? Какой узор совьет?
Нимерия пропускала вперед малышей, сама следя, чтобы никто не отставал. Прощальный взгляд достался Нари, перед тем как все ее внимание было отдано небольшому прайду. Ходор был впереди всех, то улетая чуть вперед, но всегда неизменно возвращаясь и проносясь над головами молодняка, иногда тормозя перед самым носом львят.
- Сольются тысячи дорог в один великий путь, - сообщил он Ньёрай, зависая перед ее носом, в тот момент, когда Ним аккуратно подхватила Монифу за шкирку и перенесла ее на ступень ниже. Ходор спикировал на спину Лайама, и надул грудь, с важным видом, словно он был гордым сапсаном, восседающем на вожаке льве, - Начало знаю; а итог —узнаю как-нибудь.**
Их небольшой отряд медленно, но верно спускался прочь от пещеры, где львята провели первые месяцы своей жизни – Нимерия все больше застывала на мокрых камнях, иногда поддерживая детенышей и не давая им кубарем скатиться вниз. Для нее было искренним восторгом вновь ощутить себя в роли воспитательницы для молодого поколения, к тому же это было еще одним способом, чтобы отблагодарить Шайену.
Понимали ли эти дети, в какое чудесное время они собрались в свой небольшой поход? Ведь дождь, так трепетно ожидаемый населением саванны, после долгой засухи, нес жизнь и плодородие.
- Каменная поляна

* - дитя
** - Походная песня Бильбо Беггинса

+6

112

Лайам сам не заметил, как крепко заснул, убаюканный необычной колыбельной и теплом материнского бока. А вот разбудил его вовсе не побег Ракхелима, хотя обычно львенок очень чутко реагировал на посторонние звуки, будь то шорох чужих шагов или громкое посапывание Мьяхи под ухом, и даже не шум начавшегося на рассвете дождя — а смущенное перешептывание старших сестричек, решивших проведать их этим утром. Разлепив изумрудно-зеленые глаза, детеныш сонно приподнял голову... да так и замер, настороженно всматриваясь в силуэты "чужаков", темневшие у самого входа в логово. Львенок пока что не мог знать, что это его сестры, хотя пахли они смутно знакомо. Их запах отчасти напоминал Лайаму запах Шайены, и потому львенок не спешил будить мать. Он просто молчаливо смотрел на подростков из темноты пещеры, ожидая, что же они станут делать. Если это были гости, то почему они не заходили внутрь? Боялись разбудить спящих? Лайам с заинтригованным видом прильнул тельцем к земле, укрывшись за худощавой лапой Бастардки и продолжив наблюдать за странной парочкой. Увы, но уже очень скоро его мать потревожено зашевелилась, также заслышав чужие голоса за пределами логова. Лайам тут же выпрямился, с любопытством навострив круглые ушки, и все также молча прислушался к разговору между старшими, пытаясь понять, с кем он имеет дело. Краем глаза львенок заметил, как заерзали его братья, просыпаясь, и на автомате посмотрел в их сторону... Сперва он даже не понял, что не так, но уже в следующий миг его как по голове шарахнуло: Ракхелим исчез! Лайам взволнованно вскочил с нагретых камней, юлой завертевшись на месте — куда мог подеваться его брат?! Беспокойство за сиблинга было столь велико, что малыш, позабыв обо всяких приличиях, прошмыгнул под брюхом вставшей чуть ранее Шайены и встал прямо перед ней, высоко задрав лохматую головенку.
Мам!... Маааам! — ох, если бы его только кто-нибудь услышал! Если Шай и наклонилась к сыну, так только лишь затем, чтобы вытолкнуть его носом из-под своих лап, призывая поздороваться со старшими сестрицами. В любое другое время Лайам охотно бы это сделал, но сейчас все его мысли крутились вокруг исчезнувшего Ракхелима. — Мам! Нууу мааам! — уже громче запищал он, тщетно пытаясь привлечь внимание темной самки. Ему невдомек было, что львица уже сама заметила пропажу одного из старших малышей. — Ракх...
РАКХЕЛИМ!!! — ох, прекрасно. Львенок немедленно заткнулся, зажмурив выпуклые глаза-лаймы и прижав уши к голове, после чего негромко вздохнул. Ну вот как всегда — пытаешься сказать что-то важное, а тебя как будто специально игнорируют. Не то, чтобы его обидела реакция Шайены (а вернее, ее отсутствие), но ведь она могла бы обнаружить исчезновение Ракхелима куда раньше, если бы только на минутку отвлеклась от своего разговора.
...куда-то ушел, — со вздохом закончил он, смирно присаживаясь на задние лапки и переводя взгляд на сестер. Теперь-то он смог как следует рассмотреть их обеих — что встрепанную, мрачную на вид Шарп, что изумленную и растерявшуюся Сехмет. Львенок по-прежнему не знал, что они близкие родственники, но догадывался, что повышенное внимание Шайены к их персонам было явно неспроста. Обычно Шайена крайне неохотно шла на контакт, а сейчас даже сама вышла из пещеры, продемонстрировав таким образом, как важен для нее приход юных самок к тайному логову. Как будто... как будто она уже очень давно их здесь ждала. Лайам с любопытством склонил ушастую голову набок, дружелюбно глядя на незнакомок. За Ракха он уже не переживал — лежавшая неподалеку Нимерия успокоила семейство, подсказав, что его вспыльчивый братец находится где-то неподалеку. Коли уж на то пошло, желтоглазый мог бы разбудить его перед тем, как покинуть логово. Неужто боялся, что Лайам нажалуется матери? Ну, раз так, то пускай теперь сидит в своих мокрых кустах один. Из размышлений детеныша вывело неожиданное движение со стороны крошки Мьяхи; напрягшись, серошкурый с тревогой пронаблюдал за тем, как его братишка уверенно приближается к Шарпей... то есть, слишком уверенно. Не нужно было быть пяти пядей во лбу, чтобы догадаться: Мьяхи замыслил очередную проделку. Лайам достаточно сложно поддавался на его невинную улыбку — как правило, именно эта улыбка была первым и самым явным сигналом того, что голубоглазый собирается выкинуть что-нибудь эдакое... если уже не выкинул. Да, похоже, его догадки были верны: ужом проскользнув между передними лапами сестры, Мьяхи принялся энергично спускаться вниз по скользким каменным ступеням, по всей видимости, желая поскорее догнать Ракхелима.
Мьяхи, — негромко позвал брата Лайам, чуть привстав... и тут же стрелой сорвался со своего места, моментально оказываясь на краю площадки. Естественно, Мьяхи не смог удержать равновесия, и мячиком упрыгал в те же кусты, где, предположительно, скрывался Ракх. Сехмет немедленно метнулась следом за рыжим львенком, должно быть, жутко испугавшись. Ее можно было понять, ведь Лайам и сам испытал мини-инфаркт, едва завидел, как пухлые лапки братца соскальзывают с очередного камня — ей-богу, зрелище не для слабонервных. — Мьяхи!... — снова мяукнул зеленоглазый, обеспокоенно вытянув шею и тщетно пытаясь рассмотреть знакомый рыжий мех в густой листве кустарника, росшего несколькими метрами ниже по склону. Заслышав веселый крик Сехмет, Лайам глубоко вздохнул и обменялся выразительным взглядом с замершим неподалеку Дхани. Сейчас оба львенка казались по уши сытыми проделками своих гиперактивных братьев... И Шайена тоже, судя по ее крайне выразительной мине.
Появление еще двух чужаков у входа в логово волей-неволей отвлекло Лайама от всех его хмурых мыслей. И если приход Шайви, еще одной юной самочки, львенок успешно пропустил, то с Нари ситуация обстояла совершенно иначе. Попробуй-ка, не заметь такую гору! За всю свою коротенькую жизнь, Лайам еще ни разу не встречал настолько крупных львов... ну, разве что за исключением Мороха. Но даже Мори казался не таким большим, как этот лохматый, заматеревший самец. Сын Жадеита ошарашенно округлил свои чуть раскосые глаза, с внутренним благоговением взирая на поднявшегося на площадку исполина. Огромный, мощный, с внушительной гривой и отъевшейся усатой мордой, он казался Лайаму сосредоточием силы — причем не только грубой, физической силы, но и какой-то особой, внутренней стати и духовного величия... На самом деле, в голове Лайама пока что не находилось ни единого внятного эпитета, чтобы сполна описать это ощущение. Львенок просто смотрел, разинув пасть и немо хлопая глазами, напрочь позабыв о сидящих в кустах братьях. В настоящий момент, весь его мир сошелся клином на одном льве, и львом этим был Нари. Лайам даже не отреагировал на выбежавших из пещеры Монифу и Ньёрай, с радостным писком бросившихся навстречу Нимерии.
Он тот, кто защищает нас всех – наш вожак, — тихо промурлыкала мароци, но ее слова отчего-то глубоко врезались в сознание львенка. Он продолжал молча наблюдать за их королем, не решаясь привлечь его внимание к своей персоне — слишком уж маленьким и незначительным он казался на фоне этого богатыря. Последний, тем временем, величественно кивнул Нимерии и, остановившись, опустил на землю принесенное им мясо. Похоже, это был его царственный дар Шайене и ее маленьким львятам... И пускай никто из ее сыновей пока что не пробовал травоядных на вкус, но их матери-то требовалась пища. В конце концов, разве не за этим Нимерия раз за разом покидала логово? Уж коли сыта Шайена — сыты и ее детеныши. Эту простую истину Лайам, несмотря на свой малый возраст, усвоил достаточно крепко. И от того взгляд его вспыхнул восхищением: Нимерия права, вожак и вправду о них заботится!... Вот сейчас Шай склонится в глубоком поклоне, благодаря Нари за его щедрый подарок. Лайам торопливо подскочил, готовясь встать рядом с матерью и повторить ее жест, ведь того требовали правила приличия и его собственное понятие о чести и достоинстве. Но...
Я пришел скрасить часы познания всех прелестей материнства.
Что, опыта набираешься? Неужто планируешь расстаться с девственностью?
Львенок медленно, с досадой выпрямился, чувствуя себя до крайности неудобно. Пускай он еще не знал значения слова "девственность" (и хвала Ахейю!), но подхвостьем чуял, что ТАК с великими вожаками не разговаривают! Лайам покосился на мать с явно прописанным на мордашке смущением, не зная, как вести себя дальше и как в принципе реагировать на чересчур панибратское обращение Шайены с их королем. Что... вот так все просто, да? И Нари совсем не возражает? Львенок растерянно перевел взгляд на взрослого самца, но тут же опустил взгляд, с каждым мгновением все больше теряясь в его присутствии. Нда, ситуация... Львенок оставался скромен и непривычно тих вплоть до того момента, как его ушей не коснулась одна из последующих реплик Шайены. Только тогда Лайам снова вскинул голову, недоуменно приподняв кончики ушей. Она сказала "племянников"? Так этот лев... то есть, поправил он самого себя, их вожак...
Не веря собственной догадке, львенок проследил за тем, как его мать с голодным урчанием принимается за еду. Ее старшие дочери немедленно последовали примеру Бастардки — львицы собирались на охоту. Значит, детеныши снова остаются с Нимерией... и королем Нари! Лайам немедленно ощутил стремительно растущий в нем душевный подъем, и это заставило его радостно просиять. Он бы он многом хотел расспросить этого здоровяка... Но львенок не спешил забрасывать дядюшку вопросами, понимая, что это может показаться невежливым. С нетерпением дождавшись того момента, когда Шайена и остальные покончат с трапезой, Лайам снова приблизился к краю площадки, провожая мать.
Удачи, мам, — пожелал он тихо, а затем повернул голову к приблизившейся шаманке. Та, как обычно, выглядела спокойной и умиротворенной. Заметив ее кивок, Лайам испытал новый прилив восторга: они собирались спуститься вниз! Поверить только!...
За границами пещеры скрывается целый новый, удивительный мир, — нараспев промолвила Нимерия, по-доброму глядя на львят сверху вниз, — и вам пора изучать его, к тому же нужно присмотреть за братьями, — Лайам, не удержавшись, улыбнулся полукровке в ответ. Да, она была права: стоило ненадолго заострить внимание на торчащих в кустарнике Мьяхи и Ракхелиме... С любопытством оглянувшись на короля, Лайам принялся первым спускаться вниз по влажным каменным ступеням, желая показать, какой он уже большой и самостоятельный. И плевать, что от такого крутого спуска захватывало дух: сейчас серого было не остановить.
Идем, Дхани! Ньёри, Мона, за мной! — весело позвал он остальных, быстро, но достаточно аккуратно перепрыгивая с одного камня на другой. Над головами присутствующих с низким, но звонким щебетом запорхал крохотный воробей — то был фамильяр Нимерии, уже хорошо знакомый подрастающим львятам. Хотя, конечно, обычно он старался не подлетать к ним близко: уж больно игривы были воспитанники его хозяйки. Лайам заинтриговано прислушался к его голосу, с удивлением осознав, что сегодня Ходор отчего-то решил им спеть. Должно быть, он тоже был воодушевлен предстоящим знакомством львят с прайдом...
Бежит дорога все вперед. Куда она зовет?
Какой готовит поворот? Какой узор совьет?
Сольются тысячи дорог в один великий путь,
Начало знаю; а итог — узнаю как-нибудь,
— на этих словах, воробей опустился точно на плечо Лайама, и тот, в свою очередь, поприветствовал Ходора очередной радостной улыбкой во все тридцать два молочных зуба. Притормозив, львенок намеренно пропустил Нимерию и остальных львят вперед, дождавшись, когда Нари окажется рядом с ним. Он по-прежнему смущался в его тени, но любопытство малыша было слишком сильно, так что он решил заговорить с вожаком первым.
Ваше Высочество, — он уже успел отметить про себя это официальное, почти что взрослое обращение к королю, — вы ведь наш дядя, да? — вопрос прозвучал достаточно наивно, но ведь Лайам, на минуточку, был всего лишь маленьким львенком, жаждущим побольше узнать о своем семействе... и об отце в частности. Ведь Шайена не так уж часто о нем говорила... Детеныш не сводил с Нари внимательного взгляда своих больших, темно-зеленых глаз, со светящейся мордашкой ожидая ответа, а потому не заметил, как одна из его передних лап ступила в пустоту. Лайам даже отреагировать не успел: коротко ойкнув, он мячиком запрыгал по крутым ступеням, промчавшись мимо Нимерии и всей ватаги карапузов, и также стремительно скрылся из виду, разом обойдя предыдущий рекорд, поставленный получасом ранее Мьяхи и Ракхелимом... Впрочем, львы могли расслышать оглушительный треск кустов, имевших несчастье оказаться на пути старшего сынишки Шайены, а также его сдавленный, исполненный ужаса вопль:
УЛЕЙ!...

> Каменная поляна

+5

113

Привет

Шайви кинула удивленный взгляд на серую. Уж от кого, а от Шарпей она меньше всего ожидала какого-либо приветствия. Возможно, на крайний случай это нейтрала и игнора, но никак не приветствия. Однако, это довольно-таки льстило. Помимо какой-либо неприязни, был еще целый букет чувств, которые Шайви испытывала к Шарпей, особенно после той прогулки по-детству. Иногда бурой казалось, что они могли бы стать неплохой блядомашиной для доставания окружающих. Однако, темперамент и характеры были отнюдь не пригодными для сотрудничества. Возможно, когда-нибудь, им удасться хоть немного сдружиться.

Бурошкурая, оценив ситуацию, сдержанно кивнула в ответ сестре, не начиная выкабениваться, как это бывает обычно. Отдохнув немного от семейки, и поспав, Шайви совсем не хотелось портить самой себе настроение. Тем более, к чему какие-либо ссоры, когда сама Шарпей не проявляет никакой агрессии?

Да, мы собрались на охоту, - Шарпей многозначительно глянула на Шайену. Шайв удивлена вскинула бровями, дескать, Шайена, наконец соизволит чему-то обучить своих дочерей?

Однако, эта новость была довольно-таки приятной и заманчивой. Несмотря на лень, Шайв решила, что это будет куда более интересным занятием, чем торчать рядом с пещерой. Тем более, прайду нужна еда, как и самой бурошкурой, которая вряд ли бы стала делиться своим куском с кем-то, даже с родными.

Однако, от мыслей об охоте бурую оторвал отчетливый запах мяса. Желудок слегка скрутило, ибо он уже успел опустошиться, а львица не ела довольно-таки давненько. Получив сигнал к старту приема пищи, Шайви, не медля, отхватила небольшой шмат, стараясь наскоро переживать. К счастью, чтобы утолить голод, этого вполне хватило. Облизнув запачканную морду, львица поднялась, окинув сою семейку взглядом.

Что из этой охоты, черт возьми, может выйти? Остается надеется, что сестры не переругаются, отчего добыча убежит, а Шайена конкретно взбесится. Нужно повести хотя бы разок себя тихо, вот что твердо решила для себя бурошкурая, отправляясь следом за матерью.

- долина ветров

Отредактировано Шайви (3 Июл 2014 13:44:41)

+3

114

В ответ на слова Шайены Нари недовольно фыркнул и повел плечами, будто бы разминая их.

- Скорее уж планирую наконец-то заняться воспитанием своих годовалых детей, - голос прозвучал отчасти непринужденно, но в то же время и как-то мрачно, из-за чего невозможно было понять, доволен ли Ри появлением в прайде четверки спиногрызов или нет. Скептичевский взгляд и хитрая ухмылка, последовавшие за тычком Шай, подсказывали, что все не так уж и плохо – скорее всего, Нари попросту несколько устал от всех обязанностей и дел, наваливающихся на него каждый день.

- Приятно не подавиться, - лукаво прищурившись, пожелал Нари, глядя на то, как львица начинает уплетать принесенное им мясо.

Пока Шайена была занята трапезой, король заинтересованно разглядывал ее львят. Двое из них все еще возились за пределами пещеры, один находился с сестрами, а еще парочка мелких выскочила из пещеры и бросилась к Нимерии. И только четвертый детеныш, так похожий цветом шкуры на Жадеита, а глазами – на мать, остался в пещере. Все внимание малыша было сосредоточено на Нарико, что сам лев заметил только сейчас, принявшись изучать новоиспеченных членов прайда. Но теперь Ри смотрел только на Лайама, будто бы вокруг никого больше не существовало.

«Он был бы копией Жада, если бы не глаза», - тоска по брату, вытесненная всеми заботами и волнениями, начала постепенно возвращаться в душу мародера. Нари отлично помнил, как и Жад был таким же маленьким, так же таращил глазенки на взрослых львов и выглядел точно так же, только вместо зеленых глаз на старших родственников были устремлены алые. В какой-то момент Ри готов был проклясть гены Шайены за то, что он не может вновь заглянуть в эти красные, словно раскаленные угли, глаза.

«Может, хоть у кого-то из львят такие же»,  - Нари знал, что схожесть детей с отцом ничего не даст ему. Ни один из этой четверки (или все-таки шестерки) – не Жадеит и никогда не будет им. Все они абсолютно другие. Любой из детенышей может быть похож на Жада, может повторять его во внешности, в поведении, даже в речи, но ни с одним из них Ри не сможет поговорить о том, о чем говорил с братом. Ни сейчас не сможет, ни когда-либо еще.

От мыслей о Жадеите морда самца стала непривычно грустной и даже слегка обреченной. Обычно эмоции льва были разнообразны – его можно было увидеть счастливым, радостным, усталым, напряженным, сосредоточенным. Но настолько печальным – почти никогда. Он не чувствовал себя настолько подавленно с того самого дня, когда Логан сообщил о смерти Жада. Тогда Нари было ужасно плохо, но он сумел взять себя в лапы и бросить все свои силы на проблемы, навалившиеся на прайд. Их и сейчас было немало, а потому Ри не видел иного выхода, кроме как собраться, поднять голову и жить дальше. А что ему остается? Не вечно же хандрить и вспоминать старые-добрые времена, когда он с сестрой и братом носился по пустошам и веселился, а над их головами светило, казалось бы, вечное солнце.

Король глубоко вздохнул и отвел взгляд, глядя на выход из пещеры, за которым виднелась мокрая от моросившего дождя скала и затянутое тучами небо. Нарико не слушал болтовни львиц, скорее полностью игнорировал их, задумавшись о своем – правда, продолжалось это не долго.

«Я расскажу им о Жадеите, - решил мародер, - и постараюсь научить всему, что знаю. Они узнают свою историю, возьмут мудрость у своих предков и научатся на их ошибках. Я сделаю все возможное, чтобы эти львята знали, все то, что могли бы узнать от Жада».

Угрюмое выражение морды сменилось легкой, почти незаметной улыбкой. Нари вновь обернулся к Лайаму и дружелюбно подмигнул ему. Он уже хотел о чем-то спросить львенка, но голос Шай отвлек его. Удивившись столь уважительному обращению (обычно Шайене было такое несвойственно), Ри вскинул одну бровь и взглянул на львицу так, будто бы спрашивал: «ты серьезно, да?». Этот вопрос, разумеется, касался обращения, а не самой просьбы.

- Разумеется, - отказать в помощи Ри не мог. Да и зачем? Ему и самому безумно хотелось пообщаться с племянниками, особенно учитывая те грандиозные планы, что он строил на их счет.

Шайена со старшими детьми скрылись из виду – на лапы поднялась и Нимерия, собравшись вести младших вниз. Нари не остался в стороне и, кивнув мароци, пошел следом, замыкая процессию, внимательно следя за тем, чтобы никто из львят не поскользнулся на мокрых камнях и не полетел вниз. Скорости льва должно было, в случая чего, хватить на то, чтобы рвануться вперед и ухватить падающего за шкирку.

Совсем скоро с мародером поравнялся один из малышей, как раз тот, что так увлеченно разглядывал его в пещере. Детеныш явно был смущен и не знал, как заговорить со старшим, – Ри было знакомо это чувство, его все испытывают в детстве – но вскоре решился.

- Можно без «высочеств», - по-доброму усмехнулся лев, - к дядям так не обращаются.

Нарико не хотел ограничивать общение с племянником ответом на один-единственный вопрос. Так же сильно, как Лайам хотел узнать побольше о своей семье, Нари хотел рассказать о ней, а потому не переставая думал о том, что и как будет говорить. К сожалению, это и отвлекло его в нужный момент – маленькая лапа детеныша скользнула по мокрому, и Лайам кубарем покатился вниз по каменным ступеням.

- Осторожно! – Предостережение было высказано слишком поздно, но король никак не смог сдержать его.

Ри быстрым шагом направился вниз, даже не задумываясь о том, что и его лапы могут соскользнуть – самцу каким-то невероятным образом удавалось устоять на своих четырех, при этом смотря не на них, а куда-то вперед и вниз, ища серый комочек шерсти на фоне таких же серых, заметно потемневших от воды скал.

Каменная поляна

+4

115

Невольно ловя шкурой мокрые капли усиливающегося дождя, Шарпей выжидательно смотрела на мать, время от времени переминаясь с лапы на лапу. Шарп хотелось поскорее отправиться прочь от серой громады камней, что служила логовом прайду, размять лапы, пробежаться, чувствуя, как ветер ласкает морду. Признаться, серая совсем не ожидала, что Бастардка даст согласие вести дочерей на охоту, тем более в дождь, когда есть пещера, пускай не совсем удобная, и орава деток, за которыми надо наблюдать. Но, возможно, львице уже опротивело который день безвылазно сидеть на месте?
С неожиданным сожалением Шарпей осознала, что это первый раз, когда она идет куда-то в столь большой компании родственников. А до сего дня юная самка неуклонно предпочитала одиночество, либо же редкие перепалки с Шайви. Скосив взгляд на последнюю, серая сама себе удивилась: сестра не вызывала никаких отрицательных эмоций или чувств. Поджав губы, львица отвернулась, ожидая команду на отправление. Но…
— Ты ведь приглядишь за племянниками в мое отсутствие, Твое Высочество?
И тут на морде Шарп растянулась ехидная ухмылочка.
Она просто не смогла себя сдержать при мысли, что королю наконец-то нашли достойное применение. Львицы идут на настоящее дело, трудное и временами опасное, а сир Нари будет… сидеть с малышней. Будь Шарпей не Шарпей, она бы ещё и хохотнула вслух, но тут всё ограничилось хитро сузившимися глазами и растянутыми в улыбке губами. Настроение стремительно поднималось.
— Ешьте, пока не остыло, — раздался голос Шай. Серая окинула лениво-довольным взглядом мясо, в которое уже всадили клыки сестры, решая, проголодалась ли она. Пожалуй, подкрепиться перед охотой не помешает. Шагнув вперед, Шарп нагнула голову, отрывая себе некрупный шмат мяса и отошла в сторону. Аппетитом Сатана никогда особым не отличалась, этого ей вполне хватило, чтобы утолить первый голод. Проглотив последние крохи и облизавшись, львица с готовностью выпрямилась.
Итак — охота?
Красноглазая почему-то передернула плечами, направившись следом за матерью и Сех с Шайви, и лишь через пару секунд поняла, почему именно. Ей отчаянно недоставало довольно увесистого комка перьев и пуха, к которому Шарп успела привязаться всего лишь за два дня, который любил щурить янтарные глаза и щелкать клювом, когда хотел привлечь внимание. А ещё — сидеть на нижней ветви дерева или же на львиной лапе, совершенно не опасаясь острых когтей. У самого-то не хуже. Вздохнув, Шарпей обвела взглядом небеса, но своего нового приятеля там, разумеется, не увидела.
“Где же он?..”

> Долина ветров

+3

116

Кусты пахли и были на вкус просто восхитительны. Горьковатый вкус разгрызенных веточек заставил Ракха сморщить морду и отвернуться, вываливая язык в надежде избавиться от неприятного привкуса. Куст потрескивает от его осторожной возни, на красноватую шкурку скатывается последняя порция дождевых капель, и львенок ощущает себя упоительно прекрасно, несмотря на горечь на корне языка и странное ощущение влаги на шкуре. Вне пещеры было так здорово и он сразу понял, что ни за что больше от этого не откажется. Именно так должен жить лев! Долой скучную пещеру, тусклый камень и круглосуточный контроль со стороны взрослых. Он расправил плечи и вдохнул полной грудью, продолжая облизываться и глотать слюни от горечи в пасти, наслаждаясь палитрой запахов и теплым ветерком. Впрочем, совсем расслабиться и насладиться коротким мгновением отрыва от привычного у него не получается. На периферии сознания он встревожен и никак не может расслабиться.  Он знал и ожидал, что очень скоро пришлые самки разбудят мать и она, конечно же, его недосчитается, и тогда поднимется настоящая шумиха - прости-прощай прекрасный светлый мир, привет затхлый каменный мешок, провонявший уже львами. Вопрос времени, когда мамаша почует неладное, может, попробовать спустится вниз, пока еще есть шанс? 

— РАКХЕЛИМ!!!

Ну, или нет. Теперь уже поздно метаться, начинается в саванне утро. Львенок, пусть и ожидал чего-то подобного, а все равно вжал голову в плечи от этого зычного рявка и замер, опасливо косясь вверх. Желание отозваться этот мамин призыв как-то не вызвал и Ракх был намерен молчать как партизан, даже если это сулит ему взбучку, и тем более никуда пока не собирался отсюда выбираться, если только Шайена сама не прискачет к нему, гневно раздувая ноздри, а этого пока не происходило. Он перевел дыхание и только чуть расслабился, как услышал нежный голос Нимерии, сообщающий матери о том, где он и что с ним все в порядке. Ракхелим набычился, искренне обижаясь на мароци за то, что выдала его с потрохами. Предательница… Как она могла, зачем? Вся конспирация насмарку. Львенок оскорбленно выпрямился, и уставился наверх, словно мог видеть полукровку и его угрюмый взгляд мог бы вызвать у нее несварение. Впрочем, некоторые выгоды ее ответ Шайене принес, по крайней мере, самка не несется к нему, намереваясь больно перехватить детеныша поперек туловища и утащить в свое логово, чтобы там свершить акт наказания. Ракх шевельнул ушами, и неуверенно попятился было, собираясь выбраться из кустов, но тут же остановился, неверяще уставившись на каменные ступени. К нему, вереща его имя, несся младший брат, каким-то образом укатившийся из-под носа четырех взрослых самок. Как и он сам не так давно, Мьяхи в какой-то момент потерял сцепление с почвой и дальнейший путь произвел точно так же, как Ракхелим – попросту скатившись вниз и больно врезавшись в бок красношкурого, успевшего вонзить коготки во влажную почву и удержать на месте и себя и непутевого брата.

- Мьяхи..! –
от возмущения его тонкий голос перехватило, и он просто толкнул брата в ответ, - Смотри куда прешь, пустоголовый! – Золотистые глаза сердито уставились в пятнистую мордочку братишки, а морда приняла самый недовольный вид из всех, что был ему доступен в этом нежном возрасте. Пока еще не очень-то кустистые черные брови недружелюбно хмурились, а уголки губ зло тянулись вниз, да и смотрел он исподлобья, искренне желая, чтобы Мьяхи понимал, как он глупо поступил, что свалился сюда. Если бы Ракх знал более грубые слова, он бы, несомненно, их применил в первые же мгновения встречи с рыжим оболтусом, но пока его словарный запас был до уныния благопристоен, и ему пришлось ограничиться той безобидной тирадой. Но, тем не менее, кажется, и в этот раз Шайена проигнорировала падение львенка, зато вместо нее к ним примчалась одна из тех самок, кого Ракхелим видел совсем недавно. Сехмет взволнованно уставилась вначале на Мьяхи, а потом обнаружила и самого Ракхелима, из-за которого поднялся весь сыр-бор. Львенок же был рад ей меньше, чем собственному брату, львица, которая была его сестрой, вместо приветливой улыбки и хотя бы кивка, получила лишь угрюмый «хмык». Да-да, молодец, ты нашла Ракхелима! Какое достижение! Львенок нахохлился еще больше, сверля недовольным взглядом молодую самку. Ну, просто все против него! Прогулялся один по-тихому. Где-то там, позади нее, мимо них прошел лев, тащая в пасти кусок мяса, но Ракхелим не смог разглядеть его, уж больно мелким он еще был, а Сехмет – большой. Она перекрыла весь царственный облик самца, но не сказать, что данный момент огорчил детеныша. Куда ему еще больше огорчаться, если все вокруг просто кишмя кишит львами, не дающими ему и шагу ступить просто так! Нет, его скорее еще сильнее раздосадовало то, как его утро превращается в какой-то цирк с толпой зевак.

− Что уставилась? – ворчливо спросил он в какой-то момент у волнующейся за Мьяхи Сехмет, прижимая уши и топорща усы, - С нами все хорошо! – весь его угловатый вид говорил о том, как ему  хочется, чтобы его поскорее оставили в покое. В идеале – наедине с самим собой, но разве ж такому быть? Избегая смотреть на сестру, львенок с тоской в сердце оглядывал окружающий мир, пользовался, так сказать, шансом, который думал, что у него скоро отнимут. Откуда же ему было знать, что мать и ее старшие дочери соберутся на охоту, а Нимерия и тот лев-незнакомец останутся с ними вместо нянек? А вот когда узнал, заметно приободрился, даже перестал хмурится. Совсем уж ему стало здорово, когда с шумом и треском, вниз по каменным ступеням кубарем скатился Лайам, этот занудный выскочка. Ракхелим хохотал  так, что завалился на бок, ломая кусты и тряся непримятыми веточками, время от времени пихая Мьяхи в бок и тыкая пальцами в сторону неудачливого сиблинга, к которому прибежал весь такой из себя взволнованный лев с развевающейся гривой. Ну прямо та мамаша наседка! Вот ведь лопух! Настроение красношкурого просто поперло вверх от зрелища такого позорного падения брата, так что, когда он вылез из кустов и спустился со всеми вниз, на мордочке его прочно обосновалась издевательская ухмылка.

— Лайам у нас не лев, а птица! Кверху задом приземлился! Ну-ка подвинься, криволапый! – он издевательски хихикнул и, задрав хвост, грубо пихнул серого братца, влезая на дорогу прямо впереди него, вскользь пройдясь по его  носу темной кисточкой собственного хвоста. Такой неуклюжий, а мнит из себя самого главного, и не важно Ракху было, что с Лайамом тетешкается настоящий король их прайда. В конце концов, их никто не представил друг другу, так что извините, «король». Ха! Если кто и встретится первым с прайдом, то это будет именно он, Ракхелим. Он первый вылез наружу, а остальные просто  потянулись следом, поняв, что можно и так. Сейчас он чувствовал себя просто превосходно. Впрочем, он все равно послал Нимерии угрюмый взгляд в духе «я помню, что ты меня выдала!», и почти сразу за это на него прыгнула черная сестра, Ньёрай, что-то ворча про то, чтобы он был повежливее и вел себя прилично, не позоря их перед королем.
— Это вот он – король? – он недоверчиво дернул головой в сторону Нари, к которому ну просто банным листом прилип Лайам. Маленький подлиза, что ни говори. – Что это еще значит?
— Он наш вожак, который заботится и защищает нас! – с горячностью и чуть заученно  подтвердила Ньёрай, синие глаза ее взволнованно блестели, и вся самочка чуть ли не подпрыгивала на ходу от нетерпения. Он покосился на Монифу, проверяя, так же та взволновала присутствием взрослого самца в их небольшой ясельной группе.
— Ну да, ну да, - едва не закатывая пренебрежительно глаза пробормотал Ракх, шустро перебирая лапами. Его сия новость не впечатлила, но он замолчал, больше не комментируя чужие восхищенные восклицания. Вместо этого он вернулся к тому, чтобы насладиться каждый шагом по земле, каждый порывом ветра и, пожалуй, даже песня странного воробья Нимерии приносила определенное удовольствие обычно угрюмому детенышу. Целый поход, как ни гляди, это ведь здорово! Как раз то, чего ему так хотелось, так не хватало. 

Каменная поляна

Отредактировано Ракхелим (21 Июл 2014 23:41:57)

+4

117

Сестра (а Дхани теперь уже не сомневался, что и она, и другая львица, бурая, приходятся ему сестрами - стоило только послушать, как Шайена с ними разговаривает, и смышленый львенок мигом догадался, что к чему) была такая же серая, как и он. Хотя все-таки ее шкура была иного оттенка, шерсть куда длиннее и жесткая на вид, а подпалины гораздо светлее. Светлее даже, чем у второго серого львенка в помете, у Лайама. Белые. Дхани невольно провел лапкой по груди, втайне немного завидуя.
Мьяхи тем временем в пещере сидеть не пожелал. Вслед за Ракхелимом он кубарем укатился за пределы видимости. Вслед за ним, весело перебирая лапами, помчался Лайам, громко призывая сестер и Дхани идти за ним.
Как-то так получилось, что все львята его опередили. Ну, кроме девчонок. Монифа и Ньерай тоже оставались в пещере, но делать здесь, кажется, и в самом деле было больше нечего. Мясом Дхани интересовался лишь потому, что оно представляло собой хоть что-то новое, приходящее извне, а Нари, принесший его, был удостоен долгого внимательного взгляда. Теперь, благодаря пояснениям Нимерии, малыш знал, кто это, хотя особого впечатления эта новость на него, похоже, не произвела. И вступать в разговор взрослых Дхани не спешил. Умный, послушный мальчик. Он и без того найдет, чем заняться. Пускай братья его опередили, но у него все еще есть, чем заняться.
— Иду! — с энтузиазмом откликнулся он, вслед за Лайамом сломя голову вылетая из пещеры.
Не пройдя и пары ступеней, как серый притормозил и долго, с удовольствием, наблюдал за тем, как его брат кубарем покатился вниз. Над головой промелькнула длинная коричневатая шерсть гривы, затем по носу мазнуло кисточкой хвоста — это Нари торопился на помощь Лайаму. Тот, судя по тому, как заливался хохотом Ракхелим, был в полном порядке. Пострадала лишь его гордость.
Что ж, кажется, Дхани окажется единственным львенком, который спустится на каменную поляну чинно, как и полагается воспитанному львенку. Серый ухмыльнулся во всю пасть, показав щербинку на месте одного из резцов (и когда только он умудрился его лишиться? должно быть, в возне с одним из братьев... я даже знаю, с каким именно — да, да, вот с тем, бурошкурым), и, аккуратно переступая округлыми, чуть пухловатыми лапками, принялся перепрыгивать с одного камня на другой, спеша за Нари.
— Эгей! — весело окликнул он братьев.
Камни стали влажными от моросящего дождика, а небо застилали тучи, но это совершенно не умаляло радости Дхани от того, что он наконец-то покинул пещеру, уже ставшую тесноватой для подросших и очень активных малышей.
-----→ Каменная поляна

+4

118

Лежа в вязкой грязи, в колючках, кверху пузом, рыжик страстно желал услышать от старшего брата чуточку тепла, вроде " Мьяхи, ты ушибся?" или " Мьяхи, я так давно тебя не видел, аж целых десять минут, я скучал по тебе, бро!" - Мьяхи..! – Начало хорошее, правда тон не совсем тот, что ожидал конопушка, но уже дружелюбно растянул тонкие губы в улыбке заранее, - Смотри куда прешь, пустоголовый! – Мечты, очевидно, сбываются, только во снах. - Ауч, - Обиженно пробурчал львенок, получив смачный пинок длинной пяткой брата прямо в ребра и послушно, колобком перекатился по влажной почве чуть подальше от желтоглазого злюки, не дай бог еще чего удумает. Улегшись на пузо, распластав передние, толстые лапы, и помотав головой, мелкий скорчил довольно таки красноречивую рожу, украдкой показав темношкурой вредине язык. Когда Сехмет прилетела "спасать" свалившегося в кусты непутевого братца, Мьяхи все еще увлеченно натягивал длинный, розовый язык, и не успев его убрать, поднял лучистые, голубые глаза на зеленоглазую Сех, свободно болтая влажной, розовой "тряпочкой" свободно свисающей из пасти, - Вше впахрядке, - Прошепелявил радостно львенок, быстро облизнув розовый нос, мигом скатав язык обратно за острые зубки, и повторно залыбился, развесив уши в стороны, - Аще в полном, ага! - Живо пошевелил он мохнатыми кончиками на слоновий манер, обмахнув перепачканную, веснушчатую мордаху. Вся троица в кустах молча пронаблюдала за важным шествием плечистого, гривастого льва, горой проплывшего мимо скрючившихся в траве мелких. Во здоровяк. Хотя морда у него пожалуй, куда более дружелюбная, чем у его брата, Мороха. Надо же, а Мьяхи то думал, все взролые самцы такие злые и сердитые, как Мор. Рыжик аж приподнялся на задние лапы, чтобы оказаться повыше и высунуть лобастую голову из зарослей, упираясь при этом лапками в плечо старшей сестры. Пока Мьяхи тянул тонкую шею и жадно впитывал чужие разговоры, обрывками долетающие до их укрытия, мама позвала своих старших детей обедать, перед началом охоты. Опора в лице Сехмет тут же  стремительно исчезла, и конопушка, ну вот, почему ему так вечно не везет, снова больно шлепнулся брюхом о каменную кладку, подняв мелкие брызги и комья грязи.
Ну блин!
На этот раз рыжий серьезно обиделся - сел на задницу и нахохлился, спрятав подбородок в груди так, что только щеки, наполненные воздухом, двумя тугими шарами виднелись сверху поверх зарослей липкой, грязной бурой шерсти на груди. Не честно! Он даже на мать посмотрел крайне недовольно, сердито щуря свои лазурные зенки ,и лишь слабо пошатнувшись от ее "мимоходной" ласки, когда Шай и начинающие охотницы проходили мимо них.
  Хотя настроение чуточку улучшилось, едва только по направлению к ним начала спуск Нимерия, в окружении  стайки разноцветной детворы и в сопровождении статного Нари, который, как сейчас понял Мьяхи, являлся "королем". И... и чем-то, вернее, кем-то там еще. В общем с этого ракурса было достаточно плохо слышно, увы-увы, да и видно, впрочем, тоже. Парочка братьев только было собралась покинуть кустарник, как перед их взором мелькнуло весьма презабавное и в о же время кошмарное и безобразное зрелище - Ракх и Мьяхи потрясенно наблюдали за те, как Бессменный лидер их крошечной, дружной компании, подобно футбольному мячу, сосчитал пушистым задом каждую ступеньку спуска - они в унисон поднимали носы вверх, с увлечением следя, как "ракета Лайам" устремляется ввысь, и в одно движение вместе опускали морды на грудь, когда она эпично, с громкий "ой, ай, уй" сталкивалась с земной поверхностью. Когда это казалось Мьяхи особенно пренеприятно, малыш предусмотрительно закрывал глаза лапой.
Ракх громко расхохотавшись, радостно пихнул застывшего рядышком рыжего, на что тот странно покосился в его сторону. А зте неодобрительно покаал головой. Тебе бы так, вот.
Проводив взглядом целый "поезд" не иначе, как еще назвать эту огромную процессию, рыжий терпеливо дождался, когда большая часть народа пройдет мимо... а затем шустро юркнул под высокое брюхо "царственной особы", используя его себе на манер зонта, не постеснявшись в наглую экспулатировать взрослого, незнакомого самца, для своих, личных, детских целей, - Дхани, иди сюда, - Махнул он разлохмаченной кисточкой хвоста. - Тут вода не капает! - Сделал большое открытие, называется.

-------------) Каменная поляна

+6

119

-----------------------------Из запоя
Да. Да, чёрт подери, да! Она даже не сомневалась, что будет права!
Катара носила львят уже во второй раз и, стоит отметить, во второй раз ей пришлось куда легче, чем в первый. Ну, для начала, она уже примерно знала, что к чему, и стоически переносила всё то, чем природа наказывает беременных львиц, очевидно, за неподобающе распутный образ жизни. Эти постоянные смены настроения, безумная слабость, когда тебе кажется, что сил хватит пройти максимум метров десять. То страшный голод, то полное отсутствие оного. И, наконец, мучительные боли в животе – иногда едва заметные, как лёгкая мигрень, а иногда совершенно невыносимые, когда хочется, чтоб эти проклятые львята уже оказались вне твоего организма!
И всё же это было всё не то. А вот теперь у Катары появилось чёткое ощущение: пора. Ничего такого на первый взгляд она не чувствовала (ну, не считая уже ставшей привычной боли), лишь смутное ощущение, что роковой момент близок, как никогда. Наверное, оно и в тот раз было, да она не обратила внимания, и пришлось разродиться прямо на месте, которое, помнится, было не особенно-то подходящим для подобных дел.
Но теперь львица была уверена, что её не застать врасплох. Поэтому она в течение последних нескольких дней искала, как ошалелая, подходящее, по её мнению, место, где ей придётся просуществовать ближайшие бесконечные первые недели. Её раздражало абсолютно всё и, в первую очередь, количество народу. Львы были повсюду, куда не глянь, а хищнице отчаянно хотелось уединения.
Поэтому нет ничего удивительного, что она избрала именно эту пещеру. Та пустовала, уже довольно давно в неё никто не наведывался, и Катара поняла, что это то, что надо. И пускай досюда тяжело добраться, а внутри довольно сыро. Ничего, как-нибудь переживёт. Зато вода есть, и можно не бояться жажды.
«Главное – что здесь никого нет. Никого. Какое блаженство».
Катара заранее побеспокоилась о том, чтобы не умирать с голоду, и теперь карабкалась по камням, силясь добраться до входа в тёмную расселину, чувствуя, как сотрясается ударами изнутри живот. Забравшись в приятный полумрак, львица осторожно опустилась на прохладный пол пещеры, неловко завалившись на бок. Какое счастье, что уже очень скоро она, наконец, избавится от этой невыносимой неуклюжести! Всякие прочие мамаши могут сколько угодно рассуждать о прекрасном таинстве ношения под сердцем малышей и их появлении на свет. Таре такой чушью голову не забьёшь, всё, о чём она мечтала последнее время – избавиться от львят. Не в том смысле, конечно, она ждала их, как чуда в своей жизни, уже мечтала о том, сколько их будет (судя по всему, меньше, чем в прошлый раз; оно и к лучшему), вовсю придумывала имена и всё такое прочее. Но, тем не менее, Катара продолжала оставаться реалисткой. Чем скорее они появятся на свет – тем легче ей будет.
Тело свело судорогой, и бурая скрипнула зубами. Она старалась дышать глубоко и ровно, но дыхание всё равно сбивалось с каждой схваткой.
«Тихо, тихо, девочка…»
Отсчёт пошёл.

Офф

Порядок рождения: Адхен, Мия, Джастис.

+1

120

Тепло. Уют. Единственное, что могла чувствовать Адхен. Это необыкновенное чувство покоя, когда тебя не тревожит суета, которая творится в мире за пределами того места, где сейчас находилась Адхен. Львичка не знала, где она находится, но здесь ей было спокойно. Чувство умиротворения никогда не покидало Адхен. Но этот "домик" львичке приходилось делить с другими... Такими же львятами, как она. Казалось бы, что все так и будет продолжаться целую вечность, но этот небольшой дом становился тесным для всех львят. Адхен даже в утробе матери была бойким львенком, скрытым лидером. Она не хотела делить места с кем-либо, и поэтому ей надоело вечное пихание в бок других львят. Она мечтала поскорее выбраться отсюда. Да, тут было тихо и спокойно, но Адхен хотелось чего-то нового, она чувствовала, что пришло время. Она пихалась, лапками стараясь пробраться вперед. Судороги, которые сотрясали львицу-мать, помогали ей. Адхен должна была родиться первой. Ей было страшно. Она не знала, что ждет ее там, но оставаться здесь вечно она не может.
Момент, когда она шлепнулась на голый, каменный пол, все же настал. Чувство непреодолимого страха накрыло Адехн с головой, да, ей было непривычно оказаться за пределами того места, где она провела довольно долгое время. Она напряглась настолько, насколько могла. Здесь было холодно... И она беспомощно запищала, зовя на помощь.
Она чувствовала рядом свою мать, которая выносила ее и дала ей жизнь. Она не знала ее, не видела, но чувствовала родное существо.
Когда теплый, шершавый язык матери прошелся по ее мокрой шерстке, Адхен расслабилась и снова успокоилась. Тревога пропала, и она поняла, что может чувствовать себя в безопасности. Сейчас все, что ей было нужно — тепло и молоко, а так же любовь матери. Теплая лапа притянула Адхен поближе к животу, и львичка уткнулась в пушистый бок матери, инстинктивно нащупывая лапками сосок, чтобы хоть немного поесть. Она была довольна, чувствуя себя в безопасности и под опекой. Ей нечего было бояться сейчас.

+4


Вы здесь » Король Лев. Начало » Дикие пещеры » Тайная пещера