Страница загружается...
X

АААААА!!! ПРОГОЛОСУЙ ЗА НАААААС!!!!

И не забывай, что, голосуя, ты можешь получить баллы!

Король Лев. Начало

Объявление

Количество дней без происшествий: 0 дней 0 месяцев 0 лет



Представляем вниманию гостей действующий на форуме Аукцион персонажей!

Рейтинг форумов Forum-top.ru Рейтинг Ролевых Ресурсов Волшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король Лев. Начало » Килиманджаро » Каменный коготь


Каменный коготь

Сообщений 31 страница 57 из 57

1

http://s5.uploads.ru/UGiI1.png

До извержения это место выглядело как небольшой выступ, служащая прайду Нари смотровой площадкой. Теперь же это место выглядит как гладкий коготь, нависший над частью Каменной поляны. Сюда все еще можно забраться по скалистой и неудобной тропе, но подъем обещает быть опасным. Однако любой забравшийся сюда будет вознагражден — на вершине выступа можно отыскать сильные ядовитые травы.


В настоящий момент, данная локация объята пламенем пожара! Кроме того, на ней наблюдаются мощные обвалы разрушенных каменных пород.

1. Подъем на вершину Каменного когтя считается опасным — персонаж может случайно поскользнуться или сорваться вниз; также возможны оползни (бросок кубика на любые попытки влезть или спуститься с антибонусом "-1"; нейтрализуется умением "Скалолаз").

2. Доступные травы для поиска: Паслён, Цикорий, Болиголов (требуется бросок кубика).

Ближайшие локации

0

31

>>>Саванновый лес
Восхождение состоялось.
Переложенное на утро в виду уж больно темного времени суток (высмотреть даже нечего), оно все-таки умудрилось состояться, и как! По часам, минута в минуту. Едва ли яркая полоса света озарила горизонт, мелкий проснулся и, аккуратно миновав всех спящих, пустился во всю прыть бдить за спокойствием своих земель. Где-то далеко и одновременно непозволительно близко чернела зияющая дыра большой пещеры, куда оттаскивали львицу... Пещера эта преисполнилась святым вето, святым запретом. Казалось, зайти туда невозможно, казалось, что он там будет лишним и совершенно ненужным, что будет мешать, что не даст отдохнуть как следует этой страшной женщине, не даст ей насладится тишиной и покоем в компании своих ран. Перед её входом резко вылезла огромная, толстая стена, пробить которую было невозможно. Мелкий побоялся там спать, он не смог, и ночь вновь застала его под открытым небом, на каменной поляне.
Все они медленно исчезали из виду, тонули под навесой высоты, опускались все нижу, пропадали. Уже скоро они стали совсем как маленькие незначительные точки, и вся их внешняя внушительность, сила и мощь вспорхнули и улетели. Обнаженные от них, освобожденные от своих размеров, с подъема на площадку они смотрелись куда более дружелюбно, словно бы это и не было вовсе той самой пещерой, куда унесли раненную и той самой поляной, на которой всегда был крик, ор и гам, где даже ночью над головой нависало немое напряжение.
Но он поднимался выше. Перед ним открывались замечательные виды. Уже скоро он мог рассмотреть все: перед ним, как на раскрытой ладони, виднелось и подножье, и саванновый лес, и речка, и водопад, и даже поля, принадлежавшие то ли Скару, то ли Симбе. Все это до глубины души потрясало малыша. А когда он смотрел вниз, он тут же чувствовал, что опора его не прочна, скользка и немного наклонена и ему все казалось, что единый порыв ветра может скинуть его, унести за собой, пронести над всем этим, окунуть во что-то новое и необычайно прекрасное, а потом уничтожить, поглотить, сжечь, как сжигают лес, оставить от него такой же пепел, какой они видели после пожара на пустошах, сделать его кожу такой же черной и необычной на вкус, как кожа поджаренных антилоп, коими его настоящая семья когда-то пировала.
Ему хотелось бежать ещё выше, ещё дальше, ему хотелось полностью насладится этим необычным воздухом, хотелось забыть об этой пещере и львице, хотелось увидеть где-то там, за полями, пустоши и термитники, а там, где-то глубоко в термитники, он вдруг захотел увидеть Маму и Мисаву - они наверняка там, они ждут его. И даже Сафу с Ишей ждут. Ему больше не хотелось приглядывать за одиночками, ему вообще не хотелось приглядываться, ведь даже взгляд его теперь был вездесущ. Но даже у этой горы была вершина. И вершина была не пустая, там уже сидел кто-то, кто-то такой же маленький как и Темба, грязного коричневого цвета. Он сидел на самом краю выступа и созерцал, смотрел, ухмыляясь. Тембе стало неловко.
Подавляя в себе смущение, он робко подошел к нему и сел рядом, посмотрев на лицо котенка. А потом повернул голову. И смотрел, смотрел... Смотрел с высоты птичьего полета.
Был рассвет. Ещё совсем прохладно по меркам засухи, мягкий ветерок, на высоте не имеющий и малейших преград, трепал челки львят. Воздух сухой. На выступе - тишина. А вокруг - вся саванна, все, что только есть. Он видел опустошенные засухой луга, он видел скалы, он видел вулкан, на котором жил, он видел пустыню. Земли эти были разграблены, бедны, но Тем понял, что это для него - самое лучшее зрелище. Ведь он не знал никакого другого - казалось, с самого рождения он видел лишь немой ужас природы.
- Эй, - глухо окликнул львенка Тем, - ты видишь?
Там, вдалеке, на бесконечно желтых просторах пустыни посреди барханов поднималось огромное песчаное облако. Там оживал и буйсвтвовал бог ветра, подгребая песок. Это было далеко, мелко, но внутри все сжалось. Мальчонке вдруг захотелось посмотреть на это, посмотреть на гнев бога, посмотреть, как он разнесет все, что только посмеет дернуться в пустыне. Вид стихийного бедствия не пугал его - наоборот, он возбуждал во Тембе крайнее любопытство и удовлетворение, а сам он от нетерпения замахал хвостом.
ну акереть текстище, извини, я правда не хотел D.

Отредактировано Temba (27 Апр 2013 14:14:39)

+2

32

Чуткий слух уловил движения кого-то не очень крупного, кого-то, кто молча подошел к Тоду со спины и робко уселся рядом. Львенок смерил придирчивым взглядом своего нового соседа, узнав в нем Тембу - ничейного детеныша, почему-то жившего вместе с ними. Никто не знал, откуда он взялся и кто были его родители, да и он, к слову, держался особняком, поэтому и возможности спросить не было. Вслед за Тембой пришла действительность, и картина пустых мечтаний, словно облако на ветру, развеялась. Тод почувствовал раздражение и хотел дать за это оплеуху Тембе, но сдержался: утро было слишком хорошим, чтобы портить его ненужными ссорами. Решив для себя, что непременно проучит чужака, как только тот начнет приставать с разговорами, Тод молча отвернулся и продолжил созерцание саванны. Но Темба, вопреки всем ожиданиям, не спешил начинать разговор. Он также молча и с интересом разглядывал окрестности, и у Тода создалось впечатление, будто бы он Тембе совсем не интересен. Эта мысль вызвала в мыслях бурю нехороших эмоций, в том числе негодование и раздражительную отчужденность, предвзятую холодность к Тему.
Но неожиданный вопрос, разрезавший утреннюю тишину, заставил его вздрогнуть и с приятным удивлением посмотреть прямо в глаза собеседнику. Конечно, Тод видел. Он заметил бушующую у самого горизонта бурю, как только пришел сюда. Львенок просто-напросто кивнул, переведя взгляд на саванну, и по обыкновению грубо ответил:
- Не слепошарый ещё.
Но сидеть без дела более было невыносимо, и Тод, приподняв нижние веки и от этого став похожим на сумасшедшего, с воодушевлением обратился к возможному товарищу по играм:
- Я тут хочу замутить кой-че интересное, хочешь поучаствовать?

+1

33

А буря все больше и больше набирала сил, набухала, как гнойная рана, корчилась. Она росла, прорывалась, каждое мгновение словно оживляло её. Уже скоро она плотной завесой стояла вдали - через неё едва ли можно было разглядеть что-нибудь. Она поднималась все выше и выше, перекрывая горизонт, она обретала форму. И чем-то она напоминала большие перистые облака. Вся такая мягкая, словно из ваты, приятная с виду... Клубами, творожной массой она мягко обтекала землю, обнимала её. Она могла напомнить амебу. Едва ли какая-то из её многочисленных ложноножек опускала свою жертву, так та тут же преображалась до неузнаваемости - пыль оседала, барханы переносились... Как по волшебству, по мановению палочки колдуна. Буря разрушала, изменяла все, до чего только дотрагивалась. Но редко буря что-то опускала - её лапища направлялись сюда. Львенок любопытно склонял голову, присматривался к буйству природы, пытаясь угадать в облаке были силуэты. Его это живо интересовало, ему хотелось подвинуться поближе - но под лапами была пустота.
Собеседника своего он не замечал. На мгновение ему и вовсе показалось, что здесь никого нет, только он и эта буря, этот ветер и небо. Он прислушивался к этой тишине, прислушивался ко всему, что его окружает, присматривался (а с такой высоты было трудно что-то четко увидеть), живо махая хвостом, аки пропеллером.
И тут он подал голос. И Темба точно так же, как и незнакомец пару мгновений назад дрогнул и с удивлением на него покосился, совершенно не ожидая ответа на свой вопрос.
- Не слепошарый ещё, - сгрубила мелочь, а вторая мелочь, тихо хмыкнув, вернулась к немому созерцанию.
Но движение рядом отвлекало, не давало львенку насладиться вдоволь. Он посмотрел на Тода. Тот, прищурив глаза(отчего выглядел уж больно несуразно - чертовски большая челюсть, худощавая морда и глаза-щелки не смотрелись вместе, каждый из них словно зажил свой собственной жизнью)
- Я тут хочу замутить кой-че интересное, хочешь поучаствовать? - спросил он. В подобном виде... Предложение выглядело заманчиво, но малыш не мог согласится. И вид этого парнишки был не таким уж внушающим доверие, ни имени его Тем вспомнить не мог (дуралей!), да и буря, ещё и львица внизу... Он не хотел спускаться, ему не нравилось там, там на него словно бы что-то давило, в этой куче почти незнакомых львов.
- Не могу, я тут... - львенок сделал паузу, обдумывая, как ему сказать это неприятное "бдить" в первом лице, - бдю.
- Я Темба, - представился он из соображения, что они с Тодом, все-таки, ни разу не виделись.

+1

34

Тод заметил в его движениях колебания, будто бы он не решался отказать из-за непредсказуемости реакции. Демонстративно зевнув, будто бы его совсем не волнует, будет ли Темба участвовать в авантюре, которую он, к слову, пока не придумал, Тод простодушно плюхнулся на бок и выпрямил передние лапы, слегка упершись ими в мягкий бок Тембы. Большие мохнатые уши стояли торчком, направленные в сторону робкого товарища.
- Не могу, я тут... бдю.
- Чего-о?.. - громко воскликнул львенок, ставя под вопрос психическое состояние своего нового знакомого. Какой лев отказывается от такого заманчивого предложения? Или мамкины сыночки (Темба точно не был похож на такого), или жутко робкие ребята. Ни те, ни другие особо Тода не привлекали, поэтому он уже собрался уходить, чтобы найти новую компанию, как этот "динамщик" представился:
- Я Темба.
Бурый приподнял верхнюю губу, обнажив зубы в кривой улыбке, и вполне дружелюбно ответил:
- Я Тод. Ну и почему ты не хочешь оставить эту скукатищу и повеселиться? Ты ваще нормальный?
Тод перекатился с бока на живот и поднялся на крепкие лапы, теперь смотря на Тембу сверху вниз. Он все еще улыбался, хотя и делал это неумело.

+1

35

- Чего-о?.. - уж слишком бурно и громко, по соображениям Тембы, отреагировал львенок, плюхнувшись на бок и упершись лапами в бок мягкий Тема, -Я Тод. Ну и почему ты не хочешь оставить эту скукатищу и повеселиться? Ты ваще нормальный? - представился он.
Львенок неловко глянул на бурю, так и молящую вернуть себе взгляд, выписывающую в воздухе невероятные обороты, а потом посмотрел на товарища, словно решая, что именно из них может быть интереснее. Пожав плечами, он как-то более-менее спокойно ответил:
- Эй, Тод, - он указал лапой вниз, на саванновый лес, - во-о-он там вчера одиночка сильно побил львицу. Вот и я решил, что раз никто не бдит за ними, то я буду бдить, - он с каким-то сомнением во взгляде посмотрел на черномазого (темная обводка одного из его глаз и уха так походила на грязь), обдумывая надобность своего бдения, но потом, наполнившись каким-то сожалением после представления возможных приключений, потом он смирился с этим и вернулся к своему делу, приглядываясь к земле Нари. По сравнению с остальными пейзажами она казалась маленькой, но львенка это даже устраивало - меньше надо было следить. Он постарался больше не смотреть на бурю, а потому пригляделся к водопаду - на нем он бывал частенько, всякий раз, когда хотелось пить. Там было очень красиво, шум падающей воды придавал жизни какое-то непонятное удовлетворение, успокаивал, мягко поглаживал, словно заботливая мать.
Львенок задумался. Он куда больше знал здешние места, куда чаще исследовал именно их, куда чаще лазал по деревьям и приглядывался к кустикам, ежели гулял с прайдовскими, ежели заводил новые знакомства. Ему это вдруг показалось странным, непонятным. Почему он так делал? Он не знал. Они все ему казались чужими. Он ел их еду и жил на их земле, но едва мог что-то сказать об их жизни, об их отношениях! С ними, с жителями прайда, сегодня он чувствовал себя не в своей тарелке, а потому он решил, что чувствовал так себя всегда, но просто не замечал этого.
- Можно куда-то сходить, только не дальше реки - предупредил он. Река казалась ему таким же недопустимым вето, как казалась и пещера этим утром. На ней был барьер. Он знал, там, за рекой, чужие далекие земли, где десятками, сотнями ходили гиены, скаля свои прогнившие пасти, испуская из неё слюну вперемешку с падалью. От них воняло, и провоняли так же земли, где они обитали. Гиены с их горящими, подергивающимися глазами, с их ехидной улыбкой, с их гривой, ирокезом нависающей над и без того неприятной фигуркой, с их грубой шерстью с проплешинами. Львенок их почти всех ненавидел и дико боялся, а страх этот был закреплен материнскими рассказами о сестрах, рассказах, которые впитались вместе с молоком.
Он хотел бы сейчас пойти в пустыню. Он хотел увидеть бурю вблизи, не отсюда, а там, почувствовать бушующий ветер, посмотреть на то, что творится с песком. особо его привлекало то, что пустыня была пуста. Абсолютна пуста, чиста, как попка младенца, без кустарников, без кактусов, свободная пустыня - только барханы, только песок и пустота. Никого, никто тебя не тронет, никто не помешает твоей тихой, размеренной жизни. Ты можешь кричать, взвывать, ты можешь смеяться и прыгать - тебя никто не тронет, словно никого нет, словно нет и тебя, ничего.
Он вопросительно глянул на своего черномаза, на Тода, ожидая ответа.
омг, а правд не хотееел

Отредактировано Temba (27 Апр 2013 22:54:15)

+1

36

На новость о том, что какой-то чужак побил одну из прайдных львиц, тех, что добывали еду для своего прайда и кормления конкретно Тода, последний отреагировал сумбурно: с одной стороны, где-то в недрах сознания ёкнул собственнический инстинкт, а с другой его совсем не касалось состояние какой-то-там-львицы. Если бы это была Шайена, Темба бы так и сказал, ведь эту самку успели заметить и запомнить все, кому приходилось делить с ней крышу над головой. Уж очень яркой и вызывающей, даже до абсурда, была его мать. Да и мысль о том, что её, Её, мог кто-нибудь сильно побить, вызывала смех. На памяти Тода Шай была сильнее и напористее всех, а значит, она неприкасаема, и беспокоиться было незачем. Поэтому, заинтересованно навострив уши, Тод лишь тупо усмехнулся, показывая своё глупое, ещё мальчишеское и неосознанное неуважение к окружающим, искренне считая, что его безразличная физиономия смотрится круто и по-взрослому.
- Да нафига за ними бдить, - сказал засранец, ехидным выражением выделив слово "бдить". На всякий случай он запомнил это слово - мало ли, придется с каким-нибудь всезнайкой любезничать. - Там полным-полно нянек-параноиков! И без тебя справятся.
Встряхнувшись и хохотнув своим мыслям, Тод пошёл к тропинке для того, чтобы спуститься вниз. Он решил не перечить Тембе с самого начала - а то этот нелюдимый ещё идти не захочет - но потом, у водопада, он собирался подбить своего нового товарища на побег с территорий прайда Нари. Возможно, они даже до пустыни и бушующей там бури дойдут...
- Заметано, приятель, - кинул красноглазый через плечо, начиная спуск.
>>Каменная поляна.

+2

37

Тод тупо усмехнулся, одна его верхняя губа поползла вверх, придавая котенку воистину хулиганский вид. Он уверил Тембу в том, что бдить ему совсем не нужно и что бдят здесь другие, и, подумав хорошенько, Тем кивнул, соглашаясь. Согласие его было вызвано тем, что он был заинтригован и убежать отсюда хотел не меньше черномаза. Но вокруг выросла небольшая клетка, клетка его собственного восторга, не дающая покинуть место слежки. У неё были прочные прутья, прочнее всякой стали и железа. Один прут - буря, разрастающаяся, разрушающая, живая, буйная; другой - водопад, такой же живой, поигрывающий радугой на солнце, блестящий, шумный; третий прут был поляной, совсем маленькой и не пугающей, не напрягающей, как было привычно, а от того показавшейся львенку не менее волшебной, чем все остальные чудеса; четвертый прут - высота; пятый - луга; шестой - река; седьмой - пустыня; восьмой - родные пустоши, спрятанные где-то там, далеко; девятый...Все эти прутья живой стеной выросли рядом с котенком, вцепились в него, не отпускали, а он, завороженный ими, их взглядами, не мог от них оторваться, не мог без них вернуться вниз, не желал, боялся. Котенок на прощание окинул свои немые черные прутья грустным взглядом, решив, что он обязательно ещё вернётся, и снова сядет в эту клетку, и будет смотреть, смотреть... Смотреть долго, смотреть на все, чего только сможет коснутся его взгляд, что он увидит всех, что он надышится этим воздухом, и что он побудет под этим ветром, постоит на этой скале. Он бы просто не выдержал, если б не вернулся.
Но рядом был Тод, и Тод разрушил его клетку одним своим присутствием. Темба мог лишь с немым горем смотреть, как её прутья падают, разрушаются, один за другим., раз за разом. Он терял к ним интерес, и любопытствовал по веселым прогулкам.
Он хохотнул - гогот его, к слову, был уж больно хриплым и грубоватым для котенка, словно бы все его голосовые связки глубокими ночами подпиливал кто-то из детских сказок - и направился к тропинке. Второй котенок тут же попер за ним легкой рысцой, покидая свои обожаемые пруты. Впереди, как он считал, его ждали новые, да ещё и такие, которых не мог разрушить этот хулиганистый парень.
Они спускались недолго, куда быстрее, чем залезали.
>>>каменная поляна

+1

38

-----) тайная пещера

Они высоко взобрались, и может быть зря? Шмыгающий Шеру за спиной, реально заставлял одуматься и повернуть назад, прилегли бы где-нибудь у камней, и ничего, нет, надо переться на самую высокую точку местности, ради любования красотами и тихой беседы тет-а-тет, без кучи "соседушек" и родственников... и да, насчет родни, к слову... Рыженькая сбавила ход, чуть поотстав, а после поравнявшись плечом на уровне ребристых, впалых боков юнца. - Слушай, если не секрет, сколько у тебя братьев и сестер? - Она выразительно округлила яркие глаза, - И да... Кстати, ты как сам то? - Мэй обежала впереди подростка, пригнув голову вниз, и каким-то немыслимым способом вышагивая перед подростком задом наперед, что само по себе было довольно опасно, ведь они на приличной высоте, а тропа, по которой ступали львята, была довольно узкая и крутая. Но Мэй... такая Мэй... - Крови уже нет. - На непривычно  серьезно-собранной мордочке рыжей бестии вновь сверкнула белым полумесяцем улыбка. Искренняя и весьма довольная. Снова развернувшись к Шеру спиной, вернув свое внимание к дороге, и большой, соблазнительно кокетливо выглядывающей из-за острого края виднеющейся впереди широкой площадки луне. Просто огромная, бледно-серебристая, окруженная блеклым ореолом свечения, с странными неравномерно разбросанными пятнами, словно кто-то, например, великан живущий там, на небе, за облаками, рассыпающий из своего личного мешка каждый вечер по черному склону яркие искорки звезд, вот однажды взял луну, и макнул ее в грязь, а затем повесил на место. Мэй так задумалась, что не заметила, как остановилась молчаливо разглядывая ночное светило с отрешенным видом. - Красивая такая. Интересно... А есть ли на солнце такие большие пятна, как на луне... Они такие... круглые, коричневые, но мы их не видим, потому что солнце очень яркое. Как думаешь? - она с любопытством воззрилась на молодого самца, но тут же опустила ушки и потупила взгляд вниз, - Прости, наверное я тебя достала своей болтовней, - Выдавив неловкую улыбку, Мэй поплелась к самому обрыву, и устало шлепнулась на покрытую тонким слоем пыли каменистую плоскость, свесив за пределы, над зияющей пустотой внизу лапы и вытянув шею вперед, к этой самой загадочно-прекрасной луне. Слабый ветерок смешно ерошил  лохматый загривок самочки, отчего ее модный "ирокез" послушно то прижимался к гладкой шее, то наоборот, ершисто топорщился. - Все, кто мне встречается, обычно жалуются на то, что я очень болтливая. - Вдохнула она, безвольно, этак шутливо свесив голову с самой кромки, и бесстрашно покачав ею аки маятником ,- Воу... слушай, а тут высоко. Ооочень высоко... интересно, а что если...

+3

39

Тайная пещера >

Да, пожалуй, затею подняться наверх сложно было назвать удачной — по крайней мере, стороннему наблюдателю. Но у Шеру имелось сразу несколько причин, по которым он не хотел бы возвращаться на Каменную поляну. Во-первых, это, конечно же, был Морох. Во-вторых, на площадке у входа в общую пещеру всегда толпилось великое множество львов, и у Шеру не было ни малейшего желания демонстрировать им свой здоровенный фиолетовый фингал на полморды. Одно дело — сердобольная и напрочь лишенная ехидства (ну... или пока еще просто не демонстрирующая данную черту характера) Мэй, которая не могла спокойно ступить и шагу, не уточнив у своего нового знакомого, как он себя чувствует и не собирается ли он терять сознание от кровопотери, и совсем другое — местные львята, которые скорее поднимут "разукрашенного" подростка на смех, нежели выразят сострадание. Да, Мори был прав: Шеру и вправду очень трепетно относился к собственной внешности и не желал лишний раз становится посмешищем для публики... Хотя обычно зеленоглазый только и делал, что корчил из себя шута, но то ведь специально, понарошку, веселья ради. Так что, Шеру предпочел увести рыжую самочку в другое, гораздо более уединенное место, и расположенная в нескольких десятках метров над землей смотровая площадка как нельзя кстати подходила для спокойного и мирного общения с глазу на глаз. Тем более, что поднявшийся над горизонтом выпуклый блин луны озарял округу необычайно ярким серебристым светом, и ребятам не приходилось портить зрение, высматривая, куда бы поставить лапу: тропа, а вернее скалистые ступени были все как на ладони. Так что, не прошло и десяти минут, как Шеру с Мэй уже почти достигли широкого каменного карниза — там как раз было достаточно места для двух худощавых львят-подростков. Поначалу они оба молчали, однако эта затянувшаяся пауза была вызвана чем угодно, но только не взаимной неловкостью или смущением. Честно говоря, Шеру вообще было очень сложно смутить: он с ранних месяцев привык крутиться в обществе самок. Общение с ними всегда шло как по маслу — наверно, потому, что сам Шеру не слишком-то вышел ростом и физической силой, и он не находил особого веселья в постоянных драках с ровесниками. Да и забияки-Тода с боевыми Шайви и Шарпей ему хватало по горло, уж поверьте. Вот и получалось так, что в детстве Шеру постоянно играл с девчонками, а по мере взросления он все чаще убеждался, что их компания гораздо интереснее и в некотором роде приятнее. Так что, он чувствовал себя вполне комфортно рядом с Мэй, пускай и не стремился первым начать беседу. Было что-то умиротворяющее в том, чтобы вот так просто, без каких-либо слов вдвоем прогуливаться под звездным небом, думая о своем и пиная лапами какие-то мелкие камушки. Но вечно это, конечно же, продолжаться не могло, и в конце концов Мэй все же подала голос. Шеру не смог подавить легкого смешка.
Двенадцать, — откликнулся он с ухмылкой, быстро совершив нехитрый подсчет в уме и немало позабавившись получившемуся числу. Поразмыслив немного, львенок прибавил с хитрыми искорками в глазах: — ...и все они терпеть меня не могут, — ну, на самом деле, это было не совсем так. К примеру, недавно родившиеся братишки еще вообще не понимали, что такое любовь и ненависть. С Сех у него тоже были очень хорошие отношения, с Шарпей и Шайви — чуть похуже, с Тодом... с Тодом так себе, а старшие братья попросту не обращали на него особого внимания, за исключением тех редких случаев, когда он намеренно их донимал. Коли уж на то пошло, единственной, кто откровенно недолюбливал Шеру, была Юви... Шеру мысленно закатил глаза, вспомнив ее неконтролируемый смех, вызванный зубодробящей оплеухой Мороха. О, дааа, его любимая старшая сестричка... Самое забавное, что Шеру не испытывал к Юви ни грамма ненависти, да и вообще он ее любил, равно как и любого другого члена своего безразмерного семейства. Просто так уж вышло, что, по какой-то совершенно необъяснимой причине, никто из детей Шайены не умел выражать своей привязанности по отношению к близким. А может, просто не хотел. Мэй являла собой полную противоположность им всем, проявляя редкостное участие, по сути, совершенно незнакомому ей льву. Шеру сильно импонировала эта черта ее характера, но когда она вот уже в третий или четвертый раз спросила подростка о его самочувствии, он попросту не смог удержаться от беззлобной шуточки в ответ. Состроив страдальческое выражение морды и обморочно закатив глаза, он театрально застонал:
Кажется, я умираю... свет меркнет, — по-доброму ощерив свои длиннющие верхние клыки в очередной беззаботной ухмылке и даже не пытаясь скрыть охватившего его веселья, серошкурый запнулся и пыльным мешком повалился на камни, приняв позу дохнущего таракана. — Передай моей семье... что я... ни о чем... не... сожалею! — и он громко клацнул челюстями, едва не ухватив Мэй за пушистую кисточку хвоста, после чего со смехом перекатился обратно на брюхо. Впрочем, его радостная улыбка быстро померкла, когда он заметил, что львенка совсем на него не смотрит. Предельно сосредоточенная и даже какая-то чересчур задумчивая, она внимательно всматривалась куда-то в иссиня-черные небеса. Шеру поневоле повернул голову в том же направлении, с любопытством проследив за ее взглядом.
Красивая такая, — протянула Мэй мечтательно. Шеру не мог не согласиться: ночь и вправду выдалась на редкость красивая, лунная. — Интересно... А есть ли на солнце такие большие пятна, как на луне... Они такие... круглые, коричневые, но мы их не видим, потому что солнце очень яркое. Как думаешь? — этот необычный вопрос застиг львенка врасплох. И вправду... Почему он никогда об этом не задумывался? Впрочем, раньше, чем Шеру успел сообразить ответ, Мэй неожиданно засмущалась. — Прости, наверное я тебя достала своей болтовней...
Да брось, — Шеру торопливо вскочил с места и вместе с рыжей приблизился к краю площадки, нет-нет да поглядывая на круглый диск луны: вопрос о солнечных пятнах все никак не давал ему покоя. — Меня вообще сложно достать, тем более — общением, — подросток коротко подмигнул собеседнице, присаживаясь рядом с ней, и негромко вздохнул. — Коли на то пошло, здесь вообще редко с кем можно спокойно поговорить. Прайд большой, а пообщаться как-то и не с кем, — заключил он с невеселой ноткой в голосе. Мэй улеглась на прохладные камни, свесив лапы вниз, и Шеру последовал ее примеру.
Все, кто мне встречается, обычно жалуются на то, что я очень болтливая, — возразила зеленоглазая, на что сын Шайены лишь плечами пожал.
Это просто они сами слишком молчаливые, — проворчал он, тут же скорчив донельзя суровую гримасу и продолжив низким, гнусавым голосом: — "Привет, я угрюмый великовозрастный страдалец с приступами маниакальной депрессии, я не хочу ни с кем болтать, я хочу ходить с рожей как у гориллы и делать "хны-хны" по любому поводу и без", — наверно, будь здесь Юви, она бы безошибочно узнала в этой мини-клоунаде саму себя и с удовольствием наподдала вредному братцу под его наглый хвост. Но ее здесь не было, и Шеру мог продолжать валять дурака сколь душе угодно... Только вот поврежденная часть морды все еще жутко болела, и долго держать одну гримасу подросток, к сожалению, не мог. Поморщившись, он незаметно накрыл лапой место удара — хорошо, что Мэй этого не заметила. Рыжая самочка как раз свесила голову с края платформы и теперь с любопытством пялилась куда-то вниз, и Шеру, отвлекшись, также опустил морду примерно на один уровень с Мэй.
Воу... слушай, а тут высоко, — воскликнула она с ноткой удивления в голосе. — Ооочень высоко... интересно, а что если...
...если сбросить вниз страусиное яйцо и посмотреть, что будет с тем, на кого оно упадет? — завершил Шеру с неожиданно хищной лыбой на всю морду. Переведя взгляд на изумленно вытянувшуюся физиономию Мэй, он, не удержавшись, громко хохотнул и легонько пихнул львенку в плечо. — Я однажды сбросил такое яйцо, правда, не страусиное... пряяяямо отсюда. И оно приземлилось точно на голову Тода, — по тонким черным губам змеей скользнула самодовольная и отчасти заговорщицкая ухмылка. Мгновение — и оба подростка дружно прыснули со смеху, не в силах совладать в приступом неконтролируемого веселья.

+6

40

Мэй с нескрываемым любопытством в больших, ярко-зеленых глазах, покосилась в сторону черного подростка. Его? Терпеть не могут? Шутка что ли такая?
Пока Шеру пристраивался рядышком, свесив вниз когтистые лапы и низко склонив усатую, потрепанную физиономию, Мэй молча, широко улыбнулась, неловко поерзая на своем месте. Ей было странно слышать подобное утверждение, или же, если сказать конкретнее, она совсем не понимала его. У Мэй всегда была полная прострация касательно ее родственников - со слов матери у нее были вроде и сестры и братья, но где, и сколько их вообще, кто их знает. - " 12 братьев и сестер, ну ничего себе", - на превосходную пародию маде ин Шеру, она сдавленно хихикнула, на секунду накрыв лапой морду. Да, увы, он прав, слишком часто встречались на пути личности, которые даже и понятия не имели, что такое веселье, и как этим пользоваться, во всяком случае из малочисленных знакомых Мэй такого еще не было, даже Нимерия, и та была слишком...эм... спокойна? Для таких вещей.
Если вспомнить, ее мать никогда не поощряла поведение рыжей петрушки пытаясь держать бестолковую, чрезмерно активную дочь в узде, и постоянно твердила - самка должна охотиться, растить потомство, это ее истинное предназначение, а не таскаться где попало, висеть на деревьях, или ездить верхом на носорогах, вечно подвергая себя опасности. Консервативное мышление присущее многим львам - нечего ерундой заниматься, корми прайд, корми родных, работай и не сиди на шее у старших противным дармоедом. От таких мыслей рыженькая недовольно наморщила розовый нос, но ничего не произнесла, только изобразив вот такую согласную, кислую мину оттянув уголки губ вниз, но долго ее не задержав на собственной мордашке. Гориллой, которая делает "хны-хны", Мэй разумеется быть не хотела, поэтому не собиралась цепляться за мимолетную мрачную тень, и очень быстро кивнула, снова засияв беззаботной улыбкой. Во всяком случае, теперь ее никто не затыкал, не гнал, и не собирался кормить нравоучениями. Этот юный самец явно не из тех... Ведь и подростки бывают разными, а самочка чувствовала себя весьма не ловко присев черному на уши и болтая разную несуразицу, вроде "пятнистой луны", не представляя, как может отреагировать на ее речь новый знакомый. — ...если сбросить вниз страусиное яйцо и посмотреть, что будет с тем, на кого оно упадет? — Продолжил ее задумчивую несколько... безумную речь Шеру, вглядываясь в туманную даль внизу, сверкая зелеными угольками глаз.
- Э... - Хлопнула зенками конопатая, озадаченно отведя уши назад и на мгновение застыв, просто не в силах представить себе сию эпичную сцену полета яйца над львиным прайдом. Ошеломляющая фантазия предстала перед глазами в виде короля Нари со стекающим желтком по кончикам усов и его печальная физия с тоской устремленная в чернеющее ночное небо. Мэй спешно накрыла лапой рот, чтобы не заржать тут же слишком неприлично громко, едва слышно прихрюкнув в самые мягкие подушечки пальцев. Заметив несколько растерянное выражение мордашки новой подруги, Шеру заразительно легко рассмеялся, приблизившись к Мэй чуть ближе и добродушно несильно пихнул самку, — Я однажды сбросил такое яйцо, правда, не страусиное... пряяяямо отсюда. И оно приземлилось точно на голову Тода.
Звенящая тишина повисла над головами возлежащих на краю плоской площадки подростков, такая глубокая, что было слышно тихий шорох осыпающихся из под когтей вниз мелких камушков. Рыжая бестия чуть шире распахнула глазищи, молча посмотрев на Шеру, затем вниз, затем снова на Шеру и снова вниз... И вновь в третий раз встретившись взглядом с задорными угольками молодого самца из под черных, растрепанных прядей свисающей  на черную морду.... не выдержав, громко расхохоталась, зажмурив глаза и едва не рыдая от смеха, привалившись к плечу темношкурого, и в веселый унисон с ним перекатистым эхом веселья разрезая пустоту ночи... Одно только представление помятой, перекошенной от гнева, с встопорщенными, слипшимися прядями ирокеза гривы мордахи красноглазого брата Шеру, мигом сбило с Мэй всю скованность и напряжение, которая чуть-чуть, да испытывала рыжая, еще не привыкшая к свободному общению со сверстниками. - Бедный... Тод... Надо будет попробовать еще раз, я хочу это увидеть! - наконец прекратив громко ухохатываться, хрипловато хихикнула самочка, - О, слушай, слушай! Шеру! - Внезапно пихнула двумя передними лапами в тощий бок самца Мэй, - А представь... вдруг Луна - это тоже такое яйцо? Похоже ведь, скажи? - Рыжая запрокинула голову вверх, поймав большими, расширившимися глубокими черными зрачками отражение звездных искорок, - Однажды оно треснет и из него вылупится большая, пушистая лунная птица! Или нет... Или да... Или нет... - Она сосредоточенно нахмурилась, пытаясь рассмотреть получше неровные "лунные пятна", - Ой я бы не хотела, чтобы она на землю упала и разбилась... в ней наверное желток размером с Килиманджаро. Представь себе густое, желтое озеро? Мммм, - она весело улыбаясь довольно зажмурилась, - Зато его есть можно, и охотиться не нужно было бы! Верно? - Она широко распахнула веки, уставившись напрямую на подростка.   Некрасивое, большое пятно вокруг подбитого глаза юного самца конечно никуда не делось, но кажется Шеру это не сильно беспокоило - он вполне себе беззаботно улыбался, плотно сомкнув тонкие черные губы, из под которых виднелась пара острозаточенных тонких клыков. Эта необычная черта придавала его улыбке поистине коварно-хищное выражение, но в то же время в этом и был свой особый шарм.
Рыжая неопределенно клипнув глазами, неторопливо поднялась с прохладного камня, свесив с края пыльную кисточку хвоста, - Это так здорово, когда есть с кем можно поговорить. - Она наклонила ушастую голову на бок, - Если честно, я вообще почти ни с кем не разговаривала... вообще... То есть, я же в прайде недавно... А до этого знакомые львы моей мамы называли меня "рыжее балаболище" и учили помалкивать, да сидеть тихо. Запихнут в нору, и не смей высунутся, пока не разрешат. Ничего то у них не вышло, бэээ, - Совсем уж по-детски повела себя Мэй, повернувшись в сторону пустоты за пределами каменной кромки навеса, показав язык своим "невидимым" родственникам, оставшимся где-то очень далеко, а после снова вернула свое внимание к темному, немного наклонившись и изобразив самую невинную и задорную, но несколько смущенную улыбочку, - А можно... я скажу... глупость?

+6

41

Львята гоготали так, что их смех, наверно, был слышен аж за рекой — если не на самой Скале Прайда. Долгих несколько минут они все никак не могли успокоиться, облокачиваясь друг о друга и едва ли не рыдая в голос, до тех пор, пока в легких совсем не осталось кислорода для дыхания, а бока не начало болезненно ломить от перенапряжения. Лишь тогда оба подростка изнеможенно обмякли, шумно отдуваясь и время от времени вновь принимаясь неконтролируемо хихикать. Честно говоря, Шеру даже не мог вспомнить, когда он в последний раз так много и так отчаянно ухахатывался с кем-нибудь на пару.
А было ли с ним такое вообще?
Бедный... Тод... Надо будет попробовать еще раз, я хочу это увидеть! — слабо простенала Мэй, вызвав своей фразой новый приступ неконтролируемого веселья со стороны черногривого самца. Только-только успокоившийся, Шеру вновь надул щеки и громогласно фыркнул, тщетно пытаясь сдержать рвущийся наружу хохот. — О, слушай, слушай! Шеру! — маленькие, но неожиданно сильные лапы Мэй по-хулигански пихнули подростка в костлявый бок, вынуждая его успокоиться и прекратить ржать как ненормальный.
Что? — со смехом откликнулся серошкурый, даже не думая обижаться на рыжую хохотушку.
А представь... вдруг Луна - это тоже такое яйцо? Похоже ведь, скажи?
Ага, — согласился Шеру, с широченной ухмылкой задрав морду к залитым серебристым сиянием небесам и слегка сощурив яркие салатовые глаза.
Однажды оно треснет и из него вылупится большая, пушистая лунная птица! Или нет... Или да... Или нет... — Мэй ненадолго призадумалась, по всей видимости, пытаясь понять, нравится ей эта мысль или не очень.
Боюсь представить, сколько еще яиц она может отложить, — негромко фыркнул Шеру, по-удобнее укладываясь на краю утеса. — И сколько еще таких птиц из них может вылупиться...
Ой я бы не хотела, чтобы она на землю упала и разбилась, — возразила Мэй, — в ней наверное желток размером с Килиманджаро. Представь себе густое, желтое озеро? Мммм... — Шеру и вправду представил это, и в итоге их довольное мурлыканье слилось в одно. — Зато его есть можно, и охотиться не нужно было бы! Верно?
Верно, — согласился зеленоглазый. — Но было бы куда веселее, если бы это яйцо треснулось прямо на голову Мороху, — тут Шеру, не удержавшись, снова прыснул со смеху. Его до такой степени порадовала эта вредная, но от того не менее забавная мысль, что львенок даже не сразу заметил направленный на него взгляд. Мэй по-прежнему улыбалась, но теперь ее улыбка была какой-то другой. Шеру вопросительно приподнял уши в ответ, не понимая, что там на уме у его новой знакомой.
Хм? Что? — шутливо осведомился он, чувствуя легкое смущение от столь пристального внимания к собственной персоне.
Это так здорово, когда есть с кем можно поговорить, — пояснила Мэй, присаживаясь и с мечтательным видом качая ушастой головой. — Если честно, я вообще почти ни с кем не разговаривала... вообще...
Что, правда? Вообще ни с кем? — недоверчиво уточнил Шеру, в свою очередь, оставаясь лежать у края обрыва, но пристально наблюдая за собеседницей со своего места. Дальнейшие слова Мэй слегка прояснили ситуацию, и подросток с пониманием кивнул — да, тяжело, когда у тебя совсем нет друзей, и все вокруг только и делают, что пытаются на тебя шикнуть... Шеру был не понаслышке знаком с этим обидным ощущением: стоило лишь вспомнить, как часто он сам выслушивал чужие ругань и ворчание, в том числе и от собственных родственников! А уж про его долгие бесплодные попытки завести приятелей среди местных и вовсе говорить не приходилось... Так что, львенок прекрасно знал, каково это — быть одиноким. Неожиданно, Шеру понял, что они с Мэй вполне могли бы стать настоящими... друзьями? Эта мысль заставила его совершенно по-новому взглянуть на сидевшую рядом болтушку. Да, она была довольно странной, и даже чуточку ненормальной, но как раз это его и привлекало. Каким-то непостижимым образом Мэй удавалось сделать так, что улыбка практически не покидала физиономии ее собеседника, а ведь это именно он обычно старался поднять настроение всем вокруг, не щадя собственных сил и нервов! Впервые в жизни кто-то задумался над тем, чтобы вернуть ему дарованный ранее оптимизм, да в таких щедрых масштабах, что он до сих пор едва заметно икал со смеху. Как ни крути, а это дорого стоило... Перехватив смущенный взгляд двух ярких желто-зеленых глаз, Шеру тепло усмехнулся и чуть склонил ушастую голову на бок, хитро прищурившись.
Я обожаю глупости.

+4

42

Все еще широко улыбаясь во всю конопатую мордашку, Мэй приподнялась, поглядывая на молодого самца сверху вниз подсвечивающимися зеленовато-желтыми щелочками.  Она чувствовала себя все еще немного неловко, не зная, как она сможет грамотно, красиво и не глупо поведать Шеру то... что она хотела ему сказать. Светлое чувство переполняющее ее изнутри, было чем то сродни тому веселью, которое ощущала львенка, испытывая свои новые, безумные проделки, но все-таки даже и рядом не стояло. Сейчас ей было по-настоящему весело, действительно зажигательно интересно рядом с этим странным, но очень добрым и милым юным самцом. Их во многом чудная беседа, услышав которую "обычные", нормальные львы покрутили бы пальцем у виска и состроив скептическую морду "фи" отправились по своим, более важным делам, чем выслушивать глупые фантазии подростков, подобный нелепый разговор, позволил рыжей бестии воспрянуть духом. Она всегда странно выделялась своим чрезмерно радужным характером, на ее выходки смотрели с укором все, кому не лень, и абсолютно не с кем... не с кем было обмолвится и словечком, а тут... Может безумные поступки Мэй не будут особо поощряться Шеру, ну и ладно, кто-то же должен среди них двоих быть более "рассудительным", но во всяком случае он не закатывал глаза и не пытался отбрехаться, лишь бы доставучее рыжее чудо от него отстало. Ему и самому похоже было... по-настоящему интересно. И конопушка просто не могла подобрать подходящих слов, чтобы выразить, как она на самом деле рада, что встретилась с ним, и совершенно не жалеет, что причиной такой встречи послужил огромный, злющий носорог, который их чуть не превратил в два аккуратненьких блинчика.
Ради такого, можно было бы пожалуй не раз и не два оказаться в пределах видимости опасного соседа.
Да, это все замечательно. Это восхитительно! Это окрыляет! Но как об этом сказать?
Мэй осторожно попятилась назад, задумчиво косясь на молодого самца, обдумывая свою дальнейшую речь - ведь он ждал, что же ему такого скажет его новая знакомая.
Это правда будет большой глупостью - правдивой, большой глупостью.
Львенка потихоньку пятилась от Шеру прочь, раздумывая над следующей фразой, которая вот-вот готова сорваться с языка... Раскрыв рот Мэй тихо вздохнула... и громко ойкнув запнулась пяткой за небольшой, идеально круглый небольшой валун, неловко шлепнувшись на пятую точку. Вот уж весело, так весело. Но кажется самочка не спешила унывать, неопределенно пожав плечами все с той же извиняющей улыбкой, и как-то сердито зыркнула на гладкую "шишку" на ровном плато. Само собой так получилось, - Я устала от камней и преград на пути... - Слегка с досадой пнув передней лапой противный камешек, рыжая поднялась с места, и развернувшись к темношкурому спиной, прокрутившись юлой на месте, а затем запрыгнула на еще один булыжник, у самого откоса, свесив с него передние лапы и вытянув конопатую мордашку далеко вперед по направлению к зеленоглазому, лежа на этом холодном крутобоком лежбище, - Но удача вдруг свела с тобой! - Громко протянула Мэй, глядя прямо в разлохмаченную темную физиономию сына Шайены, с отчасти кокетливым выражением, чуть приподняв плечи и покачивая округлым крупом - тонкий хвост с пышной кисточкой хлестко ударил самым кончиком по ребристому булыжнику, словно призыва Шеру подхватить ее веселый напев.

+3

43

Вот уж что-что, а удивлять Мэй умела. Казалось бы, Шеру уже привык к ее необычному характеру и мог с легкостью подхватить любую тему для разговора, какой бы безумной она ему не казалась, ан-нет — он все равно не был готов к тому, что его рыжая подружка совершенно внезапно возьмет и... запоет. Подросток изумленно округлил глаза, но его улыбка при этом никуда не делась. Напротив, она даже стала немного шире, несмотря на охватившую Шеру легкую растерянность. Что поделать, они ни разу в жизни не пел, не то просто стесняясь, не то сознательно подавляя в себе любые порывы. А все почему? Правильно, потому что петь ему было совершенно не с кем. Никто из его братьев или сестер не понял бы этого чудного порыва, а Джасири... Джасири всегда в первую очередь думала об играх и охоте. Нет, Шеру вовсе не обижался на нее за это, совсем нет! Просто... несмотря на их крепкую детскую дружбу, они с Джас всегда болтали о совершенно разных вещах, в отличие от Мэй, с которой львенок, кажется, пребывал на одной волне. Это было странно, необычайно, поразительно, восхитительно и в то же время донельзя глупо, но Шеру совсем не испытывал смущения. Вскочив со своего места, черногривый порывисто шагнул навстречу Мэй, чувствуя, как его чуть ли не с головой захлестывает радостное волнение.
Я думал о том же! — торопливо воскликнул он, слегка запинаясь. Глаза его сияли. — Потому что... кхм! — он неожиданно резко осекся, сообразив, что рушит своей болтовней всю гармонию. Нет... так нельзя было. Мэй неспроста начала петь, она ждала, что ее приятель подхватит этот незатейливый, но милый мотив. А значит...
С юных лет мечтал я свое место найти, — слова дались ему с неожиданной легкостью, а собственный голос прозвучал необычайно мелодично — пускай и немного хрипловато, но так было даже лучше. Шеру слегка опустил веки, все также улыбаясь, и приблизился к Мэй, встав рядом с ней. — Я примерял на себя маски, как шут цирковой... — протянул он хитро глядя на львёнку сверху вниз и неожиданно коснулся ее подбородка взъерошенной кисточкой хвоста. Легкое, щекочущее, смелое движение — а ведь до сего дня он даже в мыслях не пытался зафлиртовать с представительницей противоположного пола! Но с Мэй все было куда проще, куда легче... Шеру чувствовал себя совершенно естественно в ее присутствии, и вел себя свободно и раскованно. Искренность... Это было то, чего ему так сильно не хватало на протяжении всей сознательной жизни. Песня складывалась сама собой и уже заранее жутко ему нравилась, и Шеру был готов выложить всю свою подноготную, все свои подлинные чувства и эмоции, ни капельки не стыдясь собственных мыслей или ощущений. И, судя по всему, Мэй испытывала все то же самое, что и он. "Потрясающе!"

+4

44

Мэй игриво хихикнула от легкого ощущения щекотки, когда растрепанная черная кисточка хвоста едва ощутимо прикоснулась к ее мордочке и на секунду зажмурилась, склонив голову на пушистую грудку и зарывшись в собственную шерсть от легкого смущения, охватившего ее разом. Она даже немножко занервничала, но виду не подала, сразу же распахнув глаза и с мерцающими в расширившихся зрачках искорками задора, уставилась на юного самца, весело покачивая лохматыми рыжими ушами. Хорошо, что он тоже ее понял и не стал осуждать глупый, девчачий порыв высказать все так сразу наобум, они ведь знакомы то всего ничего, несколько часов, а уже вместе кружились на высоком уступе над общей поляной и во всю горланили дуэтом о том, как им скучно жилось друг без друга. Но ведь это так! Почему бы такому не случится, когда двое внезапно находят друг друга и понимают, что не понятно, как обходились без общения друг с другом, теперь Мэй стало понятно, что каждый из них чувствовал мир вокруг себя каким-то не полным. Всегда чего-то очень не хватало! Впрочем Мэй всегда чего-о.... или кого-то рядом с собой не хватало, и львенка прекрасно осознавала эту нехватку, пустое пространство, которое восполнить не в состоянии никто, как ей казалось. Но именно сейчас рыженькая чувствовала, что эту пустоту свободно мог бы заполнить Шеру - слишком хорошо ей было рядом с ним, слишком весело и свободно. Вся скованность, смущение и неловкость медленно исчезали, а оставалось только безудержное зажигательное веселье - оно возникало просто, достаточно лишь взглянуть на улыбающуюся потрепанную темную мордаху с двумя зелеными огнями. - Но с тобооой... - Перепрыгнула через худую спину подростка Мэй, прямо как при их первой встрече, самочка шутливо привалилась к нему плечом, прищурившись на один глаз и опустив ухо, слушая ответный согласный напев с непередаваемым чувством, сумасшедшим, окрыленным... совершенно не понятным. Шеру не сдавался и продолжал подпевать своей новой подруге, чем несомненно заслужил ее игривую, несколько жеманную улыбку, шутливую конечно, и отозвалась на его "поддакивания" сдержанным тихим смешком, - Ты был так мил! - Она отскакивает мячиком от его теплого бока и порывисто подлетает к самому откосу, едва просто не свалившись вниз, насколько она далеко высунулась вперед, задрав свою веснушчатую мордашку к большой, белой луне, и приоткрыла рот, набрав полные легкие прозрачного, чуть влажного здесь, на такой высоте воздуха, - И пусть целый мир услышит вновь и вновь, - Буквально выдохнула она, размашисто раскачивая в возбуждении хвостом и переминаясь с лапы на лапу. Что-то буквально переполняло и рвалось наружу. Мэй не могла сдержать это, да и не хотела. Пока еще молоденькая и неопытная Мэй, которая в свой год с лишним встречала очень мало тех, кто смог бы выстоять перед ее сумбурным характером, и принять ее такой, какая она есть, не могла в полную осознать, точнее понять свои подлинные чувства и мысли, от которых бешено колотилось сердце и становилось так здорово на душе, что и не описать... Шеру был чем-то немыслимым, выходящим за рамки, новым ... Но что же это было на самом деле? Кто знает. Для крепкой дружбы слишком сумбурно в голове. Хотя знала ли она эту самую "крепкую дружбу"? А почему бы... Почему бы этому не быть тем самым...  Яркие, искрящиеся глаза вновь метнулись к темношкурому с сияющей белозубой улыбкой от уха до уха. Она лишь надеялась, что Шеру испытывает то же самое, и она больше не будет одинокой. Поймет ли он ее? И юный самец похоже тоже это осознал, и не осек свою подружку с возмущением, как можно было ожидать:
- Это моя любооовь! - Это просто замечательно, когда два голоса сливаются в один, возносясь к небу словно поднимаясь по лунным лучам, как по лесенке к самой Луне - такая же большая и светлая, как и то, о чем пели, что испытывали эти два неугомонных подростка! - Это моя любооооовь! - Рыжая бестия стоялая почти впритык к зеленоглазому,  смешно морщась от того, как взлохмаченная светлая шерстя на груди и шее Шеру, чуть-чуть, едва ощутимо касается ее, щекоча розовый нос самки.
  - С тобой! - Бодро восклицает она, игриво бодая юнца под подбородок, и тут же коварно отскакивает, не позволяя ему как-нибудь пихнуть себя в ответ и ехидно откликается на его слова, - С тобой! - Она припадает к земле, хлопнув лапой по пыльному камню подняв туманное облачко, красиво растворившееся в широком луче света, причем на секунду задержав форму сердечка, - Это моя любооовь....

Отредактировано May (28 Мар 2014 22:35:55)

+4

45

Шеру все чаще ловил себя на том, что ему нравится смотреть на Мэй — на ее большие сияющие глаза, на лучезарную улыбку, на россыпь смешных пятнышек на носу... на всю ее целиком. Эта юная самочка напоминала ему оживший солнечный зайчик — такой же яркий и игривый, полный неисчерпаемой энергии. И он сам, темный, злобный, неряшливый, расцветал в ее присутствии. Ухмылка не сходила с его примятой морды, придавая той счастливое и дурашливое выражение: попробуй-ка, не улыбнись в присутствии такой радостной хохотушки, как Мэй! Каким-то невообразимым образом, но она умудрялась пробуждать в замкнутом и саркастичном подростке самые добрые и светлые черты его, в принципе, отнюдь не злодейского характера. Шеру был переполнен каким-то глупым, мальчишеским восторгом и жаждал поскорее выразить собственные ощущения, чтобы Мэй узнала: ему еще ни с кем не было так весело, как с ней. Львенок осознанно позволил рыжей прислониться к его плечу, откровенно наслаждаясь ощущением чужого тепла под боком. Хотя, почему "чужого"? Уже вполне себе родного.
Но со мнооой...
...но с тобооой
я был собой...

...ты был так мил!
И пусть целый мир услышит вновь и вновь, — их голоса, дотоле звучавшие немного вразлад друг с другом, наконец, слились в одно. Оба подростка неожиданно сорвались с места, и теперь уже пришел черед Шеру перепрыгивать через спину подруги — просто так, забавы ради. И плевать, что рядом зияла пропасть — так было даже романтичнее. Львята буквально балансировали на ее краю, безумно желая и в то же время дико стесняясь озвучить ту самую мысль, что, кажется, одновременно пришла в их головы и теперь билась там подобно птице, спеша вырваться наружу. Естественно, вечно сдерживать этот порыв было невозможно... Нужные слова, как обычно, отыскались сами, и друзьям оставались лишь пропеть их вслух — громко, четко, с волнующей уверенностью в собственной правоте.
Это моя любооовь! Это моя...
...любоооовь!
...люююбовь...
Это моя любовь...
...с тобой!
С тобой!
С тобой!
С тобой!... — ох, они просто не могут перестать подшучивать друг над другом, даже в такой важный и ответственный для них момент. Уже совершенно ничего не стесняясь, отбросив все лишнее смущение, Мэй то игриво трется лбом о мохнатый подбородок Шеру, то отпрыгивает в сторонку, уворачиваясь от ответной ласки... Шеру не отстает от нее, резво скача по камням куда-то наверх, все выше и выше над этой скучной саванной, пока львята не оказываются на самом пике скалы — там, где их уже никто не смог бы отыскать...
Это моя любооовь... — чуть тише заканчивают они, обменявшись долгими многозначительными взглядами. Их песнь ненадолго затихла, но лишь на время: усевшись на каменной гряде и беззаботно свесив хвосты вниз, парочка молчаливо оглядела усыпанный звездами небосклон. Словно бы нарочно, но один из мерцающих в темной вышине огоньков неожиданно сорвался со своего места и, ярко блеснув, исчез в бескрайних просторах космоса. Еще несколько мгновений Шеру с улыбкой смотрел ему вслед, а затем покосился на сидевшую рядом Мэй.
Невероятно... — молвил он с ноткой задумчивости, и взгляд рыженькой самочки немедленно метнулся в его сторону.
Что? — звонким и полным любопытства голосом уточнила она. Шеру едва заметно покачал головой в ответ, впрочем, не переставая улыбаться. Как бы это поточнее выразить?
Мы словно кусочки... — начал было он оформлять собственную мысль, но Мэй неожиданно перебила его.
...сэндвича! — а вот это уже... внезапно? Шеру округлил глаза, с ошарашенной мордой уставясь на подругу, но та уже весело рассмеялась и спрыгнула вниз, спускаясь обратно. Шеру просто не мог не последовать ее примеру.
Ты читаешь мои мысли! — воскликнул он с шутливым изумлением в голосе, живо покидая свой "насест". Он ни капельки не разочаровался в ответе Мэй, а, наоборот, оценил его... экстраординарность. К черту банальщину, к черту шаблоны! Любовь и дружба могут быть гораздо интереснее всего этого.

+2

46

А наверху еще красивее, еще свободнее и просторнее - небо фактически необъятно, звезды превратились в сияющие жемчужины - они словно проглядывали сквозь прозрачную толщу воды, которой являло собой небо. Его цвет был не черным, ни серым, ни даже темно-синим. Теперь все казалось восхищенному взору львенки куда ярче, краски сочнее и привлекательнее - небо было серебристо-лиловым, глубоким, темным, но в то же время светлым. Светлым от сияния маленьких, спускающих тонкие ниточки лучей жемчужных звезд. И среди этого драгоценного великолепия сияющих крох царственно и важно зависала круглобокая Госпожа Луна. Она выглядела весьма важной и внимательной особой, такая, богатая барышня среди мелких резвящихся детишек, перебрасывающихся своим сиянием, хороводом окружившие Ее Величество Луну. И кажется она одобрительно поглядывала на нашу парочку, рассевшуюся, как на лавочке, на дугой выгнутом каменном выступе так похожем на настоящий мостик над бездной внизу. Мэй слегка прищурила глаза, взглянув вниз - так высоко  они забрались, что плошадки было уже не видно совсем, ни краешка - все заволокло полупрозрачной туманной дымкой. Казалось, что они с Шеру просто как в сказке оказались, напрочь отделившись от остальных волшебной завесой - теперь только была нескончаемая вышина, прекрасные мерцающие, очень загадочные, безумно прекрасные небеса, роскошная луна, и эта скала. Ну и они с Шеру вдвоем. Одни одинешеньки в этом потрясающем мире, принадлежащем только им двоим. Мэй призадумалась, склонив голову на бок, прижимаясь к темной шкуре молодого самца рядышком: как они здесь очутились? Даже забылась причина их встречи, что послужило этому причиной? Все не так... не было носорога, не было разъяренного Мороха. Они просто были здесь... всегда. С непередаваемым восторгом Мэй прямо так и застыла. даже чуть поддавшись вперед, жадно глядя на падающую искорку растворяющуюся еще на половину своего пути. Ох. она даже не успела загадать желание!
— Невероятно... — Неожиданно тихо произнес доселе молчавший подросток, сразу же обратив к себе все нетерпеливое внимание рыженькой.
- Что? - Радостно откликнулась Мэй, широко распахнув золотисто-изумрудные очи и пытливо уставившись в романтично-задумчивую, отрешенную физиономию темногривого, всем своим видом показывая, что она вот прям сейчас, срочно, ожидает и всем сердцем жаждет узнать ответ на это загадочное "невероятно".
- Мы словно кусочки... - медленно, просмаковывая каждое слово, протянул Шеру, все еще кажется пытаясь получше сформулировать было начатую фразу, и теперь буквально видно было, как копошатся в голове его мысли. А Мэй не думала.. не стоит думать. Не нужно! В такие моменты все шло прямо само по себе,  и самочка не шибко размышляла над тем, что слетает с языка и как оно выглядит в чьих-либо глазах. Почему? Потому что Шеру ее поймет...
- Сэндвича! - Тут же брякнула с довольной улыбкой рыжая бестия, покрутив в воздухе "задней частью" и припав к земле брюхом, словно вот уже приготовилась сигануть вниз, но вместо этого, наоборот, отскочила подальше от опасного края и задрав конопатую мордашку вверх потрусила обратно по той же тропинке, по которой они сюда пришли.
- Ты читаешь мои мысли! - Шеру сорвался с места следом за рыжей непоседой, стремясь догнать ее, пока она не спустилась на каменную площадку, с которой они и начали свое музыкальное выступление. Мэй услышала его слова и как-бы невзначай притормозила, игриво стреляя глазками из-за плеча на самца. позволяя идти с ней уже совсем вровень - бок о бок. Она деловито ухмыльнулась приподняв и опустив кончики ушей. Конечно она читает его мысли, в этом нет ничего удивительного, - Один подумает, другой сказать спешит! - ну надо же как вышло! Хором сказали, просто изумительно, как у них теперь получалось говорить на одной ноте, слово в слово, стоит только произнести мысль вслух, и их общему восторгу не было предела! Они кружились на узкой тропе намереваясь сцапать друг друга за хвост, или подтолкнуть дружески в бок, и продолжали просто зажигать звезды и луну своими безумными выходками. Кстати о ней... когда она успела стать такой громадной, что подростки-львята были двумя мелкими фигурками на ее обширном круглом фоне, прыгали на каменной раме этого фэнтези-окошка? Два бриллианта звезд, словно довершив композицию, искрами слетели с небосвода, сначала один, когда Мэй быстро, спешно подняла лапу, и в момент встретилась подушечками с темной когтистой лапой своего друга, и они хором, на выдохе выпалили, - Желание! Еще одно! - Слишком быстро слетел и второй ночной алмаз, прямо за спиной Шеру, описав над ребром луны восхитительно-красивую дугу на несколько секунд задержав полосу света. Они бы кажется завальсировали вместе, на долю секунды оказавшись стоя на задних лапах, как символ герба свободной саванны преисполненной любви и мира: два льва на фоне белого круга с до жути счастливыми мордами, но они не могли оставаться так. По крайней мере Мэй. Самочка подмигнула темношкурому, попятившись назад, и словно в танце выкручивая свое собственное немыслимое па, они повторяли движения партнера, один в один: шаг вправо, шаг влево. В этом было что-то дразняще-шутливое... так же, как и их хоровое пение, - У этого совпадения, есть лишь одно объяснение. Мы, - Конопушка вдруг подскочила ближе к темному, настороженно вытянувшись в струнку и завернув хвост в спираль...
- ... с тобой, - незамедлительно откликнулся Шеру, придвигаясь к ней ближе.
- ... друг друга нашлиии, - мурлыкая заулыбалась Мэй. Она даже приподнялась на цыпочки, если это можно так сказать, потянув мордашку с хитрым прищуром изумрудных глазенок прямо к носу  самца, показывая тонкий полумесяц чуть виднеющихся белых зубов. Ее уже ничего пожалуй не смущало. Забавило... нравилось ей это все. И эта чуть ехидная, но добрая и ласковая улыбка, с парочкой острых клыков, над нижней губой. Эти зеленые, опасные, коварные угли глаз утопающие в темном фоне шерсти и длинной, свисающей на морду черной челки. Даже фингал вокруг глаза, и тот выглядел странно романтично и мило. Придавал даже какого-то шарма что ли.

+5

47

Ускорившись, Шеру едва не влетел грудью в бок своей подруги — так резко она остановилась, наградив подростка донельзя самодовольным взглядом. Мол, а ты как думал? Мы с тобой, братец, уже давно на одной волне, и нет ничего удивительного в том, что они буквально озвучивали мысли друг друга! Шеру ответил Мэй очередной своей хитрой улыбочкой, как бы говоря: да, ты права, сестрица, этому уже не стоит поражаться. И словно бы в доказательство их безмолвному диалогу, оба львенка хором продолжили свою причудливую песню:
Один подумает, другой сказать спешит... Желание! — лапы юнцов шумно столкнулись в воздухе, как будто желая поймать падающую звезду. Мгновение — и они приподнимаются на задние конечности, теперь уже охотясь на вторую сверкающую точку в ночном небе. — Еще одно! — радостно хохотнув, львята шустро отскочили в разные стороны, плавно взмахнув растрепанными кисточками хвостов, и, встав спинами друг к другу, принялись дурашливо притоптывать на месте, точь-в-точь повторяя движения друг друга.
У этого совпадения
Есть лишь одно объяснение...
— еще немного поизображав каких-то роботов, подростки вихрями обернулись морда к морде, сохраняя все те же широченные, радостные, но — на сей раз — немного смущенные улыбки. Их голоса на пару секунд смягчились, став в разы нежнее, и это тоже было отнюдь неспроста.
Мы...
...с тобой...
...друг друга нашлиии! — их носы почти соприкоснулись, а в слегка прищуренных глазах мелькнуло что-то по-настоящему странное, совсем не присущее детям — но лишь на один короткий миг. Отстранившись, львята принялись кружиться в своеобразном танце, обегая друг друга, проворно перебирая лапами и ловко перепрыгивая через крупные камни. Их темные силуэты отчетливо выделялись на фоне огромного лунного диска, а длинные тени, падающие на скалистую стену неподалеку от них, в точности повторяли все движения своих владельцев. Шеру буквально глаз не сводил с Мэй: до того она казалась ему красивой в этом ярком серебристом свете звезд. Их голоса продолжали звенеть в ночной тишине, наполняя ту своей особой романтикой — еще толком неоформленной, шутливой, но такой неповторимой!...
Позабудь...
...позабудь
Нашу прошлую грусть!
Крылья ты к полету
Приготовь!...

+3

48

Веселье длилось казалось бесконечно долго, и в итоге Мэй уже немного выдохлась, но какая-то обязанность не позволяла ей оборвать песню к концу, она сдерживалась, собирала в легких побольше воздуха, и продолжала зажигать - сил придавало еще и то, что на нее смотрел Шеру и ждал, когда она подхватит его куплет по цепочке, допоет свое и настанет его очередь. Своеобразная игра слов, настоящая стихотворная "угадайка", в которую вложены одни лишь положительные эмоции... Рыжей хотелось продолжать, не смотря на усталость, и она продолжала... все с той же широкой улыбкой, все с теми же широко распахнутыми  зелеными глазами исполненными надежды на то, что этот темношкурый подросток является именно тем, кого она так долго искала - верным, надежным другом, защитником, кем-то, кто сможет разделить с ней все ее безмерно свободное время, развеять нестерпимую тоску и скуку своим задорным смехом и зажечь звезды на небосводе одним лишь блеском салатовых огоньков собственных глаз. Веснушки на носу и пушистых щечках нестерпимо горели от непонятного возбуждения и переполняющего счастья, и Мэй казалось, что должно быть и Шеру видит вместо ее конопушек россыпь светящихся  угольков на ее глупо лыбящейся мордочке. Как неловко-то... Это странное ощущение смущения, растерянности и безмерного счастья... оглушающий микс. Наверное Шеру и представить себе не мог, насколько эта ситуация взбаламутила и без того вечно беспокойную душу самочки. Эти легкие, игривые прикосновения друг к другу оставляли после себя необъяснимое ощущение обволакивающего тепла... Как же это все нравилось, словами не передать. В этом Мэй чудилась какая-то необъяснимая загадка, тайна, которую она должна, нет, просто обязана постичь!  На несколько секунд она даже зависла, просто глядя Шеру в глаза, прикрытые растрепанной челкой взлохмаченной гривы. - Позабудь, - протяжно тянет она чуть запрокинув голову к небу, блаженно прикрыв глаза, и прижав растрепанные ушки.
- Позабудь... - Отвечает ей темношкурый. В его голосе слышится абсолютное согласие с положением, и это больше приободряет рыжую. Она старательнее поет, гарцует на месте  - изящно поднимая лапу, прижимая ее к груди, и опускает, мягко, чуть выпущенными коготками сгребая мелкую каменную крошку,  затем поднимает другую, и проделывает те же самые движения. Хвост раскачивается из стороны в сторону делая волнообразные движения, кисточка с тихим свистом рассекает воздух.
- Нашу прошлую грусть. - В конце концов как бы плохо и трудно раньше не было, теперь, как верила Мэй, не было никаких причин чтобы цепляться за прошедшие моменты. Несомненно все обернулось в лучшую сторону для них обоих... - Крылья ты к полету приготовь! - Мэй неожиданно резко метнулась вперед, прямо к опасному краю, пробалансировав на обрыве покачиваясь взад-вперед, словно действительно собиралась сигануть в бездну, и взлететь, распахнув свои выдуманные крылья. Она даже представила наглядно, какие они у нее - большие, как у орла, ярко-оранжевые с золотистыми кончиками перьев... Но не стала - развернулась обратно, вся собравшись как для прыжка. Эта комета похоже собиралась наскочить на молодого самца, судя по ее хищной позе, однако... Рыжая бестия приземлилась рядом, прижавшись округлым бочком к ребрам Шеру, в спецэффектах в виде роскошных клубов поднятой ею пыли, которую еще к тому же взбаламучивал хвост, крутящийся чуть ли не пропеллером. 
- Это моя любоооовь! - Удовлетворенно пропела рыженькая, полной грудью вдохнув воздух этой удивительной ночи, немного наглотавшись пылищи, не без этого, но замяв кашель сбивчивым смешком, она тут же бодро потрясла головой, уловив краем уха подобие эха со стороны Шеру. - Любовь!
- Мы из волшебных снов, - загадочно доносился голос темношкурого львенка из "тумана пыли", которая постепенно оседала на землю и создавала поистине магическую, и впрямь, волшебную атмосферу.Подумаешь пыль! Подумаешь носорог! Подумаешь старший брат дал по морде! Ведь зато...
- С тобой! - Подтолкнула его плечом самка и получила ответный легкий толчок.
- С тобой!
- С тобой, - Уже сильнее пихнула его Мэй наигранно сердито хмурясь и в то же время весело хихикая.
- С тобой! - Ого, ах вот ты как! Ну сам напросился! Рыжая всемь весом облокотилась на Шеру, буквально вынудив его завалиться на бок, и естественно, даже и не пытаясь сохранять равновесие, повалилась на камни следом за ним, шлепнувшись рядышком...
- Это моя любовь.......

+2

49

Да, определенно, это была кульминация — их короткая и бесхитростная песня, наконец-то, достигла своего апогея, преисполнившись силы и вдохновения, можно сказать, в двойных размерах. Шеру и думать позабыл обо всем на вете, всей душой отдаваясь творящемуся с ним безумию. А как еще это можно было назвать, черт возьми?! Все происходящее казалось до того необычным, до того волшебным и фееричным, что львенок был готов на самом деле отрастить крылья и взмыть к светлеющим небесам, бок о бок с Мэй. Не сомневаясь ни единого мгновения, да даже банально не задумываясь о том, что именно он сейчас делает, Шеру одним прыжком подскочил к обрыву и до предела вытянул туловище вперед, упираясь когтистыми лапами в потрескавшиеся камни — одно неверное движение, и он непременно спикирует вниз, словно орел на добычу... только вот совсем без присущей орлам грации. Но разве Шеру это заботило? Ни капли. Хором пропев с Мэй сокровенные строки, львенок вновь отпрянул от края пропасти, подобно какому-то взбесившемуся кузнечику, и энергично подтолкнул спутницу локтем, вынуждая ее ответить на этот шуточный жест.
Это моя любоооовь!
Это моя любоооовь!
Любовь! Любовь!
Мы из волшебных снов...
С тобой!
С тобой!!
С тобой!!!
С ТОБОЙ!! — их дружеские пинки становились все крепче и наглее, пока, наконец, Мэй не плюнула и не протаранила друга всем своим весом, сбив того с лап. Львята с хохотом прокатились по камням, сплетясь в плотный клубок — совсем как тогда, при первом знакомстве, когда Шеру, рискуя собственной жизнью, снес Мэй в отчаянном прыжке и таким образом отбросил подальше от разгневанного Мафусаила. И, как и в тот раз, Шеру вновь оказался снизу, чему он, естественно, нисколечки не расстроился. Широко улыбнувшись развалившейся рядышком самочке, зеленоглазый прикрыл глаза и тепло допел:
Это моя любовь... — их голоса, наконец, затихли, и песня нежно растаяла в сумерках, вознесясь куда-то к светлеющим облакам. Еще несколько мгновений подростки смущенно и одновременно бесконечно тепло смотрели друг другу в глаза, а затем Шеру перекатился обратно на бок и чуть приподнялся на локтях. Взгляд львенка лучился озорством и... чем-то еще, пока что невысказанным.
А можно, я скажу глупость? — поинтересовался он весело, и Мэй немедленно расхихикалась в ответ, по всей видимости, уже заранее готовясь к очередной причуде. Только вот на сей раз Шеру был совершенно серьезен... ну, насколько это было возможно в таком игривом настроении. — Ты будешь моей подругой?

+4

50

Вопрос Шеру действительно застал Мэй врасплох. На мгновение рыжая немного растерялась, глядя на подростка широко распахнутыми, в полутьме кажущимися глубоко-изумрудного цвета глазами... Пожалуй она всю жизнь ждала этого. Ну... именно этого, когда кто-то ей скажет вот... что-то такое. Сделает предложение сам! Мысли от радостного возбуждения спутывались и смешивались в голове в большую, невообразимую кучу из обрывков слов и эмоций. Конопатая в восхищении открыла пасть, дернув лохматыми ушами, но так и застыла, не зная что на это сказать... Набрав полную грудь воздуха, Мэй шумно выдохнула его через ноздри, - Боюсь ошарашить тебя своей глупостью... - Наконец смогла из себя она выдавить хоть что-то, вместе с восторженным "ух", глядя прямо в широко улыбающуюся темную физиономию юнца. Шеру кажется напрягся, ожидая неоднозначного ответа, взирая на новую подружку почти в упор - их носы едва не соприкасались друг с другом, - Да! - почти выпалила самочка, достаточно сдержанно, но не настолько, чтобы от ее дыхания косматая челка Шеру не встала дыбом. Мэй подтянулась к нему поближе, с задорной ухмылкой наклонив голову и столкнувшись с подростком лбами, шутливо пободавшись с ним и еще больше разлохматив его непокорные пряди.  Неудобно было вытягивать по-лебединому шею перед, а поэтому, рыжая без особых церемоний обхватила двумя лапами самца чувствуя подушечками пальцев его загривок, прижимаясь лбом к его впалой лохматой щеке, игриво рыча и одновременно томно мурлыкая.
- Ой! - Неожиданно прервала простые, но теплые ласки львенка, мигом выпустив Шеру, и отклонила изумленную моську назад, глядя на большую, круглую, застывшую у нее на скате переносицы каплю. - Что это? - С интересом скосила она глаза на влажную горошину. А затем на морду самки упало сверху аж пять, или шесть ее "сестренок", отчего Мэй зажмурилась от неожиданности, а после задрала нос к внезапно почерневшему небу и прижала уши к голове - падающую с неба воду, она еще ни разу своей жизни не видела. - Вау... смотри! Шеру, смотри! Вода с неба падает... я никогда еще не видела ничего подобно... ОЙ! - Пискнула самочка, когда по затянутым тучами небесам гулко прокатился глухой грохот, а на том месте, где совсем недавно подросткам светила полная луна, радостно дополняя собой скудные декорации к их песенке, черный лоскут небесного свода разрезала напополам ослепляющая вспышка. Рыжая бестия испуганно, доверчиво прижалась бочком к ребрам юнца, в панике во все глаза разглядывая кучерявые тучи, изредка плюющиеся молниями. Поначалу прохлада набирающего обороты моросящего дождя казалась приятной, но гудящее небо над их головами, и белые полосы света, не давали в полной мере наладиться долгожданным завершением жуткой жары. - Пошли... ой... отсюда? - Поднявшись с каменной площадки, Мэй живо отряхнулась от усеивающих апельсиновую шкурку "жирных" капель, проказливо обдав ободряющим душем распластавшегося рядышком Шеру. - Кто последний - тот жук. Или гусеница! - Ехидно показала она самцу язык, и тут же подпрыгнула на месте от очередного раската грома - Мэй конечно смелая барышня, но ведь вдвойне страшно, когда ты не знаешь, кто это грохочет, и чего от него ждать... кроме небесной водички. Взяв разгон с места в карьер, бодро завернув хлыстообразный хвост "улиткой", рыжая почти сразу же поскользнулась на скользком навесе-тропинке, и с разьезжающимися в сторону лапами, все-таки "дорулила", чудом балансируя над пропастью, до небольшой, тихой пещерки-углублении, коих тут в принципе было достаточно много - этакие скальные щели, в которых как раз может поместиться либо крупный взрослый лев, либо два стройных подростка. Проворно юркнув в такое укрытие, Мэй гибко извернулась в узком проходе пещерки, и высунула голову наружу, высматривая там Шеру. Увидев приближающегося темношкурого юнца, Мэй энергично махнула ему лапой, - Давай сюда! - и тут же мокрая конопатая физия скрылась под сводами "норки".
- Жууук, - коварно хихикнула самочка, пока Шеру с кряхтением разворачивался в тесной "каморке" мордой к низкому входу, поплотнее прижимаясь к апельсиновой шкуре своей соседки. Суше и теплее... вдвоем гораздо уютнее.
Львята еще пару минут молча наблюдали за полосками молний вдали и с наслаждением прислушивались к успокаивающему шуму дождя. Как же хорошо. Мэй не задумываясь уложила собственный подбородок на загривок Шеру, сонно кося из полуприкрытых век на щель прохода в укрытие. Мерный стук капель, шелестящий о  скальные выступы, даровал умиротворение, а мягкая "подушка" под подбородком, исключала любой возможный дискомфорт, вроде тесноты, ли сырости. Облизнув розовый нос, рыжая бестия поджала под себя передние лапы, сохраняя тепло, и сонно пробормотала прямо в черное, косматое ухо своего приятеля, - Приятных снов, Шеру....

----персонаж спит----

+5

51

Да! Подумать только, она ответила ему "да"! Шеру немедленно расплылся в широченной лыбе от уха до уха, чувствуя, что еще немного — и он, не выдержав, подхватит Мэй на лапы и вместе с ней сиганет со скалы, отрастив большущие крылья за спиной. Как давно он мечтал найти настоящего, верного друга, с которым он бок о бок прошагает через весь мир! Когда-то, давно, этим другом обещала стать Джасири, и львята действительно были необыкновенно близки, но... она так и не смогла сдержать своего обещания. Их дружба осталась для Шеру чему-то далеким, волшебным, полузабытым, как любое другое воспоминание из детства. Чем-то таким, о чем вспоминаешь с легкой печальной усмешкой на лице, понимая, что это были лишь наивные мечты... Но сейчас, сейчас все было по-настоящему! Мэй была вполне реальной, и улыбалась ему так искренне и тепло, что в душе подростка не оставались ни единого сомнения: вот она, его судьба! Чуточку запыхавшаяся, взъерошенная, с забавными веснушками на щеках и переносице — ну разве не чудо? Недолго думая, Мэй всем телом подалась ему навстречу, ласково боднув приятеля круглым лбом, и Шеру немедленно откликнулся на эту простую ласку, довольно зажмурив зеленые глаза. Из его груди вырвалось неуклюжее, хриплое урчание... но оно тут же потонуло в оглушительном раскате грома. Крупная дождевая капля щелкнула Мэй по носу, и львенка вмиг позабыла обо всем на свете, с непониманием уставясь в пасмурное утреннее небо: ребята даже не заметили, как собираются облака. Шеру удивленно смотрел на эти хмурые свинцовые тучи, впрочем, пока что не испытывая никаких особых эмоций. Он тоже ни разу не видел дождя в своей жизни, однако слышал о нем от Шайены и знал, что он приходит взамен долгой засухе. Неужели...?
Ой! Что это? — Мэй, в отличие от серошкурого подростка, выглядела откровенно сбитой с толку. Ее и без того большущие глаза расширились до размеров чайных блюдец, а голос дрожал от волнения и радости. — Вау... смотри! Шеру, смотри! Вода с неба падает... я никогда еще не видела ничего подобно... ОЙ! — она испуганно прижала уши к голове, по всей видимости, не ожидав, что на нее упадут новые капли, да еще и в таком большом количестве. Еще одна сверкающая змейка ужалила потемневшие небеса, и те немедленно взревели, подобно обиженному великану. Тут уж дождь зарядил так зарядил! Шеру легонько встряхнул растущей гривой, смахивая влагу, но этого оказалось недостаточно: похоже, что львятам пора было найти укрытие, иначе они оба рисковали промокнуть до нитки.
Пошли... ой... отсюда? — предложила Мэй, доверчиво прижимаясь к юнцу своим теплым бочком, и, не дожидаясь ответа, первой направилась прочь, не преминув как следует отряхнуться. Хах, как будто от этого был хоть какой-то толк! Шеру добродушно ухмыльнулся, покорно поднимаясь со своего места. Ему вовсе не хотелось и дальше сидеть под проливным дождем, рискуя подхватить простуду... — Кто последний - тот жук. Или гусеница!
Ах, так? — Шеру с шутливым возмущением уставился вслед подруге. Глаза его сверкнули озорством. — Тогда кто первый, тот его съест! — звонко хохотнул он в спину умчавшейся самочке, и спешно рванул за ней, подгоняемый внушительным рокотом грозовых туч. Воды накапало столько, что камни стали влажными и скользкими: лапы то и дело скользили да разъезжались в разные стороны, так, что львятам приходилось совершать какие-то безумные танцевальные па на бегу. Еще и видимость ухудшилась: Шеру едва успел заметить, как ярко-рыжая кисточка хвоста Мэй призывным огоньком мелькнула где-то в сторонке от основной тропы, исчезнув в тени небольшой расщелины. Недолго думая, юнец скользнул следом — его челка намокла до такой степени, что практически полностью застлала львенку обзор. Шеру снова помотал головой, убирая влажные пряди, и покосился на присевшую рядом Мэй.
Жууук, — ехидно промурлыкала та, ложась на сухие камни и расслабленно кладя пушистый подбородок поверх взъерошенного загривка приятеля. Шеру лишь мстительно дунул ей в ухо, после чего оглушительно зевнул, на пару мгновений обнажив свои длиннущие белые клыки: прошедший день, да и ночь тоже, выдались на редкость утомительными... Даже и не верилось, что за такой короткий промежуток времени могло случиться столько всего... разного, плохого и хорошего. Уставший подросток был бы и рад как следует обдумать все произошедшее, но его слишком тянуло в сон. Тем более, что вокруг царила до того уютная атмосфера... Шеру просто не мог найти в себе сил и желания ворочать извилинами. Улыбнувшись самыми уголками губ, львенок украдкой приоткрыл один глаз и покосился на лежавшую рядышком Мэй: пробормотав что-то на сон грядущий, рыжая практически сразу же погрузилась в дрему, умильно зарывшись носом в пышный загривок Шеру. Недолго пронаблюдав за ее мерно вздымающимся бочком, подросток едва слышно шепнул в ответ:
Спи крепко, принцесса, — и сам уткнулся мордой в теплое плечо подруги, с довольным выражением смежив отяжелевшие веки. Снаружи все еще гремело и рокотало, но подростки даже не думали реагировать на этот шум, убаюканные мягким шелестом дождя и звуками собственного дыхания.

Персонаж спит.

+3

52

Мерный перестук капель по горной тропе, пролегающей прямо перед укромной пещеркой, убаюкивал не хуже любой колыбельной. Мэй любила перед сном прислушиваться к звукам вокруг себя, находя в этом что-то музыкальное, успокаивающее и настраивающее на сладкие сны в последствии. Обычно это был стрекот сверчков  в траве, поблизости, едва слышное собственное дыхание, шелест перекатывающейся гальки в ее скромном убежище. А дождь... дождь слушать еще приятнее, особенно тогда, когда ее голова приятно утопает в черной шерсти, а нос прячется в растрепанных прядях пушистой гривы. Давно же ей не было так хорошо и уютно, даже не смотря на постепенно затекающий внутрь их укрытия и под передними лапами уже чувствовалась неприятная сырость - все равно было классно! Но долго конечно это продолжаться не могло. Сонная Мэй сначала нервно поерзала, переложив конопатую мордашку на плечо юнца, прижавшись к нему пухлой щекой и недовольно нахмурившись в полудреме, затем начала заваливаться то на один бок к Шеру, то в противоположный прижимаясь ребрами к стенке, поджав сначала одну, а затем другую лапу под себя... А после и вовсе проснулась, неохотно приоткрыв сначала один изумрудно-желтый глаз, потом уже другой, с удовольствием вытянулась во весь рост, широко и довольно зевнув... и вляпалась подушечками передних прямо в натекшую перед входом широченную лужу! Все-таки пещерка была очень маленькой! - Бррр.... - Холодная вода мигом отрезвила самочку, окончательно согнав ленивый настрой на дальнейшую продолжительную дремоту. Поднявшись с места, тут же едва не стукнувшись макушкой с чрезвычайно низким потолком, рыжая недовольно поморщилась, покосив одним глазом вверх, с таким видом, словно навес над ними виноват во всех злодеяниях на этом свете, Мэй аккуратно протиснулась наружу, чудом умудрившись не наступить посапывающему Шеру на усы.
Усевшись на пороге и оказавшись полностью под дождем, самочка задумчиво задрала голову к хмурым небесам, прищурившись от крупных горошин влаги, щедро окропивших ее шерсть. Опустив уши, с которых через секунду уже ручейками стекала вода, конопатая громко шмыгнула, и не удержавшись, чихнула, низко склонившись к земле. очевидно, ее громкое "апчхи", разбудило темношкурого приятеля. Заслышав возню за спиной, Мэй мгновенно обернулась, и с широкой улыбкой,  умилением пронаблюдала, как подросток позевывая потягивается, и почти сразу же попадает в озерцо, в которое всего недавно угодила сама Мэй. - С добрым утром! Или что сейчас... не важно... Кажется нас скоро затопит. - Она энергично отряхнулась, смешно встопорщив ирокез на загривке и уронив с мокрого подбородка каплю с кулак, кивнула в сторону тропы, - Предлагаю спуститься в укрытие побольше, пошли Шеру, - Не дожидаясь ответа друга, рыжая с особой сосредоточенностью ступила на скользкую дорожку, предусмотрительно выпустив когти, цепляясь за неровности, дабы просто не съехать с холма вниз, а там неудачно повернуть и вылететь за пределы дороги, прямо в скрытую туманом пропасть... а потом искалеченной кучкой лежать прямо по центру логова прайда. - Не отставай! - С пыхтением крикнула бестия, развернувшись на уж слишком кривом участке крупом вперед, и то и дело бросая тревожные взгляды через плечо, осторожно, медленно, но спускалась вниз...

-------) Большая пещера

+3

53

Утомленный их долгой, но веселой песней, Шеру благополучно проспал рассвет и вообще все утро — и, наверно, продрых бы так до самого вечера, если бы не Мэй. Проснувшись раньше темношкурого подростка, она немедленно обратила внимание на проникающие в логово расщелину струйки дождевой воды: как выяснилось, снаружи до сих пор накрапывало. Пробужденный звонким чихом своей подруги, Шеру приподнял всклокоченную голову и сонно поморгал, в некотором недоумении пронаблюдав за падающими с небес тяжелыми каплями. Наконец, он вспомнил, что вечером в саванне начался дождь, и успокоился, переключившись на куда более насущные проблемы. К примеру, на свои лапы, затекшие от долгого неподвижного лежания в одной и той же позе. С хрустом потянувшись, насколько позволяло тесное пространство пещеры, и едва не вывернув челюсть в чудовищном зевке, Шеру нехотя выбрался следом за Мэй и тут же зябко поежился.
Бррр, — львенок шумно встряхнулся, но тяжелые дождевые капли продолжали ударять по его затылку и спине, отчего шерсть сама собой приподнималась мокрыми слипшимися иголками. — Не очень-то это смахивает на доброе утро, — ворчливо пропыхтел Шеру в ответ на жизнерадостное приветствие Мэй. Но, на самом деле, внешне он казался куда более недовольным, нежели чувствовал себя на самом деле. Выслушав предложение зеленоглазой самочки, Шеру согласно кивнул в ответ. В принципе, он уже знал, куда им идти: — Давай спрячемся в Большой пещере... там сейчас, наверно, весь прайд собрался, — добавил он с ноткой задумчивости в хриплом голосе. Да, не так он планировал провести свой день... но что поделать, не мокнуть же под дождем? Прыжком догнав осторожно спускающуюся по тропе Мэй, Шеру едва не кувыркнулся в пропасть — опс, ничего себе, как почву размыло! Попятившись, львенок бросил ободряющий взгляд на свою спутницу: а, да не бойся ты, спустимся без проблем и еще посмеемся над собственной неловкостью! Словно бы в подтверждение этому, подросток неожиданно игриво шлепнул по ближайшей лужице, окатив Мэй холодными брызгами, после чего с ехидным хихиканьем рванул вниз, проворно перемахивая через две-три "ступени" разом. Нашел, конечно, время и место для игр! Время от времени когтистые лапы предательски скользили по грязи, и тогда Шеру намеренно издавал испуганные ойканья, которые, впрочем, тотчас переходили в звонкий смех. А уж когда оба львенка случайно наехали задницами друг на друга и чуть было паровозиком не съехали с края обрыва, поднятый им визг был слышен, наверно, аж на противоположном склоне Килиманджаро — но и тот довольно быстро перерос в гомерический хохот. Да, у этой парочки было свое представление о веселье...

> Большая пещера

+3

54

----→  Каменная поляна

Тод медленно поднялся на смотровую площадку, то и дело оглядываясь на поляну, где разворачивалось какое-то буйство. Пачка новых братьев шустро выкатилась из пещеры, наполняя воздух криками и воплями. Затем они подозрительно затихли, и Тодди глянул вниз...и обомлел, рывком усадив тощий зад на землю. Морох вернулся, да еще и со жрачкой. Ваще зашибись.
- Твою мать! - подумал лев и тут же исправился, - Нашу мать. Понарожала... - только возмутился Тод, когда стало подозрительно тихо. Как в замедленной съемке Тод проследил, как один из мелких братьев влетел прямо в лапу Мороха. Ту самую, что он сломал.
- Ой, дурак... - сочувственно протянул Тод, усиленно вглядываясь в действующих лиц. Когда протяжный, словно паровозный гудок, вопль Мороха разнесся по всем землям прайда, Тодди с явным наслаждением тряхнул недогривой, а его пасть распахнулась в торжествующем рыке. Их голоса слились, а поэтому подросток не боялся быть обнаруженным - кажется, дорогому братцу не до этого. Облизнувшись на уже откинутый мощным ударом шматок Мафусаила, Тод упорно продолжал забираться наверх, выискивая подходящее оружие для мести. План был прост до невозможности - найти камень поувесистее и с самой вершины площадки скинуть его на Мороха. То, что он сейчас останется на поляне один, сомнений не было - мелкие явно побегут в пещеру, спасая свои юные жопы от кары. Кирпичемордый останется в гордом одиночестве с поврежденной лапой, и врад ли у него будет возможность спастись от гнева Тода. Он вновь улыбнулся, обнажая клыки. Сейчас, в тени темных туч, он казался куда страшнее, чем был на самом деле.
Поиски продолжались недолго - огромный валун, неизвестно как стоявший на самом краю, наверно, в каком-то углублении, подходил как нельзя лучше для мести. Напрягая все свои силы, Тод смог сдвинуть его ближе к краю площадки. Еще чуть-чуть - и он рухнет, похоронив под собой ненавистного врага. Бурошкурый сверкнул кровавыми глазами и, поставив лапу на камень, принялся зорко следить за тем, что происходило внизу.
Дождь никак не мешал Тоду, наоборот, остужал его тело после такой тяжелой работы, а вот молнии придавали эпичности и вселяли надежду. Каждая вспышка  звучала отдельным щелчком где-то в голове Тода, увеличивая счетчик "ненавистеметра" до предела.
Щелк, щелк, щелк, щелк....

+2

55

В какой-то момент щелканье прекратилось. Все, приехали, "ненавистеметр" сломался. Тод еще раз посмотрел вниз, осматривая площадку для атаки. Морох там был, мелкие сбежали...А вот встретить там ту львицу, что пришла к ним на помощь во время бойки с Мафусаилом, он не ожидал. Это не меняло планов, но Тодди не хотел калечить эту львицу - она показалась льву довольно симпатичной. Бурый самец вздыбил гриву, представляя, как его будут чествовать за то, что он избавил прайд от чудовища.
С такими мыслями он еще раз приник к камню, напрягая все свои силы к тому, чтобы сдвинуть его. Когда валун лег в какую-то выемку опасно на краю, Тод оставил его в покое, отошел и крикнул на силу всех своих легких:
- На-ка, выкуси, урод, шлет тебе подарок Тод! Готовься к смерти, нечисть!
Лев подлетел к камню и со всей своей силы ударил плечом в него, обрушивая валун на стоящего внизу братца. Земля под лапами Тода треснула и если бы он не отпрыгнул - полетел бы вслед за своим подарком. А этого Тодди не хотел. Тодди хороший, Тодди хочет добра. Себе.
Он с наслаждением слушал тот грохот, с которым валун летел вниз... Долгожданный мощный удар о землю довел Тода до экстаза. Он мигом подлетел к новому краю площадки...
Когда его глаза встретились с полным недоумения взглядом Мороха, который успел каким-то образом избежать смерти.
-Б*%№!!! - рявкнул Тод, голос которого стал неожиданно писклявым. Кажется, кому-то сейчас будет больно... Нужно бежать, причем как можно скорее. Либо туда, к все-таки живому братцу, либо...
Бурый лев быстро осмотрелся. Есть вариант сигануть отсюда вниз, но он грозит мучительной и долгой смертью. Примерно также закончится встреча с "любимым" родственником. Пометавшись еще некоторое время, Тод наконец увидел небольшую тропку, ведущую к склонам. Единственный возможный путь, при котором Тод остается относительно живым и здоровым.
С воплем раненого буйвола в душе, Тодди кинулся по тропине, сбегая от "мстителя", который явно хотел превратить Тода в то, что осталось от Мафусаила.
И почему этот Морох не может просто так сдохнуть?!
----→ Склоны

Отредактировано Тод (13 Ноя 2014 18:24:48)

+4

56

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"4","avatar":"/user/avatars/user4.jpg","name":"Фалечка"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user4.jpg Фалечка

...никто не заметил, когда чистое звездное небо на вулканом успело затянуться странной формы облаками — отдаленно напоминающими кучевые, насыщенного фиолетового цвета, с мелькающими тут и там голубоватыми разрядами молний. Создается впечатление, будто сама гора ожила, начав исторгать из себя внушительных размеров столб дыма... Пока что это не кажется страшным, или опасным, скорее, наоборот: зрелище ярко переливающихся грозовых туч чарует и завораживает своей необычной красотой. В то же время, откуда-то из-под земли начинает раздаваться мерный, раскатистый гул, то плавно затихающий в глубинах горной породы, то вновь незаметно усиливающийся и тяжело давящий на слух. Почва под лапами кажется непривычно нагретой, хотя, по идее, давным-давно должна была остыть; кроме того, если ненадолго замереть на одном месте, можно почувствовать своего рода вибрацию, или даже мелкую тряску. Мелкие животные все куда-то попрятались, а может, ушли. Птицы огромными встревоженными стаями поднимаются над шелестящими древесными кронами, оглашая местность своими пронзительными голосами — кажется, их что-то сильно напугало. В воздухе пахнет гарью.

0

57

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"3","avatar":"/user/avatars/user3.jpg","name":"SickRogue"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user3.jpg SickRogue

Напряжение в вулканическом жерле достигло своего предела. Ярчайшая вспышка внезапно озаряет многокилометровое пространство вокруг Килиманджаро, отчего на несколько долгих мгновений в саванне становится светло как днем, а раздавшийся вслед за этим чудовищный грохот едва не разрывает барабанные перепонки. Мощная ударная волна прокатывается по небу, в мелкие клочья разрывая тяжелые дождевые облака, а также на огромной скорости спускается вниз по горному склону, отчего кроны деревьев пригибаются к земле, точно хрупкие травяные колосья. Земля вздрагивает с такой силой, что никому не удается удержать равновесие: особенно не повезло тем, кто стоит на возвышении — их просто с размаху сбрасывает вниз на твердую почву. Высоко в атмосферу вырывается огромный столп багрово-черного вулканического пепла, в несколько десятков раз превосходящий по размером то облако, что клубилось над горой перед взрывом, а вслед за ним из кратера вырывается целый фонтан светящихся бледно-золотых "комет" — в первые минуты, никто не понимает толком, что это такое, но затем на окрестную территорию начинают падать огромные глыбы раскаленной вулканической породы, от небольших камней до здоровенных валунов размером с буйвола, и каждый их удар порождает сильнейший взрыв, разносящий на части все, что имело несчастье оказаться на пути такого обломка. Местная растительность моментально занимается огнем, и пожар начинает с огромной скоростью распространяться по землям прайда, превращая некогда прекрасные и цветущие владения Нари в самый настоящий ад. Но и это еще не все: подземные толчки все никак не утихают, и почва на глазах покрывается жуткими дымящимися трещинами, достаточно широкими и глубокими, чтобы в них мог провалиться взрослый лев. Воздух моментально наполняется грохотом, треском, шипением и стоном, а также густым удушливым дымом.

Все находящиеся на территории прайда Нари персонажи должны немедленно обратиться в паническое бегство, иначе их ждет самая мучительная смерть — от огня, дыма, лавовых потоков, ядовитых испарений, взрывов, раскалывающейся на части горной породы и обвалов, словом, буквально все вокруг несет с собою гибель и разрушение. В настоящий момент важно оказаться как можно дальше от вулкана, пока еще не стало слишком поздно. При желании, любой игрок может обратиться в тему заказа Мастера Игры, с просьбой кинуть кубик на спасение персонажа; для всех остальных, спасение будет проходить так, как того захотят сами владельцы персонажей.

0


Вы здесь » Король Лев. Начало » Килиманджаро » Каменный коготь