Страница загружается...
X

АААААА!!! ПРОГОЛОСУЙ ЗА НАААААС!!!!

И не забывай, что, голосуя, ты можешь получить баллы!

Король Лев. Начало

Объявление




Представляем вниманию гостей действующий на форуме Аукцион персонажей!

Рейтинг форумов Forum-top.ru Рейтинг Ролевых Ресурсов Волшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король Лев. Начало » Затерянное ущелье » Пещера за водопадом


Пещера за водопадом

Сообщений 391 страница 414 из 414

1

*здесь будет картинка*

Обширный каменный грот, расположенный высоко над землей и надежно скрытый от глаз посторонних мощными струями низвергающегося водопада. Чтобы попасть внутрь, достаточно просто пройтись по узкому каменному карнизу, ведущему от подножья горы, и нырнуть за водяную стену — причем даже не смочив шкуры. Благодаря водопаду, внутри всегда очень темно и прохладно, а на стенах пляшут голубоватые блики и отсветы. Пещера достаточно просторна, чтобы вместить в себе два десятка взрослых львов.


Ближайшие локации

Дно Ущелья

0

391

Холмы.

Путь через джунгли Хазира преодолела как в прострации, с наслаждением глядя по сторонам и дивясь, как раньше она могла ходить здесь и не замечать всех этих запахов, растений, красоты. Это было довольно странно ведь сколько она уже здесь и вроде исходила джунгли  вдоль и поперек, но все равно до этого момента они казались ей какими-то странными, чужими. Скажи тогда кто-то Хазире, что она будет возвращаться в это место радуясь, будто снова попала домой. В саванну. Она бы рассмеялась прямо в морду говорившему. Но кошка, наконец, начала замечать знакомые места. Узнавать тропы, и не путаться в направлении, понимая, куда собственно идет. Она мельком вспомнила, как бегала по джунглям, не в силах понять, куда ее занесло, да на счастье напоролась на Брена и Пат. Пат… Все больше она думала о ней и о ее детенышах, которым как выяснилось, в джунглях могла грозить опасность. Хазира, со своим максимализмом и упрямством в крови, конечно, хотела их защитить, но не знала как.
Деревья расступились, открыв ущелье, ставшее уже родным, и львица радостно пошла вниз по сыпучему, крутому, каменному склону, неспешно спускаясь вниз, мимо отвесных, как стены крепости, скал. Вода все еще  бурлила в речушке которая текла по дну ущелья. Но ее было уже не так много, хотя она все еще была мутной и пыталась тащить в себе ветки и всякую прочую мелочь, которую по какой-то причине ранее не смог унести более сильный, бурный поток. А вскоре показался водопад и пещера за ним, и Хазира только опустила голову, положив на камни перед собой специально захваченную ногу, слушая короткий диалог Урса и леопарда, который, понятное дело, не захотел лезть в пещеру ко всем львам. Да уж, не удивительно. Взгляд его Хазира, конечно же, заметила, но ничего не сказала, поглядев на Урса и решив, что пока не будет поднимать этот вопрос, а ее возлюбленный будто и не заметил этого «жеста» и двинулся к пещере. Ну а она вслед за ним, кое-как усмехнувшись сквозь зубы:
- Значительно лучше. – леопарду золотошкурая не сказала и слова. Она позволила Урсу подняться и войти в пещеру первым. Хазира от чего-то чувствовала себя немного неловко, наверно от того что побывала в плену, а теперь вернулась.
«Ну, вот сейчас начнется...» - подумала она: «Расспросы, ненужное внимание.»
Однако, ничего такого не началось, только Мисава, что в сопровождении львенка выходила из пещеры навстречу ей, и хотя ничего толком ей не сказала, но потерлась о ее бок с такой любовью, будто Хазира была как минимум ее сестрой. Львица аж ногу из пасти выронила и ей, конечно, хотелось что-то сказать матерой вдогонку, он она не зала что. А матерая уже скрылась за поворотом, спускаясь по карнизу в ущелье. Ну не догонять же ее теперь с пламенными речами? Ничего, потом еще поймает львицу наедине и «отомстит» ей за все внимание, оказанное и скрытое. Хазира улыбнулась и пройдя мимо Фаера, который возился со своим выводком и тоже собирался наружу, улеглась в одном из углов пещеры, поманив к себе Урса и только тогда заметила, что в пещере нет Пат. Кошка даже дернулась по началу, нервно оглядывая все уголки пещеры и понимая, что Пат со своим выводком просто не могла тут скрыться. Сердце часто забилось в ее груди. Нет, ну не бежать же искать пятнистую полукровку?
«Подожду четверть дня, а затем, если они не вернуться, пойду на прогулку и за одно поищу их». – подумала она, ожидая, когда же ее лев наконец, закончит с формальностями и вернется к ней в объятья. Она даже на бок завалилась, затем перекатившись на спину и раскинув передние лапы, при этом не слишком раздвигая задние – вполне себе приличная поза, которая, однако, намекает на то что львица хочет внимания. Требует, если сказать точнее. Говорить она ему ничего не стала. Урс и сам не дурак, как показала их весьма бурная, насыщенная разными играми практика.

+1

392

Получив одобрение от Мисавы, Урс нарочито небрежно кивнул: мол, дело житейское, будут знать, козлы, как воровать наших львиц. Тот факт, что знать уже вроде бы особо некому, его не волновал: погибших не жалко, не стоило жалеть и того единственного самца, которого Исгерд и Рагнар оставили в живых. Молва о том, что происходит с теми, кто решится причинить вред прайду Фаера, разлетится быстро, хотя на месте Тафари Урс бы молчал о случившемся. Вчетвером отхватить от двух львов и львицы — позор же. Даже, скорее, от одного льва и львицы, потому что сам белогривый — увы, Урс себе не льстил, — был совсем неважным бойцом, и непростительно долго возился со своим противником. Впрочем, какие его годы. Научится еще.
... Итак, Мисава покинула пещеру, за ней устремился какой-то темношкурый малец, видимо, ее сын, ну а Урс всего этого уже не увидел, потому что торопился поделиться с конунгом новостями.
И ему удалось таки удивить Фаера! Черный аж поперхнулся, изумленно распахивая глаза и поднимаясь на лапы так стремительно, будто немедля собирался бежать к вновь обретенной родственнице. Но удержался, конечно.
— О Боги всего Севера, я думал, никогда больше не увижу это валькирию... Надо думать, она по-любому разорвала там обидчика, Исгред всегда ненавидела тех, кто обижает самок. Да, парень, — хрипло проговорил конунг; было видно, что весть его обрадовала; затем он понизил голос почти до шепота, приближая свою морду к самому уху белогривого, — я уверен, что Нидхёгговцы не удержались и сделали... Кое-что. Никому не стоит об этом знать. И сам так не делай, тебе это не нужно - у них свои причины, достаточно сильные на то, чтобы творить подобные вещи.
Урс молча кивнул. Он знал, о чем речь, но трепать об этом не стал бы и без просьбы: не та тема, чтобы запросто обсуждать ее в прайде. Даже вспоминать об этом было не слишком приятно, ну а второй свидетель этого, то есть свидетельница — Хазира, — тоже вряд ли испытывала желание рассказывать обо всем, что видела.
— Я подтверждаю твой статус Воина, отдыхай, Урс, — черный хлобыстнул Урса по загривку, надо думать, он считал это за ласковое похлопывание, и у белого наконец-то появилась возможность отойти.
Ею он и воспользовался. Хотя в логове было безопасно — мало кто решится вот так запросто вломиться сюда, в самое сердце прайда, — белогривому почему-то хотелось быть поближе к Хазире. Сейчас, немного передохнув от боя и подкрепив силы свежим мясом, самец чувствовал, что снова готов в бой — во всех смыслах. Но не спариваться же с львицей прямо здесь, на глазах у всего прайда. А Хазира почему-то стремилась в пещеру, будто старалась спрятаться от всего мира. Должно быть, она все еще переживала последствия всего, что с ней сделали... но Урсу, конечно, было не понять ее чувств в должной степени. Ее поведение немного сбивало с толку: с одной стороны, она явно была напугана и нервничала; с другой, ощущая его интерес, вела себя весьма откровенно и при этом бесстрашно — и каким образом эти две половинки в ней уживались, Урсу было неясно.
И все же он старался быть чутким. В смысле, не поволок ее за холку вон из пещеры, чтобы совокупиться с ней в каком-нибудь укромном уголке в ущелье (плевать, что там сыро и грязно, лишь бы лапы не вязли), а терпеливо улегся рядом со своей самкой, по-свойски положив переднюю лапу на ее бок и позволив ей обнять себя. Несколько секунд лев внимательно принюхивался к шкуре самки, затем, удовлетворенно фыркнув, несколько раз ласково лизнул ее щеку.

+2

393

Северин толкал мать лапками изо всех сил, отчаянно не давая матёрой самке нормально поспать, будто случился пожар или потоп. Вот нет чтобы оставить мать в покое и пойти поиграть с кучей сверстников, вместо этого львёнок с остервением бросался на абордаж Мисавы, объявив яростное противостояние полуденному сну. Сверстники не интересовали  Северина, его от точно не назовёшь дружелюбным и популярным львёнком. Популярным только если в детской возне и в получении строгих выговоров от матери за баловство и шаловливость. Местный бандюган не хотел, а может и не умел дружить, вечно говоря то, что думает, будь то непривлекательная правда или же обидное замечание, совершенно не заботясь о чувствах других. Ещё и с тумаками мог на кого-нибудь полезть. При этом котику было не занимать настойчивости и упёртости, если ему что -то приспичит или захочется, то его рот мог не затыкаться ни на секунду. Поэтому неудивительно, что маленькой заразе удалось растолкать Мисаву, правда схлопотав от неё "благодарный" зырк, от которого все поджилки трясутся. Но только не у Севы. Не, мать он уважал, но знал (надеялся), что Мисава не настолько сурова, чтобы сожрать своего любимого и очаровательного сыночка.

- Ну их, они меня кинули. Да к тому же с ними скуууууучно, я хочу пойти с тобой, мамочка, - желтые хитрые глазёнки умилительно захлопали, а мордашка принята ну просто очаровательное выражение. Ангелочек да и только. Нимб только потерял, да рожки иногда мелькают.

Но вот Мисава наконец дала добро, отчего Северин радостно запрыгал, выражая щенячий восторг, и потерся загривком о живот матери, которая наконец поднялась. Да, теперь он мог поднырнуть под Мисаву и достать головой до её брюха, не зря же он столько дней ел и спал, спал и ел?! Прошли те времена, когда котик шастал между ног львицы и мог спрятаться всего за одной материнской лапой.

Радости мелкого буяна не было предела. Гордо выпятив грудь, мол, смотрите, все смотрите, я иду на охоту. Да-да, на охоту. С мамой. Вдвоём. Видите да, как она меня любит? Только меня берет.

Казалось ещё немного и котик лопнет от гордости, только гляньте как самодовольно светились его глазищи. Как важно он вышагивал, путаясь под ногами самки и перебегая то с одного бока, то с другого. Пока та наконец не подпихнула маленького зазнайку вперёд, разрушая его ореол крутости.

- Ну мааааам, - возмутился львёнок, - я уже взрослый!

Однако матёрая не услыхала своего отпрыска, она была увлечена встречей с Белоснежным львом и желтошкурой самкой. Северин нетерпеливо тыкался в задние ноги матери, буквально наседая львице на пятки и чуть ли не требуя покинуть уже эту пещеру, гипнотизируя спину матёрой и посылая ей невербальный сигналы о капитуляции. И вот, не прошло и года, Мать с сыном тронулись  в путь дальше, оставляя детский сад в пещере и отправляясь на поиски приключений.

>>>>>>за Мисавой

+3

394

Она наконец-то добилась своего, заполучив белого пушистика в свои объятья. Дождавшись когда Урс уляжется рядом с ней поудобнее, она наконец-то закинула на него обе свои левые лапы, переднюю и заднюю, едва дав обнюхать себя, как бы говоря: все самки прочь, это – мое! И куда подевалось ее стеснение и нежелание афишировать отношения с молодым львом? А ведь Урс и правда был моложе, на пол года примерно. Хазире это казалось забавным по началу – ведь чаще молодых самок соблазняют куда более взрослые, иногда даже матерые львы. А тут… Хотя, конечно, не ясно, кто кого соблазнил в итоге. Золотошкурая не думала об этом, в мыслях все же предпочитая оставлять эту «победу» за собой. Она слегка приподняла бровь, когда он, обнюхав ее, фыркнул, будто бы ожидал ощутить на ее шкуре еще чей-то запах кроме своего, но не нашел. А жест Хазиры как бы означал: «Любимый, ну что за недоверие?» Впрочем, более она ничего не сказала, и положив ему на грудь голову, что при ее размерах было не слишком удобно, прикрыла глаза.
«Надо было положить голову на шею» - уже запоздало, слегка подвинувшись назад, чтоб было поудобнее, подумала она. Да, задняя лапа сползала с его тела, уже не дотягиваясь до льва. Все-таки Урсу большое сокровище досталось, почти такое же по размерам, как Мисава. Хотя, почему «почти»? Все же львица умудрилась вымахать до размера молодого льва, и Урсу просто повезло что он был крупнее сверстников. А то смотрелся бы на фоне Хазиры, которая была под стать по размеру самым обычным львам, которым стукнуло три года, довольно куца. Однако, белому повезло во всех отношениях – он мало того что оказался довольно крупным самцом, так еще и достаточно удачливым. В отличии от других, череда событий свела его с весьма ветреной в плане отношений Хазирой которая в итоге поняла, что этот белый и есть тот самый «сильный и мудрый лев». 
О последнем утверждении можно было бы поспорить, но во первых львица как-то не заморачивалась в плане мудрых речей, а во вторых сила внушения вполне позволяла ей верить что ее возлюбленный лучше, умнее, быстрее, и не заглядываться на других.
- Надо немного передохнуть, а лучше, поспать. – прервав наконец, тягостное молчание, прошептала золотистая на ухо Урсу: - Ты хочешь спать? – спросила она и осторожно, чтоб не раздразнить льва, задней левой лапой коснулась его паха.
- О… вижу что не хочешь. – едва слышно прошептала она, подумав о том, откуда только у него силы то берутся? Вроде бегал не меньше ее, затем дрался, затем трахался, и вот теперь опять… Не то чтобы она была не рада, но такая настойчивость и выносливость ее ошеломляла и даже в каком-то смысле пугала. А между тем напряжение в его теле и исходящий от него жар позволял ей понять что сейчас Урс с большем удовольствием отправился бы в джунгли и недельку оттуда не вылезал, разве что позволяя ей отнести добычу в прайд, если конечно, у нее было бы время на нормальную охоту.
- Ну… давай я посплю совсем немножко, - зевнула она, устраиваясь поудобнее и убирая лапу от его паха, чтоб лишний раз не дразнить самца: - а ты меня покараулишь. – мысль о том, что Урс вполне способен тоже попробовать поспать, ведь она сам не терминатор на ядерных батарейках, ей в голову не пришла:
- А потом мы пойдем гулять в джунгли, - зашептала она, закрыв глаза, и поудобнее зарываясь носом в его шерсть, ощущая приятный, терпкий запах его тела, обволакивающий ее, казалось, со всех сторон, как и его крепкие, сильные объятья, в которых она чувствовала себя так хорошо и безопасно, как никогда до этого. По крайней мере, так казалось Хазире, засыпающей с улыбкой на губах и уже в полудреме продолжающей шептать: - Гулять, охотится, и еще много, много чего… - после чего она благополучно провалилась в сон, и в кои то веки ее не мучали кошмары и какие-то бердовые сны о которых то и сказать потом спросонья нечего – сплошной сумбур.

+1

395

Самка, в свою очередь, попыталась обнять льва всеми четырьмя лапами. Удалось только передними — задняя лапа неудержимо сползала на пол, и после нескольких попыток Хазира все-таки угомонилась, примостив ее в опасной близости от его паха. Урс снова тихо удовлетворенно вздохнул. Она была рядом, она была его, и в данный момент ему не было нужно от жизни больше ничего. Ну, разве только, чуть погодя, все же вытащить свою самку из пещеры и овладеть ею в первых же укромных кустах.
— Нет, я хочу спать,  — скорее из вредности возразил лев, хотя куда больше ему хотелось продолжать ухаживания... черт возьми, да он был готов наброситься на нее прямо в пещере, показав всем прайду не только свою удаль, но и беспредельную дурь.
Не стал, конечно. Дурнем Урс, конечно, был, но не до такой степени; да и усталость начинала сказываться. Он уже забыл, когда в последний раз нормально спал, а уж после долгого пути за Хазирой и обратно — не говоря уже о драке, — ему следовало отдохнуть.
— Конечно, поспи, — с легким удивлением отозвался он чуть погодя, заметив, что самка вот-вот покинет его, не договорив фразы.
Она, конечно, тоже вымоталась. Может быть, еще даже посильнее, чем он. Самцу пришлось отмахать не один десяток километров, разыскивая ее, зато на ее долю достались немеющие от стягивающих их лиан лапы и ужас — такой, который белый даже вообразить не мог; ему было трудно представить, каково ей пришлось, — от осознания полной беспомощности.
Чего хотели похитители — так и осталось загадкой. Лев, конечно, полагал, что они желали того же, чего и все остальные взрослые самцы ждут от самок; хотя, конечно, способ добиться этого был весьма странный. Куда проще воспользоваться подвернувшейся симпатичной львичкой, так сказать, на месте встречи. Похищение же представлялось ему делом бессмысленным: круглые сутки не укараулишь; на охоту не отошлешь — любая более-менее сообразительная львица (а Хазира, бесспорно, была сообразительной) тут же сделает ноги. Держать ее только ради возможности спариваться? Глупости какие-то... Нет, такого белый не понимал и представить себе не мог, что кому-то это может быть надо.
Ответов, конечно, дать было уже некому. Да и не надо. Хотя самец теперь намеревался глаз с львицы не спускать... пожалуй, никогда больше. Конечно, через месяц или два, или даже через полгода, он успокоится и расслабится — ведь и самка способна за себя постоять, а лишняя опека будет только раздражать ее, — но сейчас, когда она спала в его объятиях, вместо сильной и уверенной в себе хищницы он видел лишь хрупкую, нуждавшуюся в нем самочку.
Практически захлебнувшись от неожиданного прилива нежности, белогривый осторожно вылизал щеки самки... но тщетно. Она лишь сонно вздохнула, не открывая глаз.
Для порядка оглядев пещеру и убедившись, что все в порядке (как будто в присутствии столького количества взрослых львов к ним мог вторгнуться кто-то чужой!) белый, наконец, тоже положил голову на лапу. Фаер выводил львят погулять — это означало, что в ближайшее время в логове будет пусто и тихо.
Как раз то, что нужно, чтобы отоспаться.

+1

396

За те примерно полгода, которые Кортелис жил среди сопрайдовцев, в общей пещере, расположенной за водопадом, мало что изменилось в его жизни. Конечно, исчезновение матери и одной из сестёр было потрясением для львёнка, но поддержка родных брата и сестры и их отца, самого короля прайда, давала свои плоды, и более или менее Корти пережил потерю родственников. Конечно, ему не доставало Нимейли и он часто думал о Мире — какой бы она выросла? Какие бы у них были отношения? — но сейчас шоколадного окраса малыш довольствовался тем, что имел и, в общем-то, жил весьма припеваючи. Каждодневные игры с Сигрид и Годреком, попытки прервать детские потасовки родственников со львятами Мисавы и Пат, первая проба мяса — так он и проводил большую часть своей ещё короткой жизни.

...пока однажды Фаер, их отец и конунг прайда, не привёл в пещеру неизвестную им львицу в компании множества маленьких львят, которые были на несколько месяцев младше Кортелиса и его сиблингов. В отличие от Годрека, Корти не кричал и не плакал от того, что единственный оставшийся родитель их разлюбил; в отличие от Сигрид, он не принял Акеру сразу в штыки. Корти безоговорочно верил Фаеру — если тот говорил, что любит всех своих детей и любил их маму, значит, так оно и было. И уж тем более львёнок не стал направлять всю свою злость (а что это вообще такое?) от несправедливости мира на Акеру. Любопытство и желание получше узнать своих новых родственников — вот что движело малышом, поэтому, стоило Фаеру сгрести всех своих детей — и от Нимейли, и от Акеры — в охапку и прижать их к своей груди, как Корти тут же затеял возню со своими новыми родственниками, уделяя им ровно столько же внимания, сколько и своим сиблингам. В какой-то момент Кортелис обнаружил, что его лапы в буквальном смысле утопают в чёрной гриве конунга, поэтому он в тот же миг поглубже зарылся в волосню Фаера так, что снаружи остался торчать лишь нос, и, медленно съезжая по плечу отца к земле, в притворной панике закричал, в надежде развеселить “старых” и новых братьев и сестёр:
Помогите! Я тону-у-у-у! — “утонуть” полностью в гриве Фаера Корти, конечно, не удалось — он был уже достаточно крупный не только благодаря возрасту, но и сам по себе.
Впрочем, малыш тут же забыл о своей шутке, стоило услышать ему слова сестры, спустившейся с груди отца и уже общавшейся с новоиспечёнными родственниками:
А как вас всех звать? Я — Сигрид. А он — мой брат Годрек.
А я… — львёнок поспешил выбраться из фаеровской гривы, но его лапы запутались в густой шевелюре отца и, не удержавшись, мелкий плюхнулся мордой в землю. Благо, не так сильно, чтобы расквасить себе нос. Наскоро выпутав свои задние лапы и довольно бодро подбежав к сиблингам — он нисколько не был огорчён своим конфузом и, более того, улыбка во всю морду показывала, что львёнок готов сам над собой посмеяться, — он встал ровнёхонько между Годреком и Сигрид. — А я Кортелис!
И, не успела малышня перезнакомиться между собой, как Фаер (успевший за это время подняться, подойти к какому-то белому льву и вернуться обратно) объявил, что львятам пора познакомиться с территориями прайда. Счастью Кортелиса не было предела! До сих пор им разрешалось выходить только на каменный карниз перед входом в пещеру, потому что всё ущелье было затоплено, и вот, наконец-то, настал день, когда они смогут выйти на длинную прогулку! Будь Корти обычным непоседливым львёнком, он бы тут же, не дожидаясь отца, сорвался бы с места и в нетерпении полетел бы за пределы прайда, желая как можно скорее ознакомиться с новыми для него территориями… Но шоколадный был послушным мальчиком, поэтому, издав не слишком громкий вопль восторга, он в нетерпении принялся топтаться на месте, дожидаясь, когда же отец направится к выходу, давая тем самым знак своим детям, что пора идти.
Но стоило всей процессии выйти на карниз, как перед ними появилась огромная птица. До сих пор Корти видел этих существ только высоко в небе и он понятия не имел, что они могут быть таких размеров! Пока орёл, назвавшийся Кеннетом, улаживал дела с Фаером, Корти едва ли не с открытым ртом глядел на это существо. Желание протянуть лапу и потрогать его (ведь он был покрыт не шерстью, а чем-то другим! Каково это “что-то другое” на ощупь?) не покидало Корти, но малыш не спешил вмешиваться в разговор взрослых, а стоило льву и орлу замолчать, как последний тут же взмыл в воздух, не дав шоколадному и шанса познакомиться с ним поближе. С отвисшей челюстью наблюдая за взмывающей вверх птицей, Кортелис стоял посреди узкого карниза, своей крупной тушкой перекрывая дорогу родственникам. Лишь чей-то тычок сзади заставил малыша опустить голову и, быстро перебирая лапками, нагнать отца.
Спускаться вниз впервые, надо признаться, Корти было боязно — камень намок от брызг воды и был скольким. Казалось, один неверный шаг — и ты полетишь вниз… Но сын Фаера справился с этой непростой задачей и, ступив на твёрдую землю, с которой точно нельзя было упасть (если смотреть себе под лапы, конечно), вскинул голову, стараясь заглянуть в глаза отца:
А что за долг, о котором говорил этот Кне… Кен… — малыш едва заметно нахмурил мордочку, пытаясь понять, как правильно выговаривается имя нового знакомого их отца, — Кеннет?

>>> Джунгли >>>

Отредактировано Кортелис (22 Июл 2016 15:36:02)

+3

397

К счастью в этот раз Хазире снились вовсе не кошмары, как это бывало в те моменты, когда она засыпала одна, в джунглях. Сейчас, в объятьях Урса ей снилась какая-то приключенческая чушь, будто они со львом ищут в джунглях Пат. Пат они правда, не нашли, но зато наткнулись на Мисаву и странного черного льва. Оба, и Мисава и черный, были странно маленькими, по размеру не больше котят, но от чего-то Хазиру это не удивляло и не смущало. Будто бы так и должно было быть.  Хазира была уверена, что где-то его видела, но кто он такой, и откуда, вспомнить никак не могла. Черный между тем отлипать от Мисавы не хотел, а им с Урсом от чего-то нужно было обязательно ее увести от назойливого самца. В конце концов, Урс отвлек черного, а Хазира,  подхватив брыкающуюся и сопротивляющуюся матерую за шкирку, потащила ее через джунгли. Мисава орала, что обязательно должна была надрать черному зад, но по ее взглядам и тону, Хазире становилось понятно, что делать она этого не будет, и от этого ситуация становилась еще боле запутанной. А черный лев как-то избавившись от Урса последовал за золотошкурой и она поняла, что с Мисавой в зубах от льва не уйдет. Кончилось это все тем, чем и должно было кончится. Разозленная Хазира вмазала черному по башке, как только он появился в поле зрения и с довольной мордой побежал к Мисаве. Лев упал на земле без движения, а матерая, шипя что-то вроде того, что Хазира все испортила, стала на нее бросаться. Да и не Мисава это уже была вовсе, а две Мисавы: одна молодая, а другая старая. Ошарашенная, Хазира бросила попытки разлучить эту сумасшедшую компанию и обе самки тут же накинулись на черного, потянув его в разные стороны. Неожиданно он тоже раздвоился. Сам лев уменьшился, а из него получился еще и леопард, и каждая из кошек с гордым и довольным видом поволокла свою добычу в противоположную сторону. Молодая Мисава – черного льва, а матерая – леопарда. Вид у обоих самцов был весьма потрепанный, и вымученный, но вместе с тем – довольный. Будто все так и задумывалось.
Хазире только и оставалось презрительно фыркнуть, и демонстративно обняв Урса, крикнуть: А у меня , все равно лучше! Но обе Мисавы ее не слушали, наконец-то разойдясь по разным углам и исчезнув из виду.
«В конце концов, она умная, взрослая самка, что с ней может случиться, да еще и под присмотром льва из прайда?» - удивилась Хазира своей мысли во сне, и тому что может адекватно мыслить. Урс между тем улегся в траву, а она, обняв его, положила голову на его грудь, прислушиваясь к дыханию и биению сердца, закрывая глаза. Все же она немного беспокоилась о матерой. А вдруг что? Из головы не шел это черный, вроде как прайдовский, а вроде и нет. Но, Хазире он показался каким-то мелким и тощим. К тому же львица таскала его в зубах, как львенка, так что глупо было бы думать, что он сможет причинить ей какой-то вред. Но, почему молодая Мисава, а не старая? С чего бы вдруг, старой достался какой-то вшивый леопард?! Леопард, конечно, был не вшивый, а довольно крупный, но все равно не ровня ни Хазире, и не Мисаве уж точно.
Неожиданно львица чихнула, слегка приподняв голову, моргнула.
«Блин, приснится же такое…» - подумала она. Из сна вспоминался только момент, когда матерая тащила за шкирку черного льва, вроде бы в кусты. Хазира хихикнула, снова положив голову на грудь Урса. А что? Эта кошка вполне могла сама кого-нибудь похитить и жертва явно не отделалась бы простым испугом. Она осторожно приподняла левую лапу, стараясь не разбудить Урса, и поглядела на нее, пытаясь в полумраке отыскать следы от лиан, некогда стягивающих обе ее передние лапы вместе. Нет, ничего не было видно.
«А жаль…» - мелькнула у нее в голове задорная мысль: «Надо будет потом с ним во что-то подобное поиграть» - она прикинула, сможет ли Урс пронести ее на спине, хотя бы с пятьдесят шагов и стоит ли тратить его энергию на такие глупые игры, когда вполне можно было пустить ее на другое дело. Золотошкурая была молода и внимания порой требовала чудовищно много.   
Она вздохнула, понимая, что спать не хочет совершенно. Но будить своего возлюбленного не решалась – пусть спит, набирается сил. Что-то подсказывало Хазире, что даже при большом желании, одна она теперь по джунглям не погуляет. Только под «конвоем». Впрочем, кошка и не протестовала, а наоборот, была только за. В конце концов, Урс не откажется поискать в джунглях Пат, а потом и Мисаву. Не все же свободное время в потрахушки превращать?
Она осторожно приподнялась, укладываясь поудобнее и выскальзывая из его объятий ловко и неуловимо как вода сквозь пальцы. Но уходить кошка и не думала – она легла рядом со львом в позе сфинкса, плотно прижимаясь к нему боком и обозревая пещеру, будто не он, а она его охраняла. Впрочем, при ее размерах, вполне могло статься, что так оно и было. Хазира ждала его пробуждения.

+1

398

...Пустые, заросшие плющом окна, казалось, пялились на Урса, пока он шел по узкой тропе между двумя зданиями. Когда-то здесь, наверно, была широкая улица, но теперь, по прошествии многих лет, булыжная мостовая потрескалась и заросла мхом, травой и кустарником настолько, что свободного пространства осталось совсем немного.
Белый старался держаться так, чтобы дома были равноудалены от него. Ему было не по себе: здания явно были мертвы и не могли ему навредить, однако же само место не внушало ни доверия, ни приязни — ничего, кроме странного благоговения перед явно рукотворным творением.
Кто мог сделать такое из камня?
В каждом окне ему чудился вражеский глаз; по шкуре самца то и дело пробегала нервная дрожь. И он ничуть не удивился, когда, обогнув полуразрушенную колонну, он вдруг наткнулся на врага.

Уставший организм ухватился за возможность поспать цепко и всеми лапами. Некоторое время Урса, кажется, было невозможно разбудить даже пушкой. Пролети сейчас мимо зева пещеры Птолемей в облаке водяной пыли — и то не проснулся бы.
Тем временем вечерело. В логово потянуло вечерней прохладой, запахами трав и влажной древесины — хотя большую часть запахов уносил водопад, заслоняющий вход почти полностью. Сейчас, когда половодье схлынуло, он стал немного поменьше, но все равно, не намочив лап, в пещеру не проберешься.
Сон белого был беспокойным. Наверно, сказывалась усталость. Он не сучил лапами, не сопел и не рычал во сне, но порой как-то напряженно хмурил лоб и вздергивал верхнюю губу, будто показывая невидимому противнику клыки.
Хазира не выдержала первой. Завозилась, переворачиваясь и устраиваясь поудобнее. Передняя лапа льва соскользнула с ее плеча; Урс подобрал ее под себя и глубоко вздохнул. Какое-то время казалось, что он продолжит спать, но нет. Самец рывком вздернул голову и оглядел пещеру так, будто видит ее впервые. Его глаза чуть слезились со сна; блуждающий диковатый взгляд пробежался по всем присутствующим и остановился на Хазире, мирно лежащей рядом. Пару секунд белый разглядывал ее, постепенно расслабляясь, а затем, придвинувшись поближе, ткнулся мордой в ее плечо и потерся, ласкаясь, как котенок.
— Ну и чушь мне снилась, — неразборчиво проговорил он куда-то в ее шкуру, — дрался с каким-то придурком, и он выдрал мне глаза. И Шанго тоже там был. Пытался мне помочь.
Самец вздохнул и медленно выдохнул. Казалось, запах врага все еще витал где-то в пещере, но, потянув носом, Урс чувствовал только лишь родные запахи — прайд, лес. Хазиру. Отстранившись, он потер глаза лапой и наконец перевалился на брюхо, явно собираясь подняться.
От последствий кошмара лучше всего спасают простые, обыденные действия. Вот и теперь, почувствовав, что уже подпирает, самец неохотно встал, стараясь не охать. Мышцы ныли; обычно эта боль была приятной и говорила о том, что накануне лев хорошо поохотился или прошел немало миль, патрулируя территорию. Теперь же, после драки, мышцы вели себя совершенно по-другому: они буквально орали о том, как им плохо, и о том, что идти они никуда не хотят.
Но позывы мочевого пузыря всегда сильнее.
— Пойду-ка я... выйду, — прозрачно намекнул лев о цели своего короткого путешествия, — а потом... ты уже выспалась? Или еще поспим?

+1

399

Спал ее возлюбленный беспокойно. Все время пытался показать кому-то зубы, хорошо хоть не рычал, и не бил лапами во сне. А что, Хазира и о таком слышала. А так как травница из нее была так себе, ничего поделать с этим недугом она не смогла бы. Львица даже толком не знала, к шаману бежать или к лекарю по такому вопросу, так как ей было совершенно не ясно, проделки это злых духов или же какой-то недуг связанный с организмом. а может быть надо было просто поменять место где они устроились отдохнуть, на более удобное и в другой части пещеры? Додумать она не успела. Неожиданно, Урс вскинул голову, да так что Хазира сама чуть не подскочила от неожиданности. Но не подскочила, вздрогнула, да и только. Рядом со своим самцом она себя чувствовала как в танке, спокойно и уверенно, поди ее испугай чем-то. А он между тем, потерся о ее плечо, так нежно и ласково, что Хазире захотелось завалиться на спину. обнять его лапами как котенка и положить себе на грудь, нежно мурлыкая и вылизывая его мордочку, пузико, и дальше по списку, все то что в пещере при всех вылизывать как бы не положено, особенно самке, да еще и своему самцу. И первое и второе, ну, вылизывание в смысле, были невозможны от того что Хазира хоть и была сильной самкой, но справиться с Урсом не могла, и уж тем более поднять его. Ну а второе... Золотошкурой благо, еще хватало ума и стеснительности, чтоб не устроить оргию прямо в пещере. А ведь достаточно было Урса кое-где полизать и его даже носорог не сможет остановить. Он сам станет как носорог, только нужно будет кверху лапами перевернуть и все.
- Ух! – уркнула она в ответ, пытаясь дотянуться до его уха губами: - И… ты все равно его победил? – спросила она без особого интереса, в принципе понимая, что скорее всего Урс просто проснулся, даже если проигрывал во сне. Ну, хотя бы потому, что ей самой во сне еще не приходилось умирать. Вроде бы… Были сны, конечно, мрачные и страшные. То утопленники оживали, то какой-то лев в пустыне попытался выпустить ей кишки и вроде бы даже преуспел в этом деле, но так чтоб умереть и помнить, каково это – нет. Так что самка была уверена. что проснулся лев на самом неприятном месте, но не на самом страшном.
- М… выспалась. – неуверенно улыбнулась Хазира, пытаясь предугадать, стоит ли начинать жестко эксплуатировать своего самца или надо еще дать ему отдохнуть, чтоб не дал слабину в самый ответственный момент. Уж ей то было известно каково это, когда самец бросает свое дело а ей еще надо. Причем не просто надо, а "НАДО". По этому Хазира решила, что Урс сам в состоянии решить, тащить свои булки в джунгли или же полежать еще, приходя в себя и накапливая в своем организме процент голода и похоти:
- Но, если ты хочешь, то я покараулю твой сон еще. – ответила она, вслед за львом поднимаясь на лапы. Оставаться в пещере она не хотела по двум причинам. Во-первых, рядом с Урсом она чувствовала себя куда более безопасно. А во вторых не хотела отпускать от себя льва. Ну, она уже пыталась ему один раз помочь, может быть так станется, что придется еще раз помогать ему в драке. Такую глупость, как потеря Урса из-за нападения какого то льва, или двух львов, Хазира даже не рассматривала. Именно по этому она покорно проследовала вслед за своим избранником, сославшись на то, что ей бы тоже неплохо было бы попить воды и посетить какие-нибудь кусты. Ну, хотя бы потому, что принцессы тоже писают…

0

400

Лев, наконец, поднялся.
— Нет, — стряхнув остатки сна, криво ухмыльнулся он, — я наткнулся боком на какую-то корягу и сдох, кажется. Чушь, в общем.
Чушь чушью, но картины, всплывавшие перед белым по мере того, как он приходил в себя, все еще были четкими и прорисованными, будто все случилось на самом деле. Таких ярких снов ему еще видеть не приходилось. Урс даже задумался — уж не увидел ли он, случаем, свое собственное будущее? Говорят, иногда львы видят пророческие сны.
Нет... глупость какая. Он никогда не видел этой местности, да и разве бывают такие скалы, будто бы сложенные из маленьких камушков? Они просто разлетятся, и все дела. Урс понятия не имел о городах, а уж о тех, кто мог их построить, и подавно. В джунглях, принадлежавших прайду, не было ничего подобного.
Словом, если вдруг белому посчастливится попасть в подобное место — он, пожалуй, рванет оттуда со всех ног.
Самка сообщила, что вполне выспалась, и Урс кивнул. В таком случае, пожалуй, стоило выйти и прогуляться. Или нет? Он вгляделся в ее морду. Она тащила его в пещеру, будто бы опасаясь спать на открытом месте, там, где кто-то мог застигнуть их врасплох — видимо, все еще переживала последствия своих невеселых приключений. Но теперь Хазира выглядела вполне довольной жизнью, а вовсе не испуганной, и, кажется, мысль о том, чтобы покинуть логово, ее вовсе не пугала.
— Нет, — решительно отказался лев от предложения покараулить его сон, — если захочется, после вздремнем где-нибудь еще. Или вернемся сюда, когда устанем, — добавил он на тот случай, если львица снова забеспокоится при мысли о том, чтобы остаться ночевать в холмах.
Впрочем, сейчас он в холмы не собирался. И вообще никуда не собирался, пока не сделает свои дела.
Чувствуя, что уже подпирает, самец весьма несолидно выскочил на карниз и испуганным зайцем взлетел по тропинке к джунглям, где и присел в кустах, угодив задницей в какой-то влажный пучок травы. Плевать; пучок стал еще мокрее, кто, в конце концов, это заметит?
Облегченно выдохнув, Урс выбрался из кустов и, вернувшись к Хазире, повел ее за собой. Дорожка была узкая и вела вдоль края ущелья куда-то вглубь леса — в противоположную от холмов сторону. Сейчас ему не хотелось возвращаться на равнину. Пускай охотиться там было куда проще, но сейчас Урсу хотелось полного уединения, а в горах, изобиловавших мелкими укрытиями и долинами, таких местечек хватало.
— Поохотимся в горах, ладно? — на ходу улыбнулся белый, внимательно вглядываясь в походку Хазиры и вместе с тем стараясь скрыть свой интерес. Ему показалось в прошлый раз, что она хромала? Или все-таки нет? Разобрать было трудно, хотя с виду все четыре лапы самки казались вполне здоровыми.
В общем-то, белый тоже был цел и невредим, даже припухлость на носу почти сошла, остались только несколько царапин. Но хотя шкурка и уцелела, мышцы ломило нещадно. Ходьба, впрочем, немного их разогрела, и по мере движения Урс стал чувствовать себя получше.
---→ Птичья долина

+1

401

Хазиру передернуло. Неприятно было слышать о потери любимого, пусть даже во сне. Слава богу, он не описывал картину полностью, а только сообщил общие детали. Но и этого, оказалось, от чего-то достаточно. Видимо, день, изобиловавший кровью, наложил свои отпечатки на львицу, и теперь ее разум отказывался так просто воспринимать подобные слова. Перед ее мысленным взором четко вырисовывалась картина того, как Урс падает на острые корни какого-то дерева, и повисает на них, заливая все вокруг своей красной кровью. Совсем как тот здоровяк, недавно. Хзира тряхнула головой, отгоняя наваждение. Страшно было даже подумать о том, что она может потерять любимого, пусть даже и во сне. А он об этом так спокойно говорил! Последовав за своим львом, она подумала о своем чувстве, достаточно сильном, чтоб вполне натурально свести ее сума.
- Хорошо, что это, только сон. – тихо проговорила она. понимая, что Урс ее вряд ли услышит. Скорее, это было для успокоения себя. Золотошкурая попыталась переключиться на другие мысли.
«Нет, ну обычный лев, самый обычный.» - думала она, остановившись внизу у тропы и глядя ему вслед, пока Урс поднимался по узкой тропке в джунгли, чтоб сделать там все свои дела. Не было в нем ничего необычного. Видела Хазира и львов со странным окрасом, и довольно крупных львов. Но что он с ней творил! Стоило этому белому оболтусу появиться рядом, и она начинала таять, смущаться и развращаться одновременно. Как это происходило, и почему, она сказать не могла, но львице хотелось одновременно крутить перед ним задницей. Словно она последняя, продажная… кхм. И в то же время это до жути смущало ее. Будь Хазира девушкой, наверно вилась бы рядом с Урсом в коротком мини с красным, как вареный рак, лицом от смущения не говоря ни слова, просто намекая. Благо, льву намеки были не нужны. О, как он это делал! Хазира прикрыла глаза, вспоминая последний раз и плотоядно улыбаясь. Да, будь урс похитителем, она наверно в первый же день приклонилась перед ним, назвав хозяином. А если бы он ее не похитил, то она сама пошла бы искать его банду.
Снова встряхнувшись, кошка поднялась по тропе и не особо утруждаясь, сделала свои дела в первых попавшихся кустах. Да, девочки писают быстро и с удовольствием. Выбравшись из них, она почти нос к носу столкнулась с Урсом, который повел ее куда-то в горы. По началу сердце Хазиры екнуло, ведь именно через горы и выбирались похитители, но Урс сменил маршрут, забирая совсем в другую сторону, туда, где кошка еще не была. Судя по всему, вглубь владений Фаера, где им точно ничего не будет угрожать.
- Хорошо. – неожиданно робко ответила она, заметив что он разглядывает ее. Львица никак не могла понять, что он хотел в ней углядеть, потому что взгляд Урса был скорее, сосредоточенный, чем влюбленный, будто он что-то искал, высматривал у нее под лапами. Когда он отвернулся, Хазира. пожав плечами, тоже поглядела на лапы, на дорожку, и себе за спину. Вдруг что-то пропустила. Но нет, ничего она не заметила. Лапа уже почти прошла – кошка шагала свободно. Едва-едва прихрамывая, но это скорее, по привычке, а не от настигавшей ее боли, которая только иногда давала знать о себе, когда золотошкурая неосторожно переносила вес тела на нее. Тогда Хазриа молча морщилась, вспоминала о лапе и снова все было хорошо.
Немного прибавив шаг, она настигла его, поравнявшись, и едва не касаясь своим плечом его плеча. Мысли снова возвращались к нему, и Хазира довольно улыбнулась, подумав о том, что хорошо все таки, что тогда она позвала этого милого льва на охоту, а он согласился. Приятно было думать о том, что ни кто-нибудь, а она сама захомутала такого шикарного льва.
«А знаешь, давай сначала передохнем, а потом поохотимся» - чуть было не ляпнула она, вовремя прикусив язык. Началась долгая внутренняя борьба между попыткой и под Урса лечь и антилопу съесть. Разом все было маловероятно, а так хотелось, так хотелось…

Птичья долина.

Отредактировано Хазира (30 Июн 2016 20:05:42)

0

402

Почему у Фаера такая громоздкая голова? Львенок уже обслюнявил все ухо отца, но с места льва не сдвинул.
- Ну, паа-а-а-апа! – Протянул принц, предварительно выплюнув шерстяной круг на голове конунга.
Конечно, обижаться Эйкен был не намерен. Он только хотел проучить любимого отца за игнорирование его позывов, как вдруг в пещеру вошли взрослые львы. Конунг назвал одного из них воином, за что львенок, конечно, сразу же зауважал белого самца.
Сын Фаера с восхищением взглянул на него, а потом повернулся к братьям, тихо прошептав им:
- Когда я выросту, то стану таким же сильным! Или… или буду еще сильнее!
К этому времени к ним присоединился  еще один отпрыск погибшей королевы. Это был самый крупный львенок, но, не смотря на его габариты, он казался самым дружелюбным из этой странной троицы и очень понравился маленькому Эйкену.
- А давай дружить? – Без стеснения задал вопрос Кортелису принц, с улыбкой наблюдая, как тот «купается» в шерсти конунга. Львенок уже подумывал над тем, как было бы здорово иметь такого большого друга, потому что он бы смог его защищать от всех, а еще бы рассказал об устройстве данного мира, потому что он был старше, а значит, знал куда больше. Уже, будучи маленьким львенком, Эйк понимал, что эти малыши родились раньше него, а значит, были умнее, но заносчивых детенышей он не признавал, а таких игривых и веселых, как Корти – очень даже.
И стоило только подкрасться ближе к кудрявому малышу, как в разговор неожиданно вступила Сигрид, не желающая дружить с новыми братьями буквально несколько минут назад.
- А как вас всех звать? - задала она вопрос, - Я - Сигрид. А он - мой брат Гордек.
«Сразу бы так», - подумалось Эйкену, но в душе затаилось недоверие к юной львице.
А я… - львенок спустился с львиной гривы, но, не удержавшись, упал прямо на землю, что впрочем, ему нисколько не помешало тут же подняться и с веселым выражением морды назвать-таки свое имя,— А я Кортелис!
«Даже не заплакал!», - с восхищением подметил львенок, выступив вперед.
- А меня зовут Эйкен, - с гордостью представился он, первым делом взглянув на Сигрид не менее фаеровскими глазами, - а это мои братья: Рокко и Хикару.
Он уже хотел было снова напомнить конунгу об обещанной прогулке, как вдруг в пещеру влетела птица просто огромных размеров! Она уселась возле Фаера, учтиво заговорив с ним. Эйкен, разинув рот, пытался понять, что птица рассказывает отцу, но по большей части, все слова были ему еще непонятны и чужды в силу возраста.
В конечном итоге все было решено, все важные взрослые дела закончены и, наконец, Фаер обратил внимание и на своих спиногрызов.
- …ну вы идите или нет? Знакомьтесь с моим новым другом...
- Привет, друг! – Радостно сказал Эйкен, подбегая к огромной птице. Он ее ничуть не боялся, потому что существо это мило вело беседы с Фаером, а раз отец назвал его своим другом, значит, по логике оно не тронет его, - а ты кто? – Задал последующий вопрос львенок, потому что орлов принц еще никогда не видел, но птица ответить не соизволила и, не дожидаясь всю львиную гвардию, вылетела из пещеры, чем повергла в шок юного искателя приключений.
- Я тоже так хочу, - сам себе сказал Эйк и решил, что позже узнает у мамы или папы, можно ли и ему полетать.
Когда вся процессия двинулась к выходу из пещеры, малыш подбежал и к Акере, радостно толкая ее лбом в лапу.
- Пойдем с нами, мам! Тебе же будет тут скучно, - и, убедившись, что львица вроде бы засобиралась идти, Эйкен помчался догонять свою семью, пулей выскочив из пещеры и чуть не поплатившись за это, но благо вовремя затормозив и не упав в воду.

--------→>>Джунгли

Отредактировано Эйкен (8 Июл 2016 10:07:56)

+2

403

От изучения братьев Сигрид отвлёк голос отца и появление всё новых и новых львов. Пещера снова стала похожа на проходной двор, и уследить и запомнить все имена маленькая воительница была не в состоянии. Однако вся ситуация уже не нагнетала такого неприятного ощущения забытости и отчуждённости. Всё-таки отец во всей этой кутерьме был определяющим, а он как никто только что одарил детей своей заботой и любовью. Удалившись побеседовать с пришедшими, он оставил детям места для манёвров и продолжения знакомств. Конечно, этим не преминул воспользоваться Кортелис, скатившись с Фаера как шарик. Сигрид ни на секунду не задумалась, стоит ли ей проверить состояние брата - ей по условию казалось, что такого рода приключение ни за что его не остановит и уж точно не заставит плакать. В это время меньшие родственники в лице одного из них тоже представились. Она не могла не увидеть тот полный неизвестно откуда взявшейся гордости взгляд Эйкена, при этом сама самка даже и не думала чем-то гордиться. Пожав плечами как будто самой себе, Сиг обернулась к отцу и хотела начать всё тот же разговор про выгулку выводка на свободу из-под свода пещеры, как тот будто предугадал желания львят. В последнее время мрачноватое выражение мордахи Сигрид сменилось более радостным. Едва она успела шепнуть Годреку, сидящему рядом, коварно-задорное "Пойдём!", как тьма закрыла закатное солнце и вообще единственный источник света в пещере. Шикарнейшее существо обратилось к Фаеру, а все дети смотрели на его явление как на чудо. Рид, как наиболее шустрая и активная среди своих сиблингов, первая отошла от шока и желания потрогать чудо-создание. Она легко толкнула Кортелиса, застрявшего прямо на дороге, и вслед за братом отправилась открывать для себя новый мир. Конечно, её тоже было жутковато идти по перекладине  над пропастью, но чем больше Кортелис  смотрел себе под лапы, тем больше Рид смотрела в бездну. Там плескалась вода от недавнего потопа, на стенах ущелья виднелись разводы, по которым можно было легко понять, насколько вода высоко поднялась. Удивительно, что такое любопытство не обернулось ничем плохим - львята цепочкой спокойно вышли из пещеры и направились вслед за отцом, которого старший братец уже успел атаковать вопросом.

----→ Джунгли

+1

404

Малыш окинул взглядом всю компанию. Вокруг Фаера собрались все его дети, за исключением взрослых – их тут в общей куче только не хватало, чтобы задавить конунга всей мимимишностью ситуации. Зато появился повод всем познакомиться ближе и выбраться на улицу. Рокко не видел ничего плохого в том, чтобы подружиться со своим старшими единокровными братьями и сестрой. Они же все одна семья, ну и что, что Акера не их мама? Малыш был уверен в том, что это не проблема! Их мама добрая и ласковая. Она обязательно что-то придумает!
- Меня Рокко зовут, - улыбнулся малыш и радостно вильнул хвост пару раз. – Приятно познакомиться.
- О Боги всего Севера, я думал, никогда больше не увижу это валькирию...
Малыш отвлёкся на появление белого льва и на слова отца. Он услышал что-то новое и ещё незнакомое!
- Папа, а что такое.. «валькирия»? – Рокко в его возрасте всё было интересно, а уж новые слова, которых ещё не было в его словарном запасе – и подавно! Любую информацию из уст родителей он впитывал, как губка, да ещё и с такой жадностью, что к годам к двум рисковал превратиться в ходячую энциклопедию.
В общей суматохе довольных детёнышей, которым позволили, наконец, покинуть стенных скучного логова, ответ на вопрос затерялся, а отец отвлёкся на появление огромного и пернатого птица. Рокко замедлил шаг, хотя до этого не отставал от своих сиблингов, и приостановился у Кеннета, с интересом и не без восхищения во взгляде, рассматривая его.
- Надеюсь, что когда-нибудь у меня будет такой же верный друг, как у тебя, папа! – радостно улыбаясь, заявил малыш, и зашагал рядом с отцом. – Мама, догоняй! – бросил он, глянув на неё через плечо. Сам же быстро перебирал короткими лапками, чтобы поспеть за широким шагом Фаера. Пока конунг размеренно ступал раз – Рокко приходилось, словно белке в колесе, быстро-быстро раз пять-шесть с места на место скакнуть. Когда-нибудь он тоже станет таким же сильным, крупным и высоким, как его отец, а пока что он кроха.

------- Джунгли

Отредактировано Рокко (3 Авг 2016 11:13:29)

+2

405

Годрек слез с груди отца и присел рядом. Слезы высохли, да и обида прошла. Главное, что папа был рядом. И сестра, и брат. Семья — это ведь главное, тем более, для такого маленького львенка, как сын конунга. Пускай ему было уже семь месяцев, на его голове пробилась светло-серая челка, почти падающая на глаза. Вот только картавость никуда не ушла, как и детская непосредственность. Наблюдательный львенок запоминает и впитывает все вокруг, как губка. Он мало говорит, но много слушает. И подслушивает. Он знает всех, кто есть и был в пещере по именам. Оказалось, что у Годри неплохая память. Скорее всего, это некоторая компенсация за речь.
Поэтому появление огромного орла в пещере произвело на серого львенка огромное впечатление. Невероятное существо с крыльями, таких он не видел никогда в жизни. Не то, что таких. Средние дети Фаера не встречали ни одной птицы за всю свою жизнь. А тут Кеннет, чей размах крыльев оказался больше самого Годрека. Это было одновременно и страшно, и завораживающе. Львенок подпрыгнул и спрятался за передней лапой отца. Голос конунга успокаивал, да и огромная лапа была, как каменная стена для малыша. Так что страх ушел, осталось лишь любопытство.
А орел был огромный. Он говорил много непонятных слов и названий, которые мальчишка не повторил бы никогда в жизни. А вот имя нового папиного друга понравилось зеленоглазому. “Ни одной “р”, ни одной “л”. Красота!”. Львенок посмотрел на орла и тихонько произнес его имя. Почти одними губами, чтобы слышно было только ему самому. Получилось здорово. Ни одной картавости, ни одной осечки. Все гладко и ровно. Годрек улыбнулся своему успеху и поправил челку взмахом головы.
Вообще, светлая “грива” не мешала ему абсолютно никак, но ему нравилось хвастаться ею и трясти перед всеми. Мол, смотрите, я уже почти взрослый, у меня грива и кисточка хвоста. Конечно, его хохолок был не так пушист, как у его братца, но мальчик уже привык, что Кортелис обходит его во всем: в речи, в размере, теперь и в гриве. Впрочем, это его совсем не обижало. Наоборот, Годри радовался, что у него такая необычная расцветка. Уж непонятно откуда в нем взялась седогривость, но это придавала ему некоторой схожести с Рагнареком, которого он чуть ли не боготворил.
Годрек хотел стать воином. Как папа, конечно, но только вот не править королевством. Слишком много обязанностей. Не то, что у дяди Рагнара (или, как его звал сам львенок: “Лагнал”. Ну, в силу своих особенностей). Вот его жизнь была по душе серошкурому. Ведь малышу было совсем невдомек про особенности воинской жизни, про одолевающий Нидъёгговцев Голод, про то, откуда берутся такие “крутые” шрамы. Он изрядно романтизировал воинство и обязательно хотел стать самым сильным воином в прайде. И самым честным, конечно.
Маленький самец уловил некоторую напряженность его сестры и обернулся. Сигрид как-то уж совсем недобро смотрела на их мачеху. Упрямая девочка, кажется, так и не смирилась с ситуацией. Годрек был более миролюбив. Ему нравилась атмосфера, которую создавала Акера вокруг себя. Теплая, уютная. Он ведь стал забывать, какой была мама. Отдаленные черты: ярко-рыжая шерсть, да молочный запах. Ни голоса, ни, даже, четкой внешности, мальчик не помнил. Пускай до называния Акеры мамой ему было далеко, новая жена отца была ему по душе. Львенок тепло улыбнулся ей, пока его сестренка, с важным видом, пошла выяснять имена их младших кровных братьев. Сам-то он уже запомнил почти всех, ведь их мать не раз подзывала выводок по именам.
Папа позвал всех за ним. “На улицу”, — повторил львенок про себя слова отца. Это было неизвестное для него понятие. Он, конечно, слышал его от взрослых. Но сам не бывал за пределами пещеры очень и очень давно. С того момента, когда Нимейли привела их домой. Пять месяцев назад. Мальчик почти ничего не помнил, так это было давно. Годрек подскочил от радости и принялся переминаться с лапы на лапу. Он все никак не решался пойти первым. Да и, пока решался, оказался самым последним на выход.
Кортелис, явно тоже очень обрадованный таким поворотом событий, смешно топал рядом с отцом. Этакий бутуз, весь пухлый и большой. Он что-то спросил у папы, но серошкурый не расслышал. За ним шел серый малыш, тот, что из младших Гармовцев. Его звали Эйкен, он был шумный и любопытный. Этого Годрек запомнил хорошо, хотя ни разу с ним толком не общался. Чем-то ему нравился этот неугомонный братик. А вот Рокко, львенка, что вышел сразу за его сестрой, зеленоглазый знал хуже. Он успел за ним понаблюдать и запомнить имя, но с характером пока не разобрался. Младшие позвали Акеру, и мальчишка остановился. Он повернулся и поднял мордаху на мачеху. Львенок тоже хотел, чтобы она пошла с ними.
— Да, подём, Аке… — Годри замешкался перед ненавистным ему звуком. — Акег’а.
Довольный результатом (картавый “р” все же лучше, чем “л”), малыш встал и бодро зашагал за остальными, пытаясь не отставать. Путь предстоял интересный. И слегка пугающий. Поэтому, нужно было держаться поближе к отцу. Он-то знал, куда идти. Он-то защитит.

-----------------------------------------------→ Джунгли

+4

406

Много львят. Много. И когда только конунг успел обзавестись такой оравой? Наверняка находящиеся здесь дети – не единственные, и до них были еще, но только они уже выросли и ушли своей дорогой. Но об этом Хикару пока не задумывался. Рано ему еще.
Наверное, львята вечно сидели бы в гриве отца, но его спасло оповещение о прогулке. Оставив Фаера в покое, дети сначала порадовались, а потом по цепочке направились из пещеры погулять.
За это время, пока все выходили, к отцу успел спуститься очень красивый орел, которого звали Кеннет. Хикару этот красавец очень и очень понравился, потому что выглядел статно, величественно.
— Он папу в обиду не даст! — довольно заключил Хик после осмотра хищной птицы.
Рокко спросил, что такое «валькирия». А ведь и правда — что это? Этот вопрос чрезвычайно заинтересовал маленького любопытного мальчика, и тот тоже сказал, что хочет узнать, что это за зверь такой (если это зверь) — валькирия. А ведь красивое слово. Наверное, и тот, кого называют валькирией, тоже очень красив.
Папа заговорил с птицем о каком-то долге, который отплатил сполна его отец.
— Наверное, и папа Кеннета очень красивый и такой же могучий, как и сам Кеннет. Но про какой долг говорит папа и его друг?
Решив, что нужно будет спросить его об этом, Хикару кивнул сам себе, и как раз в это время орёл взмыл в небо.
— Я тоже хочу летать! Пап, а дядя Кеннет может и меня научить? Пожалуйста, — малыш посмотрел на Фаера очень наивным, доверчивым взглядом.
Как жаль, что львы отродясь не умеют летать… Но, как говорится, — «мечтать не вредно. Вредно — не мечтать».
Хикару так понравился Кеннет, что тот думал об орле всю оставшуюся дорогу до джунглей и почти забыл обо всё на свете. Он не обращал внимания на водопад, воду и небо. На солнце. Сейчас его ум занимал только Кеннет.
Когда-нибудь Хик и сам познакомится с орлом, и они станут друзьями. Обязательно.
Тогда Хикару решил, что, когда вырастет, отправится путешествовать, и там ему наверняка удастся найти себе такого же друга, какой сейчас у папы — могучего орла, который парит так высоко в небе.
А пока идём гулять!

--------→>> Джунгли

Отредактировано Хикару (23 Авг 2016 10:33:34)

0

407

---→ Птичья долина

У них было много мяса и место, где можно отдохнуть. Что еще нужно для жизни львам? Кажется, они оба были довольны настолько, насколько это возможно.
Белогривый неспешно трусил по дорожке, ведущей к ущелью. Вернее будет сказать, что он тащился. Идти было далеко, и самец ленился ускорять шаг. Бородавочник в пасти с каждым шагом становился все тяжелее и тяжелее. Почему-то Урсу не хотелось оставлять его в джунглях, даже спрятанным на дереве, будто он шел в гости, куда с пустыми лапами, как известно, не приходят. Может быть, просто хотелось, чтобы все видели, что он не просто прохлаждался все это время. Кормящие львицы едят много, львята — и того больше, а белогривый прекрасно помнил себя в детстве: есть хотелось постоянно. Правда, вовсе не потому, что растущий организм требовал много энергии, а попросту оттого, что вечно не хватало пищи. Тем не менее, стремление накормить остальных львят, чтобы те ни в чем не нуждались, было довольно сильным.
По пути через джунгли к ним присоединился было Шанго, масляным взглядом поглядывавший на Хазиру, но молчавший во избежание затрещины. Леопард по-прежнему не уходил, невесть почему выбрав Урса в покровители, и на сей раз не отстал, как обычно, у входа в пещеру, а зашел вместе с ними. Правда, уже на тропинке, ведущей в логово, начал вести себя довольно нервно — озирался, недоверчиво принюхивался, будто каждую секунду ожидал, что львы передумают, набросятся на него и растерзают. И так мелкий, по сравнению со здоровяком Урсом он казался домашней кошкой, мелкой и трусливой, его длинный толстый хвост сейчас был поджат под брюхо.
Белый прошел в пещеру, пропустив Хазиру первой. Брызги водопада окатили его лапы, но самец лишь испустил удовлетворенный вздох — вода была приятной, холодненькой. Шанго казался не таким довольным — от водопада он шарахнулся так, словно у него была водобоязнь.
— Заходи уж, не бойся, — со снисходительной улыбкой обратился к нему Урс, — никто тебя не тронет, если только сам не станешь лезть на рожон. И ты никого не трогай, — ему вспомнилось, что в прайде живут и другие питомцы львов... будет неловко, если Шанго загрызет и сожрет кого-то из них, — а к львятам лучше вообще не подходи.
Он предостерегающе посмотрел на оскалившегося в ответ леопарда.
— Нужны они мне, — буркнул в ответ пятнистый.
— Как-то здесь непривычно тихо, — уронив тушу бородавочника на пол, лев обратился уже к Хазире, — ну вот... А ты волновалась из-за Пат. Я не вижу ни ее, ни львят.
Львят и в самом деле не было — хотя Урсу казалось странным, что матери вывели малышей гулять именно ночью, но им, в конце концов, виднее. Пожав плечами, белый немного потоптался на месте и улегся, попутно отметив, что стоит принести из джунглей пару веток с листьями, чтобы лежать было удобнее.
— Львята в джунглях, — вмешался Шанго, изучавший пол пещеры неподалеку от туши бородавочника и явно примерявшийся закусить, как только убедится в том, что львы не против, — хотя я не уверен, что это те, что вам нужны. Их довольно много, знаете ли, и все одинаковые.

+1

408

Птичья долина.

Тащить бородавочника было тяжеловато, хоть и двигалась Хазира постоянно с горки, вслед за своим возлюбленным, который прокладывал настоящую магистраль трупом, который тащил в зубах. Две туши бородавочников, две, Карл!!! Еще и потрахалась, и в прямом и в переносном смысле.  Хазира была не только довольна, но и горда собой. Львице нравилось ощущать значимость своей работы и видеть ее результаты в мордах сытых патрульных, детенышей и их мамаш. Хотя, конечно, больше она хотела услышать слова одобрения от Мисавы, но уже не как от соперницы, а как от подруги. Та встреча на холмах, многое для нее поменяла. И теперь, львица, конечно, воспринимала матерую совсем не так, как в начале их знакомства, когда они с Пат добрались до пещеры и познакомились с массивной, ворчливой самкой. За этими мыслями она и не заметила, как к ним присоединился и леопард. А когда заметила, поймала его на том, что он постоянно на нее пялится. Сначала, Хазира рыкнула сквозь ногу волочащегося по земле бородавочника, на пятнистого нахала, но потом, злобно ухмыльнувшись, несколько раз весьма красноречиво вильнула бедрами совершенно не беспокоясь о моральном состоянии пятнистого хищника. Закипает? Прекрасно! Пусть помучается, наслаждаясь видом задницы, которая ему не светит. После чего пошла своей обычно походкой, тяжело дыша и слегка сгибаясь под весом нелегкой ноши.
Вскоре показалась знакомая тропа, которую, Хазира, казалось, могла узнать из тысяч. Господи, она научилась ориентироваться в этом хаосе переплетений веток и стволов, в нагромождении кустов и лиан. Не так, конечно, как Урс или скажем, Фаер, но львица с уверенностью могла сказать, что история с Пат, когда она сбежала из пещеры в первый раз, уже больше никогда не повторится. Она не на долго остановилась вслед за Урсом, который, пригласил с собой и леопарда. Кошка удивленно вскинула брови, поглядев на любимого, но ничего ему не сказала – если он и правда считает, что так надо, то пусть. Самец сказал – самец сделал и не ее право ему перечить. Разве что советом направить в нужное русло, но… не в этот раз. Поудобней перехватив свою добычу, она, медленно прошла по карнизу, прижимаясь к нему боком. Момент падения тела Птолемея с высоты, все еще был жив в ее памяти, и повторить его подвиг не хотелось. Однако и на этот раз обошлось без эксцессов, и львица, швырнув свою добычу на пол пещеры и оглядывая ее восторженным взглядом, чуть было не заорала: - Я дома!
Но не заорала, остерегаясь того, что может разбудить детей. А когда глаза привыкли к темноте и она увидела, что радоваться добыче особо некому, слегка расстроилась.
- Да – вздохнула она на фразу Урса, навернув круг вокруг принесенной добычи и ловя взгляды леопарда теперь уже не на себе, а на еде: - Я вижу… - она нахмурилась, пойдя на второй круг, глядя под лапы, и раздумывая над своим решением. Нет, решение уже было принято, и притом – давно. Но вот как сказать любимому, да еще и так, чтоб он не беспокоился? В разговор внес свою реплику Шанго, который в какой-то мере и определил ее дальнейшую судьбу. Подойдя к добыче, она уперлась в ребра лапами, ухватив зубами за огузок ноги и рывком рванула ее вверх, выкручивая кость из сустава, а затем принялась поворачивать голову из стороны в сторону, разрывая мясо. Свежая кровь потекла на каменный пол, призывая тех кто не учуял запах добычи ранее, к трапезе. Только после того как нога была отделена от тела бородавочника, Хазира подошла к леопарду вплотную сказала, кивнув на добычу:
- Да ты ешь, не стесняйся. – а, затем, придвинувшись вплотную к его уху, шепнула: - Можешь пялится, я не против. Но прикоснёшься ко мне, придушу… - после чего мило улыбнувшись, и снова кивнув на тушу, развернулась, двинувшись к Урсу и коротко бросив за спину, неоднозначное: - Не стесняйся, раз уж позволили.
Что сказать? Его внимание, ее не интересовало, но льстило. Однако, Хазира догадывалась, что даже если пригрозит пятнистому смертью, он все равно будет следить за ней, пусть и тайком. Так от чего же не дать ему возможность льстить ей своими похотливыми взглядами со стороны, хотя она и так знала, что хороша собой. Почему бы ни дать еще одному самцу призрачную, глупую надежду на шанс, которого у него никогда не будет? Хочет мучиться? Ну… Хазира легко могла ему это устроить, особенно если случится остаться наедине. Жестоко, конечно, учитывая какие чувства внутри нее вспыхивали в последнее время по отношению к Урсу. Но если отношение кошки к полукровкам изменилось, то к другим, более мелким кошкам – нет. Даже не смотря на то, что Шанго помог ей выбраться. Хазира считала, что их отношение к нему, и то что они тоже ему помогали и в какой-то мере, защищали теперь, было достойной платой за его подвиг.
- Милый… - подойдя ко льву, сказала она, и потерлась мордой о его шею: - Я хочу сходить к Пат. В джунгли. – она тихо мурлыкнула, чертя по его шее линию к его уху, а затем, слегка его куснув, ну, совсем малость, добавила: - Отнести ей гостинец. – и шепотом добавила: - Только не пускай за мной Шанго. Не хочу, чтоб он под лапами путался. – после чего отступила в сторону, открывая ему обзор на добычу и Шанго, которого до этого загораживала собой, заодно, ненароком, дав леопарду еще раз понаблюдать за собой.

+2

409

Лев легкомысленно упустил момент, когда, склонившись к Шанго, Хазира прошептала леопарду на ухо несколько фраз. От его взгляда, впрочем, не укрылось, что пятнистый вдруг немного занервничал, хотя и старался изо всех сил сохранять более-менее спокойный вид. Впрочем, это вполне можно было приписать тому, что логово принадлежало прайду. Когда ты втрое, а то и вчетверо мельче, чем лев, поневоле занервничаешь. Конкретно сейчас в пещере было относительно тихо, но из темных углов уже подтянулись несколько львиц и львов, спеша приступить к трапезе.
Возражать самке Шанго не решался. Нервно сглотнув и косясь на львицу, он все-таки начал есть, благоразумно выбрав такую позицию, чтобы светлошкурая его не видела, и сев так, чтобы оказаться подальше от остальных членов прайда. Пусть даже Хазира со всем равнодушием повернулась к нему спиной... кто ее разберет, может, у нее на жопе глаза есть.

Белогривый поднял голову, глядя в глаза приблизившейся к нему Хазире, и в свою очередь нежно потерся щекой о ее щеку. Львица зачем-то отделила от одной из туш ногу, и самец не сразу догадался, что это — для того, чтобы поделиться и с подругой. Его предположение сразу же подтвердилось.
— Милый… Я хочу сходить к Пат. В джунгли. Отнести ей гостинец. — проговорила, склонившись к нему, львица, — Только не пускай за мной Шанго. Не хочу, чтоб он под лапами путался.
Лев сдержал разочарование, продолжая улыбаться, лишь взгляд его на миг скользнул в сторону, туда, где, скрытый тушей, сидел пятнистый, урча и отрывая от туши бородавочника кровавые куски. Его уши были прижаты к голове; всякий раз, когда леопард поднимал голову, Урсу было видно белки его глаз и блеск зубов, покрывшихся свежей кровью.
Хазира будто знала, что белый собирался сделать. Просто для ее безопасности. Конечно, ей нужно было общаться с кем-то, кроме своего возлюбленного, и наверняка ей хотелось поболтать с Пат по душам — поделиться пережитыми страхами и обсудить последние новости, а может быть, и самому белогривому перемыть косточки. Сказать по правде, Урсу было бы спокойнее знать, что Шанго присматривает за львицей и в случае необходимости позовет на помощь. Он быстр и ловок, наверняка сможет следовать за самкой, оставаясь при этом незамеченным.
С другой стороны... Помедлив, Урс кивнул, соглашаясь. Хазира как-то прожила первые несколько лет жизни без навязчивой опеки со стороны ее партнера, и пускать леопарда шпионить за ней было бы просто нечестно. Хотя лев, конечно, знал, что будет волноваться все то время, что она будет отсутствовать — но теперь Фаер наверняка усилил охрану границ, так что любой чужак будет встречен крайне нелюбезно. Сам белый собирался в ближайшее время этому поспособствовать, и теперь мысленно намечал себе маршрут, которым ему следует пройти, чтобы охватить максимально длинный участок границы за несколько часов.
— Конечно, иди, — ответил он, переваливаясь на живот и лениво вытягивая и передние, и задние лапы, — я немного отдохну, а затем обойду границы. Не волнуйся, если не обнаружишь меня в пещере. Днем вернусь.

+1

410

Видя, что Урс не спешит давать ответ, Хазира поторопилась его успокоить:
- Я не заблужусь на этот раз, ведь я уже неплохо ориентируюсь в джунглях. – улыбнулась она своему возлюбленному, склонившись перед ним, и глядя в глаза, и совсем не подозревая, что страхи льва связаны вовсе не с тем что львица может заблудиться в трех пальмах. Наконец-то он кивнул, соглашаясь, а затем перевалился на живот, вытягивая лапы. Как же в такие минуты ей хотелось плюнуть на свои планы и поваляться с ним в обнимку, остаться в уютном и безопасном логове… Впрочем, Хазира прекрасно знала, что обнимашки вскоре перейдут в обоюдное желание и если не он, то она, ненавязчиво потащит его за ухо наружу, известно для его. А потому она кивнула ему в ответ и тихо ответив: - Хорошо, я буду ждать тебя тут когда вернусь. – двинулась в выходу из пещеры, за одно подобрав по пути заранее отделенную ногу бородавочника, и хотя шея и спина еще побаливали после перетаскивания целой туши, так идти было куда легче.
Львица ловко выбралась на карниз, бросив последний взгляд на пещеру, в которой остался ее любимый. Леопард на нее даже не обернулся, что ее даже слегка удивило – испугался что ли и вот так вот просто сдался? Ну что за самец… После чего она  быстро спустилась вниз, на дно ущелья и неторопливо двинулась к тропе что вела наверх, в джунгли. Надо было подумать, куда идти искать Пат? Солнце только-только поднялось над землей, и воздух был довольно свеж и приятен, а теплые ласковые лучи, танцующие где-то наверху и рисуя при помощи деревьев-трафаретов длинные тени на стенах ущелья, бросали их вниз, все еще пряча партизанящий обычно в расселинах, полумрак.  Захотелось вернуться и рассказать про все увиденное Урсу. Вытащить его из пещеры, затащить на край ущелья и глядя на пробивающееся из-за деревьев солнце сказать: Милый, какая красота! Наша прекрасная жизнь, она только начинается, и она так прекрасна, смотри! Но, она опять остановила себя, понимая, что он наверно сейчас только только уснул и вот так вот его бесцеремонно будить... нет. Урс конечно ей улыбнется, и скажет: Какая красота, любимая… а сам наверно подумает: Ну, и что ты меня сюда притащила смотреть на самый обычный рассвет.
"Нет, пусть спит." – твердо решила кошка, карабкаясь по тропе вверх и иногда поглядывая по сторонам на ущелье, что заливал солнечный свет, постепенно затапливая его сверху вниз. Да, скоро утро кончится и снова будет жарко, душно и противно. Надо было наслаждаться этими прекрасными секундами а за одно искать Пат, но вот, где? Хазира и не заметила как забралась наверх и встала как вкопанная глядя на зелень джунглей, медленно помахивая хвостом из стороны в сторону.
Хазира знала весьма мало мест, куда можно было бы отвести львят, особенно сейчас, после того, что произошло. Однако, если Пат так сделала, то явно знала, что ни ей, ни львятам ничего не грозит. Значит, с ней кто-то был, ну или она была там, где чужаки точно не смогут ее найти. Хотя какие чужаки? Фаер наверняка усилил патрулирование на границах и теперь пройти вот так вот нагло к логову будет сложной задачей. Пожав плечами, она углубилась в джунгли, решив сперва поискать там, где она встретила Пат тогда, с Бреном в компании.

Джунгли.

Отредактировано Хазира (21 Ноя 2016 21:45:10)

0

411

Дети, конечно, - цветы жизни, но пара минут на сон не помешали ещё ни одной многодетной матери. Как бы Эйкен переживал, что Акере будет скучно одной в пещере (как тут оказаться одной, когда в пещере за водопадом полно других львов и львиц с мелкотой), она решила присоединиться к своему семейству позже. Не заметила, как сон сморил её, позволив немного набраться сил, в то время как отец семейства решил провести время с детьми.
Всё шло довольно неплохо. У львицы появилось немного свободного времени, которое ушло на сон, но с того времени, как в прайде произошли некоторые изменения (и дело не только в том, что их семья значительно возросла), работы хватало всегда. Проснувшись, когда лучи солнца уже плясали перед входом в их укромное логово, Акера поднялась, потянулась и, окинув взглядом львов, оставшихся в пещере, направилась к выходу.
Набравшись сил, она вполне могла присоединиться к детям и Фаеру, чтобы провести время вместе с ними, но решила, что сейчас лучшее время заняться другими не менее важными делами, прежде чем присоединяться к общей семейной прогулке. В конце концов, дети чаще общаются с матерью, ведь в последнее время у короля слишком много хлопот в прайде. Ситуация значительно ухудшилась с приходом в саванну страшной болезни – она отправляла воду, пищу и других хищников. В любое время в их прайде могли появиться заражённые львы и, как знать, кто из них окажется следующим. После того, как Акера в прошлом потеряла дорогих ей львов и в том числе теряла детей, меньше всего хотелось вновь ощутить на себе вес потери и ту чудовищную боль, что тянется за ней годами, не давая покоя. Они с Фаером должны были сделать всё, что в их силах в целях безопасности. Защитить себя и детей от угрозы, защитить каждого члена прайда и травоядных, живущих на их землях. Познания Акеры в болезнях были не столь велики, чтобы с уверенностью сказать, какие меры необходимо принять в первую очередь, но она достаточно наслышана о том, что лекарство не было. Уповать на то, что ситуация изменится, не приходилось. В их силах – принять все меры и сделать всё, что в их силах.
Внимание привлёк хлопот огромных крыльев, крепкие когти цокнули по холодному камню и на пару секунд возня за спиной у львицы стихла. Акера не опасалась подлого удара – прекрасно знала, кто присоединился к ней этим утром.
- Доброе утро, Фрода, - поприветствовала она орлицу, продолжая смотреть перед собой, стоя на выступе, ведущем к выходу из пещеры.
- Доброго утра, миледи, - приятный женский голос зазвучал за спиной. Он принадлежал орлице, ступившей на путь взрослой жизни.
Без опасения орлица прошла вперёд по выступу и поравнялась со львицей, устремляя взгляд на горизонт.
- Есть планы? – поинтересовалась она, догадываясь, что этот день обещает быть насыщенным на важные дела. Когда они только познакомились, Акера ещё не вступила в свои старые или теперь новые..? права королевы прайда и на её плечах ещё не было того тяжелого груза ответственности за всех и каждого, а не только за собственное благополучие и сохранность её детей. Впрочем, роль няньки Фроде нравилась значительно меньше, но младшие дети львицы успели покорить её сердце. Своих у неё никогда не было, зато у Акеры появилась крылатая подруга и что-то ещё, что сближало их с Фаером – два венценосных орла, верно служивших их семье.
Акера кивнула.
- Найди Фрею.
- И всего-то? – усмехнулась орлица, расправляя крылья и собираясь вот-вот подняться в небо. – Я-то думала, что у нас будут дела важнее прайдовской шаманки.
- Если тебе так скучно, то можешь следом оповестить всех членов прайда, чтобы они собрались в одном месте, потому что их ждёт важный разговор, - ухмыльнулась львица.
- Звучит так, словно мамочка решила отсчитать непослушных детей, - больше не обронив ни слова, орлица выдвинулась в путь.
Найти шаманку их прайда не составило особого труда; Фрода не заставила себя ждать и в скором времени указала расположение львицы. Акера могла бы на правах королевы приказать прийти к ней, бросив все дела, но на этот счёт у багровой всегда было иное мнение.
- Она там с этим… ну чёрным таким красавчиком гвардейцем, - орлица попыталась напустить в голос небрежности и всем своим видом показать, что это не так важно, хотя даже в её понимании этот лев был достоин женского внимания, в том числе её, несмотря на другие вкусы в силу вида.
Акера сразу поняла, о ком идёт речь. О нет-нет. Дело совсем не в том, что она придерживалась того же мнения, считая Котога красивым львом. В прайде Фаера не так много чёрношкурых львов, чтобы гадать: о ком идёт речь.
- Привести её сюда?
- Не нужно, - отрицательно мотнув головой, львица направилась в сторону Базальтовых террас – именно там, по словам Фроды, расположились львы.

------ Базальтовые террасы

0

412

Казалось, с момента ухода Хазиры прошло не так уж и много времени. На самом деле лишь первые несколько минут Урс дремал – а затем проснулся от смутного ощущения тревоги. Как он ни старался, заснуть снова не удалось, хотя самец предпринимал для этого все усилия: ворочался с боку на бок, сладко потягивался, перебирал лапами, выпуская и втягивая когти…
Тщетно.
Ему было не по себе оттого, что подруга, хоть и не надолго, его покинула. Особенно после всего, что уже успело с ней приключиться. А ну как за порогом пещеры ее поджидает еще какое-нибудь смертельно опасное приключение?
- Проследить за ней, а?
Будто уловив мысли белого и поняв, что он не спит, подал голос леопард. Он уже успел насытиться и теперь, судя по мерному шлепанью языка, приводил себя в порядок. Не открывая глаз, лев качнул мохнатой головой влево и вправо.
- Нет, - негромко, но раскатисто рыкнул он.
Предложение и впрямь было заманчивым – Урс думал об этом, когда уходила Хазира. Можно было бы отправить за ней Шанго, но после того, как она совершенно ясно выразила вслух свое нежелание его видеть, подобный шаг был бы просто неуважением. Конечно, всегда можно соврать, что они столкнулись в джунглях по чистой случайности – скажем, пятнистый решил выйти прогуляться. Ох, нет, кого эта сказочка вообще сможет убедить? Попадет и леопарду, и его опекуну… Кроме того, Урс совершенно не хотел рисковать отношениями с Хазирой. Совершенно не хотел, даже самую чуточку. Да и не был он похож на тирана, который отслеживает каждый малейший шаг своей возлюбленной.
Однако тревоги это не умаляло. Осознав, наконец, что заснуть больше не получится, белошкурый, недовольно ворча, поднялся.  Его предположение оказалось верным: леопард сидел рядом с тушей и очищал свою шкуру от пятен крови. Дело его близилось к завершению, влажная шерсть чуть поблескивала в слабых отсветах, достигавших сюда от входа.
- Лучше пойду прогуляюсь, - досадливо бросил лев, - если хочешь, идем со мной.
Шанго согласился с легкостью и даже поспешностью. Должно быть, причина крылась в том, что леопарду совершенно не хотелось оставаться одному в пещере, которая служит логовом для пары десятков львов. Поди докажи им, что ты дружишь с одним из их родичей: сперва разорвут, а потом уже разбираться станут. Нет, сейчас в планы пятнистого входило как можно чаще появляться рядом с Урсом – до тех пор, пока он не намозолит глаза всем вокруг. Чтобы и мысли ни у кого не возникало: а что это за пятнистая тварь тут трется? А давайте-ка его сожрем для забавы и профилактики ради.
Словом, оба самца, не тратя более времени, покинули пещеру, оставляя недоеденного бородавочника на произвол его бородавочьей судьбы.
-→ Холмы

0

413

Джунгли --→

По пути из джунглей конунг часто озирался, осматривая и контролируя детей. Будучи львом, который считал себя мужчиной, он просто не мог не следить за малышней - ему было абсолютно плевать, свои они или чужие - для него любой львенок, находящийся в зоне его ответственности был родным. Так его когда то воспитал отец на Севере, научил трем жизненно важным правилам, без которых само по себе выживание не возможно: не обижать самок, особенно беременных или с котятами; следить и защищать детей и не забивать добычи больше, чем это необходимо. Все остальное, в духе кодекса Воина и желания оказаться в Вальхалле в сравнение с этим должно было оставаться на заднем плане мировоззрения самца. И лев чтил заветы своего отца.
Когда Эйкен вскарабкался на широкую спину отца, тот только удивленно посмотрел на него и, тепло улыбнувшись, продолжил не спешно идти домой, понимая, что даже подобный шаг вынуждает львят почти бежать - во всяком случае, все они (кроме конечно тех поганцев, что катались на чужих спинах) забавно перебирали своими маленькими лапками. Про маму лев ответил всем и сразу, мол, мама львица взрослая, вроде топиться не планировала, погуляет и придет. Королева, опять же, работы своей хватает - надо за охотницами посмотреть, стада проверить, побегать с другими львицами по водичке в свете Солнца мертвых... В общем, дел то у нее хватало. Впрочем, про последнее у конунга хватило ума не говорить.
На подходе к дому конунг заметил патрульную группу, ту самую, что год назад огребла от Фаера и Рагнара, кивнул их лидеру когда группа уселась, выражая тем самым уважение и преданность и пропустил их вперед - парни устали, и по ним это было видно - а раз лидер ничего не рассказал, значит, на границах было спокойно. Когда патруль скрылся за водопадом, лев снова ухмыльнулся, вспоминая, как мутузил их, и как они потом пришли к нему с клятвой верности. Оказались вполне приличными южанами, кстати, да и жизнь в прайде явно радовала их сильнее, чем кочевая и бандитская.
Тяжело вздохнув, лев перешел водопад, осторожно скинул с себя сына и, снова выйдя из пещеры, встал так, что бы ему было легко в случае чего подхватить львят. Вообще, лев не очень любил эту пещеру - вход в нее был опасен, особенно в сезон дождей - но все это с лихвой перекрывало факт того, что оборонять такой вход очень просто, это вполне было возможно делать силами одного юного воина. Кстати, о юных воинах - поозиравшись, лев не увидел не Реда, не Шина - и это уже начинало его подбешивать, пасынок шлялся вечно где непопадя, Алекс вообще почти не появлялся в пещере - впрочем, рыжий северянин обычно получал от дяди. Вестимо, теперь будет еще и от тети - ибо не хрена.
Посчитав львят, на всякий случай дважды, он вслед за ними прошел в пещеру и, зевнув, завалился на свое любимое место, впрочем, глаза он закрывать не стал, а продолжил наблюдать за своими котятами. Потом лев снова улыбнулся краем губ, судя по тому, что Рагнар и Мисава еще не вернулись, эти двое явно имели какой то серьезный разговор, и конунг вполне по честному желал, что бы его старший названный брат вновь обрел свое счастье в этом мире - ух Фаер то точно знал, что кроме Реда хёвдинг никого и не любил последние несколько лет.
- Так, детишки, либо спать, либо садитесь рядом со мной, расскажу вам историю на ночь...

+2

414

Джунгли------→>>

Конунгу было некуда деваться: его сын, юркнув под лапы льва, быстро запрыгал вокруг него, пытаясь уцепиться острыми зубками за чернявую гриву самца. За такое поведение Эйкен рисковал схлопотать от Фаера крепкой оплеухи, но сейчас его хорошее настроение было слишком хорошим, чтобы сдерживать детские порывы веселья. Дети любят творить чепуху: это факт.

- Возьми меня к себе, возьми-возьми, - прыгал Эйкен вокруг Фаера, поэтому тот в конце концов с удивлением сдался, позволив малышу взобраться на спину, а потом плюхнуться прямо ему в гриву, зарываясь в ней подвижным носом.

Эйкену нравилось кататься на взрослых львах. Они забавно двигались, отчего львенок слегка покачивался из стороны в сторону или подпрыгивал. Когда он впервые забрался на отца, то чуть не упал с него, поскольку ему было сложно удержаться на широкой спине льва, но со временем он стал восхитительным "наездником". Потом, правда, он налетал на всех подряд взрослых львов с просьбой "покатай", но на него цыкали и убегали подальше, так что для принца оказаться вновь на спине отца было наилучшим времяпрепровождением.

- Пап, а как же мама? - Спрашивал львенок у Фаера, съезжая ему на лоб. Лев проворчал что-то о том, что мама взрослая львица и сама может себя защитить при случае. Она разберется с делами и вернется в пещеру сама. Принца это мало убедило, но спорить с конунгом ему тоже не хотелось: Фаеру лучше знать.

В пути Эйкен периодически рассматривал разного рода травы, пролетавших мимо жучков, птиц. Но чем дальше малыш и его семья шли, тем сильнее солнце клонилось к закату, окрашивая небо в сине-красный цвет. Львенок, задрав голову по самое не балуй, восторженно рассматривал это великолепие, пока не приплыли тучи и не затянули последние яркие краски, оставленные солнцем.

- Пап, почему небу стало грустно? - Спросил львенок, наклонившись прямо к уху Фаера. Проехав на его спине еще немного, он почувствовал, как стало холодно: ветер до костей задувал львенку во всевозможные места, отчего он только сильнее прижался ко льву, зарываясь носом в его шевелюру. От конунга шло теплом, поэтому львенок чувствовал себя гораздо лучше: такой печки сполна хватало для такого маленького тельца.

Пещера показалась сравнительно быстро, потому что от усталости малыша сморило и он чуть было не уснул. Эйкену повезло, ведь ему не пришлось пыжиться для того, чтобы преодолеть опасный вход: за него все сделал Фаер, правда, поспешил скинуть сына на землю. Львенок от неожиданности чуть не повис на боках своего "доброго" папочки, благо, ума у принца хватило, чтобы не зацепиться за конунга когтями, а иначе бы точно отхватил люлей.

Рявкнув, молодой самец шлепнулся на пол и замотал головой. Это было больно! Но лежать и хныкать ему было нельзя ни в коем случае, ведь на него смотрят отец, старшие братья и Рокко. Принц сию же секунду поднялся на лапы, отряхнулся и поглядел по сторонам: ему было стыдно, но, кажется, его неудачи никто не заметил.

- Так, детишки, либо спать, либо садитесь рядом со мной, расскажу вам историю на ночь...

- Хочу-хочу-хочу историю! - Завопил львенок, кинувшись к Фаеру. Эйкен уселся напротив отца, с умным видом взглянув на него: что может быть увлекательнее сказки на ночь? Что может быть лучше, когда ее рассказывает отец?

- Пойдемте скорее! - Крикнул львенок, повернувшись к своим братьям и сестре и шлепая хвостом и крошечными лапками по полу от нетерпения.

0


Вы здесь » Король Лев. Начало » Затерянное ущелье » Пещера за водопадом