Страница загружается...
X

АААААА!!! ПРОГОЛОСУЙ ЗА НАААААС!!!!

И не забывай, что, голосуя, ты можешь получить баллы!

Король Лев. Начало

Объявление




Представляем вниманию гостей действующий на форуме Аукцион персонажей!

Рейтинг форумов Forum-top.ru Рейтинг Ролевых Ресурсов Волшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король Лев. Начало » Небесное плато » Каменные ступени


Каменные ступени

Сообщений 1 страница 30 из 90

1

http://sf.uploads.ru/2xDwG.png

С восточной стороны огромная каменная стена разделяется на несколько более мелких ярусов, образующих подобие лестничных ступеней, постепенно спускающихся прямиком в саванну. Травоядных здесь поменьше, чем на вершине Плато, но тоже предостаточно: охотиться здесь трудно, так как существует риск сорваться в один из обрывов, чьей высоты вполне хватает, чтобы сломать позвоночник или разбить голову о твердые камни.


1. Любой персонаж, пришедший в данную локацию, получает антибонус "-2" к охоте.

2. Каменные ступени считаются небезопасными — персонаж может случайно поскользнуться или сорваться вниз; также возможны оползни (бросок кубика на любые попытки влезть или спуститься с антибонусом "-1"; нейтрализуется умением "Скалолаз").

3. Доступные травы для поиска: Базилик, Валерьяна, Адиантум, Цикорий (требуется бросок кубика).

0

2

--→ Водопад Хару

У Мэриан захватывало дух. С первых же шагов, поднимаясь над равниной, львица бесстрашно посматривала вниз, с удовольствием наблюдая за тем, как постепенно уменьшаются деревья и камни там, на равнине, как горизонт незаметно отодвигается куда-то вдаль, открывая взгляду все новые и новые участки саванны - лишь бы зрение позволяло разглядеть. Ветер, внизу почти незаметный, по мере того, как львы поднимались выше, становился сильнее, и набежавшие было тучи вскоре исчезли бесследно, открыв взгляду круглую луну, такую огромную, что хоть сейчас достань ее лапой. Белую, гладкую, лишь с одного бока подпорченную каким-то сероватым пятном - будто плесень на сыре. Что, впрочем, совершенно не портило ее внешний вид. Лунный свет заливал окрестности, серебрил траву, превратил реку (со ступеней Газбаку и Мэриан стало видно Мазове) в поток жидкого серебра.
Даже сами львы теперь казались другими - рыжая шерсть самки так и переливалась серебром каждый раз, когда она двигалась.
А двигалась она неустанно! Будто второе дыхание открылось. То поджидая Газбака, то вновь устремляясь вперед, она отыскивала удобные тропинки, благоразумно держась при этом от края скалы. Надо сказать, что хотя каменные ступени имели весьма неприступный вид, при близком знакомстве с ними Мэриан обнаружила множество удобных подъемов и троп, крутых и не очень, видимо, проложенных копытными - об этом говорил запах и обнаруженные ею во множестве шарики помета, уже успевшие подсохнуть. Правда, ни одной живой души они до сих пор так и не встретили. Но это было, пожалуй, даже к лучшему. Львица уже изрядно проголодалась, и могли соблазниться легкой добычей, которой, вроде бы, особенно некуда здесь бежать - а подобное может привести к трагедии. Стоит увлечься преследованием и оказаться у края - останется от тебя мокрое пятно где-нибудь внизу, слегка посеребренное лунными лучами.
Словом, львы карабкались вверх, на время переквалифицировавшись в горных козлов. В одного горного козла и одну горную лань.
- Не устал? - осведомилась львица, умудрявшаяся болтать даже тогда, когда на брюхе заползала на очередной камень.
В голосе ее слышалось скорее ехидное любопытство, чем забота, но не стоило обманываться. На самом деле Мэриан лишь привычно скрывала беспокойство за ехидством, и стоило лишь только посмотреть, как часто она оглядывается, внимательно следя за тем, не остает ли Газбак и не начал ли он хромать, чтобы все понять.
- Я немного устала, - вершина тактичности; вряд ли самка вообще хотя бы немного запыхалась, но Газбак вроде бы самец, он сильный и все такое - не могла же она заявить ему, что он слабее, чем она, - можем чуть-чуть передохнуть. Хотя, кажется, плато уже близко. никогда не была так высоко над саванной. Жаль, что я не птица.
Львица улыбнулась чуть виновато - всю дорогу Газбак смиренно терпел поток ее болтовни, в основном посвященной красоте окружающего мира и залитой лунным светом саванне внизу в частности. Что поделать - кажется, она была не в силах сдержаться.

+1

3

Водопад Хару

По началу все шло хорошо. Газбак резво карабкался по камням вслед за Мэриан, конечно же отставая, потому что не мог массивный лев развить такую же скорость на огромных каменных ступеньках как гибкая и проворная львица. Во многих местах, где она с легкостью взбиралась вверх, ему пришлось попотеть. Будь то узкая щель, где надо было протискиваться, чуть ли не обдирая шерсть, или же крупный валун, на который надо было запрыгнув как можно выше, в буквальном смысле заползти. Конечно, все это сильно вымотало льва, да и к тому же чем выше он поднимался тем страшнее ему было подходить к краю и смотреть вниз. Признаться конечно не в первом ни во втором он Мэриан не решился, да и поди догони ее, Мэриан. Двигалась она постоянно. иногда задерживаясь и поглядывая, не отстал ли он, возясь с очередным препятствием где-то внизу. А внизу в лунном свете все было такое маленькое, по серебреное, будто игрушечное, и казалось - протяни лапу и можно перекрыть ею блестящий в лунном свете поток Мазове, или сорвать сразу с десяток деревьев, отшвырнув их стволы прочь к небольшой луже что образовалась под водопадом, который лился теперь не сверху, а казалось, откуда-то сбоку. Но Газбаку было не до того и даже не до наслаждения видом карабкающейся впереди Мэриан, хотя, посмотреть было на что: львица буквально преобразилась в лучах лунного света, как и он конечно же, приняв какой-то совершенно фантастический, внеземной облик. Ее гибкое тело скользило вверх, словно диковинный дракон, с котором Газбак бы обязательно ее сравнил, если бы чаще смотрел на нее. Но еще в середине пути лев сделал вывод, что лучше всего смотреть под лапы, а не вниз или на нее - потому что от одного буквально взгляда на открывающийся вид его стала пробирать мелкая дрожь, от которой хотелось забиться куда-нибудь в уголок, куда угодно, но подальше от края. До этого момента лев и не знал, что боится высоты. Наверно случись что с Мэриан, он попробовал бы преодолеть этот страх, ведь карабкался же он на эту верхатуру ради нее, в буквальном смысле трясясь от страха. Да еще к тому же пытаясь это скрыть. Пожалуй в паре которую наблюдатель мог бы сравнить с козлом и ланью, он все же был черепахой. Большой горной черепахой.
- Не устал?
- Нет. - довольно бодро сумел отозваться он, хотя и легкая одышка в его голосе слышалась и вряд-ли это могло утаиться от ее слуха. Глядя как львица карабкается на очередной камень, зацепившись где-то там сверху когтями, он вздохнул, не решаясь поглядеть назад, даже чтоб определить сколько у него будет места для того чтоб опереться, если что-то пойдет не так.
- Я немного устала, можем чуть-чуть передохнуть. Хотя, кажется, плато уже близко. никогда не была так высоко над саванной. Жаль, что я не птица.
- Я скорее вымотался, прыгая и карабкаясь на эти камни. - подойдя к камню на который уже взобралась львица сказал он, прижавшись к нему правым боком, чтоб быть мордой к стене и спиной к краю пропасти. Смотреть назад не хотелось а конца подъему не было видно, а ведь Мэриан наверно сейчас смотрела в даль... Он поднял голову, нащупав ее взглядом, словно слепой в опасной ситуации, на ступеньках крутой лестницы нащупывает палкой путь, чтоб не кувырнуться вниз: - Нет, горы явно не созданы для львов. - сглотнув и судорожно дернувшись он все же поглядел назад, и тут же на подкашивающихся лапах прижался к каменной стене, упершись взглядом себе под лапы и ощупывая камень на который предстояло взобраться.
- Хорошо что я не птица... был бы страусом, точно. - пробубнил под нос Газбак, и зажмурившись, чтоб не смотреть вниз, приобнял камень, придвигаясь к нему и садясь перед ним, а потом совершив резкий прыжок вверх. Только когда лев на нем распластался, он открыл глаза, глядя на лапы Мэриан, стоящей перед ним: - Знаешь... давай на верху отдохнем. - предложил он, подтягиваясь выше.

Отредактировано Газбак (6 Фев 2014 01:52:02)

+1

4

Львица с улыбкой смотрела на ухищрения Газбака - тому было куда труднее преодолевать подъем. Он с такой опаской посматривал вниз, что порой самка деликатно отворачивалась, делая вид, что полностью поглощена дорогой и не замечает выражения его морды и того, с каким трудом он порой затаскивает свое массивное тело на очередной уступ. Сама она, если и пугалась иной раз, старательно это скрывала.
- Наверху, так наверху, - легко согласилась она.
Но все-таки, прежде чем двинуться дальше, она ласково ткнулась в гриву льва носом, приободряя его.
- Кажется, уже недолго осталось, - пообещала она.
После этого, развернувшись, она с тем же этнузиазмом рванулась дальше.
Теперь, по мере приближения к вершине плато, каменные ступени постепенно становились более пологими, и идти по ним стало гораздо легче. Или же это просто львица наконец к ним привыкла? Как бы то ни было, она помчалась с такой скоростью, что вскоре скрылась за поворотом тропы.
Еще один подъем, который самка преодолела, почти вплотную прижавшись боком к каменной стене, и очередной поворот наконец-то привел ее на плато. Вернее, над плато показалась ее голова - примерно на уровне травы, растущей там. У самых ступеней она была довольно низкой и жухлой, сильно вытоптанной копытами и запыленной. Впрочем, дальше простиралась почти бесконечная равнина (по крайней мере, с позиции Мэриан она казалась совершенно бесконечной).
Восхищенно ахнув, львица развернулась и бросилась обратно, чтобы порвдовать Газбака новостями.
- Пришли! - выпалила она, вновь показываясь из-за поворота и с трудом удерживаясь, чтобы не пуститься в пляс прямо на каменных ступенях, рискуя ухнуть обратно в саванну, - еще буквально тридцать шагов, и мы на месте!
----→ Вершина плато

0

5

- Наверху, так наверху, - легко согласилась она, когда он вскарабкался на камень и встал рядом с ней, не желая глядеть назад и даже думать, как он будет спускаться вниз. впрочем, если ей будет нужно, если она попросит, то он спустится, обязательно спустится. Нежное прикосновение к его гриве заставило льва улыбнуться, как и ее слова о том, что осталось немного. и правда, подняв голову вверх он увидел, что край где кончаются ступени уже близок, а там... А что там? увидеть это он не может, пока не поднимется наверх. карабкаясь вслед за Мэриан, он заметил что ступени во первых стали более пологими, а во вторых более широкими, так что забираться по ним было одно удовольствие. если бы не чудовищная высота и трясущиеся лапы. но вот в самом конце... Мэриан так увлеклась что резво побежала вперед, как изящная горная лань. Она скрылась за очередным поворотом, заглянув за который лев обомлел. Перед ним был узкий карниз, шириной точно как его тело не больше. Мериан уже была по ту сторону этого ужаса, весело махая хвостом и казалось, готовая запрыгать от нетерпения. Стена перед ним шла вверх, метров на пять и забраться на нее у льва было столько же шансов, сколько вот прямо сейчас сделаться чемпионом по бегу на короткие дистанции среди гепардов. Он осторожно глянул вниз, где ситуация была не лучше - под десятиметровым обрывом его тело ждали валуны и острые осколки скал, готовые растерзать любого кто сорвется вниз, размолоть в прах в своих каменных жерновах.
- Безумие... это четрово безумие... - прошептал он, нервно прижимаясь плечом к холодной, каменной стене.
- Пришли! еще буквально тридцать шагов, и мы на месте! - неожиданно оповестила его Мэриан с той стороны. и что же? Теперь, когда до цели жалких тридцать шагов он все бросит? Да чего он стоит, если сейчас испугается такой ерунды как простой каменный карниз, который даже скинуть его не попытаться. Что подумает о нем Мэриан? О его надежности, верности, готовности ради нее рискнуть, пожертвовать собой.
- Сейчас! - крикнул в ответ Газбак, ступив на узкую тропу. Порыв легкого ветерка заставил его прижаться к стене, словно его попытался скинуть вниз порыв ураганного ветра. Казалось, вот она, прямо под лапами адская бездна, ждет его в свои жадные каменные объятья. Лапы дрогнули, и он устремив взгляд вперед, сделал пару шагов, чертя плечом по стене. но так идти было нельзя, он должен был смотреть куда наступает лапами и Газбаку снова пришлось опустить свой взор вниз. От увиденного мгновенно покрылись потом задница, и подушечки лап, а пасть заполнила липкая, жидкая слюна.
"...пять, шесть, семь..." - в уме считал шаги лев, с каменным выражение морды двигаясь вперед.посмотрев вперед, он понял что Мэриан видимо, выбралась наверх, и ждет его там, а потому как во страшном сне продолжал медленно шагать, тяжело дыша и с ужасом глядя вниз. В какой-то момент он понял, что карниз расширяется и уходит вверх и тогда лев рванул вперед, оставляя опасность за собой, буквально выскочив наверх. к львице, взрывая когтями итак вытоптанную траву, которая ютилась здесь у склона среди камней. Тяжело дыша он резко развернулся, глядя на открывающийся вид. Оказалось, что когда стоишь далеко от края не так уж и страшно глядеть на всю эту красоту и что действительно вид открывается просто завораживающий.
- Да, не так уж и сложно - хрипло выдохнул он, переводя дух: - И действительно вид красивый, да...

--- Вершина плато.

+1

6

Дальние пастбища.

Он двигался чуть сзади, и по началу Газбак часто оборачивался, проверить, идет ли за ним гиена, или уже драпает в другом направлении. Но гиена шла, как ни странно, за одно выразив свою мысль о том, что ему придется икать след, простенькой фразой. Возможно… Нифига себе! Это с учетом того что гиены одни из лучших нюхачей в саванне? Ну, по крайней мере ходили такие слухи. То есть, судя по его словам, у льва шансов вообще не было, хотя конечно, попытаться он мог. Газбак не смог удержаться и хохотнул:
- Возможно? Ха! Парень, да ты, похоже, с луны прилетел! Да вы, гиены, лучшие нюхачи в саванне! И уж если у тебя не выйдет, то я даже не знаю… – произнося эту фразу, он впервые задумался о нормальности своей затеи. Во первых, что будет, если Гиена затупит и поведет его по следу назад? Такое вполне могло иметь место быть. Во вторых, если вдруг они найдут Мэриан, то… что она скажет? Это что же получается, он, лев, и в компании гиены! Гиены! Главного львиного врага. Ну, это же все в саванне знают, или… не все? Газбак обернулся, внимательно взглянув на своего спутника, который тащился сзади, наверно на расстоянии шага и отставать похоже не собирался. И бежать не собирался тоже, хотя льву показалось, что смотрит он на него как на психа. Нет, что-то в этом конечно было, но матерый вдруг почувствовал себя не в своей тарелке. Может от того, что давно не общался с себе подобными, ну если Мэриан не считать, а может от того, что гиена вела себя через чур уверенно. Того и гляди выяснится, что лучший нюх у него, а гиены и львы вот уже как год лучшие друзья. Жуть. А пятнистый между тем в очередной раз поставил его в тупик, фразой о том, что забыл имя. Но и это было не самое главное! Гиена попросила придумать ей кличку, ну… не то чтобы придумать, а дать определение что ли.
- Прозвище… - задумался Газбак, чуть было не остановившись и пялясь на ступени отсутствующим взором, как будто мог видеть через камень:
- Прозвище дается не просто так, а за поступки, или какое-либо поведение. Я тебя знаю от силы десятую часть дня! – нахмурившись он сделал паузу. За разговорами они подошли к подъему, и лев нехотя взглянул вверх, а затем на своего спутника, который как ни странно не проявил никаких попыток ни к побегу, ни к протестам против штурма верхотуры. На секунду льву показалось, что сейчас пятнистый поскачет как леопард наверх, но этого не случилось. На подъем, вслед за ним гиена ползла так же медленно, как и он сам. Стена серого камня, как и раньше, встретила его холодом и молчанием. Ровные, угловатые ступени поднимались вверх, все выше и выше, на головокружительную высоту, кое-где совершенно голые, отполированные ветром, а кое-где разукрашенные небольшими пучками пожухлой, тонкой травы, которая, словно миниатюрные антенны, торчащей из трещин среди камней, куда вездесущий ветер как-то сумел доставить почву. Где-то широкие и низкие, а где-то узкие и высокие, они были словно вытесаны гигантским животным в этой каменной стене. Бобром? Нет, Газбак не мог знать про бобров ничего, по этому, на ум пришел только дикобраз, иголки которого можно было сравнить со стволами деревьев росших на вершине плато.
- Странный ты. – не выдержал Газбак, запрыгнув на очередной небольшой уступ, поглядев наверх, а потом на гиену. Четверть минуты на размышление, и разглядывание пятен на спине пятнистого, и лев выдал свое решение: - Невозмутимый. Пожалуй так. – кот пожал плечами, примеряясь к очередному прыжку. Ему карабкаться наверх было легче, не приходилось искать обходных путей, где не придется совершать высокие прыжки. Он мог идти напролом, однако, выбирал более долгий и пологий путь, так как не был уверен, что его путник сможет совершать такие же акробатические трюки. И правильно. Хоть бандит не знал слово физиология, но прекрасно понимал, что их возможности различаются и здесь у него было преимущество, а значит, нужно искать путь которым смог бы воспользоваться и подросток.

+1

7

дальние пастбища
Самому себе он казался самым настоящим рыцарем веры. Ну, конечно, каждый может понимать "рыцарь веры" по-своему, за что его нельзя упрекать. Вот у других слов вроде "право", "вперёд", "дерево" и многие другие имеют простые значения, которые не сложно определить, а вот "рыцарь веры" - это нечто, что нельзя ни виртуально представить, ни описать в несколько слов. Овод же понимал под этим то, что он действует, живёт, согласуясь с тем, во что он верит, во  что он хочет поверить. Он верил в достижение своих целей, а не в то, что поднятие по ступеням, когда ты практически полностью неизможден, - хорошая идея. Каждый велик только относительно того, что он из себя представляет в глазах других и, в первую же очередь, в своих собственных глазах. В своих Овод был и вовсе никем, просто чем-то, что на несколько миллиметров поднималось от "ничего".
Но сейчас, когда Овод поднимал лапу, ему казалось, что он одним движением мог бы смести половину того, что находилось под плато и около него. Он казался себе таким большим и приобрётшим что-то новое, пусть и только в физическом смысле.
Газбак шёл впереди Овода. Уже не только потому, что падальщик позволял ему там идти, чтобы видеть все его действия и заранее их анализировать, а потому, что преодоление ступеней давалось ему куда лучше, чем гиене, исходя из самых банальных физических возможностей.
- Тогда зачем сказал, что можешь мне его дать, если ты не можешь? - непонимающе уставился зверь на Газбака, - Овод я. - представился зверь, спуская свой взгляд с Газбака. Думать, отчего этот лев был таким странным, ему больше не хотелось: это ни к чему не привело, и заниматься подобным ему просто больше не хотелось. Бестолку кипятить содержимое своих мозгов, если это не даёт никаких результатов. Кстати, Оводу казалось, что лев чувствует себя тут как-то неловко, но задавать вопросов он не стал.
Уставший, опустивший голову к низу, Овод продолжал шагать вперёд, не без самого безразличия переступая ступеньку за ступенькой. Однако расстояние до самого конца ступеней по-прежнему казалось ему очень большим. Даже слишком большим для того, чтобы с большим энтузиазмом рваться её пробежать до конца.
То, какими словами Газбак описал его самого, Овод разглядел даже некий комплимент. Невозмутимость - это то, что ему в себе очень даже нравилось, чем он гордился, что он никогда не хотел бы в себе потерять.
Действительно, Овод ощущал здесь какой-то посторонний запах, который казался ему на самом деле особенным. Он чувствовал тут и запах самого Газбака, только более слабый, чем тот, который исходил от него самого: он был оставлен некоторое время назад им же. Запах львицы - то, что было необходимо отобрать и отследить Оводу, и он попытался сконцентрироваться на нём. Он был не самым чётким и не самым "громким" тут, но не настолько, чтобы падальщик мог бы его потерять из... Из поля своего обоняния? Это трудно как-то назвать покороче.
- Я чую твою львицу. - излишне безразлично для такой хорошей новости буркнул Овод, преодолевая самые последние рубежы этой странной лестницы. Боль в лапах уже не казалось такой болезненной - он с ней свыкся. А путь-то нужно продолжать. Завидев последнюю, Овод был уже готов свернуть туда, куда вёл его искомый запах.
вершина плато

+2

8

Вроде бы у них получалось. Газбак как обезьяна прыгал впереди, стараясь не смотреть назад, а Овод плелся следом. В очередной раз запрыгнув на довольно широкую ступеньку, он быстро оглянулся, проверить, далеко ли забрался пятнистый, и чуть было не выругался. Ну что же он так медленно плетется, как будто умирает? Гиены вроде бы должны быть пошустрее. Взгляд между тем метнулся пикирующим соколом с фигуры Овода на пространство под ними, шикарный вид открывающийся на Пастбища и озеро в дали, сейчас запорошенное серой пеленой дождя. Чуть было не охнув, он отшатнулся, прижимаясь задницей к следующей холодной ступеньке. Ну как же высоко то! Воспоминания нахлынули как поток, прорвавший плотину, стремясь снести все на своем пути, обнажая чувства. Страх не столько перед высотой, а сколько перед тем, что сердце обмануло его. Нет, такого предательства он не выдержит, точно. Если так, то он вырвет из груди этот чертов, предательский кусок плоти, и растерзает его, еще до того как погибнет сам.
- Тогда зачем сказал, что ты мне можешь его дать, если не можешь? – донеслось снизу, оторвав его от мрачных мыслей и заставив снова взглянуть вниз, перебороть свой страх перед высотой.
- Хех… - лев выдавил жалкую улыбку: - Ты сам попросил. Я дал тебе все что смог, ну и пояснил что к чему, чтоб ты не обижался. – сделав короткую паузу, в течении которой гиен все же назвался, он покачал головой и шепотом произнес его имя, так, что пятнистый вряд ли услышал бы его: - Овод. – а затем, уже громче, добавил, с усмешкой: - Неужто, так же больно жалишь? – вопрос был скорее чисто риторический – гиены и правда, кусались весьма ощутимо, и Газбак не сомневался, что если Овод вопьется ему в лапу, то он взвоет. Да и прихлопнуть такое «насекомое» будет не так то просто. Однако, надо было продолжать путь, и матерый, встряхнувшись, развернулся, после чего, снова двинулся в путь, забираясь все выше и выше. На самую крышу мира, туда где они охотились, любили, и в итоге потерялись.
Вот она – вершина плато, а вот, он Газбак. А сзади где-то тащится по ступенькам Овод – последнее звено, последняя надежда льва, который, забравшись на плато и отойдя от края, тут же запутался в следах и потерял направление. Во истину, без ищейки и килограмма корней валерианы не разберешься!

---Вершина плато.

0

9

Очень часто, когда невезение решает проявить себя в чьей-то жизни, оно делает это по-крупному. Потому не было бы ничего удивительного в том, чтобы счесть жертвой такой грандиозной случайности лежащую на одной из циклопических нерукотворных ступеней некрупную серошкурую львицу… и всё-таки, в данном случае такой вывод являлся бы ошибкой.

Эта несчастная не споткнулась во время прогулки вдоль отвесного обрыва, не подвернула крайне невовремя лапу, не навлекла на себя гнев убийц из кровавого братства Раннатая, и если и приходилась чему-то жертвой, то вовсе не случаю или собственной невнимательности. Как бы ни было сложно вообразить себе такое, но молодая львица по имени Кипанья сама бросилась с высоты. А вот прыжку навстречу смерти и впрямь предшествовало страшное невезенье. Ведь, возвращаясь с добычей в зубах в родное логово, разве ожидаешь застать там другую? Или везенье – услышать перемежающиеся недвусмысленными урчащими звуками горячие признания? Разумеется, нет, и не такого приема ждала утомлённая, но всё же довольная результатами охотничьей вылазки Кипанья. Жизнь с любимым, пусть далеко не простая и полная тягот, казалась ей сущим счастьем – любовь, которой фонтанировало её юное сердце, заставляла закрывать глаза и на выматывающий порой быт, и на участившиеся необъяснимые отлучки супруга, и на призрачный, полувыветрившийся чужой запах на шерсти… Тем страшнее было поверить в то, что так долго отказывалась замечать под самым своим носом. Даже сейчас, лёжа распластанной на едва начавшей нагреваться земле и не имея ни малейшей воли шевельнуться, прозванная Мышью львица не смогла бы точно сказать, от физической боли дрожит её тело, или от сводящей с ума душевной муки. Все мысли серой были об одном – о предательстве и лжи, которыми обернулось её недолгое счастье. Какое-то время – кошка не знала, какое, но Солнце успело преодолеть толику своего пути в небе – она не находила в себе сил изменить это, и заторможенность рассудка ничуть не способствовала тому, чтоб суметь поскорее взять себя в лапы. Но, в конце концов, теплящаяся в чудом уцелевшем теле жизнь взяла своё и, взрёвывая, Кипанья постаралась приподняться на передних лапах, чтобы сесть. Боль в отбитом боку была страшна и заставляла самку морщиться и кривиться, однако, кажется, она не только умудрилась выжила вопреки задуманному, но ещё и не искалечилась. "Что мне делать теперь?" – забрезжившая в отчаявшемся сознании мысль несла новый ужас. Едва ли Кипанья могла судить верно о своём состоянии: она не смыслила в делах исцеления. Она знала лишь то, что ничего не сломала (скорее всего), а её правое плечо, напоровшееся на камень, теперь украшала рана... Причём глубокая и наверняка опасная. Кроме того, повреждённая часть тела распухла, лапа напрочь онемела и не желала повиноваться.

Серошкурая бедолага издала тихое, жалобное нытьё, чувствуя себя окончательно растерянной. Страх за жизнь снова вспыхнул в ней, и столь же быстро угас. Испуганной и никчёмной – вот какой она была. Слабой, глупой, неспособной понять, что делать теперь, неспособной удержать подле себя любимого, недостаточно красивой, недостаточно хорошей... Зачем только Ахейю позволил ей выжить?! Кипанья не могла остановить вереницу полных отвращения к самой себе мыслей и перестать задаваться этим вопросом. С одной стороны, она, должно быть, в глубине души ещё надеялась и хотела жить. С другой же...

"...а нужно ли мне оно? Исцеление?.."

0

10

Смотря себе под лапы и что-то бормоча себе под черный нос, рыжая львица медленно брела с места ночевки навстречу брату. Тот ушел в ночь вперед, смотреть, если ли где знакомая банда львов, оставив сестрицу с добычей и в безопасности. Но солнце уже встало, а братца всё не было, вот и решила Магдалена просто пойти по его следу, попутно вспоминая все полезные растения, что уже успела изучить у временно путешествующего с ними старого гепарда. Тот был лекарем, вот и Магдалена возжелала лекарем стать, но для этого нужна практика и еще раз практика. Ну и знание всех трав, от полезных и до крайне ядовитых.

Вглядываясь по дороге в каждый стебелек растений, запоминая их запах, а некоторые и вовсе пробуя на вкус - львица отвлеклась и прислушиваясь, подняла уши и морду. Что-то, а может и кто-то рядом точно упал. Звук был напоминающий падение газели с обрыва пару недель назад на совместной с братом охоте. Может и сейчас кто-то крайне удачно загнал свою добычу? Но в воздухе повис запах крови не травоядного, но хищника, вынуждая Магду нахмуриться и отправиться скорым бегом к источнику.

И что же она увидела? Под одной из "ступеней" лежала серая львица. Возможно, немного моложе её, но с настолько горестным выражением морду, будто на её глазах родную семью убили, а она спаслась бегством. Что же, тогда она понимает боль этой бедняжки, пусть только моральную.

- Эй, - Магдалена осторожно окликнула раненую незнакомку, - я слышала звук падения, но слава Древним, ты жива, - рыжая медленно подошла к ней и присела рядом, наглым образом и без разрешения рассматривая открытую рану на переднем плече правой лапы вместе с опухолью. Что там говорил тот гепард?

- Ты в курсе, что у тебя может быть перелом или сильный вывих? Лапа сильно болит? Можешь на неё наступить? Боль в остальном теле не ощущаешь? - тараторила самка, пока не вспомнила хотя бы о начальных правилах приличия, - о, меня зовут Магдалена, а тебя? Ты не против, если я тебя немного полечу?

Рыжая и наглая - Магда чувствовала, что крайне малая, но темная сторона её души радуется ранению незнакомки. Практика, больше практики. Главное, не загубить упавшую львичку своей первой "первой помощью".

+3

11

Погруженная в тягостные раздумья Кипанья в немалой мере отрешилась от окружающего мира, из-за чего звук чужого голоса застиг её врасплох. Более спокойный и внимательный к окружающей обстановке зверь непременно заметил бы  чужое присутствие гораздо раньше – но к ней сейчас не относилось ни первое, ни второе. Полные слёз янтарные глаза раненой самки немедленно распахнулись, и она скованным движением обернулась к столь внезапно заявившей о себе пришелице, которой оказалась рыжая, как огонь, львица с глазами цвета вечернего неба. Она была ей незнакома, однако не демонстрировала никаких враждебных намерений; напротив, чужачка с беспокойством осматривала рану на плече серой, в первые мгновения постаравшейся отодвинуться, увеличивая разделяющее их расстояние. Но сей манёвр, благодаря тупой боли в отбитом и кровоточащем плече, у Кипаньи не удался как следует: серая едва не шлёпнулась на землю, сдавленно зашипев от боли, однако, всё же кое-как успела перенести большую часть веса на здоровую конечность. Собственное тело ещё никогда не казалось ей таким тяжёлым.

– Ты в курсе, что у тебя может быть перелом или сильный вывих? Лапа сильно болит? Можешь на неё наступить? Боль в остальном теле не ощущаешь? – Засыпала её вопросами красношкурая, пока Мышь, забито жмурясь, приходила в себя от такого натиска и пыталась сообразить, как ей следует себя вести. Могла ли она доверять этой шумной незнакомке? Та казалась готовой помочь… Да и был ли у раненой Кипаньи выбор? Отказаться от помощи значило остаться здесь, не в силах подняться, и медленно умереть. "А разве не этого я хотела?" – О, меня зовут Магдалена, а тебя? Ты не против, если я тебя немного полечу?

– Моё имя – Кипанья, – Морщась от боли, представилась серошкурая в ответ. Дрожащий и отчего-то виноватый голос звучал как чужой, отметила она про себя с тоской. – Я не…

Серая запнулась, не в состоянии решить: принять ей помощь лекаря или нет. К её колебаниям примешивался жгучий стыд за собственную слабость. Быть может, ей стало бы чуть легче, поделись она с кем-то, готовым выслушать, своими горестями – говорят, это и впрямь приносит облегчение – но какая-то часть её страшилась рассказать о причине творящегося с ней. Под её давлением самка и промямлила что-то вроде: – Спасибо… Магдалена. Но тебе не стоит… помогать мне. "Да. Так правильнее". – Будет лучше, если ты уйдёшь и забудешь, что видела меня.

0

12

Магда уже во всю рыскала вокруг в поисках волшебной травы или хотя бы чудодейственной, автоматически кивая мордой на слова серой львицы.

Моё имя – Кипанья, - сказала раненая, а рыжая фыркнула себе пол нос, мол надо же было назвать родного ребенка столь... Приторным? Да, приторным именем. Магдалена себе под нос попыталась повторить его и тут же почувствовала как сводит челюсть словно бы от смолы. Бе.

- Очень приятно, да, - самка кивнула и опустила морду в траву, вынюхивая нужные и самые свежие травинки с местами колючего кустарника, - ты только не падай духом, ладно? Магдалена спешит на помощь! Да черт, фух, - она чихнула точно у земли, отчего мордой теперь была совсем не чистой, но зато смогла оторвать нужные листы и гордо поднять голову в сторону Кипаньи, еще и заманчиво подергав бровями на её грустную мордашку.

Рыжая уже почти собралась столочь траву в кашицу между подобранных камней и даже песок и пыль с них сдула, но следующие слова серой её весьма огорошили:

Спасибо… Магдалена. Но тебе не стоит… помогать мне.

- "Ноет?"

- Будет лучше, если ты уйдёшь и забудешь, что видела меня.

- "Точно ноет".

Рыжая травку в покое оставила и подошла морда к морде к раненое, смотря ей в глаза взглядом доброго маньяка-медика-в-свою-первую-практику.

- Значит так, - пока еще не грозно, но рыча, рыжая пыльной лапой поймала Кипанью и вынудила внимательно на неё смотреть и дальше, - если тебе решили помочь - надо сказать "спасибо" и принять помощь молча, раз уж других слов не найдется. Хорошо? Я сперва подумала, что тебя столкнули с обрыва, вот только скулишь ты для "жертвы" слишком пессимистично. Давай так... Я лечу тебя, а ты мне душу изливаешь, серая.

И отпустив её мордашку, Магдалена начинает делать из листвы кашицу, выискивать большой лапух и думать как бы его приложить в ране, да еще и как саму лапу в порядок привести.

Отредактировано Магдалена (18 Мар 2016 09:14:45)

+1

13

Кипанья не успела толком прийти в себя от неожиданной встречи, а синеглазая самка уже вовсю обследовала росшую поблизости зелень, высматривая и ища по запаху подходящие случаю травы. Найдя искомое, она принялась что-то делать с собранными растениями при помощи камней. Раненая только и могла, что непонимающе наблюдать за увлечённой работой кошкой: прежде ей не доводилось видеть, как именно целитель готовит к употреблению лекарства, и на несколько секунд она даже позабыла о тягостных мыслях. Излучаемые Магдаленой бодрость и энергия едва ли не оглушали несколько ошеломлённо следившую за ней серую львицу – но стоило признать, они были заразительны в достаточной мере, чтобы если не передаться пострадавшей, то легко преодолеть её вялое сопротивление попыткам оказания  первой помощи. Вместо ответа на её сбивчивую реплику, отвлёкшаяся от своего дела чужачка вновь приблизилась и неожиданно обхватила серую лапой – да так проворно и быстро, что та не успела избежать контакта.

– Если тебе решили помочь - надо сказать "спасибо" и принять помощь молча, раз уж других слов не найдется. Хорошо? – Настояла Магдалена, пристально глядя в глаза поражённой Мыши. – Я сперва подумала, что тебя столкнули с обрыва, вот только скулишь ты для "жертвы" слишком пессимистично. Давай так... Я лечу тебя, а ты мне душу изливаешь, серая.

Поставив таким образом пациентку перед фактом неотвратимости излечения, огненная вернулась к прерванному делу, попутно осматривая ближайшие окрестности в поисках какого-то иного ингредиента лекарственной смеси. Испытав новый прилив стыда после столь прямой и откровенной отповеди, Кипанья опустила голову. Повинуясь возникшему у неё желанию как-то объясниться, серошкурая чуть слышно заговорила:

– Прости. Я благодарна за твою доброту и старания, Магдалена, но ты могла бы тратить их на кого-то более достойного усилий… Кого-то, кому есть для чего продолжать жить. – Уголки пасти львицы приподнялись в печальной усмешке, ничем не напоминающей выражение веселья. Собравшись с силами, она подняла голову и села ровно – настолько, насколько позволяли ей полыхающее болью плечо и немеющая лапа. – А это, увы, не обо мне. Не после того, как я узнала, что столько времени жила во лжи... И верила, что это и есть моя жизнь.

0

14

- Раз птичка, два птичка, три птичка, - мысленно считала Магда пролетавших в небе пернатых, вспоминая как в детстве разглядывала небеса вместе с Ксавьеном и другими братьями. Вот только тогда это приносило одно удовольствие, а вот сейчас рыжая просто пыталась отвлечься и снова не зарычать на бедняжку.

Она была добра ко всем, но после своей детской травмы, нытиков не переносила совсем. А тут самый яркий из примеров ненависти разлегся рядом и ноет о потерянном смысле жизни. Что она там сказала? О лжи что-то, всю жизнь в ней жила.

- А я жила в стае львов-убийц моих родителей, которые оставили меня только ради насилия, - вырвалось у Магды, но совсем не в виде нытья. В виде агрессии, - и ничего. Выросла, убежала и живу себе. Так что перестать разводить нюни и помолчи, раз уж нашла время и дурость вниз сигануть, а не взглянуть на жизнь под другим углом.

Да, говорил Магде о похожих случаях тот старый лекарь, мол с такими возиться - лишь время тратить. Не хотят жить, так пусть дохнут. Умный старый гепард. Вот сейчас он бы пригодился Магдалене со своей философией. Точно бы отправил её куда подальше, а раненую львицу добил, раз на ту сторону захотелось.

Осторожно переложив натертую мякоть трав на небольшой овальный лист еще одного растения при помощи подушечек лап и когтей - Магдалена приложила всю смесь к открытой ране на плече серой самки. А что бы она еще и помолчала - движением второй лапы попросила открыть пасть и другой, целый корешок растения проглотить.

- Что? Кисло? - рыжая театрально удивилась, но тут же оскалилась в насмешке, - падать же не больно было? Вот и тут потерпишь. Не подлечит, так добьет. 

Отредактировано Магдалена (18 Мар 2016 09:30:56)

+1

15

Когда собеседница заговорила вновь, Кипанья сама не заметила, как прижала к черепу уши. От колких, укоряющих слов этой синеглазой самки её собственные горести отошли далеко на второй план, затменные набиравшим силу едким стыдом. Потери и невообразимые мучения, выпавшие на долю целительницы, легко умаляли то, что довелось перенести серой. И хотя это не могло облегчить душевного упадка раненой кошки, на какое-то время она переключила всё своё внимание на речи рыжей знахарки, во все глаза воззрившись на ту.

– Это же… чудовищно! – так и ахнула Мышь, непроизвольно подаваясь корпусом вперед и глядя на ещё раз подошедшую к ней львицу едва ли не с ужасом. От порывистого движения боль прострелила лапу и у серой вырвался стон, но её пасть так и осталась приоткрытой, а к морде прилипло выражение растерянного сочувствия, быстро смирившееся виной.

– Как ты смогла перенести такое… такое..?

С запозданием Кипанья спохватилась и осеклась, осознавая бестактность своего вопроса. Она попыталась выдавить из себя самые учтивые извинения, на которые только был способен её заторможенный рассудок, но банально не успела: пока она говорила, львица успела наложить лист с травяной смесью на кровоточащее плечо, а затем сунула ей в пасть корешок. Шевельнув челюстями, серая немедля сморщилась, едва удержавшись от того, чтобы выплюнуть лекарство: вкус у него оказался кислым просто до умопомрачения. У неё, непривычной к подобным ощущениям, немедленно свело скулы, и добрый десяток секунд пострадавшая провела крепко жмурясь, а также без особого успеха силясь затолкать, наконец, в глотку весёлый корешок…

Бросок кубиков на  обезболивающий корешок

http://jpegshare.net/images/4a/8a/4a8a50f35d95cbb4b8aa9940b9a593ff.jpg

2

Персонажу становится немного хуже (кол-во постов на восстановление увеличивается в полтора раза)

Вместо облегчения Кипанья чувствует себя так, будто её боль обострилась.

Бросок кубиков на  действие целебной смеси

http://jpegshare.net/images/cf/00/cf00a96b742a9363e22dd0e85cda626a.jpg

5

Персонажу немного легчает (кол-во постов на восстановление сокращается в полтора раза).

Под действием травы кровотечение постепенно прекращается, и заживление раны пойдёт быстрее.

…а когда ей это удалось, львица тихо зашипела от боли, с тревогой осматривая рассечённую плоть на своём плече. К некоторому её облегчению, кровь как будто прекращала сочиться из неё, но какой мукой это сопровождалось! Морщась, Кипанья подняла взгляд на свою спасительницу, угроза которой уже не казалась таким уж преувеличением:

– С… с… спасибо!.. Аааах… Уууууй... – больше она не рискнула шевелиться, опасаясь разбередить и без того полыхающее с новой силой ранение. – А оно разве так и должно было… Стать больнее?..

0

16

Ох, на жалость напоролась. Но, надо было отдать рассказу Магды должное – он отвлек Мышь от собственных страдашек, переключая на страдания рыжей. Да, воспоминания были еще свежи, пусть и прошло так много лет. Возможно, именно из-за нахождения брата рядом, с хвостом утопшего в смерти остальных братьев своей семьи. Сестру он спас, но какой ценой? Магдалена временами так и не понимала, как смогла простить Улисса за содеянное, пусть и понимала, что на кон он ставил в этот момент. Лучше хоть кто-то, чем никого. 

- Перенесла и перенесла, - все же ответила синеглазая, улыбнувшись львице сквозь туман воспоминаний в голове, - старший брат помог сбежать и вот, я тут и лечу тебя. Вернее сказать, пытаюсь тебя вылечить, но твоя лапа меня откровенно пугает. Я не настолько хороший медик, чтобы вылечить перелом, если он там все же есть. Надо бы, - рыжая снова начала перебирать вслух названия разных трав, оглядываясь, но крик болезной отвлек её и привел в некую степень нарастающей паники.

С… с… спасибо!.. Аааах… Уууууй... – весьма громко причитала Кипанья, стараясь не шевелить лапой лишний раз, – А оно разве так и должно было… Стать больнее?..

«Вот ты и промахнулась, дура!» - мысленно ударила себя по голове камушком Магдалена, начиная переминаться с лапы на лапу. Один раз обожглась и тут же забыла все советы того старика-гепарда. Может тогда уж добить? Первый блин комом – первая жертва лечения не считается.

Но мораль Магды была несколько сильнее попытки оборвать жизнь той, кого вылечить не удалось с первой попытки. Да как вообще возможно вылечить того-то с первого раза!?

- Какого черта тут происходит?

Сознание Магды зависло и начало перезагрузку, на автономных батареях замечая, как со ступеней спустился гепард. Еще один зеленоглазый гепард, наглее самой рыжей подойдя к раненой и осматривая её. Сознание почти завершило перезагрузку, когда по рыжей морде заехали той самой травой, съеденной Мышью чуть раньше. Кажется, гепард-незнакомец тоже не оценил лечение Магды.

- Львы! Хоть бы одного встретил, кто может лечить, а не калечить! – прикладывая ударную лапу к своей пятнистой морде, гепард явно проигнорировал вполне удачную примочку на лапе серой львицы, отбегая к ближайшему кусту с пушистыми листочками, - надо же было! Перепутать настолько сильно отличную друг от друга траву!

- Но они так похожи, - растерянно попыталась оправдаться Магдалена, завершив свою перезагрузку с новыми обновлениями в базе лекарств и травничества, - один в один!

Пятнистый кот так и сплюнул траву у морды серой самки, намекая на самостоятельное поедание оной, уставившись своими зелеными глазами в сторону рыжей самки.

- Один в один же, они так похожи, - передразнил он Магду, хлопнул лапой по земле, - у этой травы «пушок» с обоих сторон! А трава, что скормила ты ей раньше в большом количестве может вызывать послабляющий эффект!

Магда так пасть и раскрыла, понимая, что могло произойти с бедной Кипаньей, скушай она хотя бы еще один лист «лечебной травушки». Кажется, это поняла и сама серая, судя по тишине за спиной незнакомца. Такой конфуз мог произойти среди бела дня…

- Я помочь хотела, - осунулась Магдалена мордой, начиная лапой катать комочки земли под собой, - я только учусь. Примочка же удалась.

- Молись чтобы и дальше помогала, - фыркнул пятнистый кот, оборачиваясь на больную, - чего уставилась? Жуй!

ГМушке.

Там у котика +3 на лечение. (это же сюда писать?)

Отредактировано Магдалена (23 Мар 2016 22:32:31)

+1

17

– Перенесла и перенесла, – невозмутимо ответила на её неосторожный вопрос Магдалена, чем привела самку в поистине безграничное изумление. Если изначально Кипанья была ошарашена повестью целительницы, то лёгкость, с которой та рассказывала, по сути, полнейшей незнакомке о горестях её прошлого, напрочь ошеломила её. Одно то, что сейчас по её морде расплылась спокойная улыбка, казалось серой чем-то невероятным. Довелось бы Кипанье услышать с чужих слов, что подобная история может не оставить видимого отпечатка на пережившей такое львице, наверняка она назвала бы рассказчика лжецом – но сейчас живое доказательство такой вероятности стояло перед ней, деловито прикидывая, как будет вернее продолжить лечение.

Отвлёкшись на попытки не возопить от внезапно обострившейся боли в плече, желтоглазая далеко не сразу обратила внимание на растерянность Магды, похоже, ожидавшей отнюдь не такого эффекта от скормленной пациентке травы. Зато она своевременно развернулась на едва уловимый звук чужих шагов, моментально охваченная тревогой… и тотчас страдальчески зашипела, поплатившись за избыточную прыть. К счастью, пришельцем оказался отнюдь не здоровенный одиночка, от которого львицам не стоило бы ждать чего-то хорошего, а всего-навсего безобидный гепард. Убедившись, что угрозы нет, самка позволила себе выдохнуть с облегчением и слегка расслабить враз напрягшиеся мускулы своего поджарого тела. Конечно же, менее крупный и крепкий хищник не рискнет доставлять проблем львицам и тем самым наживать их себе...

– Какого черта тут происходит? – Грубо осведомился приблизившийся к ним гепард, надо полагать, вместо приветствия отвешивая рыжей (и невредимой!!) самке плюху травой. Как ни странно, зверь не был безотлагательно отправлен ею на поля вечной охоты за такое ужасающее нахальство, хотя даже опешившая от столь впечатляющей наглости Кипанья вмиг оправилась от первого шока и неловко занесла в воздух здоровую лапу, на всякий случай готовясь обороняться.

– Что вы себе позволяете?! – Коротко рыкнула она чужаку полным возмущения тоном, дыбя шерсть на загривке. Но самец не просто не подумал обращаться в бегство, спасаясь от львиного гнева – о нет, он драматически сфэйспалмил и, обрушив на голову притихшей знахарки осуждающую тираду, отошел к кусту неподалёку. Только тут до серошкурой стало доходить, что это, видимо, знакомый Магдалены. "Должна же быть какая-то разумная причина тому, что он ещё жив?.." Бросив на красношкурую вопросительный взгляд, она, помедлив, опустила конечность, за что всё это время дрожавшая от напряжения больная лапа была страшно ей признательна.

Ну, наверное.

По ощущениям что так, что этак мука была адской. Впрочем, обалдело наблюдавшая за сконфуженным отступлением Магды перед раздосадованным гепардом Кипанья даже почти не жмурилась. А уж когда она услышала насчет проглоченного корешка сумрачное:

– А трава, что скормила ты ей раньше в большом количестве может вызывать послабляющий эффект! – у неё и вовсе глаза на лоб полезли. Она даже отчасти согласилась с гневом кота, и не стала перечить, когда тот рявкнул ей, указав на принесенные пушистые листочки:

– Чего уставилась? Жуй!

Бросок кубиков на  действие обезболивающего

http://sh.uploads.ru/PfRjT.jpg
2 + 3 = 5

5 - Персонажу немного легчает (кол-во постов на восстановление сокращается в полтора раза).

Обезболивающее начинает действовать, частично смягчая неприятные ощущения.

Расправившись с горьковатой зеленью, львица довольно быстро нашла, что обострившаяся боль в её плече теряет силу. Боязливо шевельнув неохотно повиновавшейся лапой и приподняв ту для пробы, она обнаружила, что её почти не тянет скривиться, да и опереться на повреждённую конечность ей удалось без особых усилий.

– Уфф… Кажется, лекарство действует – теперь гораздо легче… Не знаю, как вас отблагодарить! – Морда серошкурой озарилась робкой улыбкой. Пожалуй, теперь она могла передвигаться самостоятельно… Это она и попыталась совершить, сделав ковыляющий шаг к Магдалене и неожиданно заграбастав её вместе с гепардом в удушающие объятия, притискивая к себе.

0

18

Мысленно красная считала секунды, смотря то на гепарда, то на серую попаданку. Всего пять секунд прошло, а Магда уже была готовы прыгать как укушенная в попу газель и паниковать как и подобает травоядному в ловушке хищника. Мало того, что её опозорили перед раненой, пристыдив за не правильно подобранное лекарство, так и сейчас сама она готова была узаконить за собой статус паникерши. Конечно, она паниковала, да и как не паниковать, когда голова пухнет от вопросов к пятнистому, желания закопаться от стыда под камнем и при этом поинтересоваться у Кипаньи о самочувствии. Но и в этом Магнус опередил горе-лекаря.

- Вижу, тебе лучше, - хитровато проурчал кошак, махнув хвостом по земле, после чего едва успел поймать момент внезапных обнимашек и радостных слов раненой львицы, - эй, да будет тебе.

Он неловко погладил её передней лапой по загривку и глянул своими зелеными глазами на такую же застывшую Магду, которая львицу просто в щеку лизнула и своеобразно причмокнула от запаха её шкурки. Странная львица.

- Я, мы... Мы рады, что смогли тебе помочь, - в удушающих обнимашках прохрипела Магда, славно облизнувшись после пробы Мыши на вкус, - ты главное больше глупостей не делай, хорошо? А то точно двойной порцией той гадости накормлю и без кустиков оставлю. Но сперва, конечно же, найду. Уж в этом можешь не сомневаться, серая.

- Советую не нагружать лапу ближайшие охоты и следить за нормальным питанием, - выпутавшись из львиных лап, Магнус потряс головой и пошевелил левой передней ладой у своего носа, словно бы принюхиваясь и задумываясь о чем-то, - и я очень рад, что сумел оказаться тут вовремя и не дать красношкурой тебя к праотцам отправить.

И вот тут "красношкурой" обидно стало. Она грубо зарычала на выскочку. в красивейших эпитетах рассказывая как и на что она его сейчас насадит, утрамбует и камушком сверху прижмет, если гепард будет продолжать петушить своим самомнением во все стороны и градусы. А вообще, Магдалена очень добрая львица, да.

Про серую львицу как-то резко забыли, продолжая теперь рычать и скалиться друг на друга, пока с горяча Магда не выпалила имя того гепарда, что научил её основам травничества. Молчания наступило следом, столь же резко, как и начало ругани, пока Магнус не разошёлся нервным хохотом и не обескуражил тем самым львиц.

- Мой отец и тут отличился, - успокоив себя, вновь заговорил пятнистый, разве что слезу с глаза от смеха не смахнул, - этот старик всегда говорит лишь часть правды, что бы его "ученики" учились методом проб и ошибок. Считай, что от первой ошибки я тебя спас.

Ошибки, да. Лучше бы Кипанья этого сейчас не слышала, а то теперь в жизни к лекарям не подойдет и помощи не попросит. Но Магнус говорил прямо и не таясь. Пусть обе знают, что гепард спас одну от возможной смерти, а другую от груза ответственности за это. И пока дамы переваривали информацию, кот отошел подальше и начал рассматривать окрестности на предмет запахов своего будущего обеда. Или же, просто дал им попрощаться нормально и без свидетелей.

- Итак, с тобой точно всё хорошо? - неловко спросила рыжая, возвращаясь к своему более покладистому характеру, - кажется, тот кот прав и я могла на самом деле тебя отравить. Но я рада, что этого не произошло, правда! - в синих глазах мелькнул испуг, - не делай больше глупых поступков, жизнь важна. Ты сама для себя важна, если поймешь это, поймут и окружающие. Поэтому держи мордашку выше и будь в себе всегда уверена. Ладно? А мне пора идти, брат меня ждет.

Но до брата Магдалена должна была решить еще одну проблему, да и проблему ли? Черт её знает. Шило авантюриста укусило рыжую в тот момент под хвост и она предложила гепарду путешествовать с ней и с её братом, учить самостоятельно, что бы в будущем никто не пал жертвой "помощи" Магдалены. И кот предложение принял, пусть и заворчал себе под нос что-то о привычке путешествовать в одиночестве. Но за долгое время странствий еще никто не просился быть его учеником, сейчас же гепардсткое самолюбие ликовало и показывало своему отцу мысленный язык. Впредь Магнус будет путешествовать с Магдаленой, куда бы та не направилась.

Отредактировано Магдалена (3 Апр 2016 17:06:19)

+2

19

День был уже в самом разгаре, а Улисс до сих пор не встретился с Магдаленой. Он оставил ее ночью в безопасном месте с едой и водой, удостоверился несколько раз в том, что ни с какой стороны беда придти не должна и, несколько раз обговорив последующий расклад действий, ушел вперед. Дело в том, что они скрывались от банды львов, от которых бежали не так давно. Безопасность сестра для Улисса значила многое, именно поэтому он так трясся над ней, хотя она давно уже была не маленьким львенком.
Улисс ходил из стороны в сторону на том месте, где они должны были встретиться, и размышлял о том, куда дальше держать путь. Несмотря на то, что лев был вход в круги общения банды, он и помыслить не могу в каком месте они могут настигнуть их. За то время, что они прожили бок о бок, самец понял лишь одно - эти ребята никогда не прощают обиды, они уничтожают их источники.
У льва не осталось больше никого, кроме младшей сестры. Ну, Улисс верил в то, что его братья живы и прохлаждаются себе где-нибудь, не о чем не беспокоясь. Но надо быть настоящим лгуном, чтобы сказать, будто бы самец хотел встретиться со своими братьями. За все время жизни Магдалены, лев достаточно неплохо изучил ее, так что прекрасно понимал, что ей захочется остаться со своими братьями. А делить с ними любовь младшей сестры Улисс был действительно не намерен. Эгоист, что тут сказать, но эта борьба за внимание и любовь Магдалены началась у них с самого рождения. Стоило только вспомнить о тех временах, как льва обуяла злость. Не надо думать о том, чего не сможешь исправить. Родителей не вернуть. А они с Магдаленой живут не так уж и ужасно.
Лев в нетерпении махнул хвостом и пошел в обратную сторону. Могло что-то случиться. Вдруг сестра в опасности? Если она, конечно, застряла в каком-нибудь месте и прохлаждалась, придется позлиться на нее. Улисс каждый раз так думал, но стоило ему нахмурить брови и посмотреть на свою рыжую сестренку, в ее голубые глаза, как сразу вся злость куда-то улетучивалась, и Магдалене даже не надо было просить прощения. Если бы не младшая сестра, самец бы ввязался в куда большие неприятности. Хоть Улисс и вел себя так, словно он ни от кого не зависит и ухаживает за своей сестрой, Магдалена тоже часто помогала ему. Например, одергивала его от того, чтобы влезть в новые неприятности, или устроить стычку с какой-нибудь группой львов, которые не так посмотрели на них. Причем во время стычек Улисс не слишком часто и выигрывал, а все потому, что он больше говорит, чем делает. Его конек - доставать и ранить животных словами, а физическая сила не так уж и важна.
Улисс раздраженно шагал вперед, думая лишь о том, что Магдалена застряла с кем-нибудь и трындит, ведь это был лучший из раскладов, приходящих в его голову. И хотя пейзажи льва не интересовали, стоило отметить насколько здесь было красиво. Природа, словно строитель, воздвигла эти каменные плиты, и, если бы самец знал такое понятие как "лестница", то не упустил бы шанс воспользоваться этим словом. Но, увы, это были лишь большие клочки земли, возвышавшиеся друг над другом. Возможно, чуть повыше и была Магдалена.
В общем, весь изнервничавшийся, успевший уже придумать самые разные варианты произошедших событий, лев вдали заприметил впереди рыжую шерсть своей сестры. И сразу помчался туда. Каково же было удивление Улисса, когда он увидел, что Магдалена стоит и разговаривает с гепардом. Она совсем с ума сошла? Он ведь волновался!
- Магдалена, - крикнул самец и быстро преодолел разделявшее их расстояние. - Кто это? - выражение его морды не предвещало ничего хорошего. - Ты забыла, что мы должны были встретиться?

+3

20

Судя по тому, как неожиданно робко похлопал по спине лапой угодивший в её объятия гепард, знаток трав оказался застигнут врасплох столь бурным выражением признательности от только что малоподвижной пациентки. Магдалена же провела языком по её мохнатой щеке, вызвав у серошкурой счастливое, вполне жизнерадостное хихиканье. Боль в плече Кипаньи стала вполне терпимой, ослабев до всего лишь неприятного и назойливого ощущения – сущая мелочь для охотницы. На душе у самки стало куда легче, и она крепче стиснула своих спасителей в порыве благодарности: – Не знаю, как и благодарить вас…

– Мы рады, что смогли тебе помочь, – хрипло проурчала рыжая, – ты главное больше глупостей не делай, хорошо?

Расплывшаяся в улыбке от дружеского распекания желтоглазая ткнулась мордой ей в шею.

– Ах, Магда! Разве я дам вашим стараниям пропасть зря? – проведя лапой по её спине, Кипанья отстранилась, виновато качнув головой, и перевела взгляд на гепарда.

– Советую не нагружать лапу ближайшие охоты и следить за нормальным питанием, – предупредил её построжевший гепард, и серая послушно закивала, избегая попасть под дождь нравоучений и не в состоянии прекратить улыбаться. Разумеется, кот не преминул в очередной раз пройтись по навыкам львицы в деле исцеления ран, но не сей раз его ждал пылкий отпор.

– Но примочка ведь сработала, – попыталась напомнить самка запоздало – слишком вырос накал спора, и львице с гепардом стало уже глубоко не до подобных аргументов. Остановило его, кажется, упоминание какого-то общего знакомого, после чего гепард зашёлся оглушительным смехом.

– Мой отец и тут отличился, – объяснил причину своего веселья самец, еле в состоянии подавлять хохот, так и рвущийся из него, – этот старик всегда говорит лишь часть правды, что бы его "ученики" учились методом проб и ошибок. Считай, что от первой ошибки я тебя спас.

Кипанья едва сдержала нервный смешок, припомнив, как чудовищна была та ошибка. Действительно, переешь она той слабительной травы, уж верно, сейчас она чувствовала бы себя кошмарно неловко, хи…  Высказавшись, гепард направился куда-то по своим делам, и серая едва  успела ещё окликнуть его напоследок: – Спасибо!

– Итак, с тобой точно всё хорошо? – Магдалена показалась серой слишком уж смущенной из-за этого казуса с травой.

– Да, лапа почти не болит. – Торопливо заверила её Мышь. – И… не надо переживать из-за небольшой ошибки, хорошо? С примочкой ведь вышло всё правильно.

Но несмотря на её попытку успокоить целительницу, слова той всё ещё звучали виновато. Больше того, они были проникнуты тревогой за неё. Могла ли Кипанья вести себя так, будто чужие переживания из-за неё ничего не значат?

– Я никогда не забуду твою доброту, клянусь. – Пообещала самка, пристально глядя в синие глаза травницы и невольно понижая голос. Её собственные глаза кольнуло, когда она подумала, как изменила её жизнь эта короткая встреча, но вместо того, чтобы пустить слезу, она ещё раз обхватила рыжую лапой, желая передать  этим касанием всю ту душевность, что сейчас переполняла её сердце. – И ты показала мне, что такое по-настоящему ценить жизнь. Что там, ты могла пройти мимо, но спасла меня вместо этого… Пусть всегда сопутствует удача, и если мы ещё встретимся, я всегда помогу тебе.

Отыгрыш завершён.

0

21

Рыжая навсегда запомнит свою первую раненую, запомнит и сохранит её образ в своей голове, уделяя ей особо место в душе. Почему-то эта сера львица не только сама поднялась духом, но и дух самой Магдалены поднять сумела. Напомнить о потаенной в глубине надежде. Может быть не только брату и сестре удалось выжить? Древние, будьте милостивы.

- Я рада, что ты пойдешь с нами. Мне многому надо научиться, - шептала от волнения Магда, собирая лапами мелкие камушки себе под брюхо, стараясь передать им всё своё волнение, - и будешь мне напоминать о делах. У меня странное чувство, будто я что-то забыла.

О, как же Магда могла забыть о столь важном и местами даже недовольном?

- Магдалена, - крикнул кто-то за её спиной и быстро преодолел разделявшее их расстояние.

- "Упс, вспомнила", - на рыжей морде появилось крайнее выражение отчаяния и желания стать еще одним камушком или черепашкой, лишь бы только избежать братской кары. Особенно, когда она повернулась к Улиссу и увидела насколько тот раздосадован. И что-то затылок заболел.

- Кто это? - выражение морды братца и правда не предвещало ничего хорошего. - Ты забыла, что мы должны были встретиться?

- Что? Нет, нет, нет, нет, - затараторила львица, решив подмазаться к братцу как и раньше, по-детски расфокусировав свои голубые глаза до крайней степени умиления со стороны, на что Магнус, сидящий рядом снова приложил лапу к морде, решив представиться самостоятельно.

- Я - Магнус, - коротко представился пятнистый, смело заглянув в львиные глаза, скрывая в своих привычную насмешку, - лекарь. Твоя сестрица позвала меня с вами путешествовать. Я согласился. Все вопросы к ней.

Рыжую аж перекосило от гепарда-стрелочника, но выходить из ситуации надо было, пока братец из себя не вышел и криком своим всю саванну не перепугал. Она снова потопталась на месте, мотнула мордой и села перед Улиссом на круп, готовясь заранее по ушам получать.

- Помнишь того гепарда-старика? Так вот, Магнус - его сын и он еще более опытный лекарь, чем его отец. Помог мне вылечить упавшую с камней львицу и мы немного заговорились и я... Ну забыла я про нашу встречу, Улисс, - призналась самка под суровым взглядом родственника, вильнув хвостом от волнения и напряжения, - мне редко удается завести знакомства с нашими вечными скитаниями, сам же понимаешь. И не ворчи на меня, за ухо укушу!

А уши Магда кусать и правда любила. Конечно, больше всего она любила уши Ксавьена, но о мертвой родне при старшем брате лучше было не говорить. Он еще винит себя, да и всегда винить будет. Этот груз нести только ему, а Магдалена могла лишь поддерживать его и разбавлять угрюмость и волнение своими выходками. Впрыскивать в кровь братца свою шиложопность и вовремя давать деру от его негодования.

- Итак, догонялки? - боднув плечом льва, делая к нему пару шагов, рыжая бестия от нетерпения снова начала прыгать на месте, как заправский львенок дергая хвостом, - догоняй же меня, Улисс-Шмулисс!

И Магнус снова лапу от морды отодрать не может, стараясь не ржать в голос. Он с этими львами знаком всего ничего, а ему уже почему-то этого "Шмулисса" жалко. И он пожалеет его, возможно, потом. Сейчас новоявленный член львиной команды дал деру за своей ученицей-сопартийкой, оставляя за лапами своими пыль и мелкие камешки. И куда рыжая полетела?

Луга, через Выносливость.

Отредактировано Магдалена (26 Апр 2016 20:55:48)

+3

22

-Долина горячих сердец-

Подниматься было значительно легче, чем спускаться вниз. Но с каждым шагом холодный воздух отпускал капского льва, запуская в мощные легкие хищника теплый, пусть и вечерний воздух. Шень дышал глубоко, стараясь продышаться после холодного воздуха севера и все никак не мог отдышаться и перевести душ. Он итак прошел много за короткое время, но лапы вели его еще дальше. Что-то звало его вперед, дальше. За пустынную местность, что простиралась ниже. Почему-то Шенью хотел отправиться именно туда. Да и надо было сменить вокруг себя окружение и местность.

- Шень, может ты поговоришь со мной? – Хаябуса на его спине уже успел проснуться и даже почистить перья, и теперь не особо собираясь перемещаться на крыльях так и сидел на спине друга, - Шееееень, - помолчать он явно не мог, да и не хотел. Чего и не скрывал.

Но капский лев продолжал молчаливо идти вперед, прыгая с одной каменной ступени на другую. Порой поднимая глаза в сторону закатных туч и последних лучей солнца этого дня. Впереди была долгая ночь и долгий переход, но Шень привык путешествовать и усталость не грозила ему ближайшие часы. Разве что пересохло в горле и на одной из таких ступеней он начал искать глазами хоть какой-то намек на речушку, проток или озерцо. Не до водопада же идти ради двух глотков? И уловили янтарные глаза впереди какой-то водянистый блеск. Алый в лучах заката, что порой пробивался сквозь тучи. Тяжелые тучи пришедшие с севера почти закрыли собой все небо над Шенью и его спутником, и только более высокая температура спасала его от снега. Вряд ли снег тут вообще когда-нибудь пойдет.

На нижних ступенях Шень уже чувствовал себя в своей тарелке, пропавший ветер и пришедшая духота словно молили о дожде, которого бы лев не испугался. Пить хотелось сильнее, а блеск воды был еще так далеко. И внезапно, словно бы камнем по затылку – Шенью ощутил чужое присутствие и отправил друга в полет. Его глаза снова искали, но уже не воду и даже не дичь. Он искал того, кто всей своей аурой желал Шеню минимум смерти.

- Покажись, - рокот его голоса был схож с «голосом» облаков перед началом бури, - или уходи, пока можешь!

Отредактировано Шенью (29 Июн 2016 18:09:10)

+4

23

<--- Долина горячих сердец

- Я устала... – протянула львица, на месте падая на живот, больно ударившись подбородком об землю. Застонав, она перевернулась на бок, показательно прикрыв один глаз, говоря, что не двинется с места ну вот ни за что на свете. Она действительно устала от столь долгого перехода: лапы ныли, спина болела, да и откровенно хотелось спать. Хазар, заметив, что подруга где-то там пропала, вернулся и спланировал на землю у самой ее морды. – Пить хочу. И спать. Не пойду больше никуда, все.

- Но мы не можем остаться... здесь, - распушился пернатый, оглядывая каменные ступени. Большие и маленькие, пологие и нет. Он тут никогда не был, как и львица, поэтому старался не улетать от нее слишком далеко, лишь изредка поднимался выше в воздух, чтобы оглядеть обстановку, и снова спускался. – Пойдем, Рена, не капризничай, - ушастый птиц ласково пощипал ее за щеку, тихонько ухая, призывая встать. Та и не думала двигаться, притворившись коричневым камушком. – Рена.

- Не пойду... – простонала львица и махнула лапой, переворачиваясь на другой бок. Захотелось вот ей подурачиться прямо сейчас и не минутой позже. Шмыгнув носом, она дунула другу в мордочку, заставив того недовольно распушится и заворчать, как старого деда. Ренита засмеялась, дунув на сову снова. – Ты такой смешной, когда бурчишь! Иди сюда, я тебя обниму!

- Что?..

Но поздно... Рена сцапала лапой птицу и, прижав того к груди, лизнула в макушку. Хазар недовольно заухал, пытаясь выбраться из хватки, но, увы, ничего не выходило. В конце концов, куда уж там, махонькой птички из-под такой лапы было выбраться просто невозможно. Пришлось повиноваться и терпеть вылизывание головы. Бедные перья!

- Тише!

- Не-а.

- Рена, тихо! – зашипел Хазар, все-таки выбравшись из-под лапы. Львица надув щеки, брякнулась обратно, вновь притворяясь камушком. Теперь она точно раздумала вставать и куда-либо идти. – Ты слышала голоса?

- Ничего я не слышала, дед старый, - не двигаясь, буркнула та. – Мы одни тут и...

Она резко замолчала. Нет, они были тут не одни – носа коснулся запах постороннего льва, который был совсем рядом. Заигравшись, Рена не почувствовала его раньше, а сейчас, перевернувшись на живот, замерла, прижимая уши к голове. Вокруг были кусты, может быть ее не заметят и пройдут мимо?.. Хотелось на это надеется.

- Покажись, или уходи, пока можешь!

- Шень? – шепотом позвала Рена, вскинув голову. Конечно это он, голос отца она ни с каким другим никогда не спутает. Сорвавшись с места, подросток кинулась вперед, снесла нафиг куст с корнями и выпрыгнула как раз на льва. – ПАПА! Папочка, дай я тебя обниму! Как же я скучала по тебе! Ты даже не изменился, все такой же большой и серый! Я так сильно скучала, давай больше не будем расставаться? Ты ведь не уйдешь больше? Почему с Севера ушел? А сейчас ты куда?

Продолжала засыпать вопросами отца Ренита, мордой тыкаясь ему в густую гриву, успела уже пару раз ласково подергать за ухо, пролезла между передних лап, вылезла сбоку, проверяя Шенью со всех сторон.

+5

24

И лучше бы это было стадо антилоп, призрак отца, кровный враг, а лучше все они вместе взятые и в двойном экземпляре каждый. Шень едва успел повернуться на визг и хруст кустарника, на шокированное уханье совы и прибрать в лапах когти. На его огромную тушу летела Рена и явно ничего перед глазами от счастья не видела, позабыв, что батя её сперва делает - потом думает. Три, два, один.

ПАПА! Папочка, дай я тебя обниму! Как же я скучала по тебе! Ты даже не изменился, все такой же большой и серый! - коричневый пучок меха в самосохранением вне своего тела прилипла к туше капского льва и отлипать не собиралась. Он даже почувствовал нападение на уши и крайне недовольно прижал их к гриве, почти пряча их в черной косматости.

- Рена...

Я так сильно скучала, давай больше не будем расставаться? - не слыша голос отца, то есть - голос разума, Рена теперь чуть его с лап не сшибла и он только мордой успевал вертеть, отслеживая дислокацию её копчика и длинного хвоста с пушистой кисточкой. Выросла, мышеловка. Окрепла и стала даже чем-то на взрослую самку походить. Чем-то, да, но никак не поведением.

- Ренита, - прибавляя отцовского недовольства в голосе, Шень хотел уже было клацнуть зубами на тот самый хвост, но поймал лишь шерстинки и закашлялся. Нет, она явно не только по отцу скучала, но и по его лапе тяжелой.

- Ты ведь не уйдешь больше?

- Сейчас я готов снова дать деру в кусты и даже вернуться в Прайд родной, - рычал мысленно огромный серый кот, который никогда не дружил с терпением и с детьми. Но Рениту он любил и только потому пытался её извиваний вокруг себя пресечь самым мягким образом для неё и самым муторным для себя. Вот, опять не успел за холку схватить, - научил на свою голову!

- Почему с Севера ушел? А сейчас ты куда?

И что-то задергался правый глаз в нервном тике, и к горлу подступило хрипучее начало рыка. А рена всё вокруг носилась, донося до ноздрей папы все грани её далеких приключений с момента их расставаний. Теперь от неё пахло травой сильнее прежнего, доносились нотки и других львов-северян. Пахло совиным оперением и жиром. Сильно пахло чужим львом... ЧОБЛИН.

- Ренита, маму твою через слона трижды, а ну, - передней лапой ударяя по земле перед собой, рыкнул Шень и таки поймал дочь зубами за хвост, чуть ли не откусить грозясь, - сядь уже и не шевелись, помесь кошки и мартышки.

Итак, пол дела сделано. Теперь можно обнять и даже лизнуть в лоб это маленькой шило, пока она переваривает сказанное Шенью и еще не собирается свалить в ближайший кустарник после его рыка. Она может, да. А Шень может и потискать без свидетелей. Вон, Хаябуса даже за совой погнался и явно решил, если не обрести нового друга, то поужинать пернатым собратом.

- Я тоже рад тебя снова видеть, котенок, - вздыхает самец и передней лапой без когтей приподнимает мордашку дочери за подбородок, заглядывая в два серых блюдца, - надо же, искрящегося шиложопства в глазах не убавилось, а на деле даже прибавилось. Неужели тебя даже прибить за такую наглейшую активность никто не пытался? Или ты тех несчастных своим поведением довела до инфаркта?

Фыркая в усы на возможную реакцию Рениты на подобного рода "оскорбление своего хвостатого достоинства", лев снова лизнул её в лоб и осклабил свою клыкастую физиономию в улыбке. Хищной и холодной улыбке, но именно Рените этот одиночка-лев мог подарить такую часть себя. Ей он доверял свою натуру полностью и мог быть менее хамовитым и грубым. Да и как иначе? Дочка же. Не по крови, но по сути.

- Я слишком привык к теплу, - на последние её вопросы отмахнулся Шень, уже не улыбаясь, но усмехаясь про себя истинной причине, - не хочу морозить себя северным окружением, когда вокруг еще так много земель, где я не был.

Говоря это, он обходил дочь уже сам, по кругу. Разглядывая её от пяток до ушей - Шенью про себя снова отметил изменение во внешности львицы. Она... Она взрослела и это было видно не только по поджарому телу. Ренита больше не пахла наивной кошкой и не казалась внешне избалованной вниманием приемного отца. Самостоятельная молодая львица.

- Искренне надеюсь, но не стану в ближайшие луны дедом, - буркнул себе под нос Шенью, осознавая, что от этого пункта "семейных отношений" он точно спастись не сможет. Да, запах того льва явно напряг матерого льва и теперь не давал покоя, отражаясь зудом в затылке.

Отредактировано Шенью (9 Июл 2016 07:44:13)

+4

25

Хвостик зудел и грозился показать миру синяк от зубов Шенью, а вот хозяйка хвостика мяла передними лапами землю, ерзая попой по траве, лупая большими серыми глазами, глядя на отца и не верила, что спустя столько времени он сидит перед ней, живой и здоровый. Пускай отчасти хмурый, но он никогда веселостью не отличался. Ничего, Рена это быстро исправит.

- Никого я не убивала и никто не трогал меня, - почти обиженно отфыркнулась подросток, сморщив черный носик. Хотела еще добавить кое-что про еще одного старого  ворчливого деда, пусть и без оперения, как шершавый язык серого льва снова прошелся по ее лбу. И вот как тут ворчать можно? Прижав уши к голове, тыкнулась ему носиком в край гривы. – Я очень скучала, пап, правда.

Потом он сам, будто следуя примеру Рены, стал обходить ее по кругу, рассматривая каждый изгиб. За эти недели она определенно подросла, вытянулась, немного похудела... В определенных местах. Подростковые черты медленно исчезали, преобразовывая львичку во взрослую молодую львицу. Тело ее менялось, а вот ум и шило, увы, оставались прежними. Правда, что-то в выражении морды отца ей не нравилось. Чем больше он смотрел на нее, тем сильнее хмурился и щурился.

- Искренне надеюсь, но не стану в ближайшие луны дедом.

Рена так на попу и села. Образно говоря.

- Шееень! – краснея и снова прижимая уши к голове, вжала голову в плечи. Святые предки, ну было там один раз, было кое-что, но кто же знал, что у серого льва локатор в затылке на подобные вещи стоит и пищит. Вот и львица не знала. Но решила притворится коричневой тумбочкой от греха подальше. – Откуда такие мысли?.. Я вообще еще не...

Но ее слова прервал совиный писк. Пернатый на всей скорости влетел ей между лап и врезался в живот, забиваясь под шерсть. Ренита, подняв лапу, посмотрела на перепуганного друга, а потом подняла суровый взгляд на Хаябусу.

- Ощипаю, - пообещала она соколу, закрывая лапой сову, который вжался ей в пушистый пузик клювом и попой к незнакомцам. – Это мой друг. Его зовут Хазар. А вот Хаябуса его очень сильно напугал. – И снова суровый взгляд, который ну очень умилительно смотрится на мордочке львицы. Да что там, даже этот серый угрюмый пучок перьев она рада была видеть.

+3

26

Но Шень такой Шень и на правах приемного отца имел полное право возмущаться и подозревать. Нет, дело то Рениты, кого себе под хвост пускать, вот только Шень дедом быть еще не собирался. Хотя бы пару лет. Снова обошел вокруг дочери, пока она Хаябусу пугала, а потом и вовсе лапой постучал ей по спине, мол "ку-ку, я тут". Хмыкнул на поворот её головы и расплылся в широченном оскале.

- Ну-с, кого бедрами захомутала? - припоминая Рене её выходку времен Оазиса, капский гад с удовольствием отменил изменение на милой мордашке и даже позволили себе удивленно поднять брови в ожидании ответа на свой вопрос, - неужели и правда в кустах от каждого самца после моего урока пряталась? Глупый меховой шар, - добавил он со свей привычной, немного грубой заботой, - я же о тебе волнуюсь, так что не смей  на мои уши смотреть и облизываться.

Казалось бы, шутит! Но нет, Шень и правда убрал уши в гриву и сменил ухмылку на оскал, а после и вовсе застыл с охреневанием на морде. Откуда-то с Севера послышался гул, а земля под лапами задрожала. Лев не заметил пришедшей ночи, но не мог не заметить и испуг приемной дочери. Сработал рефлекторно и хватанув за загривок клыками, затащил под свое брюхо и накрыл собой, оглядываясь яростно и дико. Такая дрожь могла аукнуться любой хренью и Шень не хотел, что бы под эту "хрень" попала Рена. Не с её лютым везением. Не в смену Шенью. Потерять еще одного близкого он совсем не хотел.

Однако, ничего не упало, не треснуло и не разверзлось. Дрожь прекратилась и лев мог только догадываться о её причине, прислушиваясь и молча, одним лишь взглядом отправляя сокола на разведку. Очередной медведь на Севере раньше времени проснулся, что-ли? Ха, было бы забавно поглядеть за подобным фокусом со стороны, мелькнуло в голове Шеня, пока он не позволил Рене выбраться из-под себя. Кажется, она и сама ничего не поняла, но здорово испугалась.

- Хаябуса сейчас всё скажет, - заметив столь скоро вернувшегося друга, Шень подставил ему плечо и позволил сесть, внимательно слушая.

- На всю долину и места вокруг сошла лавина, - складывая крылья, сообщил птиц, улавливая в янтарных глазах Шенью удивление и местами ужас, - живых не видел, но на вершине плато двое молодых львов, - Хаябуса старался найти заинтересованность на серой морде самца, но её там и близко не было, - слишком молодых, я бы сказал. Я видел их среди львов в Долине. Видимо, задницей чувствовали, что драть надо.

Шенью кивнул и взглянул на Рену. Смотрел на её реакцию и был даже готов успокоить типичную для подобной новости, паникую. Но в серебряных глазах с виду было всё спокойно. Неужели и правда выросла. 

- Вовремя мы с тобой смотались, да? - усмехнулся лев и потянувшись, сонно зевнул, - пусть снег им станет вечным домом и пусть духами не возвращаются они в наш мир.

Отредактировано Шенью (18 Авг 2016 00:44:55)

+2

27

Ренита почти задохнулась от возмущения, распушилась бордово-коричневым комком шерсти и сморщилась так сильно, что это скорее смешно  стало, а не угрожающе. Те почти забытые воспоминания в Оазисе, когда, будучи совсем еще ничего не знающим и непонимающим ребенком, подросток попой крутила перед мордой приемного отца, умом своим и не подозревая, что творит. О, ну это же Шень, он не только изъяснил все в подробностях, но еще и пообещал на практике продемонстрировать, если она, Ренита, попу свою не утихомирит. После такой «лекции» самочка вообще заверила себя, что такие «весенние побегушки» со всеми вытекающими из них последствиями не для нее и вообще фу на них.

Да что там, она уже и Шеню хотела все это озвучить, но вдруг земля под ее лапами задрожала и, кажется, словно сдвинулась по своей траектории из-под львицы. Ситуацию очень сильно усугубляла наступившая ночь, темнота и тусклые ранние звезды, поэтому становилось еще страшнее. К горлу подступала истерика, гул стоял в ушах и вокруг, лапы окаменели и подкосились, но упасть Рене не дали... почти. Острые зубы схватили за загривок, не больно, а скорее по обыкновению привычно, как родители всегда таскают котят в пасти, и силком тащат туда, куда им нужно. Вот и затащили Рениту туда, куда было нужно - под себя, прикрывая свои брюхом и черной гривой. Самка уже явно была крупновата для подобного рода укрытий, но выбираться оттуда не спешила, свернулась, поджав под себя хвост и лапы, прижимая к себе еще и дрожащую сову. Да, птиц едва линять не начал, потеряв парочку перьев.

Под Шенью было тепло, но Рена спиной ощущала его внезапное напряжение, оттого и сама боялась сильнее, робко вытащив из-под темной гривы черный маленький нос. Чихнула и тут же заныкалась обратно.

- ...живых не видел, но на вершине плато двое молодых львов, слишком молодых, я бы сказал. Я видел их среди львов в Долине. Видимо, задницей чувствовали, что драть надо.

Ренита вздрогнула, пропуская дальнейшие слова льва мимо ушей и его «потягушки». Пискнув, когда брюхо льва придавило ее к земле, выпустила из-под лап Хазара, который весь взъерошенный выполз наружу, оглядывая затихшую землю. Львичка и сама была бы не против выползти, но под матерным львом чувствовала себя спокойно, ведь запах страха все еще витал в воздухе, да и сердце испуганно вырывалось из груди, даже если логически предположить, что лавина сошла и тут уж их точно не достает. Тем не менее, лучше тут отсидеться, в тепле и относительной безопасности. Правда, отсиживаться план резко поменялся, когда до подростка, наконец, дошло. Не выжил никто? Совсем?..

- Шень... - тихо проговорила Ренита, робко выползая из-под Шеня, но не отползая слишком далеко, ее задние лапы все еще находились между его передних лап. Сглотнув, повернула и подняла голову, - не может ведь быть, чтобы все погибли... А как же, - она содрогнулась и прижала уши к голове, - как же Эль? Ты же отправился на Север за ней, а сейчас ее нет... Давай... Давай вернемся, поищем, может быть она еще жива...

Ренита начинала паниковать. Не то, чтобы подросток успела безмерно полюбить Эль, но песочная львица в свое время спасла ее, буквально вытащила с того света, и бросать ее вот так, погребенную под снегом и без единой возможности на спасение, было... Слишком. Нужно сделать хоть что-то, хоть попытаться организовать поиск, но... Однако снова подняв голову на приемного отца, едва сдержала слезы. На серой морде не было и намека на какие-то действия или какую-то панику, только холод и темное спокойствие.

- Пап... Что случилось?.. Ты ведь должен был быть там, вместе с Эль и тем светлым вожаком... - она говорила тихо и неуверенно, все ниже и ниже прижимая голову к земле, пока просто не легла от страха в ногах Шенью. Он ушел оттуда, но почему? Что произошло за этот месяц их разлуки?..

+2

28

Янтарный взгляд внимательно изучал небо, словно среди мелких капель дождя возможно бы было увидеть происходящее на Севере. Смотрел внимательно и долго, но темные тучи на ночном небе не говорили матерому льву ничего стоящего. Лишь осыпали мелкими бусинами теплого дождя, совсем не уменьшая тяжесть душного воздуха. Шень медленно перевел взгляд к Рене, ощущая её волнение. Он не ошибся.

- Шень... - тихо проговорила Ренита, робко выползая из-под приемного отца, но не отползая слишком далеко, ее задние лапы все еще находились между его передних лап. Львичка сглотнула и повернулась к нему головой, - не может ведь быть, чтобы все погибли... А как же, - матерый уже заранее знал следующий вопрос, но даже ухом не дернул, лишь нахмурился привычно, - как же Эль? Ты же отправился на Север за ней, а сейчас ее нет... Давай... Давай вернемся, поищем, может быть она еще жива...

Шенью лишь хмыкнул и дал понять, что не собирается отвечать дочери. Она уже не маленькая, раз понимает почему матерый пошел следом за Эль, пусть и тщательно скрывал данный факт. Так пусть поймет, что не всегда всё заканчивается красиво, как в материнских сказках перед сном. Реальность куда хуже многих сказок, пусть и самых жутких порой. Рена ждала ответа и паниковала, а Шень продолжал смотреть перед собой, отказываясь замечать её нетерпение. Нет, детской наивности в ней еще много осталось.

- Пап... Что случилось?.. Ты ведь должен был быть там, вместе с Эль и тем светлым вожаком...

- Я рад, что я не там, - ни секунды промедления на ответ или мимолетного раздумья, раз она сама хочет получить ответ, - если я здесь, а она там, значит так и должно быть, Ренита, - капкий лев сам переступил задними лапами через свою приемную дочь и встал мордой к ней, - останься я на Севере, останься там ты - нас бы накрыло толщей снега. Так хочется умереть?

Голос сквозил холодом и недовольством излишней любознательностью Рениты, её наивностью во взгляде и желанию помогать чуть ли не каждой сломанной ветке. Конечно, её можно было понять, Эльвейти спасла малышку от голодной смерти, но то было далеким прошлым, да и сама Эль уже давно забыла о сделанном. Шень ощущал это загривком.

- Но Шень, там же мелкий львята, - подал голос Хаябуса, приземляясь рядом с темной львицей, явно намекая на свою сторону в данном диалоге. Шенью это откровенно выбесило и он зарычал. Утробно и низко, как никогда не рычал на своих близких.

Ударил тяжелой лапой по влажной земле и сверкнул в темноте янтарным взглядом, буквально заставляя заткнуться излишне заботливых.

- Хватит с меня спасений, наспасался! Я должен был убить медведя и убил, а всё остальное не касается вас обоих,  особенно тебя, Ренита. Ты снова начинаешь думать, что я добрый и пушистый. Забыла сколько раз отгребала за свои проделки? Так я напомню, - рык стал еще громче и его уже могли слышать на соседних участках переходной поверхности, - Хочешь поиграть в спасателей? Вперед и с песней, а я и с места не сдвинусь ради очередных нахлебников. С меня хватило за последний год.

И ведь понял, что сказал. Понимал, что перегнул палку, но отступать или "осознавать" внешне даже не собирался. Он не добряк и не фея-крестная. Если львятам суждено сдохнуть - они сдохнут, хоть заботой в три круга их окружай.

- Ты меня поняла? - требовательно, но уже тихо, успокаивая рык, спрашивает матерый самец, наклоняясь острой мордой к мордашке Рениты, заглядывая пристальным взглядом в серость её глаз.

Отредактировано Шенью (21 Авг 2016 23:04:03)

+2

29

Ренита поняла, что зря пришла сюда ровно в тот момент, когда услышала рык. Полный злобы рык Шенью в свою сторону, заставляя пригвоздиться к земле и плотно прижать уши к голове. Мелкие капли дождя падали ей на макушку и спину, но львица не обращала на это ни малейшего внимания, стеклянным взглядом прожигая льва. Она впервые видела его таким, впервые он зарычал на нее настолько зло и яростно, в первый раз за всю свою недолгую жизнь Ренита всерьез испугалась его.

Но совсем скоро страх перешел в боль. В обиду и боль, которая подкатывала к горлу, заставляя набухать на глазах слезы и исходить дрожью во всем теле.

- Хочешь поиграть в спасателей? Вперед и с песней, а я и с места не сдвинусь ради очередных нахлебников. С меня хватило за последний год, - рычит, рявкает Шенью, будто бы это копилось внутри как раз весь этот год. Ренита горько всхлипнула. Крупные слезы покатились по пушистым темным щекам, падая на лапы львички, тут же впитываясь в шерсть. В груди у нее все сжалось и заболело от слов любимого приемного отца.

Несколько раз шмыгнув носом, пытаясь успокоить истерику, неуверенно встала на полусогнутые лапы и, все еще прижимая уши к голове, посмотрела на льва. Нижняя губа подростка дрожала, белая пелена от слез заволокла зрение, точно густой противный туман. Но унять слезы она не могла, как и жгучую боль в груди, разрывающую ей грудную клетку и вырываясь наружу в виде соленых капель влаги и тихого писка.

- Вот, значит, как ты думаешь... Вот как считаешь... – она снова шмыгнула носом, утирая лапой щеку, но новые слезы снова сделали ее влажной. – Я сама была на месте тех львят, сама умирала от голода в пустыне, но мне помогли – ты и Эль. Ты помог мне. Мы были вместе почти полгода – половину моей жизни. Я привязалась к тебе, полюбила тебя как родного отца, а ты... ты... – Ренита уже не могла говорить, буквально задыхаясь в собственных слезах и взявшей вверх над разумом истерики. Она плакала в голос, начиная заикаться и дрожать. – Раз ты считаешь меня нахлебницей, раз сожалеешь, что воспитывал и учил столько времени... Лучше бы ты бросил меня одну после ухода Эль в Оазисе, а не строил из себя отца, которым быть не хотел. Лучше бы позволил умереть тогда, чем убивал такими словами сейчас...

Ее сердце просто разрывалось от боли. Еще никто и никогда не делал ей настолько больно, что хотелось выть от бессилия и обиды, от осознания того, что ты столько времени блуждала во тьме и незнании. Куда делось все отцовское тепло? Утонуло в черном взгляде и ненавистном рыке. Зажмурившись, Ренита отвернула голову и впилась когтями в землю, сглатывая горькую вязкую слюну.

- У меня никого не осталось, кроме тебя, - тихо, почти шепотом сказала она. Всхлипнула, но посмотреть на Шенью больше не решилась, итак едва могла дышать. - Так я думала еще сегодня утром. Спасибо тебе за все, что ты для меня сделал, Шень. Спасибо, что вырастил и поднял на лапы... Больше ты меня не увидишь, пожалуй, это лучшая благодарность, которую я могу предоставить. Отныне никаких нахлебников на твоей шее сидеть не будет. Оставайся наедине со своей гордостью и эгоизмом...

Снова горько заплакав, на этот раз даже не думая сдерживаться, резко развернулась и помчалась в противоположную сторону, скрываясь в темноте, как можно дальше, чтобы нос забыл запах отца, чтобы глаза избавились от образа, чтобы уши позабыли голос. Пусть и боль в груди никогда не пройдет.

Рядом появилась светлая крылатая тень, взволновано ухая в ночь, но львица не обратила на это внимание. Она просто мчалась прочь.

--→ Вершина плато

+5

30

Кто идиот? Шень идиот. Как и говорилось ранее, он сказу понял всю тупость и агрессивность своих слов, но ничего не смог с этим поделать. В его глазах бушевала злость, а в глазах Рениты, соленым потоком разрасталась боль и грусть. Возможно, даже злость на своего горе-папу и его выпад. Капский лев сглотнул, даже попытался как-то подправить сложившуюся ситуацию, но было поздно.

Не стоит говорить насколько правдивыми были слова дочери, насколько тяжко ей давалось сдержать истерику и как очередная попытка с треском и соплями провалилась. Уши самца опустились и почти потерялись в гриве, когда она сказала насколько считает матерого важным для себя львом и как она теперь сожалеет, что вообще осталась с ним. Скажи это бывшая жена или дочь, да хоть Эль – в серой груди ничего бы не шевельнулось, развернулся бы и ушел своим путем. А вот услышать такое от Рены было почему-то больно. Лев сглотнул и хотел перебить её, сказать, что переборщил, но львичку уже было не остановить.

- Больше ты меня не увидишь, пожалуй, это лучшая благодарность, которую я могу предоставить. Отныне никаких нахлебников на твоей шее сидеть не будет. Оставайся наедине со своей гордостью и эгоизмом...

По голове прилетело почти булыжником, но словесным и совестным, проламывая самолюбие Шеня до звездочек перед глазами. В грудине что-то оборвалось, когда он смотрел в спину убегающей дочери, не в силах её остановить. Она бы просо не услышала его, Шень это знал.

Минута, две, может три, а потом ночное небо ступеней почти дрогнуло от гневного рыка матерого самца. Он злился на себя, злился на свою привязанность к Рене, на своё эгоистичное поведение, на свое поведение в нынешний момент. Даже сейчас гордость встала ему на хвост и не давала бежать на львичкой.

- Шень, ты – идиот, - констатирует очевидное его верный друг и прикрывает крылом морду, когда лев прикладывается лбом о ближайший камень.

Тяжелый звук намекает, что мозги еще на месте, а боль говорит о скором синяке и даже ссадине, но психованный самец плевать на это хотел. Он думал и старался придумать как ему помириться с единственным близким существом. Последней крупицей своей семьи, пусть и не скреплённой одной кровью. Конечно, в его стиле сесть на задницу и подождать пока самка успокоится, потому что большинство самок сперва думают эмоциями, а потом вспоминают про мозг. Или это так просто везло Шенью на подобных. Вот только Рена если и думала не мозгом, то только в мышиной охоте или милых дурачествах. Даже про половое созревание всё с первого раза уяснила и больше проблем на свою жопку не искала.

- Лети за ней и наблюдай, - бросает самец соколу и поднимает морду на звук поднятых в небо крыльев.

Тех львят она не бросит, а сам Шенью сейчас слишком нервный для очередного знакомства с младшим поколением северян-сироток. Ощупав лапой будущую шишку, он устало прикрывает глаза и ложиться на землю, укладывая голову на лапы. Дождь и духота снова ушли на задний план, оставляя матерому льву почву для размышлений и сожаления. Ему предстояло многое переварить и расставить по полочкам в самом себе, прежде чем пытаться вернуть расположение своей приемной дочери.

+2


Вы здесь » Король Лев. Начало » Небесное плато » Каменные ступени