Страница загружается...
X

АААААА!!! ПРОГОЛОСУЙ ЗА НАААААС!!!!

И не забывай, что, голосуя, ты можешь получить баллы!

Король Лев. Начало

Объявление

Количество дней без происшествий: 0 дней 0 месяцев 0 лет



Представляем вниманию гостей действующий на форуме Аукцион персонажей!

Рейтинг форумов Forum-top.ru Рейтинг Ролевых Ресурсов Волшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король Лев. Начало » Северные владения » Богороща


Богороща

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

http://i.imgur.com/eId5Uxo.png

Священное место поклонения духам. Представляет собой небольшой участок земли в окружении старых деревьев и вод. К нему ведёт каменный помост. Площадка покрыла короткой зелёной травой, а по её краям возвышаются камни – воплощения древних богов. Старые шаманы наносили на них рисунки морд зверей, хмуро взирающих на молящихся. Сверху на площадку сквозь прорезь между густыми кронами деревьев проливается свет в ночное и дневное время, добавляя особую мистическую атмосферу.


Любые шаманы, пришедшие в данную локацию, получают бонус +3 к броску кубика во время призыва духа. Кроме того, персонаж может подать заявку на получение недостающего шаманского умения или мистического фамильяра — особого призрачного хранителя, принимающего форму любого животного и дающего максимальный бонус к выбранной игроком сфере (либо максимальный временный антибонус противнику, если фамильяр окажется темным). Мастер Игры бросит кубики и определит, достался ли персонажу такой фамильяр, или же нет. Осторожно! В случае неудачи персонаж может сойти с ума!

Доступные травы для поиска: Базилик, Валерьяна, Маи-Шаса, Костерост, Адиантум, Белладонна, Дурман, Мелисса, Мята (требуется бросок кубика).

+1

2

Долина горячих сердец

Траин не знал, откуда взялся этот прилив лёгкости и живительной силы. Будто ночь и утро, проведённые с Шантэ.. Нет. Не подарили ему юношескую окрылённость – она осталась в прошлом. Но даровали ему стойкую уверенность в том, что он сможет выдержать тот груз ответственности, который взвалил на себя. Добавилась уверенность в каждом новом шаге, а неприступный Север не казался таким неприветливым чужаком, каким предстал перед ними в первый раз. Лев ступал по тающему снегу и не обращал внимания на колкость – холод отступал с восходом солнца и воздух становился теплее. Казалось, что сама стихия прогибалась, сдаваясь под их натиском.

В этих суровых краях он был впервые, но кровь, текущая по его венам, знала эти места из жизней его предков. Что-то внутри него дремало до того самого дня, как он оказался на землях своих предков. Ни чужой, и ни свой. Траин шёл по этим землям вместе со своей львицей, уводя её всё дальше от Долины горячих сердец, где они соединились телами, отдав друг другу себя без остатка. В прошлом их группа проходила другой дорогой и держалась ближе к границе с землями леопардов Дебрей, но они с Шантэ заглянули дальше и шли с запада на восток, пересекая долину, чтобы выйти на Восточное подножие.

С приближением к цели воздух становился теплее, а солнце, взойдя в зенит, обращало снег в воду, а землю в вязкую и скользкую грязь. Найти следы других хищников было проще всего. Траин изучал незнакомую местность, попутно помечая территорию, и присматриваясь и принюхиваясь – нет ли поблизости других зверей. Он надеялся, что им с Шантэ удастся найти какое-то травоядное и не вернуться домой с пустыми лапами, но больше этого надеялся на то, что на их пути не встретятся другие хищники.

- Мы немного сбились с пути, - заключил Траин, осматриваясь.

Они шли другой дорогой. Здесь не было ни знакомых ему запахов, ни следов их группы, да и сами деревья были ему незнакомы, несмотря на то, что все деревья на подножии на одну «морду». Но даже при таком раскладе лев не терялся, а пытался сориентироваться по солнцу и прикинуть, где и как им лучше свернуть, чтобы найти то самое место и охватить как можно больший клочок территории. Всё осмотреть они не смогут за раз при всём желании, но попытаться выдавить свой максимум в любом случае стоило.

- Туда, - лев указал направление и развернулся, собираясь направиться по заданному маршруту.

Будь здесь Айвор, сориентироваться на местности и не тратить лишнее время на поиски травоядных было бы значительно проще, но такая перспектива появится не в самом ближайшему будущем. Тетеревятник требовался в другом месте – присматривать за Братством в их отсутствие, чтобы в случае непредвиденных обстоятельств предупредить их об опасности. Пока известий никаких не было, и Траин надеялся, что дела идут хорошо.

Лев остановился и прислушался. Ему показалось, что он слышал какие-то голоса, но настолько тихие, будто из глубины зарослей кто-то звал его шепотом – манил. Замерев, Траин всмотрелся в деревья, но не увидел никого и ничего, что могло бы объяснить его галлюцинации. Он мог бы сослаться на общую усталость или излишнее количество впечатлений на квадратный километр третьего года его жизни, но это было что-то иное. И это «иное» звало его по имени.

Забыв о выбранном курсе и главной задаче всего патруля, Траин, не помня себя, направился на звук. Он уводил его дальше и с каждым новым шагом становился всё отчётливее – он слышал собственное имя, но не мог понять откуда. Перед ними с Шантэ старые деревья подножия будто бы расступились, создавая природный тоннель. Он подвёл их к каменному помосту, а дальше на небольшую площадку, спрятанную в самом сердце Восточного подножия. Траин бы не заметил этого места, оно было ловко спрятано самой природой с глаз чужаков и, казалось, открылось только тем, кто здесь уже бывал однажды.

Лев, словно завороженный, смотрел на то, как перед ним открывается новый и неизвестный ему до этого мир. Траин остановился напротив одного из камней и неотрывно смотрел на морду зверя, нарисованную на жёлто-белом камне. Зверь смотрел на него и, казалось, его взгляд уходил в самую душу бывшего одиночки, хотел завладеть ею, зачаровать, а шепот тем временем становился безликим вихрем из слов, которые он уже не мог разобрать.

+3

3

Долина горячих сердец-------→>>

Напилась его телом сполна, охватила и завладела его душой: Шантэ могла бы вздыхать по их романтичной нежной любви, слагать песни и невероятные истории об их похождениях и испытаниях, но самка не была тем нежным цветком, той настоящей хрупкой и нежной принцессой, которая караулила бы у сводов пещеры и ждала своего принца на белом слоне. Шантэ чувствовала, что после их бурного утра, когда они крепко сплелись телами воедино, когда затуманенным взглядом она глядела вдаль и видела снежные горы и молочную дымку тумана, видела искристый снег на земле, то дух её окончательно окреп, а сама она обрела стойкость и почувствовала в глубине своей души настоящее дыхание севера.

Она легкой поступью шла за Кову, высоко вскинув голову, но не забывая при этом слушать и слышать. Каждая птичка, каждый всплеск листьев высоко в небе, каждый визг или топот не ускользали от ее серых глаз. Вдыхая свежий холодный воздух, она словно дышала новой жизнью, упиваясь ею от начала и до самого конца. Шантэ стала истинной леди, но боевой статной и смелой Валькирией, готовой защищать свои владения, свою семью, свой прайд.

Кову оставлял метки на деревьях. Она видела это, но не чувствовала еще себя полноправной хозяйкой. Она воспитывалась ни как принцесса и даже никак львица, которая в будущем может стать королевой, а потому ей придется еще долго привыкать и к своему новому статусу и к своему новому титулу, но здесь и сейчас она быстро переключалась на другие мысли, снова и снова рассматривая перекатывающиеся мышцы Траина под кожей и вспоминая те необычайно яркие и вновь и вновь желанные ощущения, когда он был над ней.

Этот отпечаток нельзя было уничтожить в памяти Шантэ. Она навсегда запомнит его тяжелое дыхание, крепкое и твердое тело, острые и цепкие зубы. Будто после их совместно-проведенного времени она внезапно почувствовала, что что-то очень сильно изменилось и в ее жизни, и в ее отношении к ней.

Пока она смаковала новые чувства, лапы принесли обоих львов в незнакомое для них место. Шантэ пыталась вспомнить траекторию их пути, а потому пришла к заключению, что они сейчас находятся на противоположной стороне от местоположения их семьи. Заблудиться здесь можно было, конечно, но по мнению хищницы, которая выросла в джунглях, не сложнее, чем на землях её отца.

- Мы немного сбились с пути, - сообщил Кову, на что самка лишь пожала плечами. Она так не считала, но продолжала следовать за своим спутником и внимать.

Чем глубже Траин уводил Шантэ в джунгли, тем сильнее львица видела, как её возлюбленный погружается в некий транс. Глаза его, морда и все внимание было направлено исключительно в глубь восточного подножья.

- Куда мы идем? - Недоверчиво проговорила львица. Шантэ не слышала никаких звуков и не чувствовала той притягательной магии, которую чувствовал Кову. Возможно, будь она шаманкой, то знала бы, что рядом находится священное место, но в ее роду были или убийцы или самые обычные хищники.

Кову, конечно, ничего ей не ответил. Что-то звало его, но принцесса не могла понять что именно и ей только оставалось следовать за ним, готовясь в нужный момент и в нужное время остановить его или отразить атаку тех, кто так гипнотически влияет на него.

Перед ними появилась тропинка, которая вела к каменной площадке, спрятанной в самом сердце восточного подножья. Львы ступили на это место, и дыхание Шантэ замерло.

Она будто бы попала на другую планету, потому что такого раньше не видела. Огромные валуны, на которых были изображены морды зверей, взиравших на чужеземцев. Самка затаила дыхание, медленно переводя взгляд с одного камня на другой. Все вокруг было пропитано чем-то странным, мистическим, таинственным, а посреди площадки, вокруг этих странных предметов, будто сам воздух блестел и искрился. А быть может, это были всего лишь светлячки?..

- Где это мы? - Прошептала Шантэ, не находя в себе силы говорить громко. Ей казалось, что это обиталище Богов, но те, кто изображал эти морды зверей, явно верили не в Айхею.

- Похоже на чье-то священное место, - сделала заключение львица, - Но чьё оно может быть? Здесь жили другие львы, жил кровожадный медведь, судя по рассказам, но это непохоже на их творение.

"Значит, были мистические существа, которые либо ушли отсюда по каким-то причинам, либо приходят в отведенное для этого время", - размышляла львица. Она не чувствовала того неописуемого восторга или животного страха, лишь удивление и некоторого рода оцепенение, которое очень скоро прошло. Отец и мать очень много рассказывали Шантэ о Богах, особенно, знаниями о них владела принцесса благодаря Фаеру, который верил всем сердцем в тех, кто вдохновлял его на подвиги. Однако, ни Акера, ни ее муж не навязывали религию своим детям, не заставляли свято верить в нее, предоставляя право выбора в этом вопросе. Они лишь дали богатую информацию, но принцесса сама распоряжалась ею. 

А вот Траин... Самка перевела взгляд на своего суженого и сглотнула. Лев стоял, смотря в глаза зверю, пустой взгляд которого просачивался через камень. Дрожь прошлась по телу Шантэ, она дернулась в сторону льва, слегка подталкивая его плечом.

- Что ты видишь? - С волнением в голосе спросила принцесса, пытаясь сама увидеть хоть что-то во взгляде суженого. Казалось, что это место как-то связано с ним, но как, если здесь он очутился впервые по его словам? Он никогда раньше не упоминал, что свято во что-то верит, что слышит какие-то голоса или восхищается подобными местами. Но что-то привело его сюда, потому что путь в это место был тщательно скрыт.

Отредактировано Шантэ (5 Апр 2017 08:04:53)

+1

4

Для настроения

Место, напитанное магией, окружённое духами – то, чего он раньше никогда не понимал. Его Боги – Айхею, но Север диктовал свои условия и с каждым новым шагом, каждым часом, проведённым в заснеженных землях края саванны, ему казалось, что он чувствует, как Боги южан отступают – будто им здесь не рады. Здесь властвуют иные, и лики их были выскоблены на камнях, чтобы вечно следили они за детьми, обрекая чужаков на вечное проклятие или даруя им ту суровую жизнью, которую они способны вынести. Только достойный может ступить на земли Севера и не обжечь нутро о холодный лёд. Только великих королей и воинов не забудет это безжалостное к чужакам место и будет воспевать в своих балладах – вечная жизнь в них.

A raven flies into the moonlight
The cold snow storm
He knows the message has to arrive
The kingdom will burn to the ground.

Говорят, что у каждого существа, каждого дерева или камня есть душа. Траин не знал, во что из рассказов о воле Богов стоит верить и принимать за чистую монету. Что является вымыслом, а что – истинной правдой, которую пытаются скрыть в омуте лжи. Его детство осталось где-то в далёком прошлом – оно утонуло в его памяти, прячась там, словно голодный и лютый зверь за дверьми из тяжёлого камня, под крепкими замками и овившими её толстыми цепями, чтобы каждый, кто посмеет нарушить покой запертого зверя, не остался незамеченным. Годами он прятал свою боль глубоко в себе и не смел обнажить её. Он почти забыл о том, кем был до встречи с приёмной матерью и названным братом. О том, кто лишил его жизни, даровав вместе с новым именем новую судьбу. Но ничто не может изменить истинное предназначение.

The witches and demons have come to deny
The beauty and peace of our home land
We know the message has to arrive and
The King of the North will rise.

Король Севера воскреснет…

Оковы рухнули и он вспомнил.

Колыбельные, что пела ему мать, стали чем-то чужим – забытым и оставленным одновременно, как клочок грязи. Только сейчас он видел в нём – родную землю, именно ту, которую его отец принёс вместе с духом Севера на юг. Здесь он не растворился, не стал чужаком и захватчиком, который покорял себе всё новые земли. Он был сыном Севера до последнего вздоха, и хотя взял себе в жёны южанку, никогда не забывал, как может колоть лапы белый снег, как жарко дышит и опаляет нутро эта непокорная любовница. В Траине была лишь часть от отца – тот снежный поцелуй, оставивший на его голове прядь светлых волос, но большего… не было. Северный дух утонул в южном море, вобрав в себя дары его матери. И он забыл о том, кем был. Забыл об отце, который рассказывал ему о мире, где всегда идёт снег. Где воздух настолько холоден, что из пасти идёт пар. Где под ногами вместо грязи – холодный песок и только истинный воин способен растопить снега Севера. Обернуть стихию против своих врагов и стать тем, кто сможет покорить себе Непокорную. Он был сыном своего отца, но вспомнил об этом только сейчас, когда духи Севера помнили об этом.

Это истинная правда.

Потеряв отца с матерью, не сумев защитить младшую сестру, он забыл о своей истинной семье. Обрёл новую и растворился в ней, словно их никогда не существовало. Так было проще нести своё бремя и не сгнить в пучинах бесконечной боли, которую он не мог стерпеть. Он поступил, словно трус, и предал своих предков, но так и не смог скрыться от своего истинного Предназначения. Выбранный путь привёл его сюда, чтобы он вспомнил то, что годами пытался скрыть внутри себя.

Это лики старых Богов, – объяснил он Шантэ, смотря на холодный камень, и тот отвечал ему взглядом. – Львы севера верили, что они наблюдают за ними. Безымянные и безликие духи природы, – Траин помнил старые легенды. – Отец рассказывал мне об этом.

Никогда раньше Траин не говорил своей настоящей семье. Они лет столько вместе, столько раз говорили о его приёмной матери и брате, в чьих жилах текла разная кровь, но не заводили разговоров о той жизни, что была у него до того, как светло-серая львица нашла его в песчаных дюнах пустыни одного, ослабленного, отчаянно желавшего забыть смерть всех, кого он любил. Он настолько слился с этой чужой ему по крови семьёй, что забыл себя настоящего, потеряв его где-то там, в песках пустыни, словно того мальчишки никогда не существовало.

Мне казалось, что я забыл об этом, – негромко дополнил лев, разворачиваясь в сторону помоста, чтобы покинуть это место.

Мысли путались в его голове обрывками воспоминаний. Ему пришлось пройти полсаванны, чтобы вспомнить о том, кто он. Траин пришёл сюда в поисках приёмной матери, но вместо неё нашёл своё забытое прошлое. То, что писалось на песке, и было стёрто ветрами, вновь предстало перед ним, выкованное из снега и льда, но не забытое. И что делать с этим знанием теперь, когда он стал ещё ближе к своей возлюбленной, чем раньше? Снова забыть? Будто этого никогда и не существовало. Возможно ли это?

В этой части Севера, у Восточного подножия, воздух был теплее и, несмотря на близость с Долиной горячих сердец, не жалил лапы снежным покровом, но казалось, что снег и лёд находились намного глубже, чем на поверхности земли его предков. Он оказался на распутье между песком и льдом. Между Жаром и Холодом, которые обладали одинаковой разрушающей силой и одновременно были частью одного целого – две противоположности.

В северном ветре он всё ещё слышал голоса, которые звали его по имени.

>>>Восточное подножье

+2

5

Ей отчаянно казалось, что он погружен в некий транс, отдалился от мира, от нее, от юга. В его глазах она видела странный блеск, который ранее она никогда не видела. Но только голос ее затих в повисшем вопросе, как лев сам повернул к ней мохнатую голову, вкрадчиво и спокойно пояснив, что они оба здесь увидели.

...Отец рассказывал мне об этом.

- Отец? - Поведя ушами, переспросила львица. Её удивило упоминание о нем, поскольку Траин никогда не вспоминал об этом. Он рассказывал ей лишь о своей приемной семье, состоявшей из матери и брата, но никогда он не говорил о своих родных родителях.

Мне казалось, что я забыл об этом, - почти шепотом добавил Лорд, на что Шантэ понимающе кивнула.

Он не хотел тут задерживаться. Львице показалось, что его что-то задело за душу и теперь волнует. Она не сразу последовала за ним, поскольку снова повернулась к камням, на которых молча взирали разные лики зверей. Разъяренных, воинственных и гордых, милосердных и сочувствующих - они все были частью одного целого, одной системы, а не просто наскальной живописью какого-нибудь полоумного мандрила.

Шантэ медленно обошла каждый камень, рассматривая зверей, их контуры, линии, мимику и окрас. Изображения были старыми, местами потертыми, но от этого они только сильнее излучали какую-то особенную мистическую силу. Принцесса же, сверяя их с теми образами, которые возникали у нее в голове еще в детстве, начинала понимать, кто перед ней. Она тоже была частью этого мира.

Она вдруг дернулась и попятилась назад, не желая поворачиваться к ним спиной. Ей казалось, что сейчас они оживут, выйдут из камня, готовые к бою, к расправе, к мести. Она знала этих Богов, и они были жестоки по сравнению с милостивым Айхею, но имели свое очарование.

Львица быстро догнала Траина, а когда они уже были совсем далеко от Богорощи, она решилась заговорить с ним:

- Это были Один и другие Боги Севера, правда? Это Боги моего отца. Я никогда не видела их, но папа точно описывал каждого, а я рисовала их в своем воображении, - львица помолчала. Она не хотела лезть в самую душу Траина, особенно сейчас, но мысль о том, что он вспомнил о родном доме не давала ей покоя, - ты говорил об отце, о том, что он рассказывал про все это, - она поглядела на него и замялась, - значит, твои родные родители - северяне?..

Конечно, это был самый логичный вывод из всего произошедшего. Не мог настоящий южанин рассказывать своему сыну о Богах Севера, если только этот южанин не супруг воинственной львицы. Не удивительно тогда, почему Лорд так потянулся к этому месту и почему так жадно цеплялся глазами за каждое изображение зверя. Еще шаманских способностей ему в придачу, чтобы окончательно убедиться в правоте своих выводов.

Шантэ хотела помочь Кову, но вот хотел ли он сам вспомнить все, отчего убежал несколько лет назад? 

------→>>Восточное Подножье

Отредактировано Шантэ (5 Апр 2017 08:50:11)

+1

6

Песня, исполняемая в посте. Можно слушать во время чтения

Ледяная усыпальница-----→>>

Леди Севера вздрогнула; крупная капля таявшего снега упала с листа дерева прямо в небольшую лунку в снегу, образовавшуюся там из-за слишком теплых лучей солнца, выглянувших из-за туч. Чем ближе львица подходила к Богороще, тем отчетливее она чувствовала эфирный воздух, которым было пропитано все это место. Шантэ даже удивлял тот факт, что Боги, живущие здесь, даже утром продолжают охранять эту священную землю.

Самка сначала пожалела, что ушла. Ей казалось, что Траин будет злиться на нее за то, что она бросила его одного с детьми в таком состоянии. Кроме того, слова Люциана ее сильно рассердили: она уже давно хотела ответить ему пару крепкими словцами, несмотря на все уважение и как к старшему самцу, и как к другу матери. Иногда львица начинала понимать почему отец его так невзлюбил. Сейчас лев задел ее за живое так, как никто еще: король и королева не собирались им подкидывать детей. Шантэ и ее возлюбленный сами воспитают их, если потребуется. Единственное, что сдержало львицу от замечания - общий настрой сопрайдовцев и Элика, которая, как и всегда, с грустной доброй улыбкой пообещала исполнить волю Леди Севера.

Шантэ остановилась на пару минут, вслушиваясь в звуки природы. Ей казалось, что весь мир ожил: самка слышала легкий шепот птиц, монотонные капли, ударяющиеся о воду, а еще - волшебное пение, идущее прямо от площадки, где стояли изваяния Богов. Чем ближе львица подходила к ним, тем сильнее усиливался звук. Самка сглотнула и дернулась вперед, пробираясь сквозь густые заросли деревьев, укрывающих площадку так, словно белый снег укутывает всю землю. Это место, пожалуй, посещали крайне редко, быть может, после того, как она была здесь с Траином, сюда более никто не приходил. Львиные терпкие запахи стояли в воздухе, но Шантэ была так поглощена пением, что даже не заметила их. Её влекло не любопытство, но ей казалось, словно вторят ей сами Боги.

Упершись лбом в особо густые ветки, львица раздвинула их, выходя на знакомую поляну с камнями, на которых были изображены все те же морды животных. Пение теперь звучало во всю мощь и издавалась где-то сверху, над головой львицы. Леди Севера мигнула обоими глазами, задрала голову и... расширила глаза от удивления.

Справа и слева, на ветках и на верху монументов, сидели крупные совы и филины. Вращая большими глазами, словно двумя лунами, птицы тоже проводили какой-то ритуал, но ничуть не испугались и не замолкли, когда к ним вышел иного вида зверь. Совы топали лапками, филины махали крыльями, и им вторили другие птицы, стуча по дереву клювами; стрекотали и жужжали насекомые. Единство севера создавало общую симфонию того таинства, которое Шантэ поняла и быстро подхватила.

Она добавила свой голос, слившиеся вместе с севером. Она была его частью, она была его защитницей, как и самец, с которым она пришла, как и каждый член ее небольшого, но сильного и крепкого прайда, как и каждый зверь, который жил здесь до того, как образовалось Северное Братство.

- Lunefull er leida, - дрожащим голосом начала она, снова вспомнив львиц, которые пали сегодня в битве.
- For leo som
feigdarljoset skin
, - и филины загудели, замахали крыльями, бесшумно опускаясь возле львицы.
- Som Hél-skodd trår
Brui vid
, - Шантэ внезапно ощутило спокойствие, будто сама проводила несчастных самок в последней путь.
- Alt liv... kvilande, - тихо говорит Шантэ и опускает голову к птицам.
- Alt liv, - дальше шепчет львица, а совы ее внимательно слушают, - glimande.
- Alt liv – kvilande, - повторяют птицы уже вместе с королевой.
- Alt liv – glimande, - щелкают клювами остальные пернатые обитатели земель.
- Alt liv – kvilande, - Леди Севера поднимает голову на изваяния, всматриваясь в глаза нарисованной морды.
- Alt liv – glimande, - она просит Одина, чтобы он не отдавал души львиц Хель, а забрал их себе.

Филины мягко, так тихо, словно у колыбели птенцов, молятся вместе с Шантэ, просят защитить их от следующих нападений Белых Ходоков. Они знают, что за горе случилось у львов и они тоже боятся Белую Смерть, но готовы  помогать хищникам ради общей цели и общего блага. Шантэ чувствует это, и, кажется, понимает, что душа не зря влекла ее в это место.

Звуки медленно затихают, птицы взмахивают крыльями и поднимаются в воздух, закрывая собой солнце, лучи которого, проникающие на поляну, блестят и мигают, отражая тень от сов на земле. К Шантэ подлетает одна из участниц песни, крупная представительница своего вида с огромными оранжевыми глазами. Она приземляется у лап Шантэ и медленно кланяется перед ней, распластав крылья.

- Меня зовут Вёльва, Королева Севера, - начинает говорить птица, - новый прайд прошел сложное испытание, поэтому мы, местные звери, окажем Вам поддержку в случае прибытия Ходоков на наши земли и поможем защитить от них Север.

Львица замолчала. Она не знала, что можно было отвечать на это и, в какой-то степени была ошарашена подобным поведением местных жителей. Ранее они даже не выказывали какие-то признаки того, что вообще существуют здесь.

- Я поражена Вашей смелостью, Леди Шантэ, - продолжила говорить Вёльва, очевидно, не дождавшись ответа самки, - несмотря на ваш юный возраст Вы и Ваш супруг...

- Траин не является моим мужем, - резко поправила Шантэ сову и нахмурилась. Филин наклонил голову набок и покачал головой.

- Вы и... Ваш король заслужили высокое положение в прайде. Я бы хотела, с Вашего позволения, стать Вашей советницей и быть посредником между прайдом и местными жителями.

- Хорошее предложение, - ответила серая самка, кивнув головой, - я принимаю его.

Птица сначала довольно кивнула, но, внезапно вдруг, вспорхнула с земли и перелетела на голову Шантэ, взъерошив перья.

- Сюда, кажется, кто-то идет...

Фамильяр введен в игру

Отредактировано Шантэ (6 Апр 2018 08:08:37)

+1

7

→ Усыпальница

Я дремал. Отдавши последнюю дань погибшим львицам и вручив их души в лапы сына, мои лапы отнесли меня в богорощу северян, где боги едва ли требуют столько крови, сколько требуют её с Ходоков в каждый их обряд. Светлое, пропитанное богами место – оно манило, точно завораживало меня, призывая душу откликаться на тайный зов. Я слышал души тех, кто отдал свои жизни во славу своих богов. Я слышал самих Богов и был благодарен Расмусу за его уроки. Мой верный крови учитель, как бы он поступил сейчас, едва увидев своего нерадивого ученика в живых? Как должно Ходоку, не иначе. Изгнанникам одна дорога после возвращения в родные земли – к праотцам. Вздыхаю и приоткрываю глаза, лениво оглядываясь в меру своих сонных возможностей. Утро почти полностью перешло в день, судя по редким языкам теней, хаотично разбросанных по стенам богорощи. Рядом спит Пич, свернувшись в клубок, он забавно обнимал передними лапами свой хвост, вызывая этим на моей морде подобие слабой улыбки. Взрослый ребёнок…

Мне стоило покинуть это место до прихода вечера. Отправиться к родным снегам, пускай это и станет последним, что я могу сделать в своей горькой жизни. Мой сын жив, но это не принесло радости нам обоим. Он – призрак прошлого в моих глазах, я же позволил погибнуть его матери и сестре. Не спас. Слабак… О, мой маленький Ивар, как сильно ты напоминаешь мне меня самого и как я не хочу видеть в тебе себя, не желаю всем сердцем пережить тебе пережитое мною. Ты был по ту сторону трагедии и потому твой отец для тебя виноват во всем. Мой маленький, но столь рано выросший сынок.

Холодный вздох срывается с черных губ, и я медленно поднимаю тело на лапы, разминаясь и потягиваясь, издавая тихий рык уставшего путника, что потерял свою тропку в сплетении собственной жизни. Но едва лишь сделав шаг я замираю и прислушиваюсь, проникаясь всей своей сутью в пение со стороны входа в богорощу. Этот голос был для меня первым, что не таил в себе зла за столь долгое время. Голос молодой львицы, ставшей дочерью Севера и познавшей остроты клыков своего родного дома. Хоронить собственных подруг и смотреть в глаза их детям. Я снова вздыхаю и направляюсь на голос, слегка дергая ушами на каждое слово, точно песня несет в себе слова Севера, а не только молитву за упокой погибших.

- Я не хотел мешать, - будучи раскрытым какой-то там птахой и испытывая от этого едва ли не стыд, я все же сдерживаю эмоции на морде и лишь участливо киваю Леди севера, а следом и её сове. – Как глупо, северянка, бродить одной после недавнего нападения. Неужели смерть твоих подопечных ничему не научила тебя и моего сына? Куда смотрит Ивар, раз позволяет своей Леди бродить одной по тому снегу, где еще прошлой ночью пролилась львиная кровь.

Я не судил, но отчитывал Шантэ, что находилась напротив меня с этой птахой на голове. Старался надавить на здравый смысл будущей королевы, если уж мой сынок закончит начатое, а не завершит дело низменными потребностями зрелых тел.  Трясу головой, дабы отогнать дурное, но продолжаю недовольно поглядывать на Шантэ, уже не просто взглядом Ходока, но еще и взглядом отца её любимого.

- Отцом быть не просто, - почти усмехаюсь, только сейчас понимая, что Леди теперь и правда в курсе с кем разговаривала в долине. -  Еще сложнее быть мужем, - нехотя отвожу взор и вспоминаю мертвый взгляд жены и её тело в луже крови. - Возможно, мне не удалось ни то, ни другое. Мне следует уйти прежде, чем моя холодная тень закроет Ивара и навлечет на него гнев его же подчиненных.

+3

8

- Белая Смерть, Леди Шантэ! Белая смерть… - шепчет птаха львице, не обращая внимания на приветственный жест самца.

Шантэ подняла глаза вверх, как бы пытаясь разглядеть перепуганного филина, восседавшего на ее голове столь бессовестно. Львица не удивилась тому факту, что вокруг все затихло, замолчало: многие звери и птицы разбежались и разлетелись по своим укрытиям, многие – это те, что посмелее или совсем молодые, не верящие в сказки более взрослых особей, остались сидеть на ветках и восторженно, либо с испугом и любопытством, разглядывать льва, вышедшего навстречу Королеве.

Гигант снова пришел; Шантэ теперь не знала, как реагировать на Хальварда и как разговаривать с ним: он был отцом ее возлюбленного, но принадлежал при этом ее врагам, кровь которых, собственно, текла и в самом Короле Севера. Львица знала, что многие здешние обитатели не знают этого и слава Одину, потому что если бы узнали, то наверняка не признали бы Траина. Тяжело ему будет, когда он осознает, что является потомком тех львов, что убили невинных львиц и оставили детей сиротами.

Хотя он страдает и без этих подробностей.

- Мне было бы стыдно бояться собственных земель, - Шантэ взглядом обвела лес и изваяния Богов, - можете считать меня безрассудной, глупой, выскочкой, но прятаться в логове и пугаться любого шороха  - не моя привычка. Я Королева Севера, его защитница. Настоящий воин никогда не будет поджимать в страхе хвост.
- Леди Шантэ, вы же…
- Вёльва, перестань. Это Ходок, ты права, но он нам не враг, иначе я бы тут не стояла и не говорила с ним.
Самка вздохнула и посмотрела на белогривого самца. С одной стороны ей было жаль его: он остался один, был не принят сыном, отвергнут собственным кланом. Но с другой стороны…

- Вы пойдете к Иным? – спросила кошка, - даже я понимаю, что они убьют вас – это в лучшем случае.

Многие львы из их прайда свято верили в то, что Хальвард – посланник Короля Ночи, что именно он привел сюда медведя, а сам сражался с ним, чтобы втереться в доверие. Признаться, но первоначально Шантэ думала также. Она не знала, что именно заставило пересмотреть ее мнение по этому поводу, но прониклась к Хальварду, как ни странно, глубоким уважением, в отличие от его сына. Возможно виной тому ее первое впечатление после того, как они встретились в долине. Хальвард был первым, кто объяснил юной львице законы Севера и предупредил о возможной опасности. Он - отец ее любимого Кову, который являлся для нее самым дорогим существом и которого она бы защитила ценой собственной жизни.

- Они будут нападать снова и снова, верно? – не смея больше сдерживать себя, задала вопрос Шантэ. Но в ее глазах не было страха – лишь уверенность, которая не меркла, а набирала силу.

Отредактировано Шантэ (20 Апр 2018 08:46:25)

+1

9

Севернка… Эта юная львица зовет себя дочерью севера, но мыслит подобно ребенку песков и удушливого ветра. Столь наивно и одновременно серьезно, будь эти сильные противоположности совместимы лишь в паре фраз, сказанных друг за другом. Понимая упертость Шантэ, я вздыхаю и дергаю ушами на нахождение рядом кого-то из прайда или иных свидетелей помимо гепарда за спиной. Рядом определенно что-то или кто-то был, но он либо юн, либо слаб и едва ли мне помешает.

- Забавно, ты успокаиваешь эту сое и убеждаешь в безопасности наедине со мной, но твой взгляд лишь на миг, но выдал тень сомнения, Леди Севера, - делаю шаг вперед и искривляю губы в холодной усмешке. – В глубине души ты тоже боишься меня, как и твой прайд, как каждый северянин, знающий про Ходоков и ту страшную смерть, что мы несем своим появлением.

Кажется, сову я точно напугал, та зашевелилась на голове львицы и уже была готова дернуться, но мой местами пятнистый друг, понявший смысл моей игры, уже показался из-за спины и был готов накинуться на птаху. Конечно, он попытается её не убить и не сломать ей крылья, если та поднимется в воздух. Ведь я лишь пугаю, но стараюсь делать это максимально реалистично, вспоминая образ отца и Расмуса, когда те становились последней тенью всякого южанина, ступившего на белые снега северных гор. Возможно, Шантэ не простит мне этого фарса, расскажет Ивару и тот прогонит меня, это будет даже правильным, но позволить так просто погибнуть молодой крови я не могу. Хватит. Я потерял свою семью и не хочу, чтобы Ивар потерял свою любимую.

С губ срывается пугающий в своем тембре рык, и я делаю рывок чуть правее львицы, преграждая ей пути отступления, а следом просто вынуждаю вдавиться пузом в холодную землю под тяжестью не столько взгляда, но и напирающего на Шантэ белоснежного тела огромной массы. Но в глазах этой храброй леди именно сейчас я не вижу страха. Не верит мне? Храбрится? О, эта горячая кровь и не менее горячая голова молодых львов, многие так и не успевают пожить именно из-за столь храброго и глупого поведения. 

- Все еще не веришь своей сове? – глухой, немного булькающий в глотке рокот и когтистая лапа на мягком боку львицы начинает понемногу выпускать когти, собираясь ранить самку и пустить ей кровь. Может тогда до неё дойдет.

Но внезапно я ощущаю движение под своей лапой и удивленно замираю, более не способных сохранять на морде маску белого убийцы. Следом замирает и Пич, удивляясь моим изменениям. Движение повторилось вновь, и моя задница медленно опускается на землю от осознания не только интимной жизни сына, но и её последствия в виде тех самых шевелений.

- Мой сын отпустил сражаться с медведем беременную львицу… Беременную его же львятами. Убью засранца! – в моем громком голосе каких только эмоций не было, разве что спокойствие отсутствовало напрочь. – Шантэ, прости старика, тебе же нельзя волноваться сейчас, а я тут пугать тебя решил.

Своевременно, ничего не скажешь.

+2

10

Убить члена Белых Ходоков - это было самым правильным решением проблемы в глазах мелких птиц и зверей, которые, затаив дыхание, наблюдали за диалогом своей недавно признанной Леди Севера с чужаком. Они одобряли смелое поведение львицы, но не понимали, почему самка так беззаботно щебечет с посланником смерти. Впрочем, эти настрадавшиеся звери признавали Шантэ королевой хотя бы по той простой причине, что она могла так смело смотреть Белому Ходоку в глаза.

Вёльва не смела перечить своей хозяйке, но чуяла какой-то подвох в поведении Хальварда; она зашевелилась, но Шантэ не обратила на это внимание, потому что уже была полна возмущения от слов своего нового родственника.

- Если бы Вы… - начала она было распыляться, но услышала шелест позади себя: это гепард преградил ей путь к побегу, а заодно был готов подхватить Вёльву, если она все же решится подняться в воздух.
Шантэ бросила мимолетный взгляд через плечо, а затем резко развернулась к самцу, обнажив зубы. О, Один! Это твое новое испытание? Твоя игра, твои суровые законы? Что же, коль так, то Леди Севера выдержит их, хотя шансов выйти целой и невредимой из этой схватки у нее будет слишком мало.

Серая самка была поражена поведением Хальварда. Да, у нее была тень сомнения, возможно, но еще глубже она не признавала его своим врагом. Она не хотела верить в то, что этот лев сможет причинить ей вред, сможет причинить вред своему сыну. Этот Ходок не настоящий, бракованный для своей семьи, но зато внушающий уважение Шантэ. Ей казалось, что его поведение - это всего лишь игра, но лишь до той поры, пока Хальвард не издал приглушенный рык и не рванул к ней вперед.

«Не верю!» - немо кричала Шантэ, припав к земле, когда огромная глыба льда нависла над ней. Кошка отвела уши назад и утробно, предупреждающе заурчала, но взгляд от голубых глаз Хальварда не отвела. Ей показалось на какой-то миг, что время остановилось, пока фраза самца не достигла ее ушей.

- Я не стану убегать, - прошипела дочь конунга. Тогда лапа ходока начала медленно выпускать когти, ощутимо покалывая кожу в области живота. Все смешалось в голове у самки, уступая место инстинкту самосохранения, но она все еще пыталась образумить Хальварда иным способом, заранее признавая свое поражение, если схватка все-таки состоится.

- Если я умру, - продолжала глухо рычать Шантэ, - сын никогда не…, - но внезапно речь Леди Севера обрывается, потому что она замечает резкую перемену в поведении Белого Ходока. Лев удивленно опускает круп на землю.

«Что? Что несет этот спятивший старикан?», - при всем своем уважении к Хальварду, Шантэ не могла думать иначе на дальнейший комментарий, который поступил от Белого Ходока, а также не могла думать иначе, принимая во внимание его резкие перепады настроения. Но…
«Я… беременна?».
Обычно подобный шок поступает от главного виновника торжества, то есть, от отца. Но будучи совершенно неопытной в подобных вопросах самкой, Шантэ не могла прознать о своей беременности: отец как-то особо не уделял внимание подобным вопросам, а мать просто не успела рассказать дочери о последствиях жизни с самцами, потому что принцесса оказалась слишком блудной и слишком самостоятельной львичкой. Теперь все шевеления в животе она списывала на волнение, на некачественную еду, на что угодно, но только не на то, на что сейчас указал Хальвард.

- Я… беременна? - Шантэ замирает с полуоткрытой пастью и по-детски удивленно вытаращенными глазами. Она сейчас, внезапно, стала больше похожа не на взрослую воинственную самку, а на юную охотницу, которая натворила слишком много нехороших дел, а теперь удивляется, расстраивается, боится, теряется и, конечно, не знает, что сказать маме.

Леди Севера села на землю, опустив лапу на собственный живот. В ней теплилась жизнь, которая принадлежала всецело ей и Траину. Она станет матерью, а ее возлюбленный – отцом. Они выросли. Теперь они сами должны воспитать собственных львят, должны защитить свою семью и свой прайд – своих детей, которые являлись их продолжением, символом их взаимной любви и доверия.

- Леди Шантэ… это новые жизни в обмен на старые. Один дал вам награду, - тихо сказала Вёльва, которая за время покушения на жизнь своей хозяйки, уже думала о том, как собрать спрятавших в разные стороны животных, чтобы хоть каким-нибудь образом защитить королеву от посягательств Ходока. Судя по его реакции, он действительно не хотел причинять вред Леди Севера, хотя Вёльва и не понимала причины его поведения до конца, следовательно, совсем ему не доверяла.

Шантэ посмотрела на Хальварда. Она еще слабо осознавала свое положение, но была счастлива так, словно только что увидела большое светлое чудо.

Отредактировано Шантэ (4 Май 2018 22:50:30)

+3

11

Предки, предки, предки... Да простят меня они за то, что хотел, но не сумел я совершит с этой юной жизнью, что смотрит сейчас на меня удивленно и пристально. Понимая, что мои когти могли окраситься не только в цвет крови возлюбленной сына, не пойми та наигранности моих угроз, но и в цвет крови внуков, мне особенно становится не хорошо и я вновь вспоминаю про свою вечную мигрень. Она бьет по вискам сильнее ледяного ветра в родных землях. Сжимаю плечи ближе к позвоночнику и судорожно выдыхаю разом весь потерянный воздух в легких. Я ведь мог забыть и убить, действительно мог. О, Боги.

- Леди Шантэ… это новые жизни в обмен на старые. Один дал вам награду, - курлыкает надутая птица над ухом Шантэ и я утробно рычу на неё, всем своим видом предлагая пока что лишь по-дружески заткнуть свой клюв; что вообще понимает это пернатое в наградах Богов? Фанатик, не более, вот кто эта сова.

- Дети - не награда, глупая курица и уж подавно их жизни не возместят потерь в прайде моего сына, - рычу я тихо и нервно, ударяя хвостом по хладной земле под лапами. - У жизни нет цены, её не выкупить и не обменять, если она уже перестала быть твоей по велению Богов. Ты забыла истинные сути своих богов, летающая клуша? Если ты выживешь после их испытаний - это награда, если ты погибнешь и встретишь своих предков в Вальхалле - это награда, но наши боги никогда не посмеют посмеяться над сиротами, преподнося им взамен других детей, вместо их матерей. Дети Шантэ и Ивара... Мои внуки - это очередное испытание им обоим, - медленно перевожу взгляд к морде львицы и договариваю сквозь плотно сжатые клыки. - Смогут ли они довести до зрелости всех своих будущих детей живыми и здоровыми... И не смей перечить мне, сова, ты больше похожа на наседку, нежели мудрую жительницу севера.

Я точно не найду общего языка с новой подругой Шанте. Понимаю это и не особо тому огорчаюсь, все мои мысли все-равно были и будут заняты впредь будущими внуками и возлюбленной сына. Раз уж я первый кто понял столь нежное положение Леди севера, то мне за ней и следить. Стараюсь вернуть морде более расслабленное выражение и даже улыбаюсь, помогая Шане вновь уверенно встать на все свои лапы. Да уж, я всегда был отчасти идиотом, когда следовало бы быть мудрым. Расмус бы уши за подобный фокус изодрал и был бы прав. Или проклял бы.

- Мне следует просить у тебя прощения, леди, мне следовало взвесить все "за" и "против", прежде чем вытворять такое... Ты вправе сказать обо всем Ивару, но прежде... Что привело тебя в обитель Богов, помимо молитвы по погибшим? Я видел что-то в твоих глазах до своего глупого проступка.

+3

12

На какой-то короткий миг львица отстранилась от мира. Она пропустила слова Вёльвы мимо ушей, потому что полностью погрузилась в себя. Леди Шантэ хотелось бы, чтобы все вокруг сейчас остановилось, чтобы трава замерла, чтобы птицы перестали петь, чтобы дыхание не мешало. Только она, только Боги, только дети. Её родные дети, которых она носит внутри себя.

Сколько их там? Сколько маленьких сердец, которые стучат в унисон ее сердцу? Какими они будут? Похожими на маму или на папу, а может быть, на дедушек или бабушек, а может быть на всех сразу? Какими они будут по характеру? Веселыми или спокойными, шаловливыми ли или ленивыми, умными или добрыми, либо же сильными? Какими бы они не были, но Шантэ уже безумно любила их. Каждого. Всецело. Это ее дети. Это продолжение ее жизни.

Наконец глупый вид Леди Севера сменился на вид взрослой львицы, которая осознала свое положение. Она встала на лапы и очевидно состоялась как королева прайда, а значит, она сможет выполнить и функции матери. У нее теперь очень много детенышей - сироты и не родившиеся еще малыши. Всех она будет воспитывать одинаково, и одинаково будет отдавать им свою любовь, но ее родные дети были для нее чем-то особенным, чем-то важным. Они словно соединяли ее и Кову воедино. Шантэ бы никогда не подумала, что ей повезет принести в мир плоды любви. Крепкой, верной, настоящей.

Но природа по-прежнему дышала. Мир вокруг суетливо двигался, потому что ему было невдомек, что скоро Королева Севера принесет на свет маленьких львят, возможно, будущих защитников этих земель от посягательств Белых львов.

- Минуточку! – встрепенулась птица, широко распахнув крылья. Вёльва была возмущена, но ей было страшно спорить, - Белой Смерти здесь командовать нечего! – она смогла сказать только это, злобно вращая большими глазами. Но что она могла сделать с Хальвардом? Что она могла сделать со львом, которого смогла принять Леди Шантэ, несмотря на его происхождение? 

Хальвард продолжал говорить. Говорил он негромко, поэтому серая самка даже не сразу поняла, что он ругается с филином, хотя показывал клыки и не скрывал своего отношения к птице.

- …Смогут ли они довести до зрелости всех своих будущих детей живыми и здоровыми... – королеве показалось, что самец обращается к ней. Ее взгляд вдруг приобрел оттенки скорби: много львят не выжили на ее памяти по самым разным причинам. Это не значило, что у них были плохие родители, потому что, порою, они действительно вылезали из кожи вон, делали все возможное, но не могли вернуть своих детей к здоровой и крепкой жизни. Шантэ вдруг испугалась, что Боги заберут у нее ее детей обратно, отчего она только сильнее вжалась в землю, будто бы желая спрятать свой живот от всех, кто сейчас ее окружает. Она не отдаст своих детей. Она будет спорить с самим Одином, но она не отдаст их! Пока жива она, то будут жить и ее детеныши.

Вёльва же ничего не ответила на слова Хальварда. Она считала по-своему. Оба они поклонялись одним богам, но совершенно по-разному мыслили. Филин знала, что Ходоки слишком жестоки, что жестоки их взгляды. Однако она все равно слишком сильно была оскорблена, поэтому единственным решением сейчас она избрала полное игнорирование самца.

Хальвард тоже не стал больше спорить с птицей. Он уже обращался к Шантэ, предварительно помогая встать ей на лапы. Он извинялся перед ней, даже улыбался, что было для львицы хорошим знаком. А сначала ей казалось, что этот угрюмый старик совсем разучился выдавать положительные эмоции. Оно и понятно: не от хорошей жизни он себя так вел.

Теперь этот самец все больше напоминал ей заботливого отца. Отца… Львица вдруг вспомнила о Фаере; этот лев абсолютно другой, в отличие от Хальварда, но оба они по-своему хорошие родители, которые готовы помогать своим детям несмотря ни на что. Если бы только конунг знал о том, что сейчас происходит с его дочерью, то, наверно, непременно бы пришел сюда.

Шантэ стало стыдно: стыдно, в первую очередь, за то, что она не отправила даже весточки родителям с тех пор как ушла из прайда. Как бы она себя чувствовала, не зная, что происходит с ее детьми? И что теперь думают они? Вдруг вовсе решили, что она умерла, что не смогла пережить поход, что Кову не сберег ее? Львица тряхнула головой, пытаясь оправдать себя тем, что не было подходящего гонца – Айвор тогда нужен был их прайду, как вторые глаза. Она не могла отослать его к отцу.

Но теперь есть Вёльва. И ее необходимо сейчас куда-то выслать, чтобы филин и Белый Ходок не нервировали друг друга. Пока Хальвард был погружен в свои короткие мысли, кошка обратилась к фамильяру без каких-либо предисловий.

- У меня есть для тебя первое и очень важное задание, - птица недоуменно взглянула на Леди севера, - мне нужно, чтобы ты срочно отправилась на юг. Там живет мой отец и моя мать – конунг Фаер и его супруга Акера.
Львица подробно объяснила филину, как добраться до земель конунга. Она говорила серьезно, но как только речь зашла о том, что конкретно необходимо передать, самка расчувствовалась.

- Расскажи им, что я скоро стану мамой! Что я с Кову, что у нас свой прайд! Расскажи... расскажи, что я жду их в гости! Я так соскучилась... - серая самка замолчала и снова опустила взгляд, сдерживая слезы тоски по родителям, по родному дому. Теперь она снова на миг окунулась в прошлое, где была еще котенком. Лишь миг, который тут же сменился суровой реальностью; о Белых Ходоках Леди севера решила умолчать, чтобы не тревожить родителей зря. Львица предполагала, что у них и без того очень много хлопот. Младшим братьям и сестрам кошки уже должно было исполниться полгода. Как же она хотела бы взглянуть на них!

Вёльва молча кивнула и поспешила удалиться, не скрывая своего удовольствия от того, что ее отослали подальше от Белой смерти. Ее, конечно, по-прежнему беспокоило, что Леди севера водится с этим Ходоком, но, в крайнем случае, если этот убийца решит вновь угрожать ей, львице придут на помощь другие животные Севера. Они всегда следят.

Шантэ проводила взглядом филина. Она надеялась, что с родителями все хорошо. Она хотела бы, чтобы они пришли в гости к ней, чтобы увидели своих внуков. Львица слишком ценила свою семью и даже хотела бы вновь воссоединиться с ними. Но от мыслей кошку отвлек Хальвард. Она вновь взглянула на него и задумалась. Что львицу привело сюда? Зачем она пошла в Богорощу? Разве не только лишь для того, чтобы помолиться? Чтобы хотя бы временно успокоить душу и поплакать над телами погибших втайне от своего прайда? Разве не спросить совета у богов, которые знают и видят все?

- Я не могу это объяснить, - пробормотала львица неуверенно, опуская глаза. Кто она? Она все же южанка и в глазах Хальварда, и в глазах Богов, и в глазах Севера, - но мне показалось, - она сказала следующую фразу немного громче, - что Боги звали меня сюда. Мне казалось, что они обратят на меня внимание, что они дадут мне силу, потому что я показала им свою истинную сущность. Я знаю, что Вы не воспринимаете меня как дочь Севера. Мои слова могут казаться Вам сущим абсурдом. Может быть, я это выдумала. Может быть, на самом деле, я пришла сюда случайно и встретила Вас, чтобы узнать правду.

Ей все равно казалось, что она обрела новый дом. Теперь даже звери, живущие здесь, признали ее и Траина Королем и королевой. Шантэ гордилась этим, но вместе с тем теперь тоже почувствовала груз ответственности, о котором все время твердил ее возлюбленный. Она была ответственна не только за львов, что жили тут, но и за животных, которым она пообещала защиту от Белых Ходоков.

Как теперь она сможет вытянуть это все, будучи с детенышами под сердцем? Она видела свою основную защиту и опору исключительно в Кову. Только вместе они смогут справиться.

Фамильяр улетает в локацию Джунгли-----→>>

Отредактировано Шантэ (24 Май 2018 21:15:40)

+3

13

- Боги звали тебя, леди? – я не могу не фыркнуть, ведь даже Расмус – великий шаман Ходоков редко, когда видел в других львах и уж подавно, да что там, в пришлых он видел только скот для Богов, он бы явно посмеялся на Шантэ, а следом отправил её тело и душу Одину.

Едва ли я поверю в слова львицы, но раз уж она сама верит себе, то веру её я не смогу сломить, её право и её вера послужила ей опорой всё то время, что Ивар вел львов на север, подвергая этим их всех опасности. И победителей не судят, раз уж они дошли до своего нового дома, пусть и по соседству с ними рядом родной дед Ивара, желающий ему и его прайду лишь смерти. Едва ли он понимал, что именно этим окончится его славный поход в поисках нового дома. Боги суровы, и они уже начали свою жатву, прибрав в свои когтистые лапы двух самых слабых львиц из правда северян. Что будет дальше? Великий голод, что оборвет жизни маленьких львят, тем самым поставив под сомнение само будущее прайда? Я не удивлюсь и этому.

- Север не призывает в свои холодные объятия кого попало, леди, ты и сама должна понимать это, а потому, - я делаю паузу и отхожу от львицы, возвращаясь к самому центру богорощи, располагаясь в одном из лучей проступающего утреннего солнца, - готова ли ты принять все последствия этого зова? Смерть твоих, именно твоих охотниц, ведь ты их покровитель, уже ударила по тебе. Я вижу в твоих глазах ледяной ветер снежных гор и решимость куда более осознанную, чем у прочих в твоей новой семье, север живет в тебе по крови, и я не оспорю это, но поверить в твою избранность пока не способен. Не обижайся, юная леди севера, вспомни откуда я и ты поймешь мой скептицизм. Для Ходока в изгнании ты пока еще лишь южный персик. Да простит меня сын за панибратство с его избранницей. Подойди ко мне.

От прошлых хранителей богорощи в священном месте остались красители, которыми воины, будь то самки или самцы покрывали свои шкуры, дабы показать свою преданность северу и готовность к бою. И раз Шантэ верна своему новому дому, то я, как истинный северянин по крови и даже немного по наследию, могу сделать ей небольшой подарок. Придвинув хвостом нечто полое, наполненное черной жидкой глиной, не потерявшей свои свойства в мистическом окружении богорощи, я подцепляю лапой смесь и наношу её на морду львицы поверх глах, шепча черными губами обращение к богам: тихое, вызубренное чуть ли не с материнским молоком. Благословлять королеву севера молитвой Белой Смерти, экая ирония, ничего не скажешь. Но иной молитвы я не знаю, а потому прошу Одина принять под своё крыло эту душу и защитить её от смерти скорой, проведя сквозь тяготы и невзгоды. 

- Шантэ – дочь Фаера, дитя севера, возлюбленная моего сына, - заканчивая тихо свою молитву и улыбаюсь едва заметно и одобрительно, - пусть твой дом станет домом и всех твоих потомков, и пусть боги севера ведут тебя только вперед по твоему жизненному пути.

+3

14

Глупая наивность; единственные, кто может слышать богов и говорить с ними – это шаманы. Но таковой дар принадлежал даже не каждому повелителю духов. Многие из подобных зверей были обыкновенными обманщиками и фантазерами, но были и истинные провидцы, видевшие то, что было недоступно глазу обывателя. Но и такой навык, как любой другой, не приходит никогда сразу и неожиданно. Конечно, ты должен быть избранным, иметь «дар», талант к этому, но и упорно заниматься и трудиться, чтобы возможность говорить с богами у тебя была в любой момент, а не только тогда, когда они пожелают того сами.

Теперь не удивительно, не правда ли, что Хальвард слишком скептично относился к словам молодой королевы севера?  Ее наивность, тем не менее, граничила с полной серьезностью слов и намерений; возможно, что это были лишь ее иллюзии, но она верила, а значит, это куда больше и куда выше фантазий.

А возможно, что она пришла в Богорощу лишь с одной простой целью: найти покой.

В этот раз львица слушала Хальварда абсолютно спокойно, потому что совершенно было не удивлена его реакции. Она знала этого самца уже более чем достаточно для того, чтобы принять все то, что он говорил ей. Более того, но Леди севера считала отца своего возлюбленного достаточно опытным в различных вопросах, тем более, в вопросах северной веры, но от своих собственных мироощущений она не отступала.

Снова больно, потому что Хальвард напомнил о смерти хищниц, ответственность за которых несла именно львица вместе со своим суженым. «Смертей не избежать», - это теперь Шантэ усвоила как молитву, но предпочитала не думать о возможных последствиях. Тем более она предпочитала не думать о смерти своих детей или своего возлюбленного, а это было единственным, что показывало ее слабость. Да, кошка была еще слишком слаба для севера, но именно сейчас она сделала первый шаг к тому, чтобы не уступать Белым Ходокам в их закаленности духа и тела.

Повернуть обратно, сбежать от опасности, не оправдать надежды львов и львиц, которых лорд и леди севера взяли под свою опеку  - это было для Шантэ сущим позором, который бы она себе не простила. Только сейчас она почувствовала истинную силу, бурлящую в ней, готовую выскочить наружу; разница была лишь только в том, что ее сила – горячая, вечно сталкивающаяся с северным ветром и приводящая все вокруг в движение. У других северян и у Ходоков сила была ледяной, способной заморозить, убить, а там, где лед, там времени нет и нет жизни. Возможно, что именно поэтому Шантэ и Хальвард не понимали до конца друг друга, но последний, должно быть, нашел эту силу у южан и осознал ее, а потому пошел по иному пути, нежели белые братья и сестры.

Шантэ не обижалась. Она и не говорила о том, что избранная, но все же Один не зря выбрал ее и Траина в качестве новых предводителей севера, не правда ли? Кроме того, они сумели постоять за себя и нашли способ выжить здесь при любых обстоятельствах, будь то лавина, приход врагов или недостаток пищи.
Леди севера без колебаний подошла к Хальварду, когда тот попросил это сделать. Она остановилась напротив льва, поднимая глаза к небу, едва ли различимому в густой кроне деревьев. Потом лев пододвинул к себе краски, странно, что нетронутые ни кем и не засохшие, будто бы оберегаемые богами на такие случаи. Они ждали, когда придет тот, кто будет достоин.

Шепот белого ходока, читающего молитву, снова разбудил те же ощущения, что и тогда, когда она шла сюда на пение. Конечно, она не была шаманом, но это не мешало ей искренне верить в богов, а потому, впадать в некий транс, погружая свое сознание в слова своего нового родственника. Совсем скоро произнесенный текст будто бы отделился от того, кто его произносил, повис в воздухе, в ушах, в голове, заставляя тело не слушаться, вызывая в мышцах судороги. На глаза легло что-то липкое и холодное, но львица даже не дернулась; ее сознание будто бы уснуло.

- Шантэ – дочь Фаера… - тут же Леди севера открыла глаза и первое, что увидела перед собой – снова небо. Солнце уже вот-вот подходило к зениту, обозначая новый день в этой жизни, - …и пусть боги севера ведут тебя только вперед по твоему жизненному пути. - Так странно, что молитва Белых Ходоков была прочитана наполовину южанке, днем, а не под покровом ночи, во тьме. Наверное, северу был необходим этот вечный баланс.

Львица снова увидела улыбку Хальварда; она улыбнулась в ответ, но как-то по-новому, смело и дерзко. Хотелось сказать этому старику что-то пафосное, мол, я не разочарую вас и наших общих богов, либо же поздравить себя с обращением в новую религию, но все это звучало так по-детски юношески и наивно, что львица просто покачала головой и…

- Спасибо, - сказала она, потому что именно Белый Ходок оказался той связующей ниточкой для нее и для новой жизни, в которую она только-только вступает. Беременность, принятие язычества – в эти ключевые моменты этот лев был рядом, поэтому, она была безгранично ему благодарна, несмотря на все те грехи, которые были на нем.

- Хальвард, - продолжила львица, вдруг положив лапу на лапу самца, - ходоки оставили на Вас неизгладимый отпечаток, это правда. Но Траин… - самка тряхнула головой, - Ивар обязательно признает Вас. Дайте ему время.
Шантэ опустила лапу на землю. Теперь на мир смотрела совсем иная кошачья морда, чьи глаза украшал незамысловатый узор, но явно подчеркивающий характер львицы.

- Кто бы что не говорил, но я никогда не буду стыдиться того, что мои дети – внуки Хальварда, Белого Ходока.

"Мои дети тоже будут преданы мне и моему королю",
- заключила Шантэ, выслушав речь льва, - "однако я считаю, что родителям стоит указывать на их ошибки. Кто, если не мы?", - но на этих словах губы львицы сжались, а в глазах появился вопрос. Отцу? О чем говорит этот Белый Ходок, в душе которого сидит и так нескончаемое количество загадок и тайн?

Эти тайны были, должно быть, слишком глубоки, потому что самец поспешил перевести тему для разговора. Он напомнил Шантэ о том, что ей нужен отдых. Слишком сильны были ее переживания, слишком много времени она уже провела на лапах, а посему, если она хочет принести Лорду здоровых и сильных наследников, ей необходимо как можно чаще отдыхать. Львица не могла не согласиться со своим новоиспеченным родственником, а потому кивнула ему и пообещала, что тоже будет периодически появляться здесь: нужно молиться Богам за здоровье детей и за прайд и присматривать за новым поселенцем Богорощи.

------→>>Великий Чертог

Отредактировано Шантэ (21 Июн 2018 07:58:04)

+2

15

Отчего то мне впервые стало столь спокойно на лучше, что даже головная боль ушла куда-то далеко, за ту часть сознания, где обычно всегда холодно и жестоко. Ту часть сознания, где отец так и остается быть косвенным убийцей моей жены и дочери. Палачом моей жизни, как таковой, ведь прошлую радость я никогда не смогу вернуть и в сердце моем есть лишь место для снежной вьюги родной земли. Снежной земли.

Вздыхаю на слова Шантэ, но мои губы не могут сдержать рвущейся из души улыбки. Надо же, я и правда умею улыбаться. Улыбка Белой Смерти всегда была опаснейшим, что только можно было показать врагу. Ведь следом за ней враг увидит лишь свою смерть на тех клыках, что оголил Ходок в улыбке.

- Пожалуй, этого и правда не стоит стыдиться, - с губ срывается сухой, но добрый смешок. – Снежная кровь наших вен станет твоей защитой, леди Севера, ибо мы, не только ужасные убийцы – противники чужой крови, но и преданные своей семье воины, - вздохнул, - почти всегда. Иногда появляются подобные мне, посмевшие высказать в лицо отцу, что тот неправ и его действия не приведут к хорошему финалу.

В последний миг лишь успел осознать, что чуть не проболтал самое важное, что стоит таить и не произносить вслух ради сына и его невесты.

- Пожалуй, тебе стоит вернуться в чертог и отдохнуть, леди, - перевожу тему в иное русло, ощущая, как сходит с лопаток испуг, вынимая из шкуры свои невидимые иглы. – А мне стоит остаться тут, пока ваш народ не успокоит тяжесть своих потерь. Не время Ходоку вновь показываться им на глаза.

Что еще должен сделать будущий дед в подобном случае? Я не знал, да и откуда? У меня не было под боком Морлока, когда была беременна моя жена, как не было рядом и её отца. Как сложно… Улыбка медленно сошла с морды, возвращая ей привычный образ уставшего и задумчивого Ходока, который уже давно потерял связь со своим прошлым. Меня более ничего не вело по жизни, кроме неприязни сына и внимания невестки. И это внимание поражало меня, но одновременно с этим и пугало. Я не несу окружающим ничего хорошего вот уже сколько лет подряд, а эта юная Леди никак не выходит из моей головы и моего кругозора. Она в чем-то так похожа на мать моих детей… Своей верой в лучшее в каждом? Возможно.

Провожая Шантэ до выхода из богорощи под удивленные взгляды прочих животных, в том числе и Пича, я то и дело стараюсь слишком очевидно не вглядываться своими ледяными глазами в тот узор, что нанес сам. Расмус бы точно сказал, что я нарисовал его криво и надо перерисовать, попутно проклиная за криволапость. Ох уж этот старик.

- Хорошего отдыха, леди, я всегда здесь, если буду нужен, - говори чуть тихо, вслушиваясь в тишину мрачного рассвета, сдыхая полной грудью морозный воздух и скорбь, что он впитал. Взгляд мой еще долго впивался в спину Шантэ, пока та уходила прочь, гонимая не только богами, но и своим положением. Пусть отдохнет, ей важно это, как и моей голове. На снова заболела, но если бы я знал, что отдохнут мне так и не дадут.

- Хальвард, смотри, - стоило только мне подойти ближе к гепарду, что стоял не на своем прежнем месте, но глубже в священном месте, едва ли не за изображениями богов и моя морда из спокойной, начала медленно превращаться в удивленную, если не сказать большего. Глаза расширились, становясь похожими на бусины льда на снежном ковре моего родного дома.

В богороще всё это время спала юная львица? Южанка, если судить по шкуре, ведь у Ходоков все южане кто не белый. Сглотнув и успокоившись, я стараюсь не делать лицо подозрительным, но брови сами лезут на переносицу, собирая шкуру под ней в гармошку.

- Эй, - лапой касаюс плеча львицы, - столько спать… К земле не примерзла?

+2

16

Болезненный сон крепко сковал темношкурую малышку, стоило ей лишь прикрыть глаза и устало опуститься на промерзшую землю, прислонившись спиной к шершавому древесному стволу. Вынужденный бег наперегонки с гиенами так вымотал её, что она не слышала ни песен, ни чужих разговоров совсем рядом. Мира была надежно скрыта от посторонних глаз широким деревом, она уснула в укромном месте, куда не доставали редкие солнечные лучи, и её тёмная шерстка делала малышку ещё незаметнее.

Со стороны могло показаться, что Мира безмятежно спит, её дыхание было совсем тихим, а мордочка — спокойной. Но после пережитых неприятностей сон, который мог бы быть ненавязчивым и приятным, обернулся кошмаром, первым из череды последующих. Мире снилась мама, снился встревоженный дрожащий голос, шепчущий “Всё будет хорошо”, а следом за голосом тонкой струйкой просачивалась ложь. Как всё может быть хорошо, если вдали уже слышится тошнотворное улюлюканье и вой, заставляющие цепенеть на месте от ощущения липкого страха, а воздух вмиг отравляется гнилостным гиеньим запахом, который Мира предпочла бы никогда не знать. Но она знает, как знает и то, что уже ничего не будет хорошо. Потому что голос мамы отдаляется, а гиены всё ближе и ближе. Напоследок Мира слышит умоляющий крик “Беги! Беги как можно скорее!”, но разве она может оставить маму? Едва различимым эхом до неё доносится голос Нимейли, обещающей догнать дочь, но он вновь привел за собой горький запах лжи, смешанный с печалью…

Не привыкшая к суровой северной местности, бесконечно уставшая и ослабевшая, Мира уже не хотела просыпаться. Проснуться означало сбежать, подчиниться приказу матери. Лишь настойчивое прикосновение чужой лапы, опустившейся на плечо львицы, пробудило осознание того, что выбор бежать или не бежать уже давно был сделан. С трудом приподняв голову с нестерпимо холодной земли, Мира сонно приоткрыла глаза, приходя в себя. Отголоски сна ещё недолгое время звучали в её голове, прежде чем окончательно затихнуть.

— Гиены… — выдохнула Мира, изо рта вырвалось крохотное облачко пара. Затуманенный после сна взгляд прояснился, львица качнула головой, но ни запахов гиен, ни их пронзительного мерзкого смеха здесь не было. Лишь морозный воздух, множество деревьев да двое незнакомых кошачьих фигур в шаге от неё.

— Надеюсь, не примерзла, — прошептала Мира, вспомнив голос, что встретил её при пробуждении, и сглотнула. Ни один запах не был знаком ей, как и местность. В памяти всплывали обрывки стремительной погони, но Мира не могла вспомнить дорогу, которой бежала, прежде чем очутиться здесь, ведь она была так напугана. Единственное, что она знала — река осталась далеко позади. Как и мама, которая наверняка с ума сходит от беспокойства, если вообще жива, а не разодрана гиенами.

— Моя мама осталась у реки, — темношкурая малышка не знала, кем были лев (поразительно огромный, Мире прежде такие не встречались) и крупный хищник, строением похожий на гепарда, которые находились так близко, что можно было запросто дотронуться лапой до них, но они вообще были единственными в роще, кроме неё. И пока незнакомцы не нападали, Мира готова была просить их помощи. — Я прошу прощения, если это ваши владения, за мной гнались гиены, — торопливо пояснила она уже полным голосом, в котором проскальзывала одна-другая хриплая нотка, наверняка от лёгкой простуды. — Мне нужно найти маму, мы давно расстались, она наверное сильно переживает. Пожалуйста, помогите мне, мистер… — Мира на секунду запнулась, — простите, я не знаю ваших имён. Моё — Мира, маму зовут Нимейли, может, вы её видели? Она говорила, что её шерсть цвета мёда, а глаза зелёные, как свежая трава.

Замолчав, юная львица напряженно выдохнула очередное паровое облачко, по телу прошла холодная дрожь, но жаловаться Мира не посмела. Сперва нужно отыскать маму, а уже после думать о теплом укрытии. Если, конечно, гепард и лев согласятся помочь детёнышу, что беспардонно вторгся на незнакомую землю.

+2

17

Как странно распоряжаются боги моей судьбой и как щедро забрасывают меня испытаниями... Сперва возвращение на север и встреча с возлюбленной сына, после медведь и гибель двух молодых охотниц, беременность Шантэ, а теперь еще и это... Эта. Сглотнул, Ощущая липкую слюну в глотке, как та медленно  опускается куда-то к желудку и там теряется среди того, что было мною съедено.

Внимательно слушая юную львицу, едва заметно шевелил ушами, то и дело переглядываясь со своим пятнистым другом. Она бежала так долго совершенно одна? Боги, может слепой тут именно я, раз вижу слепоту в глазах незнакомки? Но нет, стоило приглянуться и в глазах действительно отражался лишь я сам, никакого намека на зрение или осознанный взгляд. Может только крупицу... Предки львицы уберегли её не только от гиен, но и от того самого медведя, а может и от Ходоков, если те спускались раньше.

Голос мягкий, точно молодая трава, едва пробившаяся сквозь плотную землю, едва только сошел снег в здешних землях, чуть ближе к горам. Склонившись ниже, дабы быть с незнакомкой более близко, обдул горячим дыханием её морду, более не покушаясь на её личное пространство.

- Я не видел твою матушку, Мира, - узнав имя самки, тихо отвечаю я, стараясь сохранять трезвость ума и не включать в себе злобного дядьку, который только белой смертью пугать способен, да нотации читать. - В местном прайде нет львиц с подобным окрасом, как и в соседней банде, насколько я могу судить.

Ответ получился не слишком убедителен, как хотелось бы, но что я могу сделать, если уже сейчас подозреваю гибель матери Миры? Вот такой вот я пессимист по жизни, спасибо отцу за столь сильный вклад в мою жизнь.

- Тебе явно холодно, Мира, - после очередной волны дрожи по молодому телу, я решаю, что морозить в стенах Богорощи чужачку будет не правильным решением. - Пойдем, снаружи теплее, нынче почти день, воздух прогреется и может быть твоя матушка сама придет искать тебя в эти места. 

- Я изредка видел гиен только на склонах, ближе их не водится, - вставил свои пять копеек Пич,- перетри с корольком местными или вон, с женой его, пусть с бандой поболтают, вдруг и правда у них её мать сидит.

- Хороший вариант, дружище, это тоже можно попробовать, - отвечаю не без натяжки, ведь с сыном говорить сейчас затея не из лучших, а следом вновь обратился уже к Мире. - Моё имя Хальвард, а моего друга - Пич.

+2

18

Смущение, холод и тоскливый голодный желудок всё яростнее боролись за главенство, пока Мира неловко переминала лапками по непривычной промерзшей северной земле. Несмотря на смелось, с которой темношкурая сперва обратилась ко льву и его спутнику, ей было неуютно обременять незнакомца своим присутствием и просить его о помощи. Да, иного выхода не было, но ведь это был первый раз, когда Мира заговорила с кем-то, кроме матери. Кочевая жизнь всегда полна опасностей, и дружелюбные путники встречаются не так часто, как Мире того бы хотелось.

И чужие территории. Нимейли всегда избегала пересекать границы прайдов или других владений, чтобы не иметь ссор с их хозяевами, и Мира придерживалась того же мнения. Но, спасаясь от гиен и не давая себе времени на передышку и осмотр окресностей, юная львица совершенно не обращала внимания на запахи и метки. Пересекла ли она чужую границу? Вполне возможно. И оттого становилось ещё неуютнее за своё бесцеремонное вторжение. Впрочем, отчитывать львицу пока никто не торопился.

Самец, разбудивший Миру, к своей чести оказался отзывчивым, а тихий тон его голоса совсем не соответствовал грозным размерам тела. И хотя ответ был совсем не таким, какой всем сердцем желала услышать мелкая, она была благодарна хотя бы за спокойный прием. Кивнув в ответ, львица почувствовала, как по телу в очередной раз пробежала дрожь, что не укрылось от взгляда её нового знакомого. Смущенная улыбка сама собой выползла на мордочку. Чужая внимательность и отчасти забота были приятны.

— Снаружи? Но мы ведь… — непонимающе произнесла Мира, прежде чем повернуть голову и на какое-то время застыть в изумлении. Деревья! Они были повсюду вокруг темношкурой малышки и её собеседников, но всё же не были лесом или даже рощицей. Чтобы понять местный ландшафт, Мире не требовалось крутить головой и озираться, это была скорее старая привычка, сохранившаяся с тех времен, когда единственным источником информации были запахи и звуки.

— Здесь так много деревьев, — улыбнулась темношкурая, чувствуя некоторое восхищение. Что-то было в этом месте, в расположении деревьев и каменных валунов, какая-то особая волшебная атмосфера царила здесь и манила к себе. Мира поймала себя на мысли, что ей хотелось бы прийти сюда снова однажды.

— И холодно, — с лёгкой усмешкой добавила Мира, поднимаясь и тихо ступая из таинственной рощицы. Возвращение к теме гиен немного омрачило поднявшееся было настроение мелкой, но полностью очнувшись от длительного сна и не падая больше с лап от усталости, она могла думать более осознанно.

— Приятно познакомиться, — немедленно откликнулась она после представления самцов, и ни словом не соврала, знакомство действительно вышло хорошим, хоть и обстоятельства были грустными. — Мы с мамой были у реки, не так далеко от границы прайда, где гиены живут вместе со львами. Простите, вы упомянули короля? — Мира вскинула голову в направлении гепарда Пича, чтобы обозначить своё обращение, — Вы знаете, как его зовут? Или хотя бы как он выглядит? И правитель соседней банды, — юная львица вспомнила, что крупный лев упоминал помимо прайда ещё и банду. “Банда” звучало подозрительно, напоминая о мародерах и бандитах на просторах саванны, но вдруг?.. Сумасшедшая догадка пронзила мысли Миры, и та всем сердцем надеялась, что не ошибается.

Отредактировано Мира (13 Июл 2018 04:20:57)

+3


Вы здесь » Король Лев. Начало » Северные владения » Богороща