Страница загружается...
X

АААААА!!! ПРОГОЛОСУЙ ЗА НАААААС!!!!

И не забывай, что, голосуя, ты можешь получить баллы!

Король Лев. Начало

Объявление

Количество дней без происшествий: 0 дней 0 месяцев 0 лет
  • Новости
  • Сюжет
  • Погода
  • Лучшие
  • Реклама

Добро пожаловать на форумную ролевую игру по мотивам знаменитого мультфильма "Король Лев".

Наш проект существует вот уже 9 лет. За это время мы фактически полностью обыграли сюжет первой части трилогии, переиначив его на свой собственный лад. Основное отличие от оригинала заключается в том, что Симба потерял отца уже будучи подростком, но не был изгнан из родного королевства, а остался править под регентством своего коварного дяди. Однако в итоге Скар все-таки сумел дорваться до власти, и теперь Симба и его младший брат вынуждены скрываться в Оазисе — до тех пор, пока не отыщут способ вернуться домой и свергнуть жестокого узурпатора...

Кем бы вы ни были — новичком в ролевых играх или вернувшимся после долгого отсутствия ветераном форума — мы рады видеть вас на нашем проекте. Не бойтесь писать в Гостевую или обращаться к администрации по ЛС — мы постараемся ответить на любой ваш вопрос.

FAQ — новичкам сюда!Навигатор по форуму

VIP-партнёры

За гранью реальности
  • 22.10 Форум празднует девятилетие! И, заодно, установку нового дизайна в 3 вариантах.
  • 25.08 Поздравляем наших дорогих Котаго и Фаера с бракосочетанием!
  • 20.03 Пока наш техадмин в поту и мыле проводит апгрейд всплывающего окошка с информацией о персонаже, примите участие в аттракционе невиданной щедрости!
  • 05.12 Сегодня в 21:00 по Мск на проекте стартует традиционная новогодняя лотерея!
  • 04.12 На форуме ужесточается проверка игровых постов на соблюдение правил оформления прямой речи и мыслей персонажа!
  • 21.10 Приглашаем всех принять участие в бесплатной лотерее, посвященной восьмой годовщине нашего проекта!
  • 12.10 Администрация объявляет срочный набор на вакансии модератора и Мастеров Игры!
  • 02.10 На проекте стартовали сразу два традиционных мегаконкурса — "Лучший пост" и "Лучший отыгрыш", приуроченные к грядущей годовщине нашего форума!
  • 28.09 Теперь у игроков, зарегистрированных на сайте Единого Аккаунта, появилась возможность отправлять игровые посты за любых своих персонажей, не выходя из основного аккаунта на форуме!
  • 27.09 Готов к запуску новый эпичный квест "Конец прайда Нари", основанный на грядущем извержении вулкана Килиманджаро!
  • 26.09 На форуме обновились значения бросков мастерских кубиков на охоту и бой!
  • 06.09 Мы наконец-то что-то здесь написали!

Основной сюжетЛетописи Земель Прайда

Неудивительно, что позорное изгнание Сараби с Земель Гордости послужило последней каплей в чаше терпения группы оставшихся молодых львов — закадычных друзей детства Симбы и Налы. Некоторые из них настолько возмущены решением Скара, что даже осмеливаются подумать о бунте, невзирая на общий упадок духа. Более того, королевский шаман Рафики дает довольно туманную подсказку, указывающую на грядущие перемены. Воодушевленные хищники окончательно решают действовать против Скара, однако прежде, чем выступать в открытую, Малка, Тама, Кула и прочие решают провести тайную разведку среди оставшихся на землях травоядных. Увы, согласившихся присоединиться к будущим повстанцам слонов и носорогов все еще недостаточно для полноценного восстания; вдобавок, группа заговорщиков нигде не может без риска собраться, чтобы обсудить планы – повсюду шныряют гиены и беспринципные охотницы королевы Зиры.

Пока недовольная молодежь ныкается по темным углам, в королевской пещере, наконец-то рождается долгожданный сын Скара. Изначально детеныш выглядит довольно хилым и болезненным, но, вопреки первому впечатлению, Зира ощущает свое материнское счастье и искренне верит, что новорожденный Нюка станет достойным преемником своего отца. Однако подрастающий львенок крепче не становится, зато в нем активно зреет мания величия и убежденность в своем королевском предназначении, о котором ему постоянно талдычит мать. Выбежав из родительского логова на прогулку, Нюка случайно сталкивается с группой будущих повстанцев и решает продемонстрировать им свое величество. Внезапно скала под лапами принца крошится, и малыш кубарем катится по склону вниз. Не на шутку встревоженные львы немедленно бросаются на помощь Нюке, которого вскоре обнаруживают в скрытой под землей пещере. Всеобщими усилиями хищники разбирают вход в потайной грот, где и находят несчастного принца, целого и почти невредимого. Сарафина вызывается вернуть его обратно матери, но Нюка страшно боится ее гнева. Львенок буквально умоляет собравшихся повстанцев не выдавать грозной королеве его оплошность. Остальные клятвенно обещают молчать, а то и вообще завалить эту пещеру, чтобы больше никто не пострадал. Разумеется, место никто уничтожать не собирался, и после маскировки так удачно подвернувшегося грота инициативная Тама решает пойти на риск и попросить помощи у крокодилов. Не сильно воодушевленный упрямой подругой, Малка все же соглашается составить ей компанию в столь сомнительной затее.

В Клане также зреет недовольство. Матриарх Шензи, жутко раздраженная фактом, что Скару откровенно плевать на нужды ее стаи, лично идет к нему на поклон и требует от него хоть каких-то действий. Но черногривый узурпатор вновь изворачивается, свалив всю вину на охотниц бывшего прайда Муфасы и попытавшись обнадежить крокуту новыми пополнениями среди рядов львиц Зиры. Шензи такой расклад все еще не устраивает, и она уходит с аудиенции крайне разочарованной… чтобы внезапно наткнуться на группу незнакомых гиен, которые, в свою очередь, желают присоединиться к Клану. Через непродолжительное время матриарх решает провести всеобщее собрание, куда является еще несколько пятнистых чужаков, также жаждущих влиться в состав своры падальщиков. Основная задача, которая стоит перед изголодавшимися гиенами: что делать с безнаказанностью в край оборзевших львов?

Тем временем, король-изгнанник, весь погруженный в свои невеселые думы, постепенно засыпает в Укромном логове. Вскоре его находит Нала, и между молодыми львами возникает долгожданный разговор по душам. Но к своему ужасу, самка внезапно обнаруживает, что она больше не узнает «своего» Симбу, каким он когда-то был. Этот лев ослеплен жаждой мести и едва ли не поднимает свою тяжелую лапу на подругу за ее же беспокойство. К счастью, он сумел вовремя сдержаться. Крайне разочарованная неспортивным поведением самца, Нала только подтверждает его сходство с кровожадным дядей. Окончательно разгневанный Симба пытается прогнать молодую львицу, однако все-таки не выдерживает общего накала и в итоге уходит сам.

Время суток в игре: вечер (октябрь 2018 — декабрь 2018)

Земли Гордости Вечернее солнце с трудом пробивается сквозь темную пелену облаков, однако тепла приносит мало. Воздух по-прежнему пропитан запахом гари. Дождя нет — вместо него на землю медленно опускаются редкие и тяжелые хлопья вулканического пепла. Речные русла буквально забиты обгоревшими трупами, принесенными сюда со стороны вулкана. На берегах Зубери и Северного озера наблюдаются огромные толпы беженцев, также пришедших сюда с земель бывшего прайда Нари.

Килиманджаро Вулкан, к огромному счастью, начал затухать, оставляя после себя пустынную, загубленную пожаром местность. Местами все еще что-то тлеет и горит, среди выжженных остовов деревьев можно найти дочерна обгоревшие трупы, а с неба густо валит темный вулканический пепел, постепенно засыпая собой всю округу. Дышать тяжело, так как воздух полон дыма и ядовитых испарений. Реки постепенно остывают, но вода в них все еще бурлит, а берега окутаны густым молочным туманом.

Предгорья В облаках наблюдаются небольшие просветы, но, несмотря на это, в округе начинает стремительно темнеть. Ливень продолжает бушевать, без поддержки ветра превратившись просто в стену холодной, мерзкой воды.

Внешние земли Вечер не приносит с собой ни теплоты, ни спокойствия. Мусора возле реки стало меньше, но к воде по-прежнему почти невозможно подойти. В воздухе появляются неприятные запахи гниющих тел.

Кладбище слонов Сильный холодный ливень не прекращается, размывая землю до отвратительной чавкающей жижи. Невозможно пройти и не запачкаться по самое брюхо.

Западное королевство Небо почти чистое. Тучи разошлись, открывая небо яркому заходящему солнцу. От дождя остались лишь мокрая трава и большие лужи.

Восточная низина Туман сгустился до непроглядной густой пелены. Температура опускается. Ночью, вероятней всего, будет гроза.

Непроходимые Дебри Небо полностью просветлело, изредка где-то можно увидеть лениво проплывающую тучку. Свежо.

Побережье океана Заходящее солнце продолжает прогревать землю. Вода успокоилась и затихла, ветра нет. Вокруг тишина и долгожданная благодать.

Небесное плато Облака постепенно рассеиваются, ночь будет светлой, хоть и прохладной. Иногда с порывами сильного ветра ощущается запах гари.

Северные владения Погода не меняется, по-прежнему слегка прохладно. Правда, на небе начинают появляться облака. Ночью будет легкий снегопад.

Морийский хребет Тучи продолжают затягивать вечернее небо, но намека на дождь пока что нет, он может начаться только к утру. Ветер стихает.

Края вечной зимы Небо полностью чистое, нет ни единого облачка. Стало холодать, разбушевался ветер, поднимая верхний слой белоснежного снега и закручивая его в крохотных вихрях.

Великая пустыня Температура медленно стала опускаться. Раскаленный днем песок отдает последнее тепло, становясь мерзким по ощущениям и холодным. Ветра нет.

Южный кряж На небе появилось несколько дождливых тучек. Накрапывает теплый дождик, но ветра нет и к ночи он полностью прекратиться.

Таинственный оазис Перьевые облака медленно плывут по небу. Вечереет, погода не меняется — так же тепло и ясно.

Наша рекламаВаша рекламаОбмен баннерамиПартнерство

Форумы-партнеры нашего проекта

Волки: демонический лес

TMNT: ShellShock Сайрон: Осколки всевластия

Hogwarts and the Game with the Death=

Представляем вниманию гостей действующий на форуме Аукцион персонажей!

Рейтинг форумов Forum-top.ru Рейтинг Ролевых Ресурсов Волшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король Лев. Начало » Северные владения » Ледяная усыпальница


Ледяная усыпальница

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

http://sd.uploads.ru/dBLlb.png

В толще льда Древнего ледника скрывается неприметный вход в просторный ледяной грот. Годами львы-северяне использовали его, как усыпальницу для павших воинов, дев-воительниц и других львов, отдавших свою жизнь за расцвет Севера. Из-за близости ледника в гроте всегда холодно, за счёт чего тела разлагаются в разы дольше, а с годами и вовсе могут стать частью Древнего ледника.


1. Любые шаманы, пришедшие в данную локацию, получают бонус "+2" к броску кубика во время призыва духа.

2. Любой пришедший в локацию персонаж испытывает сильнейший холод (антибонус "-1" к любым действиям, возрастающий каждые три поста; нейтрализуется умением "Устойчивость к холоду").

3. В ночное время игровых суток, в этой локации возникает шанс встретить какого-нибудь очень старого и рассеянного призрака, который может дать необычную загадку. Если персонаж правильно ответит на заданный ему вопрос, то призрак щедро его за это наградит.

Ближайшие локации

Древний ледник

+6

2

→ Долина горячих сердец → Усыпальница → Долина горячих сердец

Я не был готов к подобному, пусть был рожден в объятиях хладного Севера и вскормлен ледяным молоком Королевы ночи. Я не был готов лицезреть всё то, что давно оставил за своей белой спиной, в чью сторону доносился крик отца, полный темного проклятия. Я не был готов вернуться туда, где животные страдают от лап последователей моего отца и его приказов. Я не был готов тащить на своей спине тела убитых матерей, чьи дети теперь наверняка будут смотреть на меня с ненавистью. Нужен ли я здесь? Сыну, ненавидящему меня и его соплеменникам, выросшим на сказках о подобных мне.

Вздыхаю, чувствуя на спине груз тела Сури, чьё имя узнал лишь после её гибели и хмурюсь, вспоминая шакалов, что рыскали вокруг тел медведя в тот момент, когда львы покинули место бойни, а мы с Пичем несли в усыпальницу еще теплое тело Мунаш. Сури же уже холодна, точно лед. Если бы я не пришел вовремя - эти гады могли сожрать львицу или оттащить к землям Ходоков, устроив из её тела очередную дань суровым богам. Было бы печально ранить душу молодой матери и не позволить ей переступить черту миров, как то подобает у северян. Она славно сражалась и достойна славной жизни после смерти.

- Ты хочешь похоронить их достойно? - Пич чуть позади прихрамывает и пытается не шипеть на привкус крови, что витал вокруг и оседал на языке железным привкусом. - Ирония какая, хоронить тех, чьи жизни забрали слуги твоего отца.

Тихо лишь рыкнул в ответ и неуклюже повернул голову к старому другу, осуждающе буравя ледяным взором. Итак мысленно себя грызу, а тут еще и этот, местами пятнистый решил в философию удариться. Вовремя, ничего не скажешь. Продолжив свой путь к усыпальнице, уже протоптанный, изрек со вздохом:

- Пусть этим займется их прайд, мне лучше не появляться у них на глазах, пока траур не спадет с морд и мысли не очистятся от склизкого тумана мести, Пич. Нам ли не знать на что способен отравленный местью ум? Я не хочу еще больше боли для Ивара, он не должен разрываться между отцом и подданными.

"Если вообще стал бы".

Переступив порог усыпальницы, ступив лапами на заснеженный у входа лед, я максимально осторожно уложил тело Сури подле Мунаш, лишь пройдя немного вглубь. Жизнь покинула их тела глубокой ночью, но души еще рядом, я словно бы могу почувствовать вокруг этот горький холод матерей, оставивших детей без любви и опоры. Хотели бы они упокоиться? Наверняка, но вот оставлять детей на растерзание суровому северу? Хмыкнул, понимая, что слишком сильно пытаюсь прощупать души, коих более никогда не увижу и не услышу чутьем шамана.

Надо было привести себя в порядок, но вокруг был лишь снег и холод, идти обратно к воде совершенно не хотелось. Словно бы читая мои мысли, Пич задумчиво кивнул в сторону тропки, ведущей к богороще. Он и сам был не чище меня, а еще задняя лапа не давала пятнистому другу покоя, мешая уверенно ступать за мной. Удар о камень во время драки продолжает давать о себе знать даже с наступлением утра и первых лучей едва теплого солнца. Северного солнца.

- Пойдем старик, - он зевнул и потянулся, - там наверняка будет речушка с водой, там и приведем тебя в порядок.

Я лишь молча пошел рядом с ним, прокручивая в голове тех шакалов и их возможный отчет отцу. Чем будет грозить убитый медведь прайду моего сына? Как мне уберечь Ивара и Шантэ? Если жизнь сына будет стоить жизни отца, то у меня просто нет выхода.

→ Богороща.

+3

3

«« Великий чертог

Víðbláinn

Я принесу всё, что нужно, – без лишних слов и разговоров, Айвор поднялся в небо, чтобы оставить своего друга, товарища и брата один на один с детьми погибшей львицы.

Рассвет заиграл светом на горизонте, поднимаясь из-за гор, солнце алыми лучами с золотом коснулась земли, но Траин не чувствовал в ней надежды на новое будущее. Ночь прошла. Ужасная кровопролитная ночь, которая отняла жизни у его сестёр, отняла жён и матерей, которых он знал лично и с которыми прошёл долгий путь, но не смог уберечь, едва они столкнулись с реальной угрозой. Стихия севера казалась не такой безжалостной, как звери, населявшие этот неприступный и неприветливый край, который они посмели назвать своим домом.

Он взглянул на детёнышей, которым пришлось выйти на улицу вслед за ним. Не с любимой матерью, которая навевала им чувство безопасности, а львом-чужаком, ведь кто он им? Всего лишь лев, который взял на себя обязанности предводителя. Даже не родной дядя, не старший брат и тем более не отец, который при помощи кровных уз мог бы объединить их и внушить, что у них ещё есть кто-то, кто способен их защитить и поддержать.

Траин возложил на себя непомерную ношу. Он вёл детёнышей и своих сопрайдовцев к усыпальнице, зная, что их там ждёт – два обезображенных тела. Глава патруля – Мтонго, опередил их всех, чтобы из личных соображений привести двух самок в относительно подобающий вид, оттереть их тела от крови. Ему было дурно от мысли, что маленькие львята увидят свою мать обезображенной и в крови, а так он смог смыть основные следы и осторожно положить самок на ледяные постаменты, чтобы открыто не демонстрировать их уродства. Вот так, теперь кажется, будто они обе спят. Крепким, вечным сном. Но чтобы этот сон действительно был крепким и души убитых львиц отправились в мир мёртвых со спокойными душами, они должны провести прощальную церемонию.

Траину никогда не приходилось хоронить или присутствовать на похоронах, но Айвор внушал ему уверенность в себе и негласно поддерживал вместе с Шантэ, которой тоже пришлось проделать этот путь ради сопрайдовцев. Он не имеет права оступиться и допустить ошибку. Одной мелочи хватит, чтобы вечно сожалеть о содеянном. Траин вошёл в ледяную усыпальницу. Здесь благодаря Хальварду уже лежали тела львиц. Траин лишь на секунду запнулся на пороге, набираясь силы для последующего шага. Сглотнул, надеясь, что никто не увидит и не почувствует волнение, которое проблеснуло на его морде. Он справится, выполнит свой долг.

Fólkvangr

«Пусть боги помогут нам», – закрыв глаза, он, снискав благословение, посмотрел на львиц. Самки лежали на холодном льду. Их бездыханные тела выглядели лучше, чем он ожидал, но память играла с ним злую шутку. Сожаление, ненависть к себе, горечь утраты и чувство вины, которые меняли картину перед глазами и на место чистых тел подкладывали окровавленные морды львиц с закатанными глазами, пусто смотрящими перед собой. Нет.. Они обе смотрели на него, осуждали и проклинали, хотя глаза их были закрыты.

Нужно упокоить их души, – напомнил Айвор. Перед его лапами лежали два растения: мелисса и базилик. Траин помнил, что ему рассказывал тетеревятник о необходимости подобающим образом обойтись с телами усопших. Они уже отмыли их от крови, чтобы боги приняли двух воительниц в свой чертог.

Оставив детей с Шантэ, которая больше походила на львицу, способную защитить и успокоить детёнышей. Траин старался не смотреть на них. Не мог. Он выступил вперёд, ближе к телам львиц, и сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями и силами. Он чувствовал, что где-то здесь, совсем близко, находятся душа Сури и душа Мунаш. Ощущал их, хотя не видел ни одной из них. Айвор взял в клюв веточку мелиссы, расправил крылья и поднялся под ледяной потолок усыпальницы. В причудливом танце, он кружил над телами львиц и всеми, кто пришёл проститься с ними.

Траин почувствовал, как воздух рядом с ним сгущается. Ему показалось на миг, что он чувствует присутствие Сури, которая даже из мира мёртвых пыталась показать ему, что всё в порядке и он справится. Но это он должен провести её в последний путь. Её и Мунаш, чтобы их души навсегда упокоились. Это всё, что он может сделать для них. Хватило бы сил.

Если смерть придёт, вместе в эту ночь умрём
Так наполни души в последний раз огнём.

Ему казалось, что он сам едва слышит собственный голос, будто решительность вся исчезла, стоило ему взглянуть на тела львиц, в чьей смерти он, как считал, виноват один. Не медведь, который пришёл сеять смерть и хаос в их Братстве, а он, за то, что посмел считать себя достаточно сильным, чтобы пообещать безопасную жизнь львам, которые поверили в него.

Вознеси молитву, страху дай отпор!
Полыхнут огнями склоны серых гор,
Станет пустошью небес простор!

Голос льва стал громче. Отражаясь от ледяных стен, которые, казалось, начинали в такт ему вибрировать, он разносился дальше, заполняя пространство. Траин чувствовал запах мелиссы. Когти Айвора намеренно проткнули толстый стебель, продолжая часть ритуала. Он смешивал сок мелиссы с соком базилика и продолжал кружить над телами львиц и сопрайдовцев.

Всё в огне: леса и долины.
Он горит в сердце горы.
Это пламя кровью по ветру
Забирает души в иные миры,
Но будем друг о друге помнить мы.

Что-то изменилось. Траин почувствовал, как эфемерные души львиц на короткий промежуток времени стали осязаемыми. Он не видел их, но чувствовал присутствие самок. Ему даже показалось, что он видит, как Сури улыбается, как Мунаш проходит мимо него, чтобы в последний раз прикоснуться к своим детям и провести последние минуты подобия жизни рядом с ними.

О, если падёт народ мой, я последую за ним
К родным чертогам горным сквозь пламя и дым!
Вознеси молитву, страху дам отпор!
Полыхнут огнями склоны древних гор,
Станет пустошью небес простор.

Несколько капель сока упало на тела львиц. Айвор медленно спустился, обдав лёгким ветром, созданным своими крыльями, самок и сложил использованные в обряде растения возле них. Голос Траина стал тише, переходя на шепот с каждым последним словом.

Это пламя кровью по ветру
Забирает души в иные миры,
Но будем друг о друге помнить мы.

Он почувствовал, как на последних словах львицы отходят от детей, проходят мимо него, чтобы после, в последний раз посмотрев на них, исчезнуть. Траин выдохнул, почувствовав, как разом его покидают силы. Нет… Не силы, а тяжесть, которая долгое время лежала на нём и мешала дышать.

– Покойтесь с миром.

Примечание

Заявка на покупку мелиссы и базилика:
ИМ "Лавка чудес Рафики" ver. 2.1
В посте использованы фрагменты песни:
Ignes Fatui - Все в огне - (Ed Sheeran - I see fire - Cover)

+6

4

Великий чертог------→>>
Выйдя из пещеры, Шантэ заметила первые лучи солнца, поблескивающие в кучках снега, еще оставшихся лежать на сырой земле с минувшей роковой ночи. Несправедливо, наверно, было то, что Леди Севера все еще живет, стоит на этой земле и смотрит на восходящее солнце. Она видит этот мир, она чувствует его дыхание. Она может любить, может испытывать страх, может грустить, а Сури и Мунаш – не могут.

«Может быть, им там лучше?», - спрашивает королева Шантэ, вскидывая голову и щурясь от ярких лучей, пробивающихся сквозь тучи. Ее ноздри шевелятся, вдыхая свежий утренний запах, наполняющий грудь. Она чувствует, как бьется сердце. Она чувствует жизнь.

Траин шел впереди. За ним шли детеныши, лишившиеся своих матерей, рядом с ними – королева севера, а после уже все остальные, кто желал проститься с павшими охотницами. Как всегда, по-свойски сурово, львица шикала на львят, чтобы не отбивались от общей массы, чтобы следили и поддерживали друг друга по дороге. Так их небольшая процессия добралась до ледяной усыпальницы, где теперь Братство будет хоронить членов своей семьи.

Король севера на какой-то миг остановился. Шантэ не видела его морды, но знала, что в его глазах отражается боль и вина за все произошедшее. Он мешкает, потому что не может простить себе то, что случилось с Мунаш и Сури; львица тихо касается носом бока самца, пытаясь его приободрить.

Шантэ переступает порог усыпальницы, и глаза ее расширяются от удивления, а дыхание застывает в воздухе. Каждый скрип когтей по льду был слышен, каждый взгляд льва был отражен в стенах. Это была покойная пещера мертвых северян, где уже очень долгое время никого не хоронили. Теперь ледяная усыпальница пополнится новыми львицами, которые, наверно, отправятся в Вальхаллу. Конунг Фаер всегда говорил, что попасть воину туда – великая честь, потому что там свою добычу разделит с ним сам Один. А если Мунаш и Сури все же верили в Айхею… что же, быть может, им найдется место рядом с Великими Королями прошлого?

Самка проходит дальше, останавливает детей рядом с собой и смотрит прямо на ледяные постаменты, где совсем рядом, словно грея друг друга, лежали тела двух львиц. Шантэ была благодарна тому, кто отмыл охотниц и привел их в надлежащий вид; так подобает им уйти в мир иной.

- Будьте сильными, - тихо сказала Шантэ детенышам и Киллиану, остановив их на полпути к мертвым телам львиц. Она не видела эмоции, изображенные на мордах Мунаш и Сури, но надеялась, что они спокойны и умиротворены сейчас, - ваши матери будут всегда присматривать с вами. Всегда.

Шантэ даже не предполагала, что погребение будет проводить ее возлюбленный. Львица не знала, что он может обладать подобным умением, но коль его отец – Белых Ходок, то оно и было предсказуемо. Лев это делал впервые в жизни, поэтому не обошлось без помощи Айвора, но Шантэ готова была поддержать любимого в любую секунду, а пока она стояла рядом с детьми и, по возможности, мягко приобнимала каждого, пытаясь дать понять, что они не остались одни и что их никто не бросит.

Шантэ не винила себя в том, что Мунаш и Сури ушли из жизни. Она думала о том, что теперь стоит возложить настоящую ответственность на свои плечи и воспитать сирот сильными и крепкими львами и львицами, которые точно защитят своих родных и себя в том числе.
 
Но ее мысли прервал Король Севера. Слова эхом разлетались по всей усыпальнице – это начался обряд. Шантэ опустила голову, прикрыла глаза – она была далека от этих шаманских штучек, потому что слыла воином и охотницей. Но, несмотря на это, после того, как Траин затянул песню, самка прекрасно чувствовала два потока ветра – холодный и горячий, которые проносились мимо нее прямиком к детям.

Прощаться всегда было тяжело. Лапы задрожали, в сердце образовался камень, поэтому Леди Севера покачала головой, чувствуя, как щиплет ее глаза. Ей стало жаль детей, ей стало жаль львиц, поэтому ей, суровой королеве, тоже пришлось пролить сегодня слезы. Семья для Шантэ всегда стояла на первом месте, поэтому больше всего на свете она всегда боялась потерять хотя бы одного члена из своей семьи.
Мунаш и Сури давно были членами ее маленького прайда.

Голос короля спокойно затих в стенах усыпальницы, а Айвор уложил на постаменты травы, в которых была заключена неведомая Шантэ сила.

Покойтесь с миром.
- Resten i fred

Самка ушла не сразу: постояла немного, чтобы отдать уважение своим соплеменницам. Ей было нелегко, потому что на похоронах она присутствовала впервые: сложно было понять как себя вести и что предпринимать.
А потом накатила слабость. Львица вздохнула, тряхнула головой и вытерла лапой слезы. Она чувствовала, что ей необходимо было выйти, поэтому Леди Севера нашла глазами Элику и попросила присмотреть за детенышами, а потом медленно, словно пантера, скользнула к выходу из усыпальницы.

Она первым делом отправилась в Богорощу. Ей хотелось успокоить себя, а лучше, чем то место ей было не найти.
-------→>>Богороща

+3

5

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"38","avatar":"/user/avatars/user38.png","name":"Mephi-san"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user38.png Mephi-san

Дальнейший порядок отписи: Люциан, Элика, Луис, Киллиан, Луриан,  Мирай,  Эния, Траин

● Игроки, чьи персонажи не упомянуты в очереди, отписываются свободно.
● Отписи упомянутых в очереди игроков ждем не дольше трех суток!
С замыкающим очередь, постом Траина, похороны будут считаться официально завершенными.

0

6

------ Великий чертог

До этого дня Люциан думал, что первый обряд, который проведёт Братство, будет свадьба. Закономерное торжество давно маячило на горизонте. Все провожали взглядами короля и королеву, но молчали о чужом продолжении рода. Молчали в лицо, но за спинами болтливые женщины давно разносили молву и сплетни. Порядочный и добрый лев не брал в жёны свою фаворитку. И детей нет, ни одного наследника. Ночь показала, что жизни хрупкие и короткие. Никто из них не бессмертен.

Люциан тряхнул гривой. На выходе из логова он остановился, поразмыслил. Младшим детям незачем смотреть на растерзанные тела и смерть. Этого добра хватит в их жизни.

- Вы остаётесь, - он указал младшему выводку на няньку. Люциан впервые пожалел, что в логове нет Гаррета. Он отлично справлялся с детьми. Самец хотел предложить жене остаться с ними, но увидел старшую дочь, которая не торопилась присоединяться к общему траурному шествию. Он понимал её нежелание смотреть на мёртвых. – Маргери, - окликнув дочь, лев дождался её реакции, - присмотри за братом и сёстрами. Идти с нами нет нужды, если ты не хочешь.

Жгучего желания запротестовать против необходимости торчать в логове, когда остальные уходят, серый не заметил. Вот удивительно, да?

Он не препятствовал желанию старших детей сопроводить их друга до усыпальницы. Вместе с женой Люциан пошёл в конце цепочки, предварительно попросив своего фамильяра присмотреть за логовом и доложить, если что-то пойдёт не так. Они оставляли логово со стариками и детьми без присмотра старших и воинов. Немногие остались, что порождало беспокойство самца. Люциан старался не выказывать опасений, чтобы лишний раз не волновать Элику и детей.

Похороны будили воспоминания, которые он хотел забыть и оставить в прошлом. Люциан не торопился оказаться в первом ряду, чтобы лучше рассмотреть обряд. Он его знал, дважды становился свидетелем погребения и не хотел повторять опыт. Он остановился рядом с Эликой, касаясь её бока, чтобы она могла опереться на него или прижаться, если захочет унять грусть или почувствовать, что он рядом и она может на него положиться.

Люциан смотрел на мёртвых самок и их детей, а вспоминал погибшую жену и детей. Он ушёл с земель прайда Фаера, чтобы оставить их в прошлом и забыть, но первая смерть на Севере напомнила об утрате. Внутри как цепь с шипами поселилась; кто-то её натянул, и она сжала все органы, медленно пронзая и разрезая их, продолжая агонию. Он очнулся, когда обряд закончился и к ним обратилась королевы.

Люциан посмотрел на детей Мунаш.

- Нам подкидывают детей, потому что у нас своих не счесть? – Люциан понимал, что сироты нуждаются в родительской опеке, а он и Элика – оба родители с опытом и детьми одногодками, но в понимании серого это повод не подкидывать им дополнительную ораву детей. Со своими бы справиться.

Самец поднял взгляд на короля. Уследит за новой ответственностью сам или им нужно присматривать за чужими детёнышами и каждого рыдающего тащить в логово, когда им надоест жаться к холодеющему телу матери? Люциан чувствовал себя некомфортно рядом с мёртвыми самками и их детьми. Он хотел вернуться к своим детям, чтобы убедиться – им ничего не угрожает в их отсутствие, но понимал, что не может одновременно находиться в логове и следить за детьми Мунаш.

Свои дороже.

- Здесь холодно. Ты можешь заболеть, - Люциан ощутил холодный воздух, закрадывающийся под шкуру и вымораживающий изнутри. Живым здесь не место. – Пойдём.

+5

7

Великий чертог------→>>

Супруг львицы позволил их детям остаться в чертоге. Элика, будь ее воля, тоже бы предпочла не уходить из теплой и безопасной пещеры, но она не могла предать самок, с которыми проводила последние три месяца. Может быть, она не была их подругой, но она уважала их и никогда не отказывала в помощи; охотницы платили тем же. Будет с ее стороны очень нехорошо, если она не пойдет проститься с ними.

С отцом и матерью на такое траурное мероприятие все же пошла младшая дочь Элики. Малышка семенила рядом с самкой, иногда посматривала на нее, будто бы желая что-то сказать. Когда она все-таки решилась это сделать, а именно, задать вопрос, то песочная львица удивилась сообразительности своей дочери, а еще ей на душе стало тепло от того, что Эния заботиться об окружающих и переживает за своих друзей.

- Скорее всего за их воспитание возьмется кто-то из львиц чертога, - ответила совершенно честно и со всей серьезностью самка, - не бойся, Король и Королева не допустят, чтобы малышей обижали или обделяли их.

Элика вздохнула. Она много раз видела уважение и привязанность, которую львята проявляли к Траину, но согласиться ли лев воспитывать чужих детей, чужих наследников? Впрочем, молодой самец был со слишком добрым сердцем, чего бы песочная львица не могла сказать о фаворитке короля. Шантэ была также добра, но строга и, возможно, ревнива к своему возлюбленному. Элика нисколько не осуждала самку за это: как бы она себя вела, если бы к ее супругу жались чужие дети?

- Давай я понесу тебя, - путь к усыпальнице был долог, поэтому охотница уже на пол пути взяла львенка за холку.

Львица замечала, что чем ближе они подходили к ледяным пещерам, тем сильнее веяло холодом. Элика никогда не видела смерть в таком облике, хотя ей "посчастливилось" пожить с гиенами бок о бок; Белые Ходоки оказались  гораздо опаснее приспешников хитрого, но самого обычного и, надо сказать, трусливого льва, который управлял королевством только по той лишь причине, что его племянник был еще молод и неопытен тогда. Их новый враг был далеко не труслив и, кажется, готов был с удовольствием пролить кровь на чистый снег даже если это будет стоить ему жизни.

Элика не стала проходить вглубь чертога и предпочла оставить Энию подле себя. Она не видела тела Мунаш и Сури очень близко, но, честно сказать, и не горела желанием. Самке было больно и неприятно; какое-то очень короткое время львица смотрела на мертвых сопрайдовцев не мигая глазами, пока лев не коснулся своим теплым боком бока львицы.

Тогда Элика очнулась, словно почувствовав жизнь. Она закрыла глаза и положила голову на грудь самцу, слушая дальнейший обряд вполуха, потому что он был ей чужд, и самка не могла понять его значения. Она старалась ни о чем не думать, потому что если начинала анализировать ситуацию, то испытывала только лишь страх. Теперь она понимала слова старой Муулы, а также понимала, почему все истинные северяне в ужасе покосились на Белого Ходока, вошедшего в стены их чертога.

- Люциан... - позвала тихо песочная самка, подняв голову и посмотрев на своего супруга. Он тоже был задумчив, но невдомек было его жене знать, о чем думает отец, потерявший некогда своих детей и муж, лишившийся своей жены. Пожалуй, Элика бы и не захотела знать об этом.

- Покойтесь с миром, - вполголоса сказала львица, когда Траин и Шантэ произнесли свое слово, - Да примет вашу душу Айхею, - уже шепотом продолжила самка и опустила голову вниз, погладив свою младшую дочку лапой. Она хотела было сказать ей слова утешения, успокоить, чтобы малышка не пугалась, но не успела, потому что ее прервала подошедшая Леди Севера.

- Нам подкидывают детей, потому что у нас своих не счесть? - недовольство, как показалось львице, так и звучало в голосе самца; Элика впервые нахмурилась на слова Люциана. Она ничего не сказала своему супругу, но подняла голову и многозначительно посмотрела на Шантэ.

- Я прослежу, чтобы они вернулись обратно целыми и невредимыми, - пообещала песочная самка своей королеве, на что последняя грустно улыбнулась и кивнула.

- Шантэ, - следом же окликнула ее Элика, но замолчала и покачала головой. Она хотела спросить, что будет с малышами дальше, но язык не смог повернуться и спросить об этом сейчас. Пусть все успокоится для начала.

- Здесь всегда холодно, - львица повернулась к Люциану, - и везде. И я никогда, наверно, не привыкну к этому.

Охотница сильнее прижала свою дочь к груди, отчего львенок уже почти утопал в шерсти. Эния могла чувствовать, как трясет ее мать, но не холод был тому причиной. Самка еле-еле сдерживала слезы, которые не смогла пролить во время успокоения душ мертвых защитниц прайда. Вот только теперь, наверно, ее печаль была не по мертвым львицам, а по ним самим.

Отредактировано Элика (9 Апр 2018 20:05:49)

+3

8

----- Великий чертог

Хоть отец и разрешил остаться в логове, Луис все-таки решился пойти на первое в его жизни траурное мероприятие. Он же обещал маме быть сильным… он будет стараться изо всех сил. 

Ступая немного позади своей семьи, Луис не мог оторвать взгляд от его фигуры Люциана, веющей силой и внутренней уверенностью. Будет ли он когда-нибудь выглядеть так же? Сможет ли похвастаться такой гордой статью, в любой ситуации, даже самой неожиданно-пугающей, излучать спокойствие и мудрость? Или вдохновлять своим примером других, даруя смысл существования и веру тем, кто этого не имел? Ответ на эти вопросы сможет дать лишь время, а пока он был лишь наивным подростком, находящимся в самом начале своего пути. Тощий хвостик робко качнулся из стороны в сторону, но стоило процессии добраться до усыпальницы, испуганно прижался к животу.

Взволнованные глаза Луиса были устремлены на то место, где лежали тела. Мама Киллиана, тетя Сури… а другую львицу он знал плохо, но пару раз пересекался с ее детьми, которые в одночасье тоже остались сиротами.  Хоть Киллиан и был жутким задирой, но такого горя Луис не пожелал бы даже самому злейшему врагу. Лимонный невольно представил, что чувствовал друг Луриана, и по телу пробежала леденящая дрожь. А то, о чем Луис подумал дальше, заставило его оцепенеть, а глаза львенка округлились от ужаса.

Они ведь точно умерли не своей смертью. Кто-то убивал их хладнокровно и безжалостно, не колеблясь ни мгновения, словно они не были подопечными великого Одина, а лишь очередной добычей хищника. Их, чудесных львиц, которые были так добры и внимательны к непоседливым львятам, искренне беспокоились за их сохранность, своих и чужих. Которые в принципе не были способны сделать что-либо плохое, и уж тем более заслужить такую кару. Да, подросток знал, что живет в мире столь же суровом, как и северные законы, и не питал иллюзий по этому поводу: ситуации, в которых лев погибал в поединке за то или иное право или же при защите своего семейства, нельзя было предотвратить. Но чтобы вот так... Чудовищно и мерзко, перед ликом великих Богов и с их молчаливого согласия? За что?

- Как... - сипло выдохнул Луис, не различая звуков собственного голоса. - Как в мире может существовать подобная жестокость?

И, словно очнувшись от оцепенения и внезапно вспомнив, кто он и что тут делает, в ужасе подпрыгнул на месте. Казалось, рыдания душили его изнутри, вот-вот грозясь вылиться в полноценную истерику.

Все оказалось так странно и горько - еще утром прошлого дня Луис был полностью уверен, что наконец обрел свой дом и новый прайд, что его окружат друзья и товарищи, которые всегда будут рядом.  Однако теперь, заглянув за маску, скрывающую истинное лицо жестокого Севера, подросток понял, что заснеженные земли не гарантируют безопасность никому из них. Казалось, от его хваленого самоконтроля не осталось и следа. Сейчас он выглядел тем, кем и являлсяпо сути - запуганным потерянным ребенком, единственным отчаянным желанием которого было как можно скорее оказаться в уютном логове рядом с мамой, рядом с которой можно забыть обо всем: о вопиющей несправедливости, необоснованной жестокости и всего того зла, что окружало их.

Какая-то неведомая сила, часть ее существа, влекла к месту последнего пристанища двух уважаемых охотниц и матерей. Хотя бы на мгновение прижаться к тете Сури, попрощаться...

Кап. Кап!

Оказывается, он плакал. Слезы медленно стекали по мордочке и разбивались о пол. Сморгнув их, львенок кинул тоскливый взгляд в том направлении, где должны были покоиться тела.

Спасибо вам  за все , тетя Сури и тетя Мунаш, спасибо, спасибо, спасибо!..

Не смотря на все, светлый образ богов для Луиса померк навсегда.

Отредактировано Луис (11 Апр 2018 01:32:08)

+4

9

→ Чертог

А ведь он мог и не идти, папа разрешил, понимая, что не каждый желал принимать участие в похоронах членов собственного прайда. Вот только лимонный пошел, продолжая мысленно бубнить, что Киллиан поступает не правильно и смерть матери никак его не оправдывает. Вот только стоило уловить в толпе силуэт своей матери и сердце Луриана сжалось, он поджал хвост и подошел к ней поближе вместе с Девил в своей пасти. Чтобы он делал без матери? Остался бы отец таким авторитетом, каким является он сейчас в глазах сына? Едва ли, ведь он бы не смог спасти маму от гибели.

Представив лишь на миг образ окровавленной матери, подросток тут же принялся дергать головой из стороны в сторону, пытаясь отогнать столь страшную картину. Нет, такого не произойдет, папа не позволит маме геройствовать подобно тете Сури и тете Мунаш. У них не было защитников, а у матери есть и будет! Старшие братья вырастут и встанут подле отца, защищать родной прайд, ну и временами копаться в земле. Против привычки не попрешь! Вот только не время и не место для глупых шуточек, даже в мыслях.

Отпустив львенка в усыпальнице на лапы, он осторожно боднул её под круп и даже неловко лизнул между ушей, пытаясь подбодрить. Что он мог ей сказать? Увы, ничего... Ничего не мог сказать тот, что был одной их тех причин, почему мама Девил и тетя Сури помчались сражаться с медведем. Той же причиной был и сам Киллиан, не будь там подростков и кто знает, может хотя бы тетя Сури сейчас была бы рядом.

Вздохнув под речь короля, лимонный всё пытался мысленно оправдать себя, ведь он не специально так долго торчал в долине, а занимался важным делом, отгонял чужака! Отгонял, конечно... Ерундой занимался, да и только. Под плач братца Луриан лишь крепко сжал веки и запретил себе плакать. Нельзя, надо принимать смерть такой, какая она есть! Ведь они прошли столь долгий путь к своему новому дому не просто так и смерть двух охотниц станет первой и последней трагедией их большого прайда. Лорд наверняка придумает что-нибудь, что обезопасит жизнь на севере и вернет в души его подданных уверенность в завтрашнем дне.

- Странно, - подросток оглянулся к выходу, - почему не ведут детей Мунаш, они ведь должны проститься с мамой.

+3

10

Великий чертог.

Весь путь к усыпальнице Мирай шла рядом с Киллианом, так и не отважившись его покинуть в таком плачевном состоянии и присоединиться к своей семье. Ей было страшно в этом жутком, совершенно новом для неё месте (до этого дня её не пускали в это место, считая слишком юной, да и смерти до сего дня она не знала). Вновь появилось желание уткнуться кому-то в шкуру, лишь бы не видеть заплаканные глаза соплеменников, не слышать детских всхлипов и не чувствовать запах смерти. Киллиан вряд ли бы обрадуется, если его подруга начнёт тыкаться ему в плечо, а подойти к членам своей семьи в такой момент она просто не могла. Это равносильно предательству – вот как считала синеглазая упрямица. Теперь она – его семья, и должна в этот час проявить всю свою храбрость и силу, что есть в её хрупком тельце. Самка села возле Киллиана, плотно обвив своим хвостом изящные лапки, тем самым пытаясь угомонить своё бешено стучащее сердце. Она ничего не говорила друга, да и разве должна была что-то ему сказать? С той ночи она не проронила ни слова, боясь тем самым затронуть его ещё незажившую рану. 

«Да и разве заживают такие раны?» – саму себя спросила львица, поёжившись от холода. Здесь было тихо, настолько, что можно было услышать чужое дыхание, чужие шаги и шёпот. Вообще, Мирай давно привыкла к тишине (например, когда детёныши уходили играть в другое место), но почему-то сейчас тишина напрягала, пугала юную львицу. Казалось, что как только все замолкнут и станет настолько тихо, что она будет слышать стук собственного сердца, то она просто сойдёт с ума.

Подошедшая Леди Севера, что начала говорить с детёнышами погибших львиц (соответственно, и с Киллианом, подле которого сидела Мирай) немного разрядила эту угнетающую атмосферу. Её слова согрели душу подростка, заставив её слабо улыбнуться своей правительнице. Она была рада, что Шантэ действительно есть дело до жителей братства, коим она правит. Разве можно желать о лучшей правительнице? Её присутствие смогло успокоить Мирай, перестать её ёжиться и искать себе место. У самки было ощущение, будто подле них сидела не суровая правительница этих земель, а старая подруга, с которой всегда можно посплетничать, поделиться тайнами и спрятаться за её спиной. Нет, даже больше – сейчас Мирай видела в ней мать. Мать, готовую прижать к своей груди, если будет страшно и одиноко. Мать, готовую разделить радость и печаль со своими детьми – жителями братства. Интересно, а что чувствует Киллиан, видя Леди Севера рядом с собой? Мирай осторожно, словно боясь рассердить своего друга, подняла на него глаза, при этом не поворачивая головы. Она ожидала увидеть всё: ярость из-за своего бессилия, отчаяние, печаль, но не безразличие. По крайней мере сначала ей так показалось. Киллиан просто смотрел куда-то вперёд, сначала Мирай посчитала, что он следит за действиями Лорда, но потом она осознала, что он просто борется со своими эмоциями, уставившись в пустоту. В его тёмно-карих глазах Мирай видела боль, но не была уверенна, что сейчас она в полной мере способна понять, что он чувствует. Возможно, она просто себя накручивает и он уже смирился с потерей матери. Мирай повернулась к Лорду Севера, расслабив хвост. Кончик её хвоста несмело коснулся лапы друга, как бы напоминая ему, что она рядом, что он не один.

А потом Траин запел. Его пение заставило Мирай снова поёжиться, она вздохнула, чувствуя непривычные ощущения. И только сейчас решилась взглянуть на тела львиц, правда тут же зажмурившись, вздрогнув. Боль и воспоминания с новой силой нахлынула на неё. Конечно, Мирай в силу своего характера любила всех сопрайдовцев без исключения, но всё-таки Сури была ей ближе. Пусть она мало общалась с этой мудрой львицей, но Сури никогда не желала ей зла. Она всегда улыбалась и поддерживала каждого, и в этом Мирай старалась походить на неё. Увидев Сури, ей казалось, что это не Киллиан потерял мать, а она. Элика…Она бы не справилась с её смертью. Не смогла бы смириться, продолжала бы звать, как потерянный львёнок, при этом прекрасно осознавая, что никто не откликнется на её зов. Никто больше не посмотрит с такой же любовью и заботой, никто так сильно не прижмёт к своей груди – вот что ожидало её, если мать уйдёт в мир иной. От представленной картины по шерсти Мирай пробежались мурашки, она вжала голову в плечи, выпустив коготки. Невольно по щекам снова покатились слёзы, как бы она не старалась их сдержать. Было тяжело, больно, хотелось разрыдаться, но она лишь дрожала мелкой дрожью, продолжая слушать голос короля. Она не должна больше допустить смерти, тем более члена своей семьи. Но потом ей неожиданно стало легче. Будто…будто кто-то находился рядом, кто-то настолько чистый, тёплый и беззлобный, что она снова расслабилась, прикрыв глаза.

Покойтесь с миром.

Эти слова слетели с её уст почти машинально. Она отпустила их души, и теперь на сердце ей стало легко. Таких бравых воительниц непременно примут в Вальхаллу, в этом Мирай была просто уверенна. Они отведают пищу с Одином и будут счастливы – с этими мыслями самка открыла свои заплаканные синие глаза, но теперь уже с лёгкой, усталой улыбкой. Львы уже стали расходиться, а она всё глядела куда-то вдаль, погрузившись в мысли о Вальхалле. О том, как и она когда-нибудь окажется там, вновь увидев добрые глаза этих храбрых охотниц, защищавших свой дом. И им удалось его защитить.

«Когда-нибудь…но как бы я хотела увидеть их раньше, хотя бы на минутку».

Львица едва коснулась головой плеча Киллиана, прикрыв глаза и устало вздохнув. Однако всего через несколько секунд открыла их, подняв на друга, как бы намекая, что им можно отправляться в тёплый чертог, где нет места печали и смерти. Но увидев, в каком состоянии подросток, теплота и забота в её глазах сменилась волнением и печалью. Он плакал. Плакал, и по нему было видно, что он вот-вот сорвётся. Как тогда, в чертоге он сорвался на неё. Самка медленно отстранилась, не отрывая взора синих глаз от морды сына умершей Сури.

Киллиан… – тихо прошептала Мирай, попытавшись вывести его из этого состояния. Она знала, что его мысли заняты самыми мрачными картинами, и ей хотелось как можно быстрее это прервать. Она же обещала, что больше не даст ему плакать! Как же она могла нарушить своё обещание на второй же день?!

Идём, дитя, нужно оставить детей с душами их матерей. Пойдём-пойдём, твоим сёстрам и брату наверняка одиноко без тебя, – послышался хриплый голос позади. Это была одна из старых самок прайда, которая пыталась уговорить Мирай покинуть своего друга. Сначала серебристая хотела отказать, но старуха была настойчивее. Всё-таки Мирай пришлось подняться, но напоследок она вновь решила напомнить ему о себе:

Помни, что ты всё ещё не один. Я буду ждать тебя в чертоге, хорошо? – мягко произнесла львица, но не стала дожидаться его ответа. Вряд ли он был в настроении с ней любезничать в такой момент. Самка направилась к выходу, но перед этим остановилась около её родителей, посчитав своей обязанность заверить их, что она приглядит за младшими родственниками. Кажется, их попросили остаться (иной причины их здесь присутствия она не видела, не ждать же им одну дочь), так что нужно их успокоить. Всё-таки Мирай не впервые следит за детёнышами, так что они могут вздохнуть спокойно. Жаль только, что она не сможет…

Великий чертог.

+6

11

> Великий чертог

Эния послушно топала своими маленькими лапками рядом с матерью. Похоже, что только она одна из младших детей направилась следом за родителями. Пока что было непонятно, были ли недовольны ее таким решением Элика и Люциан, но она была рада, что могла побывать на таком важном мероприятии для всех членов прайда. Да, здесь были старшие братья и сестра, король и королева, так что Эния уже накрутила себе в голове то, как хорошо, что она все-таки отправилась вместе со всеми. Только вот все были очень грустные и печальные. И даже будучи такой маленькой – львичка понимала, что случилось и почему именно так. Общаться с голосом в голове – это вам не хухры мухры!

– Спасибо, мама, – не сказать, что ей было очень удобно болтаться в маминых зубах, но так было всяк быстрее. Люциан шел чуть впереди: это выглядело так, будто он защищал свое семейство от холода пещеры, в которую они зашли.

Пусть шерстка Эни была покрыта густым подшерстком, но она все равно немного продрогла. Она ведь не шла сама, а ее несли, от того и холодно было ребенку. К слову, ответ матери пришелся песочной по душе. Она была рада, что главы их маленького прайда будут заботиться о ее друзьях. И, так как мелочь уже предостаточно знала того, что в ее возрасте вообще знать не положено, то подозревала, что у Траина и Шантэ тоже будут детеныши. Она даже радовалась такому, ведь это бы означало, что у всех них будет много новых друзей, а чего еще ребенку для счастья надо?

«Ты бы лучше думала о том, что тебе предстоит. Эти взрослые львицы уже не вернутся, а это могло произойти и с другими.»

Снова этот голос. Эния нахмурилась: они нечасто беседовали у нее в голове, но иногда он был очень настойчив и назойлив, а она была настолько воспитанной, что не смела ему грубить. К тому же он частенько говорил о полезных вещах, о которых мелочь и знать не знала.

А вдруг мама и папа тоже исчезнут?

«Нет, если ты их защитишь.»

Правда иногда он нес такую чушь, что львичке хотелось над ним смеяться. Ну право слово – как она может защищать родителей, будучи такой маленькой и слабенькой? По этой причине она редко отвечала ему утвердительно, предпочитая отмалчиваться.

Тем временем, Элика остановилась и положила ребенка подле себя. Внутри маминого меха было гораздо теплее, чем снаружи, поэтому синеглазая поплотнее прижалась к ней, навострив ушки и устремив свой взор вперед. Ей было плохо видно происходящее там, но она предположила, что там хоронят умерших.

Она слышала тихие всхлипы матери, как ее утешает отец, как все прощаются с тетями. Ей тоже хотелось что-нибудь сказать на прощание, но к счастью ли или к сожалению, ее слова получились слишком своеобразными.

– Сила с вами, тети, – она уже имела некоторое представление о Силе, за что стоило благодарить те немногословные диалоги с голосом и кошмары.

Эния почувствовала, как Элика начала дрожать. Ей была непонятно причина, так что она предположила, будто мать замерзла и начала дрожать вместе с ней.

– Мамочка, тебе холодно? Может, пойдем домой? – она вынырнула из-под теплого живота Элика и уставилась своими синими очами в глаза матери. В этот момент Эни выглядела очень взрослой, будто уже успела пережить несколько жизней. Но на самом деле она беспокоилась: ведь мама часто говорила, чтобы они не играли долго на холоде, иначе могут заболеть. Вот и львичка сейчас заволновалась, что Элика заболеет, если они так и будут зябнуть в этой ледяной пещере.

Чтобы разрядить обстановку – Эния подскочила к хвосту матери и, играючи, схватилась за его кисточку, как бы приглашая следовать за собой. Она не хотела, чтобы мать грустила и мерзла. А еще она боялась, что мама начнет задавать вопросы, на которые львенка пока была не готова дать ответы.

< Великий чертог

+5

12

Великий чертог

Blue Lips

Она все еще молчала, не проронив ни слова пока один из взрослых ребят нес ее до самой усыпальницы в пасти. Да и что вообще говорить...
Не смотря на холод на улице спать хотелось неимоверно, усталость ощущалось во всем ее маленьком тельце, и казалось, что она вообще просто каким-то чудом остается в сознании не смотря на все это. Помимо ветра донимали еще и солнечные лучи, что сейчас казались какими-то неправильными... Слишком обычными и привычными, когда как все вокруг было для Девил новым.
Она в первый раз в жизни так долго и сильно ревела, впервые испытала такую сильную бурю эмоций и... кого-то потеряла. А ведь до сегодня она никогда и никак не могла даже подумать о том, что с мамой... может что-то случиться.

Ви безвольным тельцем свисала с пасти старшего, лениво и без интереса оглядываясь и щурясь на солнце. Мыслей в голове не было никаких, как и чувств, кроме беспокойства. Она не знала куда они идут, не знала что собирается делать Король. Ей было понятно только то, что она должна была "попрощаться" с мамой (а разве она ее услышит?..) и что она обязана была быть на этих самых похоронах.

Всей процессией они зашли в какую-то пещеру, в которой, не в пример пещерам Чертога, оказалось холоднее чем на улице. Снега было тут внутри, наверное, тоже больше чем снаружи.
По крайней мере ей так показалось.
Несший ее лев опустил львенку на землю, неловко лизнул между ушей и отошел. Она, все так же молча, огляделась вокруг и, найдя остальных своих сиблингов недалеко от Короля и Королевы, подошла к ним.

Холод облепил ее со всех сторон, заставляя распушить свой мех и начать дрожать. Пока слабо и несильно, так, что стоило приложить немного усилий, и дрожь можно было унять.
Взрослые явно знали что делать, так что Ветта решила не спрашивать ни у кого и ничего (да и не хотелось, если честно), так что она просто продолжила оглядываться, пока не заметила самого главного зверя, ради которого она сюда и пришла.

С ее губ едва не сорвалось по-глупому радостное "мама!", стоило ей зацепить взглядом медный бок впереди, но в груди мгновенно все сжалось и заставило буквально прикипеть лапами к тому месту, где она стояла.
Мунаш была так рядом, впереди, вот совсем-совсем близко... Мама просто лежала на камне, лежала и не шевелилась.

Если бы малышка не плакала по матери несколько долгих часов до этого, она бы и вправду поверила что та спит. Вот-вот проснется, непонимающе оглянется, мол что это вы меня сюда принесли, и подойдет к ним. Обнимет всю их пятерню, и Ветту в том числе, обнимет и каждого чутко вылижет.
Мама бы непременно назвала их всех глупыми, потому что они поверили в то, что с ней что-то случилось. Сказала бы, что Ви, как всегда, намутила воду и заставила всех переживать почем зря.
Он бы могла даже начать ее отчитывать! Девил была бы только рада, только рада, что мама может это сделать. Она была бы до безумия рада просто тому, что мама есть.

Но львенка все еще помнила свои слезы, тоску и боль, что принесли слова, сказанные Королем ранее. Она помнила это, помнила, что именно значили те слова, а еще она видела... Видела что мама не поднимается.
Только от этого становилось в разы холоднее и, она, подойдя ближе к кому-то из сиблингов, обняла его и прижалась покрепче. Чтобы им обоим стало теплее, и что бы перестало наконец-то быть страшно.
А страшно, оказывается, было все это время.

Когда начался ритуал, Ви просто стояла и смотрела на него. Смотрела, наверное, даже без интереса, не вслушиваясь в слова Траина. Она слушала скорее его голос, прикрыв глаза, и пытаясь в этом звуке спрятаться. Хоть ненадолго выпасть из происходящего, забыть все то, что она все это время так с тяжелом осознавала и понимала. Забыть и не вспоминать.

"Наверное, так было бы легче", - она тяжело вздохнула, обнимая кого-то из родных (она так и не поняла, к кому именно прилипла) покрепче. Но после, словно бы отвечая на ее мысли, по пещере прокатился ветер.
Неестественно теплый для ледяного воздуха пещеры. И такой... привычный.

Ви как-то сама раскрыла глаза, пытаясь понять что же это было. И тогда же ей показалось, а может и не показалось вовсе, что едва заметный силуэт львицы стоял напротив них.
Черно-белая замерла от этого, пытаясь понять по-настоящему ли это все, и мама ли это и что вообще происходило. Чувство знакомого в груди говорило, что это мама и есть и ни кто иной, кроме ее. Хотя, если чуть вытянуть голову и заглянуть за чужу лапу впереди, тело Мунаш совершенно точно все еще лежало на заледенелом камне.

- Мама... - несколько слезинок неожиданно скатились с ее щек, заставляя губы снова задрожать. Желание забыть и не вспоминать пропало так же быстро, как оно и появилось.
Вместо этого появилась буквально необходимость помнить. И помнить всегда.

Она сморгнула новые проступившие слезинки, но стоило ей снова открыть глаза, как призрачный силуэт тут же исчез так, словно бы его и не было никогда. Голос Короля все продолжал тянуть песню, а Девил, ощущавшая странную смесь боли и спокойствия, стояла и не шевелилась. И так до самого конца.

Ритуал уже окончился, все начали расходиться и, только тогда, Ветта наконец-то сдвинулась и медленно подошла ближе к каменному постаменту.
Было слишком высоко, чтоб она могла спокойно залезть на него или посмотреть не задирая головы. Но ей хватило и того, что она просто подошла ближе к матери, после чего она молча уселась рядом.

- Ты можешь не возвращаться домой, мам. Но я всегда буду возвращаться к тебе... - она подняла мордочку вверх, ухватившись взглядом за кусок медной шкуры. - Всегда буду возвращаться...

Оффтоп

По факту, я закончил.
Девил после своей фразы безвольным барашком пойдет за кем угодно, так что можете приписать, когда уведете всю малышню, что она тоже ушла.

► Взросление до года ► Долина горячих сердец

Отредактировано Девил (12 Май 2018 20:44:51)

+7

13

- Я пошутил, - стандартный мужской ответ. Усыпальница странное место для шуток, но Люциан не хотел объяснять, почему ему не нравится идея заботиться о чужих детях, когда хватает своих. Он попытался смягчить настроение Элики и промолчать. Дети – это ответственность. Люциан не считал себя офигенным ответственным отцом. Он потерял жену, потерял детей. Он продолбался с Эликой в самом начале их отношений. Фейлил их старшими детьми, ограничивая их свободу или упуская из виду. Он ругал себя за медведя и Север, что другие дети находятся в чертоге, который не охраняется должным образом. Куда ему чужих детей? Чтобы он упустил их из виду и они куда-то убежали, умываясь горем и ища приключения на задницы? Всегда, пожалуйста. Больше похорон прайду.

Я не пессимист. Я реалист.

- Здесь всегда холодно.

Ну.. Вэлком на Север?

В начале пути Северные земли предупредили их о холодном климате, неконтролируемой и опасной стихие, с которой они столкнутся, но никто не почесался развернуться и пойти на юг стройным рядом уставших задниц. Все дружно копали снег и верили в чудесное будущее на свободной территории, где нет никаких опасностей. С опасностью столкнулся Траин и Шантэ, но после предупреждения о медведях они опять никуда не ушли. Большой дружной семьёй подождали, пока семья станет меньше на несколько голодных ртов.

Люциан предчувствовал, что жена поднимет вопрос об уходе из прайда, но не хотел ссориться.

Всё равно поссоримся, так какая к гиенам разница?

Самец посмотрел на детей. Обряд погребения закончился, но дети не торопились уходить. Люциан терпеливо ждал, когда дети Мунаш простятся с матерью, потому что Элика не уйдёт из усыпальницы без них. Эта самка замёрзнет до смерти, но выполнит свой материнский долг по отношению к чужим детям. Серый скрипнул клыками в душе, но остался греть бок супруги и детей, которые оставались с ними.

- Луис, Луриан, - он окликнул сыновей, - мы уходим.

Эния тащила мать за хвост к выходу из Усыпальницы, Мирай пренебрегла привязанностью к Килианну и пошла к выходу (в душе Люциан возликовал, потому что болезненно относился к мысли, что какой-то подросток зарится на его цветочек). Дети выросли за полгода, что они провели на Севере, но Люциан заметил это, когда повернулся, чтобы уйти и заметил Мирай. Он хотел по-привычке подхватить дочь за холку и потащить её, как самую слабую и мелкую из выводка, но мелкая выросла и можно сломать спину в попытках покатать её как в старые и добрые времена. Он улыбнулся от воспоминаний. Из всего выводка детство Мирай он запомнил лучше. Люциан не делал любимчиков среди детей и любил всех одинаково, а яркость воспоминаний списывал на болезненность детёныша и ожидание, что она не выживет и погибнет, но этого не произошло. Айхею уберёг их от этого горя.

Чтобы чем-то занять пасть и избавиться от необходимости спорить с женой, Люциан взял за холку Девил, когда детёныш закончил прощаться с матерью, аккуратно подтолкнул лапой остальных детёнышей. В усыпальнице с каждой минутой становилось холоднее. Он это чувствовал, а детёнышам тяжелее переносить холодные температуры, чем обросшим и приспособленным взрослым.

У тебя задница южанина, вот и мёрзнет.

Люциан проследил за всеми детьми и направился в Чертог.

→ Великий чертог.

+4

14

Великий Чертог>>>

Сложись обстоятельства иным образом, Мэл - великий искатель приключений на свою задницу, радовалась бы вылазке из чертога, как никто другой на свете. Поскольку она уже успела изучить, как ей казалось, каждый закуток, всё то множество ответвлений коридоров, то ей стены дома уже казались невероятно скучными. Конечно, нельзя винить непоседу за тягу к новым открытиям. Она ни раз себе представляла, как она носится по прилегающим окрестностям, бесится с сиблингами, достаёт Йена, играет с маминым хвостом, и вопреки её наказу, непременно лезет в какую-нибудь, по меньшей мере, сомнительную расщелину, желая убедиться, действительно ли там живут страшные мыши, которую пьют кровь. И сейчас бы ей очень хотелось вернуться к тем красивым, ярким фантазиям, которые совсем недавно подогревали её желание подрасти, чтобы можно было встретиться с новыми открытиями лицом к лицу.

Но кто бы мог подумать, что наивным мечтам ребёнка, на совершенно безобидную прогулку вместе с семьей никогда не суждено сбыться. Мэл не была введена во все тонкости жизни. Оно и понятно - будучи совсем ещё юной, она бы всё равно ничего не поняла. Однако одно её суждение, в которое шоколадная верила так искренне, всем сердцем, было уничтожено. Её разубедили, причём самым жестоким образом. Она верила, как, наверное, верят все дети -  что мама будет с ними всегда. Ну, то есть, она не сможет уйти, оставить в беде. Она всегда добрая, заботливая, иногда строгая, но всё же ближе её никого не будет. И как же получается, что это всё самая большая ложь на свете!? Что мама ни вечна, как и никто иной, из живущих. Мэлло, к её же несчастью, верить в это отчаянно не хотела, она до последних секунд надеялась, что всё окажется страшным сном или, например, самым идиотским розыгрышем на свете.

Ведь мама, она же... она же всегда рядом. Она не может вот так просто уйти? Не может. Это... это же нечестно забирать у меня, нет, у нас нашу маму!

Однако, по словам папы Траина, смысл которых только сейчас начал доходить до измученного сознания шоколадной, всё же её забрали. А, значит, высшей силе, которая так скоро, с особой жестокостью оборвала жизнь несчастной медянки, было совершенно плевать на субъективные суждения о справедливости. Мунаш больше не было — это уже свершившийся факт. Мэлло не желала мирится с этим, но и поделать ничего не могла.  Как не желала кареглазая, но время, увы, невозможно было повернуть назад. А так хотелось бы, провести ещё несколько мгновений с мамой, которая уходила не на долго, но ушла навсегда. Интересно, а знали ли Мунаш, что ей не суждено вернуться?  Что больше она не сможет увидеть своих детей? Наверное, нет, иначе бы она не покинула их.

Так всё же почему? Почему мы и почему именно так? Я ведь даже не успела с ней попрощаться, не успела её догнать.

Всю дорогу, от того места, который раньше был домом, а теперь казался каким-то чужим, стоило его покинуть, Мэл предавалась воспоминаниям. Она даже не смотрела на окружающий пейзаж, который, ранее наверняка поверг бы в её в восторг. А теперь, в свете последних событий, померкли и не вызывали у малышки ни толики восторга. Она глядела на процессию, которая следовала в неизвестном направлении, с непривычной доселе тоской. Конечно, не будь она в столь подавленном состоянии, то наверняка бы засыпала львицу, которая её несла, не истощаемым потоком сознания. Обо всем на свете, к примеру: почему небо голубое, а снег белый, и схожие по смысловой нагрузке вопросы. Но обстоятельства складывались таким образом, что говорить о чём либо, ей хотелось меньше всего. Лишь иногда она тяжело вздыхала, выдавая тем самым, признаки глубокой меланхолии.

Она уже потеряла счёт времени, когда львица сошла с привычного ритма, двигаясь уже более медленно, осторожно. Заметив такое изменение, мелкая вздрогнула, подобралась вся, ранее подобное можно трактовать как заинтересованность и нетерпение, а сейчас провести хоть какую-то параллель было значительнее сложнее. Мэлл сжалась в комок, заметно напрягшись, поскольку, привычная обстановка изменилась, разительно. Погруженная в свои размышления, шоколадная и не заметила, как они вошла в какую-то пещеру, не иначе. Она была странная, по всем пунктам: во-первых, в ней было холодно, очень. И вокруг все было странным: гладкий пол, заметенный снегом, гладкие стены, отдавали едва уловимым голубоватым сиянием. На короткий промежуток времени, казалось, Мэл забыла про свои горести, так она была зачарована этим необыкновенным местом. Она даже слегка приоткрыла рот, не в силах скрыть своего изумления.

О-о-о. Но зачем мы здесь? Не понимаю. Нас что, хотят тут оставить или мы от кого-то прячемся?

Шоколадная пыталась извернуться, чтобы взглянуть на львицу, что несла её, но изощряться не пришлось, так как та сама её осторожно поставила на пол, рядом с её братьями и сёстрами. Мэл адресовала ей вопросительный взгляд, желая получить объяснения происходящего, потому что измученная потрясением, она решительно не понимала цель прибытия сюда. Не осознавала, пока...

Мама!

Мэл, потребовалось чуть больше времени, чтобы обратить взгляд туда, куда, собственно, глядели все. И спустя несколько мгновений, шоколадная увидела знакомый силуэт, чуть в отдалении, на странном возвышении лежала она. Сердце забилось часто-часто, как бывает в минуты сильного потрясения или радости. Неужели!? Она не верила своим глазам. До сего момента, она смирилась с тем, что маму больше не увидит, но нет. Вон же она! Мэлло ни с кем на свете не спутает эту медную шерсть. На мордашке львенки расцвела счастливая улыбка, она улыбалась так открыто, не замечая даже, что никто вокруг не спешит разделить её радостного подъема. Она даже не замечала, что мама не спешит встать с того постамента, и подойти к ним, своим детям. Она же должна была услышать, как сюда вошло уже точно почти десяток львов. Но нет, та оставалась спокойна и недвижима. Не дожидаясь позволения взрослых, она почти рванула вперёд, желая удивить Мунаш своим появлением ведь подумать только, за ней пришло столько... столько... Не успев преодолеть и пары метров, Мэл резко остановилась, едва не упав на сколькой поверхности. Что-то было точно совсем не так. Папа Траин подошёл к тому возвышению, где возлежала медянка, но стоит присмотреться внимательнее, то рядом была другая львица, доселе незнакомая.

Что? Что происходит?.. почему мама не встаёт? Она же спит, правда? Но, просто очень крепко, а папа Траин сейчас её разбудит? И мы все вместе пойдём домой, всё будет как прежде. Да, точно.

Несколько растерянная, она созерцала какие-то странные манипуляции Траина, и, совершенно сбитая с толку, она обернулась назад, ища хоть какой-то поддержки, разъяснения. Дело в том, что она не была готова снова принять страшную правду. Ей хотелось оттолкнуть её, немедленно разрушить, но теперь уже не получалось. Беспомощно глядя на взрослых, в лицах которых читалась скорбь и ничего кроме неё, весь ужас сложившейся ситуации, немедленно обрушился на Мэл с новой силой. Глаза защипало, а к горлу подступило знакомое болезненное сдавливание. Повернувшись к Траину, который, казалось тянул какую-то странную песнь, а возможно то было воображение Мэл, так как из-за застилавших взор слёз она не видела практически ничего.

И всё же, всё же... ты... т-ты... тебя нет.

Последняя более-менее ясная мысль, констатирующая факт. Уже более чёткое, неопровержимое сознание того, что она ушла, оставила жизнь Мэл, потрясло её куда более сильнее, чем некоторое время назад. Сейчас, правда, обошлось без приступов истерики, на счастье. Мэл даже осталась стоять, пусть и на не твёрдых ногах, зачарованно глядя в сторону Траина, который, как позже окажется, проводил обряд, провожая Мунаш, и другую львицу в мир духов. И правда, им надо было уйти. Так было бы правильнее, хоть и это понимание к Шоколадкой придёт далеко не сразу. На минуту показалось, что Мэлло ощутила лёгкое, совсем невесомое теплое прикосновение к щеке. Оно было кратким, но столь неожиданным, что заставило львенку попятиться назад в испуге.

Оказавшись на безопасном расстоянии от постамента, Траина, неловко утерев слезы, катившиеся по щекам, она мельком бросила взгляд на Ви. Ведь та оказалась права в своих переживаниях, а её страхов никто не разделял, до последнего, в том числе и сама Мэл. От этого становилось ещё хуже.  Ей не хотелось ни слышать, ни видеть ничего вокруг. Хотелось побыть одной, чтобы исчезла эта странная холодная пещера, с её гнетущей сердце атмосферой. Хотелось уйти и как можно скорее. Чтобы всё скорее закончилось. И всё, собственно, закончилось. Траин окончил обряд, пение его сошло на нет. Прерывисто вздохнув, Мэлл огляделась. Похоже, можно уходить? Так как, постепенно, все стремились к выходу из усыпальницы. Шоколадная искренне разделяла их желание. А с другой стороны, ей хотелось проститься с мамой, в последний раз сказать ей что-то.

Она обвела помещение обреченным взглядом, но подходить к месту, где лежала мама не решалась. Оставшись стоять как стояла, она ждала, что её вот-вот заберут и унесут отсюда. Этого не происходило. Заприметив краем глаза Ветту, которая всё же решила отдать последнюю дань медянке, львёнка хотела сказать ей, что-то вроде " простись с ней и за меня», но обнаружила, что голос её не слушается, и она не в силах произнес ни звука -  последствие сильных потрясений. Мотнув головой, она повернулась и побрела к выходу, напоследок обернувшись, чтобы поймать в фокус неподвижную фигуру львицы.

Прощай.

>>>Взросление до года >>>Великий Чертог

Отредактировано Mello (22 Авг 2018 14:03:10)

+5

15

Великий Чертог>

Сложись обстоятельства иным образом, Йен бы уже давно начал причитать о том, что они слишком долго идут, что белый уже устал (даже не смотря на то, что он ничего не делает), что висеть в воздухе бесполезным комочком полный отстой. И в принципе бы устроил громкую тираду так, что тот, кто его нес, в мечтах бы представлял, как бросает белого львенка с какого-нибудь обрыва. Таким белый был до смерти мамы, ворчливый, вечно чем-то недовольный, постоянно бегающий к маме и рассказывающий о том, что вытворили его сиблинги. Но теперь все изменилось. Потому что мамы больше нет. Не к кому бегать, некому рассказывать о своем собственном недовольстве. А что самое главное, это самое недовольство никому не нужно. И потребовалось самое ужасное для того, чтобы Йен осознал свою эгоистичность.

Поэтому сейчас львенок покорно висел в чужой пасти и за все это время не проронил ни единого слова, более того старался не делать лишних движений, дабы не доставлять неудобств тому, кто вызвался ему так любезно помочь. Вдобавок к этому Йен вовсе не хотел торопиться прощаться со своей мамой. Ведь до этого можно построить иллюзию о том, что она каким-то чудесным образом выжила, что все это не правда, что когда-нибудь она вернется. Но как только белый окажется неподалеку от трупа Мунаш, то все эти надежды рассеяться в пух и прах, не получится продолжать отрицать происходящее.  Точнее, технически может и получится, но тогда пострадает мозг, что является не самым лучшим вариантом.

Когда его "спутник" остановился, то Йен настороженно приподнял ушки, пытаясь понять, что происходит. Точнее пытаясь понять, решил ли передохнуть со-прайдовец или же они пришли. Но долго гадать не пришлось, так как Йен потихоньку начал опускаться вниз, а затем почувствовал землю под своими лапами. Тот, кто его нес, сначала потрепал львенка по голове, взъерошив челку, тем самым пытаясь подбодрить. Хотя Йену от этого легче не стало, а скорее напряженнее. После лев подтолкнул его в кучку к другим сиблингам. Это понял белый по знакомым запахам, хотя поначалу конечно пришлось сосредоточиться, так как никто из его родственников не хотел разговаривать, оно и понятно.

Сначала Йен хотел найти Мэлло, так как вспомнил, что "согласился" на это все только ради того, чтобы помочь своим сиблингам пережить данное не простое событие. И когда уже белый хотел попытаться инстинктивно пойти на её запах, то случилось не предвиденное. В нос ударил до боли знакомый запах. Настолько знакомый, что в его мозгу внезапно возникло чувство радости. Белый повернулся в ту сторону, из которой он доносился.

- Мама? - он сказал это так тихо и хрипло, что вероятно его никто не услышал.

На радостях Йен даже сделал несколько шагов вперед, желая поверить этой мимолетной мысли о том, что самая дорогая ему львица в жизни жива. Но как только белый продвинулся чуть вперед, то его как-будто парализовало. Собственный мозг подавал сигналы о том, что здесь что-то не так. Что все это не правильно, что-то не правильно. Йен растерянно пытался понять, в чем дело. Пока не разобрался в том, что в столь родном запахе присутствует что-то еще, что-то очень ужасное, страшное. Белый не знал, что это, но сейчас ему казалось, что привычная пустота стала какой-то устрашающей, до такой степени, что Йен поджал собственный хвост, а шерстка на его спине встала дыбом.

Так пахла смерть. Конечно, белый не полностью этого осознавал, но все говорило именно об этом. И Йену это не нравилось, очень не нравилось. Его собственные лапы перестали слушаться, а темнота словно пыталась на него надвинуться, словно пыталась ему навредить. Белый же яро сопротивлялся данному страху, пока не понял, что это именно то, что забрало у него маму. Львенок хотел как-то навредить этой темной пустоте, сделать ей больно, чтобы она поняла, какого ему. Но он ничего не мог сделать и собственная беспомощность еще больше давила на Йена. Именно поэтому он сейчас не мог помочь своим сиблингам, так как погряз в собственных не понятных ему мыслях и ощущениях.

Причем Йен настолько погряз, что даже не слышал того, что происходило вокруг. Ни того, как Траин говорил хорошие слова о маме, провожая её, ни того, говорили ли его сиблинги или нет. Белый нещадно пытался бороться со своим страхом, но только больше загонялся. В конечном итоге мысли привели его к тому, что он стал обдумывать то, как выглядит смерть. Неужели она и есть эта пугающая пустота, но ведь пустота всегда была с Йеном. А как её представляют другие львы, которые способны видеть? Белый бы так и продолжил загоняться, если бы внезапно не почувствовал что-то.

Ему показалось, будто что-то дотронулось до его плеча, что-то такое родное, теплое, что пыталось успокоить его в последний раз, попрощаться. Йен потерял дар речи на некоторое время, не способный описать собственных чувств. Но он знал, что собственные страхи отходили на второе место, а привычная темнота словно становилась светлее. Более того, Йен убедил себя в том, что это мама прощалась с ним, она в последний раз утешала своего мальчика, обнимала этим легким прикосновением, говорила, что все будет хорошо, что белый со всем справится, что он должен быть сильным ради своих сиблингов. По его щекам вновь потекли слезы, а после он посмотрел вверх, где по идее должна была быть морда Мунаш.

"Прощай мама, я обещаю, я стану сильным. "

Стоило ему об этом подумать, как он перестал ощущать то теплое прикосновение. Словно Мунаш ушла в лучший мир, в последний раз дав своим детям наставление. По-крайней мере белый так себе все представлял. Конечно, остался печальный осадок от того, что мамы больше рядом нет, но Йен был благодарен ей за то, что она помогла ему в последний раз. Теперь темнота уже не казалась ему такой пугающей, она вновь стала частью его. Развернувшись, белый побрел прочь отсюда, напоследок еще раз взглянув в небо, окончательно прощаясь с той львицей, которая заботилась о нем.

>Великий Чертог

+2

16

«Не время для шуток», - хмурилась львица, пожалуй, впервые наблюдая такое поведение Люциана. Да что с ним? Ему же детей не на воспитание взвалили, а, кажется, просто попросили присмотреть за то время, пока лорд и леди заняты своими делами. Элика бы никогда не подумала, что для него это окажется таким сложным занятием.

Но сама она матерью была никудышной, раз только сейчас, сдержав внутренние слезы, заметила, что в усыпальницу пришли ее старшие львята почти полным составом. Она увидела бедного Луиса, ее сентиментального мальчика, который не сдерживался и плакал; она заприметила Луриана, который как-то по-братски заботливо внес Девил в ледяные покои, пытаясь всячески ее подбодрить; кошка видела и Мирай – дочка не отходила от своего лучшего друга, лишившегося родителей так скоро, не успев вырасти и окрепнуть. В этот момент Элика поняла, что они с супругом правильно воспитали своих детей; они выросли настоящими львами, которые стояли друг за друга горой, которые могли испытывать сострадание и никогда не бросали в беде. Они стали по-настоящему крепкой семьей, хотя эта семья и не была связана кровными узами.

Но… песочная самка покачала головой, отвернулась. Это было не ее место, и она больше не хотела тут жить. Никто ее не тянул сюда, львица сама шла за Люцианом и первые несколько месяцев жизни на этой суровой территории действительно казались довольно светлыми и сулящими такое же будущие. Пока не пришли Белые Ходоки.

Элика сейчас боялась. Она больше не была той смелой молодой львичкой, которая отчаянно защищалась до последнего. У нее теперь была семья, были любимые дети, любимый муж, которых самка не могла потерять. Север не стал ей родным домом, хотя изначально здесь было хорошо. Львица – южанка от мозга и до самых костей. Ее влекло на Родину. Ее влекло домой.

Самка отвлеклась на своего котенка, который сидел между передних лап львицы и большими ясными синими глазами смотрел на нее.

- Ничего, малышка, все хорошо. Пойдем, потому что и ты можешь простудиться, - мягко ответила Элика, ласково погладив свою дочку по спине. Тогда ребенок соскочил со своего места и, как присуще активным детям, потянул мать за хвост – поскорее к выходу.

Люциан поспешил дать семейству команду отправляться в чертог. Он подхватил одного из детенышей Мунаш и вышел из усыпальницы, пытаясь, наверно, поскорее сбежать из этого места, от этой ситуации, которая его могла напрягать сейчас. Почти все звери к тому моменту уже ушли, и в ледяной гробнице остались только Траин, Киллиан и маленькие львята погибшей кошки.

Элика вздохнула; все малыши, которые пошли в чертог, все же и вышли из него. Внутри остался только Киллиан и лорд севера. Элика переживала и за подростка, которому уделялось не так много внимания, но она надеялась, что Траин поговорит с ним и поможет ему. Она же пока позаботится об остальных львятах.

- Милая, постарайся не отставать от меня, хорошо? – тихо сказала Элика своей дочери, - мы поможем твоим друзьям добраться домой. - На этих словах самка подхватила одного из детенышей Мунаш.

Все кончено. Больше Элика этот ужас испытать не хотела.

-------→>>Великий Чертог

+4

17

Пробравший Луиса до костей холодок показался особенно сильным, внезапным. Он словно бы вырвал подростка из подобия спокойствия, которое стараниями родителей и других сопрайдовцев, достигалось тяжким трудом. Проникающий в самую душу холод, что он ощутил, разбередил едва-едва прошедшее беспокойство, что предшествовали попаданию Луиса на Север.

В этот момент лимонный познал чувство, которое испытываешь в тот момент, когда кошмар догоняет тебя и снова начинает лизать пятки. Чувство, которое испытываешь, когда демоны желают утащить тебя вслед за собой в преисподнюю. Луис так и замер, уставившись  ярким взором куда-то в пустоту. Когда он снова пришел в себя, ему показалось, что прошла вечность, но на деле - не больше пяти секунд.

Кто мог с такой жестокостью убить двух мирных львиц?.. Луис тут же подумал о жестоких потусторонних силах. Он не то чтобы их боялся, он лишь думал о том, что раз они присутствуют на Севере, то могут разделаться и с его родителями, и с маленькими сестричками и братиками… Луис зажмурил глаза на мгновение, прогоняя беспокойные мысли. Хватит. Жестокость живых часто превосходит жестокость любых потусторонних существ. С живыми же можно справиться... подросток еще не знал, как, ведь убеждения и принципы не позволяли ему поднять лапу на собрата. Но были и другие способы, они были...

Голос отца вернул к реальности. К необходимости принимать решение. А решение в данном случае было только одно - следовать за Люцианом. И постараться в будущем защитить сиблингов.  Ну оставшихся сиротами детей погибших львиц, конечно же, они теперь были наиболее беззащитны. И маму… конечно же любимую маму. Луис обернулся к Элике, обратив на нее взгляд ярких, проницательных глаз. Смотрел молча несколько секунд, затем проговорил:

- Держись п-поближе к папе. Я не хочу...

«Не хочу, чтобы ты умерла. Не хочу, чтобы вообще кто-то умер. С меня хватит, я устал от этого...»

Луис так и не смог найти нужных снов. Наконец-то моргнул, прерывая свой немигающий взгляд, и смущенный, поспешно отвернулся от матери. В данный момент, этот пройденный горький опыт, молодой лев ощутил... уверенность?.. Что-то похожее. Только испытав истинное отчаяние, оказавшись в безвыходной ситуации, и пережив это, начинаешь понимать, как много ты можешь сделать, когда твои лапы не скованы, а разум не замутнен. Странное это было чувство, что охватило Луиса. Неужели это и есть уверенность в своих силах?..

«Наверное, именно так ощущает себя отец, или лорд Траин... Так, должно быть, ощущала себя мама, когда вела нас сюда...»

--→ Великий Чертог --→ Взросление

+1

18

<... Великий чертог

А теперь, когда будничная суматоха чертога осталась уже позади, лапы вели ее выше. К леднику.
Воздух становился все холоднее и холоднее, она ступала уже не просто по обледенелым камням, а по пушистому снежному ковру. Из-за этого от лап до спины порой пробегала мелкая дрожь, но со временем проходила и она.
Девил привыкла. Все-таки не в первый раз приходилось подниматься сюда.

В усыпальнице как всегда было тихо, только ветер иногда завывал между скал, словно бесконечно переговариваясь с теми зверями, что обрели тут свой покой.

Ей всегда казалось это название - усыпальница - особенно правильным. Тела воинов и воительниц от холода и вправду выглядели если не как при жизни, так по крайней мере так, как и должны они выглядеть, прибывая в своем вечном сне.
Именно сне.

В сумке, что сейчас почти опустела, все же осталось немного цветов. Несколько из них были аккуратно сплетены в одну вереницу небольшого скромного венка.
Она, если бы могла, сделала бы его пышнее и красивее - вроде тех, что сейчас лежали на полу в чертоге. Но только эти цветы, как говорил лис, могли дольше всех выдержать даже самый суровый мороз.
И этот венок, как и было понятно, она принесла для Мунаш.

- Привет, мам, - она грустно улыбнулась (непривычно даже было обращаться таким образом не к Шантэ), опустившись на пол рядом с постаментом.
Сейчас, спустя почти год, она без проблем могла взглянуть на медянку, все так же недвижемо лежащую на камне. Больше не приходилось ни запрокидывать голову, ни вставать на задние лапки. Достаточно было просто чуть наклониться, теперь уже вниз.

- А королева сегодня родила. Целых шестерых прекрасных львят! Мне даже разрешили назвать одного, девочку... Ее зовут Мария, в смысле, теперь зовут Мария... После того, как я дала ей имя. Она так похожа на короля Траина, ты бы знала!

Она приподнялась с места, стряхнув с боков камня наметенный снег.
Раньше она пыталась убирать и лед, но Джун сказал, что лучше будет если его не трогать. Так Мунаш со временем покроется им полностью и будет вечно под его защитой. Словно бабочка в янтаре.

- Я принесла тебе цветы... Сегодня у всех праздник, мне не хотелось, чтоб ты осталась в стороне, - она подцепила зубами венок и, вытащив его из сумки, накинула на шею львице. - Таких переносящих мороз цветов в том месте, где мы собирали, было не много... Так что венок только один. Но в следующий раз я принесу цветы и тете Сури, ты передай ей обязательно, чтобы она не обижалась.

Ветта замолчала. Когда она только выходила из общих пещер, то в голове крутились сотни мыслей о том, что же еще можно будет рассказать медянке. Но сейчас, когда она пришла, все идеи куда-то пропали. Джун же, спрыгнувший с ее спины еще с самого порога усыпалницы, сейчас не говорил и слова, давая львенке возможность поговорить вволю. Он лишь дрожа жалься к ее животу, пытаясь согреться.

Некоторое время Ви просто сидела рядом, смотря то на маму, то просто в пол. Но потом все же заговорила; хоть и не сразу, сначала набрала полную грудь воздуха, так и не решившись, но со второго раза все-таки хрипло прошептала:

- Очень жалко, что я не помню ни одну колыбельную из тех, что ты нам пела, мам... Наверное, было бы лучше, если бы сейчас была именно она... ну твоя песня. Но, так ничего и не вспомнив, я решила придумать кое-что сама...
Если ты устала, я спою тебе ее, хорошо?.. А ты отдыхай, тебе нужно отдыхать.

Черно-белая уже немного продрогла, так что встяхнувшись, чтобы голос не дрожал, она начала:

Баю-баю-бай,
Ветер, ветер улетай.
И до самого утра

- "любого утра" -
Я останусь ждать тебя.

Баю-баю-бай,
Ничего не бойся там,

- "где бы ты не была, мам" -
Где густые облака.
Голос мой ведёт тебя.

Баю-баю-бай,
Ты плывешь в далекий край.
В том краю, что в долгом сне,
Кто-то помнит о тебе.

- "мы все-все помним" -

Баю-баю-бай,
Убаюкаю сама.
Укачаю на цветах,
Точно в белых облаках.

.колыбельная

***

Джун, слушая песню, казалось и сам успел задремать. Он пригрелся под Девиловскими лапами и засопел, слушая мерный звук ее голоса, что доносился до него своим грудным звучанием. Когда же колыбельная закончилась, он очнулся не сразу, только когда до его ушей донесся тяжелый вздох.

- Ну, ладно тебе... Ведь правда, праздник сейчас, - он боднул львицу лбом в переднюю лапу, когда, подняв голову, заметил у нее на глазах пару крупных слезинок. - Все ведь хорошо.

- Х... хорошо, все просто замечательно, - она шмыгнула носом и утерла тыльной стороной той же лапы набежавшие слезы. - Правда. Счастливее чем когда-либо, наверное... Просто очень хотелось бы, чтобы и Мунаш это видела тоже....

На этот раз вдохнул Джун. Он глянул на эту обычно энергичную и неуемную девчонку и вздохнул еще раз. Он понимал, что рана от потери на затянется до конца никогда, скорбь все равно время от времени будет навещать львенку, даже в более зрелом возрасте.
Всегда будет это беспомощное желание поделиться с близким зверем своей радостью или горем.

- Она наверное правда следит за тобой. Я сам немного смыслю в шаманском деле, уж поверь, но что-то, а следить за своей родней духи умеют.

Девил криво улыбнулась и потрепала лиса по голове меж больших ушей.

- Спасибо, Джун. От этой мысли становится легче...

Они и просидели так, в этом немом понимающем молчании, еще некоторое время. И лишь после этого постепенно собрались уходить. Мысленно поблагодарив стены усыпальницы за приют, что она дает львам братства, Девил в конце-концов так же не спеша двинулась в сторону дома.
Лис мерзляво продолжал жаться к ней, но уже будучи не львиной спине.

Великий чертог ...>

+3


Вы здесь » Король Лев. Начало » Северные владения » Ледяная усыпальница