==============) северное озеро
Путь был не так долог, но Ньекунду, осознавшему кое-что крайне важное и нужное для себя, дорога показалась бесконечной, как звездное небо. Земли, в которые они пришли, были зелеными, насколько он мог судить в темноте, пахнущими вкусными антилопами и, что самое главное, свободными от гари и сажи, к которым нос привык за столько дней. Не передать словами, до чего же приятно вдыхать свежий воздух, когда почти забыл его на вкус! В водоемах, мимо которых пролегал их путь, Ньекунду смыл с себя грязь и копоть, но не рискнул долго мочить морду - рана все еще побаливала, травяная нашлепка давно сползла. В темноте он не мог разглядеть своего отражения, но что-то ему подсказывало, что шерсть на месте шрамов не вырастет. Далее идти стало легче. Вместе с грязью он словно смыл с себя копоть, покрывавшую много дней ясный внутренний взор.
Столько значений Ньекунду придавал мелочам! Ценил чужое проявление чувств и считал отражением своих собственных, смутно зарождавшихся. Они с Сехмет вместе выбрались с Килиманджаро, тогда, давным-давно (неужели прошло несколько дней? Такое чувство, что они с бурой львицей не отходили друг от друга несколько лет!), он умудрился ее спасти, на полном ходу врезавшись в темный бок и оттолкнув с пути обезумевшего от огня слона. Первое прикосновение, первый схлест взглядами. В жутком кошмаре, в том охваченным пламенем лесу, никто не обратил на это внимание. Включая его самого. Только искра пробежала по шерсти - и все. Надо было выбираться, а не чувства чувствовать. Потом Сехмет лечила его рану, сделала травяную нашлепку, потом, в тот же вечер, наверное, Ньекунду, выбравшийся ночью к воде, увидел ее, спящую вдалеке от своих родных, озябшую и одинокую. Он лег рядом тогда - а наутро обнаружил, что она зарылась в его косматую гриву. Тогда ему, слегка обескураженному и сильно смущенному, на какое-то мгновение все же хотелось, чтобы она подольше не просыпалась, чтобы можно было еще вот так полежать, наслаждаясь теплом чужого тела.
Верить в то, что твое утро, прогоняя сумерки последних дней теплым, настойчивым светом, наступило, было приятно. Странно, но как-то так вышло, что они с Сехмет много времени стали проводить вместе - то ли судьба так распорядилась, то ли еще что. Но теперь Ньекунду ясно видел - то, что он считал важным, для Сехмет едва ли имело значение. Их путешествие, переглядывание, смущенные улыбки, прикосновения - она не вкладывала в это какой-то смысл. А их песня, ох, их песня! Ньекунду на секунду зажмурился, по его меху пробежала электрическая искра и исчезла в гриве. Слитые воедино голоса, возносящиеся к небесам, ощущение прекрасного единения, которое, казалось, развеивало немного копоть и сажу. Они пробыли вместе не так много, а по ощущениям - несколько лет. Теперь о них вспоминать немного горько, но все же хорошо, что он все осознал так рано - как будто разжевал целебную травку и положил на рану, она щиплет, но вместе с тем лечит. Все, что случилось после Килиманджаро, связано с Сехмет. Великий Айхею! И почему вечно они были вдвоем? Его утро еще не здесь!
Вспоминания нахлынывали одно за другим. Могила матери, расставание у подножья горы, воссоединение у речных берегов. Ее неудачные шутки - пожалуй, сейчас он немного улыбнулся грустной улыбкой, вспоминая их - ее провожающий взгляд, когда он, внешне храбрый, шагал по мелководью, привыкая к воде и высматривая тот злополучный островок. Все это лучше забыть. Судьба поиграла с ним, но, по крайней мере, не случилось непоправимого. Больно? Да, конечно, как иначе. Должно пройти еще много времени, чтобы эти воспоминания перестали приносить боль и со временем рассеялись, превратившись в обрывки, которые порой можно выуживать из памяти ради рассказов и рассматривать почти бесстрастно. Жаль только, что ему стал так привычен ее бурой бок рядом, тепло ее тело, когда засыпаешь. Но довольно воспоминаний! Объявили привал. Ньекунду никого не потерял, не позволил никому отстать. Но, убедившись, что все отправились туда, куда указал Маро, Ньекунду отошел в сторонку. Мягкая трава была так приятна на ощупь. Он поднял голову и всмотрелся в искрящееся звездами небо. Их свет лежал на деревьях, падал жидким серебром на шкуры антилоп, львов, отражался в его собственных глазах.
Некоторые верят, что существуют тысячи параллельных миров с твоими двойниками. Они появляются, когда жизнь принимает тот или иной поворот или ты совершаешь какое-то действие. Твой "двойник" делает другой выбор, его жизнь ответвляется, рождается параллельный мир.
Может быть, в другом мире другой Ньекунду тоже лежит на траве. Но к нему подойдет бурая львица и проведет языком по щеке, а потом, через несколько месяцев он, нежась в лучах рассветного солнца, впервые станет отцом. Счастье их не было бы безоблачным - в конце концов, такого не бывает. Всегда есть ссоры, недомолвки, недопонимания. Но все-таки они были бы счастливыми. В этих степях Ньекунду учил бы своих детей охотиться, увидел бы, как они взрослеют, а потом заматерел бы, постарел - в рыжей гриве стала бы проглядывать седина. И он нянчил бы своих внуков, прижимаясь к боку тоже поседевшей бурой львице, и они вместе бы вспоминали все, что пережили, все, что закалило их узы и сделало их крепче алмазов. И он был бы доволен своей жизнью, подаренной ему после страшного извержения. Почему-то Ньекунду казалось, что детей непременно будет четверо, причем двое - необычные, но все очень хорошие и любимые. Одного он бы назвал в честь погибшего брата - хорошая была бы память. В другом мире, наверное, еще один Ньекунду вместе с дядей обходит границы, мужает и уже привычно занимает место у правого бока короля на важных переговорах и встречах. Прайд процветает, их семья тоже, он счастлив, что нашел свое место в жизни, что родные смотрят на него с гордостью. Они сильны и могущественны, у них один из лучших шаманов в округе - Селяви, могучий король и он сам, Ньекунду, его правая лапа, доверенное лицо... племянник, ставший сыном.
В еще одном другом мире наверняка живы все, даже маленькая Тейджа. В четвертом - их семейство вместе с отцом - да, да, Кантором - просто живет себе и поживает у подножья скалы, их дни безоблачны и прекрасны, он сам с радостью карабкается на макушку отца, проводит с ним время и с его помощью находит в себе внутреннюю силу намного раньше. Тысячи вариантов счастливой жизни. Но почему-то было особенно зябко и грустно от той, в которой он растит своих детей вместе с бурой львицей на бескрайних степях. Она казалась слишком близкой, будто только лапу протяни - и все. Наверное, если бы занавеси миров приподнялись, Ньекунду обнаружил бы, что смотрит прямо в глаза своему двойнику, чья судьба вот-вот примет счастливый поворот.
Ньекунду лег на землю, его мохнатые уши легонько трепетали на славном, мягком ветерку. Остальные, скорее всего, найдут здесь дом. Но он должен найти не только дом, а свое будущее. И что-то ему подсказывало, что здесь Ньекунду его не отыщет. Он почти что полюбил Сехмет и, если бы полюбил, то внезапное осознание причинило бы ему куда большие муки. А так вовремя, пока симпатия, привязанность и желание быть рядом не переросли в нечто большее. Ньекунду глубоко вздохнул. Он слегка обманывал себя (конечно же, ему было больно), но понимал, что в этом мире ему не растить тех четырех львят, не быть рядом с Сехмет. Лучше признать это сразу. Она не та, кто ему нужна. Он не знал и никогда не узнает, чувствовала ли она что-то к нему, понимала ли, как важно все это было для него или в самом деле, как он и подозревал, просто не принимала особого значения их совместному путешествию, закончившемуся тут, в травянистых степях. С другой стороны, может быть, это и к лучшему. В конце концов, он вплавь отправился на остров за ее братьями, но она отказалась подниматься с ним на вершину Килиманждаро.
Впрочем, он бы все равно поплыл. Эти львята - часть его прайда. Пока он тут находится, то будет защищать всех, будь то друг иль недоброжелатель. Всякие найдутся. Это неважно. Звезды с неба подмигивали, кругом царила приятная тишь, нарушаемая лишь звуком чужих разговоров. Он с удовольствием полакомился бы свежей дичью, но помощью свою предлагать не стал. И так уже прошагал с Килиманджаро до реки, а потом сюда. Удивительно, как подушечки лап не стер. Ньекунду лизнул свой золотой мех и почувствовал, как впервые за долгое время не чувствует на языке вкуса сажи. Что ж, решено. Его утро еще не наступило, и он слишком долго пытался отыскать его здесь. Это было глупо - возлагать все мечты и надежды на все, что происходило между ними. Ньекунду поднял голову к звездам, и ему показалось, что их мерцание стало дружелюбнее, а ласковый свет дарил уют. Это место - хороший перевалочный пункт для него. Ньекунду не собирался уходить никуда прямо сейчас, у него и планов никаких не было, но что-то ему подсказывало что очень скоро он снимется с места.
Отредактировано Nyekundu (11 Мар 2021 04:19:27)
