Вечерний холод заполнял Степи, словно пустой стакан без дна. Постепенно становилось всё более зябко, словно кому-то вдруг захотелось сменить «плюс» на «минус». К сожалению, львам не было дано создавать предметы, подобные часам, что показывали бы точное время, однако надвигающийся ветер приносил с собой ощущение сырости, спутника вечера. Солнце начинало медленно опускаться к горизонту, хотя это приближение ещё нельзя было различить.
Пингвин чувствовал, как озноб пробивается сквозь густую шерсть, касаясь кожи, словно маленькие иглы, и тем самым помогая оставаться в этой затянувшейся игре, которую вела тройка опаснейших злодеев. Это ощущение заставило льва приосаниться и подобрать под себя затёкшие от долгого бездействия мышцы, наконец, обратив внимание на свой собственный облик за последние несколько часов. Холод Пингвина беспокоил мало, ибо возможно ли остудить и без того «ледяную» душу? Вопрос состоял в другом. Сколько он уже сидит здесь, среди образцовых безумцев? Давно, надо полагать. И, Айхею, как же это надоедает.
Бесчувственный взор сапфировых глаз исподлобья наблюдал за «размалёванным червём» напротив, с лёгкой тенью раздражения отмечая, как Джокер постепенно подстраивает шаманку под себя. Нельзя сказать, что Пингвин не плёл собственные заговоры, отнюдь, но в методах своих он всегда придерживался исключительности, тем самым причисляя себя не к числу вшивых интриганов, а к кому-то, в чьей крови течёт примесь высшего света. Да-да, именно примесь, едкая и с запашком, в которой уже давно следовало бы разочароваться, как и, собственно, во всех обитателях этой треклятущей саванны. Но Пингвин терпел всю жизнь, и терпит сейчас. Спрашивается, зачем? Верно, чтобы не разочароваться в столь гнусной судьбе, а может просто от банальной скуки. Его интеллекту просто нечем было более заняться, а в глазах ещё с полудня погас азарт. Когда-нибудь эта встреча принесёт свой результат, однако сейчас Пингвину оставалось лишь ждать давно уже затянувшейся развязки. Взгляд злодея уже очень скоро уткнулся куда-то в землю. Она, определённо, более подходила, как нейтральный фон для размышлений, нежели наскучившие образы личностей, которых Освальд всей душой ненавидел.
С одной стороны, Айви, которой давно завела одну песню, и стало видно, что в ней уже не будет пользы для дела. Джокер, с другой стороны, старался осознанно урвать себе выгоду, от которой, на самом-то деле нет никакого прока, разве что для такого помутнённого разума… или того огрызка, что от него остался.
-«Определённо считает себя хитрее всех во сто крат, ну-ну», - подумал Пингвин, позволив себе лёгкую ухмылку. Самодовольство не позволяло ему сомневаться в собственных способностях, а потому лев не утруждал себя излишними опасениями из-за того, что клоун сейчас испортит ему мёд своим дёгтем. Да, конечно, жадности злодею хватило бы до конца жизни, но чем ещё можно скрасить существование, кроме власти, богатства и влиятельности, перетекающей в сладкую месть всем и вся? Для Пингвина это стало чем-то привычным, а потому он даже не задумывался о том, что можно почувствовать, как прайды переполняет страх… Освальд ненавидел их, однако не считал их мучительную смерть привлекательной, хотя понимал, что Джокер гнёт палку именно в этом направлении.
- Понимаете разницу, считай в их глазах мы предлагаем спасение, а не ведём шантаж, а значит и никакого восстания не за чем опасаться, - Пингвин хмыкнул, на мгновение вернувшись к разговору.
- А ты, верно, считаешь их совершенно тупыми, а, Клоун? – лев скривил свой и без того невероятно длинный и неприятный нос, после чего заметил, - Они рано или поздно всё равно поймут, и тогда их гнев будет ещё сильнее. Уж лучше не тянуть судьбу за хвост и сразу потребовать плату. Откровенный шантаж, но если правильно всё провернуть, то у больных не останется выбора. Тем более, достаточно передавать информацию в прайд с помощью собственных пешек, и твоя репутация при любом исходе будет чиста.
Пингвин неспешно поднялся с земли, ощущая, как кровь вновь потекла по немеющим конечностям. Злодею совсем не хотелось следовать плану Джокера, иначе придётся рассчитывать исключительно на Айви. А шантаж – это то, в чём Освальд всегда чувствовал себя, словно рыба в воде. Да, риск высок, но достаточно действовать по старой и проверенной схеме, чтобы выйти победителем.
-Где гарантии, что ты нас не кинешь и не свалишь вместе с лекарем, чтобы использовать его единолично, по своему усмотрению? Неужто ты думал я тебе на честном слове поверю? – чувствовалось негодование давнего врага. Пингвин лишь высокомерно хмыкнул, медленно сделав несколько шагов по направлению к Джокеру.
-Никаких гарантий не было и никогда не будет, - на морде льва-коротышки появилась ухмылка, в которой ощущалась открытая неприязнь, - Хочешь один подтирать обезьяне зад, пока та будет в плену, отправляйся на дело хоть сейчас, а я пока закажу парочку цветочков на твою панихиду за наше давнее знакомство.
В этот же момент морда Освальда стала серьёзной. Он развернулся и отошёл от Клоуна, будто бы собирался уйти, но вдруг остановился и повернул к собеседнику свою морду:
- Но если тебе хочется не прогореть и получить желанное, то придётся согласиться с поставленными мной условиями. Таковы правила сотрудничества, таков мой бизнес… А что до тебя, дорогуша, - с этими словами Пингвин повернулся к Айви, - Связаться со мной не составит труда и, если некоторые приведут свою дурную голову в порядок, то я буду рад поучаствовать.
Чёрно-белый лев изменил направление и с важностью направился вперёд нелепой походкой, неуклюже переваливаясь из стороны в сторону. Он знал, что его не остановят, тем более не станет этого делать Джокер, однако Пингвин также понимал свою важность в этом деле, и некое чувство подсказывало ему – ни скелетоподобный маньяк, ни шаманка не решат отправиться на это дело одни. Тем более, когда знают, что в лапах Пингвина тот же самый козырь.
-→ Прибрежные джунгли
