Зашибись... Ситуация становилась абсурдной до смешного. Похоже, что даже гепард оценил все безумие происходящего, во всяком случае, на морде пятнистой кошки появилась кривая ухмылка, пока он, качая головой, осматривал львов.
— Ну нет, такое никто в своем уме жрать не будет, — гепард скривился, перебежав поближе к Фералу; кажется, близость Риддика пугала его куда больше, чем уже знакомый ему серошкурый.
— Шави... — сам Ферал все еще чувствовал головокружение, но после всего, что произошло просто не мог показать своей львице, что не в силах идти... Нет уж, будет плестись из последних сил, но виду не подаст, что ему плохо. К тому же, уж очень его тревожила лапа, которую самка поджимала к груди, — давай я помогу тебе. Ты можешь встать на лапу? Или обопрись на мое плечо.
Он наконец-то снова приблизился к ней. Запах львицы, манящий, такой теплый и родной, пробивался сквозь вонищу испорченного мяса, идущую от туши, будоражил кровь, заставляя льва трепетать всем телом. Такое трудно было не заметить, но сейчас Ферала не смущал даже Риддик, находившийся поблизости. Необычайно нежно потеревшись о подбородок львицы своей щекой, самец подставил свое плечо, предоставив ей опираться на него.
Голова закружилась даже от нескольких шагов... но было это от удара или от близости любимой — серый уже не знал. Однако морда болела нещадно и, похоже, что это будет продолжаться довольно долгое время. Лев ощущал легкое жжение в одном из глаз, том, что находился на той стороне морды, куда пришелся удар Риддика. Похоже, что глаз нальется кровью... или уже налился. Во всяком случае, открывать его стало заметно тяжелее — в этом месте явно был нехилый отек, и оставалось только радоваться, что шерсть покрывает всю морду льва: по крайней мере, синяка видно не будет.
— Быстрее выйдем — быстрее придем на место... — самец тряхнул бы головой, если бы не боялся упасть от резкого движения, — веди, Риддик...
Он помолчал еще секунду, затем, вздохнув, продолжил:
— Я сожалею, что охота закончилась подобным образом... Но, узнав о чуме, я не мог медлить. Я должен был остановить вас.
Он и остановил, в общем-то. По крайней мере, даже раненая, Шави не была затронута прикосновением чумной зебры. Чего не скажешь о Риддике... И хотя особо теплых чувств серый к нему не питал, он все же предпочел бы, чтобы и отец ее любимой остался жив.
— Возможно, мы все четверо уже заражены, — он бросил быстрый взгляд на гепарда, неспешно идущего следом; от этого взгляда пятнистый поежился, но не остановился, — никто точно не знает, как передается зараза. Возможно, можно заразиться даже когда дышишь с больным одним и тем же воздухом... Поедание зараженного мяса заражает наверняка. И никто не знает, как избавиться от этой заразы. По крайней мере, там, откуда я родом, этим знанием не обладает никто.
Сделав еще несколько шагов, он повернул голову к Шави; на морде серого появилось какое-то беспомощное выражение, которое все же несколько скрашивал заплывший глаз.
— Я видел мою мать... — негромко проговорил самец, — она заразилась этой дрянью.

Джои повернул голову в сторону Мериды и Санни, провожая удаляющуюся парочку долгим и умиротворённым взглядом. Как странно, стать однажды кому-то дядей, - со светлой грустью подумал лев, - наверное, это также странно, как стать кому-то отцом. Джои всегда нравились дети, а когда-то он даже мечтал обзавестись собственным потомством. Как давно это было. Джои краешком глаза заметил, как Мантия живо подпрыгивает на месте, видимо пытаясь что-то объяснить Мериде. Разноглазый довольно жмурясь, ткнулся подбородком в собственную гриву и обратил свой разномастный взгляд на Сансару.
- Она всегда такая непоседа? - едва сдерживая смех, пробасил он. Однако Джо, что желала встретиться с весёлым взглядом сестры, наткнулся лишь на разочарование и тоску.
- Что... Что-то не так? - подаваясь немного вперёд, осведомился он. Ещё пару секунд назад Джои был полностью уверен, что сестра простила его за проступок. Но если это не  из-за него, тогда из-за чего? Неужели он опять что-то натворил и не заметил?
- Ты грустишь по поводу Эйиры? Что-то не так с Санни? - он не знал, как верно истолковать молчание сестры, беспокоится или просто помолчать какое-то время. Повисшая в воздухе тишина, звучала как приговор.
- Прости, Джои, - совсем тихо произнесла львица. Лев навострил уши, вглядываясь в блёклый ночной профиль сестры. Он слышал её частое дыхание и чувствовал то напряжение, что возникло между ними словно каменная стена.
- Но, мне не за что тебя прощать. Всё ведь хорошо, - лев потянулся и обхватил передними лапами сестру за плечи. В её глаза Джо попытался найти разгадку своим вопросам, но наткнулся лишь на новые.
- Всё будет хорошо, - золотистая львица отстранилась от него.
- Прости, - вновь промолвила та.
- Но... -  начал, окончательно сбитый с толку,  блондин, однако сестра прервала его, не дав сказать и пары слов.
- Я ухожу. Я... Позаботься о Санни, - в голосе сестры чётко звучали слёзы, но их Джои рассмотреть не успел, львица резко развернулась и умчалась прочь. Лев застыл с поднятой передней лапой, он хотел остановить расстроенную сестру, но так и застыл, не сумев осуществить свой замысел. Сказать, что он был ошарашен - это вовсе ничего не сказать. Всего пару мгновений назад, пару мгновений… Он был полностью уверен, что всё идёт прекрасно.
- Сансара, - прозвучал его тихий беспомощный шёпот.
- Сансара! Сансара, ты не можешь так поступить с ней! - взвыл он, что есть мочи.
- САНСАРА, ПОЧЕМУ!? - ответом ему было молчание.
- Дядя Джои! Дядя Джои! А где тётя Сансара? - поймав на себе растерянный взгляд детских глаз, лев неуклюже бросил виноватый взгляд на Мериду. Он не мог спокойно стоять и смотреть в эти карие, круглый, как блюдечки, глаза племянницы, у него сердце кровью обливалась из-за всего  произошедшего с ней. Он искренне жалел этого потрёпанного судьбой ребёнка. Сначала мать, а теперь и тётя, её покинули. Джои не знал, почему сестра так поступила, почему убежала, ничего не объяснив, почему оставила их.
- Она… ушла.

Отредактировано Джои (10 Май 2015 09:47:40)

А Клорекс вроде не такой оказался, каким себе представил Арон и Марк представили. Поэтому черногривый расслабился и уже не был в полном напряжении. Скорее всего это такой же одиночка как и они сами. Марк конечно же тоже не чувствовал опасности и следом за Ароном также представился:
-  Приветствую тебя, Клорекс, сэр ордена Солнца и бесстрашный герой Саванны. Это я - король Маркус Первый, сын Фредерика Победоносного и Марии Отважной! Брат Томаса Мудрого и друг Арона Доброго!
Тот еще и высунул лапу, мол целуй ее, на что Арон лишь улыбнулся, а их недавний знакомый даже засмеялся.
- Очень приАХАХАХАХАХА! - продолжал тот смеяться.
Да, Марк развеселил Клорекса, Арон еще и услышал свое так сказать "прозвище", от чего тоже улыбнулся. Вразумлять молодой лев своего друга не стал, в конце концов он ничего такого не сделал. Так что можно дать волю Марку.
- Кхм - тут же сделал серьезное лицо их собеседник и продолжил - Очень приятно, Арон. Тебе действительно так интересно узнать мое местожительства?
Этот вопрос прозвучал прямо к Арону, интересно ли ему? Ну разумеется, раз лев спросил, то ему интересно, хотя всякое бывает поэтому черногривый лишь лишний раз подтвердил спокойным голосом с хрипотой:
- Ну да, интересно, откуда ты родом например.
Ответив, Арон принялся рассматривать своего собеседника, а тот теперь уже разглядывал не друга, а Арона. "Интересный он какой-то такой. Ну, главное, что не опасен." - подумал горчично-шкурый и дальше рассматривал Клорекса, тоже что и делал его друг, Марк.

— Шави... — львица дернула ухом, поворачивая морду к Фералу. — давай я помогу тебе. Ты можешь встать на лапу? Или обопрись на мое плечо.
Опустив лапу на землю, львица попробовала опереться на неё всем весом, но ей не удалось даже вполсилы этого сделать: будучи в состоянии покоя, лапа стала только больше болеть при её движении. Прижав её обратно к груди, Шави лишь отрицательно помотала головой и досадливо выдохнула. Но не все было так уж и плохо, одно присутствие Ферала рядом было приятным. Почувствовав ласковое прикосновение, Шави переполнило какое-то нежное и теплое ощущение заботы, и теперь ни боль в лапе, ни недавнее сотрясение в охоте ей были нипочем. Она прикрыла глаза и потянулась к любимому льву, понимая, насколько сильно ей не хватало его присутствия. И даже стыдно стало за сказанные тогда слова, но сейчас это значения не имело. Отстраняться не хотелось, но пришлось, ведь надо было продолжать путь дальше. Помощь со стороны Ферала была как кстати, потому что передвигаться на трёх лапах оказалось куда труднее, чем раньше - сил как-то сразу поубавилось. Голубоглазая чуть улыбнулась на слова и прикосновение льва — ей нравилось, что Ферал хочет помогать ей, даже в ущерб своему здоровью и своим прихотям. Кто бы мог знать, как Шави хотелось свалить его, обнять лапой, шутливо подраться, даже не смотря на то, что серый был куда серьёзнее, чем она сама. Львица знала, что он обязательно поддержал бы, будь в более бодром состоянии и лучшем расположении духа. Впрочем, и сама Шави сейчас могла разве что завалиться и отдыхать где-нибудь в кустарнике. Но надо было идти, причем ещё неведомо куда.
— Я сожалею, что охота закончилась подобным образом... Но, узнав о чуме, я не мог медлить. Я должен был остановить вас.
Сколько же Ферал должен был пройти и пробежать, чтобы нагнать Шави и отца? Оно и понятно, что сил у него не должно быть никаких после такого пути, однако серый ещё каким-то образом держался и помогал Шави стоять на своих трёх.
— Ты всё сделал правильно, — львица повернула голову к гепарду, а затем к Риддику, и взор её потускнел. — Кто знает, чем бы закончилась эта охота, если бы ты не появился...
Запах гнилой плоти будто бы всё еще сквозил где-то рядом, периодически напоминая о себе, и воспоминания о чёрном распоротом брюхе зебры, о чёрной крови и чёрной земле были свежи. Такое не забывается сразу, да и вообще вряд ли когда Шави снова такое увидит. Эта ночь казалась ей теперь самим олицетворением чумы, накрывшим их с головой.
— Возможно, мы все четверо уже заражены, — у львицы проскользнул вопрос, заражает ли чума змей, и решив, что да, не стала произносить мысль вслух. — никто точно не знает, как передается зараза. Возможно, можно заразиться даже когда дышишь с больным одним и тем же воздухом... Поедание зараженного мяса заражает наверняка. И никто не знает, как избавиться от этой заразы. По крайней мере, там, откуда я родом, этим знанием не обладает никто.
Это незнание и неуверенность беспокоили Шави. Всё было наверняка, всё было неточно, сроки появления симптомов, способ излечения и примерный срок жизни заражённого неизвестны... и как быть теперь, львица не знала. Ей не хотелось терять никого - ни Риддика, ни Ферала, ни того же странного змея. А сейчас какая-то чума просто бросала её жизнь на ветер, ломала её своим присутствием, и поделать с этим ничего нельзя. От бессилия хотелось взвыть.
— Я видел мою мать... — Шави поймала на себе взгляд Ферала. Один глаз его заплыл от удара отца и покраснел, наверняка со временем он станет ещё более красным. — она заразилась этой дрянью.
Голубоглазая львица чувствовала неподдельное сочувствие черногривому. И его семью затронула эта проклятая напасть.
— Ох, я сожалею... — она замолчала, не зная, что ответить. — Нам всем остаётся надеяться только на удачу. Всё будет хорошо, знаете ведь? — Шави попыталась как-то зарядить атмосферу вокруг оптимизмом, но не была уверена, что у неё это получилось даже с поднявшимся радостным голоском.

Недалеко… Куда – не важно, но лишь бы только подальше от злополучного стада и трупа зебры, который распространял жуткий запах. По-хорошему, нужно было бы пойти к воде, но лев прекрасно понимал, что отпиться как при укусе ядовитой змеи и отлежаться в этом случае не получится. Зебру неплохо было бы закопать, однако делать этого не стал. Пусть те, кому не хватило мозгов не трогать труп, сгинут с этой земли навсегда и не отягощают ее больше своей тупостью. Труп весьма колоритно говорил о том, что не пригоден в пищу. Да нет, даже не говорил, он кричал, а посему нет ничего страшного в том, что они бросят ее прямо посреди поля. К тому же Риддик видел, что большая часть животных была так же помечена такими же пятнами, а значит, скоро в саванне трупов прибавится. Если всех закапывать – жизни не хватит. Двинувшись к кустам, что виднелись метрах в двухстах впереди, он обернулся и увидел, что гепард не собирается покидать их, а наоборот, присоединился к группе. Впрочем, даже такому раскладу Риддик не удивился, потому что не редко во время большой беды хищники сбивались в стаи, в которых могли спокойно бок о бок существовать гиена и лев. Он сам тому был свидетель, и мало того, гиена первой пришла ему на помощь как-то раз, что доказывало – одна большая беда может сплотить даже старых врагов, пусть и ненадолго. Лишь бы только пятнистый не болтал много, а то придется его успокоить, и он в отличии от Ферала может не пережить удара лапой по голове. 
Голос подала Шави, и Риддик не стал ее перебивать. Чем бы закончилась охота? Ферал в чем-то прав, ведь настигни Шави Зебру, она первой укусила бы ее и наверняка наглоталась бы крови, а Риддик не был уверен, здорова ли она. Полосатая была бодрой только с виду, как и он сам сейчас, а если верить Фералу, зараза уже разливалась по его телу черной плесенью, медленно перекрашивая кровь и пожирая органы. Что будет потом? Наверняка он почувствует слабость, сонливость, и так продлится некоторое время, а затем правятся пятна, которые уже точно скажут, что он заразился, и назад пути нет. Выдержит ли его организм, спасет ли его иммунитет? Давайте не будем себе лгать – нет. Он умрет, как и сотни зверей по саванне, потому как если чума уже и в прайде Ферала, о существовании которого Риддик даже и не знал, то значит, она уже бушует по всем землям и только чудом обходила их до этой ночи.
- То есть, ты не можешь быть полностью уверен? – усмехнулся Риддик: - Тогда будем считать, что вы двое здоровы. – он бросил быстрый взгляд назад, резко оглядываясь на парочку и словно не замечая их влюбленных взглядов и прикосновений: - Ну, за вычетом некоторых мелких ранений. – уточнять про лапу дочери и глаз льва он не стал, шагая так, словно с его спутниками ничего не случилось и Шави не подвернула лапу, а Ферал не пробежал много километров до этого. Ферал наверно, удивился бы такому его поведению, но для дочери оно должно было быть привычным, если конечно, она все еще помнила их походы. Просто держи темп. Держать его, к счастью, нужно было не долго.
- Насчет матери соболезную. Я тоже рано потерял родителей. – матерый грузно завалился на бок, ломая под собой хрупкие ветви кустов и взмахом лапы приглашая парочку на другую половину. Не менее раскидистую, однако, отгруженную от выбранного им места, гибкими тонкими ветвями с массой листьев, образующих некое подобие ширмы. Видно было плохо, а вот разговаривать было можно. Лев особо ни на что не намекал, но и идиотом он тоже не был, и прекрасно понимал, что если не Шави, то Фералу уж точно захочется ее потискать и вряд ли он будет это делать в присутствии папаши, который недавно чуть не лишил его глаза, просто отмахнувшись на охоте.
«Надо будет научить его некоторым фокусам, пока я не сдох». – подумал он, глядя на двигающуюся в обнимку парочку. Глядя на Шави он вдруг подумал, что так близко костистая еще никогда к нему не подбиралась. И вот, она уже готова к финальному прыжку, а он даже не знает, откуда она будет его совершать и сколько времени у него осталось, до того момента как темное холодное небытие поглотит его. Нет-нет, Риддик не собирался сдаваться, но он трезво оценивал свои шансы. Как же много надо было успеть сделать! Сейчас надо было бежать через саванну к дебрям, или же наоборот к прайду Муфасы, ведь на его территории когда-то жил лекарь. А он вот так вот разлегся в степи в кустах, словно ждал смерти, смирившись с ней.
- Отдохнем здесь до рассвета. – негромко сказал он, расслабившись и полу прикрыв глаз. И пусть с виду лев погрузился в полу дрему, но разум его лихорадочно работал. Риддик прекрасно понимал, что с Шави и Фералом в таком состоянии он далеко не уйдет. Эта парочка нужна ему в свежем и бодром виде и желательно, чтоб в итоге к утру у него не проявились еще черные пятна, потому что если так, то дух их падет и тогда любой из их небольшой команды может сломаться и все пойдет прахом.

Шави понимала, что её позитивная фраза вряд ли вселила в львов какую-то надежду. Заметив ответную полуулыбку Ферала, львице стало чуть легче хотя бы потому, что её не проигнорировали. Отец, как ни странно, был железно спокоен. Но львица-то знала его большую часть своей жизни и успела изучить все его стороны характера и повадки, поэтому понимала — его суровое спокойствие было только прикрытием. Шави не обладала таким умением скрывать от посторонних свои чувства и зачастую они у неё наоборот только и искали, на кого бы выплеснуться в этот раз. Не желая вспоминать о нерадивости своего характера, львица лишь устало хромала за Риддиком, который шёл резвым шагом, будто и не было никакой охоты. Впрочем, таков был порядок всех путешествий отца, и светлая ни в коем случае не стала бы просить его подождать или идти помедленнее. Это могло показаться отцу неприятным.
— Тогда будем считать, что вы двое здоровы.
— Но мы ведь и этого не знаем наверняка! — вдруг вспылила львица, отрицательно мотая головой. В тот же миг она успокоилась и опустила уши, пройдя взглядом по собеседникам. — Мы не знаем ни того, ни этого... точно никто не знает. С такой же уверенностью мы можем считать себя живыми трупами. Поэтому ты тоже пока здоров. — Шави, чуть сощурившись, посмотрела на Риддика серьёзным, каким-то очень взрослым взглядом. — И я не желаю ничего больше слышать.
Отмахнувшись таким образом от протестов, львица небрежно, прямо сказать, свалилась в кустарнике ровно между Фералом и Риддиком, только чуть в стороне, став третьей вершиной сложившегося "треугольника". Она нервно дергала хвостом, сомкнув губы и смотря куда-то себе под лапы. Выглядя серьёзно и задумчиво, львица на самом деле сильно тревожилась, и в груди у неё сидел комок съёжившихся нервов, большой узел, который неприятно покалывал от сомнений и неуверенности. Полное не знание того, что будет, доводило Шави едва ли не до привычного ей бешенства, однако она не хотела срываться снова. Но её нервозность можно было приметить невооруженным глазом.
— Отдохнем здесь до рассвета, — произнёс Риддик и прикрыл глаза, вероятно, желая подремать. Шави как-то напрочь отбило желание спать, но отдыхать, лёжа в кустарнике, её лапам было только на пользу. Вытянув все и расслабив их, голубоглазая всё равно не потеряла задумчивый вид, но ей полегчало, так как хоть ломота в подвёрнутой лапе стала практически неощутима.
— Я слышал, на землях прайда Скара живет шаман, — львица подняла голову и необычно внимательно и серьёзно для себя стала слушать Ферала. — по крайней мере, он жил там некоторое время назад. Может быть, стоит попытаться разыскать его и спросить, что делать с этой болезнью. Это лучше, чем просто сидеть и ждать.
Шави сомневалась, что и какой-то там шаман мог знать, как лечить эту болезнь. Вообще, Шави была не уверена сейчас буквально во всём насчёт этой проклятой болезни, но разделяла точку зрения серого - лучше попытаться что-то сделать, чем ждать конца. С рассветом стоило бы отправиться в новое путешествие, пускай несколько безрадостное и с неизвестным концом.

Мантия с особым ребячьим любопытством разглядывала взрослых, и как положено в данном случае, беспрестанно хлопала глазами. Её интересовал абсолютно всё. А сколько у дяди усов? Абсолютно. Всё. Пока взрослые вели исключительно растянутую и светскую беседу, юная самка потянулась вперёд в надежде приблизительно сосчитать невообразимо количество усов на морде Джои. Дядя, впрочем, кажется, был не против, он не косился на неё строгим взглядом, как порой это делала Сансара. Но вскоре затея со счётом Санни надоела, и она вновь переключилась на Мериду, и вовремя:
- Знаешь, Санни,  а я ведь тоже не общалась с маленькими львятами, -  на первый взгляд, Мантия бы не сказала, что Мерида совсем никогда не общалась с львятами. Она была вполне учтива, вежлива и... сдержана?
- Никогда-никогда? - с лёгкими нотками удивления, мотая головой, так, что уши на макушке затряслись, поголосила юная самка.
- Так иногда бывает, Мантия, - одёрнула Санни Нэнси, выглядывая из-за её плеча.
- Тогда, наверное, не стоит, и настаивать на... - продолжила мангуста, но её резво прервала наша кареглазая героиня.
- Очень даже стоит! Стоит, стоит, стоит! - весело затрезвонила она, слегка подскакивая на месте.
- Мерида. Вы не против если я буду называть просто Мерида? Просто вы совсем не похожи на тётю, в смысле, вы так молоды, и вы не тётя. В смысле, я хотела сказать, что тётя, это тётя, а мне бы не хотелось вас так называть ведь слово - "тётя",  сразу делает вас старше, -  вздохнув воздух поглубже, Санни приготовилась вновь заговорить, не давая Мериде вставить и слова. Новая пара ушей ей очень нравилась. Санни совсем не планировала использовать Мериду в столь корыстных целях, на самом деле, ей просто очень хотелось поговорить с кем-нибудь.
- Раз мы обе не общались с  детьми, то... Мы можем вместе найти, то, чему можем радоваться! - восторженно щуря глаза, закончила она. Для непросвещённого ума, эти слова были лишены всякого смысла. Причём тут то, что они обе не общались с львятами и какой-то поиск радости? Какой ещё радости?
- Глупая, она ещё не знает про твою игру! - вновь, уверенно вклинилась в разговор Нэнси.
- Ой, точно, совсем не знает,  это такая игра в...
- Сансара! Сансара, ты не можешь так поступить с ней! САНСАРА, ПОЧЕМУ!? -  Санни вздрогнула и автоматически прижала уши к затылку, в ожидании приближающейся угрозы. Она ещё никогда в жизни не слышала такого громкого крика. Разве, что когда отец ударил её, но всё же отцовский крик был тише, нежели этот. Или ей просто показалось? Так или иначе, Санни не на шутку испугалась. Дядя был на поляне совсем один. Сансара исчезла.
- Дядя Джои! Дядя Джои! А где тётя Сансара? - залепетала она, внимательно разглядывая дядину морду.
- Она… ушла.
- Она ушла на охоту? Она скоро вернётся, да? Ну конечно же, она скоро вернётся! А может быть, она ушла искать вам подарок? Она была так рада вас видеть! Наверняка тётя Сансара уже всё приготовила. Это будет самый замечательный сюрприз в мире, дядя Джои! Она вас так любит, я думаю, что она пошла к морю, там столько красивых ракушек и камней, и собирается сделать вам ожерелье. Вам бы очень подошли те цветные ракушки, что мы однажды видели с мамой возле большого валуна, - Санни не чувствовала вины из-за столь долгого монолога, когда она начинала говорить  её едва ли можно было остановить. Но мало этого, она была столь уверена в своих мечтаниях, что совершенно не замечала действительности. Тётя больше никогда не вернётся к ней. И никогда не подарить дяде сюрприз.

Отредактировано Мантия (28 Май 2015 18:19:33)

Сохранить спокойствие, как оказалось, было трудно. В частности для Шави, чья едва ли не начинавшая пульсировать от напряжения голова думала безостановочно об одном и том же. Сказать по поводу прайда Муфасы, ныне Скара, она не могла. Одно она помнила — когда прощалась с отцом, львица должна была найти могущественный прайд и вступить в него, чего естественно не сделала. Поэтому и не знала ничего о тех землях. Пришлось подпитываться информацией из слов Риддика и Ферала, которые, к слову, полезного говорили мало. Конечно, все слова были выслушаны с вкрадчивым вниманием, и всё же Шави ожидала услышать что-то другое. Из речи отца было понятно, что Муфасы уже нет в живых, что, впрочем, львицу никак не тронуло. Её вообще мало интересовали прайды, что в её расчудесном детстве, что в подростковом возрасте, что сейчас. Считая, что взрослые львицы должны быть при прайде, Шави шла поперёк этих слов, так как всегда шла против любых мнений... даже против своих.
— Что там сейчас твориться? — львица пожала плечами, смотря в ясные светящиеся глаза отца. Жаль, что она не могла смотреть в них постоянно, но была уверена: была бы такая возможность, Риддик бы наблюдал за Шави постоянно.
Рядом шевельнулась трава, и из нее лениво выполз питон. Как ни странно, змей был как всегда спокоен. На него будто бы не влияло всеобщее волнение. Всматриваясь в морду каждого хищника некоторое время, в том числе и гепарда, он становился недвижим, но лишь на десяток секунд. Осмотрев таким методом каждого, Агак устроился возле задних лап львицы. Изредка он напоминал о себе, снова осматриваясь или приподняв голову и уставясь в одну точку, будто видел то, чего не видели окружающие. Шави настораживало такое странное поведение молчаливого питона, однако она подозревала, что когда-нибудь он подаст голос и скажет какой-то совет.
Голос подал Ферал, неожиданно обрадованный. Хорошо, что вдвоём Риддик и Ферал могли поделиться между собой хоть какой-то информацией о прайде. Но это бы вряд ли сделало погоду в их отношении друг к другу. Когда серый заговорил про гиен, Шави отвлеклась на воспоминания о них. К ним львица относилась вполне положительно, так как какое-то время именно они составляли весь её круг общения. Но здесь львица не знала ни одной гиены и не могла ручаться, что могла бы договориться с ними. А в подростковом возрасте ей это удавалось на "ура", когда пылкость и знойный нрав только-только брали верх над её натурой.
— Гиен бояться нечего. А особо настырных можно и разогнать, особенно самцов, — наверно, всем было понятно, почему самок прогнать было труднее. Самки намного больше самцов, в следствие этого сильнее. Да и характер у этих зверей не далеко не конфета: иногда просто переговорить с ними себе дороже выйдет. Если встретятся особо настойчивые, то наверняка от Шави им мало не покажется.

- Никогда-никогда? - в голосе Санни слышалось удивление. Да, наверное, каждый бы удивился, узнай, что такая взрослая львица, как Мерида, почти не общалась со львятами. Да, именно "почти", потому что был у нее опыт, правда совсем небольшой.
Дальше послышался голос мангуста, который выглядывал из-за спины Санни. Мери сразу вспомнила, что уже несколько дней не видела Киру и даже понятия не имела, где она сейчас находится. Последний раз они виделись на водопаде, где львице повезло искупаться. После она уже не видела ни Хазара, ни свою подругу. Интересно, так тоже скучает и ищет ее, или думает, что львица мертва?
- Мерида. Вы не против если я буду называть просто Мерида? Просто вы совсем не похожи на тётю, в смысле, вы так молоды, и вы не тётя. В смысле, я хотела сказать, что тётя, это тётя, а мне бы не хотелось вас так называть ведь слово - "тётя",  сразу делает вас старше.
Голос Санни вывел Мери из ступора, и она уставилась на нее, пытаясь уловить смысл ее слов. Кажется, та спрашивала, можно ли ей просто называть ее Меридой.
- Ну конечно можно, - львица улыбнулась. Какая же она была милая! Жаль, она не застала Чойза, который успел куда-то убежать. Они бы, скорее всего, подружились. Да и, посмотрев на Санни, не могло сложиться ощущение о том, что она хоть с кем-то может быть злой. Мерида хотела спросить про подругу малышки, но та, увы. не дала ей вставить ни слова. Хотя Мери и не была против, пусть Санни говорит столько, сколько хочет, ей было приятно ее слушать.
- Раз мы обе не общались с  детьми, то... Мы можем вместе найти, то, чему можем радоваться!
- Глупая, она ещё не знает про твою игру!
- Ой, точно, совсем не знает,  это такая игра в...
Но Санни не удалось закончить, и Мерида так и не узнала, в чем же состояла игра, в которую играл этот маленький и милый комочек.
- Сансара! Сансара, ты не можешь так поступить с ней! САНСАРА, ПОЧЕМУ!?
Мери вскинула голову и посмотрела на Джои. Сансары рядом уже не было, а лев кричал ей вслед. Львице не надо было слов, она уже точно знала, что случилось.
- Дядя Джои! Дядя Джои! А где тётя Сансара?
- Она… ушла.
Когда Санни расспрашивала у Джои обо всем, старалась придумать объяснения уходу Сансары, сердце у Мериды обливалось кровью. Львица видела, что малышка сама верит в то, что говорит. Она хотела сказать ей о том, что ее тетя больше не вернется, что она теперь всегда будет с Джои, но у Мери просто не поворачивался язык. Она не могла просто взять и разрушить надежду. У Санни была лишь тетя и дядя, причем первую она только что потеряла, сама того не подозревая, а у Мериды не было никого. И забрать надежду у малышки было бы бездушно, ведь Мери сама пытается отыскать своих родных...
Львица взглянула на Джои, в ее глазах читалась жалость и сожаление. Мерида ждала, что он сам сообщит эту новость своей племяннице. Лучше не вмешиваться, ведь они - одна семья.

И что это они прикопались? Стояли же мирно разговаривали друг о дружке, про Марка потихонечку забывали... Пока Клорекс, этому потрепанному, но очень уж харизматичному проходимцу, не пришло в голову, что Марк грустный. Это же оксюморон какой-то выходит. Марк глядел на Арона и Клорекса с приподнятыми бровями и вытянутой мордой.
- Что-то случилось, Марк? - даже поинтересовался первый. Естественно, тут же какие-либо намеки на подавленность испарились с морды льва, а на ее месте появилась эмоция другая - недоумение.
- Вы чего это? - глаза Марка переключались то на Арона, то на Клорекса, то вновь на Арона. И тут-то его осенило, да осенило так, что любой гений конспирологии бы позавидовал , - Вы чего удумали? Что-то обсуждали довольно долго, а тут раз и "Марк, что-то случилось?". Какие-то вы нечистые, ребята.
Лев тут же поднял свой шелковистый зад с земли и, аккуратно наступая на больную лапу, принялся ходить вокруг Клорекса и Арона. Нужно сказать, с должной актерской игрой - все его ребячество так перло.
- Ну-ка признавайтесь, шпиёны, что вы там умудрили? Небось, оказалось, что вы давние знакомые, злоумышленники! А я все это время был жертвой! - глаза Марка выглядели грозно, но улыбка явно говорила о том, что никакой серьезности не стоит ожидать от этого идиота. Тут же самец резко остановился и похлопал по плечу обоих своих знакомых, после чего со смехом добавил, - Ладно вам. Я дуркую. И с чего вы взяли, что я грущу? Вовсе нет.
Конечно, тогда он немного был расстроен и это на его морде отчетливо было видно, но сейчас, когда Марк решил разрядить обстановку своим ребячеством и просто свел всю ситуацию в некое подобие шутки, можно было даже подумать, что никакой грусти и вовсе не было.
- Я просто лапу повредил. Ничего особенного. Я ж не охочусь особо. Да и только глянь на эти прослойки. - Марк пощупал себя по бокам, - Явно я не отличаюсь грациозностью, да?
Марк сделал еще несколько шагов вперед, после чего понял, что переживать не стоит - с лапой все будет в порядке, она уже практически не болит.
- Может не будем тут тогда сидеть как остолопы? Пошли. Веселее только, давайте? - с веселой улыбкой на лице предложил Марк. Лидерские качества, заложенные в его характере, давали о себе знать. Да и его активность тоже: вечно льву не сиделось на месте, нужно было куда-то идти и что-то делать.
- Откуда у тебя эти шрамы, чудила? - поинтересовался у Клорекса Марк. Конечно, чувство такта у льва похрамывало, но его это не особо и волновало. Нельзя сказать, что Марку было абсолютно плевать на то, хочет об этом говорить его новый друг, или же нет, просто лев как-то об этом даже не задумывался. Он всегда говорил то, что думает, делал то, что сам желает. И старался никогда от других ничего не утаивать. Он очень ценил честность и не уважал тех, кто что-то скрывает. Конечно, у каждого есть секреты, даже у самого Марка. Но осознанно умалчивать о вещи, или признавать что-то, но не говорить из-за того, что у него неприятные воспоминания на этот счет - вещи абсолютно разного характера. Тут Марк мог бы понять и простить. И он надеялся, что Клорекс и Арон не из тех, кто станет что-то скрывать, особенно что-то постыдное.

Отредактировано Марк (15 Июн 2015 19:53:32)

Интересно, это Клорексу так везло в жизни, или просто вся саванна была наполнена идиотами? Может и не совсем идиотами, но явно теми, кто вел себя не совсем обычно. Вот двое новых знакомых являются как раз такими же ненормальными субъектами: один жирный (ну ладно, пухлый, но выглядел все равно как жирный), а второй готов у тебя, незнакомца, расспрашивать о твоей семье. Вот скажите, вы бы стали отвечать незнакомцу правду? Нет, конечно, можно ляпнуть что-то выборочно, но чтобы так и все рассказать? Уж увольте, Клор такого не сделал, а вот Арон да.
- Да, устроит. Я тоже родился далеко отсюда, очень далеко... Однажды, я увязался за бабочкой, а когда вернулся домой, то дома уже не было ни матери, ни отца, сзади пещеры были только ржущие гиены... Я думаю, что скорее всего мои родители погибли... Я был еще слишком мал и убежал, увидев гиен. Меня нашел один старик, с которым я жил долгое время, пока он не умер от старости. Теперь я пришел сюда, что бы хоть где-нибудь найти свое место, чуть позже подружился с Марком. Вот так вот.
Скорее всего в этот момент выражение морды Рекса несло неясный смысл, ну, или оно просто выражало некое недоумение. Да, конечно, этот лев мог сказать и не правду, но что-то в его тоне указывало совсем на обратно. Оттого то Клорекс и афигел, он то просто сказал частичку правды, а тот всю свою биографию выложил. Да, с такими то мозгами особо далеко не уйдешь...
Клор мог думать очень и очень долго об этом, придумывая разные остроты в сторону Арона, но так уж вышло, что сейчас он был занят вторым своим знакомым, а именно - пухлым. Да, да, наверное, так его в детстве звали все его друзья, если, конечно, с ним кто-то общался.
- Не знаю. Что-то случилось, Марк?
Когда Арон это спросил, Клорекс вспомнил о охоте и о лапе. И, честно говоря, чуть опять в голос не заржал. Этот горчичный пытался его обдурить, эта мелкая мелочь, уж простите за тавтологию. Да, возможно, Арон и не был прям уж таким маленьким, но раза в два он точно был моложе Клора, и это просто не могло не поднимать ему самооценку.
- Вы чего это? Вы чего удумали? Что-то обсуждали довольно долго, а тут раз и "Марк, что-то случилось?". Какие-то вы нечистые, ребята.
Буквально пару секунд на морде Рекса можно было прочитать недоумение, которое сменилось не пойми чем. Пухлый встал и начал ходить вокруг Арона и Клорекса.
- Ну-ка признавайтесь, шпиёны, что вы там умудрили? Небось, оказалось, что вы давние знакомые, злоумышленники! А я все это время был жертвой!
Либо Марк был плохим актерам, либо слишком жирным, чтобы не вызвать смеха. Будь Клор типичной львицей, то непременно потискал бы его, но сейчас ему хотелось лишь поржать вдоволь. К слову, этого он решил не делать, а лишь закатить глаза, всем своим видом показывая, что пухлому не удалось рассмешить его и актер из него просто никакой.
- Ладно вам. Я дуркую. И с чего вы взяли, что я грущу? Вовсе нет.
Ну ты и тупой, чувак - чуть не сорвалось с языка Клорекса. Марк, может и не был таким уж тупым, но он начинал подбешивать Клорекса. Почему? Да потому что тот превосходил его в шутках, а этого, уж извольте, допускать нельзя было. Самолюбие ущемили, причем очень сильно. Клор привык всегда и везде быть на почетном первом месте, а тут его, значит, так обламывают. Месть придет.
- Я просто лапу повредил. Ничего особенного. Я ж не охочусь особо. Да и только глянь на эти прослойки.Явно я не отличаюсь грациозностью, да?
Марк осознавал то, что он жирный и даже показывал это всем вокруг. Что же, это было похвально, правда признать этого Рекс ну никак не мог. Да и, вообще, похвалить кого-либо было выше его сил.
- Может не будем тут тогда сидеть как остолопы? Пошли. Веселее только, давайте?
"Значит, решил покомандовать? Ладно. Скоро ты завоешь от этой ответственности." В этот момент на морде льва можно было увидеть не просто коварную гримасу, но и ухмылку на пол морды.
- Откуда у тебя эти шрамы, чудила?
- А не слишком ли ты торопишься с вопросами, жирный? - грубо? да. жалеет? нет. Да и смысл, с этими странными зверями долго не проживешь. Не удивительно, что их все покидали, и они ходят вдвоем. Возможно, их даже выперли из прайда, а они придумали разные истории и начинают страдать фигней. Хорошо, что у этих дурачков друг дружка есть, иначе давно бы валялись в какой-нибудь яме или в том, что обычно выходит из стервятников (да и из других животных тоже).
Наверное, в этот момент у Арона закипала кровь от злости, поэтому Клорекс повернул голову к "Доброму" и оценивающе посмотрел, а затем опять посмотрел на жирного. Да, если нападут вдвоем, то непременно жирный повалит, но Рекс таки был старше, так что все должно было быть хорошо.
- Ладно, если вы так хотите. В драке с кланом гиен, - фыркнул Клорекс, как бы делая вид, что все это действительно происходило. Конечно же он им соврал, не будет же он рассказывать о том, что дрался с гиеной и не справился! - Представляете, наехали на меня за то, что я убил у них жалкую гну. - здесь лев сделал такую мину, словно это было сущим пустяком для него. - И главное окружили меня, я начинаю быстро думать об отступлении. Благо, у меня был очень хороший учитель, и я в то время бил кого угодно, кто проявлял хоть какую-нибудь агрессивность в мою сторону или моей семьи. В моих краях меня даже звали грозою гиен, а еще мистером мочиловка. Дааа, - мечтательно протянул Рекс. Вы не думайте, он просто так прекрасно вжился в роль, рассказывая обо всем этом с такой любовью, сам веря в это. Да, действительно, ведь то, во что веришь не может быть правдой, но почему бы не сделать это правдой для других? - Ух и жару я ему тогда задал. Правда, одна п*дла оставила мне эти два шрама, но это и в подметки не годится тому, как я их разукрасил. Эх, аж сейчас когти зачесались! Порвал бы я еще парочку таких тушек.

У травы был пряный, острый и в то же время пресный привкус. Вирро машинально сглотнул, поморщился и, перекувырнувшись на живот, сунул морду между передними лапами. Напряженный взгляд голубых глаз, в глубине которых мерцала нервная искорка, следил за Фалькой и Рудо. Вот супруги еще раз перебросились словами, и Фалька побрела прочь. Выглядела она так, словно постарела на добрых несколько лет, в течение которых подвергалась лишениям и горестям. Вирро приглушенно застонал и зажмурился на мгновение. Он чувствовал себя скверно. Он ведь всегда отличался энергичностью и живостью души и тела, поэтому ему было нестерпимо тяжело лежать вот так и ждать вердикта судьбы. Просто ждать - в этом была мука. К тому же, в голове проносились тысячи мрачных мыслей, и никак не удавалось от них отвязаться, у Вирро ведь всегда было живейшее воображение.
Хотелось мчаться куда-нибудь, пока не свалишься с лап от усталости, забить хоть каким-то делом томительные часы. Лев встряхнул лохматой ало-бурой гривой и, застышав шаги Рудо, приподнял голову.
- Не хочу на охоту, - меланхолично пробормотал он. - Смотри, что вышло из охоты. Я ведь цапнул ту проклятую зебру...
Его удивляло и одновременно восхищало поведение Рудо. Его внешнее спокойствие. Особенно если учесть, что это у него супруга и дочь. Конечно же, он волнуется. Вон, с какой глубокой тоской смотрит на заросли, в глубине которых устраиваются на ночлег Освин с Фалькой. Освин... Фалька не бегала по округе, значит, Освин должна быть где-то там, рядом с мамой. Вирро вопреки дурному настроению снова приподнял голову и вгляделся в рощу, надеясь заметить там очертания фигурки своей маленькой подружки. Но ничего не увидел.
Потом он честно попытался заснуть. Ведь, если он уснет, то наутро, проснувшись, сразу поймет, заболел или нет. Проще говоря, сном можно заполнить ожидание. Вирро закрыл глаза, свернулся и постарался думать о чем-нибудь хорошем. Не получалось. Он ворочался точно так же, как Рудо, и в какой-то момент, рывком вскочив, отошел подальше и вгляделся в ночное небо. Вдалеке слышались хриплые крики ночных хищников, стрекотание насекомых. Обычные ночные шорохи, которые обычно убаюикивали. Внезапно живот Вирро заурчал, и тот с тревогой на него покосился, но тут же понял - голод дает о себе знать. Он ведь давно ничего не жевал...
А потом его чуткое ухо уловило всхип. Освин?.. Вирро проворно обернулся и вперил взгляд в заросли.
И услышал тихое, ласковое пение. Рудо. Оно не было обращено к нему, но почему-то Вирро не отрывал взгляда от бурого льва, вслушиваясь в каждое слово и навострившись, будто он  снова стал маленьким, беззащитным и испуганным львенком, которому очень захотелось еще раз почувствовать себя в безопасности в теплых, утешающих и нежных объятиях родителей. Убедиться, что не одинок.
Вирро вновь перевел взгляд на заросли. Интересно, Освин уже вернулась?.. Он запустил когти в гриву. Всхлипов он больше не слышал. Но это ведь ничего не значит... Освин ведь не забудет так быстро о том, что ее отца может унести чума. Может быть... может быть, он тоже способен что-то сделать для нее?..
- Здорово поешь, кстати, - тихо обратился он к Рудо. - А у меня ни слуха, ни голоса. В папку пошел. Хотя знаешь... Не только же петь можно, верно? - это он уже размышлял вслух, крепко задумавшись над своей идеей.
Почему-то вспомнилась птичка, которая неотлучно находилась рядом с маленькой львицей. Вирро хмыкнул - ну как у матери, честное слово... Птичка. Сова. Вирро оглядел расстилавшееся вокруг него травяное море и вдруг понял, что он хочет сделать. Коротко улыбнувшись, он зашагал вперед, чтобы не так уж сильно мешать Рудо. Ну и чтобы он сам не мешал ему, Вирро.
Он вытоптал траву по овалу, чеканя шаг и стараясь примять травинки как можно сильнее. В голове уже давным-давно была вычерчена фигурка маленького пернатого создания. Неважно, как много времени это займет. Впереди еще целая ночь! Он аккуратно прыгнул к верхушке "овала", чтобы заняться головой. Потом - крылья, распахнутые крылья с двумя очерченными перышками. Глаза - два темнеющих вытоптанных пятнышка на траве - заставили потрудиться, ибо важно было не примять траву внутри приплющенного "круга", служащего головой. Вирро не останавливался, будто внутри него появился мощный, несгораемый моторчик. Он даже забыл о голоде. Он вдруг замирал, окидывал взглядом траву, кивал чему-то, задумчиво склонял набок голову, а затем снова нырял в работу, вымеривая, вытоптывая, расчищая, иногда пользуясь когтями...
И вот, наконец, он, запыхавшийся, но довольный, со слезящимися из-за крохотных пылинок глазами мощно отпрыгнул в сторону. Обернулся к зарослям. И в этот раз на его морде играла знакомая задорная ухмылка, словно приглашающая улыбнуться вместе с ним.
Он не знал, была ли там Освин, но от души надеялся, что была. Он легонько подминул той неизвестности, что скрывалась в зарослях. Освин нужно просто забраться чуточку повыше, например, на ту толстую ветку. Или на крепкий, пусть и согбенный ствол молодого дерева. И тогда она увидит. Вирро протопал обратно, к Рудо, улегся на траву и лениво глянул на брюхо, лапы и бока. Пятен не было. Интересно, сколько времени до рассвета?
- Спишь? Я тебя, эм, не слишком потревожил? - немного устало и сонно спросил он.

Ночь все никак не кончалась. Оно и неудивительно: обычно Освин по ночам привыкла спать. Родители, при всей беспокойной жизни, выпавшей на их долю, все же старались следить за тем, чтобы их единственное чадо вовремя питалось и хотя бы несколько часов в сутки проводило в горизонтальном положении с закрытыми глазами. Так что юная львица чаще всего укладывалась с наступлением темноты, ну и днем еще пару часов захватывала — растущий организм, как-никак.
Впрочем, нарушать тоже приходилось. Взять хотя бы тот раз, когда она самовольно ушла погулять в поисках своей совы и совершенно случайно наткнулась на Вирро. Ночи вообще богаты на происшествия.
Вот, например, сегодняшняя. Ровным счетом ничего не происходит. Необыкновенно интересно! Освин укоризненно воззрилась на Гильфи, не решаясь ничего говорить — слишком близко она была от края рощицы, и, начни она выговаривать своей спутнице, отец наверняка ее услышит. А сказать хотелось многое, притом не шепотом, а вполголоса хотя бы. Хотя, конечно, сова была права, не дав ей выбежать к Вирро, но какого черта она вообще вмешивалась?
Впрочем, Гильфи ведь никуда не денется. С тех пор, как они повстречались во время оползня, запертые в крохотной расщелине между камней, проведя там бесчисленное количество часов и чудом оставшись в живых, львица и совенок не разлучались. Хотя птица уже вполне могла летать, она предпочитала компанию своей подруги и не отлучалась надолго. Сказать по правде, она, кажется, и охотиться-то самостоятельно не умела — потеряв родителей в том возрасте, когда она была еще покрыта младенческим пухом, Гильфи понятия не имела, что едят совы и каким образом добывают себе пропитание. Возможно, ей мог бы помочь Октан, но сокол — дневная птица, а Гильфи предпочитала бодрствовать рано утром или поздно вечером, днем же, полуприкрыв глаза, сидела где-нибудь в кустарнике, время от времени приподнимая одно веко, чтобы убедиться, что Освин никуда не ушла без нее.
Словом, высказать свое недовольство Освин могла и позже.
Утешив себя этим, юная львица вновь устремила свой взгляд на поляну, залитую лунным светом, и обнаружила, что Вирро не сидит на месте. Самец сосредоточенно вытаптывал что-то в траве, морда у него была сосредоточенная и довольная одновременно. Это интриговало не на шутку. Будь все в порядке, Освин непременно выбежала бы узнать, в чем дело... но ей следовало дождаться утра; к тому же, на пути был Рудо, едва видимый в высокой траве, но, несомненно, не спящий.
Львица приуныла. Вирро возвращался обратно, и, судя по морде, ему явно полегчало. Причем облегчение не того рода, что испытываешь, облегчив кишечник — он явно метался в траве не потому, что у него живот прихватило. Нет, делал что-то, что казалось ему важным.
Ситуацию спасла Гильфи, слетевшая с плеча Освин — ей тоже было интересно. Пока львы трепались о своем (Освин, находившейся в отдалении, не было слышно, а сове попросту не было до этого дела), птица описала круг над землей и, вернувшись, на миг присела на плечо Вирро, ласково ущипнув его за мочку уха. Затем, вспорхнув, она вновь потерялась где-то в рощице. Темное переплетение ветвей, впрочем, для нее было как залитая солнечным светом лужайка. Кажется, не задев ни одной веточки, Гильфи безошибочно нашла путь обратно к Освин, присев ей на плечо.
— Ну, что там? — нетерпеливо шепнула львица.
— Понятия не имею, — невозмутимо ответила сова; зрение позволяло ей разглядеть примятую траву, а вот догадаться, что линии складываются в рисунок, она не могла, — кружочки. Черточки. Всякое.

—————————–-Большой баобаб

Путь и в самом деле оказался очень далёким. Узнав, что им придётся пройти до границ Земель Гордости, а потом пересечь Облачные Степи целиком, да ещё и пройти по Дебрям, которые, насколько знала Хайко, тоже были территориями какого-то племени больших кошек, рыжая шаманка устало понурила голову. Эстер, казалось, всё было непочём - крольчиха без устали прыгала вперёд, высоко подняв длинные уши, и кажется, даже мурлыкала какую-то песенку себе под нос. С лёгкой завистью поглядев на подругу, Хае вскинула голову, смотря на едва заметно посветлевшее небо. Несколько капель дождя ударили её по носу, и львица прищурилась, вспоминая голос, что звучал не так давно в шуме дождя - тогда, когда она, ещё ничего не зная о чуме, в первый раз шла к баобабу. Этот голос оставил такой сильный отклик в душе, что всколыхнул спящие воспоминания о жизни до Прайда Нари, которые казались утерянными безвозвратно - но больше Хайко, как ни старалась уловить вновь тихие слова, его уже не слышала. А ещё с того самого момента, как он затих, львица ощущала пустоту в груди - словно на секунду оторвали, а потом наспех пришили обратно половину сердца. Но пришитая была уже несколько иной - в ней хранилось не то, что прежде было там. Столь же значимое, но - иное.

Мягкие лапы ступали устало, но быстро - отдохнуть можно будет потом. Тишина, прерываемая лишь шумом дождя, окружала, заполняла собой всё вокруг, как вода заполняет трещины в земле. Завершение засухи должно было стать началом новой жизни для всё саванны, а вышло так, что это принесло с собой болезнь, что угрожает каждому жителю земель Трёх Прайдов. Хайко вздохнула - что ж, они справятся. Всё изменится, и всё непременно будет хорошо, иначе и быть не может. Жизнь продолжается - рождаются львята, вырастаю те, кто раньше казался маленьким, всё меняется. Взять хотя бы Селяви - молодой лев, сам того не ожидая и до поры до времени не ведая, стал сыном Хало, шаманом, крепко связанным с миром духов. И по словам Эстер - да и по её собственным ощущениям - сильным шаманом. Рыжая шаманка взглянула на своего спутника - тот шёл совсем рядом,  похоже, о чём-то задумавшись.

- Ты не боишься, Сель? - негромкий голос львицы прервал долгое молчание, Хайко смотрела внимательно, но в жёлто-зелёных глазах её горели огоньки тепла и участия. Услышав ответ, она переступила одну из луж и продолжила. - На самом деле, шаманом быть не так уж плохо - ты будешь знать то, чего не знает почти никто из тех, кто тебя окружает, и это знание во многом поможет и тебе, и прайду. Поначалу будет нелегко привыкнуть к этому... Во всяком случае, мне было нелегко. Но потом такое станет обычным для тебя.

- Ну да, кое-кто уже привык, а раньше ночами не спал, пытаясь случайно не влезать в чьи-то сны, - вставила свои пять копеек Эстер, негромко усмехнувшись. Хайко раздосадованно воззрилась на крольчиху, но та быстро исчезла в темноте впереди, так, что только белый кончик её хвоста то и дело мелькал в высокой траве. Усмехнувшись тоже, Хае снова обернулась к Селяви, и улыбнулась - спокойно, но словно извиняясь за то, что Эст влезла в разговор. Впрочем, он наверняка уже должен был понять, что именно длинноухая шаманка временами командует тут парадом.

- Поначалу и правда не спала, - призналась она. - Было странновато просыпаться и понимать, что ты не в яви, а в совершенно незнакомом месте, которое впоследствии оказывается сном твоего сопрайдовца. Потом научилась отгораживаться от этого... И тебя научу, это не сложно.

Спокойный разговор отвлёк от пути, и когда  небо над головой, пусть всё ещё и укрытое тучами, посветлело ещё сильнее, впереди возникло что-то, похожее на стену, разбегающуюся в стороны на многие и многие километры. Хайко вскинула голову, присматриваясь - кажется, это и были те самые джунгли, к которым они шли. Через несколько секунд это подтвердила и внезапно возникшая перед львами Эстер.

- Идите осторожно, - заявила крольчиха, встопорщив уши. - Это Дебри, царство леопардов - правящий здесь Владыка мудр, но патрулям лучше не попадаться, если мы спешим.

- Царство леопардов? - заинтересованно переспросила Хайко, знавшая только о том, что земли эти не пусты, но никогда не бывавшая здесь и не слышавшая об их обитателях почти ничего. То, что такие, как леопарды, были объединены в одно королевство, удивило её - насколько она знала, они были одиночками, и никогда не объединялись в группы. Сколько себя помнила, львица жила в Прайде - и Прайд был настоящей семьёй, и едины они были не только из-за мест, в которых обитали. А здесь... Шаманка не могла представить прайд, состоящий из леопардов. Неужели их объединяли только территории?

Однако на этот вопрос ответ пока получить ей не удалось - Эст только фыркнула, не желая, видимо, продолжать разговор, и устремилась в джунгли. Хайко собралась было последовать за ней, но внезапно остановилась, глядя на Селя. Глаза её отблесками молний сверкали в предутренних сумерках.

- Послушай... Я хочу сказать тебе, что ты можешь не принимать стезю шамана и лекаря. Это место... Ощущаешь его силу? Оно не откажет тебе в помощи и сможет освободить тебя от видений... Но решить, хочешь ли ты сохранить связь с миром Хало, только тебе. У меня выбора не было, потому что мой дар обменян на мою жизнь. У тебя выбор есть. И есть время принять решение, - Хае замолчала, а после отвела взгляд. - А теперь идём.

——————————--Непролазные джунгли