Глядя на то, как постепенно разочарованно вытягивается морда Брена, явно уже представившего себе, что после пары его слов Пат поспешно подберет задницу и помчится на охоту, самка даже начала жалеть, что не сказала ничего подобного раньше. В самом деле, это было... интересно. И неожиданно. Несколько секунд львица искренне наслаждалась выражением морды самца - на нем удивление постепенно сменялось раздражением, которое сменялось... неизвестно чем. Даааа, сегодня Пат заставила матерого изрядно удивиться.
- Это обязанность всех львиц! – окончательно разозлился Брен, не ожидавший от полукровки такого отпора, - Тебе нужно было родиться… питоном, что б переваривать жратву целую неделю.
Несколько секунд львы смотрели друг другу в глаза: Брен, сморщив нос и обнажив клыки, Пат, - абсолютно спокойно, и вместе с тем весьма вызывающе.
Затем, распахнув пасть, лев весьма чувствительно ухватил самку за ухо, прижимая ее к земле и лишая возможности двигаться.
Тут-то обычно и кончается запал у большинства львиц, вздумавших качать права. И у Пат, наверно, он тоже кончился бы - вернее, до недавнего времени она даже не довела бы до такого. Она вообще старалась не давать самцу повода раздражаться на нее. Но не тут-то было. Однажды начав выпендриваться, остановиться полукровка уже не могла, будто что-то изнутри подстегивало ее.
Ловко вывернувшись из-под тела матерого, она рванулась в сторону, и хотя его клыки болезненно рванули ее ухо, самка лишь злобно мотнула головой - а затем отвесила льву смачную оплеуху, на сей раз в кои-то веки выпустив когти до предела. Отпрянув назад и оценив результат, полукровка злобно рявкнула.
Впрочем, когда она заговорила, ее голос по-прежнему был тих, хотя в нем слыалась уверенность, доселе не свойственная львице.
- Вот и пусть все львицы охотятся, - холодно проговорила она, - а я пойду на охоту тогда, когда сама захочу. Будь уверен, я поделюсь своей добычей с тобой.

В какой-то момент Пат даже решила, что все - сейчас лев набросится на нее и начнет трепать. Даже мысленно наметила маршруты для отступления - куда кинуться, избегая его нападения, как лучше покинуть полянку, на которой они расположились, какие кусты погуще, - ведь самец не так ловок, как она, и вряд ли сунется вслед за ней в переплетение ветвей.
Несколько мгновений он буквально пожирал ее глазами, с расцарапанной щеки медленно сочилась кровь, глаза матерого сузились от бешенства... затем в них появилось что-то сродни брезгливости - так обычно смотрят на смертельно больных или умирающих сородичей. Это лишь подхлестуло злобу Пат, и она была почти уже готова снова броситься в драку.
- Вали, - наконец, недобро процедил самец, зыркая на нее исподлобья.
Ага, прямо сейчас. Размечтался. Судя по выражению его морды, Пат должна была немедленно убраться, поджав хвост. Но не тут-то было.
Львица выпрямилась, чуть ли не впервые взглянув на Брена без затаенного страха в глазах. Еще несколько секунд томительного молчания, пока она боролась с собой - уж очень хотелось выкрикнуть что-нибудь еще обидное, растормошить этого чертового грубияна, заставить его показать хоть какие-то еще эмоции, кроме злобы. Пусть даже это будет обида, граничащая с ненавистью.
Но нет. Как бы сильно ни разозлилась кошка, она понимала, что палку перегибать не следует. По крайней мере, она добилась своего: похоже, лев был готов оставить ее в покое и не гнать на охоту.
- Сам вали, - уже совсем вяло огрызнулась полукровка.
Отступив на пару шагов, она улеглась в ближайших кустак. Правда, теперь уж Пат было не до отдыха: она то и дело поглядывала на матерого, хотя в ее взгляде теперь была уже не злоба - скорее, осторожность.
К тому же, совершенно неожиданно для себя, она обнаружила, что все-таки голодна. Так что подремать не получалось: львица встала и, недобро ворча, перевернулась на другой бок. Но, не прошло и минуты - снова завозилась.

Появившийся темный лев сперва озадачил Сири, но после того, как тот произнес вполне предсказуемую фразу "Я - Фаер, и я - король этих земель. Кто вы и что вы тут делаете? И кто рычал?" Кисири поклонился ему и ответит на вопросы:
-Приветствую тебя, король Фаер! Рычал я, мое имя Кисири и я пришел сюда, чтобы вступить в твой прайд! - было сказано громко, четко и ястно. Затем Сири понял, что перед ним не просто лев, но КОРОЛЬ, и слегка стушевался.
-Мне много рассказывали об этих местах и его обитателях. И моя мам...Моя опекунша сказала мне идти к этим землям, чтобы найти ответы на множество вопросов, которые у меня сейчас есть. Она говорила, что лев Фаер сможет мне помочь. Вот поэтому я тут. Чтобы... Найти ответы на свои вопросы и обрести семью. Вы...вы позволите мне стать членом вашего прайда?
На Ри нахлынули старые комплексы, и он в эту минуту захотел уменьшится до размеров мыши или вовсе исчезнуть с глаз долой. Он посмотрел в глаза королю и, выдержав его взгляд, кивнул в сторону Фестра:
- Это - Фестр. Он путешествует со мной и, наверно, тоже хочет вступить под твое покровительство...Так ведь, Фестр? - обратился он к товарищу, надеясь услышать положительный ответ. Затем он вновь повернулся к королю, тряхнув головой, чтобы спадающий чуб не мешал ему как стоит разглядеть короля.
Сильный, большой, черный лев...Что же имела в виду Мами, говоря, что он поможет мне? Может, он знает моего отца?
Надежды переполняли Кисири, и он совсем невольно улыбнулся королю.
Надеюсь, вы мне поможете

Склоны гор —-→
Путь был достаточно длинным, но вот, наконец, постепенно, горы становились ниже и ниже, плавно переходя сперва в холмистую местность, а затем - затем возникла стена джунглей.
- Вот мы и пришли,- наконец сказал Сири Фестру, когда они вошли под полог леса. А Фестр потихоньку оглядывался. Над их головами смыкались кроны деревьев, солнечный свет, пробиваясь сквозь листву, создавал поразительный световой эффект. На непривычного к зарослям и джунглям Фестра, почти всю свою жизнь проведшего в пустошах, это произвело неизгладимое впечатление. Тем временем, на рык Кисири вышел другой лев, который промолвил: "Я - Фаер, и я - король этих земель. Кто вы и что вы тут делаете? И кто рычал?[/u]" - Фестр учтиво поклонился. Тем временем, Сири снова заговорил: -Приветствую тебя, король Фаер! Рычал я, мое имя Кисири и я пришел сюда, чтобы вступить в твой прайд! -Мне много рассказывали об этих местах и его обитателях. И моя мам...Моя опекунша сказала мне идти к этим землям, чтобы найти ответы на множество вопросов, которые у меня сейчас есть. Она говорила, что лев Фаер сможет мне помочь. Вот поэтому я тут. Чтобы... Найти ответы на свои вопросы и обрести семью. Вы...вы позволите мне стать членом вашего прайда? - Фестр всё это внимательно слушал. Он заметил, что Сири стушевался, но не придал этому особого значения. Затем-же Сири заговорил и о неё, и Фестр навострил уши:
- Это - Фестр. Он путешествует со мной и, наверно, тоже хочет вступить под твое покровительство...Так ведь, Фестр? - Фестр в подтверждение слов Кисири также еще раз учитво поклонился. - Χαιρετισμούς σε σας! (Приветствую Вас!). Приветствую Ваше Величество! Меня зовут Фестр. Εάν το πλήρες όνομα, (Если полным именем, то) принц Фестр Иоллас Селеций. - Фестр слегка замялся, затем продолжил - Кисири мне рассказывал о Вашем прайде. И я недеюсь, что такой мудрый и справедливый король как Вы не прогонит тех, кто попросит о Вашем προστασία... ой, как же это слово будет... а... вспомнил... покровительстве, о Вашем покровительстве.

Нире никогда прежде не приходилось испытывать животный страх. Это чувство зарождалось где-то в душе, но при этом отнюдь не имело никакой связи с логикой и, более того, являлось «побочным эффектом» на собственное окружение. Леопона понимала, что данный вид страха имеет почти необъяснимое происхождение и, конечно же, остаётся необоснованным. Только чувство - инстинктивное и всепоглощающее. Быть может, дело в молодости самки, которая, несмотря на горючую смесь с флегматичным характером, всё же даёт о себе знать? Неизвестно. Но сейчас, несомненно, Нира поддалась воле собственного страха. Возможно, сыграла свою роль и паранойя. Однако факт оставался фактом. Леопона только сейчас поняла, как спешно бросилась наутёк, при этом не подумав о том, чтобы скрыться от странного типа, с которым до сих пор находится в пределе возможного контакта и общения. Более того, весьма неприятный с виде лев, кажется, решил подойти ближе дозволенного. Нира тем неменее смогла преодолеть желание врезать наглецу по пустой черепной коробке своей тяжёлой лапой «железной леди». И всё же, не будь она сейчас так взволнована, лев бы уже почувствовал на своей макушке нечто, схожее с булыжником по своей массе. Впрочем незнакомец просто захотел осмотреться… Или нет? В любом случае, близость чужого льва не могла радовать, потому Нира тихо зарычала, тем самым показывая своё недовольство. Чёрные же зрачки смотрели на Фрэнсиса взглядом, полным немого негодования.
-«Да свали ты уже… Чем тебе так нравится крутить перед моим носом своей физиономией?» - подумала тёмная хищница, но ничего не сказала. Между тем самец, кажется, углядел что-то, заставившее его измениться в лице. Честно сказать, Нире нравилось выражение полного непонимания на морде самцов (подбадривает её самодовольное «Я»), но сейчас подобное могло скорее огорчить и заставить леопону усомниться в том, что лев «не представляет опасности». Самка тоже подняла голову, поглядев вслед улетающей птице, с виду похожей на грифа. Пернатая бестия, казалось, сбилась с пути и, резко развернувшись, полетела в другом направлении.
Пока Нира смотрела вслед улетающему грифу, лев решил сесть недалеко от неё и начать разговор. Леопона медленно перевела взор обратно на незнакомца, который, кажется, не знал, что именно следует сказать, чтобы привлечь внимание самки… Удивительно, но у него получилось с первой попытки.
-Птицы? Вы.. – Нира нахмурилась после первого же слова. Обычно непроницаемая и надменная, сейчас полукровка выглядела измотанной и огорчённой. Но это не мешало ей сердиться на льва, который неизвестно, что о себе возомнил, решив задевать темы, которые его не касаются.
- Что-то не так в птицах? Дело в них? – леопона прикусила губу, некоторое время раздумывая над ответом, но потом лишь медленно кивнула, прикрыв глаза. Кхе, интересно, сколько времени ему понадобилось, чтобы заметить очевидное? Нира понимала, что сама выдала себя… Однако она не хотела… Сейчас бы подошла глупая детская отмазка «Так получилось», но чем это поможет?
-Птица на плече...Пингвин? – Нира непроизвольно дёрнулась, будто бы кто-то дёрнул оголённый нерв. Леопона тихо зарычала, поглядев на Фрэнсиса:
-Нет, Айхею возьми, фламинго, - проговорила самка сквозь рык, после чего, уже спокойнее, добавила, – Да, гений, пингвин это… Впрочем, есть ли разница? Ты же…
Пятнистая показательно отвернулась, пытаясь прекратить этот разговор, но незнакомец оказался из числа упрямых. Кажется, он понял всё… Нира не могла отрицать, что догадаться проще некуда, если раньше видел этот знак.
- Ты…не мог быть им подослан, - леопона понимала, что эти слова были обращены в пустоту. Но она и не ждала ответа. Даже, если так оно и есть, лев всё равно не ответит. Более того, возможность такого поворота казалась весьма нелогичной. Не было причины, не было доказательств…

Не, ну это уже ни в какие ворота.
Мало того, что полукровка дерзила, так еще и выгоняла его – самого Брена! Которому и взрослый самец-то поперек ничего не скажет. А тут - на-те! Нашлась смелая смертница! Но что-то со львом было не так… Не только Пат, но и сам матерый не понимал, почему не нападает на нее. Просто не хотелось связываться со взбешенной женщиной – себе дороже. Или просто искал для себя отговорок?
И, вот так, воин, не знавший страха и поражений – опустил хвост перед самкой. Злобно глянул на нее в очередной раз, показав большие клыки, опустил голову и направился прочь с поляны. Как ни крути – а жрать хотелось, а заставлять Пат было бессмысленно, поэтому пришлось попытаться выйти на охоту, либо найти кого-то из прайда.
Бесшумно пробираться сквозь заросли не удалось – больная лапа не давала покоя, лев хромал, не всегда мог рассчитать, куда станет его лапа и это его сильно нервировало. Но он продолжал идти на запах добычи. Пара косуль, по-видимому, отбились от стада и мирно щипали траву, они-то и стали целью хищника. Опытный боец рассчитал направление ветра, расстояние, учел тот факт, что быстроногие создания в таких дебрях далеко и быстро убежать не смогут, и приготовился к прыжку. Тело все напружинилось, когда он прижался брюхом к земле, хищный взгляд устремился к цели, и не отвлекался больше ни на что в округе, хвост метался из стороны в сторону, пока на мгновение не замер. Резкий выпад на жертву. Копытные бросились прочь, Брен же старался успеть за ними. Но, увы. Эти животные были не под силу матерому. Тогда-то лев и почуял запах уже разорванного мяса, и мертвая добыча была сейчас лучшим вариантом для рыжего.
Львица тащила сквозь джунгли тушу молодой антилопы, а следом за матерью, пища, бежали два голодных львенка. Не долго раздумывая, почуяв только лишь то, что самка не здешняя и к прайду не относится, матерый с рычанием вышел из зарослей, показывая кошке свои клыки и всю свою мощь. С шипением львица отпрянула от добычи, защищая своим телом детенышей, но и от мяса она не собиралась так просто отказываться. Пригнувшись, сгруппировавшись, самка бросилась в атаку, желая прогнать нахала. Брен драться не хотел, но очень уж он хотел пожрать, поэтому не нужно и думать – матерый не заставил себя долго ждать и принял бой львицы. Стычка длилась не долго, измученная худая самка очень долго сдалась, отступив вместе со своими детьми и рыжий наконец-то смог возрадоваться. Устроившись рядом с тушей, матерый принялся за ужин.

Король успокоился сразу, как только понял, что львы не опасны. Один из них представился, как Кисири, и при этом ухо Фаера нервно дернулось, это было смутно знакомое имя... Брррр, ну его... Говори Кисири ровно и спокойно, бреда не нес и на мозг не действовал, а только вежливо попросил принять его, и его друга, в прайд.
А вот друг его лучше бы молчал. Сбивчивая речь, при которой он периодически произносил слова на не знакомом Фаеру языке, излишняя учтивость и церемониальность. В общем, если смысл сказанного еще можно было понять по фонетике слов и общему смыслу, то вот учтивость злила. Не сильно, конечно, но Фаер не любил этой церемониальности, к тому же он не позволял себе просто так переходить на язык Северян, поэтому считал общение при нем на другом языке либо попыткой что то скрыть, либо элементарной невежливостью.
Фаер молча рассматривал львов, король был спокоен...
Кисири по доброму улыбался, второй лев просто вежливо смотрел на него. Король остыл, он понимал, что Фестр был так воспитан, что это вбили в него с детства. В конце то концов, ко всему же можно привыкнуть, да? - подумал темный, и вполне приветливо улыбнулся: - Вы хотите, вступит в мой прайд? Ахха, забавно, но самцов у меня больше чем самок. Что же, в этом есть плюсы. Но и минусы. В патрули и на охоту ходят все, не зависимо не от чего. Мое слово - Закон, я бреда не делаю и с ума не сошел, так что проблем быть не должно. Но мне интересно только одно - откуда хотя слухи о моем прайде, м?

Как и следовало ожидать, когда лев поднял морду, вид у него был очень недовольный. Странно, но сейчас это совсем не смутило и не испугало Пат. А ведь когда-то подобное приводило ее чуть ли не в священный трепет, заставляя гадать: в чем же она провинилась, что сделала не так и как все исправить? Лишь со временем самка начала понимать, что дело вовсе не в ней. Что бы она ни делала, Брена не изменить - такой у него характер, и тут уж как ни старайся, его перекошенная от раздражения морда будет единственным результатом.
Ну а теперь ей стало просто все равно. Она все еще питала привязанность к льву, но вести себя так, как удобно ему, больше не желала, хотя пока еще и не подозревала, что стало причиной таких перемен.
- Исполняю твои обязанности. - неприязненно проворчал самец ей в ответ; он явно был уязвлен тем, что ему пришлось поднимать задницу и самому идти охотиться, - Ну и толстуха, - зарычал он затем.
Никакого разнообразия. Придумал бы, что ли, что-нибудь новое.
Львица приподнялв верхнюю губу, продемонстрировав клыки, но рычать, впрочем не стала.
- Не толще тебя, зато куда проворнее, иначе ты охотился бы сам, а не гонял каждый раз меня, - не упустила она шанса надавить на больное место.
Да, у Брена болела лапа, и это частично оправдывало то, с какой неохотой он охотился сам. Но позвольте-ка, совсем недавно Пат чувствовала себя ничуть не лучше, однако же даже хромая исправно таскалась за жратвой, при этом, заметим, не позволяя себе высказываться по этому поводу. Ну... до сегодняшнего дня.
Лев, впрочем, оставил ее слова без ответа. Он настороженно принюхивался к ней, его глаза недоуменно расширились, будто самец заметил что-то необычное. Самка чуть пригнулась при его приближении, но у него, похоже, не было намерения нападать.
- Иди жри. Этого на пару дней, а потом идем к прайдовским. - наконец, скомандовал самец, растягиваясь на земле неподалеку от туши.
Львица вильнула хвостом, мысленно хихикнув. Она ожидала, что Брен будет упрямиться до конца и попробует не подпустить ее к мясу. И даже приготовилась было отстаивать свое право на еду... а, черт, все это неважно. Желудок урчит, как будто неделю не ела.
Устроившись на земле, полукровка торопливо принялась за еду. Появившийся рядом с ней (и откуда только он выныривал всякий раз, когда речь шла о том, чтобы набить брюхо?) шакаленок тоже принялся рвать тушу, благоразумно устроившись так, чтобы Брен его не видел. Пат все еще чувствовала себя немного виноватой за то, что нарычала на мелкого, поэтому примирительно пару раз лизнула шакала в макушку окровавленным языком. Она привыкла к его молчаливой компании - то ли Яшма стеснялся Брена, то ли в принципе был не слишком разговорчив, но длинных задушевных бесед с ним не получалось, да и не нужно было это.
К тому моменту, как львица набила брюхо и наконец-то вздохнула с удовольствием, отодвигаясь от туши, она уже поняла, что Брен у кого-то ее отнял - запах чужака на шкуре антилопы был довольно сильным, и, похоже, он не принадлежал никому из прайдовских. Что ж... учитывая, что Пат уже сожрала чуть ли не больше, чем сам самец, вряд ли был смысл читать ему нотации о том, как нехорошо отнимать чужую добычу. Поэтому полукровка лишь отошла в сторонку, устроившись на расстоянии в пару метров от Брена, и принялась вылизывать морду и лапы, окровавленные после трапезы.

Брен пожрал бы еще, да вот незадача – захотелось произвести впечатление сильного и самостоятельного льва и накормить нуждающихся. Не всех конечно, но для Пат его благородство и добродушия хватит вполне. Рыжий проследил взглядом за полукровкой, когда та принялась к поглощению его добычи. Ну хорошо. Не его. Но ведь сейчас никого не было рядом, кто рискнул бы с Бреном поспорить.
А Пат уплетала… за троих. Или четверых? Скептически матерый осматривал пятнистую, пытаясь на глаз определить количество оглоедов внутри нее, не исключая и ее аппетита.
«Еще не родились, а жрут мою еду!»
- Откуда же такой аппетит вдруг? – от антилопы-то остались только рожки да ножки, - Не знаешь?
Зачем самостоятельно пугать полукровку? Пусть догадается сама. То-то она обрадуется! Собственное смятение матерого сменилось злорадством – а ей-то тоже будет не весело перед родами и после. Так что теперь в расчете.
Хруст веток за спиной нельзя было не услышать, тревожно Брен повернул голову на звук и… не было предела его удивлению, когда из кустов выскочила взъерошенная, запыхавшаяся Хазира. Как истинный джентльмен матерый собирался поприветствовать знакомую, но шоу, что она устроила так и заставило льва остаться лежать с открытой пастью. Было очень даже похоже на приступ бешенства, аль еще на какую хворь, самка падала, хрипела, вела себя очень странно и подозрительно, даже заставила Брена насторожиться. Матерый поднялся с земли, принюхиваясь, и всматриваясь в сторону, откуда нелегкая принесла Хазиру. Но вроде преследователей не было, однако самка не унималась, продолжая невнятно хрипеть.
- Заткнись! – громогласный львиный рык наполнил джунгли, заставив встрепенуться сонных птах на ближайших деревьях, - Что ты несешь, самка?
Но самка уже лежала на земле, закрыв голову лапами и продолжала что-то лепетать. В планы на вечер психованные кошки не входили однозначно, тем более Брену прекрасно хватало и одной Пат, а тут еще и Хазира. Может тоже беременна? Но к такому повороту события рыжий был не готов, поэтому тут же отверг мысль второго пузана на одной поляне.
- Никто тебя не трогает. А вот если не уймешься, то мы тут сами и убьем и трахнем. Или наоборот. Про какой прайд ты говоришь?
Брен уже стоял над Хазирой, намереваясь в случае ее очередного «припадка», съездить кошке хорошенько по ушам.

Лежа на земле и тихонько всхлипывыая, она слышала как лев встал и подошел к ней, вплотную. Хазира наверно продолжила бы истерить, но силы у львицы кончились и последний "концерт по заявкам" который она закатила перед Пат с Бреном выжал из нее все соки, да так что она даже встать не могла. Страх и отчаяние которые душили ее в темном лесу, где за каждым деревом ей виделись преследователи, и каждый звук казался звуками погони за ней, постепенно отступали, вытесненные усталостью и болью в мышцах, так неожиданно накатившимися на нее, стоило только немного полежать и почувствовать себя в относительной безопасности. Теперь она была готова у Брена на шее виснуть, только бы не оставлял ее одну в этом лесу. По крайней мере их с Пат она хоть немного да знала, уж лучше чем обманщика Птолемея.
- Никто тебя не трогает. А вот если не уймешься, то мы тут сами и убьем и трахнем. Или наоборот. Про какой прайд ты говоришь?
Ну что тут было сказать? Львица медленно убрала лапы с головы, моргнув заплаканными глазами:
- Они за мной гонятся... наверно. - негромко пошептала она. Тут до Хазиры дошло, что возможно, за ней никто и не погнался, а львы и вообще все кто был в пещере, занимались Птолемеем, который сейчас наверно, потеряв зрение и ее, любимую, пытается сигануть с водопада вниз. А остальные... Ну что остальные? Наверно держат его, чтоб не улетел. А может и нет и его тело уже плавает в воде озера под пещерой, и все львы из той пещеры винят ее. От этой мысли снова захотелось зарыдать, но тут в разговор вступила Пат. Самка говорила негромки и раздраженно, с нажимом:
- О чем ты вообще говоришь? Мы не банда, и прайд - вовсе не сборище самцов. Успокойся, сядь и расскажи, что случилось, здесь тебя никто не обидит, расскажи, где ты была и кого встретила?
Хазира наконец, нашла в себе силы подобрать под себя лапы, которыми прикрывала до этого голову и медленно, слегка шатаясь, сесть. Разительную перемену, которую уже заметил Брен она не видела, да и не до того было - она рассматривала себя, перемены которые буквально за час произошли с ее телом. Левый бок, перемазанный чем-то черным и зеленым, судя по запаху, смесью говна, земли и травы, жутко саднило. В шерсти правого запуталось несколько веточек, еще с листочками, хотя болел он несколько меньше и только когда она пыталась наклониться вправо. Лапы Хазиры подрагивали, в горле пересохло, по этому отвечала она тихо и хрипло, от ее мелодичного голоса, казалось и следа не осталось. Зато Хазира заметила что Пат как бы преградила Брену путь к ней и ей показалось, что полукровка стала выглядеть несколько увереннее, чем раньше. Пожалуй в другой ситуации у Хазиры это вызвало бы улыбку, но не сейчас.
- Птолемей... это все он виноват. - со вздохом начала она, глядя то на Пат, то на Брена которые явно с нетерпением ожидали ее ответа, особенно, Брен, судя по его хмурой роже: - Я встретила его в ущелье и он сказал, что отведет меня в прайд, там мы найдем короля и сможем отправить вам в помощь кого-нибудь. - она закрыла глаза, глубоко вдохнув и шумно выдохнув, не решаясь лечь на землю, хотя лапы так и подкашивались, требуя уложить куда-нибудь измученное тело: - А потом в пещере оказалось, что где король и когда вернется, никто не знает и там были одни львы. Ни охотниц, ничего... да и на патрульных они была не похожи, взбаламученные, какие-то озлобленные. Выгнали нас наружу... меня. - "любовную историю" с Птолемеем Хазира благоразумно пропустила, посчитав, что не стоит Брену и Пат знать про этот бред. Надо было конечно, предупредить их о том, какие индивидуумы у них в прайде обитают, но Хазира решила этого не делать, благоразумно решив, что эта парочка и так знает, кто есть кто. К тому же о чудаке Леми они ее предупредить точно не могли, потому что не знали, повстречается ли он у нее на пути. А она то дура, еще и Пат ему сватала! Идиотка... От этого Хазире стало стыдно и опустив голову она продолжила:
- Ко мне приставили льва, чтоб следил за мной, а потом Птолемей упал, закатил глаза и стал умирать. У него припадок случился какой-то странный. Пока все отвлеклись, я сбежала. - тихо закончила она, некоторое время молча глядя в землю под лапами и не поднимая головы. Но в конце концов, Хазира решилась и задала самый главный, для себя вопрос: - Ну что это за прайд, где нас чуть гиены не сожрали, патрульных на границах нет, и король шарится гиенам известно, где? А еще нет львиц. Я видела только одну в пещере... - львица расслабила лапы, тяжело упав прямо под лапы Пат и прикрыв глаза, негромко добавила: - К тому же я заблудилась.

Пат тут еще взялась откуда ни возьмись и влезла между Бреном и Хазирой, защищая последнюю, заставив тем самым матерого отступить на шаг назад и недовольно показав клыки обоим самкам, но высказаться беременной полукровке он все же позволил.
«Болтай, болтай, ага» - даже отвернул морду в сторону, не слушая речей Пат.
- …Здесь тебя никто не обидит.
Пятнистая посмотрела на Брена и, почувствовав на себе взгляд, лев повернулся к кошке. Продемонстрировав матерому знак молчания, Пат кивнула ему, как бы успокаивая его самого больше, чем она успокаивала взбешенную Хазиру. И, надо сказать, Брену полегчало, было такое ощущение, что Пат этим самым жестом и своими действиями сняла с самца всю ответственность за обратившуюся к ним самку. Состояние было привычным и напоминало времена, когда лев жил в прайде Ахади/Муфасы/Шрама, но правда сейчас то время было уже порядком позабыто, но чувство ностальгии приятно ощущалось на душе. И Брен просто молча стоял и смотрел, как ведет беседу Пат и как пытается прийти в себя, перемазанная грязью, несчастная Хазира, от которой до сих пор ничего важного так и не удалось узнать. Но если бы была погоня, то злодеи бы давно были здесь, если бы, конечно, не испугались Брена. Самец сейчас не скалился, не рычал, но был по-прежнему хмур, хоть и не раздражителен, хвост его мирно покоился рядом, а складки на морде не собирались, как при грядущем оскале. Но вот от чего переменилась его морда:
«Птолемей?!»
Брен знал эту «львичку с гривой» будучи в прайде Шрама, отчего и выражение морды матерого стало принимать удивленный вид с толикой какой-то странной и неуверенной улыбки, которую кошки, наверное, видели от него впервые.
Да, Птолемея знали все в саванне, он выделялся от других уже изначально, как внешне, так и внутренне, поэтому тому, что рассказывала Хазира удивляться было незачем.
- Чего же еще ждать от Леми, как не изображение умирающей косули, - Брен рассмеялся, память о прошлом грела его душу, а упоминание давних знакомых мигом оживляло сознание, погружая матерого в те давние времена, когда лев был еще молод и «жив», - Стало быть, он тоже покинул свой прайд…
Лев задумался, грубый, хриплый смех прекратился, и лев вновь предстал в своем самом серьезном виде, хотя уже более мягком, податливом.
- Все чаще я начинаю думать, что жить жизнью одиночки легче, - посмотрел сурово на Пат, - Да? Устраивает наш дуэт? – и пусть только попробует сказать, что нет, - Но у нас недавно образовались кое какие проблемы на почве охоты, так что… Придется вернуться к прайду.
Удивительно, как Брен легко мог общаться. Нервное время ушло, незнакомцев по близости не было, рядом были две самки, и никто из них не пытался качать свои права, что было немаловажным для рыжего. Правда с Пат что-то там было «не чисто», но молодая львица так умело смогла манипулировать самцом, что даже ее желания Брен был готов выполнять, если не с радостью, то хотя бы без особых напрягов.

Лежа на боку львица видела, как Пат оттеснила льва от нее и тот вроде даже расслабился, хотя все еще поглядывал на провал, оставленный ею в зелени джунглей. Подсознательно она ждала, что вот-вот и из джунглей появиться тот лев, которого оставили ее сторожить, и возможно не один. Но с каждой секундой шанс того что он все же придет, растворялся как утренний туман, тая призрачной дымкой. Где-то в глубине джунглей вроде хрустнула ветка и львица довольно лениво подняла голову. Нет. Ничего. Она снова поглядела на Брена и у нее чуть было челюсть не отвисла. Лев улыбался. Впервые за время их знакомства она видела на его мрачной, а зачастую даже озлобленной морде улыбку. Пусть и легкую, как морской бриз, едва уловимую, но все же улыбку. Да и дальнейшие слова он произнес как то более мягко и спокойно словно воспоминания о том самом льве, Птолемее, унесли его в далекое, весьма приятное прошлое.
- Ты знаешь его? - не удержавшись, спросила она, бросив взгляд на Пат, которая к ее удивлению, тоже смотрела на самца с вопросом. Было без слов понятно, что Пат о Птолемее знает впервые. Но больше всего Хазиру удивило то что Брен сказал, будто бы лев оставил свой прайд. Да, она слышала от него какие-то странные речи и не предала им значения тогда, а сейчас вот пыталась вспомнить что же он говорил и не могла. Хмуря лоб она вновь поднялась с земли, слегка скалясь от ноющей боли в мышцах, которые упорно не желали подчиняться и вообще поддаваться хоть каким-то малейшим нагрузкам: - Он говорил что-то странное... про какой-то трон. - золотистая встав на лапы сделала два шага, теперь уже обходя Пат, и вклиниваясь между ней и львом, уселась, развернувшись корпусом к собственнолапно проделанной тропе:
- Жизнь одиночки? Пф... но ты уже не одинок. - фыркнула она, одарив улыбкой Пат и с усмешкой добавив, как бы намекая на то, что пока что не собирается покидать парочку: - Тебе придется меняться, если ты хочешь, чтоб львицы ловили добычу, взамен на охрану. - она вновь замолчала, прикрывая глаза и старательно маскируя усталость, которая наваливалась на нее огромным валуном, пытаясь припечатать к земле, наливая лапы и хвост свинцом, а голову так вообще превращая в неподъемную гирю: - Конечно будут проблемы с охотой, погнал ее наверно за добычей на смотря на больную лапу... - Хазира тряхнула головой, мрачно взглянув на Брена, а потом поглядев на Пат и добавила, подметив ее совсем не маленький живот, который при всем желании не мог теперь укрыться от ее взора. Уж больно разительна была разница между тем что она видела там на холмах, когда покидала их, и тем что видела сейчас: - Хотя по вам обоим я бы не сказала, что с едой у вас беда. Пат так... "потолстела? нет... раздалась? отожралась? Нет-нет, что -то другое..."
С мыслей ее сбила все та же полукровка, устремившая свой взор куда-то в темноту джунглей, словно что то углядела там.
во всяком случае, я не слышу ничего подозрительного. Если тебя действительно преследуют, то где же они?
Хазира сморщилась, как будто ее заставляли есть жабу, но все же кое как сбросив с мордуы кислую мину негромко и мягко ответила львице уставшим голосом, в котором еще слышалась легкая хрипца:
- Ну может быть. Я хотела уйти. попрощаться с вами на холмах и уйти прочь из этих мест. Стало темно и я поняла что иду не той тропой. Тогда я решила вернуться и услышала как кто-то идет по тропе. Тогда начала убегать и запуталась совсем. - со вздохом она стала пересказывать события десятиминутной давности которые и ей самой теперь уже казались бредом: - В темноте мне казалось что за мной гоняться, особенно после того как я в кого-то врезалась. Я была так напугана, что не стала разбираться кто это был, ведь там в пещере было много львов, может они все погнались за мной, откуда мне знать? Я ведь теперь знаю, где их логово. - львица потупила взор, понимая теперь что это мог бы быть просто лев, который решил откосить от патруля и прилег отдохнуть в джунглях. А она его мало того что разбудила, так еще и поставила синяк своим крепким лбом. Как теперь с такой репутацией идти в прайд? Эх, уж лучше бы Птолемей реально сиганул в водопад, тогда можно было бы убежать в джунгли и потом вернуться как будто ничего она и не видела и не знает, раз уж у него такая репутация. Закрыв глаза она стиснула зубы, но потом гордо подняла голову посмотрев сначала на Брена, а потом на Пат. Было стыдно, тупо стыдно: - В конце концов, я встретила вас. Я... была испугана, растеряна, - она с досады махнула перед собой лапой, а после встала на все четыре конечности и пройдя немного вперед, развернулась, оказавшись перед парой, с грустью в голосе сказала: - Вечно со мной какая-то ерунда случается. Простите меня...

Кажется, Брен веселился от души. Если сперва он, заговорив о Птолемее, лишь улыбался краешком губ, то сейчас даже расхохотался, отчего полукровка чуть ли не в ужас пришла, недоверчиво прижав уши к голове. Никогда раньше она не слышала, как самец смеется. Он и не улыбался-то никогда, а тут... Чудеса какие-то. Что с Бреном, что с Пат творилось сегодня что-то совершенно невообразимое. Будто они местами поменялись... Пятнистая рычала и дралась, самец хохотал будто бы над шуткой, смысл которой был понятен лишь ему одному. Знай Пат Леми хоть немножечко, возможно, она присоединилась бы к веселью. Но, увы, молодая львица прожила в прайде не так уж и долго, и, поскольку большую часть времени проводила с охотницами, почти никого из львов там не узнала.
- Конечно будут проблемы с охотой, погнал ее наверно за добычей на смотря на больную лапу... - ворчливо заметила тем временем Хазира, отчего пятнистая закатила глаза, раздраженно хлестнув себя по боку хвостом.
Конечно, львица ей нравилась. Но если прежде полукровка воспринимала вмешательство светлошкурой вполне благосклонно, хоть и смущалась подобной неуклюжей защиты, то теперь (конкретно сегодня) оно приводило ее в бешенство. Шерсть на загривке Пат встала дыбом, она нахмурилась, явно намереваясь ответить какой-нибудь грубостью - какое вообще Хазире дело до их отношений? Прекрасно разберутся сами. Можно сказать, уже разобрались, - но львица добавила еще кое-что.
- Хотя по вам обоим я бы не сказала, что с едой у вас беда. Пат так... - самка деликатно замялась, хотя уже по тому, каким взглядом она окинула полукровку, было ясно направление ее мыслей.
Брен поспешил подлить масла в огонь.
- Да, Пат ест теперь за десятерых, - не без ехидства отметил самец, вслед за Хазирой окинув полукровку критическим взглядом.
Отчего та взбесилась окончательно, да так, что шипение, раздавшееся из ее пасти, ничуть не напоминала обычный голос львицы. Прижав уши к голове так плотно, будто она вовсе родилась безухой, Пат по очереди продемонстрировала львам весьма недружелюбный оскал, медленно и угрожающе поводя хвостом.
И дальнейшие слова Хазиры она слушала именно так - скаля клыки и морща нос на каждое новое слово львицы. Она привыкла слышать подобные вещи от Брена - от него вообще мало чего хорошего дождешься, но Хазира! Не хватало еще, чтобы и она вела себя подобным образом. Полукровка испытывала немалое искушение уйти от этих двоих - да-да, вот просто повернуться и уйти, - но броситься прочь в истерике было бы очень... в стиле Хазиры.
- Я не сержусь на тебя, - наконец, неохотно ответила она на извинения львицы; Брен же и вовсе не удостоил светлошкурую ответом.
Хотя произошедшее все-таки встревожило полукровку - она не могла этого отрицать. Ей было страшно. Кто знает, какие на самом деле львы могут прятаться в джунглях? Хотя вряд ли они страшнее Брена. Страшнее Брена вообще до недавнего времени Пат ничего не знала, однако же научилась справляться с этим страхом и даже дала самцу достойный отпор.
Недовольно пожав плечами, пятнистая, наконец, развернулась и, ни слова не говоря, потрусила прочь. Мысли ее были полны раздражения и злости.

Объяснять Хазире кто такой Скар, Брен не стал себя утруждать, только лапой махнул устало:
- Не нужен он тебе. Он никому-то не нужен.
И тут Брен заметил Пат. Но нет же, он обознался! Перед ними стояла совершенно чужая львица, лишь бледными пятнами напоминающая маленькую полукровку. Уши самки были плотно прижаты, она с такой злобой смотрела на Хазиру и Брена, что рыжему на мгновение показалось, что сейчас кошка сорвется с места и выцарапает им обоим глаза. В любом другом случае матерый давно бы наподдал той, что посмела показывать тут свои мелкие зубы и пыль нагонять дерганным хвостом. Но не сейчас. Все же Брен был мужиком, хоть и мерзким, лживым, хамоватым и подлым, но мужиком. Беременную самку он не мог понять, да и не желал, но обидеть сейчас не мог. Пусть шипит, пусть бьет – Брен стерпит. До момента родов. Тогда-то уже спиногрызы могут сдохнуть не беспокоя свою мать, и Пат почувствует все то, что Брен хотел ей «сказать» в срок ее беременности.
Самец стал серьезным снова, он равнодушно смотрел в сторону уходящей Пат, не произнеся ни слова, только потом повернулся к Хазире, обнаружив, что та грызет зачем-то свою лапу. Решив, по-видимому, все же, что эта затея не очень хорошая, она подошла ближе ко льву.
- У вас точно все было в порядке?! – львице-переростку даже не нужно было тянуть к матерому свою морду, чтобы стать ближе к его уху.
- Она беременная. Че ж тут может быть в порядке?
Матерый нервно дернул хвостом и тяжело выдохнул. Он знал, что она не уйдет далеко, в любом случае, они смогут ее выследить, ведь бежать долго «пузатик»  все-равно не сможет.
- Не захотела от Леми мелких? А-то была бы щас такая же, как и эта ненормальная, - лев поднял свой зад с земли, отряхнув гриву от маленьких веточек, что прицепились, пока он рыскал по джунглям в поисках добычи.
Лениво он подошел в обглоданной тушке, склонился над ней, осторожно втянув запахи, что исходили от остатков бывшей антилопы. Падаль. И есть-то тут уже нечего было. Нельзя сказать, что Брен был голоден, он просто думал наперед, понимая, что Хазира сейчас как пришла, так и уйти ведь может, оставив самца с «ребенком на руках».
- Ты, я так понимаю, остаешься сейчас с нами? Или в бега отправишься?

Собеседница сменила гнев на милость - по крайней мере, она не прокомментировала ни его манеру общения, ни ту кровь, которой он ее осквернил... Напротив, она даже заинтересовалась, что ли...
-Я знаю...Кто я такая, чтобы мериться силой со львами, верно? Хах, «порвать»… - произнесла она, наверняка представляя их битву. Бред-то какой. Я никогда не ударю львицу
-Тем лучше. Мы почти на одной...эм...наши инте...нет, наши цели почти совпали. Мы не враги, но вполне можем быть друзьями, - предложил он, маскируя звук "з" под "з с оттенком ф". Услышав имя львицы, он даже обрадовался тому, что её-то имя было идеальным для его произношения.
-Нира,- повторил он,-Я мешаю тебе? Я нарушил твои планы?
Вопрос хоть и был задан слишком поздно для знакомства, но когда-то должен был всплыть. Его мысли метнулись от львицы к птицам, от птиц - к пингвину, от пингвина к Пингвину соответственно. И когда в памяти всплыл образ льва-коротышки, Иоку очнулся от "мини-комы".
Пингвин...Отличный лев... Что? Она в его банде? Отли-и-и-ично! - высказался Иоку и как-то совершенно легко подавил Фрэнсиса. Лев дернулся, переступил с лапы на лапу и распахнул зажмуренные глаза, критично оценивая львицу.
-Так ты из его банды...Любопытно, - изменившимся голосом, намеренно растягивая гласные, произнес уже Иоку, который не опасался букв "с" и "з", - Скажи, красавица, кого ты ждешь? Уж не к самому ли Пингвину в ложе идешь? Тогда этот кусок гнилой плоти тебя лишь задерживает...Скажи, а какой он, Пингвин...в ЭТОМ плане? - начал пошлить дух, заставляя тело льва совершить несколько шагов по направлению к львице. В какой-то момент стыд пересилил, и Фрэнсису удалось сказать несколько слов, - Нира, это...Это не я!Это Иоку, не верь тому, что он говорит!, после чего его грубо прервали:
-Фрэнсис, тебя не учили, что прерывать разговор с дамой неприлично? Тем более с такой дамой...Идущей к такому льву...
-Прекрати! Закрой рот! - повысил голос Фрэнсис, умоляющими глазами глядя на львицу. Он надеялся, что она поняла его...
-Какой ты грубый, Фрэнсис. За это тебя стоит наказать! - хохотнул Иоку и исчез, заставив обессиленное тело рухнуть к лапам львицы.
-Боги... - прохрипел лев, даже не пытаясь подняться - злобный Иоку забрал все силы, - Я объясню все, - пообещал он, забив на ненавистную букву. Сейчас он желал, чтобы Нира просто не бросила его тут или, что еще хуже, не позвала патрульных.