Страница загружается...
X

АААААА!!! ПРОГОЛОСУЙ ЗА НАААААС!!!!

И не забывай, что, голосуя, ты можешь получить баллы!

Король Лев. Начало

Объявление




Представляем вниманию гостей действующий на форуме Аукцион персонажей!

Рейтинг форумов Forum-top.ru Рейтинг Ролевых Ресурсов Волшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король Лев. Начало » Северные владения » Западное подножье


Западное подножье

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

http://sf.uploads.ru/C7qvx.png

Высокая гряда полукругом окольцовывает Долину горячих сердец. Гористые склоны, которые с восточной стороны граничат с Мертвыми зарослями, а с северо-запада — с Морийским хребтом, кажутся мрачными и неприступными. Здесь много острых скал, поросших редким хвойным лесом; в этих местах практически не встречается никаких животных — только крупные хищные птицы гнездятся на краях высоких обрывов.


Доступные травы для поиска: Кофейные зерна, Адиантум, Сердецей, Ароспьера, Паслён, Дурман, Черный корень, Кабаний глаз (требуется бросок кубика).

+1

2

Начало игры
Она вытянула шею, словно представляла, будто является какой-то необыкновенной длинношеей птицей. Элегантной, утончённой. Возможно, она и представляла, что была какой-то диковинной зверушкой, более утончённой, чем львица, полегче как-то, чем она. Львиное тело имеет множество плюсов, такие, как сочетание ловкости и силы, многие другие... Но оно совершенно не идеально, а Расаан свойственно стремление к всему самому лучшему из того, что есть, и того, чего даже в природе и нет. Подставляя шею встречному ветру и прикрывая глаза то ли ради того, чтобы ветер не попадал в них, то ли просто удовольствия, она думала именно об этом. 
Она по-прежнему была для себя принцессой, и только для остальных - актрисой погорелого театра. Она была той, которой предназначено править, а не побираться падалью за теми, кто имеет больше сил и опыта, чтобы охотиться. Она ведь принцесса, в конце концов, но голод в себе унять было не просто, правда, гордость - ещё сложнее. Но где-то в глубине своей черепушки она-таки понимала, что прошлого уже и не вернуть, тем не мене, надеялась свято на самое лучшее из всех раскладов, которые только могли произойти. А это, по факту, только одно: дальнейшие скитания. Тут на самом деле тоже было достаточно живописно. Гора возвышалась над округой как исполин над пустошью и, собственно, так и было. Север был суров, но красив.
Самка шагала по гряде, что располагалась рядом с долиной, названия которой она не могла знать. Тут все места в округе были слишком новые для неё, чтобы она хотя бы могла догадываться о том, как они зовутся. Перед глазами до сих пор стояли красоты местных владений, владений её семьи, её отца, в будущем - её собственные. Красивейший Оазис, изобилующий водой, пахучими травами и сочной добычей. Стояли горы, засыпанные по верхам белым холодным покровом, могущественно возвышающиеся над более низкими холмами, покрытыми рослыми пальмами и прочими деревьями, что зеленее любой травы, которую она видела здесь, вдалеке от отчизны. Она скучала по дому, но держалась гордо.
Топтала эти земли Расаан теперь как морда, принадлежащая к прайду Варга, оставляя повсеместно метки, как знак чужакам, что это территории заняты и охраняются, смекая, что подобный ритуал стоит провести с некоторой другой местностью - все равно она бродит в поисках геолокации ее прайда.

== Древний ледник

Отредактировано Rasaan (13 Фев 2016 22:33:05)

0

3

>Долина горячих сердец

Моя шерсть была не настолько плотной, чтобы долго не поддаваться мокрому мелкому снежку и внушительной прохладе. Я быстро промокла и немножко дрожала. Чтобы не было так заметно – что случайно встретившимся по пути взрослым, что мне самой, - я побежала. Папу и маму отыскать взглядом сразу не удалось, поэтому я  просто спокойно бежала вперёд. Даже не принюхиваясь. Потому что мне было непросто привыкнуть к тому, что если нужно что-то найти, то нужно понюхать землю или вообще всё вокруг, медленно и с должным старанием, а не просто бегать и цепляться взглядом. Снежок заливал морду, мешал хорошо видеть. Белые силуэты "взрослых" могли оказаться просто растениями.
Я поздно спохватилась, что могла бы не бежать сломя голову, а уговорить отца на совместную прогулку. Эта мысль вызвала во мне  немного сожаления. "Уже поздно разворачиваться" - отговорила я себя. "Хоть они и обидятся и даже наверно будут волноваться". Неприятный осадок остался, он умело мешал в моей голове огорчение и радость, интерес и досаду.
Будь я немного старше – знала бы, что всё самое интересное начинается со слов. Будет ли это приказ, просьба... Сама я, скорее всего, не смогу найти себе достойных приключений. Сейчас всё отлично - любая моя вылазка кажется событием. Интерес к окружающей местности был переменным - то я живо все осматривала,  то "клевала носом", пока что-то вновь не увлекало меня с достаточной силой.

0

4

Он был тощим, побитым жизнью бродягой, спустившимся с гор. Мелкий, даже для своего вида, мароци пришел отсюда с севера, из горной гряды, стоило ветру принести слух о том, что жизнь здесь вновь налаживается. Надо сказать, Тулию и в прежние времена здесь особенно рады не были. Конфликтный бродяга, которого мясом не корми, дай до кого-нибудь докопаться, был персоной нон-грата в дружном клане мароци. Но клана мароци больше нет. А Тулий есть. Худой как палка, с проплешинами и в светлой пятнистой шкуре и шеей, покрытой мелким подобием гривы, но он жив, здоров. А старый вожак, что гнал его прочь, гниет в земле.

Насвистывая песенку, бродяга выскользнул из какой-то скалистой трещины и легко перескочил небольшой, но глубокий обрыв, двинувшись южнее. Весь птичий мир орал о том, что Смауг повержен. Вот только они орали еще и о новом прайде, но разве это волновало доходягу-Тулия? Медведя нет, мароци нет, значит можно спуститься с гор и перестать носиться за баранами, ежедневно рискуя своей шкурой в поиске добычи.

Привыкшему к суровым холодам, Тулию даже показалось, что здесь стало теплее, чем прежде. Отряхнув шкуру от снега и растаявших капель, он припустился вперед, как вдруг заметил небольшое пятно среди скал и жухлой зелени. Прищурившись, мароци понял, что это никто иной, как львенок. Маленький, пухленький аппетитный львенок. Который шарится по страшным скалам в одиночку. Тулий скрылся в сени деревьев, попытавшись принюхаться. Вот только стоял он с подветренной стороны и никак не мог унюхать, есть ли здесь кто-нибудь еще. Зато запах него самого можно было почуять еще издалека.

- Так-так-так, кто это тут у нас? - мароци обогнул гулёну по дуге и выскочил прямо перед её мордой хищно осклабившись и улыбнувшись во все свои желтые клыки. Говорила ему мама не играть с едой? Не говорила. Тулий вообще не помнит свою мать. Он учился выживать самостоятельно с тех пор, как его изгнали из клана. И природа никогда не говорила ему "не играй с добычей". Она часто намекала ему, что жертву нужно хорошенько промариновать в собственном страхе, чтобы её мясо было пряным...

0

5

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"8","avatar":"/user/avatars/user8.png","name":"Ale-Tie"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user8.png Ale-Tie

Шапка снега и льда с Одинокой Горы и близлежащих гор стремительно начала оседать, сначала порождая страшный грохот, а затем уже начиная сползать вниз. Снежная гряда движется медленно, но верно. Животные, ошибочно полагающие, что она не причинит им никакого вреда, бесследно пропадают в этой белой массе...

Западное подножье гор оказалось покрыто снегом раньше всех. Беспощадная стихия, гонимая разъяренными духами, сжирала всё, что видела на своём пути. Заблудившихся животных, как хищных, так и травоядных, оседая всё ниже.

0

6

-------------→ Долина горячих сердец

По дороге льву-одиночке удалось наткнуться на падаль. Она была не большой, не самой свежей. Конечно, это не самая вкусная и питательная пища, но, тем не менее, она могла иной раз спасти жизнь. Сейчас нахождение этой тушки - удача, огромная. Удивительно то, что ее не обглодали полностью. Неужели здесь так пусто? За все свое путешествие по этим землям лев встретил всего лишь 3 подростков, не более. Это очень странно... Неужели эти места стали гиблыми?
Кажется, Саманья немного ошибся с направлением. Он уходил все дальше от дичи и районов саванны, где вообще могла быть жизнь. Странно, обычно у льва нет проблем с направлением. Но тут ничего не поделать. Возможно, дальше будет лучше? Может быть. Так или иначе, впереди виднелись горы, стоило повернуть назад. Обходить хребты было слишком долго, к тому же, не известно, что за ними находится. Может быть там еще более гиблые места?
- Чертовы подростки... Из-за них мне пришлось пойти в другом направлении... - темный лев остановился и осмотрелся. Вокруг было совершенно тихо. Он не удивится, если в этих землях будет много гиен или одиночек... Но вокруг, казалось, было совершенно пусто. Надо же, а цели были иными. Саманье хотелось найти семью, но сама судьба намекает на то, что это произойдет не сегодня. Хотя, день еще не закончился. Кто знает, что окажется за ближайшим поворотом?

Отредактировано Саманья (13 Сен 2017 13:13:09)

+1

7

НАЧАЛО

Виктим мог бы звать окружающие его окрестности домом, если бы этот самый дом где-нибудь был. Путешествуя по миру, такому необъятному и огромному, бурый умудрился забыть, что же значит это самое слово – «дом». Иногда, тихими вечерами, лев все же вспоминает, пробует это слово на вкус и усмехается в усы, будто бы это для него что-то значит. Значило.
Вик никогда не привязывается к чему-либо или к кому-либо. Своего рода слабость, зависимость, чужда для разноглазого паренька, описывающего уже сотый круг, судя по тому, что вот это странное ветхое дерево он уже видел. И не раз. Даже заруб, небольшой, едва заметный, Вик смог распознать его среди сотен тысяч других небольших зарубок.
Конечно, странное стечение обстоятельств – не более, чем загадочные игры мнимой Судьбы – Виктим знал точно. Он не раз попадался на такие игры, не раз чувствовал на своей шкуре, каково это – не играть по правилам. И именно поэтому он все же остановился, вяло махнул кисточкой хвоста, как бы приглашая кого-то невидимого за собой, а потом направился вглубь редких зарослей и гористых местностей.
А впереди тишина. Давящая, сжимающая Виктима в кольцо, мешающая думать. Упорно тряся головой, Вик то и дело кусает-грызёт губы, ерошится, пытается вздыбить отросшую гриву и скинуть с глаз мешающий чупчик челки. Он отчетливо чувствует, как воздух перехватил собой напряжение, заставил находиться в пределах разноглазого, постоянно намекать о себе какими-то шорохами еловых ветвей, либо далеким уханьем птиц.
И Вик упорно продолжает идти вперед, сопротивляться различного рода обстоятельствам. Он старается успокоить сам себя, но это тяжело даётся, хотя бы потому, что в нос ударил совершенно незнакомый запах. Возможно, будь Вик хозяином данной территории, он спешно направился разбираться с забредшим. Но что, если этот самый «забредший» и есть хозяин территорий? Тогда маленькому глупому Виктиму придется несладко.
Или наоборот, слишком уж приторно.
  Именно поэтому Вик настороженно приподнимает морду, щурится, пытаясь разглядеть незнакомца впереди, а затем оставляет попытки, громко вздыхает и скачками настигает будущего собеседника.
- Эй, как погодка, как самочувствие? - лучезарно улыбаясь, начинает Виктим, находясь рядом с правым боком незнакомца. Он старается заглянуть в глаза и поиграть бровями, намекая на скорейший ответ, потому что думает, что именно таким образом заводятся хорошие взаимоотношения.
«Я путешествую один, а это значит, меня могут съесть при очередном ночлеге на свежем воздухе, да еще и в одиночестве. А вот этот лев, ну... И компания хорошая, и защитит, если я случайно подхвачу своим кустом надоедливую мошкару»
- Я – Вик. Виктим, если быть точней. А ты, должно быть?.. – и замолчал, снова смотря на незнакомца да пытаясь выведать имя посредством шуточных представлений.

+1

8

Саманья сел на месте и, смотря на собственные лапы, задумался. Конечно, было опасно вот так сидеть и не обращать внимание на происходящее, но это мало волновало льва. Сейчас он уже начинал жалеть о том, что ушел... Ушел от названой матери, ушел от своей возлюбленной. Сейчас, вспоминая их, на глаза накатываются слезы. Но одиночка держал себя.- Эй, как погодка, как самочувствие? - прозвучало совсем рядом. От неожиданности лев отпрыгнул в сторону и выпустил когти. После у него было несколько секунд, чтобы рассмотреть подошедшего. Им оказался лев-подросток. Снова подростки! Вот что значит потерять бдительность. При любых других обстоятельствах одиночка бы раньше заметил этого незнакомца. А сейчас он позволил подобраться слишком близко к себе... это нужно исправлять.
- Саманья - ответил темный лев, расслабился и присел.- Не стоит тебе вот так резко появляться - одиночка нервно посмеялся и оглянулся. Никого. Эти двое - единственные, кто находился здесь. Но как же Саманья раньше не заметил Вика? Нужно быть осторожней в незнакомых землях... Эти слова не стоило забывать.
- Ты одиночка? Откуда ты и почему один? - спросил Саманья, наклонив голову вбок и рассматривая подростка. Он был небольшим и довольно худощавым. Возможно, он уже родился одиночкой, это бы объясняло его худощавость... Но почему он один? Одиночки обычно трепетно заботятся о своих детенышах и не отпускают их в таком раннем возрасте. Помнится, даже названная мать Саманьи приглядывала за ним некоторое время перед тем, как отпустить окончательно.

Отредактировано Саманья (13 Сен 2017 13:20:44)

0

9

Испугался! Не ожидал, что кто-то подойдет так близко! На морде Виктима всплыла широкая улыбка, постепенно переходящая в хитрую. Тряхнув гривой, а точней её подобием, разноглазый сделал шаг назад, дабы случайно не навлечь на себя гнев Саманьи, а затем повёл плечами и прищурился.
Вик любит чужие эмоции. Ему нравится следить за тем, как меняются в мордах окружающие его львы, как их плавные движения становятся резкими, и наоборот. Это сродни слежкой за природой, и если кто-то любит слушать шелест листьев или шум воды, то Вик любит смотреть на знакомых и незнакомых хищников. Смотреть в упор, явно не задумываясь о том, нравится ли тому или иному льву долгий взгляд на себе. Вик вообще не задумывается о других. А уж какая радость появляется в глазах подростка, когда у него получается вывести на эмоции другого. Не обязательно на какие-то плохие эмоции, нет. Вот как сейчас, допустим. Взял и, сам того не ожидая, испугал ранее незнакомого льва. И, судя по реакции оного, ни к каким таким группировкам и прайдам Саманья не принадлежал. Что же, это даже к лучшему, поскольку Виктим точно так же не скрепил себя узами дружбы и сотрудничества с какой-нибудь бандой. «Или как они зовутся в наши дни?»
Временами, разноглазый чувствовал себя одиноко. Но не потому, что принадлежит сам себе, а потому что буквально не был посвящен ни в одно происшествие, не знал ни единой группировки. И ладно, можно опустить тот факт, что Вику было попросту неинтересно, но когда цепкие зубы льва, относящегося к какой-то банде, либо прайду, так и норовят вцепиться в его прекрасный зад, Вик нервничает. И хочет знать правду: что можно делать, а что нельзя.
«Это, впрочем, меня бы все равно не остановило. Но сделало бы осторожней»
- А почему не стоило?.. – запоздало среагировал разноглазый и повел бровью. А затем усмехнулся. Нет, определенно, любопытство Вика не доведет до добра. Некоторые вещи должны оставаться прикрыты завесой тайн, но, черт возьми, Виктим обожает тайны. А еще больше обожает раскрывать их. Как и сейчас. Сердце забилось чаще.
- Ты мог бы атаковать меня, думая о том, что я вражеский персонаж, пришедший по твою душу? – в глазах вновь отразилась неподдельная хитрость. Подскочив, подросток резко ушел назад, затем вправо, и всплыл с другой стороны от нового знакомого. Энергия Вика лилась через край, да так, что подросток не могу усидеть на месте. Он рвался разминать лапы, которые, как показалось Виктиму, слишком затекли от ничего не делания.
- А я ушел из дома, - это было произнесено так легко, что даже сам обладатель фразы удивился. Может быть Витким и не был привязан к определенному месту жительства, но дом все еще являлся его домом. Где-то на подсознании.
- Ну, точней, не я ушел. А меня прогнала мать. Сказала мне: «Не стоит тебе здесь находиться, Виктим. Ты здесь сдохнешь», - он старался подражать матери, нахмурился, опустил взгляд в землю и низко проговорил её слова, а затем так невинно и по-детски рассмеялся, будто бы пошутил.
Но то была не шутка.
- А я что, я и ушел. Потому что подыхать не хочется.
И задумчиво взглянул прямо в глаза Саманьи, словно что-то пытаясь там найти.
- А ты? – тихо и безрадостно. Выдержав паузу, лев помялся и прищурился. – Почему ты один?

+1

10

Саманья вздернул брови."А этот подросток не так глуп, каким мог показаться. Мало того, он намного умнее тех, кого я недавно встретил... Пожалуй, он мог бы потягаться со мной в своем уме, но.. я превосхожу его в опыте" - пронеслось в голове. Несомненно, такой лев-подросток будет отличным собеседником для одиночки, который любит искать проблемы на свою пятую точку.
- Знакомая ситуация... - усмехнулся лев, посмотрев куда-то в сторону.- Я.. можно сказать тоже был изгнан. Тебе повезло, но не стоит вот так играться с одиночками... Не все могут быть такими.. добрыми - на последнем слове Саманья поднял правую лапу, взглянул на нее и выпустил когти. Жизнь изрядно потрепала этого льва, но печальных напоминаний в виде шрамов не осталось. Он знал все на собственном опыте, но на шкуре так и не удалось проверить. Скажем, он просто знал своим умом, что поступал ранее крайне глупо и наивно.
- Так, значит, ты недавно стал одиночкой? - протянул лев и потянулся при этом.- Наша жизнь довольно веселая. Особенно когда злишь какого-нибудь "короля" своим присутствуем - Саманья засмеялся. Он вел себя довольно расслабленно, понимая, что здесь эти двое одни, а Вик вряд ли сможет как-либо навредить бывалому одиночке. Уж слишком тощий этот малый.- Я.. сам ушел от своей матери. Не потому что находится с ней было опасно.. А потому что сам захотел уйти. Правда... сейчас мне хочется вернутся к ней, но я слишком далеко от тех земель, в которых родился. - лев взглянул вдаль. Он вспоминал дни, проведенные с приемной матерью. Она дала знания и опыт, характер и идеалы. Она подарила "неизвестному" львенку настоящую жизнь. Неизвестно, что было бы, если бы тогда этот маленький львенок не убежал, как приказала настоящая мать. Возможно тогда Саманья был бы уже давно мертв. Скорее всего, так бы оно и случилось.
- А ты... тоскуешь по дому? - аккуратно спросил лев-одиночка. Несмотря на ранний смех Вика на эту тему.. она была болезненной почти для всех одиночек. Кто-то скрывал боль смехом, кто-то просто ничего не говорил, а кто-то относился к этому спокойно, как это делает Саманья. Но на душе все равно печально от мысли о прошлом, как бы ты не относился к этому.

0

11

Виктим любит общение. Общение развеивает скуку, большим грузом взгромоздившуюся на плечи бурого льва, свесившую ножки и направляющую жертву Судьбы куда-то. Поэтому Вик здесь, а не где-нибудь еще. Потому что в очередной раз госпожа Удача, сговорившись со Скукой, привела льва в какие-то новые угодья, где ветер играется с гривой, а в воздухе витает напряжение. Напряжение, исходящее не от Саманьи.
Вик на секунду обернулся, словно пытался кого-нибудь поймать взглядом. Однако тщетно. Вокруг, кроме него и собеседника ни души. Тем не менее, напряжение усиливалось, и на секунду разноглазый даже задумался – а не шутки ли это Судьбы, что так любит наступать подростку на пятки, творить злоключения в тот самый момент, когда Вик ничего не подозревает. Что, если прямо сейчас, на него обрушится что-то страшное? Ожидание было томительным, но таким сладким, что льву начинало казаться – а не сходит ли он с ума? Кто знает, возможно повернувшись окончательно за своих неудачах, Вик начал испытывать что-то сродни Стокгольмскому синдрому, оправдывая невидимого «маньяка» перед собой, перед другими.
Засосало под ложечкой, но довольно быстро отпустило. Нет. Не сейчас. Сейчас он был готов ко всему, ощущал напряжение всем телом. Это только пугающие секунды ожидания – больше ничего.
Саманья говорил о своей жизни, но Виктим слушал его вполуха, кивал изредка головой на полученную информацию, запоминал её, а сам трусливо озирался по сторонам, стесняясь признаться даже себе, как же сильно он ждёт очередной шутки Жизни. Стесняясь признаться в том, что он стал олицетворять Жизнь как нечто живое, передвигающееся. Возможно, из-за нехватки общения, он и правда стал сходить с ума – черт его разберет.
- Я был не изгнан, - это прозвучало несколько обиженно, оскорблено, однако, лев довольно быстро взял себя в лапы и переключил взгляд на собеседника – не вежливо, все же, говорить куда-то в пустоту слова, отвечать, не смотря на говорящего. – Я ушел сам. По просьбе матери. И, мне кажется, это не считается изгнанием.
И пусть Виктим дальше утешает себя хорошими мыслями – в глубине души лев знал, что мать «изгнала» его самостоятельно. Сначала был брат, покинувший их на почве ревности, а теперь был и сам Вик. Кто знает, возможно, когда-нибудь лев и встретится с тем, кто так сильно не любил его, но не сейчас. И, он будет надеяться, не в этой жизни. Озверевший обиженный подросток мог сделать всё, что угодно его душеньке. Если, конечно, с ним не сделали тоже самое. Впрочем, с каких пор Виктим стал волноваться о своих родственниках?
Разговоры о прошлом не приносят ничего хорошего. То и дело цепляясь за какие-то обрывки воспоминаний, Виктим чувствовал себя неуютно, не в своей тарелке. Почему-то молодому льву казалось, что старая жизнь не хочет его отпускать. Она будто бы хочет вернуть Вика в свои лапы, заставить поддаться ленивой неге, опутать путами обязанностей. И направить домой.
Но Вик не направится. Не сегодня.
Слова Саманьи заставили подростка расслабиться, отпустить тревожные мысли, пустить их дальше по течению. И действительно, есть ли смысл вылавливать то, от чего ты непроизвольно убежал, спасся, клича себя одиночкой?
- Ну, довольно недавно. Для меня это, конечно, бо-ольшой срок, - он вновь взыграл бровями, а затем прикрыл глаза и меланхолично улыбнулся, - Но это только для меня. Теперь я даже не одиночка – странник, не ищущий себе приют, но ищущий приключения. Или ждущий, когда приключения найдут меня. Это бывает чаще всего, - и рассмеялся, вспоминая, как однажды чуть не потонул, когда в полумраке выбрался к какой-то реке. Благо, река была узкая и мелкая – поэтому Виктим с минуту побарахтался в ней да вылез.
- А иногда меня находят знакомые этих самых «королей», о которых ты говоришь. И просят вежливо или не очень покинуть их территории. Они думают, что я понимаю, где заканчиваются их территории? Когда я спрашиваю об этом «стражника», то постоянно слышу примерно одно и тоже, - Вик нахмурился, готовясь в очередной раз изобразить кого-то, кого он запомнил из своей жизни, поднял плечи и прокашлялся:
- «Ты долго будешь издеваться, одиночка?!», и встают в такую забавную позу, что я не понимаю, бояться мне или же смеяться. Нет. Понимаю. Если я буду смеяться, то, скорей всего, лишусь головы. Поэтому спешно ретируюсь, прячусь за ближайшие холмы, а там уже иду в другую сторону. Весело это, конечно, но до тех пор, пока желудок не начинает сходить с ума и требовать еды. Вот тогда-то и начинается самое ужаснейшее время, которое я только мог представить.
Охоты Виктима не всегда проходили гладко. Чаще всего лев плоховал, упускал добычу и путался в собственных лапах. Но когда жизнь жалилась над ним, он устраивал небольшой пир, где старался наесться на несколько дней вперед. Это не всегда помогало – желудок, прилипающий к ребрам, так и оставался там до поры до времени.
- А я, кстати, тоже очень далеко ушел от своих земель, - его словно обухом ударили по голове. Подскочив, он совершенно неожиданно, будто бы случайно вспомнил данный факт о себе, изрек, да с таким еще напором на «кстати» сказал. А потом удивленно посмотрел на нового знакомого.
- А, нет, может быть и не так далеко. Я, знаешь, не разобрался в местности. Чаще всего бродил кругами, бежал от кого-то, либо прятался. Но что-то как-то...
И замолчал, словно предугадывал следующий вопрос, но не спешил отвечать раньше времени. Разговаривать с Саманьей, все же, было довольно весело. Разговор не скатывался на «нет», и вопросы, волнующие одиночку, продолжали течь рекой. Это значило что-то из двух: либо Виктим успел заинтересовать Саманью, либо же новый знакомый просто любил поговорить. И, честно, Вик надеялся на то, что оба варианта окажутся правильными.
- А по дому, - когда же вопрос был задан, лев поднял взгляд в небо, прищурился, словно над чем-то думая. А потом выдохнул, - Э-э... Н-нет. Скорей даже, нет, совсем нет. Мне не по чему там скучать. Тесные пещеры-клетки сдавливали морально, лишали кислорода. А обилие львов, в глазах которых читалось какое-то требование, и то угнетали, давили своим молчаливым «должен». Я никому не был должен. И никому не буду. Я – сам по себе. И, нет, это не подростковые слова, мысли, или как там обычно мне говорила моя мать.
На удивление, Виктим был чрезвычайно говорлив сегодня. Он даже не заметил, как рассказал практически всю свою жизнь первому встречному. Но, если их пути больше никогда не пересекутся, разве есть смысл что-либо таить? Пусть Саманья знает о том, как живут другие. Вик ему с этим подсобит.
- Но вот ты, - подросток прищурился, оценивающе рассматривая нового знакомого, - Я вижу, что ты тоскуешь по дому. Наверняка, у тебя были теплые лежанки, на которых ты мог развалиться с семьей поздним вечером да поговорить по душам. Я, знаешь ли, всегда мечтал о таких вот лежанках. Поэтому, возможно, и хочу приписать каждому что-то такое.
А затем завистливо выдохнул и улыбнулся:
- А еще, я думаю, у тебя на родине были огромные территории, на которых было множество травоядных, идущих самостоятельно, стоит их только позвать.
А еще Виктим умел неплохо фантазировать.

0

12

Саманья с интересом слушал подростка. По глазам этого малого было видно, что он загорелся жизнью одиночки. Ему это определенно нравилось, он рассказывал все с неким весельем. Это не могло не радовать темного льва. Когда-то он и сам был таким, но у него была компания - приемная мать, которая учила его всему. А вот Виктиму не повезло. Саманье казалось, что этот львенок ничего не знает о настоящих сложностях жизни. Хотя, кто знает?
У одиночки было много историй, которыми он мог бы похвастаться. Море приключений на пятую точку, огромное количество веселья и жизненого опыта - все это сочетал в себе одинокий лев. Вряд ли таким запасом знаний мог бы похвастать "король" или лев из прайда, который там родился и жил всю жизнь. Конечно, он мог участвовать во многих битвах за прайд, доблестно защищать свою семью и территории... Но это не сравнится с опытом охоты и борьбы за жизнь. Собственную жизнь. Это чувство, когда ты должен защитить самого себя, иначе после тебя ничего не останется.. Это не знакомо львам из прайдов.

- А мне еще нравится, когда они такие... "Ты поплатишься за свои слова" или "Ну сейчас я тебе хвост надеру". И после этого они неуклюже ковыляют тебе навстречу и машут пушистыми лапками - лев засмеялся. С ним часто такое было. Он никогда не воспринимал всерьез соперников, что приходили из прайда. Он играл с ними, язвил, наглел, выводил их из себя, а после играл в догонялки. С огромным удовольствием.

После пошли разговоры о прошлом. Они были неприятны, но Саманья сам спросил об этом Вика, поэтому грех возмущаться.
- Я скорее тоскую по своей матери. А жизнь в прайде я уже не помню. Она была очень давно... Я был еще львенком - Саманья усмехнулся. Удивительно, но его приемная мать всегда относилась к его появлению с неким смехом. Она с улыбкой рассказывала, как встретила его еще маленьким, о том, каким он был тогда и что говорил. В ее устах это было забавно, но с возрастом Саманья понял, что это вовсе не смешно. Тогда он с легкостью мог погибнуть, и, несомненно, он благодарен приемной матери, которая приняла и вырастила его. Если бы не она... Саманья был бы давно мертв.
- Слушай... а ты не хочешь путешествовать в компании? Я могу многому научить тебя, да и вдвоем веселее... - лев сказал это искренне и с улыбкой. Вдвоем ходить действительно было веселее и надежнее. Охота будет успешнее, а так же защита при нападении будет выше. И никаких минусов.

0

13

---- Начало ---

  Ей все еще кажется родное тепло рядом.

Он всегда подпирал ее своим широким, темным боком, согревая свою мерзлявую подругу, а затем так и вовсе с тихим, ироничным смешком, - тыж моя сосулечка ненаглядная - накрывал ежившуюся и корчащуюся от холода львицу собой. Буквально. Она все еще прекрасно помнила его длинные, гладкие пряди гривы, черные, как сама ночь, что укрывали ее плотным одеялом, когда Хадами снисходительно и отчасти наиграно-покровительственно клал массивную, лобастую голову поверх острых лопаток Мериад и придвигал ее к себе лапой. Мэри доверчиво бодала головой его широкую грудь, отчаянно вслушиваясь в мерный перестук своего родного, любимого сердца под толстой львиной шкурой, и снова смыкала веки, готовясь погрузиться в сон - согретая и умиротворенная, готовая вечно прислушиваться к чужому дыханию у себя над ухом без единого кошмара, что испортил бы ее сны.

Как же она по нему сейчас скучала. Как ей не хватало этого всего сейчас.

Просыпаясь от прожигающего до самых костей холода, что частый гость в этих мерзлых краях, Мериад поднимала голову, молча всматриваясь в темные, затянутые тучами небеса. Ажурные снежинки, кокетливые спутницы вечной зимы горных вершин, оседали на бледную морду львицы, покрывая переносицу тонким слоем, который почти сразу же таял, собираясь крупными, ледяными, дрожащими каплями, что слезинками стекали у нее по впалым, схуднувшим щекам. Она долго глядела вверх, словно надеялась, что небо сжалиться над ней и разверзнеться белой вспышкой, из которой к одинокой целительнице спустится воскресший из мертвых Хади. Что подойдет, прижмет ее к себе и снова согреет собой, своим теплом, своей любовью... Как же холодно, и почему она не ушла, когда у нее был шанс, когда она все еще была в состоянии покинуть принесшие ей горе и смерть владения Северного Лорда, и найти для себя куда более пригодного для жизни вдовы пристанища? Она опускает голову, прижимая уши к черепу, ежиться и сворачивается в тугой клубок, подбирая лапы под грудь и под живот, пытаясь таким образом хоть как-то согреться и опускает подбородок вниз, утопая в шерсти пышной манишки, сосредоточенно хмурясь, словно нахохлившаяся сова. Она не ушла отсюда, равно по той же причине, что и не вернулась в принявший ее прайд, что с ее стороны было, Мериад прекрасно это понимала, крайне не красиво. Состояние подвешенности, когда "заплывать за буйки", и уходить от дружественного к ней общества опасно, а налаживать отношения со здешним королем мешала скромность и банальный страх, откровенно портили ей жизнь. Впрочем... Оставшись одна она настолько глубоко потерялась в себе, лишившись единственной опоры... да и уверенности тоже, что уже фактически потеряла свое хваленое умение трезво мыслить. Первые дни одиночества так и вовсе прошли для самки в каком-то полубезумном состоянии, пока голод не заставил ее подняться на лапы и выйти на охоту, хотя бы ради того, чтобы не окочуриться в сугробе.
Ее собственные капризы и горе потери не должны были влиять на малышей. Она была обязана выжить. Обязана двигаться дальше ради их детей, что периодически давали о себе знать тихо ерзая в стремительно растущем брюхе. Ее супруг вряд ли бы хотел ее видеть такой сломленной и убитой, худой и совершенно потерявшей всякий интерес к жизни.
Даже если птице обрежут крылья, она все еще пытается взлететь. А когда понимает, что летать ей уже не суждено - она смиряется и продолжает свое существование как может. Приспосабливается. Вот и Мериад тоже следовало бы так поступить... Хадами хотел бы этого.

Сложно приспособиться, когда твой живот с каждым днем все больше, и тебе становиться даже проблемой не то что встать - поспать нормально, устраивая огромное пузо. Но все же она как-то смогла, справилась. Не погибла, хотя и был огромный риск. Нашла себе сносное укрытие, небольшую пещеру, охотилась по мере возможности, ела не так уж и много, как хотелось бы, оставляя некоторый запас, и спала в обнимку со своими трофеями, не позволяя мясу превратиться в кусок льда. Она была предусмотрительной и не выходила в скверную и ветренную погоду. Берегла силы и почти большую часть времени отдыхала, наблюдая за тем, как залетающий в ее берлогу снег присыпает сахарным, блестящим слоем каменистую почву перед входом. Постепенно она привыкала. И, со сдержанной улыбкой прислушивалась теперь уже к самой себе и внутренним ощущениям, как ее родные, еще не родившиеся дети составляют ей компанию, раз за разом напоминая о себе слабыми толчками... а кто-то даже умудрился кувыркнуться, судя по тому, как однажды, ее живот "уехал" куда-то в сторону. Мериад кормила себя "завтраками", раз за разом, в мыслях обещая себе и любимому, что она наберется смелости и все же сделает шаг навстречу тем, кто готов принять ее в свои ряды и кто предоставит ей и их малышам кров, пищу и охрану.

Однако день за днем, но она никак не могла преодолеть себя.

А живот, тем временем увеличивался в размерах. И судя по тянущим ощущениям и усталости, а так же непонятному беспокойству, охватившему ее от кончика хвоста до кончиков ушей, когда не сидеть, ни лежать она не могла в принципе, Мера заставила себя покинуть гостеприимную, сухую, облюбованную ею пещерку, где проводила фактически все свое время, и направилась туда, где беременную самку-чужачку ждали меньше всего. К Траину и его львам. Накануне родов считай.

- "Надеюсь у них есть лекарь," - и ей снова нужно было идти, вставать, двигаться дальше покидая свой очередной временный ночлег. Как же она от всего этого устала. Она вымотана. И голодна. И сколько дней она ничего не ела? Утомленно прикрыв веки, Мериад со сдержанным сопением переваливается на другой бок, облюбовав для минутного отдыха большой булыжник, стеной защищающий львицу от ветра, широко расставив дрожащие, передние лапы. Ей нужно было сделать это раньше. Или еще лучше - сразу. Тогда она не была бы так истощена сейчас. А вдруг они откажут ей в аудиенции? Возможно она своим поступком оскорбила короля, и все, что ее ждет там - смерть и забвение? Маджи на мгновение широко распахивает яркие глазищи, в испуге пялясь в сугроб перед собой в ужасе представив кровавую картину, где ее саму, с еще нерожденными детенышами свирепо разрывают на тысячи кусочков голодные львы прайда. Нет... нет, они так не поступят. Траин честный и благородный правитель, он был добр к ней и ее спутнику. Но черт возьми, как же ей было страшно в эти мгновения!
И как сильно закружилась голова. Пожалуй, ей стоит еще немного полежать. Еще пять минуточек, прежде чем снова продолжить путь.
Она буквально падает обратно, подминая выпуклым боком свежий слой только-только насыпавшего снега, мгновенно облепившего ее всклокоченную, грязновато-серую шерсть. Мериад теперь не столько холодно, сколько банально страшно и ее колотила крупная, непроходящая дрожь. Львица вновь обвилась собственным хвостом, зажмурившись и уткнув нос в нервно вздернутое плечо. Львята в животе странно притихли, словно уловив напуганное состояние матери... чем пугали своей тишиной ее в разы больше, чем всякие кошмарные видения.

Отредактировано Мериад (20 Ноя 2017 00:11:40)

+5

14

Возобновление игры


Это было очень долгое и изнурительное путешествие.

Не только потому, что Хэмишу пришлось идти через опасный горный перевал, где он в течение недели мотался по узким скалистым карнизам, отыскивая более-менее безопасную тропу и периодически силясь поймать себе на обед юрких коз, что с завидной легкостью взбирались от него на неприступные кручи — так высоко, что аж дух захватывало. Разок льву, впрочем, повезло завалить старую и больную особь, а иначе бы он неминуемо загнулся от голода. Хэмиш в два счета проглотил добрую половину туши, а оставшееся мясо закинул на собственную спину, благоразумно решив растянуть запасы еды на несколько дней вперед. Впрочем, сия предосторожность оказалась излишней: спустя примерно сутки пути, глазам вусмерть уставшего самца предстала широкая, живописная долина, восхитительно серебрившаяся в бледном лунном свете. Какое-то время, Хэмиш молча любовался открывшейся ему панорамой, а затем, поправив свисающего с плеча козлика, с тяжким вздохом похромал дальше, осторожно спускаясь вниз по голому каменистому склону. Освещение было не ахти, да и местность оказалась очень рельефной — льву приходилось внимательно смотреть себе под ноги, дабы случайно не провалиться лапой в пустоту или не запнуться ею же о торчащий из-под земли обломок. Огромные валуны и беспорядочно торчавшие отовсюду хлипкие древесные стволы также затрудняли ему и без того нелегкую задачу: приходилось выписывать этакие неразборчивые кренделя и путанные зигзаги, сворачивая из одной стороны в другую, с приглушенным сопением обходя многочисленные препятствия, будто назло выраставшие перед ним из темноты. Будь он чуть помоложе да поздоровее... Ох, да кого он обманывает — тут любой зверь запыхался бы от такого дурацкого спуска, независимо от возраста, силы и опыта.

"Будь здесь Шерлок — сказал бы, что я слишком много ворчу. И вообще стар я стал, немощен," — теперь, когда Хэмишу приходилось странствовать одному, ему больше не с кем было поделиться ироничной шутеечкой или скоротать время за ни к чему не обязывающей беседой, некого было поругать за идиотски выбранный маршрут... Смешно сказать, но первые дни Хэмиш с непривычки вслух обращался к своему отсутствующему приятелю, а затем ненадолго замирал на одном месте, с болью прислушиваясь к давящей, неуютной тишине за своей спиной. Во время вынужденных привалов, ситуация становилась и того хуже: в эти скучные, пресыщенные отчаянием и непередаваемой скукой часы, Хэмиш мало того, что неосознанно пытался разговаривать с пустотой, еще и с тоской вспоминал о тех ночах, когда его худой бок согревало живое тепло супруги, любившей вплотную прижиматься к своему любовнику и защитнику. Ему не хватало легкой, успокаивающей тяжести ее подбородка на собственном плече или загривке... Равно как не доставало и озорного блеска ее глаз, и нежного, воркующего звучания родного голоса. Порой ему, вопреки здравому смыслу, хотелось притвориться, что оба дорогих ему существа — как Мэри, так и Шерлок — все еще находятся рядом с ним, готовые с улыбками выслушать любые глупости, что он им скажет, но Хэмиш понимал, что разговоры с умершими ни к чему хорошему не приводят. Он должен был как-то обуздать свое горе... и сосредоточиться на куда более важных вещах — к примеру, на собственном выживании. Поэтому, как бы сильно он не уставал, Хэмиш заставлял себя идти дальше, день за днем, покуда лапы не выведут его в спокойное и безопасное, а главное, совершенно новое, незнакомое место, где он смог бы забыть о прошлом и отыскать для себя какой-то иной смысл к дальнейшему существованию.

"Отдохну, как только достигну подножья," — решил самец, уже едва-едва переставляя свою хромую лапу, что уже давно ныла не переставая, ежесекундно стреляя болью в утомленное плечо, вынуждая лекаря напряженно морщиться всей физиономией. Хэмишу уже чертовски задрало тащить на себе это дурацкое мясо, и он бы с радостью сбросил его на землю; останавливало его лишь вполне четко осознание, что спустя час-другой льву неминуемо захочется есть. Тем не менее, усталость все-таки давала о себе знать, причем с каждой минутой все больше и больше, и в конечном итоге лев нехотя остановился: нет, пожалуй, и вправду хватит на сегодня... Он устроит привал здесь, прямиком на горном склоне, а утром, отдохнувший и свежий, спустится вниз и займется поисками местного львиного прайда. Хэмиш был почти на все сто процентов уверен в том, что таковой здесь обитает — уж больно красивые, а главное, богатые водой и пищей места. По-крайней мере, льву казалось, что в долине должно быть много травоядных, судя по тому огромному количеству рек и озер, что он там увидел. Хотя само подножье явно не изобиловало дичью... Но ведь то здесь, на суровых горных подступах, где даже деревья толком не растут, и совсем другое дело — там, внизу, на открытой местности, густо поросшей травой и кустарником! Нет, где-то поблизости почти наверняка должен проживать какой-нибудь небольшой львиный прайд...

"Будь здесь Шерлок..." — вновь мысленно забормотал Хэмиш, озираясь по сторонам в поисках более-менее сносного укрытия. — "Будь здесь Шерлок, он бы точно сказал, живут ли здесь какие-нибудь львы и в каком количестве. Да он бы мне их всех по именам перечислил, не забыв про самую древнюю беззубую старуху и только-только народившееся потомство... А что могу я? Только строить пустые догадки и предположения..." — лев с горечью усмехнулся себе в усы, вспоминая тот ненормальный энтузиазм, с которым его друг исследовал грязь под собственными лапами, считывая всю необходимую ему информацию по каким-то мелким примятым травинкам и сломанным сучкам... Однако прежде, чем он вновь с головой окунулся в пучины дореволюционной ностальгии, где-то в стороне вдруг раздался тихий, протяжный вздох и хруст свежевыпавшего снега, как из-под чьей-то тяжелой лапой. Обычный зверь, не шибко внимательный к подобным мелочам, наверняка счел бы это неважным — ну, подумаешь, мало ли что почудится поздно вечером, да еще и в приступе сильнейшей усталости! — но только не Хэмиш, бывалый вояка, не раз и не два оказывавшийся во вражеской западне. Чутко дернув ухом по направлению к источнику подозрительного звука, лев тотчас настороженно замер с приподнятой в воздух лапой, из-за всех сил напрягая слух и интуицию, неосознанно хмуря свои широкие кустистые брови: может, и вправду показалось? Лекарь еще немного постоял так, вслушиваясь в гулкую ночную тишину, и уже намеревался было продолжить свой путь, но затем странный вздох раздался повторно, теперь уже куда громче предыдущего. Звуки чужого дыхания, тяжелого и прерывистого, доносившиеся откуда-то из-за ближайших к Хэмишу камней, отнюдь не прибавляли тому уверенности или позитива. Тем не менее, если бы за ним в самом деле кто-нибудь следил, стал бы он так явно заявлять страннику о своем местоположении? Поразмыслив немного, лев неуверенно развернулся на своей узкой горной тропинке и двинулся обратно, силясь понять, где же прячется этот недалекий "шпион", зачем-то решивший привлечь к себе его внимание; в конце концов, он заметил чью-то пушистую кисточку, торчащую из-за валунов, и, осторожно обойдя кряду стороной, с удивлением воззрился на лежащую на земле львицу. Очевидно, беременную: ее здоровенное круглое пузо было прекрасно различимо даже в темноте... Хэмиш знал, что прайдовские самки частенько покидают свои семьи, чтобы спокойно родить где-нибудь вдали от шума и тревог — может, и эта особа решила поступить также?

"Не шибко удобное местечко она для этого выбрала," — отметил Хэмиш про себя, делая медленный, осторожный шаг по направлению к ослабевшей роженице, понадеявшись, что та от страха не окотится прямиком здесь, на голых и мерзлых камнях, вдобавок, частично присыпанных свежевыпавшим снежком. Он на всякий случай негромко кашлянул, привлекая к себе ее внимание, а затем все также неторопливо опустил свою ношу на землю, освобождая пасть для грядущего разговора. В широко распахнутых глазах львицы, несмотря на все его предосторожности, отчетливо читался испуг... Ну, еще бы, она ведь не ожидала встретить здесь одинокого самца, вдобавок, не шибко привлекательного на вид после долгого и тяжелого перехода. Хэмиш и вправду выглядел неважно, с его потускневшей, взлохмаченной шерстью, слегка намокшей от густо облепивших ее снежинок... Но если честно, эта самка выглядела ничуть не лучше: замерзшая, изнуренная, сильно похудевшая, несмотря на поздний срок беременности — а она точно из прайда? Наверное, такая же странница, как и он сам. Тогда не удивительно, что она такая истощенная.

Прошу прощения, мисс, не бойтесь, — спешно произнес Хэмиш, стараясь придать собственному голосу максимально доброе и успокаивающее звучание. Ему не в первые приходилось успокаивать своих пациентов, а ведь этой львице очевидно требовалась помощь целителя. — Я не причиню вам ни малейшего вреда. Я просто услышал вас издали и решил проверить, все ли в порядке, — он вновь быстро покосился на ее вздувшийся, мелко дрожащий живот и тут же деликатно отвел взгляд. — Если вам нужна помощь, только скажите, помогу чем смогу, — говоря это, Хэмиш сделал еще один небольшой шажок по направлению к незнакомке, всеми силами стараясь не напугать ее своим приближением. Он остановился в паре метров от Мериад, теперь уже чуть лучше рассмотрев ее во тьме — надо же, какая молодая... И встревоженная до глубин души. — Это... Это ваши первые роды? — уточнил он, не сдержавшись, и тут же смущенно улыбнулся, перехватив ее недоуменный взгляд. — Профессиональный интерес, мадам, я ведь лекарь, и мне уже приходилось принимать детенышей... Кхм, пару раз в своей практике, — он неловко умолк, заметив, как львица резко скривилась не то от боли, не то просто от растущего дискомфорта в глубине живота.

Пожалуй, не стоило ей лежать здесь, под открытым небом, да еще и на жестких ледяных камнях.

Позвольте, я помогу вам вернуться в ваше укрытие. Нехорошо, если детеныши родятся на таком холоде... да и вы тоже можете заболеть. Вы можете опереться на меня, если вам тяжело, — убедившись, что Мериад не собирается на него рычать или замахиваться лапой, Хэмиш осторожно припал на живот рядом с ней, с мягкой настойчивостью подтолкнув львицу носом в мохнатый подбородок — ну же, не стесняйся, я ведь здесь для того, чтобы тебе помочь.

Отредактировано Хэмиш (14 Ноя 2017 21:57:37)

+5

15

Мериад обеспокоенно оглядела свое мерно вздымающееся в такт дыханию брюхо, пытаясь уловить не его поверхности хоть какие-то признаки жизни под толстой львиной шкурой. Ничего.. никакого движения, а собственное громко ухающее в груди сердце, отдающее в ушах... в голове противным натужным звоном, затмевало какие-либо сторонние "внутренние" звуки, вроде ощущения тихонько перестукивающихся сердечек ее малышей. Может это из-за голода? В последнее время охота давалась самке слишком тяжело, она ограничивалась лишь старыми запасами, да редкими подачками со стороны старой знакомой - седой и ворчливой гиеновой собакой миссис Хадсон, поселившейся затворницей в пещере неподалеку от Мериад. Стремясь удалиться подальше от шумных саванновых пастбищ, овдовевшая аналогично львице Хадсон устроилась на куда более тихих и спокойных склонах. Худая и проворная она не нуждалась в больших укрытия, и куче мяса. Для Мериад, от этой сердобольной старушки, перепало на днях пара северных хищных птиц, у которых перья да кости, что полноценным ужином язык не поворачивался назвать, не смотря на старания ее нежданной соседки, спасибо ей за это большое. Могло быть так, что из-за недостатка питания малыши совсем стали вялыми и неактивными, сберегая энергию? Они вот-вот появятся на свет... - "Главное чтобы были живы и здоровы. А молоко?" - Мера отвела назад мокрые, взлохмаченные уши, - "Что если у меня его не будет? Да и откуда оно так возьмется." - Столь мрачные мысли были более чем здравыми, учитывая последние трудные недели, да и вообще очень типичное рассуждение беременной, опасающейся за множество факторов, что могло бы повредить ее детенышам. Раньше надо было думать... раньше!
Если бы она взяла себя в лапы и спокойно преодолела порог неуверенности перед Траином... перед ее провинностью перед прайдом северян, то, вероятно, она бы сейчас лежала сытая и довольная, на теплой подстилке, а не на холодной земле в паническом ожидании очередной неприятности. Она же родит если не прямо сейчас - то по дороге, и точно не дойдет до территории земель северного лорда.

Поглощенная собственными тревожными мыслями львица далеко не сразу заметила возникшего из неоткуда широкоплечего самца, что застыл чуть сбоку... с тыла задумчиво похлопывающей хвостом по твердой земле Мериад, и внимательно взирающий на нее сверху вниз с обветренной и подсохшей объеденной тушей в зубах. Когда светлошкурая повернула голову, заметив в радиусе обозрения золотистое пятно, маячившее совсем рядом, она так и замерла, испуганно вытаращив свои пронзительные, яркие глазищи, уставившись на незнакомца с таким видом, словно на нее из кустов выпрыгнул чуть ли не злобный разбойник с двойным рядом острющих зубов и бешеным взглядом, не предвещающим беременной ничего хорошего.

На самом деле незнакомый лев выглядел не так страшно... даже, пожалуй, приятно - весь мягкий, гладкий и округлый, соломенного оттенка, с пышной зачесанной гривой, несколько грязной и помятой, но частично сохранившей былую форму. Приятные, льдистые глаза разглядывали съежившуюся на мерзлом участке за булыжником самку с поразительной вежливостью и пониманием, а его тонкие, растянутые в извиняющейся улыбке губы наполовину скрывала забавно-длинная шерсть на подушечках усов, придававшая его широкой морде так и вовсе какое-то умилительно-доброе выражение, мигом рассеивающее любые страхи и заставляющее улыбнуться в ответ. И голос, обращенный к настороженно молчавший Мериад был аналогично пропитан принуждающей мягкостью, успокаивая взвинченные до предела нервы. Тем не менее Мэри все так же держала уши плотно прижатыми к черепу и прижималась спиной к ледяной стенке валуна. Пускай недоверия в глубине расширенных зрачков поубавилось, но бросаться с хныканьем в объятия первого попавшегося с протянутой лапой помощи, она, понятное дело, не собиралась... разумеется до тех самых пор, пока котята в ее животе вновь не запрыгали, словно радуясь появлению внезапного помощника на горизонте.
- "Живые, слава богам," - успокоенно выдохнула облачко теплого пара целительница, на мгновение устало смежив веки - как же эти бешеные толчки завозившегося в недрах ее живота потомства грели душу - словами не описать. Ауч! Осторожнее... хулиганы. Мериад с нежностью покосилась на свое подпрыгивающий на месте пузо, и вновь воззрилась на льва. - Спасибо, - осторожно отозвалась она, продемонстрировав, что как бы не будет против оказания помощи как таковой. Во всяком случае деваться ей точно некуда. Один раз она уже оплошала, нельзя чтобы это повторилось опять.

Лекарь? Он лекарь? Замечательно!

В эти трудные минуты явно кто-то решил ее уберечь, обратив свой взор с небес и привести к роженице не абы кого, а врачевателя и повитуху, что сейчас было просто как бальзам на душу. Разумеется Мериад знала, что ее ждет. Знала как это происходило, и что нужно для этого делать.
Но другое дело когда ты принимаешь роды... а не рожаешь сама.

И словно бы в напоминание об этом, все нутро неприятно дрогнуло и сжалось в болезненной схватке.

Кажется, не зря она так была обеспокоена тем, что не дойдет до Траина. Ох не зря.

Невесомое, даже ласковое касание жесткого, влажного носа в дрожащий от боли подбородок, вынудило зажмурившуюся, съежившуюся в комок самку медленно приоткрыть затянутые поволокой слез глаза, покосившись на лекаря. - Поздно... - вяло пробормотала она, отчетливо чувствуя, как слабые потуги схватывают поясницу и все мышцы живота. Сейчас отойдут воды и начнется самое веселье.
Некогда поворачивать назад. И вперед уже не поспеть. Львица устало легла щекой на холодный камень, вытянувшись во весь рост. Слишком поздно что-либо предпринять еще, кроме как родить своего первенца и надеяться, что он не погибнет.

+3


Вы здесь » Король Лев. Начало » Северные владения » Западное подножье