Страница загружается...

Король Лев. Начало

Объявление

Дней без происшествий: 0.
  • Новости
  • Сюжет
  • Погода
  • Лучшие
  • Реклама

Добро пожаловать на форумную ролевую игру по мотивам знаменитого мультфильма "Король Лев".

Наш проект существует вот уже 10 лет. За это время мы фактически полностью обыграли сюжет первой части трилогии, переиначив его на свой собственный лад. Основное отличие от оригинала заключается в том, что Симба потерял отца уже будучи подростком, но не был изгнан из родного королевства, а остался править под регентством своего коварного дяди. Однако в итоге Скар все-таки сумел дорваться до власти, и теперь Симба и его друзья вынуждены скрываться в Оазисе — до тех пор, пока не отыщут способ вернуться домой и свергнуть жестокого узурпатора...

Кем бы вы ни были — новичком в ролевых играх или вернувшимся после долгого отсутствия ветераном форума — мы рады видеть вас на нашем проекте. Не бойтесь писать в Гостевую или обращаться к администрации по ЛС — мы постараемся ответить на любой ваш вопрос.

FAQ — новичкам сюда!Аукцион персонажей

VIP-партнёры

photoshop: Renaissance

Время суток в игре:

Наша официальная группа ВКонтакте | Основной чат в Телеграм

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король Лев. Начало » Морийский хребет » Тропы мертвых


Тропы мертвых

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

http://s4.uploads.ru/R7KCk.png

От Каменных рощ вверх по горному склону поднимается две тропы: одна полегче, а другая — более труднопроходимая. Обе ведут к ледяной пещере на вершине (еще к ней есть один проход с северной стороны). Тут всегда холодно, и всегда на этой высоте расположены вечные снега и льды. В этой пещере вечным же сном спят короли Западного королевства. Через ледяной потолок пещеры пробивается свет, который освещает лежащие в нишах бессчётных коридоров пещеры тела покойных монархов и членов их семей. Вечная мерзлота сделала эти тела нетленными, и они тут будут лежать до самого скончания веков.

1. Любой пришедший в локацию персонаж испытывает сильнейший холод (антибонус "-1" к любым действиям, возрастающий каждые три поста; нейтрализуется умением "Устойчивость к холоду").

2. Любые шаманы, пришедшие в данную локацию, получают бонус "+2" к броску кубика во время призыва духа.

3. В ночное время игровых суток, в этой локации возникает шанс встретить какого-нибудь очень старого и рассеянного призрака, который может дать необычную загадку. Если персонаж правильно ответит на заданный ему вопрос, то призрак щедро его за это наградит.

Очередь:

Котис,
Галатес,
Касари,
Асия,
Эбигейл

В локации:

Ву

Отпись — трое суток.
Игроки вне очереди
пишут свободно!

Отредактировано Сунита (28 Янв 2021 18:12:24)

0

2

Три когтя —→
Смеркалось. Было пасмурно, ветрено и довольно таки прохладно, прямо скажем. Вот, наконец, крутая горная тропа осталась позади и впереди открывали свой печальный вид преддверия пещеры. На западе, сквозь тучи, которые приобрели от этого какой-то потусторонний и мистический облик, пробивались последние лучи заходящего солнца. А впереди, прямо перед Фестром, открывался зёв входа в пещеру. А вот ей стража, старой генетты, что-то было не видать. Наверное, скорейй всего, ушел спать. Фестр оглянулся назад, обратившись к подошедшему, и, прямо скажем, весьма уставшему и запыхавшемуся Амиди (подъем в гору всегда есть подъем в гору) и сказал ему: "Ну, собственно, мы уже пришли. Это здесь. Внутри. Только надо будет быть осторожными. Согласно древним легендам, тут обитают духи, и к ним надо относиться с уважением и почтением".

+1

3

—-→ Три Когтя
Амиди следовал за Фестром, а следом за самим Амиди следовал верный Лофифоро. Тропа уводила всё выше и выше. Там-сям появлялись куртины снега, становилось ощутимо холоднее. Вечерело. Заходящее солнце время от времени пряталось то в облака, то за горные пики, от которых пролегали странные, таинственные тени. И вот, тропа привела путников к зёву ледяной пещеры. Фестр начал говорить Амиди про обитающим тут духов, которые по легендам тут обитали, но Амиди прекрасно понимал, что это явно не легенды. Шаман буквально нутром чувствовал, что это место, прямо скажем, не обычное. Судя по ощущениям шамана, это место явно являлось, как бы это сказать, пристанищем чего-то сверхъестественного, но Амиди пока еще никак не мог понять его природу. Пока что чувствовалось что-то странное и неуловимое. Тут явно ЧТО-ТО было, но вот чем это ЧТО-ТО могло являться? Амиди пока еще никак не мог понять... (Астральное видение)

0

4

Внутри, как ему показалось, было даже холоднее, чем снаружи, и Фестр решил ненадолго выйти из пещеры. Увы, это не помогло. Ибо поднявшийся снаружи за то время, пока Фестр был внутри пещеры, холодный ветер явно не способствовал даже иллюзорной попытке согреться. Тяжелые тучи, наползавшие с небес, тоже настроения, мягко скажем, не прибавляли. Фестр уже было собирался уйти обратно в пещеру, как вдруг, среди облаков, заметил небольшую точку. Точка приближалась. Это была птица. Сапсан. Птица подлетела ближе, села на плечо Фестра и сообщила ему такие новости, что лучше бы он их не слышал. Кивнув птице, тем самым показывая, что он понял, Фестр ответил птице: "Это грустная весть. Лети, скажи, что мы скоро вернемся, пусть они нас там дождутся..."

После того как птица улетела, Фестр пошел внутрь пещеры, чтобы позвать Амиди. Грустные мысли тяготили его. Конечно, Фестр не вчера родился и прекрасно знал, что рано или поздно этот день наступит. Уж не ему ли, с его знаниями шамана и лекаря не знать все коварство этой болезни, и не видеть тех незаметных, но грозных её первых признаков, которые начали проявляться еще когда Аминта был подростком. Но и тогда, и потом, вплоть до настоящего момента, Фестр гнал эти мысли прочь, пытаясь убедить себя в том, что он ошибается, в том, что все обойдется. Ибо иногда правду лучше не видеть и не знать. И поэтому он многие месяцы гнал мысль о том, что этот день должен будет наступить. Фестра терзала одна единственная мысль. ПОЧЕМУ?! Он снова и снова вспоминал то видение об их родовом проклятии. А ведь это явно оно и было. Но ведь он его снял! "Ибо в тот день и час, когда ты займёшь место своего кузена, с моим проклятием будет покончено", - так гласили слова пророчества. А ведь он, Фестр, пусть и на какие-то полчаса, но тогда занял трон Леми. Этого ведь должно было быть достаточно, чтобы снять проклятие. Но не сработало...

В мрачных раздумьях и в поисках Амиди, который явно где-то в этих ледяных катакомбах заплутал наверное, Фестр прошел мимо последнего места упокоения Леми, бросив на закованное в лед тело своего покойного кузена полный тоски и печали взгляд... - СТОП! Место упокоения кузена?! Его МЕСТО?! -  жуткая догадка молнией пронзила Фестра, ибо только теперь он понял истинное, зловещее тех значение слов из пророчества, слов о том, что проклятие будет снято в тот день и час, когда он займет место кузена. Так вот о КАКОМ месте на самом деле шла речь! Фестру было жутко, ибо только теперь он понял, какова НА САМОМ ДЕЛЕ та цена, которую он должен будет уплатить за то, чтобы проклятие их рода оказалось навсегда снято...

С грузом таких мыслей Фестр наконец нашел Амиди, сказав ему, что им нужно срочно идти вниз. Правда причин этого он называть ему не стал, просто сказав что так надо.

Вот и пещера осталась позади. А вот и обрыв, я рядом трона вниз. На минуту Фестр замер на краю обрыва. - Может быть прямо сейчас? Всего один шаг, и цена будет уплачена, а проклятие снято... Но, кто тогда проведет все необходимые церемонии, чтобы проводить Аминту в последний путь? Нет, пока еще нельзя. Пока еще не время. После похорон. Тогда! - Фестр отвел взгляд, отошел от края и пошел вниз по тропе.

—-→ Каменные рощи (Общая пещера)

Отредактировано Фестр (24 Апр 2020 19:05:32)

+3

5

А Амиди действительно заплутал в катакомбах и очень сильно замерз, когда его нашел Фестр и сказал, что им надо срочно идти вниз. Амиди отметил, что что Фестр был очень сильно взволнован, когда говорил, что им надо срочно идти вниз. Поскольку Амиди довольно сильно таки успел задубеть тут, он, конечно был рад радешенек оставить это мистическое, но чертовски холоднющее место. Тем не менее, задубевший Амиди явно не поспевал за Фестром, и тот успел скрыться из виду, спустившись вниз. А, как назло, Фестр был слишком сильно взволнован, в результате чего забыл сказать Амиди куда именно тому надо будет потом идти. А спросить было уже не у кого, поскольку Фестр ушел. Поэтому Амиди вполне логично решил, что идти надо было к Трем Когтям, поскольку именно там было намечено проведение церемонии.

Амиди оглянулся. Да, тут было холодно, но в то же время и красиво. Лучи закатного солнца пробивались сквозь толщу льва багряным, алым светом, временами примешивая к нему огненно-рыжие золотистые оттенки. И, казалось, что стены пещеры стостоят из сверкающего, но в то же время замерзшего, но тем не менее живого огня. Зрелище было просто непередаваемым. Но уходить было надо. Амиди шел по этому "огненному" тоннелю. А вот и выход. Выйдя наружу, Амиди видел, как заходящее солнце озаряло все вокруг чудными красками, многочисленные блики, отражаясь от ледников заставляли их играть словно живой огонь. Зрелище было прекрасным.

Фестр успел рассказать Амиди про обе тропы, что вели по склону, а поскольку крутая "Птичья" тропа была более коротким путем к Трем Когтям, то Амиди пошел именно по ней. И, вскоре, горный отрог закрыл собой от Амиди основную тропу и все то, что творилось там. А поскольку вверху, в горах, уже заметно похолодало, в то время как внизу было все еще жарко, то на "Птичьей" тропе поднялся самый настоящий бурный ветер, когда восходящзие потоки теплого (к большому удовлетворению Амиди) воздуха, поднимавшиеся снизу из долины с ревом накатывали (что уже вызывало со стороны Амиди сильное недовольство) на спускавшегося по склону Амиди. Шум ветра заглушал звуки, поэтому Амиди даже не подозревал о той драме, что сейчас разворачивалась на закрытом от него горными отрогами склоне с основной тропой. Амиди шел туда, куда, как он ошибочно понял, приказал ему явится Фестр. И за Амиди также следовал верный Лофифоро.

—→ Три Когтя

Отредактировано Амиди (23 Окт 2020 21:16:17)

0

6

Общая пещера ===========>

Изменение в мордашке подруги не остались незамеченными. Котиса сложно назвать внимательным к мелким деталям, но то, как внезапно изменился взгляд янтарных глаз, не заметить, казалось, было просто невозможным. Касари всё же поднялась, чтобы помочь затащить тело Фестра на плечи его племянника, принц же... простите, король, пригнулся на полусогнутых лапах, чтобы ей было легче. Когда они закончили, Котис выпрямился и застыл на какое-то время, памятуя, как Касари меньше часа назад поправляла тело Аминты, и оказался совершенно прав: маленькая львица начала носиться вокруг, укладывая тело регента поудобнее, чтобы по дороге он точно не сполз. Наконец, она кивком дала понять, что закончила, и Котис не спеша подобрал лежащие рядом осколки черепа своего дяди, развернулся в сторону тропы, ведущей в усыпальницу и... и замер. Фигурка Касари уж больно внезапно возникла перед ним, а её прикосновение так вовсе стало для него сюрпризом. Котис не шелохнулся. Знал, что ей необходимо это. Он сам приучал всех окружающих полагаться на него, но в итоге сейчас не может никому помочь, как бы ни старался. Слова подруги тронули его до глубины души, но он попытался не показывать этого. Как всегда лишь клыкасто усмехнулся, пусть и вышло как-то нервно. Наверное, всё дело в сжимаемых им частях черепа. Да...

Касари ушла, оставляя здоровяка с приятным теплом в груди. Оно пока не могло пересилить гнетущую боль и подкрадывающийся страх неизвестного, но помогало Котису с ними справляться. По крайней мере, пока что. Саблезуб двинулся к тропе, где его уже ожидал поникший аколуф, и вместе с ним зашёл в усыпальницу. Их тут же обдало пронизывающим ветром, и Котис невольно поёжился, щуря фиалковые глаза. Ледяной пол пещеры неприятно жёг подушечки лап, но благодаря пышной для льва такого возраста гриве, самец чувствовал себя относительно комфортно. Здесь было удивительно тихо. Ни криков, ни всхлипов, ни ругани и воя. Лишь дыхание двух самцов, да шуршание ветра. Хотелось прикрыть глаза и насладиться этой почти гробовой тишиной, чувствуя, как головная боль хотя бы ненадолго покидает тебя, но сперва нужно было заняться делом. Котис шагал вслед за своим наставником, памятуя о том, что по традиции им следует пронести их тела лишь мимо тела их предшественника – Птолемея. Но заглядывая вглубь и замечая очертания тел, юный король поймал себя на мысли, что ему хотелось бы когда-нибудь пройти до самого конца и увидеть каждого. Он не помнил, бывал ли тут раньше, но зато тот факт, что тут покоились все правители Западного Королевства ещё до того, как его отец возродил его, был ему известен. Кажется, дядя упоминал, что лишь трём пришлось найти покой в ином месте. Темношкурый постарался напрячь память, пытаясь уловить хоть какие-то воспоминания о посещении этого места, но все попытки оказались тщетными. Возможно, ему и впрямь ещё не доводилось побывать тут? В конце концов, отца при жизни ему застать не удалось, маленьких львят вряд ли бы потащили смотреть на не разложившиеся тела своих предков, а с возрастом он слишком погрузился в обучение. А может, бывал тут в юности, но сознание стёрло эти воспоминания, дабы уберечь ещё не окрепшую в те времена психику. Сейчас он уже мог смотреть на погибших с завидным спокойствием, с практически нескрываемым любопытством рассматривая их. Благодаря царившему тут холоду все покойники удивительно хорошо сохранились и казались скорее уснувшими, но для Котиса было очевидным, что все они уже никогда не проснутся. Вот только вряд ли бы того же мнения был бы львёнок.

Наконец, перед аколуфом и его бывшим учеником предстало тело Птолемея. Отец... Фиалковые глаза скользнули по светло-песчаной шкуре, по выпирающим костям и морде покойного короля, и Котис неожиданно про себя же отметил, что он совершенно не похож на отца. Зато Аминта, если опустить его серебристый окрас и более гладкие черты морды – очень даже. Оба они казались необычайно хрупкими, небольшими и угловатыми из-за худобы. Котис, кажется, перенял лишь тёмную пышную гриву и угловатую морду. Хотя, может его белое уродливое пятно тоже передалось ему от отца? Вон, какая у почившего короля прядка белая прямо на лбу.

Приведи тело Аминты в порядок, — сложив к своим лапам осколки черепа Фестра, холодно приказал Котис, не спуская глаз с тощего тельца своего отца. Ему стоит чаще тут бывать. Определённо стоит.

Осторожно сгрузив труп дядюшки на каменный пол, Котис стал его обмывать. Дельце, надо сказать, не из приятных. Одно дело, когда ты вылизываешь тело добычи, наслаждаясь солоноватым вкусом крови и предвкушая скорую трапезу, и совсем другое, когда перед тобой лежит тело сородича. Более того, твоего родственника. Чуть ли не единственного примера мужчины перед собой. Конечно, со временем в жизни Котиса появился Кас, который сумел сделать из нескладного глуповатого мальчишки настоящего воина, но ведь в детстве для него был только Фестр. Пускай даже он, как и все вокруг, уделял больше времени будущему королю – Аминте. В памяти всплыли туманные обрывки того, как раньше на его уроках он шумел и всячески отвлекал, и в голове болезненно возникло предположение, зачем он так трепал нервы итак не шибко спокойному родственнику. Может, тем самым он лишь пытался привлечь к себе внимание? Чтобы дядя не смотрел на будущего короля, на идеального советника и амбициозную шаманку. Чтобы посмотрел на него. Пусть даже с упрёком. Пусть даже начал в порыве гнева отчитывать его. Да даже если бы начал доводить до слёз криками. Но чтобы в ту секунду именно он – Котис, непутёвый брат короля – стал центром всеобщего внимания.

Невольно взгляд Котиса всё же скользнул в сторону тела Аминты, которого сейчас приводил в порядок Кас. Всё такой же хрупкий и беспомощный, ничего нового. Куда больше саблезуба заинтересовал аколуф. То, с какой осторожностью и даже какой-то неведомой Котису заботой омывал тело Кас... зацепило. Даже несмотря на колкость своего характера и недоверие к окружающим, самец мог понять, почему в глазах его бывшего наставника столько страданий и боли. Кас был не просто подданным Аминты, не просто одним из многочисленных его нянек. Он был его защитником. Личным защитником, который должен был буквально тенью следовать за ним. Но он его не уберёг. Он дал ему свободу, о которой Аминта наверняка так мечтал, позволил юному королю дышать полной грудью и наконец-то стать самостоятельным, а теперь вынужден омывать его тело, которое он по-отцовски прижимал к себе и болезненно поджимал губы от желания расплакаться. Невольно Котису подумалось: а как бы выглядел Кас, если бы сейчас ему предстояло подготовить к похоронам не Аминту, а Котиса?

От мрачных мыслей его отвлёк шум снаружи. Видимо, Таккар уже успел доложить всем собравшимся, чтобы возвращались. Котис шумно выдохнул, образовав крупное облачко пара, и негромко проскрипел когтями по льду. Даже жаль, что им больше не удастся побыть в тишине. Немо переглянувшись с Касом и кивнув друг другу, оба они уложили тела в ниши неподалёку от Птолемея. Котис не стал пытаться собрать голову дядюшки, вместо это просто сложив осколки черепа вокруг уцелевших остатков.

Кас, приведи пока королеву-мать, Галатеса, Эбигейл и Касари, если она того пожелает. Пусть пока прощаются и успокоятся, мне нужно разогнать этих оболду... кхм, толпу. Арсон и Йоземити пускай никого лишнего не впускают до моего прихода. Я хочу дать им возможность в последний раз побыть с ними наедине, а уж потом со мной завалятся те, кто захочет там присутствовать, — хриплым, но уверенным голосом начал давать распоряжения Котис, хмуря брови. Честно говоря, ему хотелось, чтобы кроме семьи и самых приближённых к ней (вроде той же Касари, ставшей подругой для всех детей Леми) на похоронах больше никого не было. Кто бы там что ни говорил, но никто из прайда кроме королевской семьи по-настоящему не был близок ни с Аминтой, ни с Фестром. Да что там, даже не все члены семьи могли быть на все сто процентов уверены, что им доверяют так же, как доверяют они. А пускать чужаков поглазеть на бездыханные тела тех, кто был тебе дорог – ну такое себе. Но традиции есть традиции. Ради них Фестр не побоялся поставить на кон свою жизнь, а значит их несоблюдение – прямое неуважение его памяти. — И ещё. Кас, мне... всем нам, Аминте в том числе, будет п*здец, как приятно, если ты будешь на похоронах. Я знаю, кем для тебя был мой брат.

Морда аколуфа болезненно сморщилась на этих словах, однако он нашёл в себе силы с благодарностью склонить голову. Вряд ли их бы хватило, чтобы сказать что-либо, но слов тут и не требовалось. Всё можно было прочесть по его морде. Кратко кивнув друг другу, двоица, наконец, покинула эту обитель мёртвых. Пускай и ненадолго.

===========> Общая пещера

+4

7

И снова он здесь.

Стоило Котису переступить порог ледяной обители мёртвых, и его тут же обдало отрезвляющей прохладой. Он вновь инстинктивно прищурил глаза, но двигался уже куда более уверенно, не обращая внимания ни на жгучий холод, всё также колющий подушечки лап, ни на ветер, дующий прямо ему в морду. Концентрация на мысли, что ему нужно завершить уже начатый ритуал погребения, чтобы, наконец, получить возможность отдохнуть хотя бы ненадолго, придавали ему сил двигаться дальше, невзирая на усталость и растущее раздражение. Спиной он ощущал, как часть собравшихся всё же последовала за ним, чтобы в последний раз проститься с любимым королём Аминтой и его добродушным регентом, все эти годы растившим королевских детей и разбиравшимся с проблемами подданных. И хотя Котис сам выдал приглашение всем желающим, честно говоря, ему хотелось повернуться и рёвом выгнать всех к чертям, чтобы на похоронах кроме самых близких никого более не было. Весь этот церемониал казался ему просто пляской на костях ради потехи народа, и если бы для Фестра традиции не были столь важны, Котис, вероятно, всё же не стал противиться своей вспыльчивой натуре и впрямь бы провёл всё это действо так, как ему хотелось – тихо, спокойно и без чужих глаз. Тот факт, что ему снова придётся оказаться в центре внимания, впервые не радовал жадного на подобное принца... короля. Не хотелось ничего решать, ни с кем говорить и не слышать в очередной раз чужие всхлипы и стоны. Юный король горел желанием как можно быстрее покинуть тропы мёртвых, собрать львиц, нисколько даже не интересуясь их планами и мнением, и повести прайд на охоту. Не столько чтобы собрать поминальный ужин, который всё равно обязательно стоит устроить, чтобы почтить память усопших, но ради того, чтобы выпустить пар. Наплевав на всех просто пробежаться по бескрайним равнинам его королевства до такой усталости, чтобы не было даже сил думать о чём-то плохом, загнать какую-нибудь рогатую тварь и утопить свою боль в крови. Ещё с юности у него были проблемы с выражением эмоций, ведь всё накопившееся было легче просто выпускать через гнев, и сложившаяся ситуация лучше не сделала. Вот только неспособность думать наперёд и поспешные выводы могут похоронить даже такой великий род, как Арриеды, в чём он лично убедился сегодня. Если бы Фестр тогда на секунду остановился и подумал о том, что оставляет править племянника, который более других нуждается в его поддержке и опоре, стал бы он так легко прощаться с жизнью и обрекать свою семью на волю судьбы?

Как того требовали традиции, тела умерших уже были торжественно пронесены вдоль тел их предков. Оставалось только окончательно проститься с теми, кого так не хотелось отпускать. Котис дошёл до тел и на пару секунд остановился, осматривая поникшие фигуры родственников, склонившихся над телами Аминты и Фестра. Пока Котис держал речь перед прайдом и всем, мать его, королевством, наверняка у них было достаточно времени, чтобы в последний раз прошептать тихое “прощай”. Котис подошёл к телам и снова немного помедлил, чувствуя, как помещение заполняется теми, кто всё же решил поучаствовать в этой церемонии. С высоты своего роста он холодно рассматривал тело брата, собираясь с мыслями. Тяжко было это признавать, но ему правда будет не хватать этого нытика под боком. Хотя Фестра, конечно, ему будет не хватать ещё сильнее. Ему нужна была опора. Нужен был тот, кто хорошо знаком с каждой традицией Западного королевства, знает её историю и способен сохранить её. Способен обучить Котиса тому, как быть королём, но при этом знать своё место. Как удержать этот титул в своих когтях и своими решениями не довести королевство до краха. Возродивший королевство Птолемей умер спустя несколько месяцев, Фестр отказался от трона спустя полчаса после воцарения, а юный король Аминта толком не вошёл в лета, а уже покоится среди многочисленных тел своих предков. Наследников осталось трое: пышущий здоровьем, но слишком вспыльчивый Котис, всё это время предпочитавший драки с одиночками урокам политики; безусловно, умный, но менее угрожающего вида Галатес и незамужняя Эбигейл. Если проклятие их рода коснётся этих троих, божественный род будет прерван и королевство, столько столетий ждавшее своего возрождения, снова рухнет. Котис понимал это. Чувствовал висящее в воздухе напряжение, ощущал оценивающие взоры стариков, устремлённые в его спину. И от этого становилось невыносимо тошно. Все снова чего-то от него хотят. Вот только в отличие от Аминты, из советников у него остались Аргентум, на которого Котис косо поглядывал и частенько не сходился с ним во взглядах, Амиди, которому доверял Фестр, но не доверял Котис, и мать. Безусловно любимая, как единственная родительница, оберегаемая, но чьему ни единому слову он не верил. К тому же, ни Асия, ни Амиди, насколько Котису было известно, не были хранителями истории и не знали всего церемониала. Вся многовековая история рода Арриедов могла в одночасье исчезнуть. Всё вновь начнётся с истории Котиса. Иронично, что назван он был в честь основателя Единого королевства, как ему рассказывал Фестр.

Αναπαύσου εν ειρήνη, ο βασιλιάς! Ας είναι το δρόμο σας εύκολα και γρήγορα! Και ναι, μπορείτε θέλετε να κάνετε τη νόμιμη θέση σας ανάμεσα στους μεγάλους βασιλιάδες Αρχαιοτήτων! Καλή επιτυχία για εσένα, βασιλιά! — наконец, произнёс новый правитель Западных земель, когда всеобщий вой собравшихся стих. Вряд ли хотя бы половина поняла смысл сказанного, но для завершения ритуала было необходимо всё же произнести это, так ещё и на языке их предков. Правда звучал он совсем иначе, нежели у дядюшки. Из уст Фестра этот язык всегда лился спокойной и уверенной рекой. Плавно, завораживающе, поистине царственно. У Котиса же он вышел скорее угрожающим заклятием из-за его басистого голоса и хрипотцы. Она всегда сопровождала его, однако чаще это было слышно лишь когда он шептал, угрожающе наклонившись над каким-нибудь патрульным или одиночкой, имевшим наглость пробраться в его земли. Сейчас же пропустить её, казалось, было просто невозможно. Впрочем, это и неудивительно: после его крика, так и не достигшего сердца Фестра и рёва, оглушившего всю толпу, вряд ли можно было сохранить чистоту голоса.

Доброго пути тебе, брат мой, — сипло прошептал беломордый, тяжёлым взглядом уперевшись в худенькое лицо сиблинга. Он слишком рано покинул этот мир, так и не побывав в крупных сражениях и не сделав для королевства чего-нибудь поистине великого. Но зато запомнился подданным, как добрый, пусть и несколько наивный король. Фестр... а доберётся ли он до Айхею? Кажется, по традиции его должен был проводить Аминта, как его преемник, вот только скончался он ещё до того, как Фестр по своей воле покинул этот мир.

«До сих пор в голове не укладывается, что ты сделал это», — пронеслось в голове Котиса, стоило ему перевести свой взор на осколки черепа почившего регента своего брата. Что двигало им? Что заставило отвернуться от своих племянников, которые так нуждались в его поддержке и оставить свою невестку самой разбираться с этой гнетущей обстановкой, где каждый её ребёнок с каждым годом отдаляется от семьи?

Тяжко выдохнув, Котис прошёл дальше в коридор, давая прайду возможность также проститься со своими правителями. Хотелось, честно говоря, первым выскочить из этой ледяной усыпальницы, чтобы отдохнуть от чужих слёз и стонов, возможно подремать пару часов и приготовиться к охотничьей вылазке. Но что-то подсказывало здоровяку, что подобное будет встречено всеобщим неодобрением. Оно ему надо? Краем глаза он заметил приближающуюся тощую фигурку, и уже заранее мысленно успел послать её в эротическое пешее, пока не узнал в ней того самого гепарда, вмешавшегося в перепалку с генеттами, и тем самым удержав Котиса от его мысли устроить массовую казнь прямо на похоронах своих родичей. Здоровяк даже выпрямился, расправляя затёкшие плечи и возвышаясь теперь над всеми присутствующими. Гепард же, пользуясь тем, что все слишком заняты оплакиванием Аминты и его регента, прошмыгнул к Котису, склонившись в почтительном поклоне. Странно это всё. Даже будучи архонтом Запада, он никогда не получал к своей персоне столько внимания и почтения. Его могли бояться, ведь обладая не самым дружелюбным нравом, неповиновения он не принимал и вломить мог по самое «не хочу», могли считать его своим «корешом» и вместе тренироваться, но кланяться в лапы просто так? Давно такого не было.

Весь мой род сожалеет о Вашей утрате, — негромко, но на удивление спокойно и уверенно произнёс меланист, выпрямившись и подняв на короля глаза. Здоровяк напрягся, попытавшись вспомнить, есть ли на землях прайда какие-то знаменитые семьи гепардов, но как бы ни старался, ничего в голову не приходило. Да, эти земли изначально принадлежали гепардам (как минимум, в эру безвластия так точно), но Котис слишком привык считать их обычными рядовыми жителями, так что интересоваться, кто там кому брат, кому сват, никакого желания не было.

К какому роду ты принадлежишь? — хмуро поинтересовался беломордый, не стесняясь пользоваться возможностью как следует разглядеть этого чудика. Чёрный гепард, вот те раз. Действительно нет даже какого-то намёка на белые пятна, разве что морда и грудь были чуть светлее. В полумраке этой пещеры у него так вовсе выделялись лишь медовые глаза, смотревшие на Котиса слишком... странно. Не как на равного. Не как на того, кого искренне боится. Но как на того, кого уважает. Что же это? Ему чудится или это просто хорошая игра умелого подлизы?

Приношу свои извинения, что не представился ранее, Ваше Величество, — снова низкий поклон, от которого Котис уже окончательно растерялся, — я Демид из рода Ксеро. Наш род ведёт свою историю от начала эры короля Ораноса.

«Лжёшь», — чуть не вырвалось у Котиса. Благо, вовремя успел остановить себя и обойтись лишь недоверчивым прищуром. Оранос? Да это же больше полторы тысячи лет назад, чёрт вас дери. Хотите сказать, что какая-то кучка жалких гепардов держится отдельным родом столько столетий? Хотя... ведь Арриеды существуют уже чуть ли не десятое тысячелетие, разве нет? Ещё и название рода, кажется, на том древнем языке.

Ксеро... Ξέρω – знать? — предположил Котис, вороша свои скудные по сравнению с тем же Фестром знания. Без практики любой язык забывается, а кроме королевской семьи практически никто из жителей королевства на нём не говорил, а потому размять язык было попросту не с кем. Но судя по лёгкой улыбке Демида, чуть смягчившей его острую морду, это он вспомнить всё же сумел.

Ваши познания в языке Ваших предков удивительны, Ваше Величество. Да, имя прородительницы моего рода действительно переводится так, как Вы сказали. Нас всегда интересовало то, что происходит вокруг нас. Советники и хранители истории, но не её творцы – так нас описывали первые потомки Ораноса, — пояснил гепард, не забыв лишний раз возвысить Котиса, заставив его тем самым снова смутиться. Безусловно, он любил, когда его выделяют и хвалят, вот только не привык получать подобное в таком количестве. Но последняя фраза черношкурого заставила юного короля отвлечься, заметно изменившись в выражении морды. Хранители истории... Значит ли это, что в королевстве есть ещё кто-то помимо Фестра, так же трепетно сохраняющие знание о том, что происходило в королевстве? Да ещё и, судя по всему, их целое семейство. Один из них прямо тут, у его лап, и готов ползать пузом кверху перед ним. Это ли не хороший шанс найти ещё одну опору, в которой он сейчас так нуждается?

Χαίρομαι που θα σε γνωρίσω, Διομήδης του είδους Ξέρω.

Фамильяр введён в игру.

-→ Таймскип в 3 недели

Отредактировано Вулэ (29 Апр 2021 02:03:48)

+3

8

Общая пещера –→ 

Ву, чихая и недоумевая от этого процесса (как был сказано ранее, до сих пор Ву с таким явлением как «простуда» не сталкивался ранее), наконец добрался до усыпальницы. А следом за ним, сюда проникло нечто сильное и до поры до времени незримое, и тот, кто не был обделен шаманским даром, уже мог ощущать это присутствие, но поскольку у Ву такого дара не было, он этого не ощущал.

Тем временем, началась церемония. Несмотря на то, что Ву чихал все сильнее, у него хватало такта молчать на всем протяжении церемонии. Но вот церемония подошла к своему завершению. Последние необходимые слова были сказаны. Ву хотел было уже заговорить с Котисом, но первым с Котисом заговорил черный гепард. Его слова заинтриговал Ву. О Хранителях из рода Ксеро он был наслышан довольно хорошо, но встречаться с ними раньше ему не приходилось. Но вот, наконец, вроде-бы этот разговор завершился и Ву, чихая, подошел к Котиса, обратившись к нему:
- Баше Бедичестбо (ПЧХИ) дя де здадю что с моим годосом такое (ПЧХИ) и бде что-то де хорошо (ПЧХИ) до дя сдел сбоиб добгом брисутствовать (ПЧХИ) на цедебодии (ПЧХИ) и оддадь боследние бочести (ПЧХИ) Абинде и Фестбу (ПЧХИ) вебь оди быби бде друзьяби и бя (ЧХИ) по дим (ЧХИ) одень скобблю (ПЧХИ), до побидо эдодо (ПЧХИ) мя бдишел дагбе (ПЧХИ) избибидзя за бедостобное победение боих (ПЧХИ) додни и бодданных (ПЧХИ) и бдосить бростить их да это (ПЧХИ). Доддо бя бойду убе? А до бде (ПЧХИ) бдото собсеб де борошо? (ПЧХИ)

Не успел Ву закончить эту невнятную (в силу сильного ДАСБОДКА) речь, как в одной из стен началось постепенно проступать НЕЧТО, и вскоре это НЕЧТО приняло облик полупрозрачного атласского медведя. Перво-наперво он почтительно поклонился Ву и сказал:
- Я Зи, дух-хранитель Вашего рода, а теперь и Вас, Ваше Величество! – Ву, услышав эти слова с изумлением вскинул брови, поскольку легенды о духе-хранителе он конечно слышал, но до этого считал их не более чем красивым древним мифом, но вот когда тот, кого ты считал древней красивой легендой вдруг появляется пред тобою прямо из ниоткуда, это уже совсем другой коленкор. А тем временем Зи продолжил, - Ваше Величество, не бойтесь. Да, вы сейчас больны, но это не опасно. Вам нужны сейчас только тепло, покой, немного трав. Ну, и, наверное, немного дикого меда также было бы не лишним. Тепло, покой и травы, и спустя несколько дней вы снова будете здоровы. Мы сейчас с Вами, Ваше Величество, спустимся вниз, но прежде я должен в этом священном месте кое-что сделать, и кое-что сказать другим собравшимся.

Перво-наперво Зи учтиво поклонился останкам Фестра, при этом в этом жесте читалось глубочайшее уважение. Затем он обратился к Котису:
- Царь Царей! Ваш дядя исполнил свой долг, уплатив своей жизнью за то, чтобы избавить Ваш род от древнего проклятья. Отныне Вашему Величеству предстоит нести ответстчвенность за будущее этих земель, и да будет Ваша царствие мудрым! – Зи затем умолк, но при этом и продолжил беззуучно говорить, так, что эту речь, без единого звука, мог «слышать» только тот, кому она была предназначена, - а еще, Ваше Величество, я прошу Вас оберегать моего хозяина, Ву. Ваша с ним судьбы связаны куда сильнее, чем может показаться на первый взгляд, и вы, Ваше Величество, его защитник. Но что именно делать Вы должны понять сами, ибо я не властен раскрывать грядущее.

Затем Зи обратился к Асии, не беззвучно, а обычным голосом:
- Королева! Вы вырастили прекрасных детей! Да, никто не идеален, но вы выполнили эту часть своего долга! И я надеюсь, что и своих внуков вы вырастите тоже достойно! И да прибудет с Вами моё благословение в этом деле!

И, наконец, Зи обратился к Эбигейл:
- Юная и прекрасная принцесса! Утрите ваши слезы! Ваш дядя не только снял родовое проклятие, но и спас дух вашего брата, и теперь, поверьте, с вашим братом всё хорошо, и он ныне средь Великих Королей Прошлого. Кроме того, вас ожидает весьма неожиданная встреча, но её подробности я открыть не волен, скажу лишь то, что она вас обрадует.

После этого Зи вежливо раскланялся всем присутствующим и сказал:
- А теперь мы с моим хозяином пойдем. Ву сейчас очень нужны тепло и покой. И было бы неплохо, если бы Царь Царей отпустил с нами травницу, поскольку её помощь будет нужна Ву! – с этими словами Зи, призрачно сверкая и идя рядом с чихающим Ву пошли вниз, туда где тепло, которое было так нужно Ву чтобы он поправился

—–→ Три Когтя

призрачный фамильяр введен в игру

Отредактировано Ву (5 Янв 2021 17:02:37)

+4

9

Общая пещера —–→

Весь путь, который занял у него от пещеры до Троп Мертвых, Галатес провел в глубокой задумчивости. Он был подле своей сестры и матери, стараясь поддержать и помочь им, но при этом не говорил ни слова, так как понимал, что сейчас любые фразы сейчас просто бесполезны и их не услышат. Более того, любое слово поддержки может вызвать новую волну эмоций и горя, которые сейчас сделают только хуже. Галатес представлял, какого сейчас Котису, который оказался в самом центре всеобщего внимания,  когда от него все чего-то ждут, и он обязан это сделать на должном уровне. Котис не особо любил быть в центре внимания, и поэтому такое внимание не могло не действовать на нервы, а это еще не учитывая, что, скорее всего, братец сам в подавленном состоянии от произошедшего.

Наверное, Галатес был единственный из всего семейства, который не испытывал особой скорби по утрате Аминты и Фестра. Конечно, дядю он любил и уважал, как знатока традиций, истории и одного из своих учителей, но его поступок просто поразил черногривого принца, который считал это глупостью и самым настоящим предательством семьи. Именно поэтому, сейчас Галатес испытывал к утрате Фестра очень смешанные чувства, причем в негативную сторону.

Что касается Аминты, то тут все было решено уже давно. Галатес и Аминта стали врагами, причем, если покойный король и мог простить, то черногривый дипломат никогда не простил бы случившегося в далеком детстве. Он мог улыбаться, притворяться и играть роль любящего брата, но внутри все равно росло недоверие, гнев к брату. И теперь, когда Аминта умер, Галатесу действительно стало намного проще дышать и жить. Конечно, сейчас нужно долгое время играть роль скорбящего брата, который оплакивает потерю короля, но это отыгрывать намного проще, чем показывать притворное уважение к тому, кого ты ненавидишь.

Войдя в ледяную обитель мертвых, черногривый лев немного поежился. Тут веяло смертью, а лед очень неприятно обжигал лапы, отчего хотелось поскорее закончить все формальности и вернуться на нормальную землю. Но показывать это желание было нельзя, и поэтому молодой лев привел свою мать и сестру, после чего потерся боком обок одной, а потом сделал то же самое для другой. Им двоим нужна была поддержка, и Галатес был готов ее оказать. Но они были не единственными, кто нуждался в этом.

Найдя глазами своего брата, Галатес увидел, в каком он сейчас состоянии. После всего этого нужно было поговорить с ним, показать, что он не один в этом бою и что сможет положиться на своего младшего брата, как это было всегда. Но прежде всего нужно будет дать возможность Котису выдохнуть, и это тоже юный лев понимал, так как очень хорошо знал своего брата.

– Мам, Эби, нам нужно проститься с нашими….близкими. Я…мне самому это очень сложно и понять и поверить….но вы были намного ближе…и знали их лучше меня. Поэтому, я пропущу вас вперед, но помните, я рядом. Если понадобится помощь, я сразу ее окажу…

Голос Галатеса дрожал и явно показывал эмоции и чувства молодого льва, который потрясен всем произошедшим. В этом месте и при таких обстоятельствах никто не смог бы заметить притворство льва, который сумел стать мастером в лицедействе. И он логично пропустил мать и сестру вперед, чтобы потом более спокойно проститься с двумя львами, и пусть и мысленно, но выразить им настоящее отношение касательно всего произошедшего в этот день.

+4

10

——————> Общая пещера

Касари твёрдым шагом следовала за королевской четой. Насупившаяся львица переводила взгляд с Эби на Асию, скользила по чёрной гриве Галатеса и так по кругу. В какой-то момент её действия потеряли какой-либо осознанный характер и травница окончательно ушла в себя, продолжая подниматься к усыпальнице уже на автомате. Но никакие мрачные мысли больше не могли увлечь её. Львице даже казалось, что всё её естество выгорело за прошедший вечер, выгорело полностью, оставив после себя сквозную дыру. Широкую, с обугленными краями.

Львица глубоко вдохнула, почувствовав приятный холодок в разодранной глотке, и, слегка склонив голову на бок, продолжила с безучастным видом следовать за процессией. Только на входе в усыпальницу она услышала знакомый шелест крыльев и почуяла своего пернатого спутника. Сапсан, насколько это было возможно, аккуратно завис над холкой львицы и, пару раз задев косматые уши травницы лёгким крылом, опустился меж её плеч. Сжавшись в неприглядный комок перьев, птах более не пошевелился, лишь изредка приподнимая голову и разглядывая каменные своды.

На входе Кас на секунду замерла, с силой зажмурилась и, собрав мысли в бесформенное целое, вновь тронулась с места. Львица держалась позади всех, разглядывая собственные лапы и изредка посматривая на присутствующих пронизывающим взглядом. Не хотелось попадаться кому-то на глаза, тем более что она совершенно не знала, как стоило себя вести. Это тревожило. Благо Таккар хоть немного вселял в неё уверенность своим присутствием.

Но это не помогало.

Становилось жутко от мысли вновь приблизится к телам погибших. Ужас пробирал до костей, заставляя шерсть на загривке встать дыбом от неестественного холода. В лапах покалывало от нестерпимого желания провалиться сквозь землю. Но оставить здесь разбитое семейство самка не могла. Не могла никак и ни за что, как бы отчаянно она не поджимала хвост. В этот момент она походила на крошечного стражника, совершенно безобидного с виду, но грозного в своей немой решимости.

Дождавшись, пока члены королевской четы поочерёдно приблизятся к покойным, львичка неловкими шагами, сжавшись под взглядами окружающих, наконец прошмыгнула к телам лекаря и королька. Таккар слетел с плеч своей подруги и беззвучно приземлился у её лап, склонив голову. На секунду всхлипы и стоны для самки замерли. Львичка опустила голову, жадно всматриваясь потухшими глазами в морду Фестра, а после и Аминты. Пахло смертью. Прощальные слова замерли где-то в глотке, и травница выдавила из себя лишь невнятный хрип. С секунду она переминалась с лапы на лапу, а после рывком отскочила от трупов. Птах последовал за ней.

Снаружи раздался приглушённый гомон: к усыпальнице потянулись местные жители. Вжавшись в противоположную стену, львица смолкла. Все формальности для неё наконец закончились. Подавляя желание выскочить из усыпальницы и рвануть куда подальше, самка вновь принялась рассматривать собственные лапы. Мысль, что Фестр погиб, вдруг довела её до дрожи. Погиб лев, к которому она могла прибежать в любой момент, чтобы доставать расспросами о лéкарстве, о новом найденном цветке или… да кто его разберёт о чём ещё! Она ведь не сможет, не справится...

Львичка шмыгнула носом в который раз за день и зацепилась неясным взглядом за свисавший с плеч мешочек с травами. Оцепенение продлилось недолго, Касари сбило с мысли. Сбило что-то необычное. Чувство, которое она уже успела забыть, но которое ощущалось так ясно и…

Посреди усыпальницы, в самом центре толпы, что-то клубилось. Львичка плавно поднялась и сделала два шага вперёд. Неосмысленно, случайно, будто поддавшись чутью. С мгновение она завороженно рассматривала это нечто, а после удивлённо распахнула глаза: призрак.

  Он не вселял страх или ужас, а скорее успокаивал своим видом. И звучал также. Размеренно, с чувством и тактом. Кас даже зажмурилась от звуков его голоса, успев позабыть, что в этом мире остались не только стоны и всхлипы. Но от последних слов духа она дёрнулась, ещё сильнее сжавшись в тревожный комок.

Потупившись, травница смущённо посмотрела на крохотного геннета, которого она уже успела запомнить. Ву. Забавное имя.

Переступив с лапы на лапу, львица перевела всё ещё неясный от тяжких размышлений взгляд на Котиса, слегка приподняв левую бровь. Каждый раз, пересекаясь взглядом с саблезубом, травница замечала, что он выглядит всё хуже и хуже, и этот раз не стал исключением.

— Касари, — тихо проговорил самец и после недолгой паузы добавил, — будь осторожна.

У львички еле заметно дрогнули уголки губ. Окинув здоровяка заботливым взглядом, самка развернулась и торопливо зашагала следом за уходящим призраком. Она не чувствовала опасности. Не чувствовала совершенно, но не могла этого объяснить. Но от слов Котиса ей стало теплее до дрожи в лапах.

— Не оставляй меня, хорошо? — обернулась она к сидевшему на плечах сапсану. Набитая травами сумка в предвкушении шлёпала её по боку.

———————> Три Когтя

Офф

Действия Котиса обговорены с Тасей

В посте использую умение Астральное видение

Отредактировано Касари (8 Янв 2021 22:48:14)

+3

11

Каменные рощи.

С того момента как она вышла из пещеры и начала подъем наверх Асию не оставляло дичайщее дежавю. Словно… словно она снова шла в процессии, провожая наверх своего возлюбленного, вот только, Фестра рядом не было, да и самого Птолемея тоже уже никто не нес. Только всхлипывающая, поникшая Эбигейл. Та самая Эбигейл, что комочком ютилась у ее лап, писком требуя молока, и еще не зная, как может быть так больно. И, пока она росла, сначала в пещере, а потом на зеленых, просторных лугах, играя то там, то у реки, со своими братьями, Асия старалась всячески ее уберечь от подобных потрясений. Глупость, какая глупость… Вся ее жизнь глупость и боль из потерь и постоянных жертв, то ему, то им. А вся ее власть вытекала через пальцы как вода. Сначала Котис, который отдалился от нее так, что она и понимать перестала, ее ли он сын? Потом Галатес, который по началу врал неумело. А теперь она перестала понимать, где в его словах правда, а где притворство. И ей стоило дать слабину и вот, еще один труп. Хотя, надо было признать, Фестра Асия никогда особо не любила. Относилась с почтением, уважением. Ну, до той поры, пока он не потерял Аминту и не позволил ему отправиться в это глупое путешествие. А потом, стоило ей один раз сорваться, как и сам он сорвался. Со скалы, как птица. Только не вверх, а вниз.

Она и не заметила, как камни под лапами начали холодить их и легкий ветерок ловко забрался под подшерсток, словно небольшой, юркий зверек. Бывшая королева вздрогнула. Как же давно она тут не была, и не хотела сюда подниматься, заглядывать в чертовы галереи, где ее любимый лежал как живой. Словно Ленин в мавзолее. И ведь она позволила его сюда положить! Послушала Фестра и позволила! А могла бы сказать…
Хотя, что она могла сказать? Простая охотница, которой на время дали поиграть золотую побрякушку короны, а она заигралась с ней, наворотив дел, которые теперь разгребать не ей, но за которые она до конца дней будет в ответе.
Львица остановилась, обернувшись и с высоты оглядывая свое королевство, раскинувшееся под лапами как цветастая карта. Изящные изгибы Кагеры, которая изливалась быстрой серебряной змеей на просторные луга, замедляя я там свой бег и петляя среди небольших притоков и холмиков, поросших деревьями. Что-ж, ей оставалось только надеяться, что Котис будет куда мудрее ее и… удачливее. Потому, что с этими чертовыми проклятьями ни один мудрец не поможет. Тут только удача и колдуны спасут. Ее позвала Эбигейл, которой до открывшегося пейзажа не было дела, и Асии пришлось нагонять ее по тропе протоптанной в не слишком глубоком слое снега. Галатес тоже слегка ушел вперед. Сын выглядел куда более уверенно и держался стойко. Асии и в голову не приходило, что ему вовсе не жаль брата, и все его всхлипы и слезы не более чем притворство.

У самого входа в пещеру она остановилась, оглядев вход. Сколько же времени кануло? Последний раз она входила сюда еще молодой львицей. Здоровой, бодрой и полной сил, хотя и побитой горем. А теперь вот, старая, сломленная, уставшая, стоит у входа, уже не чувствуя пальцев на лапах от холода. Хотя, кажется, в прошлый раз все было так же, только она была в таком трансе, что не замечала этого. Неожиданно Галатес потерся о ее бок, а затем попросил пройти внутрь, потому что так требуют правила. Что-ж, правила, так правила, она не будет его разочаровывать, пусть теперь все будет так, как они хотят. Весь этот идиотизм из ритуалов и титулов, берегущих древний род. Вон, у Муфасы тоже был древний род! И где он теперь?! Похоже, все эти львы забыли, как и для чего нужно жить, и она вместе с ними... Асия вошла внутрь более осознанно, постепенно продвигаясь внутрь и кляня всю эту толпу за то что ошивалась здесь. Ничего, она подождет. Должны же когда-то все эти звери уйти и оставить ее одну наедине с мужем и сыном. И, наконец-то Фестр не будет сопеть в соседних кустах!

А в небольшой зале у ниши между тем разыгралось какое-то действо. Асия сначала встрепенулась: призрак! Уж не ее ли супруг пришел встретить сына и высказать ей свое «пфе» из-за Фестра? Но нет, это был не он. Всего лишь, какой-то медведь. Его признаться, Асия слушала в пол уха. Неожиданно он обратился к ней. Королева, бла-бла-бла, никто не идеален, и да прибудет с вами сила, потому что без этого она пожалуй, не справится. Что-ж, спасибо. Бывшая королева шмыгнула носом, кивнув в ответ. Она ничего не стала ему говорить, потому что не видела в этом великого смысла: призраки, они всегда такие, сами у себя на уме. А медведь уже обращался к Эбигейл, пророча ей неожиданную встречу и уверяя что с Аминтой все будет хорошо, после чего удалился, уводя с собой Ву, размазывающего сопли по полу, и Касари, которая гнете куда нужнее, чем всем тут присутствующим.

Асия осторожно встала и подошла к ложу на котором лежал ее сын, усевшись у изголовья и дожидаясь, когда вся эта плачущая, гомонящая толпа успокоится и потянется к выходу. Поглядев на его умиротворенную и милую морду, она отвернулась. Как можно оставить здесь этого милого котеночка одного в этой холодной пещере, где к тому же вскоре станет темно и мрачно? Львица сгорбилась, опустив голову и роняя слезы на холодный пол. Что-ж, может быть, когда-то рядом с его телом тоже будет небольшой прозрачный холмик слез оплакивающих. У ее любимого такого почти не было – и это ее вина. Она не приходила сюда, утопая то в заботе о его детях, то в решении каких-то проблем королевства, которых, было все больше и больше, с каждым днем. Она зажмурилась, помотав головой, а когда открыла глаза, обнаружила что многие из тех кто присутствовал на похоронах, все еще не покинули усыпальницу.
- Оставьте… - фыркнула она на попытки отправить ее вниз, туда где теплее, уютнее. Туда, где, если верить словам призрака, ее, когда-нибудь, будут ждать внуки: - Я хочу побыть с сыном в последний раз.
Да, вряд ли она увидит его еще раз, ну разве что кто-то из ее детей не решит повторить подвиг Фестра или не уйдет, скошенный болезнью или недругами. Но о таком развитии событий Асия даже думать не хотела

Отредактировано Асия (9 Янв 2021 01:44:52)

+5

12

Начало.

Западное королевство! Королевство! Как любят местные львы горделивые статусы, громкие слова, гремящие примерно так же, как мелкий орех в огромной скорлупе.  Однажды Боудикка услышала полный титул, которым с почтением именовали местных королей. Когда говорящий захлопнул пасть, выдохнув, она уже позабыла, что было в начале, но твердо усвоила, что местные любят пафос. Боудикка выросла не в королевства, а на территориях своего Клана, ее предводителя кликали вождем и обращались без всяких титулов. А тут сплошные короли и королевы. Тем не менее, этот прайд приютил ее, одинокую, оттощавшую и злую, так что Боу вела себя тихо и мирно. Ни с кем особенно не общалась и друзей не заводила. Взращивать дружбу всегда трудно дается, тем более что ей пока не до того было - во снах к ней приходили враги, в голове гиенами кружили мысли о произошедшей трагедии. Внешне Боудикка казалась твердой и непоколебимой, как скала (ее изуродованная правая часть морды наводила на ассоциации с неумело выполненной скульптурой), но внутри она рвала и метала, и ей было не до завоевания авторитета среди местных. Поначалу.

Понемногу она успокоилась. Врагов убьет, это точно. Даже если на это придется потратить всю жизнь. Своего она добьется, духи ее Клана останутся довольны. Надо найти союзников. Тех, кто готов проливать вместе с ней кровь. Боудикка честно выполняла свои обязанности охотницы, но территории своего нового прайда патрулировать не рвалась, пока не просили - она считала, что это временный дом. Она будет обеспечивать своих временных товарищей мясом, но воевать за них, если нет непосредственной угрозы - нет. Ограничивалась тренировками в одиночестве, чтобы не растерять навыков и начала задумываться о том, что стоит попросить кого-то из патрульных с ней позаниматься. Многое придется переделать в своих приемах с учетом потерянного глаза.

Боудикка подняла лапу и коснулась своих ран. То, что произошло в тот день, вросло в нее навсегда, и шрамы были тому подтверждением.

Зачем она пришла сюда? Здесь ей не место. Притворяться скорбящей и оплакивать королей, к которым не испытываешь ни уважения, ни хотя бы снисходительной любви - оскорбление. Но все-таки она зачем-то была тут. Может быть, потому, что все-таки этот прайд ее принял, несмотря на то, что она при встрече с патрульными не выглядела милым цветочком, да и ритуалы новые интересно посмотреть. Жизнь в одиночку трудна, другие львы были ей нужны, а Западное королевство попалось на пути первым. Никаких особенных причин, по которым Боу решила остаться пока именно тут, не было. Ни замирания сердца с мыслями вроде "я чувствую, что именно тут лежит моя судьба", ни чего-то в этом роде. Как бы то ни было, Боудикка сидела в мерзлой пещере, где покоились предыдущие короли местных, вдыхала морозный воздух, в котором крайне трудно было учуять запахи трупов (хорошо их здесь обрабатывал холод, ничего не скажешь) и размышляла о том, почему тщедушные тельца нельзя предать земле. Впрочем, в этих горах отыскать хорошее место для могил - уже гиблое дело.

"Завалили бы хотя бы камнями", - подумала она, скользнув взглядом по новоумершим. Возле одного уже склонилась Асия, мать, и Боу отодвинулась подальше в тень. Она не хотела мешать скорбящим и привлекать внимания. Боудикка остановилась на новом короле, разительно отличавшимся от двух предыдущих. Может, хоть он со скалы не сиганет. Странный зверь! Что за окрас такой! А мать нормальная ведь, интересно бы посмотреть на отца. Ах да, можно по пещере пройтись, поискать его! Боу мысленно усмехнулась, радуясь, что отражающийся от мерцающих стен свет не может найти ее среди сумрачных теней в уголке.

Рядом с новым королем крутился гепард и что-то плел ему. Боудикка отвернулась. Церемония явно подошла к концу. Пора проваливать из этого морозильника.

Отредактировано Boudicca (9 Янв 2021 02:30:02)

+3

13

Общая пещера—–→
Первый вход в усыпальницу был скорее волнительным, нежели печальным. Тогда Эбигейл впервые предстояло не только ощутить на своей короткой белоснежной шкурке, что такое вечный холод, но и встретиться с отцом. Львица всегда мечтала увидеть его и не прекращала верить в подобные «чудеса». Умудренный опытом правитель, сильный и бесстрашный лев — таким, во всяком случае, идеализированным она представляла самца по рассказам матери. Может быть, именно по этой причине юная Эбигейл так сильно тянулась к Амади, который подсознательно сливался в ее голове с образом Птолемея. Именно этот новоиспеченный шаман королевства и пообещал принцессе организовать волнительную встречу.

Тогда усыпальница казалась ледяным дворцом, сверкающим, холодным и невообразимо прекрасным; именно так она с той поры стала представлять себе и небесное царство, куда отправлялись все Великие Короли Прошлого. Эбигейл чувствовала, как обжигает лапы, как трудно дышать от переполняющих эмоций, но с каждым новым шагом набиралась все больше сил для того, чтобы исполнить заветную мечту. Сердце её бешено колотилось, голова кружилась от давления холодного воздуха, и ей казалось (всего лишь казалось?), что вокруг нее собрались тысячи львов, чтобы поведать самые сокровенные тайны.

Тогда она впервые увидела окаменевшее тело Птолемея. Встреча с отцом, а заодно и со смертью, показалась юной шаманке не такой притягательной, как она себе её изначально представляла. Утонченный лев из рассказов матери был больше похож на безжизненное изваяние, выглядел страшнее и старше, а потому юная львица так разволновалась, что не смогла совершить надлежащий обряд и выскочила из пещеры раздосадованная и вся в слезах. 

С той поры Белоснежка больше никогда не поднималась по тропам мертвых.

Кто бы мог подумать, что следующий раз состоится не в тот день, когда она станет готовой к близкому знакомству с потусторонним загадочным миром, а когда смерть заберет ее любимого брата и дядюшку? И теперь, вспомнив об этом, львица едва заметно вздрогнула, не в силах поднять глаза на гору, в которой находилась та самая пещера. 

Она шла рядом с матерью, изредка всхлипывая. Но сколько бы она не пролила слез, а выплакать горе никогда не получится, поэтому уже сейчас на потрясенную Эбигейл напало марево опустошенности и безысходности. Теперь всё, что оставалось делать — это смиренно идти вперед, чтобы как подобает проводить дядюшку и брата в последний путь.

Мама? — выдохнула юная львица, когда королева задержалась, рассматривая обширные территории, раскинувшиеся прямо под хищниками. Будь сейчас другая ситуация, то принцесса непременно поинтересовалась бы у родительницы, о чем она задумалась, но теперь Белоснежка вновь продолжила путь в глубоком молчании, стараясь думать только о дороге. Отвлеклась она лишь несколько раз на посторонние шумы, издаваемые другими животными, которые пришли проститься с юным почившим королем и дядюшкой. Нет… конечно, они ее нисколько не раздражали своим появлением, напротив, значимость момента выделялась только сильнее, но Эбигейл так хотелось бы попрощаться со своими почившими родственниками в последний раз наедине и, к тому же, страшно не хотелось показывать свои слабость и слезы всем вокруг. Вот он — минус того, что ты являешься членом действующей королевской семьи.

Тем временем, привычный мягкий и теплый воздух сменился колющимся, морозным, а впереди засверкали кристаллики льда, нависшего на потолках в глубине усыпальницы. Кажется, раньше подъем в гору не ощущался таким долгим и сложным, но львица устала так сильно, будто посетила все скалы, которые только существовали в Африке. Она замешкалась у входа, — поняла, что ей будет тяжело смотреть снова на тела отца, брата и, в конце концов, Фестра, — но все же ее присутствия требовали правила, поэтому Эбигейл шагнула вперед, пропуская королеву-мать.

Пещера звенела и отзывалась эхом;  вой и плач присутствующих отражался от ее ледяных стен и казался сильнее и громче. Львица зажмурила глаза, умоляя себя не поддаваться всеобщему настроению, но все-таки на короткое время даже забыла истинную причину пребывания здесь, потому что чужое горе, — пусть местами льстивое или ложное, — завладело ею, и принцесса снова немо заплакала, не пытаясь больше пресечь свою слабость.

Только хриплый измученный голос Котиса вывел ее из бездумного горя, и львица подняла взгляд на своего нового короля. Она изучала его морду, пока самец говорил, и думала о том, насколько же сильно лев не похож на своего почившего брата; наверное, ни Котис, ни Галатес не смогут ей заменить Аминту — это была настолько сильная духовная привязанность, что принцессе уже не единожды казалось, будто умерло что-то и внутри нее самой. Но львицу пугало кое-что еще: она чувствовала, несмотря на свое состояние, будто члены ее семьи окончательно отделились друг от друга, хотя смерть брата должна была, напротив, всех сплотить. Котис выглядел уставшим и злым, Галатес, несмотря на свои добрые речи, держался отстраненно и даже холодно, а мама…

Будь юная принцесса хоть немного готова к случившемуся, возможно, она бы взяла все в свои лапы: помогла Котису, поговорила с Галатесом, поддержала бы Асию. Но она не могла ничего, кроме того, чтобы плакать и сожалеть о случившемся. Ей казалось, что она осталась одна, что королевство теперь без опоры. Уход Аминты из жизни обрек принцессу на одиночество, как уход Фестра сулил прайду упадок. Так думала львица, впервые познавшая горе в юном возрасте и преумножая утраты во много раз.

А между делом новоиспеченный король простился с братом и дядей и позволил сделать это оставшимся членам прайда. Эбигейл подходить не спешила, страшась увидеть безжизненное тело Аминты; кроме того, она чувствовала, что в усыпальнице кто-то присутствует, кто-то бестелесный, с очень сильной аурой, которая, впрочем, действовала на окружающую обстановку благотворно. И она не ошиблась: в свете отражающихся самих от себя блестящих кристалликов льда в пещере появился самый настоящий дух! Он воплощал собой большого медведя, будто сошедшего с небосвода, пусть и полупрозрачного, но прекрасно видимого даже тем, кто, пожалуй, совсем никак не развивал свой шаманский дар.

Но своего удивления Белоснежка никак не могла скрыть, когда медведь обратился непосредственно к ней. И хотя речь его была воодушевляющей, — Аминта вознесся к Великим Королям Прошлого, а главное — дядюшка пожертвовал собой, чтобы снять проклятье! (это ли не та ценная информация для Эбигейл, как для будущей хранительницы духовного наследия своего рода?), — львица не испытала от нее никакого удовольствия. Нет, всё же ей не хватало еще мудрости и опыта для того, чтобы успокоиться и так быстро принять факт смерти! Она надеялась, до последнего надеялась, что это какая-то ошибка, что сейчас вот Аминта проснется, обворожительно улыбнется и скажет, что он всех разыграл; что Фестр прибежит с последними вестями и объявит, что нужно сходить по традиции туда-то и сделать то-то, но… последняя надежда потухла, и принцесса лишь кивнула на слова призрака, скорее из уважения, нежели воодушевления и веры в его пророчество.

Какая встреча может ее обрадовать? Что вообще ее может обрадовать сейчас?

Она пропустила слова Галатеса мимо ушей и, наконец, осмелилась подойти к покойникам. Львица села позади матери, склонив голову вниз. Ей казалось, что брат всего лишь спал и из-за холода, царившего вокруг, Эбигейл хотелось подойти к нему и прижаться боком к его спине и лапам, чтобы согреть.

Мама, — дрожащим голосом прошептала она, — разреши мне тоже побыть немного здесь…?

Краем глаза она заметила Фестра, тело которого хоть и привели в порядок, но выглядело оно страшно. Расколотый череп маячил прямо перед глазами, отчего слезы снова брызнули из глаз львицы, и она отвернулась, только чтобы не видеть этого кошмара.

Нужно было прощаться, нужно было что-то сказать, но Эбигейл не могла этого сделать. Она не могла отпустить Аминту и дядюшку вот так просто.

Отредактировано Эбигейл (20 Янв 2021 12:19:49)

+5

14

Смерть, утрата брата и короля, а также хранителя традиций и дядюшки. Все это было очень тяжелым ударом для каждого из присутствующих в пещере. Все плакали, кто-то завывал, кто-то просто стоял с опущенной головой и всхлипывал от горя. Котис произнес прекрасную речь, после чего позволил своим родственникам попрощаться с умершими, как и подобает. Галатес, единственный для которого все происходящее не вызывало такой грусти, пропустил мать и сестру вперед, чтобы они смогли проститься с тем, кого знали и любили намного больше его. Сам же черногривый лев спокойно сел чуть позади королевы и сестры и опустил голову. Со стороны могло показаться, что он очень скорбит и поэтому в таком подавленном состоянии, а склоненная голова это знак уважения. Но на самом ли деле все обстояло именно так?

Галатес специально наклонил голову вперед, позволяя своей черной челке опуститься на глаза, которые лев прикрыл. Никто не должен был видеть некоторого блеска, что сейчас мог иногда проскальзывать у принца. Он, возможно, и хотел испытывать такую же боль утраты, но просто не мог. Аминта для него был соперником, тем, кто нанес своей слабостью страшную душевную рану, которая не исчезнет. Помимо этого, молодой дипломат прекрасно понимал и догадывался, что из-за своего страха Аминта легко отослал бы его прочь из королевства, ведь мертвый королек был трусом. Теперь же Галатесу не угрожало ничего. Котис был королем по праву передачи власти, но Аисия не была очень близка с ним, что могло позволить ей изменить правила и передать корону тому из сыновей, кто намного ближе к ней. Ну а если этого не произойдет, то Галатес как никто знал за какие ниточки можно дернуть, чтобы Котис делал то, что будет необходимо черногривому хищнику. Он не стремился получить корону, но находится у истоков власти королевства лев хотел, и он не упустит своего шанса, тем более, что все так удачно сложилось для него. Теперь начнется новая глава истории самого Галатеса и Западного Королевства.

Именно в таких мыслях прибывал молодой лев, но догадаться об этом было невозможно, ведь на морде была надета самая настоящая маска грусти и скорби. Лев отлично и мастерски отыгрывал свою роль, и самое страшное, ему это нравилось. Он сейчас обманывал всех, своего брата короля, сестру, подданных и даже мать, но не испытывал чувство стыда или мук совести. Галатес чувствовал в себе силу, мастерство лицедейства, которое поможет в будущем, а сейчас это репетиция, которая проходит весьма успешно, раз ни у кого и подозрений возникнуть не могло, что находясь в этой холодной пещере лев не испытывает всего того, что остальные.

Приведя мысли в порядок, лев поднял голову и услышал, как Аисия и Эбигейл попросили позволить им проститься с Аминтой и Фестром. Мешать им лев не хотел, но и он сам хотел сказать несколько слов телу бывшего короля, поэтому он просто отошел чуть в сторону, туда, где должен был лежать его отец. Остановившись напротив того места, Галатес немного поклонился ему, после чего сел, обвив передние лапы хвостом, и чуть склонил голову, в мыслях обращаясь к Птолемею.

« Отец, я знаю, что ты среди Великих Королей Прошлого, и что ты сейчас смотришь на нас всех. Ты видишь и знаешь меня, и я прошу прощения, если разочаровываю. Но обещаю тебе, что я не собираюсь использовать свои знания во вред семье. Я не любил своего брата, это правда, и я действительно не жалею о его смерти. Это может быть ужасно, но это правда. Теперь же, я смогу помочь семье и сделать все, чтобы наше королевство, твое королевство процветало. Я только прошу тебя не злиться на меня за то, что я вырос таким. Будь рядом со мной, и тогда увидишь, что я не такой плохой, как может показаться. Я люблю тебя, пап, и мне жаль, что ты так рано ушел от нас. Уверен, мы смогли бы найти общий язык. Я люблю тебя».

Сказав все это у себя в голове, мысленно представляя перед собой отца, Галатес поднялся на все четыре лапы и развернулся к месту, где находились Аисия и Эбигейл. Они скоро должны были закончить прощание, и тогда Галатес сможет сказать свое прощальное слово. Слово последнего из семейства, обращенного к духу того, кого лев ненавидел. Осталось просто немного подождать.

+2

15

"Застыв на ветру у синего льда,
Я скоро умру – уйду навсегда.
Я верил тебе, а сейчас,
Я верю судьбе – свет погас,
Ведь солнце зашло для меня навсегда!"

Услышав голос Эбигейл, дрожавший от переполнявших его чувств, Асия молча кивнула. Как она могла отказать своей малышке? Но, к несчастью, слова у нее уже просто кончились. Эби, впрочем, могла и не спрашивать. Взрослая уже девочка, все понимает. Львица подошла к сыну, краем глаза заметив, что Галатес прощается с отцом. что он там делал она не могла сказать, потому что на глаза наворачивались слезы а в ушах звенело. Нельзя все-таки ей так нервничать, того и глядишь останется тут, хотя, наверно, так было бы только лучше. Лучше, если бы не Эбигейл, не Галатес и совсем остывший к ней Котис. Она все еще стояла перед сыном, который казалось, просто спал. Так хотелось обнять его, забрать с собой, потому что здесь же холодно, и он наверняка простудится, если будет находиться тут слишком долго. Хоть и такой взрослый, что уже думает, будто может уйти на край земли, да еще и сестру туда утащить и ничего не случиться. Асия всхлипнула, опустив голову. Быть может, если бы она за ним следила, то ничего бы не случилось. Если бы не ее болезнь, если бы не врожденные болячки Птолемея, если бы не…

"Я сам погубил – уже не вернуть.
Тебя не хранил и проклят мой путь!
А сердце, как лёд – холодит,
Мой прерван полёт, позади
Всё то, чем я жил и кого я любил!"


Этот список можно было продолжать до бесконечности, и она осторожно погладила лапой Аминту по его гриве, хрипло прошептав:
- Спи сынок… - а затем отошла в сторону, направившись к нише, в которой лежал Птолемей. Она была виновата перед сыном, что не уберегла, не смогла предвидеть опасность и спасти его. Виноват был и отец, и Фестр, который так по дурацки покончил с собой. Она теперь корила себя за то, что не сдержалась и наорала на него, и злилась на старого дурака, что не сдержался он. Оба не смогли найти сил в нужный момент и в итоге все вышло так, как вышло. Аминта мертв, мертв и Фестр. что-ж, может быть последней тропой они пойдут лапа к лапе, и сыну будет проще идти по ней вместе с мудрым стариком. Она не узнает этого еще какое-то время.

"Кто любовь потерял – превращается в лёд.
Кто её отыскал – никогда не умрёт!
Всё что любил, но не ценил потерял я вмиг
И навсегда Всадник Из Льда позабыл твой лик."

Асия вздохнула, подошла вплотную к нише в которой лежал Птолемей. Осторожно сев перед ним, она тихо прошептала:
- Вот и снова встретились любимый. Я то думала, снова увидимся, когда меня сюда отнесут дети, но оно вон как… - львица сгорбилась, облизав вмиг пересохшие губы. Говорить было чертовски сложно. сложно было не сорваться в рыдания и не упасть ему на грудь. и еще больнее знать что он не обнимет и не утешит ее.
- Снова я своими лапами пришла. – она опять замолчала после короткой фразы, опустив голову и глядя в пол перед собой, будто и правда могла там что-то разглядеть кроме покрытого инеем камня. Хотя, может быть, иней сейчас складывался для нее в какие-то одной ей ведомые символы? Но… нет. Ничего. Львица вздохнула, прикрыв глаза, прошептав:
- Знаю, не такого правления ты от меня ждал. Но я все тебя жду, а ты за мной все не идешь. – она замолчала, собираясь с мыслями и силами. В последнее время сны с его участием были все реже, а сам он в них являлся в какой-то дымке, будто в утреннем тумане, что крадет очертания и искажает контуры. И только голос, его голос оставался прежним. Она кричала ему в ответ просьбы, мольбы, даже проклятья, но все это тонуло в вязком тумане и Птолемей ее, похоже, не слышал. Ах, вот бы повторить все, как тогда, встретиться, пусть и во сне. Асия потянулась вперед, положив голову ему на шею, ощущая поначалу только жгучее прикосновение холода, болезненное и смертельное.
Да, стоит тут задержаться и она сама придет к мужу. Вот только этого ли он ждет? Наверно нет. Надо было открывать глаза, а ей так не хотелось.

"Чтоб горе забыть И сгладить вину,
Скачу от судьбы В забвения страну!
Окончен мой путь – Я устал,
Пора отдохнуть Среди скал,
Покрытые льдом, Словно сердце моё!"

Собрав в лапы силу воли, она резко открыла глаза. Нет, пора уходить. Уводить оставшихся детей вниз, туда где тепло. Туда, где гонит свои мутные и бурные воды Мазове, а ниже по течению, за гремящими порогами, на зеленых лугах пасутся зебры и газели, щебечут птицы и над цветами вьются шмели. Но... что это? Мир изменился. По эту сторону, где находилась она, была Эбигейл и Галатес, а вот тело Птолемея находилось, словно под водой и не выглядело страшным и замерзшим, он было живым, словно лев просто спал, да и сама она…
Асия раскрыла пасть. Она смотрела на свое тело со стороны. Так что, вот это вот и есть – смерть? Вот так вот и все? Ни боли, ни ужаса, ни холода, ни черноты?! Однако, бока ее тела по-прежнему медленно вздымались и опускались. Сон? Это всего лишь сон? Шанс. Шанс увидеть его и поговорить наконец-то! Похоже, мало кто заметил, что она уже не здесь. Так, прилегла на пару минут рядом с любимым. Галатес прощался с Аминтой, бедная Эби сидела, опустив голову и глядя в пол. И тогда королева одним прыжком преодолела призрачную преграду, словно не давили на плечи годы, словно ее тело снова было молодо. И она засмеялась припустив по каменной тропе, туда, на огромную поляну, где ее ждал Птолемей. Он там, точно там! Она знала это. И лишь на миг обернувшись, она увидела, что Эбигейл ошеломленно смотрит вовсе не на ее тело а… на нее!
- Эби, я вернусь! Я… быстро! одна лапа тут, вторая там… Я… - кричала она, а тропа увлекала, утягивала за собой как водоворот на огромное каменное плато летящее над их королевством, где на огромном валуне над пропастью возлежал… ОН.

"Мне край этот мил-Нет боли и слёз.
Все чувства убил Волшебный мороз.
Я Всадник Из Льда Надо мной
Мерцает звезда, Но весной
Лёд тает всегда, Только я…"

Никогда?

— В страну грез, я так полагаю. Тело оставьте здесь, пока все не решиться.

+4

16

Сердце больше не могло молчать. Боль разливалась его криком во всей грудной клетке, и этот истошный крик всё нарастал и нарастал, потому что ни один посторонний звук теперь не мог его заглушить. Может быть, именно по этой причине в усыпальнице всегда так тихо? Только тишина может извлечь накопившуюся скорбь, тяжелым взмахом крыла раскидывая её всему миру. Эбигейл не заметила, как её глаза не просто наполнились тяжелыми слезами — на них сухого места не было; стоило только матери позволить ей побыть рядом с братом и дядей еще немного, как её добрая славная принцесса утонула в собственной печали.

Она обратила внимание, как еще юношеская мягкая грива подминается под материнской лапой. И нежный голос Асии ничего теперь не значил перед жестокостью смерти. Эбигейл подняла взгляд, меланхолично провожая мать, а сама испытала какое-то странное мимолетное облегчение, потому что осталась с Аминтой один на один. Теперь они, — солнце и луна, — были так нескончаемо далеки друг от друга, как настоящие планеты, о которых в каком-то полубезумном забытьи рассказывал львятам Фестр. Самка придвинулась к постаменту, на котором лежал брат, и положила голову ему на лапу. Из-за слёз львица не видела четких очертаний его опущенных уголков губ, закрытых глаз, осунувшейся морды. Не чувствовала она и живого тепла. Не знала, что нужно делать, не понимала, что значит «сказать последнее слово».

А если я не хочу прощаться с тобой? — дрожащим голосом обратилась она к Аминте, зарываясь носом в его ледяную шерсть. Тело её снова затряслось в плаче. Ах, если бы он знал, как сильно болела её душа! Не было в ней больше ни целостности, ни собранности, ни счастья и радости и, казалось, больше не было даже прежней Эбигейл — маленькой доброй малышки, рвущейся помогать всем и вся. Осталась только пустота. — Приходи ко мне во сне, — нашла она в себе силы заговорить снова, но шепот так тих и слаб, что едва ли кто-то мог бы разобрать его смысл; лишь покойник, — так казалось юной львице, — ветром ответил ей, протяжно завывая по слогам — о-бе-ща-ю. Связь с братом казалась нерушимой: он точно её не подведет, он будет наблюдать за ней, он будет отвечать на её молитвы, чего не делал до сих пор отец. — Аминта…

Может быть, прошло еще несколько секунд или минут, прежде чем Эбигейл нашла в себе силы подняться на лапы. Будь её воля, то она наверняка бы просидела здесь, возле Аминты, всю ночь, но обычай требовал делать все, как полагается. Не чувствуя лап, львица подошла теперь уже к месту захоронения дядюшки. Старший брат и его помощники хорошо постарались, чтобы привести тело самца в хоть какой-то аккуратный надлежащий вид. Однако этот страшный расколотый пополам череп настолько пугал самку, что она едва сдерживала в себе приступ тошноты; ей пришлось опустить морду вниз, вперив взгляд в холодный пол пещеры.

«Ты был лучшим учителем, дядюшка. Ты воспитывал нас, как собственных львят — ты заменял нам отца. Ты пытался вложить в наши души и умы все то, что знал сам. Ты чтил традиции и поклонялся Великим Королям Прошлого, зная каждого по имени. Спасибо, что передал эти знания мне. История нашего прайда будет держаться на нас и на нашей памяти. Ты всегда говорил, что короли будут жить вечно, пока о них помнят. Теперь я понимаю, что ты имел в виду».

Львица зажмурила глаза и над душой Фестра тоже пролила слезы — искренние и настоящие. И нельзя сказать, что ей стало легче или проще, что она смогла отвлечься, но почему-то прощание с дядюшкой придало ей сил — совсем немного, по крупицам. Малышке Эбигейл этого хватит, чтобы на своих лапах выйти из усыпальницы и дойти до общей пещеры, где она смогла бы наплакаться вдоволь и перевести дух. Уходить не хотелось, хотя холод уже прочно сковал её лапы, но Эбигейл знала, что если не она сама выйдет отсюда, то её заставят братья. Она должна сберечь свое здоровье ради них, ради любимой матушки.

Самка выдохнула, подняла, наконец, взгляд и увидела перед собой Асию: посвежевшую, такую молодую и красивую маму, будто она приходилась Эбигейл сестрой — счастливой, радостной, веселой, без этой осунувшейся спины, без редких седых волосков на теле. Белоснежка не сразу поняла, что происходит. Она удивленно уставилась на королеву. Внезапное умение Асии перелетать через ограждения и подниматься в воздух как бы напрямую показало, что львица потеряла связь с материальным миром, но окончательное осознание пришло к Эбигейл только в тот момент, когда мать заговорила с ней.

Ч-ч… что?! Мама? Мама, куда ты? Мама! — Белоснежка кинулась к пустой стене пещеры; со стороны это выглядело не менее жутко, будто принцесса сошла с ума и разговаривала сама с собой — лишь шаман понял бы, что в том месте, куда юная самка обращалась, стояла королева, а в следующее мгновение она уже поднималась к небу. Само собой Эбигейл посчитала, что львица умирала. Испуг не дал утешающим словам Асии достигнуть ушей её дочери, поэтому у несчастной малышки, в конце концов, случился самый настоящий нервный взрыв.

НЕ УМИРАЙ, МАМА! — она кинулась за Асией, пытаясь пробиться через стену, забыв, конечно же, что её-то тело еще двигается, что душа пока не вышла из него, — ПРОШУ ТЕБЯ, НЕ УХОДИ!!! НЕ ПОКИДАЙ НАС!

МАМА!
МАМА!
МАМА!

Кажется, кто-то её поймал, подмял под себя, пытаясь удержать, чтобы несчастная девочка не дай Айхею не поранила саму себя, а львица все продолжала биться в агонии, истошно вопя так сильно, что могли бы, казалось, проснуться мертвые.

ПРИВИДИТЕ ЛЕКАРЯ! ПРИВИДИТЕ КАСАРИ! ХОТЬ кого-нибудь..! Мама умирает! Пожалуйста, помогите ей, пожалуйста!..

Что было дальше, львица плохо помнила. Кажется, она слышала голос Галатеса, который пытался ее утешить. Кажется, он вынес её из усыпальницы. Возможно, она несколько раз теряла сознание, снова приходила в себя и снова провалилась в небытие, потому что сердце больше не могло кричать — у него кончились силы. 

Наверное, этот страшный день оказался самым знаменательным и самым тяжелым в её жизни. 

–→Общая пещера

ТАЙМСКИП НА 3 НЕДЕЛИ

Отредактировано Эбигейл (24 Апр 2021 04:54:04)

+3


Вы здесь » Король Лев. Начало » Морийский хребет » Тропы мертвых