Страница загружается...

Король Лев. Начало

Объявление

Дней без происшествий: 0.
  • Новости
  • Сюжет
  • Погода
  • Лучшие
  • Реклама

Добро пожаловать на форумную ролевую игру по мотивам знаменитого мультфильма "Король Лев".

Наш проект существует вот уже 10 лет. За это время мы фактически полностью обыграли сюжет первой части трилогии, переиначив его на свой собственный лад. Основное отличие от оригинала заключается в том, что Симба потерял отца уже будучи подростком, но не был изгнан из родного королевства, а остался править под регентством своего коварного дяди. Однако в итоге Скар все-таки сумел дорваться до власти, и теперь Симба и его друзья вынуждены скрываться в Оазисе — до тех пор, пока не отыщут способ вернуться домой и свергнуть жестокого узурпатора...

Кем бы вы ни были — новичком в ролевых играх или вернувшимся после долгого отсутствия ветераном форума — мы рады видеть вас на нашем проекте. Не бойтесь писать в Гостевую или обращаться к администрации по ЛС — мы постараемся ответить на любой ваш вопрос.

FAQ — новичкам сюда!Аукцион персонажей

VIP-партнёры

photoshop: Renaissance

Время суток в игре:

Наша официальная группа ВКонтакте | Основной чат в Телеграм

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король Лев. Начало » Края вечной зимы » Серебряная долина


Серебряная долина

Сообщений 31 страница 42 из 42

1

http://s5.uploads.ru/RJW0w.png

Каждому необходимо найти источник энергии. На местных землях не было бы ни души, если бы не было места, куда предпочитают приходить копытные и мелкая дичь. Здесь, прямо перед тем, как подняться в гору, простирается холмистая равнина, с одиноко стоящим деревом. На этом месте трава почти всегда, как на юге, зелена, но несколько раз в месяц даже эта равнина присыпается снегом, отчего блестит и переливается на солнце, за что и была прозвана серебряной.

Любой пришедший в локацию персонаж испытывает сильнейший холод (антибонус "-1" к любым действиям; нейтрализуется умением "Устойчивость к холоду").

Доступные травы для поиска: Базилик, Валерьяна, Костерост, Мелисса (требуется бросок кубика).

Очередь:

Нилсин
Мтонго
Мастер Игры

Отпись — трое суток.
Игроки вне очереди
пишут свободно!

0

31

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"4","avatar":"/user/avatars/user4.jpg","name":"Фалечка"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user4.jpg Фалечка

Ветер свирепствовал и завывал над горами, принося с собой тысячи и миллионы крохотных колючих снежинок. Ветру не было дела до того, кто находится внизу в долине. У него свои собственные мысли и дела... Чем ниже опускалось солнце, тем сильнее свирепствовала непогода. Сперва, пока теплые лучи светила успевали немного согреть воздух, вниз долетали лишь редкие капли воды вперемешку с крупными красивыми снежными хлопьями. Но теперь, в вечернее время, вода прямо на лету замерзала, и острые крупинки уносились вниз в потоке неистового ветра, укрывая долину тонким белоснежным одеялом. Немного позже выйдет луна, осветив это великолепие, и всем вокруг станет ясно, отчего долина носит столь диковинное название.
Увлеченные обсуждением, наверно, белая львица и желтый лев не сразу обратили внимание на изменения погоды. Ветер спускался с гор медленно, как уставший и обессилевший путник; сперва он сыпал свои снежные запасы где-то наверху, гораздо выше голов разговаривающих... К радости или к сожалению, он надежной пеленой укрыл их от всех посторонних глаз... скрыл и укутал почти так же бережно, как нажравшаяся лиса закапывает остатки своей добычи, чтобы позже раскопать их и вновь попировать.

Первый порыв ветра налетел внезапно, рваный и изменчивый — он спустился вниз резко, ненадолго взмыл на несколько метров вверх, поднимая за собой и снег, и затем снова рухнул, бросив в морду зажмурившейся Нилсин множество снежных иголочек. Почти нежно скользнув между собеседниками (и не забыв хлестнуть леопарда по спине), он изменил направление, и Мтонго тоже получил бодрящий заряд, правда, не в морду, а в щеку и ухо... И, продолжая кружить, будто бы играючи понесся по камням и скалам, окаймляющим обычно безветренную долину.
Еще минута — и напор его усилился. Новая порция снежинок полетела на скалы, щедро распределяясь между всеми присутствующими. На короткое время можно было заметить нечто вроде воронки, спустившей свое узкое рыло вниз, в долину, а верхушкой протянувшееся к низким, сплошь затянувшим небо облакам, откуда неизменно щедро продолжала сыпаться колючая взвесь.

В гробовом молчании всю долину осветило зарницей; небо безмолвно раскололось почти над самыми головами львов, но ожидаемого грома за этим не последовало — лишь новые и новые порции снега, небольшие, но упорные, и в своем упорстве способные похоронить под собой всю долину.
Теперь, когда зарница погасла, оставив в глазах свидетелей этого буйства природы сияющие блики, мешающие видеть, стало неожиданно темно и сумрачно. Еще два или три раза вспыхивал небесный огонь, по-прежнему безмолвно освещая окрестности.
Последняя порция снега закружила в воздухе, когда ветер внезапно утих. В сгустившемся над долиной снежном молчании они опадали на землю. Не буря, но недоброе затишье перед ней... В долине было подозрительно спокойно и даже почти тепло, но стоило только глянуть наверх, и взгляду открывались темные клочковатые тучи, закручивающиеся какой-то уродливой спиралью; сразу становилось понятно, что тишина обманчива, а наверху продолжается буйство природы... Вопрос только в том, насколько быстро все это доберется вниз.

Тишина продлилась недолго. Отчетливый скрип снега под лапами раздался внезапно и был таким оглушительным, будто обладатель этих лап стоял совсем рядом. Оставалось только гадать, как неизвестный сумел подобраться незамеченным так близко. Разве что он использовал ветер и снег как прикрытие? Их обнаружили? Преследовали и теперь настигли?..
Хруст становился громче. И громче. Их преследователь был уже где-то рядом. Кажется, Нилсин уже могла слышать тяжелое жадное дыхание, исторгавшееся из его пасти.

+3

32

Регенлейф цокнула языком.

— На счет “личного оскорбления” как-то сомневаюсь, но недоволен точно будет. Хотя, я с ним не знакома, так что тебе виднее, конечно, — пожала она плечами. Но да, Расмус представлял серьезную проблему для их планов с какого ракурса не взгляни. Его сложно обмануть и невозможно не ожидать какой-то расправы в ответ на побег. Не над Нилсин, пожалуй, он слишком уважал внучку Морлока. Сам факт, что он приподнес такой подарок об этом говорил, даром, что Нилсин была ему совсем не рада — это другой совсем вопрос, — лишь очередное свидетельство о том, какой она неправильный Ходок. Но над самим Мтонго или всеми южанами, что живут у подножья точно нависнет угроза. Для профилактики, так сказать.

Обе самки повернулись к Мтонго, когда лев наконец вмешался в их обсуждение со своим мнением по теме. Нилсин нервно закусила губу, когда речь зашла об этой клятой траве. Лейф покачала головой.

— Я не лекарь и не шаман, но думаю даже уменьшенная доза дурмана будет иметь накопительный эффект, который нам совсем не нужен. Просто растянется на дольше. В принципе, как я уже говорила ранее, пока ты еще был не в себе, можно попытаться вообще от него отказаться. Я тайком спущусь к подножью, выловлю там пару мартышек и мы с ними договоримся о том, чтобы смастерить тебе сумочку, — леопард повторила для самца пантомиму, которой ранее демонстрировала Нилсин принцип работы сумок. — Туда сложим побольше дурмана, чтобы воняло до небес, и спрячем в твоей густой гриве. Вопрос только вот в чем, — она сложила лапы и уставилась на Мтонго пронзительным взглядом немигающих голубых глаз, — сможешь ли ты изображать из себя пустышку и послушного раба? Потому что, если нет, то будут проблемы.

Нилсин скривилась, прижимая уши, но в чем-то была даже благодарна Регенлейф за ее прямолинейность. Она сама бы долго мялась и мычала, переминаясь с лапы на лапу, думая, как бы по-дипломатичнее сформулировать этот вопрос, что, на самом деле, просто смешно, если уж подумать. Какая может быть дипломатия в такой ситуации? О какой чести может быть речь? В этих землях есть место только для выживания.

Нилсин съежилась от хлестнувшего ее порыва ветра. За всей этой эмоциональной свистопляской и заговорщическими обсуждениями, она и не заметила как резко испортилась погода. Именно испортилась, потому что это было больше похоже не на игривые шалости Ньерда, но самое настоящее недовольство, выраженное неприятными шлепками; скоп снега прилетел ей прямо в морду, заставляя королеву зажмуриться и встряхнуться. Регенлейф съежилась от причесавшего ее по спине пронзительного холода.

— Уфф, надо закругляться, — пробурчала леопард, — погода портится. Если мне предстоит спускаться в долину, вьюга — самое время.

Нилсин кивнула, соглашаясь с ее выводом, раскрыла было пасть, чтобы как-то поблагодарить ее, пожелать удачи, но все мысли улетучились, как только небо осветилось взявшейся из ниоткуда зарницей. Обе самки встрепенулись, Регенлейф рефлекторно вскочила на лапы на своем камне, вздыбив шерсть, топорща усы, выгнулась дугой, уставившись на внезапно взбесившийся небосвод. Нилсин вжала голову в плечи, уши прилипли к затылку, и львица ошалело смотрела на всплохи света на небе, сопровождаемые, на контрасте — а на контрасте ли? — густой темнотой, разбавляемой лишь все усиляющимся белым снегом. И полной тишиной. После такого явления следовало бы ожидать гром, молнии, это естественный процесс, который Нилсин доводилось наблюдать. Поэтому повисшая вокруг тишина лишь сильнее напрягала, чем если бы они сейчас оглохли от близости к источнику грома.

— Что-то не так, — прошептала Нилсин, оглядываясь по сторонам. Лейф громко выругалась.

— Опять ваша потусторонняя туфта какая-то? — прошипела леопард, спрыгивая с камня и прижимаясь спиной к спине Нилсин. — Небо не должно вести себя так, — она ткнула пальцем в завихрившуюся, все еще безмолвную, воронку практически у них над головами.

Все рассуждения оборвались, когда раздался хруст снега под чьими-то лапами. Нилсин завертела головой, всматриваясь в припорошенные снегом дали, но никого не видела. На секунду, когда только раздались первые шаги, она испугалась, что их поймали: Расмус или Бэрри заметили их и решили прийти, Расмус увидел, что происходит и решил наказать их, устроив это пугающее светопредставление!

Но даже среди снегов не было видно притаившейся фигуры эрилаза или вообще кого-либо. А Нилсин, прожив тут почти всю свою жизнь, уже наловчилась замечать своих соплеменников на фоне белой пелены.

Львица завертелась. На секунду, ей показалось, что она почувствовала чье-то холодное дыхание у себя на загривке, оно вызвало приступ едва сдерживаемой тошноты. Грудная клетка быстро вздымалась от тяжелого, практически панического дыхания Нилсин. Здесь было что-то, и это что-то было невидимо даже для ее глаз относительно сносного шамана.

+3

33

"Помощница" королевы — именно так я решил все-таки обусловиться в звании Регенлейф — предложила план, следуя которому, можно было вообще обойтись без кормления меня волшебными травами. Ситуация не переставала становится все удачливее и удачливее с каждой репликой нашего диалога, но щенячьей радости во мне это не вызывало. Скорее благодарность, пусть и сдержанную —  ведь окончательно расслабляться я не решался.

Сумка, да, я понимаю, —  я кивнул, — в моем родном прайде делали и не такое снаряжение.

Далее последовал вполне логичный вопрос о моей способности или неспособности изображать из себя такого же послушного болванчика, каким и я и вправду был недавно. На него я ответил чуть ли не сразу, почти на задумываясь:

Не сомневайтесь. Все, что от меня зависит, я буду выполнять наилучшим образом, —  я сдержал голову от того, чтобы в который раз почтенно не кивнуть Нилсин. Ей-то и официальность моей манеры говорить была не по душе, что было очевидно, а бесконечные кивки и поклоны скорее всего даже раздражали.

"К тому же, судя по всему мой... их эрилаз не только травами поработал над гарантом моей преданности. Чего стоит эта даже мысленная оговорка", — так что, быть может, в экстренные моменты моя бездумная преданность королеве будет совсем не наигранной.

Я бы еще немного подумал над темой своей ментальной целостности и того, насколько сильные изменения я чувствую в себе "до" и "после" ритуалов Расмуса, но от этих размышлений меня оторвала стремительно испортившаяся погода. Сначала холодный ветер вел себя почти что ненавязчиво, буквально редко поддувал и скользил между нами тремя воздушной змеей. Но совсем скоро я почувствовал, как меня стало пробирать буквально до самых костей.

Дело... Дело не в погоде, — выпалил это в ответ на реплику леопарда, не успев обдумать даже, а в чем, если не в погоде, дело. Ледяной порыв хлестнул меня снежной оплеухой, а потом, во внезапно усилившейся бури блеснула молния. Шерсть на загривке и вдоль хребта у меня мгновенно встала дыбом от необъяснимого предчувствия... чего-то

Я попятился назад, задирая голову к небесам, следя за совершенно неестественными буйствами природы. Я мимолетно глянул на Нилсин и только после этого понял, что настолько сильно отступил, что теперь стоял к ней вплотную и неосознанно прикрывал собой от непогоды.

Ваше Величество, — зрачки мои сначала сузились от инстинктивного ужаса, накатившего от лицезрения грозовой воронки над нашими головами. А потом расширились, когда я вспышкой молнии, но уже мысленной, понял в чем тут может быть дело. — Призрак.

Два и два сложились внутри моего сознания: абсолютно такие же ощущения напали на меня в тот раз, когда мы встретили в патруле сначала только дух Варга, а потом в зарослях и его заклятого врага Смауга.

"Никаких сомнений, это именно оно", —  я заглянул королеве в глаза, словно пытаясь ей объяснить то, насколько и почему я уверен в своей догадке.

+4

34

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"4","avatar":"/user/avatars/user4.jpg","name":"Фалечка"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user4.jpg Фалечка

Тучи сгущались и кружились над головами львов, черной, сочащейся тысячами снежинок шапкой накрывая долину.
Призрак!
Теперь, когда Мтонго произнес эти слова вслух — несмотря на то, что сделано это было почти шепотом, — отзвуки его эхом разнеслись по округе, отражаясь от окрестных скал.
Призрак. Призрак. Призрак.

Нет, это был не Бэрри. И не Расмус. Снег продолжал поскрипывать под невидимыми лапами, нарушая сгустившуюся тишину, и через некоторое время и Мтонго, и Нилсин могли рассмотреть следы, появлявшиеся будто из ниоткуда. Легкие, почти незаметные, они явно принадлежали льву; однако существо, что их оставляло, весило едва ли больше мыши. Едва появившись, следы пропадали из виду, заметаемые легким ветерком, вихрившимся над поверхностью снега.
Невидимый, но явно присутствующий здесь хищник по дуге обходил их. Неторопливо, останавливаясь, будто присматриваясь; делая пару шагов назад и приближаясь снова, то ли принюхиваясь, то ли присматриваясь.

— Ты.

Если бы это был потусторонний вой, эхом отдававшийся в ушах всех присутствующих, возможно, он не был бы так страшен. В конце концов, призракам положено завывать и пугать.
Но слова прозвучали четко и звучно, так, будто говоривший стоял совсем близко. Да так оно и было.
Все случилось как-то мгновенно: только что вокруг Нилсин и Мтонго была лишь снежная пелена, вихрившаяся редкими снежинками, и вдруг они обнаружили, что прямо перед ними, в нескольких шагах стоит совершенно незнакомый им лев, требовательно и выжидающе, почти нагло глядя в их морды.
Сказать по правде, лучше бы он оставался невидимым.
Вид у призрака — а это, несомненно, был призрак, потому что сквозь него отчетливо можно было разглядеть кружащиеся снежинки, — был слишком странный, чтобы просто отмахнуться и пройти мимо. Глаза его не горели недобрым синим огнем и не полыхали, наводя на окружающих ужас. Это были почти обычные — если не считать полупрозрачности, — глаза уставшего до смерти путника. Весь вид его говорил о том, что он смертельно устал; и вытянувшаяся морда, и поникшие плечи, и сама поза — все в нем буквально кричало о том, что больше всего на свете лев хочет свернуться калачиком где-нибудь в укромном уголке и хорошенько отоспаться.
Словом, совершенно обычный заплутавший в этих горах искатель приключений. Если только не считать того факта, что на нем совершенно не было шкуры. 

Ни гривы. Ни кисточки хвоста — тот заканчивался неровным обрывком, из которого всякий раз, когда лев неловко им взмахивал, сочилась белесая прозрачная жидкость, таявшая в воздухе, не долетев до земли. Всякий раз, когда лев — несмотря на отсутствие гривы, было почему-то ясно, что это именно лев, — неловко переступал с лапы на лапу, щадя разлохмаченные суставы, было видно, как двигаются призрачные мышцы на его груди и шее. Он шевелил дырками на месте ноздрей и моргал ободранными веками, над которыми больше не было бровей, и от его ушей остались лишь пеньки. Несколько клочьев призрачной гривы, лохматившиеся внизу груди, между передних лап, смотрелись незавершенно и как-то жалко.
Будь он во плоти — зрелище было бы в сотню раз более отвратительным. Но даже и без этого хватало острых ощущений.

Правда, казалось, что сам лев не замечает особого неудобства. По крайней мере,  он вроде бы не чувствовал боли, хотя и горбился, поджимая спину так, словно страдал от застарелой болезни почек, и то и дело подтягивал к себе одну из передних лап, на суставах которых отчетливо виднелись следы от чьих-то огромных, не иначе как львиных, клыков.
— Ты! — снова повторил призрак, с трудом складывая оборванные остатки губ, чтобы артикулировать хоть сколько-нибудь четко.
Его тощая лапа вытянулась, безошибочно указывая на сжавшуюся поодаль Нилсин.
— У тебя есть то, что принадлежит мне, — медленно, будто не до конца осознавая то, что говорит, выдавил лев, — то, что было подарено и забыто.
Он шевельнул нижней челюстью, подбирая то и дело свешивавшийся то на один, то на другой бок язык. Несколько секунд он молчал, собираясь с духом и пережидая удивленную реакцию львов (и леопардихи), а затем, сделав шаг вперед, выпрямился и вскинул голову. Это была бы гордая и полная величия поза, если б не просвечивавшие местами ребра.
— Тебе это не нужно, — почти четко промолвил призрак, подступая еще ближе, так что Нилсин могла ощутить его ледяное дыхание, пахнущее снегом и метелью, — верни это мне. Предай это земле. Здесь, в долине.

Отредактировано Муфаса (12 Мар 2021 16:27:49)

+4

35

Замерзшее озеро——→>>

Теон значит, да?

Имя — это индивидуальность. Пока у существа есть имя, данное им при рождении (или иное, но выбранное лично), оно остается самим собой; остается в сознании, памяти, обладает внутренней целостностью. Может быть, именно поэтому Бэрри лишил своего шакала настоящего имени, дав другое: унизительное и неказистое. Хеке привязался к хозяину, до сих пор видя в нем Закон, а это противное слово — Вонючка — закрепилось в голове, как команда знать свое место. Однако шакал — только первая промежуточная ступень во всех экспериментах Бэрри; нельзя сказать, что лев относится к своему прихвостню, как к пустому месту. Между ними есть четкая иерархия, каждый знает свою роль, но один никогда не переходит границы другого.

Бэрри думает о том, как эти границы сломать; как возвести себя в абсолют в глазах другого зверя. И для этого у него, в идеале, есть два живых подопытных существа: Видар — один путь. Теон (если повезет, конечно) — другой.

Впрочем, король ночи не размышляет об этом четкой последовательной мыслью. Сейчас он руководствуется, скорее, интуицией и зачатками идей и думает о том, как миновать белых братьев и сестер (всё равно они не догадаются подыграть своему королю) и, конечно же, как не вызвать в южанине подозрений и вывести его хоть на какой-нибудь диалог прежде, чем план перейдет в кульминацию.

Неплохо было бы натравить на этого красавчика стаю шакалов, а потом доблестно вытащить из этой передряги. Южане ведь так наивны, потому что искренне считают, что если кто-то их вытягивает за шкирку из слоновьего дерьма, то уж точно своими же лапами не утопит там снова. Есть, правда, маленькая проблема: чтобы провернуть такой план, нужно отлучиться и созвать стаю, а для этого придется оставить Теона без присмотра. Обидно было бы терять такую ценную добычу: вдруг что-то пойдет не так? Впрочем… впрочем, времени было много, ведь ночь заканчивается, близится рассвет, и лев наверняка не имеет ни малейшего понятия о том, насколько большая территория у ходоков. Повод обязательно найдется, но пока можно и нужно поводить чужака за нос еще немного. И Бэрри активно проявляет себя, как самое доброе существо на свете, ненавязчиво помогая самцу преодолевать тяжелые северные дороги. В его состоянии, пожалуй, эта помощь почти неоценима: удар по голове никогда не проходит бесследно.

В пути белый ходок ничего не спрашивает и не рассказывает Теону. Он охотно отвечает на его вопросы, сосредоточенно всматриваясь в горизонт, словно страшась кого-то увидеть. Когда солнце еще не показалось, но его первые лучи, наконец, окрашивают горизонт в светло-синий оттенок, львы все-таки добираются до серебряной долины. Король ночи не хотел вести сюда чужака, и ему совершенно не нравятся зарницы, мелькающие прямо над центром пастбищ, но единственный путь к дороге праха лежит здесь.

Не к добру это, — наконец, подает голос Бэрри. Его фраза, впрочем, искренняя; он чувствует присутствие духа, но меньше всего на свете хочет с ним встретиться, а потому не углубляется в долину, а бочком-бочком решает обогнуть её и выйти к святилищу. Там остается лишь пересечь пастбище, а оттуда к дороге праха — подать лапой. Петляющий маршрут, к тому же, не дает южанину сориентироваться в местности. — Чей-то дух разгневался, — поясняет Бэрри «спутнику» и морщится, — ты ведь ничего не знаешь о духах, да? Тогда нужно торопиться, пока нам не досталось.

Лев рысцой спешит ретироваться с долины, изображая на морде сильное беспокойство. Здесь почти нет деревьев, и только кусты редкими клочками торчат то по одну сторону пастбища, то по другую. Обогнув их, самец выводит Теона к святилищу — самому священному месту, которое только почитают ходоки.

Ты не голоден? — спрашивает Бэрри внезапно, оборачиваясь к самцу, — тут нередко остается еда…

——→>>Снежный алтарь

Отредактировано Бэрри (29 Июл 2021 12:06:55)

+4

36

Регенлейф громко чертыхнулась в ответ на заключение Мтонго, поливая это “клятые” горы последними словами. Нилсин почувствовала, как леопард прижалась спиной к спине львицы, догадывалась, что та, наверное, вертит головой в попытке что-то разглядеть, но тщетно. В отличие от своей подруги, Лейф не обладала шаманскими талантами. Пока дух не решится сам показаться им, леопард будет абсолютно слепа. 

Другое дело, что и сама Нилсин далеко не сразу увидела призрака. Скрывался ли он от нее целенаправленно, чуя в ней шамана, или же побочный эффект от поднятой им метели и  светопреставления, устроенного в небе над их головами. Но когда он все-таки предстал перед порядком запуганными кошками, у Нилсин перехватило дыхание. Было ощущение, будто кто-то с разбега ударил под дых, и из груди вырвался короткий, но жалобный стон, который, возможно, изначально должен был сформировать собой какие-то слова, да не успел.

Видение было прямиком из ее ночных кошмаров: освежеванный лев, смотрящий на нее пустыми глазами. Виднелся каждый мускул, каждый сустав, проглядывались кости. Образ, который не один раз посещал Нилсин во снах с тех пор, как Бэрри преподнес ей ту злосчастную шкуру. И вот теперь разгневанный дух ее владельца наконец пришел по ее душу наяву.

Она ведь не спит, нет? Сколько раз за свою жизнь она задавалась этим вопросом, кажется, будто только он у нее и остался. Каждый раз, когда происходит что-то ужасное, что-то противное ей, она надеяться, что это всего лишь ночной кошмар. От кошмара можно проснуться. А от реальности не сбежать. 

Но слишком четко она чувствовала бока Регенлейф и Мтонго подле себя. И слишком отчетливо слышала, гормкое “твою ж мать!” леопарда, которая, похоже, впервые в жизни увидела настоящего призрака. 

Призрак заговорил, и Нилсин, сколь бы ужасной ни была эта картина, не могла отвести взгляд от движения подранных остатков губ, старательно складывавших слова. Ее мутило, но сложно понять от чего: от вида этого призрака или от осознания кто это.

Она ожидала оскорблений, жажды мести со стороны призрака, око за око. Не все духи погибших, оказавшиеся привязанные к месту смерти становились кровожадными, но обстоятельства смерти этого льва не располагали к милосердию. Поэтому, когда призрак высказал свое требование, сердце Нилсин ухнуло в пятки.

Кто-то, наверное, сказал бы, что радоваться надо. Легко отделалась. Призрак не требует крови, не требует мести, не хочет ее смерти. Но необходимость унести шкуру этого льва с ее места в королевской пещере… Если бы призрак на них напал, она могла бы сопротивляться, защищаться. 

Теоретически, ничто не мешает ей прямо сейчас попытаться изгнать его. Временно, но все же.

Кроме того что он абсолютно прав и имеет полное право требовать назад то, что по праву принадлежит ему, что было забрано у него насильно. 

Проблема была не только и не столько в том, чтобы незаметно вынести шкуру из грота. Подловить момент, тайком выбраться с ней в зубах. Да, даже, если не тайком, имеет право. Все очень удивятся, но они ничего не нарушает.

Но если шкура исчезнет, Бэрри обязательно это заметит. И тогда ей не поздоровится. Он воспримет это как оскорбление, возможно, даже более сильное, если Нилсин расскажет истинную причину исчезновения шкуры, чем если бы она просто заявила, что выбросила ее. 

Полупрозрачные пустые глаза пронизывали насквозь.

— Я не хотела… — пролепетала она впервые за все это время. — Правда… я… Я сделаю. Я все сделаю, — голос срывался и Нилсин наконец не выдержав больше взгляда этих глаз и вида освежеванного льва, рванула с места практически уткнувшись мордой в землю, не видя, куда ее лапы несут.

— Нилс! — позвала ее Лейф и снова выругалась. — Догоняй! — крикнула она уже через плечо Мтонго, сама рванув на перерез львице. Пока та в панике не навернулась на скалах.

+2

37

—————> Замерзшее озеро

Лапы непослушно скользили по уступам, скользким, промёрзшим насквозь камням и колючему снегу. Вьюга не утихала, лишь набирая обороты. Вдалеке, меж отточенных временем скал свирепствовал ветер, напевая тоскливую песнь, от которой сжимались даже самые доблестные сердца.

Твой провожатый походил на белую тень, прорываясь через непогоду стойкой поступью. Остатки теплоты вырывались из его ноздрей с какой-то предельной невозмутимостью, тут же подхватывались порывами и разрывались в клочья. Ты же тёмным призраком жался у его бока, то и дело рискуя свернуть с намеченного пути и рухнуть посреди бескрайней пустыни бездыханным трупом. Нос промёрз настолько, что не различал ни единого запаха, в ушах бушевала буря.

Ты опасливо поглядывал на горизонт, ненароком оглядывался, подмечая детали ландшафта, вслушивался в вой ветра, но ваша увеселительная прогулка продолжала оставаться методичной переправой, только и всего.

Ты переключился на Ходока. Бэрри. Он был на голову крупнее тебя, с массивным туловищем и лёгкими движениями вальяжного кота. Эта вальяжность будто предостерегала. Один из первых вопросов, вспыхнувших в твоей неспокойной душе: как быстро такая громадина способна бежать? «И знать не желаю».

Ощущать себя настолько уязвимым было в новинку. Давненько тебя так не передёргивало от вида, казалось бы, обычного зверя. А впрочем, не ты ли так часто последний месяц размышлял о встрече с Иными? Да, но представлял себе это несколько иначе. Хах. Как же весело слышать хруст собственных догадок под весом действительности. Что же ты не улыбаешься, Теон?

Тебе явно не до смеха. Казалось, ты и вовсе забыл, какого это — смеяться. Тело изнывало от покинувших её лёгкости и непринуждённости. Хотелось пустить остроумную пошутейку, как пасть плотно сжималась, хотелось рвануть вперёд — лапы не гнутся. И ты послушно семенишь за тенью своего провожатого.

Ты осторожно выталкивал из себя краткие вопросы, будто прощупывая трясину. Бэрри охотно отвечал. Но несмотря на его располагающие ответы диалог затухал, не начавшись. Ты отрешённо отворачивался.

Это походило на диалог с машиной. Та выдавала подробный ответ на любой вопрос, но своим ответом ставила точку в разговоре. Не ощущалось незаконченности, желания продолжать и напирать своим дерзким любопытством на разговорчивость собеседника. И ты тактично закусил язык.

Чёртов засранец, что у тебя на уме?

Сквозь прорехи падающего снега ты разглядел зеленоватый проблеск, и сердце с трепетом замерло. Неосознанно, без какой-либо существенной причины, но тебя потянуло к этому зеленеющему оазису. Ты ускорился, как подорванный, не упуская из виду молчаливого Ходока. Из-за белоснежной пелены проступил травяной ковёр, маняще убегающий вдаль. Равнина. Здесь, на севере. Ты мягко улыбнулся, склонив голову на бок, как зачарованный. Зеленца убаюкивала твои утомлённые, ослепшие от холодной белезны глаза. Хотелось опуститься на землю и утонуть в этом ярком хороводе красок.

На горизонте вспыхнула зарница.

Иллюзорная радость в миг исчезла, ты рывком уставился на отяжелевшие облака. Вспышка повторилась. И снова. И снова.

Изогнув бровь, ты обернулся к идущему рядом провожатому. Тот с ноткой тревоги поглядывал на горизонт, его широкие брови нависли над задумчивыми глазами. Неужто он… боится?
— Чей-то дух разгневался, — пояснил Бэрри, поморщив вытесанную из камня морду, — ты ведь ничего не знаешь о духах, да? Тогда нужно торопиться, пока нам не досталось.

Духи, боги. Даже в этом вопросе вы с Ходоком существенно различались: тот просто отмахнулся от сияющих небес и направился прочь, пока ты завороженно поглядывал на горизонт. А впрочем, до местных богов тебе не было дела. В такой глуши, казалось, и твои уже давно о тебе позабыли…

Ты оторвался от завораживающей картины и погнался за Бэрри. Тот спешно повёл тебя в обход, вокруг равнины, и ты с любопытным прищуром прожёг его взглядом. Ненавидит Ходоков, мчит прочь при появлении грозы, боясь наткнуться на духов, не сдирает с тебя шкуру при первой же возможности. «Местный чудак-сумашедший?»

Ты тут же одёргиваешь себя. Опасная шутка, опасная, и может выйти тебе боком. Ты слишком сильно расслабился за это время, подошёл слишком близко, как наглая мышь, позабыв об инстинктах, подходит вплотную к коту. Твои лапы мигом деревенеют от нахлынувшей тревоги: ещё сутки назад ты со страхом и ненавистью думал о встрече с Иными, а тут вдруг совершенно спокойно вздумал усмехаться, когда один из них идёт в шаге от тебя? Какая глуп…

— Ты не голоден? Тут нередко остается еда…

Приглушённый возглас вырвался из пасти, и ты с нескрываемым изумлением приподнял брови, слегка разлипив подсохшие губы. Будь у тебя секунда-другая на манёвр, Ходок бы и не заметил твоей несдержанности, но теперь ваши морды буквально столкнулись, и его крохотные глаза испытующе поглядывали на твои собственные.

За этим любезным приглашением твой метавшийся по углам разум разглядел нечто цепкое и опасное. Куда он тебя завёл? Ты замер, как вкопанный, а после демонстративно, не без риска, отступил на пару шагов. Серые глазки показались тебе такими до жути уродливыми. Шерсть вдоль загривка заплясала в безумном танце.

— Нет, что ты, за меня не беспокойся, — в сердцах ответил ты, даже как-то наивно замотав кудрявой головой. Одна осечка, и тебе придётся бежать, — Мы потеряем слишком много времени, право, не стоит так щедро его тратить.

——————> Снежный алтарь

Отредактировано Theon (26 Июл 2021 11:50:16)

+3

38

Сомнений у меня не осталось никаких и звук шагов, который раздавался неестественно отчетливо в такую-то метель, только все сильнее укреплял это предположение. Казалось, что потусторонняя сущность обходит нас троих по дуге и я чутко отзывался на каждый шаг, поворачивая на него то всю голову, то все тело, продолжая прикрывать от потенциальной угрозы королеву. Прошлый опыт слишком четко дал мне понять, что призраки могут нанести вполне себе физические повреждения, а не просто напугать.

"Покажись, хватит уже этих представлений", — и, едва стоило мне об этом подумать, как белесый туман стал сгущаться. И, если быть честным, я пожалел что это вообще случилось.
Зрелище, представшее перед нами, заставляло шерсть на затылке шевелиться уже не от холода, а от ужаса. На призрачном льве буквально не было шкуры. Мало того, что это был дух мертвого льва, так и выглядел он совершенно точно не-живым... С такими травмами просто невозможно продолжать жить, по крайне мере долго.

Ты, — мне потребовалось некоторое время, чтобы понять к кому он обращается. Но все стало предельно ясно, когда призрак навел свою "голую" лапу на Нилсин и снова повторил сказанное, от чего я тут же сжался всем телом и был готов отбивать возможную атаку.
 
Не подходи к ней, — я оскалился и выпалил это крайне неосознанно. Лишь опосля я понял, что угроза с моей стороны глупая: пусть в прошлый раз атаки Смауга и были вполне себе физические, но мы нанести ему какого-то урона не могли... Мы победили хитростью, а не физической силой.

"Хоть снова петь начинай", — я неловко в мыслях усмехнулся, снаружи не подавая вида.

Тем временем, призрак решил рассказать о том, почему он тут и что ему нужно от королевы. Диалог с Нилсин длился не долго — львица была сначала в напуганном ступоре, а потом просто в ужасе, но что-то мне подсказывало, что это далеко не из-за внешнего вида призрака. А из-за того, что Нилсин, судя по ее ответам, знала что это за лев. Настолько знала, что когда их разговор начал подходить к концу, она едва ли не закивала, показывая, что она все поняла. Лишь бы побыстрее это все закончилось.

Нилсин! — мы с Лейф вскрикнули почти одновременно. Королева отшатнулась от меня и побежала куда-то в сторону. Меня тут же перестал волновать призрак, который и так закончил свое обращение к смертным и, как я надеялся, скоро должен был исчезнуть. Я просто побежал следом за королевой, сравнявшись с леопардицей, стартанувшей чуть раньше.

Тише! Тише, стой! — я увидел, что Нилсин в панике врезалась в заснеженные скалы и прибавил скорости. Совсем скоро я оказался рядом. —   Ты цела?.. Все, спокойнее! Ти-ише...

Я сразу же постарался совладать с дыханием, чтобы мой голос звучал уверенно и спокойно, а не взволнованно — это от меня требовалось в последнюю очередь. Я помог королеве подняться, а после и обнял ее, позволяя отдышаться (и заодно удержать от очередной попытки побега).

+3

39

Контент-предупреждение: паническая атака, гипервентиляция, легкий селф-харм, мимолетные суицидальные мысли. Если вам плохо от описания подобных вещей, пожалуйста, пропустите этот пост, ваше здоровье важнее.

Нилсин едва ли видела куда бежала в этот момент. Глупо и опасно в этих землях, где всегда нужно смотреть под лапы, чтобы не свернуть себе шею, но не то, чтобы разум львицы сейчас был “у руля”. Нет, перед глазами упорно перемежались образы только что увиденного призрака во всей его гротескной, мясистой “красоте”, и ожившей шкуры, что будто стремилась задушить ее в своих объятиях в том обморочном сне, который она видела сразу после получения подарка. 

Где-то на самых задворках сознания тихий голосок лепетал что-то про то, что надо остановиться, пока она не улетела куда-то, где они потом костей ее не соберут, но на фоне всеобъятного ужаса, охватившего Нилсин, у него не было шансов.

Может, так будет даже лучше.

Остановилась прин— Королева только, когда больно ударилась плечом о какую-то скалу, достаточно сильно, чтобы лапы подкосились ни то от усталости, ни то от стресса, или от нехватки кислорода — странно, она так часто дышит, почему, почему ей не хватает воздуха? Будто та шкура действительно обвилась вокруг нее и потихоньку сжимается, не давая вздохнуть.

В глазах все плыло, в голове стоял какой-то звон, все вокруг превратилось в какие-то пятна, но и те будто в панике отступали перед надвигающейся темнотой.

— Нилсин! — пробился сквозь звон чей-то рев; перед глазами замаячило огромное рыжеватое пятно, и львица первым делом отпрянула в ужасе, приняв его за вернувшегося призрака. Но нет, кажется… Кажется голос другой. Цела? Зачем призраку знать цела она или нет? Он был бы рад, наверное, если бы она сейчас свернула себе шею, из-за нее он умер такой жуткой смертью! И поделом ей.

Рыжее пятно прижалось и будто стало обволакивать ее, прижимая к себе. Прямо как та шкура, в попытках ее задушить.

Воздух, воздух. Поему так мало воздуха?!

С каким-то неразборчивым звуком — то ли вскрик, то ли всхлип, то ли вовсе бессознательное мычание — она в панике стала отпихивать навязчивое рыжее пятно, отчасти ожидая, что сейчас еще сильнее запутается в полой шкуре, но нет. Пятно было мягким, но плотным и оно тут же отстранилось, давая Нилсин возможность сильнее вжаться в скалу у себя за спиной.

Может, если она постарается как следует, она сможет в нее врасти, слиться во едино и тогда ничто ее уже не достанет.

— Нилсин! Дыши, медленно! Вдооооох… — голос шел будто откуда-то из далека, но со все сужающимся полем зрения и с тем, как все плыло перед глазами, львица вообще не могла понять каков его источник. Но голос звучал знакомо, с ним были хорошие ассоциации, даже, если она н очень могла сейчас понять какие именно. — Слушай мой голос: вдоооох… выыыыхдооох. Вдооооох… выыыыдох…

Сколько конкретно времени Нилсин провела вжавшись в камень просто пытаясь дышать она не знала. Она не сразу смогла поймать ритм, сделать глубокий вдох будто физически что-то не давало. — Сдай чуть-чуть назад, ей нужно место, не нависай, — донесся тот же голос, но, кажется, обращенный уже не к ней.

В конце-концов ей удалось усилием воли сделать большой, медленный вдох, хоть это было больно, будто вместе с ним что-то лопнуло внутри. Лапы в какой-то момент окончательно подкосились, и львица плюхнулась в снег, но оставалась еще в некотором подобии сознания. Темнота постепенно отступала вместе с ощущением, будто ее кто-то душит, сжимая грудную клетку и не давая сделать нормальный вдох. Образы вокруг начали приобретать четкость, а голова медленно начинала включаться. Голос, который с ней говорил сопоставился с образом Регенлейф, а потом и сама леопардица, размахивающая лапами в такт дыханию Нилсин, словно дирижер оркестра, стала видна на фоне снега. Рыжеватое пятно, которое львица приняла за душившую ее призрачную шкуру, собралось в Мтонго. Нилсин со стоном плюхнулась мордой в снег.

— Простите, — прохрипела она, не поднимая головы. Что смешно, ей, наверное, даже не стыдно за свое поведение. Ей было все равно. У нее уже не осталось гордости, чтобы ее терять и чувствовать стыд перед другими. Зато Мтонго сразу поймет с какой тюфячкой он связался.

— Расскажешь что случилось? — мягко спросила Регенлейф. Ее голос не звучал настойчиво, это больше походило на предложение, не приказ. Будто Нилсин могла бы отказаться. Но им нужны объяснения, после такого-то спектакля, конечно они им нужны. Когда у Нилсин вообще был выбор отказаться от чего либо?

Львица закинула лапу себе на затылок, слегка впиваясь когтями в кожу под густой шерстью. Уже не в первый раз она замечает, как легкая резкая боль помогает сосредоточиться и удержать связь с реальностью.

— Бэрри убил этого льва. Спустил с него шкуру и преподнес ее мне в качестве обручального подарка, когда дедушка объявил о помолвке. “Высшая честь”. “Лучший подарок”. Хах! — надрываясь бормотала она размазывая мордой снег. — Я не хотела этого… Ничего из этого…



Львица тряслась и уже откровенно всхлипывала. 

— А теперь призрак хочет шкуру назад… Конечно хочет! Имеет полное право! Мог бы требовать мою шкуру… и был бы прав! А теперь я должна забрать ее из логова и похоронить. Бэрри будет в ярости, когда заметит пропажу “подарка”… 



Нилсин сотрясали хриплые вздохи.



— Было бы проще, если бы он действительно потребовал мою шкуру, — еле-еле прошептала она.

Отредактировано Nilsin (29 Июн 2021 11:21:28)

+3

40

Королева крупно дрожала, а я старался прижать ее к себе сильнее, чтобы хоть как-то эту дрожь унять. И идиоту было бы понятно, что дрожит она не от холода, а от страха и ужаса — и объятия обычно от такого помогают. Но, не в этот раз. Напротив, дрожать она перестала, а вместо этого ее стало уже по-настоящему трясти.
Понимая, что я никак в этой ситуации не помогаю, а делаю только хуже, я послушно отстранился от королевы после первого же ее толчка. При этом я был готов в любой момент снова кинуться ее догонять, если это потребуется.

Лейф подоспела немногим позже. Ее попытки успокоить львицу оказались успешнее, так что я послушался и леопардицу, когда та велела мне не нависать над королевой.

"Не ужели это дух успел напустить на Нилсин какие-то чары?.. Или же это она сама по себе так сильно испугалась", — я нахмурился, пока думал об этом. Королева Ночи постепенно на моих глазах успокаивалась.

Я прекрасно знал, что духи при желании могут не только до смерти напугать, но и лишить рассудка. При мне на Острове масок было несколько таких случаев: на ритуале инициации духам острова не понравились некоторые претенденты в шаманы и они попросту свели их с ума. Этих бедняг в итоге убили из милосердия, чтобы они на всю оставшуюся жизнь не застряли в вечном кошмаре внутри их собственных голов.

"Остается только надеется, что это не тот случай", — от мысли, что королева тоже может умереть из-за какого-то паршивого призрака, меня самого пробрало по спине горячей смесью страха, боли и злости. Но едва эти чувства возникли я тут же задавил их, все больше ужасаясь тому, как же сильно мне сумели заморочить голову.

Расскажешь что случилось? — предложила Регенлейф, когда Нилсин окончательно пришла в себя. Видя, что королеве лучше, я вздохнул с облегчением. А после настроился внимательно слушать и вникать.

Это онрё, — сказал я, когда дослушал рассказ до конца. — Вы, наверное, знаете их по-другому имени, но на моей Родине так называли духов, которые вернулись в мир живых ради мести.

Я сел недалеко от моих спутниц, задумчиво глядя себе под лапы. Гораздо проще дать призраку то, что он просит, чтобы он успокоился и не устроил ужасного кровопролития. Помню, наш шаман рассказывал, что онрё в своем отмщении может погубить целый прайд... При этом под раздачу попадают и невинные звери в том числе.

Так что злить этого духа явно не стоило.

Но, судя по словам королевы, отдать онрё его шкуру, за которой он вернулся, не так просто...

Видимо, твои новые родственники сочтут за оскорбление, если ты избавишься от шкуры, верно?.. Тем более, это же дух южанина — вряд ли кто-то из ваших захочет потакать желаниям даже мертвого врага. Но, моя ко... — я тут же поправился, — ... Нислин, может получиться просто попросить помощи у ваших шаманов? Возможно, они бы что-нибудь придумали бы.

Я поджал губы, тут же подумав, что сморозил глупость. Наверное, если бы все было так просто, львица так бы не переживала по поводу духа, а просто приказала бы своему прайду решить эту проблему. Что же, я далеко не эксперт в том, как устроена жизнь в ходочьем стане.

— Но, если и этот вариант не подходит... Я слышал, что есть другой способ успокоить мстительного призрака. Онрё никогда не появляются, если тело похоронили по правилам и сотворили погребальные обряды. И, насколько я знаю, не обязательно хоронить даже все тело — если на войне от бойца оставалась немногое, то и этого хватало для похорон. Никто на моей службе из мертвых после такого не возвращался, даже если хоронили только лапу.

Я замолчал и задумчиво перевел взгляд на Нилсин, потом на Лейф и обратно.

— Если найти останки этого льва и похоронить их, а не шкуру, то призрак должен успокоиться.

+2

41

Львица нахмурилась, все еще пряча морду под лапами и снегом, но… Вся ситуация из категории “ужасающей” потихоньку переходила в “странную”. Мтонго… пытался ей помочь? Что ж, наверное, это логично, он с ней застрял, ему нужно, чтобы она была жива и здорова.

Но мысли продолжали путаться, метаться по голове, словно куропатки без голов, врезаясь в одну стенку и отлетая в другую.

— “Vættir”, — на автомате начала отвечать Нилсин, будто она вновь была на уроке с бабушкой. — “Вихты” на современном наречии.

Дура, ну и к чему это было? Зачем ему эта информация?

“Онре”? Там внизу тоже знают о духах? Тоже могут с ними контактировать?

— Почему дух вернулся для названия не имеет значения, — дребезжащим голосом продолжила она. Да, это уже хотя бы более или менее по теме. Хотя тоже не имеет особого значения. Но Нилсин потихоньку опустила лапы, открывая заплаканные глаза обеспокоинным взглядам окруживших ее “подданных”.

Помощи у наших шаманов? Львица издала дребезжащий вздох, и нахмурилась еще сильнее, пытаясь заарканить бегающих по черепной коробке безголовых куропаток. Чтобы они наконец перестали глупо долбаться об стенки и начали работать.

Попросить кого-то из наших шаманов. Хеллу? Нет-нет. Она на сносях, в любой момент рожать, последнее, с чем ей сейчас стоит иметь дело — это разъяренный дух. Расмус? Мысль, в целом, наверное, неплохая. Расмус точно поможет. Даже не станет отпускать каких-либо уничижительных комментариев. Не столько из-за обета молчания, но потому что это Расмус. Он холоден, но к Нилсин всегда относился с уважением, которое полагалось ей по статусу. Сложно, правда, сказать, действительно ли он чувствовал к ней это уважение или же просто следовал правилам. Но он всегда защищал ее. Немного обучал, хоть в основном это бремя лежало на бабушке. Если она придет к нему и честно скажет: “дух убитого Вашим сыном льва объявил на меня охоту, и я знаю, что моих сил недостаточно, чтобы его прогнать насовсем”... Скорее всего он даже и не подумает о ней плохо. Уметь признавать свои недостатки и ограничения важно и Расмус это тоже понимает. Нельзя прогрессировать, если не знаешь своих пределов.

— Расмус мог бы… — Нилсин осеклась на середине фразы, посмотрев на Мтонго. Сразу две мысли посетили ее в этот момент одна хуже другой.

Первое — это что Расмус-то ей, конечно, поможет. Но лишний раз пересекать его с Мтонго, особенно сейчас, пока они не решили вопрос с дурманом — опасно. Как минимум. Как максимум — скорее всего неприятно для самого южанина. Ну, больше, чем обычно. Все-таки именно Расмус поймал его, именно Расмус держал его в одурманенном состоянии Один знает сколько. Расмус “подарил” его Нилсин. Положение Мтонго и без того ужасное с какого угла не взгляни. Лишний раз контактировать с Расмусом… от этого будет только хуже.

Вторая мысль, посетившая Нилсин, вела примерно в том же направлении, что и идея украсть шкуру. Расмус поможет ей. Но с его обостренным чувством ответственности… Он наверняка посчитает своим долгом поговорить с Бэрри. Провести какую-нибудь “разъяснительную беседу”. Не отругает его в прямом смысле слова, конечно, их отношения не типичны для родителя и ребенка. Но скорее всего прочтет нотацию на тему шаманизма и духов и опасности, которой он подверг Королеву Ночи. Что совершенно точно не скажется положительно на расположении Бэрри к Нилсин.

Она тряхнула головой.

— Нет, это не очень хорошая идея, — пробурчала она снова уткнувшись взглядом в снег у себя под лапами.

Вторая идея Мтонго звучала… Менее надежно, но безопаснее в том смысле, что не придется вовлекать кого-либо еще. Да, это было хорошо. Только вот…

— Я не знаю южанских обрядов погребения, — тихо произнесла она, подняв взгляд на льва. — Даже если мы найдем труп, что будет непросто, но, наверное, возможно… Как его похоронить? И даже если мы сможем сделать это правильно… Не знаю, сработает ли это, если дух вернулся конкретно с целью заполучить назад утерянное.

— Но можно попробовать, — пожала плечами Регенлейф. — Что мы теряем?

— Спокойного духа? — ответила Нилсин. — Если мы попытаемся его успокоить не тем, что ему нужно я бы сказала, что вероятность того, что он успокоится примерно равна вероятности тому, что он взбесится.

Нилсин со стоном уткнулась назад в снег.

— Я не знаю как лучше, — промычала она.

Лейф тяжело вздохнула и с мордой кирпичом повернулась к Мтонго.

— Расскажи для начала как нам хоронить его. Чтобы у нас хотя бы была вся информация перед тем как окончательно решим.

Отредактировано Nilsin (7 Сен 2021 09:17:24)

0

42

—->Обледенелый грот.

Дорога давалась труднее, чем обычно. Выход из Грота был залеплен снегом, доходившим до запястий, из-за чего шаману требовалось гораздо больше прикладывать сил для прокладывания пути. Метель бушевала несколько дней, противно залепливая морду невероятно острыми снежинками, которые, то и дело, попадали в глаза и закрывали и без того плохой обзор. Щурясь, Громмаш плечом поправил шкуру, подаренную некогда Готтель, и направился согласно своим ощущениям в Серебряную долину. С той стороны присутствие сильного призрака ощущалось как нельзя лучше. С каждым шагом, при приближении в долину, Громмашу будто сотни камней засовывали под шкуру. Неприятное ощущение. Громм планировал провести пусть в одиночестве, однако надоедливый Флоки решил скрасить шаману путь.

— Думаешь там действительно злой дух? Откуда ему тут взяться, Громмаш" — в этот раз Флоки задавал правильные вопросы. Только наедине с напарником Громмаш говорил открыто и даже позволял птице некоторые вольности. Над вопросом Громму действительно пришлось подумать. Облизав верхнюю губу, где располагался шрам, белошкурый поспешил выдвинуть свою теорию.

— Не знаю, Флоки. Это не похоже на типичное место скопления духов, особенно таких агрессивных, что даже мой брат его почувствовал. Не то чтобы я считал Расмуса плохим шаманом, нет, просто брат давно не общался с Богами. Сейчас он занят сыном и делами прайда и к шаманскому дару обращается крайне редко. Чаще Дорога Праха становится пристанищем духов. Ужасные смерти от падения, и нападения наших братьев на заплутавших южан, но здесь, — Громм не закончил фразу, томно выдохнув клубок густого пара из пасти. Холодно. Очень холодно. Громмашу понадобилось гораздо больше времени, чем обычно, чтобы добраться от Грота до Долины, но даже здесь, ветер был силен и холоден. Клочки зеленой травы, видневшиеся из-под снега были засыпаны инеем и кристаллами льда от растаявших снежинок, беспощадно замороженных ветром на зелёном ковре. Непривычное зрелище, для глаз Ходока. Флоки молчал. Громмаш тоже не спешил начинать диалог с напарником, однако птице хотелось поболтать.

— Эй, Громмаш, а что будет с Готтель за... Ну за Видара? И как тебе Иви, та лекарша? — вопросы были достаточно колкие для белошкурого, отчего Громм повел плечами. Он знал, что спутник не отстанет, пока его не придушишь, но дорога была слишком сложная, чтобы вести её в тишине.

— Ничего. Готтель моя жена, а Видар мой, — Громмаш запнулся, но продолжил, — Видар мой сын. Хоть и шутка Богов. А Иви, ну если бы Готтель не было, я бы присмотрелся, — Громаш хохотнул. Впервые за столько лет. В шамане происходили перемены и непростые. Мимолетная слабость заставила белошкурого остановиться и вновь принять серьезное выражение морды.

— Впрочем, ничего серьезного, нам туда надо, — резко отрезал Громмаш и свернул в сторону. Через добрую сотню шагом Громмаш замер, смотря вдаль. Впереди виднелись две фигуры, жутко знакомые, но расплывчатые, непонятные, и рядом с ними Громмаш чувствовал колкость под шкурой. Дух был где-то рядом.

— Он где-то тут, идем, — коротко кинул Громмаш и направился к отдаленным фигурам.

ОФФ

Действия обговорены. Громмаш не замечает поведение Мтонго. Находился примерно в 100 метрах от Нилс. Обзору мешает метель. Лейф Громмаш игнорирует, поскольку та сливается со снегом.

0


Вы здесь » Король Лев. Начало » Края вечной зимы » Серебряная долина