Страница загружается...

Король Лев. Начало

Объявление

Дней без происшествий: 0.
  • Новости
  • Сюжет
  • Погода
  • Лучшие
  • Реклама

Добро пожаловать на форумную ролевую игру по мотивам знаменитого мультфильма "Король Лев".

Наш проект существует вот уже 10 лет. За это время мы фактически полностью обыграли сюжет первой части трилогии, переиначив его на свой собственный лад. Основное отличие от оригинала заключается в том, что Симба потерял отца уже будучи подростком, но не был изгнан из родного королевства, а остался править под регентством своего коварного дяди. Однако в итоге Скар все-таки сумел дорваться до власти, и теперь Симба и его друзья вынуждены скрываться в Оазисе — до тех пор, пока не отыщут способ вернуться домой и свергнуть жестокого узурпатора...

Кем бы вы ни были — новичком в ролевых играх или вернувшимся после долгого отсутствия ветераном форума — мы рады видеть вас на нашем проекте. Не бойтесь писать в Гостевую или обращаться к администрации по ЛС — мы постараемся ответить на любой ваш вопрос.

FAQ — новичкам сюда!Аукцион персонажей

VIP-партнёры

photoshop: Renaissance

Время суток в игре:

Наша официальная группа ВКонтакте | Основной чат в Телеграм

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король Лев. Начало » Отыгранные эпизоды » Никогда не забывай, кто ты (Хлад, Хавьер)


Никогда не забывай, кто ты (Хлад, Хавьер)

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Время действия: Хавьер - 4 года и 2 месяца; Хлад - 3 года и 10 месяцев.
Место действия: Прибрежные джунгли.
Время суток и погода: Ночь, ближе к полнолунию, с редким ветром.
Обстоятельства отыгрыша: Первая встреча Хлад и Хавьера, в ходе которой они смогут обменяться едой, воспоминаниями и взглядами на прошлое и будущее.
Цель отыгрыша: Отыграть первую встречу двух вышеперечисленных особ, дать им немного узнать друг о друге для дальнейших взаимодействий и развития отношений.

0

2

Ночь. Тусклый свет луны еле пробивался сквозь плотную стену облаков, что не пропускали и звёздочку. Впрочем, не особо грустно, ведь небо закрывали широкие ветви тропических деревьев, что сейчас плавно покачивались при редких порывах ветра. Джунгли спали. Хотя правдой это является лишь на первых взгляд. Время от времени здесь чирикнет дикая птичка, насекомые жужжат и сверчат, а где-то в густых кустах раздаётся громкое шуршание.

Львица, цвета ванильного крема, что в ночной час казалась гораздо темнее, неловко ступает по мягкой почве, нервно глядя по сторонам в поиске своих новых компаньонов — корсаров. Буквально неделю назад самка встретила небольшую компанию, кои взяли её, будучи сломленную морально, с собой. И даже после спасения и недели проведённого времени вместе с ними, красавица не чувствует того самого ощущения, именуемое доверием. Ей страшно в окружении взрослых неизвестных ей крупных самцов, но в то же время страшно совершить малейшую ошибку, после которой вновь остаться одной... Она тихо выдыхает, замечая голубым взором знакомые шкуры ребят, что устроили привал, а там и трапезу неподалёку. Живот скрутил голод, после чего последовало и бурлящий звук. Стоит ли сейчас подходить к самцам, наслаждающихся своей трапезой? Или лучше доесть остатки позже, когда все будут сыты? Светлошкурая топчется на месте, а после того, как встречается взглядом с одним из участников корсаров, неловко отводит глаза и усаживается на холодную землю. Всё таки, она лучше терпеливо подождёт. Хлад никогда не чувствовала себя так... Отстранённо. Она всегда первая лезла знакомиться, ничего не боялась, а любопытство частенько брало верх. А сейчас... Сейчас красавица молчалива и сдержанна, немногословна. Возможно, это из-за инстинктов, может из-за непривычки, а может из-за случившейся с её братом беды. Все такие разные, необычные, особенные, порой они заставляют самку удивиться и улыбнуться, а порой и наоборот. Каждый день новое приключение и каждый день в её голове появляются всё больше и больше моментов с корсарами.

Лапы устают ровно столько же, сколько устала и голубоглазая, а потому её решение улечься и свернуться клубком не кажется странным. Её глаза бегают туда-сюда, останавливаясь на кустах, исполинский деревьях, кусочке небе, что она смогла разглядеть, а после на кудрявой светлой шкуре одного из корсаров. Хавьер, так?.. Он был самым тихим и спокойным из всех , как показалось самке, посему заставлял Хлад проникнуться любопытством к нему больше, чем кто либо другой. Ей хотелось потрогать его мягкие кудряшки, поговорить поближе и узнать его. Львицу интересовали его шоколадные глаза, наполненные сладким спокойствием и некой... Загадкой? Светлая вновь отводит свои очи, укладывая тяжелую голову на аккуратные лапы. Она перешла на ту стадию, когда голод уже не чувствуется и приходит лёгкая тошнота. Фу. Кривая и сморщенная мордочка фыркает, заглушая очередного «кита» в своём животе.

Её голову забивали разные мысли. Она хотела отвлечься. Максимально отвлечься от плохого, отбросить прошлое и жить настоящим. Но... Как? Как это сделать, если по ночам тебе снится тот самый день, что разделил её жизнь на до и после? Её пожирали переживания. В груди комком застыла вина, сомнения и печаль. Хлад скучала. Да, определенно скучала по брату, по свободной жизни и дому. Львица оглядывается, снова глядя на народ и опуская уши. Они определенно хорошие ребята, стоит наконец стать с ними одним коллективом и обрести новое место жительства. Лёгкий всхлип вырывается из ноздрей, она выдыхает и закрывает свои очи.

Пока её никто не выгоняет, а это значит, что в один момент ей придётся сделать шаг им на встречу. Это неизбежно. Да, конечно, Хлад может покинуть это шикарное место, но будет ли в этом смысл? Никакого. Красавица криво ухмыляется от неизбежности и безвыходности ситуации, после чего её уши цвета молочного шоколада дёргаются от глухого топота и хруста ветки. В ноздри бьется запах самца, а голубые глаза улавливают те самые кудряшки.
— Привет? —неловко улыбается Хлад, вжавшись в саму себя и превратившись из грациозной хищницы в безобидную птичку.

Отредактировано Хлад (11 Июл 2021 20:30:06)

+1

3

Раскатистый смех одного из  участников банды заставил молодого льва слегка пригнуться, отводя назад обрамленные пшеничной шерстью уши, лишь бы отвлечься от этого раздражающего звука, мешающего сосредоточиться и портящего приятную благоговейную тишину. Молчаливое негодование усилилось, когда голосу вторили несколько других, переплетясь в неком бурном обсуждении очередной добычи и жертвах набега. Жаль, что мелькали именно те темы, в которых воин никогда бы не принял участие, находясь он в трезвом уме и добром, хоть чуточку, здравии. Понятное дело, что пираты и не могут промышлять ничем другим, кроме как грабежами и нападениями - без этого они бы утратили свою сущность, но для бывшего Рыцаря все еще оставалось неразрешимой загадкой, как его угораздило попасть в цепкие лапы местных прохвостов, да еще и остаться рядом с ними, способствуя тем самым нападкам. Гипноз и теория заговора, не иначе.

Хавьер всегда сидел в стороне, чуть поодаль, не смешиваясь с украшенной перьями, краской и различными интересными побрякушками толпой. Он ценил свое личное пространство, тем не менее, нередко нарушаемое незваными гостями, и предпочитал наблюдать за пиратской жизнью издалека, не внося в нее своего присутствия по собственной инициативе. Позовут - значит, он пойдет исполнять свой долг, как и обещал новому командиру, а не позовут... Ну, напрашиваться не было его сильной стороной. Иногда простого взгляда хватало, чтобы понять, что ты просто не вписываешься в компанию, как бы ни старался, и своими нерешительными действиями, а то и милосердными решениями будешь их лишь задерживать. Плохая отговорка, Хавьер это знал и никогда ее не озвучивал, предпочитая оставлять это на разгадку молодым.

И, тем не менее, в кругах корсаров ему нравилось. Атмосфера жизни, бьющей ключом, чего-то запретного и настолько сплоченного прельщала, доводила бывшего странника до легкой формы экстаза, в которой он настолько не контролировал себя, что позволял устам раздвигаться в редкой, но широкой улыбке, поглощающей его без конца. Группировка по-прежнему видела в нем новичка, поскольку сама состояла практически из одних лишь кровных уз, и Хавьер не торопил их с принятием, не навязывался, всегда оставляя выбор. В глубине души он, вероятнее всего, отчаянно желал, чтобы его приглашали, звали с собой, чтобы они не давали ему чувствовать себя настолько же разбитым, насколько он был, проведя несколько месяцев в дороге, в жаркой, иссушающей пустыне, прежде чем попал в этот чудный залив. Маска монаха, принявшего обет молчания, разбивалась на куски во времена отчаянных споров с Марко, выводившего Хавьера из себя больше, чем тот мог себе представить. Наглый, дерзкий хам, врывающийся в твое сознание, отнюдь не радовал самца, который терял себя, не зная, что ему делать и как реагировать. И он был, к сожалению или к великой радости, единственным.

Семья Капитана же заслуживала отдельного уважения и отдельных слов, но Хавьер не желал в этот вечер присоединяться к думам, обычно мучившим его по ночам. Сегодня ему придется впервые за месяц встретиться с кем-то, кто слишком похож на него в начале пути, больше, чем он думает. Неловкость новенькой львицы зашкаливала, а ее душа словно выглядела расколотой на части - воин не знал, что стало тому причиной, и у него не было мотивов и желания узнавать. Она выглядела потрясенной, нерешительной, но, возможно, имела сильный стержень, который сломался от жизненных обстоятельств. То, что самка присоединилась к Корсарам, а не бежала в страхе прочь, лишь доказывал тот факт, что ей некуда идти, настолько, что в моменты паники и отчаяния перестанешь бояться даже пиратов. Даже того, что они могут с тобой сделать, полностью оправдывая свое имя. Кстати об имени... Хавьер его так и не спросил.

Голоса стихли, и лев медленно перевел полу-прикрытый взгляд в сторону - на место трапезы. Морды его товарищей были заляпаны кровью, нескончаемую болтовню сменил тихий рык за кусок мяса посочнее да громкий хруст ломаемых сухожилий. Хав с легкой толикой отвращения сделал вид, что не заинтересован данной сценой - повадки новой страны были для него слишком чуждыми, слишком... дикими. Бороться до багровых ран за кусок, который спокойно можно поделить? Убивать друг друга за право поесть первым, расталкивая даже голодающих? Светлогривый передернул плечами, вспоминая то мессиво, что встречал по пути в гавань. Он не имел права осуждать чужие традиции, стоя на чужой земле, но и радоваться и мириться с этим не мог. Как все было просто в Королевстве... до войны и его позорного побега с поля боя. Воспоминания могли вновь нахлынуть на самца, увлекая в свою страну, но короткий импульс, проскочивший от нечаянного зрительного контакта, заставил Хавьера вернуться на землю. Новенькая по-прежнему сидела на своем месте, а после и легла, не решившись подойти и принять участие в пиршестве. Пират негромко хмыкнул, едва качая головой. Она не сможет прижиться, если не начнет относиться к жизни так, словно та ей чем-то обязана. И вновь очи скользнули по туше убитой добычи, а после вернулись к уставшему тельцу неподалеку под деревцем, и Хавьер вздохнул, словно с трудом принял внутри себя какое-то сложное решение.

***

- Ешь.

Непривычно тихое слово, словно выплюнутое из пасти вместе с большим куском, плюхнувшимся на землю у лап молодой львицы. Не дожидаясь ответной реакции, лев отступил назад, но не вышел за края дозволенного круга доверия, и мягко опустился на землю, тут же туго обернув лапы тонким и длинным хвостом. Кудрявая челка спала на глаза, слегка прикрывая их, но Хав не двинулся, не сдунул ее, чтобы вернуть себе преимущество кристально-чистого взгляда. Взгляд лишь стал еще холоднее, будто застыл и замерло время вокруг, подводя все к условной границе - между этими двумя заблудшими душами. А то, что незнакомка перед ним потеряла ориентир в пространстве, воин не сомневался. Она не знала, что делать, и  загнала сама себя в безвыходное положение. Что ж... Иногда всем нам нужна помощь, пусть даже и незначительная.

- Если ты не начнешь заботиться о себе сама - никто не начнет. - глухо, низко, достаточно резко, чтобы прозвучать в ночной тишине. Пират медлил, словно рассчитывал каждое слово, проговаривал у себя в голове, заранее не зная, каким оно выйдет, и все это время не сводил пристального взгляда со странницы, даже не заботясь о том, как это выглядит. Зловеще  ли прозвучали его слова? Он так не думал. В них не было ни намека на угрозу, но и намека на заботу также не теплилось. Лишь суровая правда, благодаря которой Хавьеру пришлось выживать в одиночку и которая спасла его и, возможно, в кои-то веки спасет кого-то еще. Львица обескуражена, ее действия слишком замедленны и нерешительны и самец вздыхает уже третий раз за весь вечер, больше, чем он обычно делает за всю неделю. А слов сейчас из него вырвали простым молчанием и того - подавно.

Отредактировано Хавьер (11 Июл 2021 23:54:42)

+2

4

— Ешь.

Грубый голос заставляет дрогнуть и сглотнуть. Львица разглядывает широкие светлые лапы пирата, постепенно поднимаясь до той самой кудрявой гривы и потом уже до глаз, скрытых за чёлкой самца. Хлад рассматривает сочный кусок плоти, нерешительно поглядывая на Хавьера, мол спрашивая его разрешения и, осторожно сомкнув пасть на мясе, оттаскивает его в сторону, всё также с подозрением глядя на льва. Запах крови дичи вбивается в подрагивающий от предвкушения носик, а голубые глаза светятся от радости. Первый укус самый насыщенный, самый вкусный и приятный, посему Хлад, не смущаясь, с чавкающим звуком заглатывает и восхищается. Самка активно глотает пищу, иногда давясь ею же и, откашливая, кусает вновь. Пару минут и всё. Того большого мясца больше нет, и лишь жирное пятно крови осталось на земле.

— Шпашибво! — с набитым последним кусочком ртом громко выговаривает светлая, на радостях подскакивая к своему «спасителю» и выискивая шоколадные очи. Сейчас она, словно дикий зверёк, коего быстро и легко приручили обычной едой. Это выглядело комично и забавно, ведь всего лишь мгновение назад она дергалась с любого шороха.

— Если ты не начнешь заботиться о себе сама - никто не начнет. — опять резкая фраза заставляет львицу успокоиться, отойти на шажок и задуматься. Этот самец был полностью прав и почему-то от этой правды невольно кольнуло в сердце. Порой так хочется, чтобы позаботились о тебе, так хочется иногда опустить лапы и просто забыть. Забыть все тревоги, проблемы. Как же, черт возьми, просто вот так вот об этом размышлять, а на деле... Пф. Самка облизывает щёчки, дергает усами, пару раз проводит языком по лапе и вновь обращает своё внимание на Хавьера. Пауза после его фразы достаточно долгая, а голубоглазая словно сейчас набирается смелости, чтобы выдать ответ.
— Но...— львица неловко натягивает улыбку, с выдохом продолжая, — ты же позаботился.
Её резко передёргивает от своей собственной фразы, она подскакивает и нелепо разводит лапами в попытках объясниться.
— А! То есть! Ну, я пыталась сказать... как бы... — смущающийся комок шерсти прячет морду в «домике» из лап, а кончик хвоста вместе с ушками нервно качается из стороны в сторону. Вот ведь. Оплошала. Сказать такую глупость такому серьезному льву, не прихлопнет ли он её?

— Прости... — виновато и тихо проговаривает она после паузы.

Львица аккуратно выглядывает из под своих пальцев лап, ожидая отрицательную реакцию и очередную грубость. О, стыд охватил её с кончиков носа до кончиков пяток, отчего та, сумев встать, смотрит по сторонам, громко пыхтя и ища выход из столь неловкой ситуации. Не будь на ней её ванильной шерсти, она бы давно раскраснелась, как помидор. А сейчас ей хотелось лишь спрятаться. Хлад кидает взор своих голубых глаз за спину товарища на компанию, что только что улеглись спать чуть ли не друг на друга. Они все такие забавные и милые... Сложили друг на друга свои лапы, морды, хвосты. Спят в обнимку, похрапывают. После такого ужина грех плохим снам. Кто-то улыбается, кто-то наоборот порыкивает из-за резких движений и потревоженного сна, а кто-то уже спит, как убитый. Львица невольно смеётся, искренне широко улыбаясь и напрочь забывая о Хавьере. Ей было так просто быть самой собой. Так зачем же она прячет свою искренность и легкость за маской запуганной дичи? Возможно, вот так вот просто осознать это было невозможно. Ведь прошлое всё ещё осадком держалось за шкуру Хлад, не желая отпускать её разум. А все те страшные события, топот копыт, крик боли и звук ломающихся костей просто не дают также крепко уснуть. Это больно. Очень больно. Порой, самка вовсе отказывалась спать, лишь бы не возвращаться в тот день. Она наблюдала за джунглями, наблюдала за жизнью и народом. И как бы её организм не просил сна, та всегда была рада понаблюдать за новой семьей.

— Ах да... Я, вроде, не представлялась. Меня Хлад зовут! — а вот и новая тема разговора прибыла. Львица резко выкидывает эту фразу, после чего прищуривается, наконец улавливая за кудрявыми шерстинками огонёк карих глаз. Всё же, ей нужен был зрительный контакт. Она словно могла понять Хава лучше, заглядывая в этот глубокий омут спокойствия и немногословности. Её разум охватывало любопытство, что сейчас боролось со страхом быть оставленной в стороне снова. И на этот раз любопытство взяло верх.

— Ты же тоже тут новенький, да? —певчий  и звонкий голосок красавицы, наполненный искренним интересом и легкостью просекает тишину ночи, а светящаяся от эдакой жизни обладательница гласа практически вплотную стоит рядом с Хавьером, ожидая ответов. Вот она, настоящая Хлад проснулась и теперь желает общения. Она, наверное, впервые почувствовала какую-никакую уверенность. Почву под лапами. Смелость. И всё это лишь из-за какого-то куска мяса. Вот на какие чудеса способна еда...

Отредактировано Хлад (11 Июл 2021 22:58:05)

+1

5

Хавьер фыркнул, когда клыки неизвестной вонзились в дымящуюся плоть, и невольно почувствовал растущее внутри напряжение, сковывающее мышцы. Сам он до сих пор не притронулся к еде, созерцая насыщение со стороны, и продолжил бы это делать, если бы не столь дикое утоление голода, пробуждающее где-то глубоко внутри рычание инстинкта. Пожалуй, с какой-то стороны Хав мог понять традиции не готовить пищу в этих краях - чувство, когда горячая жидкость карминовыми каплями стекает по твоему подбородку, окропляя траву, не сравнится с чувством, которое ты получаешь от первого куска приготовленного мяса. Но сейчас он лишь выполнял роль каменного, молчаливого изваяния с томным прищуром карих глаз, неотрывно следящих за каждым движением.

— Шпашибво!

Резкая вставка  с до сих пор непрожеванным ломтем дичи вызывает у Хавьера смешок, который тут же пропадает посреди осклабившегося пшеничного лика. Лев продолжает взирать свысока, ожидая, пока новенькая полностью закончит с пищей и будет готова к адекватному знакомству, хотя знакомиться он не планировал. То, как загорелись глаза Хлад, заставило его пожалеть о своем решении подойти - похоже, вскоре посыпятся ненужные вопросы, в самом худшем варианте - рассказы о прошлой жизни и предание воспоминаниям, а такими темпами, поди, Хавьер вообще не сможет от нее отвязаться, оставшись в западне по своей вольной доброте.

— Но...ты же позаботился... А! То есть! Ну, я пыталась сказать... как бы...  Прости...

Сотня эмоций за секунду, целый вихрь разнообразных чувств, вскруживший львицу, оставляет в глубине глаз пирата легкую заинтересованность. Она кажется целой спичкой, разгорающейся за секунду и столь же быстро потухающей. Честно говоря, Хавьер ожидал иной реакции, помня себя самого - более отрешенный взгляд, скованные движения, нежелание контактировать со внешним миром, но львица растоптала все его ожидания в пух и прах, явив тот самый слабый огонек, оставшуюся искру, которую можно было разжечь в небывалый костер, если только знать, как это сделать. Увы, для Хлад попался не лучший первый собеседник, и лев продолжал молчаливо оглядывать ее со всех сторон, словно прицениваясь, стоит ли тратить время и слова. Что-то у банды он все-таки перенял, этого не скрыть.

И все же, почему он помог? Для причины не хватит лишь мысли о жалости, воспоминания о первом дне, комом встающим внутри горла. То, что он был первым, кто подошел, лишь доказывало тот факт, что они действительно похожи - будучи новенькими, неопытными и непонявшими морскую стихию, им бы следовало держаться друг возле друга, но Хавьер отринул этот факт прочь, качая головой из стороны в сторону. Он не собирается повторять ошибки прошлого, до сих пор просыпаясь вне кошмаров от лица Мавози, обрамленного кровавой цепью глубоких ран. Кудрявая кисточка с силой стучит о землю, прерывая своего обладателя и возвращая в реальность, и корсар слышит новые фразы, смысл которых уже более понятно доходит до него с первой попытки.

— Ах да... Я, вроде, не представлялась. Меня Хлад зовут! - секунда раздумий и самец медленно кивает на этот жест оказываемого доверия, не до конца решив, стоит ли проявлять подобный в ответ. И все же... - Меня зовут Хавьер. Рад, что мы встретились. - он звучит постепенно, на одной ноте, не приглушая конец фразы, чтобы дать собеседнику расслышать ее всю и надеясь, что Хлад не станет переспрашивать. Второй раз повторять эту ложь у него нет желания.

Хлад приближается все ближе, уже вовсю открыто пялясь на Хавьера, и от неожиданности и неподдельного интереса, красующегося на ее морде, тот подается назад, едва не падая от резкой перемены в положении. На миг эмоция сменяется ошарашенностью - он застигнут врасплох и не может скрываться, чуть позорно не рухнув на пропитанную ночной влагой землю. Пока лев пытается выпрямиться, все же пересев чуть поодаль, его ушные локаторы успевают поймать новый вопрос, заданный все ради того же деланного интереса:

— Ты же тоже тут новенький, да?

Хавьер встречает его высоко поднятыми бровями и плещущимся внутри скептицизмом. Он настолько хорошо слился со стаей, что даже без украшений и тонн краски, всегда опрятный и всегда в сторонке, выглядит одним из них? Рыцарь даже не понимал, стоит ли воспринимать это как упрек или оскорбление и что на это можно ответить. Одна часть его хотела задрать гордо нос и вернуться обратно, к сонному царству пиратов, а вторая всей душой желала остаться и поставить незнакомку... Нет, Хлад на место. То, что они оба новеньких, совершенно не значит, что они должны начать делиться всеми секретами тот же час. И все же вторая сторона победила, пусть и с малочисленным перевесом.

- Да. Именно поэтому к тебе подошел я, а не кто-то другой. И, раз ты доела, я возвращаюсь обратно. - он поднялся на лапы, с тоской оглядывая покрытое мерцающими огоньками мрачное небо. Лишь они были свободны во всех смыслах земного понимания, и, порой, лев отчаянно завидовал этим далеким звездным предкам, наконец-то нашедшим свое место за пределами жизни.

Отредактировано Хавьер (12 Июл 2021 00:54:11)

+2

6

Львицу и вправду интересовал Хавьер. Как он чуть не упал, когда она подошла вплотную, его резкость и... Что же ещё? Чувство, будто бы он вот-вот окинет парочкой грубых слов, уйдёт и забудет, из-за чего львица становилось не по себе. Она, будучи захваченной в плен эмоциями по типу любопытства, забывает о всех рамках приличия и чуть позже, осознавая свою ошибку совершенно случайно, стыдится показываться тому, перед кем она провинилась. Сейчас, возможно, было такое подобное чувство. Чувство, будто она надоедает. Вызывает раздражение своей назойливостью и переменчивостью, из-за которой не может нормально выстроить хорошие отношения с пиратами. Это удручало. Красавица наблюдает за мимикой Хава, ей нравилось замечать, как поднимаются его брови, как дёргаются уши и как меняется его взгляд. То ответный огонёк интереса мигает в шоколаде, то наоборот. А сейчас она видит в них усталость и что-то ещё, что она описать не может. Отчего же его карие очи настолько глубоки? Если в её голубых, словно небо, глазах видно всё, о чем думает самка, то у него всё противоположно. Сложно читать его эмоции, сложно предугадать реакцию. От этого становится то ли страшно, то ли жуть как интересно! Он казался загадкой, что хотелось решить.

Ветер развевает короткую светлую гривку с одной выделяющейся каштановой прядкой, а она ловит прохладный кислород пастью, наслаждаясь ночью этого дня. Жара была совсем не по вкусу голубоглазой, какое-то утомление и слабость она чувствовала из-за палящего солнца изо дня в день. В то же время Хлад уважала и поражалась тёмным особям. Им, наверное, гораздо сложнее, ведь их шкуры поглощают гораздо больше света, нежели её. Да уж... Иногда её голова задавалась вопросом. Зачем природа послала их в такую жаркую местность с такой шерстью? Каково сейчас львам ходить с такой густой гривой? Хлад всегда была такой... Любознательной, пытливой, упёртой. Её разум — её маленький мирок, который она создала за всё время, проведённое лишь с братом. И, возможно, из-за нехватки общения, она плохо читает других и не знает, как влиться в коллектив. Да даже сейчас, хочет ли она отпустить нового знакомого, с коим она почувствовала себя более менее уверенно туда, где она практически никого не знает? Хочет ли она снова остаться одна? Определенно нет. Самое страшное — это быть в компании лишь с самой собой, наедине со своими мыслями. В один момент тебя поглощает чувство пустоты, лишая возможности свежо думать и выбивающее всю твою личность. И это снежным комом накапливается в голове сильнее. Давление. Оно  сжимает тебя изнутри, не даёт вдохнуть полной грудью, это и являлось главным страхом Хлад.

— Да. Именно поэтому к тебе подошел я, а не кто-то другой. И, раз ты доела, я возвращаюсь обратно. — его рокот заставляет её ужаснуться и поднять уголки бровей, но она молчит. Стоит и наблюдает за тем, как его кудрявая грива отдаляется всё ближе и ближе к корсарам.

— Стой! — она не кричит, но пытается достать уши Хавьера своим звонким цепким голоском. Прохладные глаза устремляются на сладко сопящих пиратов, львица повторяет слово, но уже тише, не желая разбудить взрослых самцов. Хлад, словно очнувшись из прострации, срывается с места и бежит вслед за широкой спиной льва. Но, как назло, лапы запутываются, задевают землю, подымают в воздух облако пыли и обладательница столь неловких конечностей врезается в Хавьера, поваливая его наземь. Львица вынимает нос из его кудряшек и... Закрыв глаза, пару раз чихает. Её ноздри явно были полны пыли, попавшей во все щели. Она, охнув, отскакивает, спотыкаясь ещё раз и падая уже наземь.

— Ай-яй-я-яй...— стонет светлошкурая, медленно поднимаясь и стряхиваясь. Спина болезненно ныла от удара из-за чего самка поскуливала. Но стоило ей перевести взор на ещё распластавшегося по земле Хавьера, как её словно током прожигает страх. Она осторожно подпрыгивает к знакомому, тыкая его мордочкой и, аккуратно захватив за ухо, пытается приподнять. — Ты... — она сглатывает, делая недолгую паузу. — Живой? Прости ещё раз... — искренняя тревога звучит в её гласе высокой ноткой. Сейчас она, словно мышка, скакала вокруг самца, пытаясь как-либо ему помочь. Возможно, своими касаниями она лишь сильнее действовала на нервы Хавьеру, но нелепые попытки помощи всё равно продолжались до тех пор, пока в конце концов он сам не поднялся.

Львичка сталкивается со взором пирата, что явно не горел радостью и благодарностью, сглатывает и смахивает с него пару листьев, после чего отбегает на несколько метров и укрывается за одним из деревьев. Ну, кто его знает, что может сделать самец после таких выходок... Она сверлит его взором, ждёт реакции, прищурившись. И лишь её голова выглядывает за стволом широкого дерева.
— Не съешь? — как бы глупо это не звучало, но львица спрашивала на полном серьезе. И, постояв за деревом ещё минутку, аккуратно выползла из своего укрытия, всё ещё не решаясь подойти. Всё же нежелание оставаться тут, в компании жуков и остальных «призраков», коих напридумывала себе самка победило опасение быть съеденной Хавьером. Она выдыхает, виновато опуская голову и устремляя свои очи на потрепанную кудрявую шерсть. И всё же, его грива — зачёт. По десятибалльной шкале десять из десяти. Совершенно случайно дотронувшись до неё, львица наконец ощупала эти мягкие кудряшки, что манили её ещё давно. Хлад замечает ещё одну веточку, запутавшуюся в густой шерсти знакомого, тихонько подходит и вытаскивает её в попытках максимально загладить свою вину.

+1

7

Когда измученный недолгой беседой взгляд возвращается к отдыхающим пиратам, такой родной и веселой дружине, проводящей время за негромким обсуждением будущих планов, из грудной клетки Хавьера вырывается тихий вздох, перемешанный с нотками бессилия. Он молод, полон сил, но так устал пребывать в вечном поиске себя и своего места, мигрируя из одного района земного шара в другой, переживая совершенно различные климаты - то умеренный, под гул колоколов войны и лязг оружия, то жаркий, пригибающий к дюнам в попытке спрятаться от палящего солнца, то морской, отдающий солью на губах и языке и южным говором в ушах. Несомненно, он был безумно благодарен каждому путнику, принявшему его под свою опеку, а корсарам, даже обучающим его искусству нечестного боя и распитию забродивших фруктов - тем более, и все же... Что-то оставалось глубоко в душе, что-то, что Хавьер не мог отринуть, дабы с головой погрузиться в новую жизнь и найти для своего существования совершенно новую цель, погубив в уголках разума все предыдущие.

Позади послышалась возня, словно Хлад не могла найти себе места и не знала, что ей делать - последовать за львом или остаться лежать под густой листвой, надеясь, что утром ее обязательно разбудят перед отправлением в путь, а не забудут, как могли уже несколько раз до этого. Хавьер пару раз моргнул, чтобы изображения товарищей перестали бледнеть на фоне горизонта размытыми черными кляксами, и сфокусировался на конкретном силуэте, отображающемся больше всех за счет своего бодрствования. Самая наглая заноза в одном месте, как любил называть его воин, и самая большая, если судить по его самомнению. В компании более инициативных и резких, импульсивных персон Хав чувствовал себя расслабленно, словно за него выполняли всю работу по содержанию коллектива в форме, и подпитывали этой безумной энергией каждого нуждающегося в ней. С такими личностями вокруг было приятно, хоть и приходилось часто тратить силы на ответную конфронтацию, но если ты никогда не существовал меж противоречий - считай, не существовал и вовсе.

Громкий крик позади врывается в уши Хавьера, от чего рассудок льва сжимается в несколько раз, а зубы сцепляются меж собой, издавая неприятный, дотошный скрип. Лев хочет развернуться, чтобы, по меньшей мере, шикнуть на непутевую собеседницу, но не успевает сделать и шаг, как новый, более тихий возглас пригвождает его к земле, опускается на плечи тяжелым бременем, из-за которого парочка взглядов успевает скользнуть по сгорбившемуся лику льва, заставляя того отвести пристыженный взгляд в сторону. Он даже не успел вникнуть в слова, которые ему предназначались, настолько оказался поглощен идеей о возможности исчезновения прямо в воздухе, но и этому не удалось свершиться - мягко, но настойчиво его сбивают с лап, его, не ожидающего подвоха со спины, самого уязвимого места, и буквально втаптывают в пыль и грязь, место, на котором он бы хотел оказаться в последнюю очередь. В довершении всего этого цирка Хлад пару раз чихает, не обращая внимания на застывшего Хавьера, и он, будьте уверены, едва сдерживается от свершения кровной мести под взором луны.

Едва коснувшись почвы, лев не успевает сгруппироваться, лишь напрягается, отчего "нежное" касание отдает глухим стуком и приносит ему лишь дополнительные ушибы. Вес молодой львицы сверху, придавливающей пусть и недолго, но значительные пару секунд, вскоре пропадает, давая Хавьеру возможность снова дышать. О, он перестал отнюдь не из-за внезапности нелепого происшествия - в его горле клокочет едва сдерживаемое рычание, которое пират даже не собирается прятать. Он не хочет думать, что этот удар был случаен и что Хлад, возможно, пострадала не меньше - он настолько поглощен мыслями о возмездии, что даже не удосуживается подняться, сохраняя то истинное положение, в которое его возвели. На глазах у всей банды, которой было абсолютно все равно. Сбили с ног, как какого-то львенка, и распластали по земле, чихнув прямо в лицо. На такую дерзость не хватало даже злости, которая, казалось, полупрозрачным паром выходила из ушей самца.

— Ты...  Живой? Прости ещё раз... - ухо пронзает ноющее чувство напряжения, даже боль, и Хавьер дергает головой в другую сторону, пытаясь вырваться, пока очи приобретают ореховый оттенок из-за пламенеющей внутри ненависти. Львица все кружит и кружит вокруг него, пытаясь исправить свою оплошность, снимая с него какие-то листики и подталкивая искривленной мордочкой, в то время как лев пытается не двигаться, потому что понимает - хоть одно движение и он просто убьет эту новенькую, втопчет в грязь также, как она втоптала его. О, и щедро засыпет листьями ее импровизированную могилу, которую никто и никогда не навестит. Пока злобные идеи витают  чуть ли не в воздухе, заставляя гримасы Хава меняться со скоростью звука от представления воплощения своих грандиозных планов, Хлад успевает отойти и вновь прийти, с новым вопросом и новой веткой, которую она вытаскивает у него из гривы. Но если предыдущие тактильные контакты Хавьер мог с превеликим трудом, но стерпеть, то на это у него нервов не остается.

- Не смей прикасаться ко мне! - самец перехватывает лапу Хлад, и впервые его клыки обнажаются в угрожающем оскале, с которым он смотрит сверху вниз. Эмоциональное подавление сгущающейся аурой конфликта не доведет до добра, а метающие молнии, едва ли не янтарные глаза пирата - тем более. Он напорист, но не груб, и не сдавливает пальцами конечности оппонента, лишь придерживая ее на весу и не давая львице отстраниться, продолжая изучать ее небесные, чистые глаза на поиск хоть какого-то искреннего раскаяния. Будь на его месте кто-либо другой, то хвост бы уже давно отбил бока своего обладателя, оставляя примятую шерсть на каждом из них, но хвост Хавьера застыл чуть выше спины, мелко подрагивая, выдавая замешательство в его решениях.

- Ты пришла из ниоткуда, без прошлого, без будущего. Как ты можешь обращаться так с тем, кто рискнул проявить к тебе сочувствие? - лев отпускает чужую лапу и обходит Хлад кругом, низко опустив голову, словно защищая шею от возможной атаки. - Ты, ничего не знающая обо мне, надеешься, что мы станем друзьями?  Что, цепляясь за меня, как за спасательный круг, ты приживешься в этом обществе? Ты, запуганная, маленькая львица, надеешься стать одной из безжалостных пиратов? - он делает резкий выпад вперед, вплотную приближаясь к Хлад, неотрывно глядя в ее затуманенные непониманием и обидой очи. Выпущенные когти скользят по влажной земле, пока не впиваются в рыхлый дерн, пробуя почву на вкус. Хавьер уменьшает широту своего оскала, все еще оставляя уголки губ опущенными. - Что произошло в твоей жизни, что занесло тебя сюда? Что, во имя всех богов, заставило тебя, от неимения другого выхода, примкнуть к первой шайке, проявившей к тебе доброту? По какой причине ты рассчитываешь на доброту ото всех, кого повстречаешь на пути? - он останавливается, замирая на полукруге. - У нас вся ночь впереди, если ты соизволишь когда-нибудь начать.

Отредактировано Хавьер (12 Июл 2021 02:36:53)

+2

8

Скрежет чужих клыков, переходящий в рык ноющим скрипом отдаёт в ушах. Львица слишком поздно осознала свою роковую ошибку, из-за которой впоследствии будет вжата в землю. Она слишком поздно поняла, что любое лишнее движение, любое касание способно поставить её жизнь под сомнение. Поставить её место в коллективе под сомнение. Но благо, ей пока не пришлось почувствовать длинные изогнутые когти на своей шкуре, а потом со слезами и хрипом чистить раны от засохшей алой жидкости, уж слишком железным на привкус.

— Не смей прикасаться ко мне! — лапу сдавливает чужая, в два раза крупнее и сильнее. Страх застыл в глазах ровно таким же образом, как и само хрупкое тело. Её не трясло, и даже писка не вырвалось, глядя на желтую стенку из длинных клыков, коими самец впивался в дичь и с лёгкостью её прокусывал. Стало тошно. От одного представления прокусанного горла, бездыханного тела, лужи крови, постепенно впитывающейся в почву разум львички туманился. Это был не страх, скорее... Осознание своего неминуемого проигрыша. Осознание конца. Она смотрит в его шоколадные глаза, в коих летают молнии, искры гнева и ненависти. Что ж, если это последнее, что увидит самка, то она не против. Не против утонуть в этом сладком омуте, что сейчас пожирает её и заставляет пристально смотреть в ответ.
— Ты пришла из ниоткуда, без прошлого, без будущего. Как ты можешь обращаться так с тем, кто рискнул проявить к тебе сочувствие? — она молчит, не в силах даже выдавить хоть звук. А что толку, если любое её слово оправдание перебьёт его выплеск эмоций и увеличит шанс её кончины? Хлад прижимается к земле, а внутри неё клокочат эмоции. Гнев, что прилетел в голову первее всех, заставил ту скривить брови и даже открыть рот для возможных слов, а потом страх, что принудил её застыть, замереть в пространстве. А сейчас... Сейчас пришла лишь гадкая обида, выделяющаяся своим горьким чувством, осевшим в середине горла. И жаль, что откашлять это «нечто», словно кусок мяса, у неё не выходило.

— Ты, ничего не знающая обо мне, надеешься, что мы станем друзьями?  Что, цепляясь за меня, как за спасательный круг, ты приживешься в этом обществе? Ты, запуганная, маленькая львица, надеешься стать одной из безжалостных пиратов? — после каждой резкой фразы львица теряет себя всё больше и больше, она не знает, как себя вести, как ответить и как правильно среагировать, чтобы хоть что-то от неё осталось. Хлад дёргается от резкого появления Хавьера перед её глазами. Мурашки пробегаются по спине, а кожу щекочет холодком. Неужели он также чувствовал себя, когда она интересовалась его личностью во всё лицо? Впрочем, самка пытается издать из себя шипение, слепленное из досады, но утихает, снова поняв бесполезность своих звуков. Она и вправду лишь маленький котёнок перед этим взрослым самцом. Спокойный? Тихий? Загадочный? Да, возможно так и есть, но сейчас она вывела его на совсем иное состояние, а сама Хлад не знала, гордиться ей или заливаться слезами. Очевидно, первый вариант она отбросила в сторону. Ровно также, как и второй. Сейчас она, вжатая в землю, пыхтит и глубоко дышит, явно не собираясь показывать какому-то пирату свою слабую сторону — слёзы. Наверно.

— Что произошло в твоей жизни, что занесло тебя сюда? Что, во имя всех богов, заставило тебя, от неимения другого выхода, примкнуть к первой шайке, проявившей к тебе доброту? По какой причине ты рассчитываешь на доброту ото всех, кого повстречаешь на пути? —Хлад снова открывает пасть, чтобы возразить, но фразы, обдуманные в голове, застревают в её горле. — У нас вся ночь впереди, если ты соизволишь когда-нибудь начать. Львица издаёт какое-то бормотание, будто повторяя фразы Хава. Прокручивая их в голове и в панике ища подходящий ответ. Сейчас ей больше всего не хотелось нырять в воспоминания, рассказывать о них тому, кто сейчас агрессивно рычал, указывая на все косяки. И всё же, Хавьер по-прежнему бьет в точку, а его громкие слова на таран проникают  в самую глубь молодой души.
— Тебе доводилось слышать... — львица на мгновение замолкает, обдумывает подходящие слова, пытаясь успокоить своё сердце, — крики агонии, хруст и скрип сдавленных и растоптанных костей... А после этого доводилось глядеть в пустые глаза погибшего?

Она обессилено склоняет голову, до боли жмуря брови. В голове метались кусочки её жизни, где дорогой её сердцу брат погибает под копытами травоядных. А зловещая железная вонь, оставшаяся в разуме навсегда, порывом врывается в её мозг, жаром прожигая всё тело.
— Осознавать, что тот пустой стеклянный взор принадлежит единственному, кем ты дорожишь... — голос дрогнул, послышался короткий всхлип. — Тот, кого ты называл своей жизнью, своей семьей и опорой перестаёт дышать, а ты... Остаёшься совсем один, беззащитный и потерянный в этом мире.

С каждым новым словом голос, что до этого момента был полон радости и энергии, становится тише. Губа дрожит, а легкие широко раздуваются. Хлад отворачивается от самца, качая головой и лёгким оскалом запрещая тому что-либо делать. Зачем? Зачем он вывел её на те чувства, кои она испытала в тот день? Зачем сделал так больно?.. Можно сказать, Хавьер только что сыпанул огромную горстку соли на заживающую рану, а потом пару раз прошёлся по раненой плоти когтями.
— Хочешь убить? Хочешь выгнать?! Вперёд! Действуй! Мне нечего терять... — она поворачивается, чистейшие глаза будто темнеют, наполняются пеленой боли и отчаяния, а на морде мелькает слабая ухмылка безнадёги. Самка поднимает уши, выпрямляет спину и без былой зашуганности подходит к обидчику, закрывая свои тяжелые очи. Ей и вправду было плевать, что сейчас с ней будет. Быть может, она сможет обрести покой вместе с братом, а не испытывать всю ту горечь и страдания здесь и сейчас?

Отредактировано Хлад (12 Июл 2021 13:12:05)

+1

9

— Тебе доводилось слышать... — лев нарочито медленно отступает, дабы дать для собеседницы больше возможности для вздоха полной грудью и нескончаемой лирики, льющейся медленно и тягуче, как патока. — ... Крики агонии, хруст и скрип сдавленных и растоптанных костей... А после этого доводилось глядеть в пустые глаза погибшего?

Где-то глубоко, в самом недре черствой души, пронзает слабая молния боли. Хавьер перестает дышать, всего на миг, но достаточный, чтобы выбить его из колеи. Взгляд мутнеет, пока рассудок пытается остаться на месте, не давая сердцу галопом пуститься вскачь, разжигая кровь по остывшим венам. Крики что своих, что врагов, что кружащих высоко в небе цикличным кругом стервятников... Агонии, сотрясающие тела в предсмертной конвульсии, выгибая и ломая их под неестественными углами... Хруст позвонков от ломаемых шей, сухожилий и суставов навсегда отпечатался в памяти льва, не знающего, куда деть взгляд и как вырвать себе уши, чтобы этого не слышать. Пустые глаза погибшего... Хавьер ахнул.

***

День, когда он стоял плечом к плечу с могущественной армией империи, должен был стать самым лучшим днем в его жизни, к которому он готовился много месяцев подряд, не щадя собственных сил и не щадя своих соперников. Он был слишком поглощен тренировками, обучением и своими планами на будущую жизнь, чем не смог сыскать себе ни соратников, ни товарищей в тренировочной академии. Не было никого, с кем он мог разделить свою маленькую победу, находясь в рядах Рыцарей - даже брат переговаривал с неизвестным оруженосцем чуть поодаль, не обращая внимания на Хавьера, лишь изредка кидая одобрительные взгляды зеленоватой радужки в его сторону. Мелочь, приятная, но все такая же мелочь.

Подросток не хотел быть здесь. Как только их разведчики увидят вражеское войско, прозвучит сигнал - зов гигантских рогов, расположенных в разных концах строя, и ряды медленно сплотятся, не пропуская никого в свой защищенный авангард. Они двинутся вперед, дружным строем, который не раз плечом к плечу встречал опасность, но для новобранца это все было лишь игрой, неприкрытой фальшью. Он знал, кому и чему принадлежит его верность, но не желал этого всем сердцем. И оно ухнуло вниз, к самым лапам, заставив своего обладателя покрыться резкой, мелкой дрожью, едва дозорные зычно выкрикнули о начале подготовки.

***

Скорость, с которой сменялись образы, секунда за секундой, была похожа на скорость природного катаклизма. В глазах Хавьера твердо укрепилась мешанина из множества различных цветов - знамен Западного Королевства, красивых, золотых челюстей на багровом фоне, знамен собственной империи, окрашенных в яркий, переливающийся в лучах солнца перламутровый цвет. Отблески заостренных клыков в ощеренных пастях мелькали со всех сторон, и самец едва успевал уворачиваться, даже не фокусируя на них свое внимание. Он проходил сквозь ряды легко, рассекая их, словно малое дуновение ветерка, вскользь затесанного в ополчение - искал свою цель, ради которой вернулся, ради которой был готов предать родную страну и ради которой навсегда собирался вырвать корень всех проблем из своей души.

Сильный удар в бок возвращает его на землю, заставляет обратно окунуться в физическое тело и раскрыть ошарашенные глаза в попытке понять, где он и что происходит. Навеваемые воспоминания дымкой исчезают из памяти, и перед ним предстает настоящее поле брани, которое не описывается ни в каких книгах, ни в любых других достоверных источниках. Поле, на котором царит одна жестокость и насилие, где воины сражаются с  окровавленной шкурой, без устали рубя врагов направо и налево, а раненные, без возможности двигаться и спастись, надрывают низкие голоса, что сливаются в единый гул, переплетающийся и улетающий вверх, к небу и кружащим падальщикам. Хавьера словно окутывает облако невесомости - он не чувствует лап, но впервые чувствует страх. Не за себя - за тот образ, который представляется в его памяти уже сотый раз за несколько минут, тот, которого он боится столь же сильно, как неприкрытого пламени, танцующего отблесками на ночных камнях.

Взгляд находит мутные, травянистые глаза, подернутые поволокой, всего в нескольких метрах от себя.

***

— Осознавать, что тот пустой стеклянный взор принадлежит единственному, кем ты дорожишь... Тот, кого ты называл своей жизнью, своей семьей и опорой перестаёт дышать, а ты... Остаёшься совсем один, беззащитный и потерянный в этом мире.

***

Когда клинок с тяжелым, металлическим звоном падает на землю и ударяется о камень, перекрашивая его в кровавый цвет широкими каплями, что-то внутри Хавьера разрывается с таким же звуком, выпуская запертые эмоции и чувства. Рыцарь оседает, не чувствуя свое тело и не контролируя его, пока чужое на его окровавленных лапах становится все тяжелее и тяжелее, увлекая за собой. Светлая, кудрявая шерсть пропитана алыми каплями, превратившими ее в сплошное мессиво, на щеке блестит свежая рана, оставленная шальной лапой в своем последнем взмахе, а когти то с тихим свистом рассекают воздух, выходя из оков, то закрываются в них обратно, словно от усилий лев не знает, что еще ему с ними можно сделать. Он ненавидит себя настолько, что в этот момент с трудом сдерживается, чтобы не ощутить острые иглы в собственном горле.

В уголках карих глаз скапливаются слезы, которым с нажимом дают выход, сквозь запертое в грудной клетке рыдание. Они прочерчивают мокрые дорожки до подбородка, без единого звука, которые комом копятся в горле у воина, пока родной, до безумия солнечный взгляд медленно угасает, мутнеет, отражаясь в кофейных очах последними задорными искорками прошлого. Когда слабая улыбка, светящаяся на лице убитого, перерастает в отдаленно напоминающую ее гримасу, а уголки губ опускаются, не в силах более поддерживать ее - Хавьер срывается.

Он кричит, низко, протяжно, выпуская копившуюся месяцами боль. Слезы разлетаются в стороны, сверкая в редких солнечных лучах, пробивающихся сквозь тучи, пока крик смешивается с сотней воплей повсюду, теряясь среди них, вторя им и затихая, чтобы в следующую секунду перерасти в новое звучание. Хавьер практически не дышит - его разрывает изнутри, пополам, где-то глубоко, так глубоко, что он и помыслить не мог, что будет так больно. Кудрявая грива слабо вздымается, когда лев опускает голову, зарываясь носом в чужую, мягкую шерсть, подсвеченную рыжеватыми оттенками в проблесках небесного светила. Его тело сотрясает судорожная агония, заставляя выгибаться также, как конвульсии - умирающих, и Рыцарь действительно верит, что он умирает, всем сердцем желая этого.

***

Хавьер с непониманием чувствует, как болью отдает где-то внутри, а глаза несколько раз промаргиваются, чтобы сбить с ресниц непрошенные слезы. Волна, нахлынувшая на него, затопившая столь легко, что он едва устоял на лапах, теперь медленно оседала, словно штормовое море в рассветное утро отлива, оставляя позади себя разрушения, буйную растительность и множество осколков поврежденных раковин. В ушах по-прежнему стоит шум войны, будто это случилось не несколько лет назад, а прямо сейчас,  и следующие слова Хлад лев ловит случайно, даже не видя ее перед собой, все еще ловя отголоски застывшего, затуманенного взгляда на безжизненном лице.

— Хочешь убить? Хочешь выгнать?! Вперёд! Действуй! Мне нечего терять...

Он не понимает, как тема их разговора могла привести к такому исходу, и не понимает, когда новенькая успела подойти и оказаться еще ближе, чем была раньше. Впервые за последнее время пират полностью разрушен, сломлен и лишен своего защитного панциря, даже не успевая отступить и вернуться в свое обыкновенное личное пространство. Они похожи. Он не хочет этого признавать, но они прошли через одинаковые испытания, и встретились здесь, под сенью звезд из пиратских навигаторов, взаимно крича друг на друга и обвиняя в том, что надумали себе сами. Когда самец начинает говорить, он молится всем известным богам, чтобы его голос не звучал надломленно, словно погасшее пламя, и медленно, с облегчением выдыхает, когда получается ровная и спокойная речь.

- Ты ничего обо мне не знаешь. - он прерывисто вздыхает, говоря тихо, так, чтобы его слышала только львица. - Я пережил войну. Я видел, как мои товарищи погибают, когда им вскрывали горло. Видел умоляющие взгляды с просьбой добить, чтобы не испытывать ту ужасающую боль, какую ты себе и вообразить не можешь. Я видел, как две армии схлестнулись друг с другом, и насилие прошло в наши ряды столь же легко, сколь сейчас ты можешь говорить со мной в подобном тоне. Я...

Хавьер выдерживает паузу, понимая, что может сорваться в любой момент. Он не может позволить эмоциям вновь взять над ним контроль, не может вернуться к прошлому, чувствуя в груди нарастающую бурю. Не сейчас.

- Я убил того, кто был мне дорог. Кого я любил. Я понимаю тебя намного лучше, чем каждый из этих бандитов, веселящихся в общей куче с забродившими фруктами. - он слабо кивает в сторону корсаров. - И я был один намного дольше, чем ты можешь себе представить. С того дня я прошел через множество земель, пересек пустыню, степи, чтобы попасть сюда. Я бежал от прошлого, от которого до сих пор просыпаюсь по ночам. Но вот что я тебе скажу... ты никогда не убежишь. Боль может притупиться, но воспоминания останутся свежи всегда. Даже через много лет, когда мы станем стары, дряблы и слепы, те образы не исчезнут из нашей памяти. И лучшее, что ты можешь с этим сделать - это смириться.  И чем быстрее ты смиришься, тем легче тебе будет в будущем.

Лев медленно присел, не отрывая пристального взгляда от лица Хлад, словно стремясь прочитать ее истинные эмоции, сокрытые за этой непутевой оболочкой, искренней, радостной, веселой. Передняя лапа дрогнула, на секунду зависнув в воздухе, но лев все же поднял ее, слегка касаясь запястьем подбородка юной собеседницы.

- Тебе всегда есть, что терять. Смерть лишь подводит окончательный итог, в то время как жизнь.. - он помедлил, выдерживая паузу. - ..всегда полна возможностей. Никогда не забывай об этом, какие бы испытания не попались тебе на пути. Если ты смогла пережить то, о чем рассказала... То все остальное для тебя будет пустяком.

Отредактировано Хавьер (12 Июл 2021 16:47:18)

+2

10

Ванильная красавица смотрит. Пристально, цепко въедаясь в затуманенные пеленой воспоминаний собеседника. Пару минут они стояли молча, оба перебирая в голове свои страшные моменты из жизни тяжкой, что доводят до дрожи, до слез, до душераздирающего крика. Пару минут они оба погрузились в свои миры. Столь разные, но в то же время похожие. Она закрывает голубые, небесного оттенка глаза, а все посторонние звуки уже не кажутся громкими или режущими уши. Только дыхание и биение сердца, ритмично отбивающего чечетку в груди.

Вскоре стук обыкновенного органа в теле плавно меняется на стук копыт оземь, а перед глазами всплывает четкая картинка. Раз особь, два особь. Целое стадо проносится перед глазами с неимоверной скоростью. Так быстро, что поднявшееся в воздух облако пыли сбивало в пространстве, не давало и шагу ступить без страха. Громко. Уши, намертво прижатые к голове всё равно колко гудели.  Потерянная львица была дезориентирована, мимо неё, словно не касаясь копытами земли, пролетали  опасные травоядные, с диким воем и гудениям, вырывающихся из глоток озверелых животных. Их чёрные мелкие глазки гневно бегали туда-сюда, словно вот-вот выпрыгнут из орбит. Тёмные пятна размываются в одну сплошную полосу, страх принуждает осесть наземь, а инстинкты говорят бежать. Бежать отсюда ещё быстрее этих тварей, защищая свою шкуру. В легкие не поступал и глоток кислорода из-за короткого быстрого дыхания, а в глазах плыло. Она ошиблась... Юная охотница, поглощенная голодом, привела себя и своего брата на верную казнь, а это поле совсем скоро станет их возможной могилой. Её разум затуманила возможность поймать столь нужную организму пищу, эта охота была той самой ошибкой, что невозможно стереть или исправить.

Хлад помнит лишь несущиеся тяжелые туши дичи, их рога, распахнутые для гневных возгласов челюсти. Они спотыкались, падали, врезались чуть ли не в друг друга. Вокруг царил хаос. Он поселился даже в разуме у львички, которая в момент, когда надо рвать лапы с этого места, оглядывалась, чихала, жмурилась и вжималась в землю, будто та укроет её от страшных ног. Зрачок сузился до предела, когда голубоглазая замечает знакомый силуэт самца. Брата. Льва, что торопится укрыть сестру и оттащить её в безопасное место. В его очах застыла паника, но в то же время решимость и уверенность в своих действиях. А она... Она слышит лишь слабый голос, быстро растворённый в остальном шуме.

Ещё ближе. Лев пробирается ещё ближе и его рык становится чётче. А потом львица и вовсе выходит из состояния «если я замру, то всё пройдёт». В разум волной влетает одна лишь фраза — «беги!». Такая простая, короткая, но принуждающая начать двигать лапами и телом, инстинктивно выискивая пути для побега. Вот только было поздно... Шаг в сторону выхода из западни стал последним. Но не для неё.

Глухой удар тела о тело преследуется криком животного. Что-то сбивает её с лап, та не чувствует почвы и паника в душе поднимается всё выше и выше. Гул постепенно утихает, вибрация от топота тоже. Львица была придавлена чьим-то телом. Она открывает столь чистые на фоне грязи и пыли очи, кашляет и выбирается из под туши, что так сильно сдавливала её конечности. Самка моргает. Взгляд метится из одной стороны в сторону в поиске родной шерсти пока не опускается под лапы. Этим что-то, что спасло её от острых копыт и рогов был её родной брат.  Страх застывает в глазах. Она бодает его, окликивает, сама того не замечая произнося имя шепотом. А потом, видя проткнутое насквозь брюхо, из которого активно шла алая жидкость, ярким пятном отмечаясь на песке заставляла обессилено упасть, склониться над ещё горячим телом. Легкие самца больше не вздымались, а на морде не сияла та самая родная улыбка. Он погиб. Его больше нет. Львица рвёт своё горло в клочья от тяжелого душераздирающего крика, полностью
наполненным боли и горечи. В ушах звенит, в глазах плывет, а сердце ноет. Она потеряла частичку своей души прямо на своих глазах из-за своей же ошибки. Потеряла свой смысл и сейчас качалась от потрясения. Слёзы катились по щекам, падая на землю каплями, челюсти были крепко сжаты, а окровавленные чужой кровью когти рвали сухую желтоватую траву. Жар дурманит голову, она будто в жутком сне, ходит вокруг брата и ждёт пробуждения. Сидит рядом с ним и разговаривает в надежде услышать ответ. Услышать мягкий голос, бархатный, единственный голос, который помогал ей уснуть по ночам и успокаивал. А сейчас в голове проносилась вся жизнь... Проносились моменты с этой добродушной и отважной личностью, усиливая её истерику.

Ещё пару часов львица сидела около него, а потом, не чувствуя тепло, отходит и, покачнувшись, бежит прочь. Срыв сменяется опустошением. Она выплеснула все свои эмоции и сейчас была лишь оболочкой под которой ничегошеньки нет. В мыслях крутилось лишь последнее слово, сказанное самцом. Лишь его образ, медленно исчезающий и скрывающийся за туманом картинкой осел перед ней. Хлад открывает свои голубые очи, возвращаясь в реальность.

Она беззвучно плакала, а дорожки от слёз всё чётче вырисовывались на её морде. Львица тоже больше не в силах сдерживаться, а слова кариеглазого собеседника лишь добивают её.
— Ты ничего обо мне не знаешь. — она молча выслушивает его шёпот, жадно глотает каждое его слово, легко пронося их в свою душу. — Я пережил войну. Я видел, как мои товарищи погибают, когда им вскрывали горло. Видел умоляющие взгляды с просьбой добить, чтобы не испытывать ту ужасающую боль, какую ты себе и вообразить не можешь. Я видел, как две армии схлестнулись друг с другом, и насилие прошло в наши ряды столь же легко, сколь сейчас ты можешь говорить со мной в подобном тоне. Я...

Она может лишь глотать слёзы, выдыхать и тихо всхлипывать, представляя ужас, пережитый этим кудрявым львом. Он выдержал гораздо больше событий, свалившихся на его молодые плечи. Хавьер скрывал огромную ношу за маской спокойствия и немногословности. Ему больнее. Львица задумывается о своих словах в понимании их бессмысленности по отношению к Хаву. Её проблемы лишь поверхностно похожи на его кошмар, что на самом деле глубже и страшнее. Вот что за омут скрывался в его шоколадных глазах. Она узнала это, но какой ценой? Сейчас они оба разбиты, помяты жизнью, но Хавьер продолжает свою размеренную и спокойную речь в отличии от Хлад, что агрессивно боролась со своими настоящими эмоциями, кои она впервые кому-то раскрыла.
— Я убил того, кто был мне дорог. Кого я любил. Я понимаю тебя намного лучше, чем каждый из этих бандитов, веселящихся в общей куче с забродившими фруктами. —львица переносит взор заплаканных небесных глаз на сладко спящих беззаботных пиратов, коротким кивком соглашаясь со словами Хавьера. — И я был один намного дольше, чем ты можешь себе представить. С того дня я прошел через множество земель, пересек пустыню, степи, чтобы попасть сюда. Я бежал от прошлого, от которого до сих пор просыпаюсь по ночам. Но вот что я тебе скажу... ты никогда не убежишь. Боль может притупиться, но воспоминания останутся свежи всегда. Даже через много лет, когда мы станем стары, дряблы и слепы, те образы не исчезнут из нашей памяти. И лучшее, что ты можешь с этим сделать - это смириться.  И чем быстрее ты смиришься, тем легче тебе будет в будущем.

Его слова заставляли сравнить их жизни, отчего становилось не по себе. Он и вправду очень силён духом... Львица бы не выдержала такого давления и такого ужаса, а этот кудрявый самец ещё держится. У него в душе тоже не всё гладко, но он смирился. И советует ей сделать также? Копить в себе столь огромное количество переживаний, а потом в один момент вот так вот их выплескивать? А после, в один момент взять и забыть? Возможно ли это вообще сделать... Львица мотает головой, не желая отпускать погибшего брата и покрывается дрожью, когда крупная лапа льва касается её мягкого подбородка.

— Тебе всегда есть, что терять. Смерть лишь подводит окончательный итог, в то время как жизнь.. — Хлад опускает уши с кисточками, топчась на месте. — ..всегда полна возможностей. Никогда не забывай об этом, какие бы испытания не попались тебе на пути. Если ты смогла пережить то, о чем рассказала... То все остальное для тебя будет пустяком.

Хавьер вновь чертовски прав, а его совет крутится в голове ванильной девы даже после того, как его голос растаял в темноте ночи и окончательно потух.
— Но... Ты ведь винишь себя, верно? — она говорит это в надежде на то, что в этом плане они тоже похожи. Его глаза, когда он был погружён в себя мелькали болью, сравнимой с её. Боль и чувство вины. — Смириться легче, чем справиться с тяжелой ношей вины. Как бы мы не пытались успокоить своё сердце, как бы не выдыхали весь этот кошмар, в груди всё равно остаётся ощущение пустоты — мягкий голос немного хрипел от слез и дергался. Она не могла говорить также спокойно, как и Хавьер. Хлад делает ещё пару глубоких вдохов и выдохов, лапой стирая слёзы.

— Мы не можем так просто забыть все события, свалившиеся на наши головы, мы можем лишь отпустить прошлое, обретя настоящее, так ведь? — львица махает хвостом в сторону пиратов. Она хочет найти тех, кто поможет ей справиться с её болью. И, наверняка, подобного желает и Хавьер.
— Давай вместе... Найдём новый смысл жизни, начнём своё настоящее здесь и сейчас, рядом с этими дураками? — глаза тихонько блестят голубым огоньком, а на морде вырисовывается слабая улыбка. Голос звучал настолько мягко, насколько могла позволить себе львичка. Она проводит кистью по своей растрепанной гривке, обвивая свои лапы длинным хвостом и уверенно смотря в карие глаза знакомого. Больше они не одиноки.

+1

11

Покуда лев говорил, он мог видеть темнеющие на светлой шерсти, но прозрачные в ночи капли слез, падающие увесистыми частицами чужого горя на траву. Приподнеся лапу к подбородку львицы, Хавьер прочувствовал на своей шкуре, каким мокрым был ее мех, и после высказанных слов опустил конечность обратно, вниз, возвращая ее к обычной роли поддерживающего столпа. Он видел страх и растущую боль по тому, как преображалась морда Хлад от каждого его движения, но не мог распознать, какое именно событие за этим скрывалось. Что ей довелось пережить, что она уже не видит смысла в своем существовании, отчаянно напрашиваясь на финальный удар? Зачем она делится своими воспоминаниями с ним, со львом, которого видит практически впервые, да еще и после весьма неудавшегося диалога? Множество вопросов, роящихся в подсознании, Хавьер запечатывает там, оставляя биться о стенки разума и проситься наружу. Он не станет ничего выспрашивать и делать вид, что его это касается - наступит время, когда оно вскроется само собой. Воин не мог похвастаться пониманием, но терпение у него было в избытке.

Позади раздается негромкий оклик, но Хавьер не обращает на него никакого внимания. Еще пару дней назад он бы счел этот разговор ненужной тратой времени и ушел, не оставив позади ни малейших сожалений, но теперь не может сдвинуться с места, изучающим взором блуждая по лицу и телу львицы, словно ища ответы на незаданные реплики. Что им принесет этот союз в будущем? Решится ли Хлад подойти к нему в свободное время, игнорируя любые рамки приличия и считая, что теперь они связаны общей болью, крупицами которой смогли поделиться в эту лунную ночь? Он не знал, и загадывать не решался, слишком дорого бывшему Рыцарю обходилась надежда на то, что пропащие события смогут миновать его  абстрагированную от всего персону.

— Но... Ты ведь винишь себя, верно? — льва пронзает этими словами, словно ударом под дых. Естественно, он винил себя, о чем еще могла быть речь? Он ведь буквально минуту назад рассказал, что убил своего любимого собственными лапами, как возможно перестать чувствовать за собой вину, обжигающую сердце изнутри, перестать встречать в кошмарах потухший взгляд, который ты сам превратил в осколок былого счастья?

Хавьер помнил, как он покидал поле боя, практически сразу после смерти Мавози. Помнил, как окружающие ряды слились в единый лик, за которым исчез горизонт, и что выбраться из насаждающих со всех сторон врагов оказалось еще более сущим адом, чем врезаться в них, как нож в масло. Его никто не остановил, никто за ним не послал - Рыцарь бежал, позорно, без достоинства, унося с собой неистовую боль и разбитую душу, пока лапы дробно стучали по влажной земле, изредка разьезжаясь в разные стороны, заваливая их обладателя то в одну сторону, то в другую. Тела павших уже не вызывали ни сочувствия, ни презрения - оставшись кусками безжизненной плоти, они нашли себе новую цель в виде пиршества для одиноких грифов. Хавьер перепрыгивал их легко, без зазрения совести, оставляя позади себя лишь отпечатки в пропитавшемся кровью дерне да высыхающие за секунду слезы, разбавляющие карминовый настил.

— Смириться легче, чем справиться с тяжелой ношей вины. Как бы мы не пытались успокоить своё сердце, как бы не выдыхали весь этот кошмар, в груди всё равно остаётся ощущение пустоты. - и это было верно. Слишком правдиво и слишком жестоко, чтобы согласиться с этим вслух, и Хавьер слегка кивнул, продолжая слушать, пребывая полностью во внимании к говору чужестранки. — Мы не можем так просто забыть все события, свалившиеся на наши головы, мы можем лишь отпустить прошлое, обретя настоящее, так ведь?

На замах хвоста Хавьер все-таки оборачивается, и непроизвольно его морду окрашивает быстрая полу-улыбка, исчезающая в тени с той же скоростью, с какой и появилась. Он бы все отдал за то, чтобы так просто отпустить прошлое, как она говорила. Прошло слишком мало времени с тех пор, и страшные картины до сих пор мешали нормальной жизни, проявляясь из ниоткуда при первой удобной возможности. Время, как говорил Адалард, должно было лечить, и это оставалось единственной надеждой льва на его исцеление, поскольку надеяться на благостное помутнение рассудка все же не приходилось.

— Давай вместе... Найдём новый смысл жизни, начнём своё настоящее здесь и сейчас, рядом с этими дураками?

От последнего слова бывшего странника разобрал смешок, который он усиленно подавил, хоть и представив в бурном воображении картину маслом - душившего Хлад Марко, которого та осмелилась назвать столь нелицеприятным синоним того, что думал сам Хавьер. Как бы ни звучали ее слова приятно и поддерживающе, он не мог согласиться на них столь легко, сколь подошел ко львице и завязал всю эту беседу. Их дороги не настолько сплелись и даже не удосужились адекватно пересечься, и кто знает, куда их заведет судьба через несколько месяцев?

- Каждый из нас пойдет своей дорогой, и если в будущем они вновь соединят нас - хорошо, так тому и быть. Я надеюсь, что к тому времени ты не забудешь мои слова. - лев усмехнулся, в последний раз бросая на Хлад прищур глубокого шоколадного омута, и направился к Корсарам, к которым должен подойти уже давно. Развернувшись через несколько шагов, самец увидел, как львица тоже тронулась с места, на сей раз без скованности в движениях, с излишней легкостью, словно парила над землей. Хавьер помедлил, наблюдая за этим зрелищем, прежде чем выкрикнуть напоследок:

- Может, в следующий раз я даже не убью тебя, если ты прикоснешься ко мне!

+2


Вы здесь » Король Лев. Начало » Отыгранные эпизоды » Никогда не забывай, кто ты (Хлад, Хавьер)