Страница загружается...
X

АААААА!!! ПРОГОЛОСУЙ ЗА НАААААС!!!!

И не забывай, что, голосуя, ты можешь получить баллы!

Король Лев. Начало

Объявление

Количество дней без происшествий: 0 дней 0 месяцев 0 лет



Представляем вниманию гостей действующий на форуме Аукцион персонажей!

Рейтинг форумов Forum-top.ru Рейтинг Ролевых Ресурсов Волшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король Лев. Начало » Великая пустыня » Река в пустыне


Река в пустыне

Сообщений 1 страница 23 из 23

1

http://s9.uploads.ru/8BwqC.png

Среди бескрайних песков грязно-бурой лентой струится полноводная река, берущая свое начало на Землях Гордости и уходящая далеко на юг, к Оазису. Ее берега местами скалисты, а местами плавно переходят в дюны. Зелени практически не наблюдается.


Любой пришедший в локацию персонаж днем страдает от жары, а ночью испытывает сильнейший холод (антибонус "-1" к любым действиям; нейтрализуется умениями "Устойчивость к жаре/холоду").

0

2

Водопад Зулу =>

Становилось все жарче. Исчезли последние признаки растительности, а вместе с ними и редкая тень от ветвей, которая хоть как-то прикрывала реку от палящих лучей безжалостного солнца. Вместе с зеленью исчезло и зверье. Даже в воде лишь изредка попадались рыбешки. Себек греб, продолжал работать хвостом. О том, чтобы остановиться здесь, не могло быть и речи. Хотя влага и должна была дать пустыне жизнь, получилось так, что песок сам убил реку. Вперед, только вперед. Гребнехвост надеялся, что где-нибудь ему вновь повстречается трава. Даже пересыхающая Гнилая, тесная от крокодилов, с опаленным пожаром берегом не производила такого удручающего впечатления. Ведь было видно, что в ней по крайней мере была жизнь. Побережья зеленели растительностью, которая кормила уйму травоядных. А их в свою очередь поедали хищники. Жестокий, но все же кипучий, деятельный и живучий мир. А здесь... Воды были мутны, но это не был плодородный ил. Просто где-то размыло глину. Эта речка напоминала струи водопада. Они бывают непрозрачна от пены, но никакая живность не может в них удержаться. Гнилая умирала, эта река никогда не жила.
Впрочем, трудно сказать, действительно ли именно такие мысли крутились в плоской голове Себека. Рептилии мыслят не так, как звери. Исполин видел, что добычи здесь нет и быть не может и потому продолжал свой путь. Дальше, дальше в самые глубины дюн.

=> Малые водопады

Отредактировано Себек (9 Ноя 2013 02:00:12)

0

3

начало игры
-------

Долгое и мутроное путешествие по пустыне казалось бесконечным. Альби вспоминал, как тогда, на границе прайда, он думал - куда пойти? Одним вариантом было пойти на север, по стопам кузена, вот только пересекаться с кузеном в данной ситуации ему не очень хотелось. И тогда он, вспоминая про кузена, вспомнил, как пару лет назад тот ходил куда-то в пустыню и не только не сгинул в её песках, но и вернулся оттуда, причем пусть и измотанным, но в хорошем настроении. Вся шерсть в песке, но при этом - довольный как слон. Значит он, во первых, нашел там место, где можно выжить, раз не погиб в пустыне, а во вторых - нашел что-то стоящее, раз был доволен яко слон. Конечно, расспросить кузена не представлялось никакой возможности, но это воспоминание во многом сыграло свою роль, когда Альби выбирал, куда ему податься. И он пошел на юг. Благо, Скаду оказала ему неоценимую помощь в путешествии. И хотя Скаду с рождения жила на границе пустыни и пустоши, не забираясь так далеко в пустыню, тем не менее именно пустыня была для песчаной лисицы родным домом, и в её песках она чувствовала себя как рыба в воде. И Альби понимал, что с таким-то проводником как Скаду он точно не пропадёт. И он оказался прав. В конце-концов, лисица вывела Альби к тому месту, где песчаные дюны постепенно переходили в скалистую местность, по которой грязно-бурым потоком текла река. И Альби, в сопровождении своей спутницы пошел по берегу вниз по течению реки...
----→ Шакальи скалы

0

4

- Водопады Зулу -
Призрак шел вдоль реки совсем не спеша, хотя по хорошему следовало светло-желтому льву-одиночке хоть чуть чуть поторопиться. В пустыне вовсе не было шторма как, например, на Землях Гордости. Солнце, что жарило целый день уже почти скрылось за ровной в пустыне полоской горизонта. Однако пески все еще были раскаленными, хоть яичницу делай, а сухой, обжигающий ветер заставляли отворачивать морду и морщиться. И тем не менее Призрак шел. Упрямо, да. Все шел и шел, и шел. Одно время по воде, щадя довольно нежные подушечки лап. Да и зной никуда не делся. Но все равно это все было не очень заметным, так, ерунда, ведь Призрак очень и очень целенаправленно двигался по течению реки, к Оазису. Вернее не совсем так - Призрак надеялся, что движешься к Оазису, ведь на деле-то он не знал, есть это местечко или нет. И тем не менее все бред вдоль реки, правда, сомневаясь: а может ему назад все-таки повернуть? С радостью, да, вот только Призрак не привык сдаваться и бросать дело на пол пути к цели, если та, конечно, все-таки существует. Ну что же. А значит до цели нужно снова идти, брести.
Вода в реке была противно-теплой, и тем не менее, Призрак остановился на несколько секунд попить. В пустыне первое дело - вода. И очень хорошо, если можно вот так вот, в любое время просто взять, остановиться, и попить. Но вот светло-желтый лев напился, и снова побрел дальше.

0

5

Хотя в паре десятков километров, в саванне, сейчас лил дождь, в пустыне не упало и капли воды. Солнце продолжало жарить, нагревая песок до такой степени, что впору было жарить на нем яичницу. Волны душного, прожаренного воздуха поднимались от земли, обдавая случайного путника жаром.
У реки было немногим легче. Русло было достаточно глубоким, а поток достаточно полноводным, чтобы не пересыхать даже в самую страшную жару, и пески, как ни старались, не могли засыпать эту реку и поглотить ее. Но все же они превратили ее берега в безжизненные пустоши — мало какие растения могли расти на голом песке, а потому берег представлял собой нечто унылое, местами каменный склон, местами пологие дюны, спускавшиеся к воде.
Леопард искал себе укрытия от жары. Даже не столько от жары, сколько от палящего солнца. Когда день за днем тебе припекает макушку, волей-неволей взвоешь. К сожалению, большие кошки не придумали шляп и солнцезащитных очков, поэтому хищнику приходилось терпеть. Черные пятна на его шкуре, казалось, вот-вот раскалятся докрасна.
Порой он спускался к реке и окунал в нее лапы, жадно лакал воду, но все это приносило облегчение лишь на считанные минуты, а оазис был еще слишком далек, и цель казалась недостижимой. Теперь леопард уже жалел, что ушел из саванны. Он покинул ее еще до начала дождя, окончательно убедившись в том, что засуха убила эти места. Знай он теперь, что за его спиной бушует гроза, какой не видели здесь уже несколько лет, он, пожалуй, бегом пустился бы обратно.
Но зверь этого не знал, и потому, стиснув зубы, брел вперед.
Его лапы в очередной раз обсохли, в горло будто песком сыпнули (почему будто? кажется, именно так и было, во всяком случае, сухой пустынный ветер не однажды бросал в морду леопарда песок, заставляя кошку морщиться и фыркать). Хищник медленно свернул с намеченного пути и двинулся к реке, поблескивавшей метрах в тридцати от него.
И что же он увидел? Какой-то незнакомый зверь стоял, склонившись, спиной к нему, и беззастенчиво пил воду с таким видом, будто собирался вылакать всю реку.
— Это моя вода! — обезумев, взвизгнул пятнистый зверь.
Не успев даже толком рассмотреть противника и обнаружить, что тот гораздо крупнее, леопард бросился в атаку со спины.

Бросок на атаку леопарда

1 + 5 = 6

5-6
Неудача, персонаж проигрывает/проваливает миссию и подставляется под удар (перехват атаки соперником).

Леопард старается ударить Призрака по задней лапе, но промахивается и теперь находится в опасной близости от льва, так что тот может атаковать в ответ.

0

6

-----→>>> Фб Doubt & Trust

Общеизвестно, что если уж тебя занесло в пустыню, то лучше всего проходить ее в ночи и сумерках, а спать в самое жаркое время, желательно в тенечке, если таковой имеется. И никогда не терять реку из вида. И именно этой стратегии и старались придерживаться львы после своего ухода с территорий прайда. Правда, реку им еще предстояло найти. Путь перед ними был долгий, и никто – никто – не сомневался, что он будет полон трудностей.

Первая из которых застала бедных путников почти сразу: буквально через пару дней пути львы вляпались в песчаную бурю. Пожалуй, это было даже хуже и страшнее, чем когда Нала чуть не утонула в ущелье. Вода, в отличие от песка, хотя бы имеет свойство стекать куда-нибудь. Хоть в рот, хоть изо рта, хоть из глаз по морде. Песок, если тебе не повезло, и он попал в глаза, приходится мучительно выковыривать лапами. Он жутко раздирает горло, а ощущение его на зубах, пожалуй, самое гадкое в мире. Но это не самое страшное. Нет. Самое страшное – это ощущение, что от песка нет укрытия. Он везде. Он в носу, он в глазах, он во рту, он под лапами и над головой. И ты ничего не можешь сделать. Даже, когда вода накрыла Налу с головой, и та временно потеряла ориентацию в пространстве, львица знала, инстинктивно, что где-то эта вода заканчивается. Где-то есть поверхность, на которую можно выбраться, и ты будешь в безопасности. Ну, относительно. Буря в пустыне такой роскоши не предоставляет. На километры вокруг, что по горизонтали, что по вертикали песчаный вал перекрывает все, и от него не убежать, – как ты убежишь от ветра? – его можно только переждать. Спрятавшись за каким-нибудь горе-укрытием, свернуться калачами, пытаясь хоть как-то защитить нос и глаза от песка и крепко-крепко держаться друг за дружку, чтобы никого не унесло ветром. И молиться предкам. Это все, что ты можешь противопоставить стихийному бедствию вроде песчаной бури.

Нала очень надеялась, что им больше никогда в жизни не придется через это пройти, хотя и не думала, что им так повезет.

Но почти сразу после этого ужаса, львы вышли к реке, которая стала для них настоящим спасением. Вода там и в подметки не годится водоемам в Землях Гордости, но это куда лучше, чем слизывать росу с камней и выжимать влагу из кактусов. Единогласно было принято решение не отходить далеко от источника жизни. Но охотиться возле водоема Нала все равно была категорически против, несмотря на то, что он неизменно притягивал живность. Поэтому на каждом привале львы делились на пары. Кто-то шел искать пропитание – мелких зверей, ящериц, змеиные яйца – а кто-то оставался сторожить лагерь. Никто никогда не оставался один, это было правило, которое Нала установила сразу после прошедшей бури. Случись что, шансов выжить вдвоем гораздо больше, чем в одиночку будь то еще одна буря или другой злой и голодный лев-путешественник.

Пару раз им удавалось завалить даже большую добычу вроде дикой свиньи, но к бегу по песку приходилось долго привыкать. Это совсем не то, что травянистые и твердые земли на территории прайда.

Наличие Керу в их компании было несказанным подспорьем. Именно он показал львам как добывать влагу из кактусов и рассказал куда можно совать лапы в поисках еды, а где ты, вероятнее всего, наткнёшься на смертельно опасного паука или скорпиона.

Нала впитывала все эти жизненно необходимые сведения так же жадно, как и воду. Она же стала своего рода парламентером между их компанией и встречавшимися им на пути зверями. Мало кто рисковал подойти к ним близко, но известие о том, что на реке появились четверо больших хищников привело к ним немало любопытных носов и большущих ушей. Им потребовалось много недель, чтобы животные уяснили – эти ребята возле реки не нападают. Благодаря этому Нале удалось вытянуть из пары особо любопытных феньков больше информации о пустыне вообще и о данной реке в частности, а также предупреждение о новой надвигающейся буре.  Однако эту им удалось переждать не в пример легче. Местами скалистые берега реки предоставляли прекрасное укрытие, да и эта буря затронула их лишь по касательной.

Так они шли уже Ахейю знает сколько. И, наверное, только он же и знает сколько еще им предстоит пройти перед тем, как они наконец достигнут оазиса. Грязные, уставшие, исхудавшие, потрёпанные, но целеустремленные и несломленные.

------→>>>> Оазис. Тихая река

+2

7

Фб Doubt & Trust--------»>

Я был в пустыне два раза. Первый: когда по молодости своей забрел туда. Это было еще до встречи с Сарафиной. Я тогда действительно еле выжил, но благо меня нашли опытные львы и помогли выбраться оттуда. Следующий же мой поход случился несколько лет назад. Тогда еще в саванне стояла Великая Засуха, а мне поведали, что в самом сердце пустыря есть место, куда жара добраться не смогла. Странно, будто бы безграничные пески поглотили её. Конечно, я такой возможности упустить не смог, а потому собрался в долгое и опасное путешествие, правда, для этого мне пришлось взять с собой некоторых спутников, поскольку сам бы я вряд ли смог пересечь пустыню.

Я бывал в таких местах всего лишь два раза, но этих двух раз мне хватило сполна, чтобы понять, насколько это опасное место, где вполне легко погибнуть; не важно от чего тебя постигнет смерть - голода, жажды или изнеможения, но выжить там по-настоящему сложно. Солнце печет, нет ни воды, ни еды, нет даже тени, чтобы прилечь и отдохнуть. Только обжигающий песок, такой же желтый, яркий и горячий, как светило на небе, что невольно кажется, будто ты гуляешь прямо по солнцу.

Это не все ужасы и минусы пустыни, но, пожалуй, обо всех и говорить не стоит. Стоит лишь сказать, что мы нашей компанией собрались туда и, надо сказать, отправились на верную пытку.

Я понимал, что трое молодых львов ни разу здесь не были, следовательно, не знали элементарных правил по выживанию в пустыне. Мне приходилось тщательно следить за состоянием здоровья каждого, учить выискивать в песках ящериц и выдавливать из кактусов воду, прятать самые "быстро нагреваемые" части тела и просто не падать духом, когда казалось, что ты таешь под палящим знойным светилом.

"Горячее солнце. Горячий песок
Горячие губы - воды бы глоток
В горячей пустыне не видно следа
Скажи, проводник: Когда же вода?"

Самый настоящий кошмар начался, когда ветер набрал силу и, взмывая ввысь, подхватывал с собой песчинки, не знающих окружающего мира, холодных ветров и дождливых дней. Они послушно следовали за ним, как мы, изнывая от жажды, шли только вперед. И когда ветер разыгрался вовсю, я понял, что мы попали прямо в песчаную бурю, выбраться из которой, значит, иметь невероятное везение за собой.

Я никогда не видел песчаную бурю и уж, тем более, в ней не бывал, но слышал о ней по рассказам. В них это была такая же сильная и ужасная стихия, как водяной поток или горячий огонь. Пекло; задыхаешься и ничего не видишь.

- Неужели так выглядит ад, Айхею? - Проронил я вслух, закашлявшись и пытаясь высмотреть хоть что-нибудь впереди. Я не видел дороги: лишь туман, который тяжелым маревом витал в воздухе. Дышать было невозможно: песок забивал ноздри, легкие, слепил глаза. И если нам с Чумви еще повезло, поскольку наша густая грива немного приостанавливала поток песчаного воздуха и заставляла осесть на волосах, то нашим спутницам приходилось туго, и я видел это.

Но мы шли. Медленно, еле переставляя лапы, падали, но поднимались и вновь шли. И если в выносливости и силе Иши я не сомневался, зная о том, что она выросла одиночкой и выживала сама, приобретя в итоге хорошо развитое крепкое тело, то Нала, прайдовская самка, могла физически не вынести таких испытаний, но сомневался в ней я зря. Она была гораздо упорнее своей матери и глядя на то, как она из последних сил встает и идет дальше, грело мне душу. Я гордился ей, по-настоящему гордился, хотя не понимал этого самопожертвования, жертвуя в тоже время собственной жизнью или здоровьем ради дочери, принимая "жертву" Иши, когда это было не ее дело.

Я все равно не понимал тогда, почему она идет за королем, сбежавшим и до сих пор не вернувшимся.

"Вдруг дерево жизни - таинственный страж
А может быть, это лишь только мираж
А может быть, это усталости бред
И нет оазиса, спасения нет..."

Я переставлял лапы самопроизвольно, опустив голову вниз, чтобы лишняя пыль не попадала в глаза. Постоянно чихая и кашляя, я чувствовал, как силы покидают меня. Я был выносливым для льва своего возраста, но даже в пустыне эта выносливость не помогала мне. Вдруг впереди себя я заметил цветущее дерево с большими пышными кронами, крепкое и здоровое, а если есть зеленое дерево, значит, должна была быть и вода рядом.

Я кричал, что мы пришли и кинулся к дереву, глотая пыль и падая. Казалось, я бежал очень долго, но эта картинка не становилась четче, а напротив, казалась все прозрачнее и будто расплывалась под этим страшным сухим маревом. Я хотел плакать и кричать, совершенно забыв о том, что такое миражи...

Голова шла кругом. Горло резало от сухости, глаза чесались и слезились, нос вечно щекотало, лапы болели так, будто на них танцевал слон. Но мы шли, помогая и поддерживая друг друга, разговаривая и травя байки и порою, мне казалось, что счастливее меня не было на свете.

Совсем скоро мы наткнулись на реку. Она была мелкой и грязной, вода в ней была теплая и противная, но когда язык касался этой влаги, когда она, обжигая, проходит дальше в горло, то так мягко оборачивает его, словно коконом, что служит защитой от острых граней песчинок, оседающих на нем. Здесь мы единогласно приняли решение остаться на привал и поискать добычу покрупнее.

Нала была не глупой львицей, отрезав все попытки и предложения охотиться на источнике. Этим она заслужила неплохую репутацию у местных зверьков, выудив всю полезную информацию. Даже не унимающаяся буря теперь нам была не так страшна, когда было ясно где и как прятаться от нее, а самое главное - как быстрее и безопаснее прийти к оазису. Как мы выяснили, идти осталось недолго, а я вообще предпочитал идти по берегу реки, потому что она должна была брать откуда-то начало или куда-то впадать. И я был уверен, что она тем или иным образом связана с оазисом.

Мы прятались за скалами от песка, умывались в реке, но самым важным было то, что мы больше практически не испытывали жажды и голода. Тогда-то я понял, что все самое сложное было позади.

-------→>>Оазис. Тихая река

+2

8

--→ Doubt & Trust [Нала, Чумви, Керу, Иша]

Неизвестно, на что рассчитывала Иша, отправляясь в путь, вот только оказался он куда сложнее и длиннее, чем ей представлялось.
Сказать по правде, она ведь особо не раздумывала об этом, бросившись на помощь Керу и даже не поинтересовавшись, а нужна ли эта самая помощь ему и его соратникам. Нет, примерно она представляла, что это такое — пересечь пустыню; в конце концов, там, где она прожила большую часть своей жизни, тоже было не сахарно. В пустоши мало дичи, а солнце палит, иссушая землю до глубоких трещин... Впрочем, там все же можно было найти тень и прохладу, а если отойти подальше от Термитника, — очень далеко от Термитника, — то можно добраться и до пастбищ, а уж там-то и трава есть, и животные, на которых можно поохотиться.
В пустыне всего этого... фигушки. Повезло еще, что они вышли вечером, так что за ночь успели пройти не один километр. И все равно это казалось каплей в море. Рассвет застал компанию посреди дюн, и все они казались Ише абсолютно одинаковыми.
К счастью, ей хватило мозгов, чтобы не выкобениваться и не строить из себя матерую всезнайку. Да, львица знала, как выжить в пустоши, но что касалось пустыни... тут она предоставила Керу возможность учить ее и остальных, что и как делать — и будьте уверены, старательнее ее ученика не было.
Они не успели пройти и полпути (хотя Иша понятия не имела, сколько уже они прошли миль, и сколько осталось, потеряв счет дюнам и дням почти сразу же), как поднявшийся было легкий ветерок усилился до бури.
Песок лез везде. Глаза щипало; в носу поселился песчаный демон. То и дело львы кашляли, отчаянно стараясь избавиться от мелких надоедливого першения в горле... кажется, даже в заднице кололо что-то, смутно напоминавшее горсть песка.
Вот тут бурая начала жалеть о том, что ввязалась во всю эту историю — но это не заставило ее повернуть назад. Напротив, озлившись, самка еще упорнее поперлась вперед, переставляя лапы шаг за шагом и поднимаясь всякий раз, когда, споткнувшись, падала носом в вездесущий песок. Ну нет! Она не сдалась прежде, когда потерялась и осталась совсем одна, не сдастся и сейчас. Она, в конце концов, дочь Мисавы. Разве матерая одобрила бы, что ее дочь напугалась какой-то жалкой горсти песка?!
Нет, это, конечно, была чертовски большая горсть песка. Даже когда буря, наконец, стихла, бурая еще долго отплевывалась и утиралась лапой — но все равно продолжала чувствовать на зубах невыносимый скрип.
Остальные тоже держались неплохо, Иша не могла этого не признать. За Керу она была спокойна — он знал, куда ведет их, но остальные, как и она, переходили пустыню впервые в жизни. И, сказать по правде, чем больше она общалась с Налой, тем больше светлошкурая самка была ей по душе. Она напоминала мать внешне, но характер ее был куда более стойким. Наблюдая за тем, как Нала падает и поднимается с таким же упорством, как и сама Иша, бурая волей-неволей прониклась к ней немалым уважением.
Что же касается Чумви, то тут все было куда сложнее. В конце концов, он был — если не считать Такэду, — первым встреченным ей взрослым самцом (Керу Иша в расчет не брала: слишком привыкла относиться к нему как к отцу). Конечно, самка старалась относиться к нему ровно, и все же порой, когда лев не видел, удостаивала его долгого заинтересованного взгляда. В дороге им, конечно, не до отношашек, но все когда-нибудь заканчивается. Кто знает, может быть, может быть...
Но до этого еще далеко. Добравшись до реки, компания некоторое время провела там. По крайней мере, теперь они не страдали от жажды. И все равно им нужно было преодолеть еще немалый путь.
----→ Оазис, тихая река

+3

9

===================) Doubt & Trust [Нала, Чумви, Керу, Иша]

Чумви слышал рассказы о пустыне. Об обжигающим лапы песке, о сухом ветре, режущем глаза. И все-таки, несмотря на все мрачные ожидания, пустыня решила показать себя во всей неприветливой красе. Через два дня поднялась буря - отвратительная, швыряющая песок в глаза буря, как раз тогда, когда он едва успел привыкнуть к солнцу, которое жарило спину и горячему воздуху. Грива стала неудобством, а не достоинством, и Чумви не раз с завистью глядел на гладкие шеи Налы и Иши, которые не были оттягщены косматой, тяжелой шерстью, из-за которой еще жарче.
Он беспокоился за Налу, как беспокоился бы за любого друга, который оказался бы рядом с ним в этом сухом, малопригодным для львов месте. Нет дичи, почти нет воды, ветер не приносит облегчения, земля жжется. Но Нала держалась с упорством, не жалуясь и не отставая, и понемногу Чумви уверился, что львица крепкая и сильная, что она не упадет от усталости через несколько метров. Сам он поначалу держался рядом с ней, подсознательно присмативаясь к новым спутникам. Иногда находилось укрытие от бури, и тогда он старался пристроиться к Нале - не потому, что не доверял Керу и Ише, а потому, что попросту не мог вести себя с ними так, как будто знал их всю жизнь, то есть, развязно и легко. Все-таки они еще были чужаками.
Но понемногу Чумви уверился, что Керу - настоящая находка. Что бы они без него делали! Он благодарил небо, что Нала не прогнала его и убедила его самого, что Керу им нужен. Он знал о пустыне куда больше, чем молодые львы, и уж точно никакие рассказы, которые Чумви слышал от других львов, не могли бы заменить знаний льва-одиночки. Их собственные знания о пустыне были пусты, как.... пустыня.
Он никак не мог избавиться от сухого ощущения в горле и скрипа песка на клыках, львы постоянно кашлялись и оплевывались, Чумви чаще с раздражением дергал гривой, вытряхивая из нее песок. Он был везде - в глазах, в носу, между пальцами, из-за чего больнее было шагать.
Проклятый песок! И ничего не видно из-за песочного заслона. Приходилось полагаться на Керу - на его опыт, на его умение выискивать укрытия и воду. Чумви жаловался и проклинал все - но про себя. На виду он был замкнут и мрачен, шагал тяжело, опустив голову и упрямо. И был готов схватить за загривок и помочь подняться тому, кто споткнулся и ткнулся носом в песок.
В этом изматывающем, тяжелом пути Чумви не нашел времени познакомиться и поболтать с другой львицей, Ишей. Он воспринимал ее, как спутницу, но почти ни разу не заговаривал с того момента, как они попали в бурю. Не было времени. Да и не очень он ею интересовался - опять же, не было на то времени и даже мыслей. Не до того.
И вот, наконец, буря, а вместе с ней душное марево спали. Чумви глазам своим не поверил, когда они вышли к реке. Его морда расплылась в широченной улыбке, а лапы едва не пустились в пляс. Он забыл об усталости, о ноющих мыщцах и ринулся к реке. Он рассчитывал на еду - много вкусных запахов витало в воздухе, обещая сытную еду. Нала оказалась против.
- Но я жрать хочу! - возмущенно зарычал Чумви, причем весьма свирепо - косматый, с растрепанной от ветра гривой и сверкающими от голода яркими глазами, что делало его еще более сердитым и недовольным, он навис над Налой которая была непреклонна. Да тьфу ты! Ладно, пусть болтает со своими зерьками. Если бы аргументы подруги не были столь резонны и убеждающи, если бы они имели хоть малейшее понятие, куда идти, Чумви плюнул бы на все и вцепился бы в ближайшего суриката. А так пока пришлось просто окунуть морду в воду и жадно пить, поглядывая на зверье жадным, недовольным глазом.
Впрочем, отрицать полезности задумки Налы он не мог. Просто желудок требовал пищи, но Чумви, к счастью, сумел его усмирить и подавить попытки начать охоту. Вскоре его расположение духа улучшилось - еще бы, вдали от песчаной бури и близко к воде, настрой тоже, и взирал он на зверьков, подававших им информацию куда благосклонее. Вскоре вся компания отправилась дальше.
=====================) оазис, тихая река

+1

10

> Большие водопады

Уходить оказалось проще, чем думал лев. Никакие разговоры не были способны вызвать в нём былую привязанность к семье. Говоря с Симбой, черногривый самец видел перед собой лишь брата принца Рико, но не своего. Он честно пытался найти в себе хоть какие-либо чувства, но ощущал лишь толику признательности за лечение и понимание. Симба его отпустил — и показал себя достойно и храбро. Будь ситуация иной, быть может, Рико и остался бы помочь королю отвоевать его законные земли.

Уйти было просто. Куда труднее оказалось не бежать без оглядки. Оставить Симбу и своё ненавистное прошлое позади как можно скорее, и бежать-бежать-бежать. Потому что это пугало до дрожи в лапах, до срывающегося голоса, почти что до слёз. Питон рассказал Ричу всё, что знал сам о жизни льва до падения в ущелье, и казалось бы, бояться там нечего. Но почему тогда черногривый чувствовал себя словно преступник, что силой забрал жизнь принца Рико? После встречи с Симбой в оазисе даже собственное прошлое “Я” начало казаться чужим и враждебным. Словно его новая, появившаяся после рокового падения в ущелье личность, не хотела уступать место старой. Рико боялся вспомнить. Боялся снова потерять себя и мало-мальски адекватное сознание. И только чудо удерживало его немедленного галопа по пустыне.

— Ждём здесь, — сухим от долгого молчания голосом произнес лев, щурясь на солнце. После неторопливой прогулки они с Мафдет находились у самой кромки джунглей, где и велел дожидаться своего появления Пирс. Нестись сломя голову, ломая кусты и распугивая мартышек льву мешало присутствие Мафдет, которой вряд ли улыбалось скакать по джунглям после всех приключений, а также собственная лапа, на которую Рико заметно прихрамывал. Травы, принесенные Симбой, оказались полезны, но не чудодейственны, к сожалению. Впрочем, с помощью питона черногривый как-нибудь да справится. А вот за свою спутницу он говорить не мог.

— Мафдет, — окликнул Рич львицу, — уверена, что хочешь идти? Путь лежит неблизкий.

Куда конкретно они направятся, лев не знал. Подальше от оазиса и королевства, в котором он был рожден, — вот и вся информация. Но в отличие от Рико, вынужденного искать укромный уголок, у львицы был выбор. И как ни крути, со стороны цветущий оазис казался куда привлекательнее, нежели прогулка в никуда по бескрайней пустыне в компании с чутка тронутым умом львом. Если только Мафдет тоже не бежала от своих демонов прошлого.

Но долго львам скучать не пришлось. Буквально через несколько минут ожидания густые зеленые заросли позади них шевельнулись, и тяжелое тело питона практически бесшумно скользнуло по горячему песку. Не удостоив вниманием своего подопечного, змея вперилась в Мафдет немигающим взором.

— Моё имя Пирс, — с привычными скрипучими нотками прошелестел питон. Представившись, он быстро потерял интерес к львице, сочтя дальнейшие объяснения ненужными. Не глупая, догадается, что Пирс и есть тот самый друг Рико, о котором последний упоминал в разговоре с Симбой.

— Теперь ты, — в одно мгновение узкая узорчатая голова питона оказалась вровень с мордой льва. Рико выжидающе смотрел на наставника, но никак не представлял, что произойдет дальше.

— Таким, как был прежде, ты уже не станешь. Попытка провалилась, — заключил Пирс, свивая толстые кольца под собой. — И я не всегда буду рядом, чтобы направлять тебя. Поэтому… Ты должен научиться думать сам.

Секундное непонимание — и в глазах льва появляется неподдельный ужас. Пирс же не собирается?.. Этого не может быть, не может, не может.

— Нет, — заявляет Рико, но не может совладать с голосом, в котором звучит отчаяние. Он даже качает головой в подтверждение своих слов. Нет-нет-нет. Он хочет подчиняться. — Я жду приказаний.

Почему-то привычная, уже давно отпечатавшаяся на подкорке мозга льва фраза не срабатывает без приказа Пирса. Сознание не становится кристально ясным, указания не спешат звучать в голове. А слова, что шепчет на ухо питон, означают совершенно ненужную, пугающую свободу.

Выдох.

Одно мгновение — и шумный, беспорядочный поток понимания произошедшего обрушивается на льва. Одна бесценная секунда превращает его в напуганного до смерти котёнка. Ему снова страшно — и теперь уже не сбежать. Тысяча вопросов бьется в мыслях, но ответов нет. Черногривый дрожит всем телом, почти что воет, не желая слышать собственное испуганное до чертиков сознание. Паника, что тяжелой волной накрыла его в первые дни после трагедии в ущелье, вернулась, словно и не было непрерывных дней гипноза. Рико не помнит, и это пугает, потому что на любую попытку воссоздать в голове хоть малейшую деталь “до” он словно бьется о неразрушимую скалу, и все попытки тщетны. Одновременно с тем боится вспоминать, как было при гипнозе, боится потерять себя ещё раз. И от этой двойственности ему снова сносит крышу.

— Смотри на меня, — стальной голос питона разрезает пространство, и лев ощущает, как вокруг его морды сворачивается сильное змеиное кольцо, вынуждая поднять голову.

— Верни его, — умоляюще шепчет Рико, тело льва пробирают нервные судороги. — Пожалуйста, я не смогу сам…

— Смотри. На. Меня. Сделай глубокий вдох. Расслабься. Выдохни. Сделай глубокий вдох... — не обращая внимания на беспорядочный шепот подопечного, питон настойчиво повторяет свою мантру, удерживая зрительный контакт. На этот раз он лишь успокаивает, не гипнотизирует льва. Получается не сразу, но приступ паники постепенно отступает, Рико цепляется взором за Пирса как утопающий за соломинку. Потому что действительно получается.

— Не пытайся вспомнить. Это уже неважно. Ты жив, ты со мной, я не оставлю тебя. Мы пойдем в безопасное место. Ты должен думать сам, — твердо и уверенно заканчивает питон, отпуская голову льва из захвата. Последний сидит неподвижно, но уже не дергается и не скулит. — Рико?

Это снова звучит неправильно и чуждо.

— Нет.

Пирс выглядит удивленным.

— Рико — брат Симбы. Принц их королевства. Я не Рико, — произносит лев то, что мучало его ещё в минуты последнего разговора с упомянутым Симбой. Он не чувствует себя тем, кого когда-то знал король-изгнанник.

— Тогда кто ты? — следует логичный вопрос от питона, и этого достаточно, чтобы лапы льва снова начали мелко дрожать. — Успокойся. Кто ты сейчас?

— Я не знаю, — голос черногривого снова попытался предательски сорваться. — У меня нет имени.

— Имя не выбирают, его дают другие, — заметил Пирс, оценивающе оглядывая самца. Легкая усмешка трогает тонкий змеиный рот. — Но такое имя тебе подойдёт. Нирнамэ. Что же, рад наконец познакомиться.

Паника отступает ещё дальше, лев выпрямляется. Нирнамэ. Впервые услышал, но ощущения были такие, словно его всегда так звали. Повернувшись к Мафдет, что была вынуждена наблюдать за развернувшимся на окраине оазиса спектаклем, черногривый слегка приподнял бровь. Казалось, абсурднее ситуации не придумаешь, но такова была реальность.

— Будем знакомы, — неуверенно улыбнулся он.

офф

Слово "nirname" из Guru Gaitri Mantra дословно означает "nameless".

Отредактировано Рико (7 Май 2017 11:19:46)

+1

11

>Большие водопады.

Казалось бы, что они ушли ранним утром, а песок уже успел хорошенько нагреться. Ступать по нему было совсем не приятно, ибо он обжигал мягонькие подушечки. На счастье, львицы – Рико не спешил, не несся как ураган, а шел размеренным шагом, прихрамывая на лапу. Он молчал всю дорогу, было слышно только его пыхтение и ворчание.

Что ж, Мафдет бы тоже поворчала на несправедливость жизни, на погоду, на пустыню. Да, хоть на весь мир! Разве это честно, что ее сестра сгинула в этой неприветливой пустоши, а ее оставила одну одинешеньку? Львица конечно всегда могла придумать запасной план, который поможет ей выжить здесь, но сейчас мысли плыли ровно по течению, голова гудела, а перед глазами немного помутнело. Но она не сдавалась и шла: кто знает, что с ней могло случиться в этом треклятом Оазисе, если спутник уйдет без нее? Было бы нехорошо. Ее ничто не держало там, ухватиться было не за кого, а Рико был вторым львом, которого она там встретила. Первым был тот матерый и забавный самец, который только казался пугающим, но на самом деле он дал парочку дельных советов юной самке. По крайней мере, одному из них зеленоглазая последовала: она нашла себе напарника, с которым не так страшно находиться. Не то, чтобы Мафдет его боялась, просто он вел себя откровенно странно. Но, что поделать, если он получил аж две серьезные травмы? За ним глаз да глаз нужен, а то свалится где-нибудь в песках, а его брат даже не узнает об этом. Судя по всему, черногривый совершенно ничего не помнил о своей прошлой жизни, раз бежал от нее как от огня.

Но это не мое дело. Я не могу упрекать его в том, что он бросил своего брата и мать. Разве было бы мне приятно, если бы мне левый чувак тыкал носом, что я не так делаю. Я могу только помочь, но не исправить.

Львица не заметила, как лев резко остановился, так что чуть ли не врезалась в него. Если они собираются здесь кого-то ждать, то можно и передохнуть пару минуток. Что Мафдет и сделала, плюхнувшись жопой на песок. Задние лапы она специально растопырила так, чтобы подушечки не касались горячего песка. Фиг с передними – они потерпят.

– Хорошо, – львица отозвалась простым согласием на утверждение Рико. Да, это было именно утверждение. Она собиралась было опять уйти в свои любимые думы, но лев не позволил ей этого сделать.

– Конечно, хочу. За тобой присматривать нужно, я ж не усну, если ты просто возьмешь и уйдешь один. Если тебе сильно голову припечет, то поминай лихом. А, если лапа подведет? – болтала она много и бессмысленно, но немного упрека в ее словах было. Она на самом деле не хотела стать виновницей чей-либо смерти. И помочь тоже хотела. А вот остаться здесь – в ее планы не входило.

Я что похожа на того, который кидает других в беде? Может я и не жалую ответственность, но стараюсь по пере возможность помогать других. Ну, ради себя конечно же. Было бы глупо, если бы я помогала всем направо и налево.

А еще ее мучил один единственный вопрос – в какую жопу мира их потащит Рико? Она искренне надеялась, что он хорошо знает все эти места или у него есть знакомый, который направит их. Честно говоря, ей совсем не хотелось идти незнамо куда. Львица уже хотела снова вернуться к мыслям о себе любимой, но внезапный шорох по песку не дал ей этого сделать. Львица даже обернулась, чтобы как следует рассмотреть таинственного обладателя этого странного звука. Это был огромный питон. Нет, не так. Огромный питонище. Львица прижала уши, шерсть у нее чутка встала дыбом. Не то, чтобы она боялась змей. Она была просто в панике. Еще бы: столько всего произошло – только змеи им тут не хватало. Такой ведь ее проглотит и не икнет. Сердце внезапно стало так быстро стучать, что казалось, будто оно вот-вот выскочит.

В более глубоком шоке она пребывала, когда змей повернул к ней свою хитрую морду и поздоровался, назвавшись. Картина маслом, под названием «error-error-error», ибо львица уже ждала своей участи, а тут вот какая подстава. Ей оставалось только неуверенно кивнуть – слов для этого совсем не нашлось, словно Мафдет превратилась в рыбу, которая только и может, что открывать рот и беззвучно булькать.

А потом последовала увлекательное кино: у Рико случился приступ, а питон пытался его вразумить. Это выглядело жутко со стороны, самка начала меееедленно сползать из своей сидячей позы в лежачую. Она старалась как бы казаться меньше, словно ее тут совсем нет. Было страшно, очень страшно. Этот Пирс, оказывается, мог гипнотизировать других существ, как поняла она. Это вселяло еще больший ужас в ее и без того перепуганную душу. А что, если он тут прямо над ней начнет экспериментировать? Может, это она сегодня будет думать, что является львицей. А завтра станет лягушкой? Или бабочкой? А может он ей и память сотрет подчистую? Что же тогда будет?

Даже Паник вжался в загривок хозяйке. Ему-то было еще страшнее, ведь он был еще совсем малышом, а таких змеи кушают на завтрак.

Когда же
этот ужас закончится

Мафдет казалось, что ничто не сможет ее удивить. Но Пирс смог. Все это время он успокаивал своего подопечного, что прибавило немного уверенности самке. Конечной точкой – было новое имя для Рико. Это было еще страннее его поведения. Сегодня прямо день неожиданностей!

Ладно бы, если бы про нее все забыли и ушли, ан нет. Зеленоглазый не забыл про нее, он повернулся к ней, что-то произнес и даже попытался улыбнуться. Это было во второй раз? Или у Мафдет дежавю? Как бы то ни было, сейчас она находилась в смехотворной позе, посему поспешила быстро вскочить на лапы и встать по стойке «смирно». А вот, что ему ответить? Всякие ага и угу за ответ не считаются. Львица твердо знала, как разговаривать с Рико, а с Нирнамэ не имела малейшего понятия. Может, у него и личность поменялась?

– Нирнамэ, – произнесла львица, пробуя новое имя на вкус. – Мне нравится. Будем наконец-то знакомы, – зеленоглазая выдала искреннюю улыбку, радуясь, что ему стало лучше. Теперь и в путешествие отправляться можно?

– Ты в порядке? – единственное, что хотелось спросить после этого концерта.

Похоже, что мне сегодня будут сниться кошмары.

Отредактировано Мафдет (7 Май 2017 13:12:37)

+3

12

С замиранием сердца лев ждал приговора Мафдет, а с его губ медленно сползала улыбка, сменяясь встревоженностью. Захочет ли теперь львица путешествовать в его компании, после такого-то представления в лучшем духе психушки на выезде? Питону удалось успокоить своего подопечного, но Нирнамэ знал, чувствовал, что такое повторится, причем не единожды. Без гипноза, без четких и точных приказов в голове ему было гораздо труднее не пускать мысли в запретное русло. Лев даже не рискнул бы сейчас бросить прощальный взгляд на оазис, что простирался за их спинами, чтобы в очередной раз не спровоцировать панику.

Мафдет улыбнулась, принимая новые правила игры, — и лев облегченно выдохнул. Не то, чтобы они были закадычными друзьями с этой львицей или он успел крепко привыкнуть к её компании, чтобы сильно расстроиться, если самка вдруг решит уйти, но… Как и немногим раньше, добровольно обрабатывая его раны у водопадов оазиса, Мафдет давала зеленоглазому то, что ему сейчас было нужно больше всего: поддержку. Терпению и стойкости этой львицы можно было позавидовать, ведь она возилась с ним как с маленьким котёнком, ничего не требуя взамен. Она могла стать другом. И именно эту возможность Нирнамэ боялся упустить.

— Ты в порядке?

Нет. Разумеется, нет. Одного вопроса было достаточно, чтобы всколыхнуть хрупкое душевное равновесие. Страх, панический страх, с теперешнего момента ставший новым спутником льва, никуда не делся, он чувствовался как зловещая тень позади, от которой тщетно бежать. Но когда Нир взглянул на Мафдет, улыбающуюся, сильную, готовую отправиться вместе с ним в нелегкий путь, ему вдруг стало стыдно. Пока он осмеливается ныть, трястись и показывать свою слабость, эта самка не высказывает ни капли недовольства, хотя кто знает, что выпало на её долю.

— Я буду, — наконец произнес Нирнамэ. Без лишних жалоб, но всё же честно, безо всякой лжи. Нет смысла притворяться, что после недавней истерики он так быстро успокоился.

— Мафдет, я… Извини за это, — спустя миг молчания вырвалось у черногривого, и он поспешно отвел взгляд. Лапы сами собой начали очерчивать бесформенные линии и фигуры на горячем песке. Нир сбивчиво продолжил: — Всё это… вся эта ситуация — это слишком. Я знаю, это всего-навсего память, ничего страшного. Но на что бы я не посмотрел, о чем бы не подумал, я чувствую это. Там пустота. Она постоянно рядом.

Лев запнулся, сглотнув подкативший к горлу комок. Резко зажмурился на пару секунд, смаргивая непрошеные слезы, что застыли в глазах. Говорить о своих страхах оказалось куда труднее, чем Нир думал. Он как мог пытался объяснить Мафдет, что с ним происходит, чтобы та не сочла его психом. Питон, до сего момента скучающе ожидавший хищников чуть поодаль, теперь пристально наблюдал за ними, нахмурившись.

— И мне страшно, что однажды эта пустота окажется везде, — уняв начавшуюся было дрожь, признался Нирнамэ. — Но я справлюсь.

Последние слова он произнес уже окрепшим голосом. Питон удовлетворенно хмыкнул, подполз ближе, привлекая к себе внимание обоих львов.

— Прелестно. Раз мы всё решили, не будем терять время. Видите реку, что уходит глубоко в бескрайнюю пустыню? — Пирс на мгновение замолк, дожидаясь кивка. — Будем держаться её. На деле нам бы вечера дождаться, когда жара спадёт, но при свете солнца в пустыне куда меньше шанс, что нам повстречается кто-либо. Тем лучше. Я пойду первым, вы не отставайте. Как окажемся по ту сторону пустыни — отдохнём.

И, сочтя свою речь исчерпывающей, питон без дальнейших слов пополз вперёд, оставляя на песке легкий след. Нирка, переглянувшись с Мафдет, двинулся следом, осторожно переступая лапами и стараясь не кривить морду всякий раз, как наступал на изувеченную конечность. По обжигающему ковру пустыни хромать оказалось куда неудобнее, чем по твердой почве оазиса. К тому же, прямиком в салатовые глаза било нестерпимо яркое солнце, а густая, черная как смоль грива стала настоящим орудием пытки. Утешало лишь наличие реки под боком, пускай вода в ней была мутная и противно-тёплая, да спутники. Нирнамэ поёжился, на миг представив, что если бы ему пришлось переходить пустыню в одиночку.

— Ну что же, — с напускной бодростью заявил он. Больше не было гипноза, что сдерживал доселе мысли и язык льва, к тому же, зеленоглазому хотелось разбавить всеобщее молчание, на какое-то время забыв про свой страх, что неуклонно следовал за ним по пятам.

— Раз уж мы идем вместе, — протянул Нирка, повернув голову так, чтобы видеть Мафдет. Интересно, в настроении ли та поболтать? — Мою историю ты слышала. Даже больше, чем я хотел бы рассказать, — усмешка тронула губы льва. — Но это неважно. Что насчёт тебя? Я помню, ты не раз упоминала, что тебе некуда идти, и поэтому пошла со мной. Расскажешь, что произошло?

+2

13

Мафдет напоминала маленькую статую: не двигалась, просто стояла и молча наблюдала. О да, наблюдение было неотъемлемой частью ее жизни. Еще в детстве она воздерживалась от драк и споров, стоя в сторонке и считывая эмоции окружающих ее существ. Это сделало львицу сдержанной и довольно-таки уверенной в себе. А еще она могла легко определить – врет ли ей собеседник или нет. Но по сей день одна проблемка все же была – считывание намеков. Вот, хоть ты тресни, но она не поймет, флиртуешь ты с ней или нет. Она даже сама этого не будет замечать, если умудриться с кем-нибудь таким образом пообщаться. Что и говорить – самка была очень загадочной личностью. Она держалась скованно, открываясь лишь единожды. Как правило, такое происходило только тогда, когда ей это было выгодно. Ну, эгоистичная она гадина, что тут поделаешь.

Лев был просто выгодной партией в ее понимании. Во-первых, он самец, а значит куда посильнее ее будет. А остальные аргументы где-то потерялись. Но тут была еще потребность в общении и возможность – высказаться и пожаловаться на этот треклятый мир! Компания рыжего была приятна львице, уж поверьте. Если бы ей было противно, она бы не потащилась на край света с незнакомцем. Однако тут и играла жалость с совестью на нервах Мафдет. Она почему-то вспомнила те золотые времена, когда сестра прибегала к ней вся в ссадинах, а ей приходилось прикладывать «подорожники» к ее ранам, чтобы маман ничего не заподозрила. Как бы банально это не звучало, но вся эта ситуация реально напомнила самке ее прошлое. От того, что лыба растянулась до ушей. Она нашла себе новую цель в жизни! Пусть у нее померла сестра, но Нирнамэ вполне можно мысленно записать в категорию «младший брат». Такой поворот событий ее откровенно радовал. А может она нанюхалась какой-нибудь ядовитой пыли, что к ней в голову такая ересь лезет, а? Но ей нравилась эта мысль – взять кого-то под опеку. Благо, опыт уже имелся.

Но сейчас ей буквально пришлось удерживать улыбку, потому что напарник решил немного «расклеиться». Но она смело держалась, чтобы не пострадала ее драгоценная репутация о замечательной выдержке и устойчивой психике. Хотя, насчет последнего можно поспорить. Много ли существ на Земле разговаривают со своей совестью? Или с вещами? А вот кукушка у самки покачнулась после того случая в пустыне. Но ответ льва ее не удовлетворил (хватит думать о всяких пошлостях, извращенцы).

– Я прослежу, чтобы тебе стало лучше, не переживай, – в тоне не было ничего повелительного. Просто обычно так говорила ее мать, когда дети сильно косячили. Но Мафдет действительно хотелось поставить этого черногривого на лапы! Всем в жизни нужно то, за что можно ухватиться, вот она и нашла этот якорь. Но она не могла допустить дальнейшего расклеивания, посему прильнула к нему чуть ближе, склонив голову набок и сделав такие спокойные глаза, как у психиатра.

– Хэй-хэй, все хорошо. Я все прекрасно понимаю, думаешь, что ты один такой? Тогда скажи мне: много ли ты знаешь львов, которые разговаривают сами с собой? – лучший способ успокоить кого-либо – переключиться на себя или отвлечь шуткой. Но в этом диалоге смех и шутеечки были неуместны. Ей нужно было его просто успокоить. А то мало ли, чего удумает. Подумает еще, что она в нем разочаровалась и теперь только и ждет того момента, когда можно будет слинять в закат. Мафдет даже ободряюще погладила его кисточкой хвоста. Тактильный контакт действует еще лучше, главное, чтобы он не слишком взбудоражился.

Львица задумалась: что лучше всего сказать в этой ситуации?

– Пустоту можно заполнить чем-нибудь новым. Гляди позитивнее: вокруг творится много всякой всячины, которая сможет легко заполнить твою голову. И не важно, что ты ничего не помнишь из своего прошлого. Оно воооон там осталось, а мы идем только вперед. Найди себе цель в жизни и иди к ней, – прозвучало вроде бы очень воодушевляюще? Или у Мафдет было слишком раздутое эго, что ей так казалось. Но стоять на горячем песке было невыносимо больно, а боль в подушечках она уже не могла терпеть, посему начала фыркать и морщиться. На ее счастье – питону надоело наблюдать за сценой «у доктора», потому что он подполз к ним и сказал, куда нужно идти дальше. Это была отличная новость для львицы, ибо это ее и интересовало. Хоть кто-нибудь из них знает путь.

Малыш-Паник сидел у нее на плече, не издав до сих пор ни единого звука. Даже не пикнул. Видимо был слишком напуган, бедняга. Львица прошептала ему пару ласковых слов, чтобы успокоить мышонка. Он тут же перелетел к ней в район груди и прицепился там: солнце было настолько беспощадным, что малютка мог перегреться, если бы остался сидеть у нее на спине.

И они наконец-то двинулись к загнившей реке. Так ее окрестила мысленно Мафдет. А кругом, куда ни глянь – везде был песок. У нее начало складываться ощущение того, что песчинки забились глубоко под когти. Это раздражало. Львица не скрывала своего отвращения: не быть же ей все время милой и пушистой? Пускай привыкают.

Тьфуй, я буду очень рада, когда мы пересечем этот ад.

А затем последовала упоительно-сладостная речь ее спутника. Львица внимательно наблюдала за его мимикой – он был весьма скуп на эмоции, из-за чего было сложно понять его чувства к происходящему. Но самке не нужно было что-либо считывать, ведь все лежало как на ладони. Он устал, смертельно устал. Это было и дураку понятно. А пока он подбирал нужные слова – львица обдумывала то, что должна была рассказать ему. Было бы нечестно, если бы она знала о нем больше, чем он о ней. Нужно делиться.

– Я издалека, как ты уже понял. Я родилась не в прайде, но у нас все было достаточно банально и предсказуемо. Мама, папа, я и моя сестра. Отец исчез, когда мы были совсем еще маленькими. Маме было очень трудно нас выкармливать. А моя сестра.. Понимаешь, мы были очень близки. Я не знаю, как называется такая связь, но мы чувствовали, что происходило с нами обеими. А потом мама заболела, мы заботились о ней, как могли, но болезнь сломила ее. Нам с сестрой было нечего терять, вот мы и отправились искать лучшей жизни. Но, когда мы пересекали пустыню, я потерялась в буре, а когда очнулась, то не нашла ее. Но я не дура, чтобы думать, что все хорошо и радужно. Я больше не чувствую ее. А потом я как-то повстречала матерого такого льва. Он тщетно пытался вдолбить в мою юную голову, что нечего одной, тем более львице – шататься по пустыне. В некотором роде он мне помог, я от него даже узнала о смерти своего отца. Странно, что он вообще потащился в такую даль, – выдержав некоторую фразу, Мафдет произнесла лишь, – Но больше я ничего не чувствую, – львица замолкла. Из глаз даже слезинки не покатились. Она высохла морально, не хотела больше думать о прошлой жизни. По крайней мере, у нее появился шанс – начать все заново.

Она определила Нирнамэ и последовала вперед за Пирсом. Это действо было совсем не правильным, даже не рациональным. Она, кажется, сказала, что больше ничего не чувствует. Но почему тогда в сердце так больно кольнуло?

Ты все сделала правильно. Нельзя показывать остальным, что ты слаба духовно. Они могут этим воспользоваться.

Голос совести эхом отозвался в уставшей голове Мафдет. Меньше всего ей сейчас хотелось вести этот неприятный монолог. Она предпочла уже медленно переставлять лапы и смотреть в песок, позволяя льву вновь нагнать себя. Какой бы сволочью она не была, но самка прекрасно знала, что ему передвигаться значительно тяжелее чем ей.

– Надеюсь, что я тебя не слишком сильно утомила своим упоительным голосом. Но, полагаю, нам будет, о чем еще поговорить, – зеленоглазая выдавила из себя слабую улыбку, чтобы не заставить самца чувствовать себя паршиво.

+2

14

Начало игры.
Все таки трудно вытравить из характера то, что осело на самом его дне и окаменело практически в фундамент. После встречи с Симбой матерому стоило бы быть около него если и не постоянно, то большую часть времени. Да, конечно, выступления по возвращению трона не начинаются спонтанно и мгновенно никакие силы мобилизоваться не могли. Так что вряд ли бы принц изгнанник ушел бы без Фрозена куда-либо. Да и если бы и ушел, на самом деле, сизый в любом случае нагнал бы их. Или если и не нагнал, то срезал бы путь и оказался на границе прайдлэнда раньше маленькой армии оппозиции. Но в любом случае быть неподалеку стоило бы.
Но Фроз не особо этого хотел. В конце концов ему хоть иногда, по привычке или необходимости, нужно было одиночество.
Нет, он не в коем случае не передумал, был уговор - он оказывает ему помощь, тот, в свою очередь, помогает белогривому в поисках дочери.
"И даже если искать ее не придется, и она все еще в прайде Аха... Скара, то я, по крайней мере, хотя бы таким образом помогу ей. Я видел что происходит на Землях Гордости. Своему названию они явно уже не соответствуют", - да, возможно это было лицемерно. Проявлять заботу спустя столько лет, что дочь прожила не зная своих настоящих родителей. Но Фрозен чувствовал, что он должен был это сделать, ибо и дальше быть безразличным он попросту позволить себе не мог.
Хотя, по правде говоря, безразличие - в отличии от любви к одиночеству - уже исчезло из львиной натуры. Если ранее он с абсолютным отстранением миновал все чужие беды, сейчас он словно бы отплачивал за все те моменты, когда кому-то не помог.
Толстокожесть проявлялась им все реже и реже, и все чаще он кидался на помощь тем, кого едва ли знал. Или не знал вовсе, просто замечая их нужду в посторонней помощи. Чего стоит тот случай, что и свел пути Симбы и Лузалу.
Не сказать, что белогривый был против такого изменения в характере, но и в состоянии радости тоже не прибывал - в конце концов он привык быть честным сам с собой, а в данном случае можно было только принять происходящее как факт, ибо как либо объяснить эти внезапные приступы альтруизма Лу просто не мог.
Возможно, именно ради того, чтоб поразмыслить над этим, он и отошел от Оазиса и сейчас сидел посреди пустыни, около берега реки.
Странный выбор (возможно, он был сделан из желания не встретить вообще никого), да, но пропутешествовав половину жизни лев перестал обращать вообще какое-либо внимание на декорации вокруг, с непробиваемой мордой встреча и жару, и холод. В конце концов, он до сих пор не умер ни от того, ни от другого (ибо знал как с этим всем бороться), так что переживать по таким малозначимым поводам не стоило.
Мысли варились в кошачьей голове неспешно, он рассуждал, прислушивался к себе и строил какие-никакие планы на то, что же будет делать после компании по свержению узурпатора. Причем рассматривал два варианта, ибо не стоило глупо уповать на победу.
"По крайней мере, стоит стараться не умереть в процессе освобождения королевства", - он усмехнулся, плюхнувшись в грязную реку по колено. Вода была прогрета солнцем, была грязная, но все еще оставалась водой. Этого нельзя было упускать из виду и чего-либо брезговать, ибо она в любом случае охлаждала перегретое тело. И нет, не в тот момент, когда лев плескался в русле. А вот сейчас, когда он перейдя реку вброд, и оказавшись на другом берегу, практически чувствовал шкурой, как влага испаряется. Вода постепенно выпаривалась, оставляя на светлой шкуре неровные грязные подтеки, о которых, к слову, голубоглазый мало беспокоился.
Он поднял все еще влажную морду вверх, недоверчиво вглядываясь в небо в южной его части, втягивая горячий воздух. Надвигалась буря. Нехорошая песчаная буря, обещающая облепить лицо песком со всех сторон и забить его под шкуру.
Недовольно фыркнув на надвигающуюся непогоду, он развернулся и пошел вдоль реки обратно к Оазису, не особо горя желанием застать ее лично. Но. Но в какой-то момент остановился.
На встречу матерому полз питон и, где-то за его спиной, шли другие двое. Львы, судя по всему. Выглядела парочка со стороны вполне обычно, не учитывая того, что предпочла прохладу и тень оазиса пустыне.
-Не советую вам идти дальше, путники. За вашими спинами на пустыню надвигается буря. Сомневаюсь, что вы опередите ее - тогда, вам придется ощутить на себе весь гнев горячего ветра и песка.
Он начал прямо, без приветствий и вступлений. Матерый все еще стоял на месте, чуть ссутулившись в своей манере, но даже в таком положении из-за роста умудряясь глядеть на чужаков сверху вниз.
-Если вы так горите желанием пересечь пустыню, то советую вам дождаться ночи. Лучше уж холод, чем жара и буря.
Лузала чуть опустил голову, оглядывая молодых самца и самку. На "смейную пару" они вряд ли были похожи, видимо были просто напросто спутниками, решившимися объединиться для путешествия через пески.

+3

15

Ну не болван ли?

Нир тоскливо щурился в небо, гадая, какой же травой накормил его заботливый старший братец с полчаса назад. Всё ведь было хорошо, они сумели выбраться из чертового оазиса, выспавшись (ну или не совсем) и даже пообедав. Пирс снял гипноз — и его черногривый подопечный поиграл в истеричку лишь несколько минут, но быстро пришел в себя. Нет, беда началась, когда Нирка вздумал открыть свой непомерно большой и болтливый рот. Не молчалось, знаете ли. Слепящее солнце, что доставало своим жаром чуть ли не до внутренностей несчастных путников, обжигающий песочек, на котором львы своей походкой словно играли в неуклюжих поддатых танцоров, — идеальная обстановка, чтобы поговорить по душам с едва знакомой львицей. Что? Дождаться, пока их бравая компания перейдёт пустыню, чтобы в каком-нибудь зеленом, уютном уголке, как следует отдохнув, узнать друг друга получше?

Ну что за глупости.

Так думал Нирка, решительно не замечая очевидных минусов своей идеи. Мало спавший, скудно евший, с умытой, но сохранившей следы недавних потасовок мордой, прихрамывающий на истерзанную лапу, он умудрялся черпать энтузиазм буквально из ниоткуда. А внешне и вовсе выглядел как оживший трупак: по виду смертельно устал, но почему-то лыбится, словно настало рождество. И вместо того, чтобы покорно плестись за питоном, сохраняя тишину и всеобщее спокойствие, Нир открывает свою пасть. Поневоле заподозришь, что травы, принесенные Симбой, были скорее дурманящими, чем целебными.

Он знал, что история, которая привела Мафдет в оазис, а потом и выгнала прочь, не будет похожа на веселую песню из мюзикла. Но на волне своего дебильного энтузиазма лев будто напрочь забыл о тактичности и всё же спросил. А Мафдет, то ли не зная, какой эффект нанесет своими словами, то ли просто из вежливости, рассказала всё как есть.
Там не было сцен ужасной резни, предательства или стихийных катастроф. История была одна из тысячи подобных. Неполная семья, что среди львов не редкость, трагедия — но все когда-то умирают. И беспощадная песчаная буря, навсегда разлучившая двух сестер. У Нирки даже зачесался язык “утешить”, что потерявшаяся сестра — не значит мёртвая, тела-то львица не нашла. Но каким-то чудом он заткнулся, так и не успев ляпнуть очередную глупость. Даже приостановился на несколько секунд, с растерянностью глядя на поспешно удаляющийся круп самки. Ещё совсем недавно Мафдет добродушно успокаивала его, гладила(!) мягкой кисточкой хвоста (что было безумно мило, кстати), а сейчас Нир мог ощутить повисшее между ними напряжение.

“Ну кто тянул меня за язык”, — отвесив себе мысленную оплеуху, Нирнамэ неуклюже заспешил догонять львицу. Промелькнувшую было мысль извиниться он быстро отмел, дабы не усугублять ситуацию. Ведь его вины в случившемся не было, извинения будут выглядеть глупо. Не лучший был выбран момент для подобных разговоров, шел бы Нирка молча в пустыне, но теперь уже ничего не попишешь.

Сдув со лба пряди, что от жары начинали слипаться вместе и лезть в глаза, лев осторожно покосился на Мафдет, едва поравнявшись с ней. Кажется, та не была рассержена или расстроена, но Нир не мог не заметить подавленное настроение своей знакомой. Особенно, когда она заговорила снова.

— У тебя чудесный голос, — тихо отозвался Нирнамэ, слегка натянув уголки губ. И мог поклясться, что услышал обреченный вздох от питона впереди, что предпочел бы не слышать, как Нир с каждым словом виртуозно ставит себя в неловкое положение.

Вот только не надо закатывать глаза, приятель. Ты сам снял гипноз.

Заговаривать о чем-либо дальше черногривый не рискнул. Не вот так сразу, чтобы снова не прятать глаза, чувствуя себя последним болваном на свете. И пока Нирнамэ перебирал в голове безопасные темы для разговора, их путешествие неожиданным образом приобрело новое действующее лицо.

— Стоп, — отрывисто скомандовал Пирс, преграждая дальнейший путь обоим львам.

Нирнамэ настороженно замер, прищуренным взором окидывая светлую фигуру впереди. Лев, самец, явно не юного возраста. Высокий, даже слишком, и худощавый — он не казался серьёзным противником, и потому Нир напрягся сильнее. Пирс слишком хорошо обучил черногривого, чтобы вот так просто верить одному лишь внешнему виду. Черт знает, какие сюрпризы таил в себе этот незнакомец, нарисовавшийся посреди бесчисленных барханов.

— Ты его знаешь? — негромко поинтересовался Нир у львицы, заранее будучи уверенным в ответе. Не прерывая зрительного контакта с белым, он без резких движений обошел Мафдет и питона, становясь перед ними. Нир чувствовал себя откровенно паршиво, но если этот самец захочет напасть… Пускай. Черногривый был готов защитить своих спутников, если это потребуется.

— Мы всё же рискнем, — отозвался Нирка, прикинув шансы их компании опередить бурю. Он проклянет себя тысячу раз, а лапа наверняка взвоет от боли, но в оазис он не вернется. К тому же, по словам Пирса, он уже бывал в пустыне прежде, причем не единожды, а Мафдет и вовсе удалось застать песчаную бурю.

“Потеряв в ней сестру”.

— Ты тренировал меня, ты знаешь, что мы успеем, — обратился Нир к питону, но последнего и не нужно было уговаривать: Пирс удостоил подопечного кивком, даже не думая возражать. Но за Мафдет лев решать не мог.

— Север сам до себя не дойдёт. Я не вернусь назад. Буря ещё далеко, мы успеем, — Нирнамэ взглянул на серую самку, надеясь, что та не станет долго раздумывать.

“Ты успеешь. В этот раз буря не заденет тебя”.

Отредактировано Нирнамэ (27 Ноя 2017 19:10:32)

+3

16

Сегодня был день душевнобольных? По крайней мере, так казалось самке. Вся эта глупая донельзя ситуация, палящее солнце – были похожи на чью-то злую шутку. Мафдет хотелось бы найти какой-нибудь огромный зеленый лист и прикрыть им свою морду. А что поделать, если тебя окружают дети? Точнее, ребенок. Она все раздумывала – что такое могло впиться в зад этого желтошкурого, что он реально стал позитивным. Вот так вот сразу. Пару секунд назад ходил такой весь подавленный с видом «жалейте меня, я несчастное животное». А что, собственно, происходило сейчас? Как много вопросов и ноль ответов. Казалось, что вздыхающий впереди питон был в курсе всего этого. Но он молчал, а львице не хотелось спрашивать.

У нее даже подходящих слов не нашлось тому, как он охарактеризовал ее голос. А в самом деле – что тут можно ответить? Всякие «спасибо» и «вау» слишком банальны, поэтому львица отделалась улыбкой идиота и промолчала. Казалось бы, что напряжение между ними сошло на нет. И только вот, когда самка собралась уже было с мыслями, чтобы произнести что-нибудь впечатляющее – лев рванул вперед, оставив ее одну со своими мыслями. Мафдет захотелось спрятаться в песок – чтобы не видеть игры «мышц» на его крупе. Что и говорить, хоть она и вбила себе в голову, что нужно заботиться об этом дитятке, но самкой она быть не перестала, поэтому позволила себе полюбоваться.

А потом лев «поскакал» вперед, явно пытаясь выглядеть дофига мужественным. Конечно, только сумасшедшие себя так ведут. Где инстинкт самосохранения? Ало? Даже питон молчит. Боже, он даже встал в такую сексапильную позу, что львица плюхнулась жопой на песок только для того, чтобы склонить голову набок и чего-то там попытаться беспалевно рассмотреть. Солнце нещадно жгло ее голову, поэтому все умные мысли просто напросто отключились. Мафдет стала думать буквально приземленно – как первобытные львы. Как знать – как долго продлится сей эффект?

Но по счастью – это было мимолетным помутнением в ее головушке, потому что стоило ей все-таки грохнуться всем телом на горячий песок – наваждение как ветром сдуло. Она даже забыла, что было пару секунд назад, поэтому недоуменно пялилась на питона, Нира и странного матерого льва. Для львицы почему-то все львы были странными. Ох уж эта бабья природа.

В мире немых рыб – ей не было бы равных, потому что зеленоглазая пропустила почти все самое интересное – даже не ответила на вопрос, просто лежала и хлопала глазами, беззвучно открывая пасть. Она отчаянно пыталась понять, в чем соль и что, собственно, от нее все хотят. Но никак не могла понять, потому что из-за помутнения она не слышала то, о чем говорили львы.

А самое интересное стало – когда Нирманэ встал в позу супер-героя и попытался донести до всех присутствующих, что он храбро и безрассудно пересечет эту бурю, даже если она его похоронит. Причем он так умоляюще смотрел на львицу, что та просто открыла пасть и застыла. Картина маслом «что происходит». Она подумала было, что ему тоже припекло, раз он такую чушь несет, но потом вспомнила, как он себя вел минут десять назад и поняла, что удивляться тут нечему и что он вполне серьезен.

Да ты чокнулся совсем. Вон, даже Пирс в капле.

А что происходило все это время с Паником? Ведь все эти интересные действия львицы могли очень интересно повлиять и на него, особенно в том момент, когда Мафдет грохнулась. Мышонок был в здравом уме и трезвой памяти в отличии от своей покровительницы, поэтому имел наглость – сесть к ней на голову в надежде, что львица не расстанется с рассудком.

А Мафдет все молчала. Она пребывала в таком шоке, что даже не знала, что можно ответить. Самка хотела ляпнуть, что попало, но подумала. Ключевое слово: подумала. К ней наконец-то вернулась способность – мыслить рационально. Первым, что она обмозговала – было то, чего от нее ожидал черногривый. А судя по его напущенному выражению морды – все было достаточно очевидно. Он ожидал, что она согласится и помчится с ним вглубь пустыни, пытаясь, если не оседлать, то укротить стихию. Это было абсолютно безрассудно, но у нее по сути и выбора то не было. Либо пойти незнамо куда с незнакомцем, либо бежать сломя голову с подопечным.

От сумасбродности ситуации львица лишь вздохнула и поднялась на лапы. Ее совершенно не интересовало, кем или чем был этот белый лев. Главное, чтобы он не был каким-нибудь убийцей, ведь тогда они обречены. Ну, вот что ему может сделать Нирка с его больной лапой? Пирс был, конечно, здоров, но лев ведь и его мог хорошенько потрепать. Или не мог?

Мафдет присмотрелась: этот самец был уже далеко не юн, поэтому она могла оставить свои опасения далеко позади. Хоть что-то хорошее за этот треклятый день. Она пошла в сторону юнца, по пути обогнув питона и озираясь по сторонам: может, этот самец привел с собой еще кого?

– Иду я, иду, как бы сумасбродно это не выглядело, – львица нахмурилась. – Я ведь не ползу как черепаха, – а последнее было адресовано зеленоглазому.

– Главное, чтобы мы не сгинули в этой чертовой пустыне, – она больше не собиралась что-либо говорить, предпочитая отдать все лавры Нирнамэ. Он заварил эту кашу – пускай и разбирается.

А, если нас настигнет эта песчаная буря, то я приду по твою душу, красавчик.

+2

17

Парочка плюс питон замерли перед Фрозеном, то ли в замешательстве, то ли в раздумье. Змий не сводил с белогривого пристального взгляда, словно бы пытаясь таким образом разобрать намерения матерого. Львы, хоторых чешуйатый видимо вел, тоже замерли в неподвижности ровно до того момента, пока черногривый самец хромая не поскакал вперед.
-Мы всё же рискнем, - отвечает он то ли за всю компанию сразу, то ли за себя и еще кого-то. После говорит уже змее, опрометчиво пологая, что буря смиренно подождет за их спинами, пока они дойдут на другой конец пустыни.
"Молодняк. Егозливый и мнительный", - Кнут не был ворчливым дедушкой, что ворчит на внуков и остальных львов прайда, усудчиво пытаясь всучить каждому свой жизненный опыт. Нет, он был рассудителен и именно эта рассудительность говорила ему: ничерта никуда они не успеют. Особенно если... идут на Север? Так они еще и по прямой собираются идти? Тогда буря их точно похоронит, как пить дать.
-Если небо сейчас ясное, это не значит, что оно будет таким весь день. Погода в пустыне непредсказуема и жестока, и не знающие ее путники - он сделал акцент, как бы намекая - рискуют оставить в ней не только свои жизни, но и жизни близких.
А еще она имеет свойство помутнять рассудок. Это Фрозен знал и поэтому не особо то удивился тому, что львичка за спиной самца залипла. Залипла, к слову, на филейную часть своего спутника, думая, что никто ничего не видит. Белогривый видел, но только лишь от души усмехнулся, вернув взгляд обратно к молодому "лидеру" сей экспедиции.
-К тому же, ты хромаешь. Это не только уменьшает ваши шансы, но еще и создает угрозу того, что при нападении вы потерпите еще одно фиаско. И каким бы крутым ты себя не считал, ситуация твоя действительно оставляет желать лучшего.
"Возможно, будь он здоров, он бы дал отпор встретившимся обитчикам. Но явно не сейчас", - Лузала окинул самца оценивающим взглядом, понимая, что он будет покрепче любого своего ровесника. В отличии от его спутницы, что телосложением была ближе к Фрозеновскому: поджарая и крепколапая. Да, вместе они и могли бы представлять опасность для кого-либо, встреченного на пути, но удрать после не смогли бы. По крайней мере вместе, ибо спустя еще несколько часов ходьбы конечность у черногривого неизбежно заболит еще сильнее.
"Хотелось бы мне посмотреть, насколько ты будешь храбр, когда пасть бури захлопнется, оставляя тебя помирать внутри нее", - сизый опять ухмыльнулся, но на этот раз иронично и покачал головой. Отговаривать и призывать к благоразумию их не было смысла. И возможно он ушел бы, пожелав им всего хорошего и приятного врепяпровождения, если бы не услышал прорезающий жаркий воздух пустыни орлиный клекот.
Задрав морду вверх, матерый увидел знакомый птичий силуэт, что стремительно пикировал прямиком к стоящим посреди песков львам.
-Доброго времени суток, - Златопер усмехнулся, сбавив скорость у самой земли и плавно приземлился на спину своего подопечного. - Я уже тебя заждался, Белоснежка.
"Надо же, эта курица соизволила прилететь сама", - Фроз обернулся, вопросительно уставившись на прилетевшего беркута.
-Ну-ну, не серчай. Яж во благо, прилетел. Буря. Она уже совсем близко, возвратиться обратно на Оазис ты не успеешь.
Ну, как Фрозен и говорил. Погода в пустыне - непредсказуема, опасность оказалась еще ближе, нежели даже сам матерый ожидал. Но паниковать не стоило, ибо Лу слишком хорошо знал здешние места, чтоб впадать в истерику.
-Если вы хорошо это слышали, то советую последовать за мной. Я знаю где можно найти укрытие - на западе есть группа пещер. Там можно переждать. Или, если идти и дальше на запад, и вовсе обойти пустыню стороной.
И он диванулся вперед, не особо задумываясь, идут за ним эти двое, или нет
Гельта

Отредактировано Frozen (12 Май 2017 14:44:50)

+2

18

Для компании, что собралась бросить вызов песчаной буре, они задержались на одном месте непозволительно долго.

С гипнозом было бы проще. Никаких расшаркиваний, умоляющих взглядов, бесконечного ожидания. Есть приказ — лев его выполняет, не обращая внимания на хромую лапу (боль — чепуха, можно вытерпеть), появляющихся не к месту незнакомцев и грозную песчаную бурю, что вот-вот ударит в тыл. Признаться, Нир скучал по отсутствию собственной воли. Глупец? Без сомнений. Как упоминал питон, нужно научиться жить, соображая своей головой, а не слепо следуя приказам, но сказать-то всегда легко. Даже наставнику Нирнамэ не смог бы рассказать, почему так хочется снова стать цепным псом, — не поймёт. Пирс умел мастерски накладывать гипноз, но никогда не был подвержен его воздействию сам.

Они были слишком разными. Молчаливый, хладнокровный Солдат — исполнитель воли питона, без колебаний следующий приказам, и Нирнамэ, которому ничего не оставалось, как быть собой. И знаете, жить в первом амплуа оказалось куда проще. Пускай у Солдата, созданного Пирсом, не было свободы, но вместе с тем ему не приходилось постоянно бояться. Помнить.

Нирнамэ знал себя с того момента, как впервые очнулся после ущелья: растерянный, беспомощный, объятый непонятным страхом. Тогда гипноз стал настоящим спасением. Лев не помнил прошлого — но это ещё полбеды. У Пирса ушло немало времени, чтобы полностью подчинить себе новую игрушку, заставить беспрекословно исполнять всё, что змей прикажет.

И теперь Нир отдал бы всё, чтобы забыть заодно и те времена. Вместе со страхом пустоты в памяти забыть и собственные сожаления, гнетущее чувство вины из-за того, что он творил. Пускай под руководством чужих голосов в голове, но всё же сам, своими лапами. Однако умолять питона вернуть гипноз и железный голос миссии снова? Пирс ясно дал понять, что в ближайшее время этого не произойдет.

Не будь тряпкой, Нирнамэ. Соберись, пока песчаная буря и в самом деле не похоронила вас всех.

— Я был в пустыне прежде, знаю, каково это, — Нир прищурился сильнее, то ли чтобы защитить глаза от мелких песчинок, то ли гадая, сколько ещё времени потеряется за пустыми разговорами. — А моя лапа — не твоя проблема.

Шел бы ты уже своей дорогой, белоснежка.

Грубить и откровенно отшивать незнакомца Нирнамэ не собирался, не хватало ещё спровоцировать того на глупую драку посреди барханов. И черногривый самец собирался уже коротко попрощаться и разойтись, но… всегда бывает ещё одно “но”.

Резкий птичий клекот разрезал тишину пустыни, и тут же в поле зрения возник его обладатель, стремительно пикируя на львиное трио. Нир только приподнял брови, когда внушительных размеров орёл невозмутимо примостился на белой спине льва напротив. О. Вот как.

Теперь у каждого была своя ручная зверушка.

— Я уже тебя заждался, Белоснежка.

Нирка честно старался сохранять свою насупленную, хмурую морду, но черные губы невольно растянулись в ухмылке. Кто же знал, что беленького многие так зовут.

—...Буря. Она уже совсем близко, — тем временем вещал орёл.

Нирнамэ пристально вглядывался в птицу, и с каждым словом его улыбка гасла. Врал или нет? Они ведь ничего не знали ни об орле, ни о его белоснежном друге. Это могла быть ловушка.

“Это всегда может быть ловушка”.

И сейчас ситуация больше всего напоминала западню, ведь они были окружены со всех сторон: пересечь пустыню уже не успеют, вернуться назад, в оазис — тоже. Удобная ложь, чтобы заманить путников за собой, не правда ли? Если бы.

— Посмотри, — питон, доселе сохранявший молчание, уставился куда-то за спину льва. Тот обернулся.

— Черт возьми, — вырвалось у Нирнамэ. То, что птица говорила правду, он мог увидеть своими глазами… но лучше бы не видел. Буря практически дышала им в затылок.

Удивительно, но сейчас черногривый даже не подумал о гипнозе, о том, что было бы легче взять себя в лапы и найти укрытие от бури без трясущихся поджилок. Нирка невольно взял на себя роль лидера их отряда, и сейчас думал лишь о том, как защитить их всех. Он чувствовал, как подкатывает к горлу паника, чувствовал, что ещё немного — и он снова сорвется, но держался, снова и снова напоминая себе, что нельзя поддаваться страху, пока они не найдут укрытие.

— Веди, — кивнул белому льву Нир, коротко переглянувшись с Мафдет. Он искренне тревожился за неё, чувствуя себя отчасти виноватым, ведь сам позвал идти следом.

— У нас и вправду нет другого выбора, — заключил Нирнамэ, вместе с серой самкой следуя за их новым проводником.

> Гельта

Отредактировано Нирнамэ (27 Ноя 2017 19:11:57)

+2

19

А львица все молчала и молчала. Ей было совершенно нечего сказать. Самцы сами во всем разобрались, словно самки тут вовсе и не было. Между тем, становилось все жарче, даже ветер поднялся. Зеленоглазая все молилась, чтобы их не накрыло. Как бы это парадоксально не звучало – ей все же хотелось жить. Да всему на земле хочется, черт возьми, жить! А она помирать не собиралась, каждый день говоря смерти «не сегодня». Не отдаст она себя костлявой в холодные объятия, во всяком случае – пока. Может, она хочет найти свое место в этом мире? Даже семью, епт. Вот, взять хотя бы Шеня – у него была возможность уйти подальше, он встал и ушел. У него и компания была, как он говорил. А что в тот момент было у Мафдет? Да ничего. Только малыш Паник, но и о нем нужно было заботиться.

Львица была бы и рада побухтеть, как делал это матерый, но здесь это было неуместно. К тому же все вокруг посерьезнели, насупились как индюки, что ей даже тошно стало. Все же львы себя иногда странно ведут. Ей оставалось надеяться, что в этом пекле ее кукушка не покинет. Нирка так выеживался перед этим белым бельмом, что ей хотелось хмыкнуть и закрыться лапой, будто она с ним не знакома. Ладно, были бы тут красивые самочки, но тут была только она одна. И насколько Мафдет знала – к ней никакого романтического интереса желтый не испытывал. И правильно, ей сейчас ни к чему отношения. Ведь это могло бы подпортить их коллегиальные отношения? И тогда львам было бы не ловко в обществе друг друга. А так они ведут себя как два придурка и вполне довольны этим. А потом Мафдет может найдет себе кого-нибудь. Стоило бы задуматься: а нужен ли ей этот «кто-то»? Какой в этом мог быть смысл? Только то, что он помогать в охоте и «пригревать» ее в любое время суток? А львица хорошо знала, какие последствия могут быть у этих «согреваний». И вот «это» ей сейчас было не нужно. Значит и самец не нужен. На том и порешали.

Со стороны она выглядела очень задумчивой, кивала головой самой себе, даже глаза закатывала. Тут даже нормальный сказал бы, что у этой дамочки крыша то поехала. И уехала далеко и надолго! Но к счастью Нирнамэ был не из тех, кто сует свою носопырку во все темные уголки. Да, он улыбался как идиот, но вел себя прилично, пусть и по-дурацки время от времени. Но это последствия гипноза, как уже сама поняла львица.

А вот тот матерый был странным. Он ведь появился так неожиданно и успел приобщить их к своим мерзким делам. Где это слыхано – тащиться за незнакомцем в какую-то там пещеру? А вдруг он их изнасилует? Ключевое слово «их». Не ну, Мафдет не настолько наивна, чтобы не знать о том, что у некоторых бывает влечение к одному полу или даже к нескольким. Она сама ничего не имела против, но этого белыша побаивалась. Но зеленоглазая была храброй чиксой, поэтому не показывала своего страха. Никто не должен знать об этом, а то вдруг она ошиблась и ее засмеют? Неее, такого позора самка бы не выдержала. Репутация наше все, дорогие мои.

Она даже не посмотрела назад, чтобы увидеть ту самую песчаную бурю. Нафиг глазеть на то, что может тебя убить? Нужно делать лапы, пока не поздно. Мафдет даже ускорила шаг, плетясь с невозмутимым видом, будто выполняла сверхсекретную миссию.

Я буду следить за тобой, старче. И глаз не сомкну.

Она была полна решимости. Пусть это и было глупостью, но такова была ее натура – размышлять и строить теории, какими сумасбродными они не были. Львица старалась не отставать от самцов. Не хватало еще и того, чтобы она потерялась опять в этой буре! Честно говоря, львица была не уверена в том, что сможет выжить во второй раз. Она еще не полностью оправилась. Ей и первого раза хватило, повторять сие развлечение не хотелось бы.

>Гельта

+2

20

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"38","avatar":"/user/avatars/user38.png","name":"Mephi-san"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user38.png Mephi-san

Что-то странное творится на севере: небо над видимой частью вулкана Килиманджаро затянуто странными, темно-фиолетовыми облаками, отдаленно напоминающими грозовые тучи. Создается впечатление, будто огромная гора ожила и начала чадить дымом. Слышен едва различимый, мерный гул, а также рокот мелькающих в облаках раскатов голубоватых молний — зрелище, безусловно, очень красивое и завораживающее, моментально привлекающее к себе внимание. Вода в реках, лужах и озерах ведет себя странно: на ее поверхности заметна мелкая, волнующаяся рябь, будто от легкого порыва ветра или слабого трясения почвы.

0

21

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"3","avatar":"/user/avatars/user3.jpg","name":"SickRogue"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user3.jpg SickRogue

На севере вспыхивает ослепительное багряное зарево, отчего в пустыне на несколько мгновений становится светло как днем. Спустя считанные мгновения земля содрогается, как перепуганная зебра, вода во всех водоёмах начинает ходить ходуном, а с возвышений скатываются камни — как мелкие, так и покрупнее. Поначалу все это происходит в жуткой тишине, но затем с запада доносится дикий, оглушительный грохот, настолько громкий, что он заглушает все и вся. Постепенно интенсивность этого звука начинает затихать, но его отдельные раскаты, глухие и зловещие, время от времени по-прежнему долетают до ушей местных обитателей. Стихает и дрожь земли. Обвалы прекращаются, а, со временем, проходит и волнение на воде. Небо в северной его части заволакивает странными, зловещими тучами, сквозь которое по-прежнему пробивается странное и жуткое зарево — а снизу их озаряют красные огненные всполохи. Кажется, подножье Килиманджаро, а также все его окрестности, охвачены страшным пожаром.

0

22

----→ Пустошь

Следы, которые оставлял Кеша, идя по песку, покрытому снегом, оставались слишком хорошо видны. Это напрягало подростка. Ещё его волновал тот холод, что периодически, с каждым новым порывом ветра, сковывал подростка. Во время бега и волнений с Мвонго гиена не совсем замечал, что испытывает не самые лучшие температурные ощущения. В принципе, ему никогда не было ТАК холодно. Даже тогда, когда он тонул, вода была горячая...

Размышляя о холоде, крокут едва не соскользнул с очередного бархана, а когда устойчиво встал на лапы, услышал едва различимое журчание. Есть! Где-то тут была вода, которую так искал Кеша, которая так была ему нужна. Впрочем, её ещё надо было найти, ведь видно было... почти ничего не было видно, на самом-то деле. Пустыня же, вокруг одни пески, которые сливаются с горизонтом. И всё же где-то вода была среди всей этой давно умершей природы, и её требовалось найти. Как жаль, что вода не издаёт запаха! Пришлось на максимум "выкручивать" настройки ушей, улавливая самые тихие звуки.

И всё будто специально мешало Кеше — шорохи, хруст снега, те отдалённые порывы ветра, — всё сбивало со звука, рассредотачивало внимание. Упорный в своём желании добраться до воды, гиена шёл, ведомый звуком. И, на мгновение обманувшись, он едва ли не провалился в зыбучую яму. Забираясь и спускаясь, он брёл, а звук всё так же был тих и будто бы далёк. В раздражении рыкнув себе под нос, юный лекарь в сердцах стукнул лапой по песку, ломая верхушку песочной пирамиды.

Шух-плюх.

Встрепенувшись, гиена сразу сообразил — вода там, куда он только что так неосмотрительно махнул лапой. Скорыми прыжками выбираясь из песка, он понял, что не ошибся — пятнисто-полосатый крокут оказался на берегу. Правда, он не учёл, что берега у реки не всегда будут удобными для спуска. Пласт земли попросту поехал под его лапами, и гиена немедленно оказался в воде почти по грудь. Вот сейчас он аж тявкнул — вода была просто леденющая. Загребая лапами, гиена, конечно же, старался добраться до берега (что и получилось), но обстоятельства его не радовали — продрогший, гиена не имел никакой возможности не то что согреться, но и обсохнуть-то толком было негде! Стуча зубами, он всё же нашёл в себе силы, чтобы более аккуратно спуститься и набрать воды в часть кокоса, которую давно для этого приспособил. Поудобнее взяв чашу, он, держась как можно ровнее, дабы не расплескать ни капли, направился обратно, периодически останавливаясь и сверяясь по своим же старым следам, куда он идёт.

Гиену начинала бить дрожь, он понимал, что сейчас совершенно легко может попросту заболеть (и потом думай, как это лечится!), но его состояние не было столь плачевным, как у того льва. Кеша надеялся, что тот не успел умереть, пока пятнисто-полосатый ходил за водой, а то было бы крайне обидно и рискованно. Иннокентий явно не ожидал, что его путешествие за призрачным тушканчиком окончится ледяным душем, но от этого не злился на льва, из-за которого, по сути, окунулся. Тому на самом деле нужна была помощь, причём в какой-то момент гиена едва ли не засомневался в своих возможностях.

----→ Пустошь

+1

23

Начало игры
----------------

Темно-бурая львица рысцой шла по остывающим камням пустоши. Ее взгляд был пуст, она явно находилась где-то в паутине своих мыслей.

Бесконечные скитания, ландшафты, сменяющиеся один на другой, одиночество – это уже давно привычные вещи для Мартир. Они не вызывают каких-либо эмоций, а принимаются как должное. Истертые подушечки лап повидали уже множество путей, и хоть ни один из них не принес желаемого, львица и сейчас бредет по степям в его поисках. На этот раз судьба завела ее в одно из самых ненавистных мест, а именно в пустыню. Выжженная солнцем, абсолютно безжизненная земля ничуть не манила к себе сердце и душу, и сложно сказать, почему самка решилась не обходить ее. Возможно, какая-то ее часть надеялась на тихую смерть от перегрева и обезвоживания, в то время как другую не покидала мысль о нахождении укромного места жительства, по крайней мере на время. Впрочем, иначе быть не могло: Мартир уже давно не имеет постоянного дома, и это одна из тех вещей, что в ней воспитала банда и которую сложно искоренить. Кочевники постоянно ищут новое место и никогда не засиживаются на одном и том же надолго. В любом случае, предвещалось долгое путешествие и его исход лежит исключительно на плечах самки.

Не прошло и часа, как зелень стала редеть, после чего и вовсе превратилась в каменные угодья. Кошка специально не пошла по территории своего самого первого дома, хоть и могла срезать через него. Каждый раз рядом с ним голова буквально разрывается от картин, рисуемых сознанием, мысли путаются и впоследствии сбиваются в один плотный комок. Она давно не посещала его, и сейчас точно не наилучший момент для этого. Нужно сконцентрироваться на ее первой и самой важной остановке. В памяти еще оставались фрагменты пути к живительному источнику, и оставалось лишь надеяться, что Мартир она не подведет. Засохнуть за считанные минуты пока что не входило в ее планы.

Львица явно выбрала хорошее время, так редко бывающее в пустыне. Идея отправиться к вечеру, предварительно отоспавшись, явно была не самой плохой в ее жизни. Невесомый ветерок едва колыхал пески, и вовсе не казалось, что легкие под завязку наполнены ими, как это обычно бывает. В дали уже виднелась бурая лента вод, оповещая о скорой возможности утолить жажду. Пусть тут она не такая чистая как, к примеру, некогда в Землях Гордости, жаловаться Марти не привыкла и потому, преодолев расстояние, осторожно приблизилась к берегу. Чуть теплая от утопающего в песках солнца жидкость освежала сухую пасть. Хотелось смыть легкую усталость и ненадолго окунуться в воду, но здравый смысл все же взял верх. Если не брать в счет то, что после сего действия кошка будет нести на себе и своих лапах пол пустыни, то ночи кардинально отличаются от дней по температуре. Стоит забыть о купаниях на неопределенный срок. Смысла задерживаться тут более Мартир не видела. На горизонте только-только зажигался закат, но времени и желания любоваться им не было. Но стоило кошке только отвернуться, как начало происходить что-то странное. С минуту назад все вокруг выражало немое спокойствие и только журчание вод нарушало его. Теперь мелкие камешки то и дело невысоко подпрыгивали, а по реке пробегала легкая рябь, делая ее похожей на трясущуюся от страха жертву. ”Что за… Что с ней?”, - промелькнуло в голове кошки при осознании происходящего. Львица не видела подобного ни разу в жизни, и была более, чем ошеломлена. В попытках собраться до ушей донесся грохот откуда-то издалека, и она невольно перевела свой взгляд на небо.

На сероватом вечернем небе, прямо над вулканом, тучи создавали необычный водоворот. Казалось, что все живые души в саванне сейчас устремили свой взор вверх и наблюдают за происходящим. Даже Мартир, которая была не самой трусливой львицей, пробирало до дрожи. Дальнейшие события были словно в тумане. Сильное, резкое содрогание земли и красное зарево, заставляющее щурить глаза. Подкосившиеся лапы, ощущение себя маленьким львенком. Страх, перерастающий в дикую панику. Пятиться назад было бессмысленно, и кошка послушалась внутренних приказов, которые били по вискам. Беги. Теперь все мысли ее были обращены к Айхею, несоизмеримым благодарностям ему, что тот не заставил изменить решения и остаться догорать, как те сухие кусты на склоне Килиманджаро...

→ Защитное кольцо

Отредактировано Мартир (31 Янв 2018 00:22:08)

+2


Вы здесь » Король Лев. Начало » Великая пустыня » Река в пустыне