Страница загружается...
X

АААААА!!! ПРОГОЛОСУЙ ЗА НАААААС!!!!

И не забывай, что, голосуя, ты можешь получить баллы!

Король Лев. Начало

Объявление




Представляем вниманию гостей действующий на форуме Аукцион персонажей!

Рейтинг форумов Forum-top.ru Рейтинг Ролевых Ресурсов Волшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король Лев. Начало » Килиманджаро » Извергающийся кратер


Извергающийся кратер

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

*здесь будет картинка*

Устаревшая информация

Огромная, заснеженная впадина на самой вершине заснувшего вулкана. Забраться сюда непросто: слишком уж высок и обрывист каменистый склон. Однако в конце концов уставшего путника ждет своеобразное вознаграждение за проявленное им упорство: кристально чистый снег приятно остудит лапы, а открывшаяся панорама захватит воображение... если, конечно, день выдастся безоблачным.


Склоны вулкана считаются небезопасными — персонаж может случайно поскользнуться или сорваться вниз; также возможны оползни (бросок кубика на любые попытки влезть или спуститься с антибонусом "-2"; нейтрализуется умением "Скалолаз").

В связи с извержением, данная локация объявляется закрытой вплоть до самого окончания квеста!


Ближайшие локации

Склоны

0

2

====> Водопады Зулу

Жарко. Сухо. Дул лёгкий ветерок, ероша и без того вечно лохматую косматую гриву самца. Солнце в небе было во всей своей красе, но сейчас, когда он покинул земли прайда Скара, оно уже не так напекало. Из-за бурной растительности тени было предостаточно, так что шкура льва не успевала нагреваться так, чтобы бока обдавало жаром солнечных лучей. Здесь засуха была не властна, судить об этом можно было по зелёным листьям деревьев и всё ещё зелёной траве. Погодка была просто чудесная, самое оно для прогулок. Любоваться и любоваться на эти процветающие земли! Всё было так хорошо здесь. Тихо, спокойно... умиротворённо. А уж контраст после земель прайда Гордости, казалось бы, должен был только усиливать ощущение радости в сердце и ощущения лёгкости в теле, но Хофу брёл мрачнее грозовой тучи. Понурив голову и спрятав злобно сверкающие зелёные глаза, он шёл совсем не домой, хоть и пересёк границы своего родного прайда. Щебетали пташки, воспевая о любви направо и налево, от чего настроение Хофу только сильнее портилось...
Да, молодой лев был огорчён и вне себя от ярости, что Ариа не пришла на их назначенную встречу. он ждал её ещё до того, как занялась заря, он пришёл ночью, чтобы не разминуться  с ней ни коим образом. Он рисковал своей жизнью, ради этого свидания. Ради свидания, на которое она так и не пришла по непонятным для Хофу причинам. Он даже понял бы опоздание, у них там в прайде сейчас жёсткий режим наверняка, но он ждал достаточно! Он торчал у чёртового водопада с ночи до самой середины дня, но ни весточки, ни знака - ничего. Это заставляло Хофу злиться, сильно злиться, причём то на Арию, то на себя самого.
- В чём же дело!? Я был уверен, что мы созданы друг для друга! Я... она... мы... разве этот момент не был волшебным, разве это не судьбоносная встреча? - он задрал морду к небу, оскалив клыки. Очевидно, спрашивал он всё это у великих духов прошлого. Но ответа, как и обычно, не было. Только тихий мягкий ветерок потрепал его гриву, закрывая косматой чёлкой глаза льву. От чего Хофу лишь раздосадовано фыркнул и, опустив голову в прежнее положение, пошагал дальше, полукругом обходя гору, где ютился его новый прайд.
- Видно всё дело во мне. Кто бы мог полюбить дикаря вроде меня? Я же страшный... и была она мила со мной только чтобы я на неё не напал, ведь изначально таков и был план. А на второе свидание она и не собиралась приходить, просто обманула меня, чтобы спасти себя, - размышлял он и всё складывалось слишком реалистично, чтобы пытаться оправдать поступок львицы как-то иначе. Хофу рыкнул и ударил когтистой лапой по земле. Но вместо клочков земли и травы в воздух взлетело что-то белое и холодное. Это заставило его отвлечься от тяжёлых мыслей и поднять глаза - этого места он прежде не видел. Прохлада жгла его лапы, но тем самым остужала его пыл. оскал понемногу спал и лев огляделся. Никого не было, ни души. И везде было белым бело! Чуть постояв на месте, потоптавшись, да пытаясь понять, что это за чудо такое, он просто плюнул на всё и прыгнул вперёд. Он рухнул в эту белую массу и та, словно водные брызги, разлетелась от него в разные стороны. Это повеселило паренька. Тогда он повторил это снова и снова, кувыркаясь и барахтаясь в этой белой непонятной штуковине как дитё малое. Настроение поднялось, ну, по крайней мере, не упало ещё ниже, хотя желание убивать никуда не пропало. И минут через пять его одиноких игрищ, он снова, хмурый-хмурый и белый=белый с лап до головы, видел в низине этого места, полностью сливаясь с окружающей его средой...

+2

3

Вершина старого вулкана - место неприветливое, но даже здесь была жизнь. Пока лев резвился, вокруг не было ни малейших ее признаков - то ли он попросту распугал всех животных, то ли просто их не заметил. Но стоило хищнику угомониться, как до его чутких ушей сразу стали доноситься странные и немного непривычные звуки - будто бы перестук копыт, но какой-то рваный, совершенно не такой, как бывает, когда по саванне бежит стадо антилоп.
Впрочем, откуда тут взяться антилопам? Здесь, на головокружительной высоте, на обрывистых склонах, могли жить разве только горные козлы.
Вот они-то как раз тут и жили. Правда, не козлы, а бараны, и вовсе не горные, а гривистые, но кому какая разница? Неизвестно, что именно понадобилось им на самой вершине, ведь растений здесь не очень-то много - куда больше их можно найти, если спуститься парой сот метров ниже. Впрочем, рискну предположить, что снег вполне мог служить для них источником воды. Так что несколько коз, ведомых здоровенным и наверняка злющим козлом, неторопливо приближались к заснеженной вершине.

0

4

"Мой друг дура-а-ак! Я с ним.
Всегда. Будет. Так." (с) из какой песни не помню...

Веселье испарилось так же быстро и неожиданно, как и накатило на зеленоглазого льва. Оно пришло из ниоткуда, настроение просто взялось из воздуха и так же быстро угасло, снова сменившись тупым негативом и затаённой в сердцах злобой. Хофу прекратил бегать, прыгать и кувыркаться, сидя белым изваянием на дне кратора вулкана. Он весь был покрыт неизвестной для себя белой массой и со стороны напоминал камень... по крайней мере до тех пор, пока не становилось заметно, как он дышит, вздыхает и, в целом, периодически двигается. Тогда единственным сравнением для льва становился никто иной, как призрак. Привидение. Он пялился себе под лапы, нахмурившись глядя на свои чёрные кривые когти, которые ему никогда не удавалось прятать. так же он видел свою лохматую жёсткую гриву, которая тоже не прибавляла ему очаровательности, лишь брутальности. И если рядом с Фералом и Морохом он гордился такой гривой и всем своим диким опасным видом, то сейчас жалел о нём как никогда. Ведь в одно мгновение, в одно короткое. но в то же время невероятно долгое мгновение весь его мир клином сошёлся на одной львице по имени Ариа. Просьбы матери, смерть отца и постоянные стычки с братьями - всё это перестало иметь значения для него и хоть какой-то вес, потому что мнение Арии было важнее для него, потому что семья любит и ненавидит его в равной степени и при этом совершенно любого. Что бы или кого бы Хофу из себя не строил. А вот Ариа - совсем иное дело и её мнение оказалось плачевным для льва, потому что он был... брошен? Да, первая любовь так жестока порой. Настолько жестока, что даже смерть отца не так сильно ударила по нервам юноши. По большому счёт, жадеит никогда не прикладывал лапы к их воспитанию. Сам Хофу запомнил отца очень чётко, когда тот сожрал не той травы и вёл себя странно и на этом основном воспоминании и были все его выводы о том льве. Но ведь за что-то Шайена его любила... впрочем, сейчас это не имело значения и не захламляло голову Хофу. Он тяжко вздохнул.
И в этот момент скрип раздался за его спиной, заставив льва всколыхнуться и резко обернуться. Там, в отдалении, в нерешимости стоял королевский гепард, нервно подметая хвостом белую россыпь снега. Не сразу, только прищурившись и оборачиваясь всем телом, Хофу призхнал в гепарде старого друга, замершего в нерешительности и сомнениях, как-то странно поглядывая на зеленоглазого депрессующего.
- Айден? - осторожно позвал он и гепард шевельнул ушами.
- Айден! - уже громче сказал Хофу, подскакивая на лапы и трусцой побежал к знакомой пятнистой морде.
- Друг, это ты! Эй... всё в порядке? Ты выглядишь так, словно призрака увидел, - но гепард упорно молчал. Прошла долгая минута, за которую Хофу успел до него добежать. Затем Айден поморгал и усмехнулся.
- А-ага... да так и есть. ты себя видел? Жуть! Я даже не сразу понял, что это ты! - удивлённо скривив морду, Хофу ещё раз оглядел себя и, поняв  в чём дело, отряхнулся, обдав брызгами пятнистого товарища. тот закашлял и поморщился, прикрыв морду передней лапой.
- Ну спасибо...
- Хех, а что ты тут делаешь? - тут же спросил Хофу, встряхивая гривой. Видеть старого знакомого было очень приятной неожиданностью. Особенно Айдена, особенно сейчас, когда он не знал, с кем мог бы поговорить и при этом не убить. Гепард подошёл идеально.
- Ах, ну это... я тут подумал над твоим предложением и... мне давно пора было покинуть родительское гнездо! Так что я решил, что буду с тобой, брат! Надеюсь, ты ещё не передумал? - хитро сощурившись, спросил гепард, чуть наклонив голову набок, глядя в глаза Хофу.
- Что ты! Нет! Я так рад! Ты и представить себе не можешь... - расплывчато, но от всего сердца признался Хофу. Тогда гепард ткнулся носом ему в плечо и приободряюще улыбнулся.
- Вот и славно! Забудь о всех заботах, теперь я с тобой! Кстати, помнится кто-то обещался кому-то помочь с охотой... хм-м-м, не помню точно кто кому, но пожевать я  бы не отказался. Что скажешь? Тут же территория твоего прайда, мы можем пошалить? - припав грудью к земле, гепард игриво повилял узкой задницей. Хофу кивнул.
- Отлично! Я тут как раз пока тебя искал, наткнулся на стадо лохматых антилоп... рискнём?
-Рискнём! - тут же согласился немногословный Хофу. В этом дуэте больше болтал, конечно, айден. Но Хофу и не был против, оба друга, улыбаясь от уха до уха, направились туда, куда указал гепард. И вскоре они вышли на небольшое стадо. Эти двое уже гонялись за мелкой дичью, так что знали как охотится в компании друг друга. И слов не нужно было. Хофу покрался боком, огибая стадо и прячась в снегу, снова в нём извалявшись, чтобы сбить с себя запах и слиться с окружающей средой. Айден же рванул вперёд, распугивая стадо и целясь на одну из самок. Остальные, как обычно, бежали тупо за самцом, не задумываясь, но одну они отделили. Айден гнал эту овцу на Хофу, а тот сидел в укрытии и ждал, когда та подбежит ближе. Ещё ближе. И... Прыжок! Хофу ринулся напролом.

+2

5

бросок

Хофу - 7 + 3 бонус = 10

10-11 — настоящее везение, персонаж выигрывает/выполняет миссию, причем с меньшим трудом и легкими ранениями.

Лев успешно набрасывается на козу и валит ее с ног

Вот кого не ожидали увидеть козлы, так это гепарда. Позвольте, гепарды вообще не суют свой нос в горы, они животные равнинные, привыкшие охотиться не в снегах, а в траве, там, где никто не мешает им развить их знаменитую скорость.
Вообще козлы - ребята суровые. Если бы не тот факт, что появление пятнистого хищника стало полнейшей неожиданностью, гепарду вполне могли бы изрядно намять бока - рога-то у козлов были огого какие. Но уверенные в полнейшей безопасности животные даже не подумали защищаться, вместо этого кучей бросившись бежать, причем главный самец бросился первым, спасая свою шкуру. Ни о какой самоотверженности не могло быть и речи - вмиг отделившись от стада, он скакнул куда-то на едва приметный глазу утес, с него перескочил пониже, затем еще ниже - и скрылся с глаз, благополучно избежав встречи со львом.
Остальному стаду было совсем не так легко. Хотя кое-кто последовал примеру вожака (если задуматься - довольно мудрому, ни один гепард, даже сумасшедший, не полезет по утесам вслед за козлами), все же добрая половина небольшого стада, а именно четверо животных, бросились бежать по снегу прямо в лапы Хофу. Одна из них и вовсе мчала прямехонько на льва, не замечая его в снегу.
Прыжок! Все, кто был рядом, шарахнулись в стороны, но коза, на которую нацелился хищник, была слишком близко, чтобы повернуть в сторону. Вернее, повернуть-то она успела, оказавшись к льву боком - и это, да-да, именно боком ей и вышло. Во всяком случае, свалить бедолагу с ног Хофу не стоило особого труда.

+1

6

Айден бежал быстрее молнии и так быстро перебирал лапами, что едва ли можно было заметить само движение. Казалось, что его туловище лишено каких-либо конечностей, кроме хвоста и его тело просто парит с невероятной скоростью над землёй. Сейчас он был похож на пикирующего на добычу сокола, что сложил свои крылья и обтекаемым снарядом падал вниз, обрушивая всю свою скорость в силу на свою жертву.
Хотя когда Айден только ринулся бежать на козлов, их внушающие рога с крепкими черепами заставили его сердечко забиться быстрее не только из-за бега, но и из-за страха. и в том не было ничего постыдного, это банальный инстинкт самосохранения, знакомый каждому из нас. Но удача была на его стороне и вместо того, чтобы сгруппироваться и обороняться от пары хищников, а по их мнению так и вовсе от одного, те ринулись в рассыпную. вожак повёл часть стада с утёса, но и не этот здоровый лохматый самец был его целью. Айден искал чего поскромнее, да полегче. Жертва определилась сама собой, хотя четыре бегущие самочки копытных немного ввели королевского гепарда в ступор и он даже засуетился. Благо тут его работа была окончена, как раз тут должен был прятаться Хофу в засаде. И он там был!
Стоило Айдену на мгновение замешкаться, на зная, за какой овцой погнаться из четырёх, что снова побежали в разные стороны, как Хофу лишил его этого мучительного выбора, выскакивая из укрытия. Он был таким белым и быстрым, что Айден и сам не заметил, где именно тот притаился. так что был перепуган не меньше вскрикнувшей овцы, когда тот напрыгнул на неё, заваливая на землю. Поднялись тучи брызг снега, слышались вопли овцы и глухой басистый рёв Хофу. Зеленоглазый самец завалил животное на бок, да так неудобно, что той было просто невозможно быстро подняться. А Хофу тем временем не терял ни минуты. Он, не разжимая челюстей на её глотке, забрался всем телом на её туловище, крепко обнимая лапами и раздирая плоть когтями. Плотная шерсть спасала овцу, но до поры до времени. Тут уже подбежал и Айден, запыхавшись, он было хотел помочь Хофу, но... в этом просто не было необходимости. Животные было в разы меньше взрослого уже по всем меркам львиного самца и жертва не могла тягаться ни с  его силой, ни с его весовой категорией. Так что гепард, вместо того, чтобы как-то подлезть под огромного Хофу и помочь добить животное, просто остановился в паре шагов и, опустив морду к земле, восстанавливал дыхание.
Когда жертва перестала дёргаться и даже смертные конвульсии перестали бить копытное, Хофу разжал челюсти и облизнулся, смывая языком кровь со своей пасти. Впрочем, это был чистый рефлекс, очиститься это ему никак не помогло, он был весь в крови и снегу. Взъерошенный, в глазах ещё блестел азарт охоты, опасный такой и жуткий. А на губах играла довольная улыбка, хотя он и бил нервно хвостом по земле. Он лежал, положив передние лапы на свою законную добычу, только сейчас подняв глаза на Айдена, тоже тяжко дыша после борьбы.
- А знаешь, с тобой и правда проще охотиться, - с улыбкой заметил гепард, усаживаясь напротив Хофу, но не решаясь притрагиваться к его добыче. Пусть они и друзья.
- Я же говорил. Твоя скорость и моя сила... и мы не будем голодать. Ешь. Ты первый... - ответил Хофу с улыбкой и этот жуткий огонёк убийцы в его глазах потух наконец. Айден улыбнулся и принялся есть. Но он был не настолько голоден, так что чутка погрыз переднее копыто животного, да и снова выпрямился, облизываясь и даже умываясь. Затем приступил к еде и Хофу. Он то не ел очень давно, поэтому сгрыз задний левый окорок в одно мгновение и даже погрыз у рёбер. После чего тоже отстранился от добычи, облизываясь. Затем он и вовсе встал, отряхиваясь от снега. Запёкшаяся кровь его ничуть не смущала.
- Давно я так хорошо не ел...
- Я тоже... - отозвался Хофу, хмуро глядя за горизонт. Затем, через минуту, опустил взгляд на остатки еды, а их было много. И хотя Хофу мог бы запихать в себя это всё на пару с Айденом, он решил, что чревоугодие не его грех, а вот прайду это мясо может пригодится.
- Хм... всё-таки тогда с Шарпей мне просто не повезло, вот всё. Навыки охотника я не растерял. Это была лёгкая добыча, главное не сдаваться...хах? - с усмешкой на губах размышлял Хофу. Он действительно на предыдущей охоте почувствовал связь со всем миром, но сейчас он понимал, что двигаясь к той зебре, чувствовал он её не как хищник свою жертву, а ка кодин друг другого. Он тогда крался, словно плыл в воде, вся природа откликалась ему, ведь на самом деле он не преследовал цели убить ту полосатую зебру, он хотел лишь преподать своей младшей сестрёнке урок. Но сейчас... сейчас он хотел убивать, только убивать и ничего больше. И всё удалось. Так что в его мировозрении появилась новая теория, правдоподобная и это стоило того, чтобы над этим подумать. Тем более что это занятие Хофу очень любил. Но время на это ещё будет, время вообще нужно распределять толково, так что он решил, что по дороге домой он сможет об этом поразмышлять, ибо говорить с Айденом не представится возможности - пасть будет занята добычей.
- Идём. Я познакомлю тебя со своим прайдом. А это будет твой им подарочек, думаю из-за такого подарочка и примут они тебя теплее... - сначала гепард улыбнулся, но затем прижал уши и брови его поползли вверх. на морде отразилось некоторое сомнение и волнение, если не сказать, что даже сам страх.
- И не бойся ничего, я не дам тебя  в обиду, слышишь? Мы же друзья?
- Друзья... - с улыбкой кивнул гепард и все тревоги его рассеялись. Хофу взял в зубы барана за шею и пошёл вперёд. Айден шёл то рядом, чуть позади - всё зависело от ширины протоптанной звериной тропы или горного выступа.

====> Каменная поляна

+1

7

=======) каменная поляна
Ньекунду мчался так быстро, как только позволяли его лапы. Он не обращал внимания на острые мелкие камни, на ветер, становящийся все сильнее и сильнее. Тропа круто уходила вверх, и подросток, задыхаясь то ли от усталости, то ли от задушенных рыданий, карабкался по ней. Временами он хватал пастью воздух, клацал зубами в бессильной ярости, направленной неизвестно на кого. Впрочем, нет, понятно, на кого. На убийцу. На ту блохастую шкуру, посмевшую лишить жизни его сестру.
"Она никому не причиняла зла!" - гремело у него в голове. "И не заслуживала такой смерти!"
Он распалял себя все сильнее и сильнее, вспоминая израненное тельце, равнодушие большинства сопрайдовцов, потухшие глаза матери, неверящую морду Селяви... Он не заметил, что оказался у края тропы. Внезапно лапа его подвернулась, и Ньекунду, споткнувшись, едва не вылетел в обрыв. Зачерпнув передними лапами воздух и спустя секунду судорожно вцепившись в камни, юный лев уставился на острые скалы и покатые камни.
"Я бы расшибся," - промелькнуло в мозгу. Ньекунду задрожал и закрыл глаза. Его разросшаяся темно-рыжая грива была запорошена пылью и сильно растрепана ветром, загривок вздыблен от страха и потрясения. Когда Ньекунду выбежал из львиного пристанища, он думал, что готов умереть от горя. Эта мысль была подсознательной, далекой. Но сейчас, едва не обретя смерть среди крутых горных вершин, Ньекунду понял, что хочет жить.
Только вот как?
Он медленно поднялся и на негнущихся лапах отправился вперед, дальше. Вверх, вверх! Злость испарилась, но отчаяние и скорбь остались вместе с ним, впитавшись в шкуру и душу вместе с пылью. Ньекунду брел по тропе, методично взбирался на камни, скалы, прыгал, когда было нужно. Пару раз он оступался, падал на нижний камень, и уже несколько синяков украшали его рыжую шкуру. Ему было все равно. Единственное, что помогало забыться - это осознание, что нужно идти наверх. Может быть, она будет ждать там. Все это страшное, нелепое недоразумение, и Тейжда жива, мама ошиблась, она принесла не того львенка... Его сестра живая и веселая, она ничуть не похожа на то мертвое тело с безжизненными лапами и ледяной шерстью! Ньекунду помотал головой, поднял морду к небесам. Звезды как раз заслонили тучи.
- Куда я пойду без тебя? - прошептал он. - И как...
Он с тяжелым вздохом опустил голову, подставляя макушку пронизывающему ветру, который становился все холоднее и холоднее. Но Ньекунду шагал.
"Куда делся звездный свет?
Тьма стала днем.
Как я найду дорогу домой?
Дом - пустой сон, затерявшийся в ночи.
Сестра... мне так одиноко."

- Я полагал, что всегда буду рядом, чтобы защищать тебя, - звук собственного голоса казался Ньекунду чужим, но, как ни странно, помогал. - Но теперь тебя нет...
Позади раздался шорох лап. Или это проказливый ветер гуляет по склонам? Ньекунду стремительно обернулся, навострил уши - звук показался ему до боли похожим на мягкую сестринскую поступь. Но кругом - только камень и скалы.
Тейджа не вернется.
"Когда заря прогонит
Эту бесконечную ночь?
Не сомкнувший глаз, я мечтаю о дне..."

А ветер стонал и стонал. Ньекунду забрался на очередную площадку и невольно остановился. Его лапы кололо холодным снегом. Снег... Он уже близко. На вершине горы должен быть снег. Холод приятно обволакивал натруженные ноги, и Ньекунду устремился вперед быстрее и стремительнее. Чуть-чуть! Вскоре он оказался на просторной поляне, укрытой белой холодной шкурой. Снег...
Ньекунду, тяжело дыша, подкрался к краю. Саванна расстилалась перед ним, залитая синеватым светом луны и звезд. Равнины казались темными проплешинами на шкуре гигантского льва. Ньекунду сел, устало сгорбился. Он не знал, сколько времени добирался сюда и подняла ли его мать тревогу. На самом деле, это едва ли волновало его.
"Я стараюсь держаться в надежде услышать твой голос
Одно слово, одно лишь слово
Положит конец этому ночному кошмару."
Снова шорох. И снова Ньекунду вскочил с гулко бьющимся сердцем, и снова то был лишь ветер.
- Хватит, - сказал он сам себе. - Хватит!
Звездный свет коснулся его шкуры. Ньекунду мгновенно поднял взгляд. Ему очень хотелось верить, что Тейжда одна из этих звезд, сияющих в ночи и указывающих заблудившимся путникам дорогу... Он отыскал знакомые созвездия - маму-львицу с тремя львятами, двух дерущихся слонов, кусок мяса и многие другие. Нашел и львиное созвездие - самого большого льва в мире. Он был и львом и львицей одновременно. Ньекунду показалось, что одна звездочка, которой раньше вроде бы не было - та, что у глаза - подмигнула ему. Он моргнул и затряс головой, стараясь прогнать наваждение. Но звезда не отставала от него. Она, казалось, засветила ярче. И Ньекунду уставился на нее, изо всех сил стараясь не сомкнуть веки, ни на мгновение. Звезда сверкнула ясным оком.
- Я знаю, - шепнул он в ответ, донельзя испуганный и боящийся поверить, чтобы потом не оказаться в дураках и не причинить себе большей боли. - Ночь пройдет. Наступит день... Не скоро. Но наступит.
Ему было тяжело почти так же, как и прежде. Но теперь Ньекунду был готов стать сильным. И пережить нескончаемую ночь.

+3

8

Каменная поляна

Сель с детства боялся высоты. Она пугала его неимоверно, до самой глубины души, заставляя все тело содрогаться, а сердце падать куда-то вниз. Но сейчас пятнистый не мог себе позволить и мысли о страхе, настолько он был обеспокоен состоянием брата и тем, к чему это состояние могло привести. Ему не давала покоя одна вполне вероятная догадка: а если Ньекунду помчался на самый верх вулкана, чтобы спрыгнуть с него в отчаянии? Если все действительно так, то Селяви должен был сделать все возможное, чтобы предотвратить это. Только что погибла Тейджа, нельзя позволить еще и брату покончить жизнь самоубийством. Ведь тогда мать, и без того убитая горем, наверняка совсем расклеится, и кто знает, что случится с ней. Да и в себе Сель не был абсолютно уверен – что он будет делать, если потеряет еще одного члена семьи? Он не был особенно дружен с Ньекунду, и их обоих обычно объединяла только сестра, находившая к каждому свой подход и каким-то неведомым образом заставлявшая братьев общаться - но все же Ньек был членом семьи. Причем важным настолько, что без него жизнь казалась чем-то совершенно пустым и бессмысленным, пусть и понял это Селяви только сейчас, когда по-настоящему перепугался за судьбу  сиблинга.

Конечно, как подросток не крепился и не пытался бежать вперед и ни о чем боле не думать, страх все же был. Иногда Сель бросал опасливые взгляды куда-то вниз, себе за плечи и характерно вздрагивал, но все равно не останавливался. Да и разве можно остановиться сейчас, когда брат неизвестно где и черт-знает-чем занимается?

- Ньекунду! – Закричал Селяви, очень надеясь, что самец откликнется на его зов и сам выскочит навстречу. Увы, этого не произошло. Видимо, пятнистый все еще был слишком далеко.

Не получив никакого ответа, Сель поднажал, чтобы как можно скорее оказаться на вершине и найти, наконец, Ньека. Он несся вперед на всех парах и, казалось, ничто на свете не может его остановить – ни ливень, ни снегопад, ни землетрясение, ни оползень. Но, тем не менее, юный лев дернул ухом, тут же неожиданно затормозил, подняв кучу пыли, и остановился, оглядываясь по сторонам. Ему показалось, что он что-то слышал, будто бы шепот чей-то, только вот никак не удалось с первого раза, чей именно. Селяви прислушался и не уловил ничего, кроме тихого шуршания листвы на кустарниках и деревьях, а потому хотел уже отправиться дальше, но снова замер, успев поднять всего-то одну лапу. Он точно что-то слышал. И в этот раз ему уже не могло показаться!

Где-то поблизости снова раздался чей-то настойчивый шепот.

- Эй! – рявкнул Сель и закрутил головой, пытаясь найти источник звука, - покажись!

Кругом снова было тихо, и никто, разумеется, льву не показался. Но не могло же ему показаться и на этот раз!

Пятнистый присмотрелся и снова окинул внимательным взглядом близлежащие заросли. Не найдя никаких признаков чьего-либо присутствия, лев поднял голову, вглядываясь в ветки деревьев, но и там оказалось пусто. Принюхался, надеясь обнаружить таинственного зверя по запаху, но не учуял ничего, кроме еще свежего следа Ньекунду. На голос брата тот шепот явно не походил. Что же это такое?

Громкий скрежет и скрип прорвал  тишину подобно раскату грома. Селяви подскочил и, приняв боевую стойку, еще раз осмотрелся. Кто же здесь, кто же? Когти нетерпеливо взрыхлили землю, готовясь вцепиться в шкуру чужака и возможного врага. И шуршание – такое пугающее, но знакомое шуршание и шелест листьев, хотя Сель отлично видел, что все они остались неподвижны, нечему было шелестеть. Что же это такое? И снова этот надоедливый шепот. В итоге Сель не выдержал – он не может просто стоять здесь и прислушиваться черт знает к чему, когда брат, возможно, в опасности. Мотнув головой и отогнав все неприятные мысли, подросток направился дальше. Неизвестный все еще назойливо шептал что-то неразборчивое ему на уши, но пятнистый только изредка дергал ими, но все равно шел вперед, не отвлекаясь больше ни на что.

Спустя некоторое время Селяви наконец-то смог услышать что-то кроме окружавших его всю дорогу непонятных звуков, источника которых льву так и не удалось найти. Откуда-то сверху доносился голос Ньекунду – значит, он все еще жив и вряд ли собирается кончать жизнь самоубийством. Ну и слава Ахейю. Самец поднажал и совсем скоро выскочил наверх – снег обжег лапы, а ветер ударил в морду. Где-то вдалеке маячил силуэт брата.

- Ньекунду! – Снова окликнул сиблинга Сель.

Он несся к нему со всех лап и остановился только тогда, когда оказался совсем-совсем рядом, и только чудом, наверное, не окатил рыжего целой лавиной снега.

- Ньек, - устало выдохнул пятнистый, - куда же ты убежал-то? Мы же маму… одну оставили. Так же нельзя.

Селяви заметно выдохся за время своего пути и теперь старался отдышаться, опустив голову низко к земле и шумно дыша через рот. Периодически он косил взглядом на брата, но снова опускал голову, понимая, что сейчас он мало что может сказать.

- Фу-у-ух, - выдохнул подросток, когда дыхание его немного восстановилось. Наконец-то выпрямившись, он обратился к брату обеспокоенно: - Ты же отсюда вниз сигать не собираешься, правда? А то я уже все на свете успел передумать, пока бежал.

0

9

- Ньекунду!
Он резко поднял голову и настороженно вгляделся в темноту, его помятые рыжие уши шевелились, ища источник звука. Голос был очень знакомым, и фигура, что постепенно становилась все отчетливее - тоже. Только вот что пятнистый забыл здесь, на вершине горы, почему кличет его с таким неистовством? Ньекунду растерялся. Глаза и уши его не подводят - и вправду Селяви. Вот темно-бурый брат, пыхтя, останавливается возле него, взрывая когтями снежную пыль. Ньекунду невольно поморщился, но - удивительное дело! снег его почти не задел. Бока брата тяжело раздувались, и дышал он с присвистом. Ньекунду опешил - неужели Селяви гнал за ним прямо от каменной поляны? Да невозможно! Проделать такой путь бегом, когда он, Ньекунду, и спокойным шагом добравшийся до кратера, здорово вымотался... Рыжий встревоженно обнюхал Селяви, но тот, кажется, не собирался падать замертво.
Ну и ладненько.
Теперь осталось выяснить, зачем же он сюда пришел. Мгновением позже Ньекунду прижал уши к голове так, что стал казаться безухим. Тейжда была сестрой Селяви в той же мере, в какой она была его сестрой. Возможно, брат тоже хотел уйти подальше от каменной поляны, от львиной толпы, от еле шевелящихся отпрысков Шайены, которые все равно ни за что не ответят, что произошло и почему они не возмущаются, а только зализывают раны...
- Куда же ты убежал-то? Мы же маму… одну оставили. Так же нельзя.
Морда рыжего разом помрачнела; сгорбившись, юный лев уставился в синеву расстилающейся перед ним долиной.
- Отдышись, - резко посоветовал Ньекунду, не глядя на брата. И, помолчав немного, добавил:
- Я думал, ты останешься с ней. Тебя... тебя одного было бы достаточно.
Он ждал, что Селяви огрызнется, но ответом ему было всего лишь усталое, хриплое дыхание. Ньекунду вздохнул и, вытянувшись на снегу, снова положил морду на край кратера. Он понять не мог, радуется присутствию брата или негодует на то, что тот нарушил его покой. Ну зачем было тащиться следом так далеко?! Рыжий глянул на небо, откуда ему подмигнула знакомая звездочка. Вздохнул и угрюмо лизнул себя в лапу.
- Ты же отсюда вниз сигать не собираешься, правда? А то я уже все на свете успел передумать, пока бежал.
Усы Ньекунду дернулись в удивлении.
- Кто - я? Вниз? - молодой лев пододвинулся поближе к Селяви. Выходит, он просто беспокоился за него? - Нет. Я просто хотел... подумать.
И замолчал, потому что больше слова не шли на язык. Ньекунду вообше не отличался красноречием, а уж как поддержать разговор с братом после гибели любимой сестры ему было неведомо. Уставившись на свои лапы и сделав вид, что рассматривает саднившие от долгой ходьбы подушечки, он, тем не менее, повернул  одно ухо в сторону Селяви. Внутри словно что-то натянулось.

0

10

- Да, ты, - подтвердил Сель, - мало ли, что может прийти в голову после… такого.

Еще немного побуравив озабоченным взглядом брата и убедившись в том, что на суицидника он никак не походит, Селяви отвернулся. Ему больше нечего было сказать Ньекунду, и теперь, когда выяснилось, что повода для волнения толком и нет, решение прибежать сюда казалось даже глупым. Говорить с сиблингом не о чем, остается только извиниться, развернуться и уйти, чтобы не мешать ему размышлять. Пожалуй, каждый захотел бы побыть наедине с собой после смерти кого-то из родных, и Сель чувствовал себя немного виноватым из-за того, что вмешался в думы брата и не дал ему покоя, когда он был так нужен. И все же уходить он не спешил. То ли сами возможные извинения казались слишком глупыми, то ли не хотелось снова отправляться в путь – сам подросток еще не понял, почему ему так хотелось остаться, несмотря даже на то, что говорить было абсолютно не о чем. Впрочем, может быть, слова и не требовались, нужен был лишь кто-то рядом. Ведь там, внизу, в темноте и одиночестве, Селяви поджидала ужасная змеюка, преследовавшая его уже долгое время, и таинственный шепот кого-то, о ком пятнистый еще ничего не успел узнать. Оставаться наедине с такими не хотелось. Брат был куда более приятной и желанной компанией, пусть даже и придется сидеть рядом с ним молча. Это не было большой проблемой, по сути, потому что сейчас Селю не очень-то и хотелось разговаривать, хотя такая затянувшаяся тишина его все же напрягала.

- Тейджа… она... – лев попытался озвучить свои мысли, чтобы прервать молчание, но слова отказывались складываться в предложения, а при упоминании сестры по телу пробежала странная дрожь, а шерсть немного вздыбилась. Сформулировать удалось только на второй раз: - Когда Тейджа была рядом, мы всегда находили, о чем поговорить. Она умела подобрать подходящие темы…

Больше сказать было нечего. А мысли о смерти сестры снова зароились в голове, подобно осам. Скакали туда-сюда настолько быстро, что Селяви не успевал поймать их за хвост и обдумать. Не сразу удалось заметить и то, что все эти мысли имели примерно одинаковую направленность – кто же, кто же убил Тейджу? И действительно, кто? Кому надо было убивать совсем еще юную львицу, случайно зашедшую на территорию чужого прайда? Подданные ли Скара или его же гиены? Или одиночки – только вот зачем это им?..

Селяви содрогнулся и вытянулся как струна, когда тишину нарушил громкий безумный хохот. Он гремел над снежной вершиной, и каждая снежинка, казалось бы, дрожала от него, а камни дрожали и трескались, не выдержав напора столь оглушительного звука. Подросток выпучил глаза и осмотрелся, ища того безумца, что так воодушевленно ржал, но рядом, как и прежде, никого не оказалось – только брат, но он был совсем не в том состоянии, чтобы веселиться. Хохот снова сотряс вулкан, и пятнистый вздрогнул, снова заозирался и закрутился на месте, но снова никого поблизости не нашел. Юный лев не знал, что все странное и необъяснимое, что он слышал и видел за последнее время, только казалось ему. Он не мог отличить галлюцинаций от реальности, потому что все звуки, запахи и даже тактильные ощущения были настолько реальны, что невозможно было засомневаться в их существовании.

- Ты… ничего не слышал? – Озадаченно поинтересовался у брата Селяви.

Безумный гогот уже почти стих – его можно было различить только хорошенько прислушавшись, иначе же он полностью терялся в завываниях ветра. Когда смех пропал совсем, Сель вздохнул и покачал головой. Что же происходит?.. Теперь в голове крутилось еще больше мыслей самой разной направленности, причем зачастую не самой приятной. Размышлять о том, что творится вокруг, почему все эти змеи, шепотки и прочие странные звуки так докучают ему, пятнистый думать решительно не хотел, а потому решил отвлечься на диалог с Ньекунду. Только вот решить, о чем говорить, было непросто – раньше то без помощи Тейджи братья не слишком часто разговаривали. Ища подходящую тему, подросток все-таки снова задумался, вспомнил о сестре, о том, какой доброй и хорошей была она, как умела сдружить всех и каждого вокруг, как любили ее и как ужасно выглядел ее запыленный и избитый труп.

- Найти бы того ублюдка, что осмелился поднять на Тейджу лапу, - неожиданно хмуро сказал Селяви. – Найти и убить. Меньшего он даже не заслуживает.

Сейчас Сель выглядел как никогда мрачно – густые брови были сведены на переносице, а черные губы превратились в одну тонкую линию. Черты морды почему-то стали казаться будто бы грубее и взрослее, и даже так и не сошедшие детские пятна не могли убавить этой взрослости.

+1

11

Убедившись, что Селяви отдышался и с ним все в порядке, Ньекунду вновь уставился на залитую синеватым светом саванну. Со стороны казалось, что он начисто потерял интерес к брату.
"Что ему сказать?" - вертелось в голове у рыжего, пока он невидящим взглядом скользнул по возвышающейся Скале. "И вообще нужно что-то говорить?"
Ньекунду чувствовал себя неуютно, хоть и старался тщательно это скрывать. Первый шок у него прошел, осталась только боль и гнетущая усталость, причем не столько физическая, сколько моральная. Он просто не представлял себе, как завтра снова проснется, пойдет поесть, затем поболтает с теми, кто захочет с ним болтать, вздремнет возле своего любимого камня на поляне прайда, может, заглянет к Вади... Казалось невозможным, что он когда-нибудь сможет заниматься привычными делами. Юный лев знал, что боль нескоро затихнет. Будет лишь притупляться.
- Тейджа… она...
При упоминании имени сестры Ньекунду ощутимо напрягся и крепко прижал уши к затылку, словно желая избавить слух от знакомых слогов. Чуть скосил глаза на брата, с удивлением отмечая, что тот мнется, захлебывается в словах.
"Он чувствует то же самое," - понял Ньекунду с необычайной ясностью. "Ему тяжело наедине со мной точно так же, как и мне с ним."
Нечасто ему доводилось видеть Селяви растерянного и не знающего, что сказать. Впрочем, чаще всего он видел брата в компании других львят. Только с ним, с родным братом, у них такие... кривые отношения.
- Когда Тейджа была рядом, мы всегда находили, о чем поговорить. Она умела подобрать подходящие темы…
- Да, - тихонько ответил Ньекунду и неожиданно для себя подобрался поближе к брату, прижался к нему боком. - Сложно свыкнуться с тем, что ее больше нет. А маме... маме еще сообщать об этом.
Он поморщился, представив, как Нарико входит на поляну, как Акасиро пересказывает ему случившееся. И ведь никто за нее этого не сделает! Ньекунду опустил взгляд. Тяжело пересказывать. Будто снова переживаешь те страшные секунды, когда пялишься на безжизненный комок меха и осознаешь, что это - твоя сестра.
"Мы могли бы это сделать."
- Мы можем рассказать, - вполголоса проговорил Ньекунду. - Чтобы... чтобы мама меньше волновалась. - он запнулся - конечно же, "волновалось" - отвратительное слово. Когда у львицы умирает львенок, она переживает все, что угодно, только не волнение. Волнение - это перед первой охотой. Это когда впервые выступаешь перед сборищем львов, умудренных жизнью львов и предлагаешь им идеи. Внезапно послышался какой-то звук, оторвавший Ньекунду от мыслей. Подросток резко выпрямился и обвел кратер зорким взглядом золотистых глаз. Свист ветра вперемешку с гиеньим смехом. Показалось. Для верности Ньекунду приоткрыл пасть и вобрал в себя все запахи, но ничего не учуял, кроме снега и еле ощутимого запаха давным-давно застывшего пепла и сажи.
- Ты… ничего не слышал?
- Слышал, но это лишь ветер, - отозвался Ньекунду. - Здесь никого нет.
Селяви выглядел встревоженным. Ньекунду вспомнил, как шарахнулся он утром от разбудивших его львят, как жался к матери, будто малыш. И его охватило беспокойство. Вдруг еще и с Селяви что-то случиться? Наклонившись, он боднул брата в плечо и мягко проговорил:
- Точно нет, это я тебе говорю. Только мы с тобой. Но нам нечего бояться. Мы же львы!
- Найти бы того ублюдка, что осмелился поднять на Тейджу лапу. Найти и убить. Меньшего он даже не заслуживает.
По шкуре Ньекунду словно пробежал электрический ток. Вскочив на лапы, он резко подался в ту сторону, где лежали земли соседнего прайда. Слова брата вновь возбудили в нем бешенство и жажду мести.
- Мама нашла ее там, - прорычал он, ударив себя хвостом по худосочным бокам. - Если бы мы были чут сильнее, мы бы нашли его и заживо сняли шкуру!
Сверкая глазами и рыча, Ньекунду меньше всего сейчас напоминал взъерошенного рыжего львенка, который когда-то в восторге скакал подле вновь обретенного отца. Ныне в его взгляде горело мрачное пламя ненависти. Щелкнув крепкими клыками, лев вглядывался в темноту, словно надеялся разглядеть фигуру убийцы.

Отредактировано Nyekundu (16 Апр 2014 17:50:37)

+2

12

Селяви снова заозирался и моргнул. Ему все еще было неспокойно, тревожные и отчасти сводящие с ума мысли не лезли из головы, как бы подросток ни хотел от них избавиться. Он боялся снова услышать этот леденящий смех или увидеть где-то за камнями блеск змеиных глаз или чешуи. Черт возьми, как же все это его пугало! И казалось бы  - какая ерунда, сны да галлюцинации. Проблема была лишь в том, что они были настолько реалистичными, что нельзя было с точностью сказать, что реальней – эти видения или снег под лапами.

Пытаясь отогнать мысли, Сель мотнул головой.

- Да, львы… - пробормотал он, - точно.

И тем не менее, он снова задумался: а если такие змеи, какую он видел во сне, существуют на самом деле? Что же тогда делать, встретившись с такой? А если кто-то из семьи с подобной столкнется? Мама? Брат?

И все же близость Ньекунду как-то успокаивала и умиротворяла. С ним было не так страшно, как в одиночестве – возникало чувство защищенности. И пусть Селяви никогда не был особенно дружен с братом, и общались они довольно редко и зачастую с подачки сестры, теперь Ньек стал гораздо ближе, роднее. Пятнистому хотелось быть рядом с ним, даже если и придется постоянно молчать. Но, как ни странно, сейчас контакт налаживался, и Селю уже не хотелось молчать так, как раньше, или закрываться от сиблинга. Теперь наоборот хотелось стать ему другом – ведь сила в единстве.

Важно было и то, что разговор с Ньекунду отвлекал от нерадостных мыслей о видениях. Стоило брату начать говорить, как все кошмары исчезали, а внимание Селяви концентрировалось на диалоге. Они с Ньеком хотели одного и того же – найти убийцу сестры и отомстить, убив его. Только вот рыжий был прав – они были слишком слабы, чтобы хоть что-то поделать с тем загадочным убийцей. По сути, они даже не могли его найти, потому что для этого пришлось бы перешагнуть границу и отправиться вглубь чужой и совершенно незнакомой территории, по которой тут и там шастают гиены. Сейчас, сразу после смерти Тейджи, мысль о походе в столь опасное место казалось, естественно, сущим бредом. Они, неразумные подростки, могут просто погибнуть там и доставить убитой горем матери еще больше страданий. Нельзя, нельзя никуда идти. По крайней мере, сейчас, когда на землях прайда Скара настолько опасно. Конечно, потом убийцу будет найти невозможно, но… черт, похоже, найти его вообще никогда не удастся. Но мало ли, как повернется жизнь. Быть может, братьям повезет и преступник попадет им прямо в лапы. Вероятность чрезвычайно мала, но вдруг!

- Значит… - пробубнил Селяви себе под нос, а затем продолжил уже куда громче: - Значит, мы должны стать сильными! Мы должны много тренироваться и учиться драться. Тогда мы сможем найти его и убить.

+1

13

Он зарычал и замолотил себя хвостом по бокам. На какое-то мгновение месть затуманила все прочие чувства. Каждое слово Селяви распаляло пламя, бушевавшее в душе юного льва. Он никогда прежде не испытывал ничего подобного, не был подвержен взрывам эмоций, наоборот, он оставался внешне спокоен там, где другой львенок воет. Но сейчас песочно-рыжий был в настоящей ярости, щедро сдобренной местью. Он жаждал драться, жаждал вонзить клыки в горло убийце, вырвать у него гриву, заставить биться в агонии, чтобы он почувствовал хотя бы толику той внутренней боли, терзавшей сейчас самого Ньекунду...
- Мы найдем его! Или ее, не имеет значения. - с жестокой уверенностью сказал он, выпрямившись и, наконец, уняв рык. - Найдем.
Саванна была спокойна. Изредка слышался крик ночных птиц, рев каких-то животных. Ярость потихоньку уступала, и Ньекунду опустился на землю рядом с братом, не глядя на него. Сейчас они уйти не могут - слишком малы и неопытны. Глядя на безмерную саванну Ньекунду ощутил это во всей полноте. Их заклюет первый же попавшийся стервятник, порвет гиена... Или тот самый лев, который загрыз Тейжду. Ньекунду облизнул клыки и прищурился. Нужно разработать план, по которому они смогут найти убийцу. Тот может быть из соседнего прайда, а может быть одиночкой. Мама расскажет, где нашла Тейжду, потом он исследует хорошенько это место, запомнит запахи, сравнит их с запахами прайда... Ньекунду вдруг с досадой ударил когтями по снегу - все это необходимо сделать сейчас, потом невозможно! Но, несмотря на запал, он не мог оставить мать. Ведь еще минуту назад рассуждал о том, как облегчить ей страдания, а теперь рвется прочь из прайда. Нет, не надо доставлять ей огорчения... Ньекунду замотал головой, разрываясь от противоречивых чувств. Селяви молчал, и рыжий, помедлив, снова подобрался к нему поближе, коснувшись шерстью его бока.
- Я... - слова произносить было сложно. - Спасибо, что ты... в общем, что ты здесь.
Он с хмурой мордой уставился перед собой. Сложно сократить расстояние между собой и братом, пусть физически они и были рядом. Неуклюжая благодарность была первым шажком.
- Наверное, стоит пойти обратно. Чтобы мама не волновалась... Скажи ей, что со мной все в порядке, хорошо? - это подразумевало, что Селяви надобно пойти одному. Ньекунду отчаянно не хотелось возвращаться в прайд. Видеть веселые, безучастные к их горю морды было невыносимо. С горечью и непонятным гневом он вспоминал львят, которые все-таки удрали на прогулку, отправились веселиться. Он не понимал, в чем дело. Другие вовсе не обязаны виться вокруг семейства Акасиро!
"Но они могут хотя бы..." - отчаянно подумал он, но не смог подобрать слов. "Это все равно что после битвы прайдов пара львов на глазах у выживших и их родственников ржет и травит анекдоты!"
Внезапно он понял, в чем дело. Другим просто все равно. Они живут вместе, в одном прайде уже несколько месяцев, и все-таки не смогли сблизиться настолько, чтобы сочувствовать чужому горю. Все живут обособленно, своими семьями. Раз так, то зачем вообще нужен прайд?
"Мне точно так же было все равно на смерть этого... Жадеита," - вспомнил Ньекунду и поежился от непонятного стыда, холодком пробежавшего по шкуре.
- Может... ты не хотел бы... - сбивчиво проговорил он, косясь на Селяви. - Может... тебе нравится в прайде? Я не хочу туда идти. - последнее вырвалось у него помимо воли. Они - просто сборище львов, которые спят рядом. Вспомнилось и то, что Нари даже не собрал всех, не объявил, что это за Вемико и что это за львята, которые пришли с ним. Пришлось докапываться самому. А Тейджа? Большинство забудут ее на следующий день, а некоторые даже не знают ее имени.
"Я хочу к подножью," - с тоской подумал Ньекунду. "Туда, где мы родились и выросли."
Львы, что его окружали, оставались для него чужими. И он тоже был для них чужим. Ньекунду подумал об этом почти равнодушно. Разве не так? Но, может, только у него такое чувство, а с братом все иначе?

0

14

Чувства Ньекунду будто бы передались Селяви. На миг он ощутил всю ту же ярость и безграничную злобу, представил и почти что почувствовал, как соленая кровь убийцы заливает ему пасть и тонкими струйками стекает по губам. Она горячая, даже обжигающая, в отличие от стремительно холодеющего тела, и кажется такой вкусной и желанной. Представляя себе сцены смерти своего врага, подросток ощутил свой будущий триумф и безумное ликование от осознания того, что месть совершена. Эти чувства были настолько великолепны и соблазнительны, что Селю захотелось наплевать на все и сейчас же, несмотря ни на что, ринуться на поиски убийцы. Все разумные мысли моментально выветрились из головы пятнистого, оставив вместо себя лишь жажду той самой обжигающей, столь желанной крови. Сумасшедший смех снова раздался где-то на задворках сознания, и Селяви почувствовал, как у него медленно начинает болеть голова, а лапы наливаться свинцом, создавая ощущение, что он сейчас провалится в беспамятство. Зачем-то, сам не понимая, почему, юный лев посмотрел вниз и едва ли не отшатнулся, когда на миг ему почудилось, что все лапы его, слишком длинные и такие же пятнистые, как и остальная шкура, измазаны в свежей крови. Видение испарилось через секунду или две, но Сель был уверен, что все еще ощущает на коже жар той самой крови и мерзкую влажность прилипшей, слипшейся от нее шерсти. Пятнистый вздрогнул и хотел было дернуться в сторону, но от неожиданно охватившего его страха будто бы прирос к покрытой белоснежным снегом земле. Смех продолжал греметь в сознании, сводя самца с ума – это наверняка произошло бы, если бы не вспышка злости, озарившая неожиданно Ньекунду. Рыжий ударил лапой по снегу, и тот влетел прямо в морду к оторопевшему на какие-то несколько секунд Селяви.

Смех затих.

Подросток встряхнул головой, загнанно осмотрелся еще раз и облегченно вздохнул, обнаружив, что никого, кроме брата, рядом по-прежнему нет. Тихо, спокойно и никаких ржущих психов в пределах видимости. Видимости, но слышимости ли?.. Сель опустил тяжелую голову – темная грива тут же сбилась на глаза – и нахмурился, задумавшись о том, что же все-таки происходит с ним в последнее время. Он то и дело слышал и видел что-то, чего объяснить не мог. Все это выглядело слишком реальным, но в то же время являлось лишь одному Селяви и никому больше. Быть может, он сходит с ума? Или это все из-за стресса? Быть может, из-за смерти Тейджи воображение разыгрывается так?.. Нет, не сходится. Кошмары мучали пятнистого еще до гибели сестры. Может, то было предзнаменование?

Теплый бок брата вернул Селяви обратно в реальность. Пребывать где-то в глубинах сознания наедине со своими мыслями, в особенности с такими, было очень нелегко, а потому подросток был безмерно рад, что Ньекунду сейчас находится рядом. Пусть они и не были близки, но сейчас сиблинг становился единственной и, пожалуй, самой надежной поддержкой. Он не был настолько убит горем, как мать, которую, казалось, убийство Тейджи согнуло и состарило за какой-то один день. И в то же время Ньек был куда ближе к Селяви, чем любой другой член прайда.

- И тебе спасибо… Я тоже рад, что ты здесь,  - теперь пятнистому не стыдно было признаться, что именно сейчас он хочет быть рядом с братом больше всего на свете.

Недолго думая, Сель потерся об шею Ньекунду носом и прикрыл глаза, пытаясь хоть немного расслабиться и затолкнуть тревожные мысли о видениях и кошмарах подальше. Пожалуй, подросток надеялся, что сможет провести с братом некоторое время и успокоиться, но Ньек, похоже, считал совершенно иначе, о чем и поспешил сообщить.

- Прогоняешь меня? – Селяви снова свел густые брови на переносице. – Думаешь, я тебя тут одного оставлю?

Взгляд молодого льва приобрел неожиданно  странную решительность и серьезность.

- Если мы куда-то и пойдем, то только вместе, понятно?

Сохраняя все то же крайне напряженное выражение, Сель смотрел на Ньекунду – то с интересом, то с подозрением, то с непониманием – и внимательно слушал. Он не сразу понял, о чем говорил брат, да и потом сомневался, не зная, правильно ли уловил смысл сказанных им слов. Слишком уж подозрительно и странно все это звучало.

- Ты хочешь уйти? – страшное опасение с каждой секундой все больше давило на Селяви, и ему уже начинало казаться, что если он тут же не выскажет своих подозрений, то они вырвутся у него из пасти даже против его воли.

0

15

- Прогоняешь меня? Думаешь, я тебя тут одного оставлю?
Ньекунду переступил с лапы на лапу, не решаясь ответить "да". Селяви ведь увидел, что с ним все в порядке, что беспокоится не нужно. Ради чего еще, скажите на милость, он карабкался на эдакую верхотуру? Неужели просто ради того, чтобы побыть рядом? Честно говоря, Ньекунду не знал, как к этому относится. Непривычно до нервного постукивания хвостом по камню. И все-таки... приятно.
Ньекунду улыбнулся слабой, но вполне искренней улыбкой.
- Даже в мыслях не было, - ответил он, пододвигаясь поближе к брату. - Я знаю, что ты меня не оставишь.
Помолчав немного и серьезно взглянув в голубые глаза Селяви, добавил:
- И я тебя тоже.
И, умолкнув, снова перевел взгляд на саванну. Мама, наверное, уже беспокоится. Разумом Ньекунду понимал, что пора бы вернуться, но сердце не хотело покидать гор. Поэтому он остался сидеть на месте, и никакая сила на свете не могла бы его сдвинуть. Даже Селяви.
- Ты хочешь уйти?
В глазах брата появился страх. Ньекунду уставился на свои лапы, постукивая хвостом по снегу, белевшему в полумраке.
- У меня странное чувство... - медленно начал он. - Что я не принадлежу этому месту. Сам посуди, ну что такое наш прайд? Мы до сих косимся друг на друга, а мы по-прежнему разделены на семьи, которые сами ловят для себя добычу! Конечно, мы все делимся, но разве в прайде не должно быть общей еды? Чтобы каждый был накормлен.
Что-то в этих словах смущало самого Ньекунду. Вроде бы никого голодным не оставляли... Рыжик вскочил на лапы и вдохнул грудью горный воздух, и едва не закашлялся.
- Почему дядя Нари никому не рассказал, что у него есть львята? А они... они, когда пришла мама... - он сглотнул слова "с Тейджей". -... они убежали. Убежали играть, хотя я тоже хотел пойти с ними! Знаешь, что самое страшное? - он в упор посмотрел на брата. - Я точно так же ничего не чувствовал, когда погиб Жадеит. Мы вроде как... совсем разные все. И уживаемся друг с другом потому, что так надо. Мне кажется, ну... прайд - это нечто большее, чем просто жить все вместе и изредка делиться добычей. Мы все разделены на свои семьи и вряд ли когда-нибудь станем одной большой семьей, - он плюхнулся на место. - Мне нравилось, как мы жили втроем у подножья горы. Нас никто не трогал, мы не были никому ничего обязаны... А ты никогда не думал об этом?

0

16

Селяви выжидающе смотрел на брата, ожидая его ответа. Подросток не знал, каких слов ждать, но очень надеялся на «нет». Пожалуй, услышь пятнистый«да», то он непременно пообещал бы Ньеку, что он никуда его не отпустит, по крайней мере, сейчас, прямо после гибели Тейджи. Ведь сестра погибла, когда ушла за пределы земель прайда одна – что будет, если с Ньекунду случится то же самое? Конечно, опасность может обойти его стороной, но это не отменяет того факта, что родственники будут безумно волноваться. Что будет с Акасиро, когда она, только потеряв дочь, узнает о том, что еще и сын ушел невесть куда совсем один?

К счастью, такого страшного «да» Селяви не услышал, но ответ брата все равно не порадовал его. Не было уверенности в том, что Ньекунду все-таки хочет остаться в прайде. Быть может, такими неспешными рассуждениями он и хочет подготовить пятнистого к новости о том, что скоро он уйдет навсегда. Подросток повел плечами и весь напрягся, внимательно слушая Ньека – лишь ухо чуть дергалось от волнения. Селяви не мог не отметить, что в чем-то сиблинг был бесспорно прав. Прайд в последнее время не особенно отличался дружностью, а водоворот событий, захвативший в самый свой центр каждого из львов, не сплочал их, как обычно бывает, а только больше разделял на группы. После смерти Жадеита обеспокоены были действительно лишь немногие, по большей части – семья Шайены, ну, и еще Нари и Акасиро. Остальным было… все равно? Быть может, они не знали Жада так близко – признаться честно, Сель и сам был не слишком близко с ним знаком, чтобы погружаться в траур. С Тейджей та же история – она общалась преимущественно со своими братьями и не очень-то много контактировала с другими членами прайда. Она могла быть абсолютно никем для них, а потому никто и не обратил внимания на ее смерть. Ну, почти никто. Некоторые же подошли и попытались утешить Акасиро, даже предложили свою помощь. Все было не так плохо.

- Ну… - Селяви не сразу нашел, что сказать в ответ. – Послушай… не надо драматизировать. Все не так уж и плохо. Дядя Нари мог просто не успеть рассказать нам о своих детях. Он же король, занят, наверное… А львята могли просто не заметить, что что-то случилось. Они же еще маленькие, только пришли, никого и ничего тут не знают. Для них большинство здесь просто никто.

Ненадолго подросток замолчал. Он смотрел себе под лапы и собирался с мыслями, размышляя, как же лучше озвучить следующую свою мысль.

- Да и, согласись, тот же Жадеит не был нам особенно близок. Мы почти не общались, почти не знали его. Потому мы ничего и не чувствовали, как мне кажется. Вот и остальные, когда Тейджа… - Сель ненадолго замялся. Говорить о смерти Тейджи ему все еще было несколько тяжело.  – Им тоже было все равно, понимаешь? Они слишком плохо знали Тейджу, чтобы горевать.

Пятнистый снова замолчал. Он не представлял, что разговоры по душам с родным братом – это так сложно. Тяжело было и подбирать слова, и формулировать свои мысли, чтобы никого не обидеть, не сказать ни о ком плохо. В последнее время Сель злился куда быстрее, чем когда-либо раньше, а обидные слова вылетали из пасти против воли, а потому подростку действительно приходилось прилагать усилия, чтобы говорить более-менее нейтрально.

- Быть может, нам и было хорошо у подножья, - лев нова повел плечами от волнения, - но сам подумай, с прайдом все же жить проще. Это гарантия защиты, да и пропитания тоже. Ведь если кто-то из нас будет очень голоден, то его другие накормят. Никто из нас от голода не умирает. И если кто-то пострадает на охоте или заболеет, то всегда есть те, кто заменят его. Мы все помогаем друг другу.

Селяви снова опустил взгляд на свои лапы и нахмурился. Ньекунду все еще не дал определенного ответа на его вопрос, и это очень беспокоило подростка. А если брат все-таки плюнет на все это и уйдет? Что Сель скажет матери, как будет успокаивать ее? Что он будет делать без Ньека?

- И знаешь что, - неожиданно твердо сказал Сель и поднял взгляд, сурово глядя на сиблинга, - если ты все-таки хочешь уйти, то неужели ты думаешь, что это как-то поможет прайду? Твой уход причинит если уж не прайду, то нашей семье боль. Неужели ты этого так хочешь?

«Неужели действительно хочет? Не может же он быть таким эгоистом. Тейджа только что умерла, мама просто убита горем, а он думает о том, как бы уйти!» - Пятнистый едва удержался от того, чтобы сказать это вслух.

- Хватит распускать нюни, Ньек, - голос был все таким же твердым. - Если тебя так беспокоит обстановка в прайде, то давай лучше пойдем вниз и сделаем что-нибудь полезное. На охоту сходим, например. Что скажешь?

+2

17

Ньекунду ни разу не перебил Селяви, но морда его становилась все смурнее. Брат ничегошеньки не понимал! Что может быть важнее для короля представления новых членов прайда? Да и вообще, чем таким важным занят Нари?
"Надеюсь, он хотя бы поддержит Акасиро," - мрачно подумал Ньекунду, не глядя на брата и едва вслушиваясь в его разглагольствования. Есть вещи важнее еды и защиты. Разве они с матерью не были сплоченной, дружной семьей, пока жили у подножья? Он прекрасно помнил, что тогда они всегда затевали веселую возню, болтали, вместе проводили время... А в прайде все перевернулось с лап на уши. Они словно разобщены теперь. А Селяви все продолжает толковать о том, как это здорово - когда у тебя полное брюхо и что прайд всегда это самое сытое брюхо обеспечит. Спору нет, дело хорошее, но разве сплоченность и верность друг другу не лучше? Сильного чувства голода Ньекунду еще ни разу не испытывал и прекрасно понимал, что в его теории полно брешей, но все же отказаться от нее не мог.
"В этом прайде мы все чужие друг другу, и этот факт никакая еда не изменит."
- если ты все-таки хочешь уйти, то неужели ты думаешь, что это как-то поможет прайду? Твой уход причинит если уж не прайду, то нашей семье боль. Неужели ты этого так хочешь?
Ньекунду бросил на Селяви колючий взгляд. Слабое чувство единения с братом вмиг распалось. Они совершенно друг друга не понимают, никогда не понимали.
"Лучше б тебя здесь не было, помогал бы матери, раз такой ответственный," - пронеслась в голове злобная мысль.
- Ладно, ладно, понял. - сквозь зубы процедил Ньекунду, вновь становясь замкнутым и не перед кем не открывающимся.
"Понял - я никчемный эгоист, а ты весь такой хороший и пушистый."
Он отодвинулся от Селяви и смотрел на него прищуренными, потемневшими глазами.
- Я не такой как ты, понимаешь? Ты легко миришься с переменами, всегда знаешь, кто ты и на что годен. Тебе проще. - он поднялся и положил передние лапы на край вулкана, в который раз всматриваясь в синеющую даль.
- А я себя пока что не нашел. - пробормотал Ньекунду под нос, мало заботясь о том, слышит ли его Селяви. Что-то было там, за горизонтом. Место, где Ньекунду сможет отыскать все ответы.
- К тому же, рано или поздно взрослые львы покидают прайд. Слыхал, нет? - он исподлобья глянул на Селяви. - Я не могу вечно быть прикованным к этому месту.
В его взгляде, в неукротимом стремлении покинуть родные места было что-то канторовское. Ньекунду, возможно, слишком многое унаследовал от отца, ненавистного Селяви и Акасиро.
- Хватит распускать нюни, Ньек. Если тебя так беспокоит обстановка в прайде, то давай лучше пойдем вниз и сделаем что-нибудь полезное. На охоту сходим, например. Что скажешь?
Он едва удержался от рычания. Скорбь по сестре Селяви называет "распусканием нюнь"? Тейжда заслуживала того, чтобы ее помнили и почтили ее память! Он дернул плечами, что могло означать как согласие на охоту, так и отказ. Тем временем начал накрапывать дождик. Вдалеке небо озарялось всполохами молний, Ньекунду мог поклясться, что слышит треск небес, разрываемых раскатами грома. Но на Килиманджаро капал дождь, маленький и тихий, как будто... слезы.
- Посмотри, - тихо произнес Ньекунду. - Даже небеса плачут.
Он потянулся вперед и выпустил когти, чтобы не сорваться.
- Тейджа... - шепнул он в темное небо. - Ты была лучшей сестрой, о которой я только мог мечтать. Ты... вдохновляла меня. Заставляла вспомнить, что к чему. Верила в меня. Я обещаю... я обещаю, что пойду дальше. Не опущу хвост. И всегда буду помнить тебя.
Он не понимал, почему сказал это сейчас, да еще в присутствии Селяви, которого почти стеснялся. Но это было нечто очень важное для него, нечто, что не могло остаться невысказанным. Ньекунду развернулся и, не поднимая глаз на брата уже из смущения, а не из холодной злости, направился к тропинке.
- Ты хотел охотиться, - негромко бросил он по пути. - Пойдем же охотиться. Принесем матери что-нибудь вкусненькое. Что она любит?
"Ты так и не понял меня, братец. Я не хочу покидать свою семью. Я хочу покинуть прайд. Но так уж вышло, что моя семья застряла в этом прайде и не хочет уйти со мной. Значит, придется и мне пока быть здесь."

+2

18

От недовольного взгляда брата Селяви стало не по себе. Похоже, Ньекунду воспринял слова пятнистого совсем не так, как тот хотел бы. На какой-то миг Сель задумался над тем, не был ли он слишком строг к сиблингу, только что пережившему такую трагедию и, похоже, несколько запутавшемся в своих эмоциях и желаниях.

«Но и я пережил смерть Тейджи! - Возмутился было подросток про себя, смерив брата испепеляющим взглядом. – И это не мешает мне думать о семье и держать себя в лапах».

С другой стороны, лев чувствовал, что Ньекунду гораздо сложнее справляться с навалившимся на него горем. Быть может, дело было в том, что Тейджа была для брата чем-то гораздо большим – ведь у него не было таких хороших отношений с матерью, как у Селяви. Быть может, теперь он чувствовал себя слишком одиноко? Но и Селю было непросто – напуганный и сбитый с толку своими видениями, он не знал, что ему делать, как быть и как вернуть себе уверенность в завтрашнем дне. Пусть он и говорил, что жизнь в прайде замечательно и что ни о чем не стоит беспокоиться, но сам не был уверен ни в чем, даже в том, что завтра или послезавтра не сойдет с ума от этих постоянных наваждений. Неплохо было бы найти кого-то, кто сможет хоть как-то помочь, подсказать, но такого друга и помощника у пятнистого не было. Рассказать же о происходящем родственникам было более чем страшно – а если они сочтут все это за самое обыкновенное сумасшествие? Быть может, та кровь, что Сель видел на своих лапах только что, принадлежит ему самому – и эта галлюцинация предупреждала его о скорой смерти от какой-нибудь болезни? Или, может быть, прайд просто загрызет его, когда узнает обо всех этих видениях?

Селяви тряхнул головой, отгоняя неприятные мысли и покосился на Ньекунду будто бы с завистью.

«И это у тебя-то проблемы? Ты хотя бы как-то понимаешь, что вокруг тебя происходит, и можешь делать со своей жизнью все что угодно. А я теперь не могу даже из пещеры выйти спокойно, не опасаясь того, что на меня из кустов тут же выскочит какая-то ползучая гадина!» - Проворчал подросток про себя и сделал глубокий выдох, пытаясь успокоиться и отогнать снова начавшие преследовать его воспоминания о змеином кошмаре, таком ярком и пугающем.

- Но многие львы остаются. Посмотри на Вади, на Ферала, на Шеру… они все живут в прайде и, кажется, никуда не собираются уходить, - возразил Сель брату, всем сердцем надеясь на то, что разговор поможет отвлечься от столь дурных воспоминаний. – Да и куда ты пойдешь? В саванне засуха, и Килиманджаро – одно из немногих мест, где остались вода и еда. За границами прайда сложно будет прокормиться; не думаю, что ты хочешь умереть от голода.

«Хреновый аргумент», - заметил юный самец, покосившись на затянутое тучами небо и чуть поморщившись от накрапывающего дождя. Да уж, если в саванну придут ливни, то стада, скорее всего, вернутся, и тогда пропитание больше не будет проблемой. И что тогда можно будет сказать в защиту жизни в прайде?

На какое-то мгновение сознанием Селяви завладели мысли о том, что пасмурное небо прекрасно, а чуть прохладный дождь волшебен, но голос брата отвлек подростка от любования обычно столь скверной, а сейчас самой лучшей для всех обитателей саванны погодой. Небеса плачут? Стоило льву задуматься об этом, как все восхищение исчезло из его души. Дождь больше не казался чем-то прекрасным. В какое-то мгновение он стал Селю отвратителен, как болезненное напоминание о произошедшем.

Слушая тихое шептание брата, Селяви не отрывал взгляда от неба, пусть гроза и была теперь столь ему ненавистна.

«Я тоже буду помнить тебя, сестренка», - подумал пятнистый, наконец-то сумев отвести взгляд от темных грозовых облаков. Он будет помнить. Всегда будет, и никакие галлюцинации не выбьют Тейджу из его памяти. Если понадобится, он даже будет сражаться с каждым порождением своего сознания, чтобы оставить светлый образ сестры там. Тейджа достойна того, чтобы ее помнили, причем помнили вечно.

«Должен ли я занять ее место? – неожиданная догадка коснулась Селяви. – Должен ли я стать для Ньекунду тем, кто будет направлять его? Тем, кто будет поддерживать и напоминать о том, кто он такой? Тем, кто будет верить в него?..»

Эта перспектива была больше пугающей, чем нежеланной. Сель хотел быть брату другом, помощником и советчиком, но отношения у них с самого детства как-то не складывались. Получится ли что-то теперь?

- Да, - кивнул пятнистый, поднявшись с места и начав неспешно и очень аккуратно спускаться по склону, - идем. Притащим то, что найдем.

Собственные размышления заставляли его чувствовать себя очень неловко. Озаботившись такими проблемами, как крепость и надежность братских уз, Сель чувствовал себя несколько неуверенно, поскольку боялся сказать что-то не то и ухудшить этим и без того далеко не идеальные отношения. Но все же он чувствовал, что сказать хоть что-то надо. Ньекунду разбит, и Селяви чувствовал ответственность за него – кто же еще теперь поддержит и утешит сиблинга?

- Ньек… Не только Тейджа верила в тебя, - голос сначала прозвучал несколько неуверенно, но с каждой секундой только крепчал. Пятнистый обернулся, пристально смотря на брата, и, сделав глубокий вдох-выдох, выпалил: - Я тоже верю.

После этих слов юный лев тут же отвернулся, то ли смущаясь своих слов, то ли боясь встретиться с недружелюбной реакцией Ньекунду. Он неосознанно ускорил шаг, чтобы поскорее добраться до охотничьих угодий и заняться, наконец, делом. Во время охоты больше не придется разговаривать с Ньеком, а значит, больше не придется лихорадочно размышлять, что же ответить, а неловкие паузы между фразами больше не будут так давить на душу.

Долина ветров

Отредактировано Селяви (19 Июл 2014 22:56:15)

+2

19

Ньекунду пропустил Селяви вперед и зашагал следом за ним. Капли дождя барабанили по шкуре и, как ни странно, ощущение это было почти приятным. Юный лев задрал морду и внезапно для самого себя раскрыл пасть. Плюх! Вкус дождя оказался почти таким же, как в ручьях, только свежее и с каким-то острым привкусом. В следующую Ньекунду быстро закрыл рот и ускорил шаг. Перед ним маячила спина брата, и Ньекунду вопреки всему улыбнулся. Его братец так до конца и не избавился от младенческих пятен - они так отчетливо видны даже на его темной шкуре. Почти что забавно.
"О чем я думаю?" - Ньекунду потряс уже изрядно промокшей гривой. Толком от печал и он до конца не избавился, но, постояв на вершине вулкана, почувствовал себя лучше. Словно ветер и дождь смыли с него шок и ужас, овладевшие им после смерти сестры, оставив лишь тупую боль. С каждым днем она будет слабеть. Очень-очень много дней.
- Ньек…
- М? - Ньекунду оторвался от созерцания мокрых камней и с настороженным интересом уставился на Селяви. Что, опять начнет проповедовать о том, как сладка и хороша прайдовская жизнь?
"Только бы матери не рассказал, что я хочу уйти," - пронеслось в голове Ньекунду. Акасиро незачем сейчас волноваться, тем более, что сию же секунду покидать прайд он не был намерен. Но Селяви же все переврет!
- Не только Тейджа верила в тебя.
Настороженность исчезла из взгляда, заменившись искренним удивлением. Такого поворота Ньекунду не ожидал.
- Я тоже верю.
Он остановился, а Селяви проворно развернулся, словно испугавшись чего-то. Несколько секунд Ньекунду молча стоял, глядя вслед брату, а затем, когда капля дождя щелкнула ему прямо по носу, словно опомнился и в два прыжка нагнал его.
=========) долина ветров

+2

20

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"4","avatar":"/user/avatars/user4.jpg","name":"Фалечка"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user4.jpg Фалечка

...никто не заметил, когда чистое звездное небо на вулканом успело затянуться странной формы облаками — отдаленно напоминающими кучевые, насыщенного фиолетового цвета, с мелькающими тут и там голубоватыми разрядами молний. Создается впечатление, будто сама гора ожила, начав исторгать из себя внушительных размеров столб дыма... Пока что это не кажется страшным, или опасным, скорее, наоборот: зрелище ярко переливающихся грозовых туч чарует и завораживает своей необычной красотой. В то же время, откуда-то из-под земли начинает раздаваться мерный, раскатистый гул, то плавно затихающий в глубинах горной породы, то вновь незаметно усиливающийся и тяжело давящий на слух. Почва под лапами кажется непривычно нагретой, хотя, по идее, давным-давно должна была остыть; кроме того, если ненадолго замереть на одном месте, можно почувствовать своего рода вибрацию, или даже мелкую тряску. Мелкие животные все куда-то попрятались, а может, ушли. Птицы огромными встревоженными стаями поднимаются над шелестящими древесными кронами, оглашая местность своими пронзительными голосами — кажется, их что-то сильно напугало. В воздухе пахнет гарью.

0

21

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"3","avatar":"/user/avatars/user3.jpg","name":"SickRogue"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user3.jpg SickRogue

Напряжение в вулканическом жерле достигло своего предела. Ярчайшая вспышка внезапно озаряет многокилометровое пространство вокруг Килиманджаро, отчего на несколько долгих мгновений в саванне становится светло как днем, а раздавшийся вслед за этим чудовищный грохот едва не разрывает барабанные перепонки. Мощная ударная волна прокатывается по небу, в мелкие клочья разрывая тяжелые дождевые облака, а также на огромной скорости спускается вниз по горному склону, отчего кроны деревьев пригибаются к земле, точно хрупкие травяные колосья. Земля вздрагивает с такой силой, что никому не удается удержать равновесие: особенно не повезло тем, кто стоит на возвышении — их просто с размаху сбрасывает вниз на твердую почву. Высоко в атмосферу вырывается огромный столп багрово-черного вулканического пепла, в несколько десятков раз превосходящий по размером то облако, что клубилось над горой перед взрывом, а вслед за ним из кратера вырывается целый фонтан светящихся бледно-золотых "комет" — в первые минуты, никто не понимает толком, что это такое, но затем на окрестную территорию начинают падать огромные глыбы раскаленной вулканической породы, от небольших камней до здоровенных валунов размером с буйвола, и каждый их удар порождает сильнейший взрыв, разносящий на части все, что имело несчастье оказаться на пути такого обломка. Местная растительность моментально занимается огнем, и пожар начинает с огромной скоростью распространяться по землям прайда, превращая некогда прекрасные и цветущие владения Нари в самый настоящий ад. Но и это еще не все: подземные толчки все никак не утихают, и почва на глазах покрывается жуткими дымящимися трещинами, достаточно широкими и глубокими, чтобы в них мог провалиться взрослый лев. Воздух моментально наполняется грохотом, треском, шипением и стоном, а также густым удушливым дымом.

Все находящиеся на территории прайда Нари персонажи должны немедленно обратиться в паническое бегство, иначе их ждет самая мучительная смерть — от огня, дыма, лавовых потоков, ядовитых испарений, взрывов, раскалывающейся на части горной породы и обвалов, словом, буквально все вокруг несет с собою гибель и разрушение. В настоящий момент важно оказаться как можно дальше от вулкана, пока еще не стало слишком поздно. При желании, любой игрок может обратиться в тему заказа Мастера Игры, с просьбой кинуть кубик на спасение персонажа; для всех остальных, спасение будет проходить так, как того захотят сами владельцы персонажей.


В связи с извержением, данная локация объявляется закрытой вплоть до самого окончания квеста!

0


Вы здесь » Король Лев. Начало » Килиманджаро » Извергающийся кратер