Страница загружается...
X

АААААА!!! ПРОГОЛОСУЙ ЗА НАААААС!!!!

И не забывай, что, голосуя, ты можешь получить баллы!

Король Лев. Начало

Объявление

Количество дней без происшествий: 0 дней 0 месяцев 0 лет



Представляем вниманию гостей действующий на форуме Аукцион персонажей!

Рейтинг форумов Forum-top.ru Рейтинг Ролевых Ресурсов Волшебный рейтинг игровых сайтов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король Лев. Начало » Края вечной зимы » Снежный алтарь


Снежный алтарь

Сообщений 1 страница 30 из 31

1

http://i.imgur.com/VKoUCsH.png

Своеобразный алтарь находится на территории земель вечной зимы. Бывали времена, когда величественно чёрное древо Гренадил пышной кроной отбрасывало тень на зелёные земли. С тех пор, как ходоки сделали у его корней свой алтарь, древо давно не цветёт. Корни его высохли, на ветвях вместо листьев единственным украшением служит редкая шапка из снега. Это самое сердце земель, насыщенных магией, где духи общаются с шаманами и сплетаются два мира: живых и мёртвых.


1. Любой пришедший в локацию персонаж испытывает сильнейший холод (антибонус "-1" к любым действиям, возрастающий каждые три поста; нейтрализуется умением "Устойчивость к холоду").

2. Шаманы, пришедшие в данную локацию, получают бонус +3 к броску кубика во время призыва духа. Также, в локации можно попытаться выпросить у богов недостающие шаманские умения или подать заявку на получение темного мистического фамильяра — особого призрачного спутника, принимающего форму любого животного и дающего временный максимальный антибонус противнику к выбранной игроком сфере. Мастер Игры бросит кубики и определит, достался ли персонажу такой фамильяр, или же нет. Осторожно! В случае провала броска персонаж может потерять разум, получить страшное увечье или даже навсегда остаться проклятым.

0

2

• Начало игры •

Один-Отец!
Я о брате молю,
В руки твои его Судьбу отдаю.

Солнечные лучи ещё касались поверхности земли, отражаясь от снега, который ослеплял своей белизной каждого, кто слишком долго смотрел на него, однако само светило уже начинало клониться к горизонту. Ещё немного времени — и на небосклоне начнут зажигаться первые звёзды, предвестники скорой ночи, царицы на землях Белых Ходоков. Конечно, связь с Богами была сильнее именно поздним вечером — в то время суток, когда на небе уже не видно лучей заходящего солнца, но ночная тьма ещё не режет глаз — однако молиться можно было и в другое время суток. Вопрос тут стоял в другом: услышат ли тебя.

Разумом, Духом его надели,
Волю свою, Светлый, в нём посели,
Твёрдо поставь на Божественный Путь
И прояви в нём Духовную Суть.

С того рокового дня прошло уже больше двух лет. В один отнюдь не прекрасный день их семья просто исчезла. Растворилась. Погибла.

Они жили без забот, горестей и печалей — во всяком случае, так казалось львице — небольшой, любящей друг друга семьёй. Она, её старший брат и их родители. Казалось, эта идиллия будет царить на земле вечно. К сожалению, она была слишком мала, чтобы понять: порой в мире случаются ужасные вещи.

Запах крови и встревоженные взгляды родителей накануне вечером прошли мимо внимания трёхмесячного львёнка. Конечно, она понимала, что что-то здесь не так, но вскоре всё её внимание переключилось на игры с братом, и все тревоги мигом забылись. Впрочем, вернувшись уже буквально на следующее утро: крики, рычание, запах крови. Брат стоял перед ней, пытаясь защитить, но что он мог противопоставить взрослому льву, только что убившему их родителей? Один сильный удар — и живая защита перед ней исчезла.

Чёрт его знает, почему чужак забрал её с собой, а брата оставил в пещере. Итог один: долго они не ушли, и не потому, что львёнок всеми силами старался вырваться из пасти убийцы её родителей, нет. На помощь подоспел другой незнакомец, одолевший злодея и забравший её с собой. Уже через несколько дней она увидит множество львов, с первого взгляда как две капли воды похожих на него: белоснежные или светло-серые, они буквально сливались со снегом, которого было огромное количество на их территории. Идеальная маскировка.

Лишь потом она узнала, что её отец был выходцем Севера, а предводитель Ходоков — её дед.

Доблести дай, Смелость и Благородство,
Радость, Удачу и вынь всё уродство.
Светом своим ты брата окутай,
Все заблужденья, молю я, распутай.

Нилсин, за эти два с лишним года выросшая в молодую статную самку, сидела напротив старого чёрного дерева Гренадил, которое на самом деле было белоснежным — иней, снег и местами тонкая корка льда покрывали ветви старого дерева, которое уже давным давно не цвело. Все кругом твердили ей, и не раз, что её брат погиб, но она отказывалась верить. Внутри юная самка была уверена — Кову жив. Здоров ли, сыт ли, бодр ли — не так уж и важно. Главное, что жив.

Именно брат был той причиной, по которой внучка Морлока каждый день приходила к Гренадилу и молила Богов о спасении брата. Чаще всего, как сегодня, она молилась Одину, верховному богу. Иногда она обращалась к Тору, защитнику всех львов, который мог предостеречь Кову от смертельных опасностей, иногда — к Бальдру, желая брату добра и счастья, а в минуты полного отчаяния — к Фрейе, богине любви, забирающей часть мёртвых воинов у Одина себе.

Но сегодня был один из тех счастливых для неё дней, в которые она особенно сильно чувствовала связь с живым — она явно была уверена, что с живым! — братом.

Пусть станет он львом Слова и Чести
И Человечностью будут известен,
Пусть Благородство и Уваженье
Рядом идут с ним в его продвиженьи.

Глаза закрыты, голова чуть опущена, а сама Нилсин сидит в считанных сантиметрах от корней. Ближе подходить нельзя, Гренадил — древо богов, коих лучше не злить лишний раз, вторгаясь на их территорию. Все мысли направлены к Всеотцу в надежде, что он услышит её молитву и поможет им. Кову — выжить, а ей — отыскать брата.

Благослови на подвиг и Жизнь,
В рати Свои прими брата служить.

Ещё пару секунд посидев в той же позе, Нилсин встала, сделала шаг назад, а затем склонила голову и дотронулась носом до одного из корней в знак почтения Богов. В тот же момент львица поймала себя на мысли, что необходимо будет принести им жертву — не сородича-льва, конечно, юная самка, как и её Боги, не была настолько жестокой и кровожадной, однако небольшая добычи в виде, скажем, бородавочника, была бы отличным жестом в знак уважения Богов.

Нилсин выпрямилась и уже собиралась развернуться и пойти на охоту, как сзади неё раздался хруст снега — звук, извещающий о приближении живого существа. Самка развернулась и нос к носу встретилась с вышедшим на открытую поляну Морлоком.

Дедушка, — поприветствовала она его улыбкой, лёгким кивком и движение вперёд с целью потереться щекой о густую гриву старшего родственника.

Отредактировано Nilsin (11 Июн 2017 00:13:15)

+6

3

Зима и холод… извечные Владыки Края вечной зимы. Они безжалостны к чужакам, которые не могут понять той красоты и смертоносной силы, которая не пытается скрыться, а демонстрирует всю себя гордо, уверенно и властно. Не львы, что населяют этот, казалось бы, безжизненный край, а стихия – несокрушаемая, непредсказуемая, непокорная. Именно ей Ходоки были благодарны за жизнь, и за смерть, ведь всё, что выпадало на их долю, - не что иное, как воля Одина. В их жилах текла его кровь. С его благословением вершились делать. С его проклятием и разочарованием сыпались на головы виновных несчастья. Я давно пытался понять: прокляты мы или благословлены, но не находил ответа.

Небо над нашими владениями практически всегда было серо от туч, воздух прохладен и по морозному свеж. С приближением вечера, вступающего в свои права, с неба повалил белый снег, новым покрывалом укутывая земли Ходоков. Благословение или кара? Что на этот раз?

Покинув логово, я остановился недалеко от Гренадила, когда увидел свою внучку. Дитя, коему не исполнилось и полугода, когда её родители отправились к Богам. Я надеялся, что мой сын, несмотря на своё отступничество, ещё встретится со мной в Вальхалле, когда придёт моё время. Ибо именно там я смогу сказать ему, что был в чём-то неправ, сказать ему, что его дети живы и я сделаю всё, чтобы жизнь их была достойной. Более двух лет я воспитывал эту малышку, Нилсин, девочку, которая получила от своего отца северное имя. Я пытался обучить её всему, что знал сам, смог привить ей любовь к Одину, склонить её к своей вере, но каждый раз видел, что сердце её тепло – оно не годится для холодного севера, где нужно с хладнокровием смотреть на убийство. Такие вещи никогда не укрывались от моего взгляда. Жестокость была ей чужда. Она приносила Дары Богам, но ограничивалась лишь малой кровью.

Мне не удалось воспитать из неё воина, как из Хель. Племянница была расположена к проявлению силы. Она была рождена здесь, на Севере - он жил в ней, она была им – тем холодным и безжалостным вихрем, который способен исколоть осколками льда каждого, кто встанет у неё на пути. Она не боялась смерти и верила, что разделит место в Вальхалле вместе со мной, на равных с мужчинами. Она была достойна этого.

Нилсин… Моя милая пташка отправилась по пути шамана, переняв свой Дар от бабки. Я посмеивался, когда видел, как Ярана старается передать свои знания внучке, и невольно вспоминал нашего сына. Мы возлагали на Хальбарда большие надежды, но учиться он, как любой мальчишка его возраста, хотел неохотно. Ему больше нравились сражения, оттачивать своё воинское мастерство, что шло на радость мне, кончено же, а жене доставались крохи. Настал её черёд радоваться появлению потомственного шамана в роду, который не избрал путь воина.

Я неосознанно улыбнулся, смотря на львицу, но не стал тревожить её покой. Сейчас на первом месте стоят Боги – пусть помолится, ведь я знаю, чего она желает больше всего. В этом наши желания сходятся. Мой внук. Этот бедный мальчик, который потерял всю свою семью. Меня убеждали, что он мёртв, погиб вместе с отцом и матерью, но недавно на своих крыльях Грунхарр принёс мне весть – мой внук жив. С тех пор я хотел разыскать его, исправить свои ошибки перед покойным сыном. Это могло быть всего лишь пустой надеждой, но я верил, что Один был благосклонен к двум сиротам, к двум потерянным душам Ходоков.

Мой шаг, невзирая на возраст, оставался таким же мягким и бесшумным. Я подошёл ближе к внучке, словно хотел услышать поток её мыслей, узнать содержание молитв. Я явственно видел, что Боги южан исчезли из её памяти, но что-то тёплое осталось глубоко в её сердце – милосердие, жалость, сострадание – всё это лишнее. Я знал, что моя внучка мягкая для того, чтобы занять место королевы, а мой срок – не вечен. Я должен был позаботиться о её будущем, если мне не удастся отыскать внука. Я давно всё решил, я должен выдать её замуж за одного из Ходоков. Ярана разделяла моё решение, но не выбор. И я понимал почему. Жених был таким же нечистокровным, как и Нилсин, но его отец заслуживал уважения и ещё ни разу не подвёл меня. Это союз между нами, который гарантирует моей девочке защиту и будущее без меня.

Я позволил обнаружить себя. Нилсин обернулась на скрип снега. На её морде появилась улыбка, а она, такая нежная и ласковая, подалась ко мне, словно котёнок. Всё тот же любящий. Моя пташка. Моя Нилсин. Моя драгоценная девочка.

- А я как раз искал тебя, - улыбнулся я в ответ. Мне были милы эти нежности и объятия. И хотя в глазах всего клана я оставался бесчувственной скотиной, которой никому и никого не жаль, я становился иным рядом с женой и внучкой. Мои две любимые львицы.

Получив внимание внучки, я не сразу нашёл подходящие слова. Это было странно и непривычки. Сколько раз я озвучивал свою волю, сколько раз она звучала холодно и непреклонно, но в этот раз я боялся ранить свою Пташку. Разве мог я? Моё решение было окончательным, как мне казалось, но что если она не захочет? Что если я поступаю неправильно, принимая это решение за неё? Вопросы, которых раньше никогда не было, появлялись один за другим, сея сомнения. Может, я поторопился?

Моя Нилсин. Моя дорогая Пташка, - я говорил с таким же теплом, смотря на внучку. – Ты так выросла с тех пор, как оказалась на Севере. Уже не тот маленький комочек несчастья, каким тебя принёс Йон, - я помнил этот день, словно он был вчера, и оттого ещё тяжелее мне давалось принять моё же решение. – Мой век не бесконечен. Когда-нибудь я разделю чертоги Одина вместе с твоим отцом, но пока я ещё жив и сердце холодеет во мне, я хочу, чтобы ты была счастлива, чтобы рядом с тобой всегда оставался тот, кто защитит тебя, - я выдержал короткую паузу, решаясь на последний шаг. – Я решил, что будет лучше выдать тебя замуж за воина. К сожалению, наш клан уже не так велик, как прежне, но и в нём найдётся достойный самец. – Достойный самец, который будет предан Одину, но не ранит львицу, в чьих жилах течёт кровь южан. - Никому кроме Расмуса я не могут доверить тебя. Он уже староват для мужа, - я хохотнул. – Но у него есть сын. Подходящего возраста.

Отредактировано Морлок (11 Сен 2017 21:12:52)

+8

4

Зачем, дедушка? — поприветствовав Морлока, львица сделала шаг назад, с жадным любопытством глядя на старшего родственника.

Бедная, наивная южная пташка. Она ожидала от Короля Ночи любви, заботы и понимания. И он ведь одаривал её этим! Причём сполна. Только вот то, что для Морлока являлось выражением любви, для Нилсин могло оказаться началом будущего… да, пожалуй, ада.

Первые слова длинной речи Морлока юная львица встретила улыбкой и едва заметно выпяченной вперёд грудью, в которой разливалось тепло от слов матёрого льва — ласковое обращение вкупе со словами о том, как она выросла, не могли принести Нилсин ничего, кроме самых положительных и ярких эмоций. При упоминании о её ранних днях среди Белых Ходоков перед глазами молодой львицы поплыли воспоминания — маленькая, напуганная, одинокая, измотанная долгим переходом неизвестно с кем и неизвестно куда, малышка сразу попала под благоволение родного деда.

Мой век не бесконечен, — уголки губ медленно поползли вниз, а блеск в глазах сменился тревогой. — Когда-нибудь я разделю чертоги Одина вместе с твоим отцом…

О чём ты говоришь, дедушка?..

Бедное юное дитя. Выросшая и практически всю жизнь прожившая под боком и покровительством Морлока, Нилсин не могла представить свою жизнь без любимого старшего родственника. Конечно, она не осталась бы одна. Её не оставили бы одну. Но, как бы ясно она ни осознавало, что рано или поздно все живущие на земле львы попадут в чертоги Одина, юная львица не могла представить смерть Морлока, свою жизнь и жизнь Белых Ходоков без него.

Поняв же, наконец, к чему клонит Король Ночи, Нилсин почувствовала, как её сердце с каждым словом, произнесённым белогривым львом, начинает биться всё сильнее и быстрее, словно пичуга, запертая в тесной клетке и мечтающая как можно скорее, сию же минуту вырваться на волю. Упоминание Болтона заставило юную самку удивлённо вскинуть брови. а упоминание его сына — приоткрыть от изумления пасть и тяжело выдохнуть, создав в морозном воздухе облачко пара.

Она осознавала, почему Морлок хотел найти ей пару. И, более того, даже была не сильно против. Но… Бэрри? Казалось, своей суровостью и в некоторой мере даже жестокостью (о, бедная Пташка ещё не успела увидеть этого садиста во всей своей красе!) этот лев превосходил каждого члена их теперь уже немногочисленной группы. Они с Нилсин были полной противоположностью и Морлок, должно быть, совсем отчаялся найти ей кого-нибудь более… подходящего.

Но… — от волнения, охватившего её, Нилсин в буквально смысле потеряла дар речи. Она не хотела перечить любимому дедушке, но и иметь что-то общее с Бэрри тоже не хотела. — Почему именно он, дедушка? Любой из нашей группы достаточно силён, чтобы… защитить меня.

“Я сама готова защитить себя”, — чуть было не сорвалось с её губ. Но стоило ли себя так обманывать?..

+6

5

Для атмосферы (в посте использованы фрагменты из данной композиции)

●Начало Игры●


Kom Austre
Kom gryande dag
kom fedre og mødre av
Høgtimbra ætter
Kom hanar i heimar tri...
***
Да будет это истиной...

Томно выдохнув, Бэрри поднимает голову, чувствуя, как мелкий снег покрывает его усы, шерсть и морду. Он сливается воедино с природой, грозно щерясь и потряхивая белой гривой. Он не молится Богам, но думает о них, взирая на Гренадил издалека, как на мрачно-серебристую статую, тянувшую руки к небу, к Вальхалле.

Ему повезло родиться среди белых скал, прозрачного неба и чистого снега. Как бы не парадоксально это звучало, но Ходоки, души которых были черные и красные - цвета смерти и крови - жили среди белого снега, который давал лишь положительные ассоциации. Здешних львов объединяло с ним только одно: жестокий неистовый холод, не щадящий никого, поэтому здешних львов называли белыми детьми - детьми снега.   

Ему повезло родиться здесь, потому что с его характером он бы не выжил в условиях юга. В стандартном прайде, где нельзя убивать своих же львов и львиц, где посягательством на жизнь другого льва является чуть ли не грехом, а в жертву богам не приносят зверей, Бэрри бы давно убили, потому что боялись бы и считали опасной особью. Но он родился на своем месте, там где должен был. За это он и был благодарен Одину, который отдал ему свободное место среди Белых Ходоков, а теперь иногда говорил с сыном Болтона. Бэрри слышал его голос у себя в голове.

Ask standande
heitir Yggdrasil
Tronar eviggrøn
yvir Urdarbrønn
Høyr meg alle
Søner åt Heimdall

Шепчет Один на ухо своим воинам, шепот его слышит даже Бэрри и глаза его, полные злобы и победной искры обращены в сторону Гренадиля, пожухлые сухие листья которого отрываются от веток и медленно летят в сторону льва, запутываясь в гриве и медленно опускаясь на землю.

Бэрри высоко закидывает голову, а затем открывает пасть, издавая высокий раскатистый рык, подпевая Богу, ненавистному и в тоже время крепко засевшему в сердце и глубоко в подсознании каждого Ходока.

Он добился своего... Гренадил это знает и говорит с Ребенком Снегов.

Statt upp or svevna
Gjev kraft til rota
kvasst den eldest
av ormar som
gneg i grunna...

Сегодня Морлок объявит о помолвке своей горячо любимой внучки и его, Бэрри. Совсем скоро настанет новая эра для Ходоков. Скоро у каждого зверя из его прайда будет другой Король Ночи с серыми холодными и безжалостными глазами. Один любит терпеливых. Половина пути уже пройдена.

Tri nornar eg ber
at liv skal du spinne
Tri nornar eg ber
at liv skal du tvinne
Tri norner eg ber
at liv skal du binde
...binde til rota...

Шепот Одина уносится к древу, а вместе с ним затихает рычание Бэрри. Лев выпрямляется и с заснеженного холма смотрит вниз. Он видит испуганную мордочку своей будущей жены. Она - пташка, маленькая и беззащитная, на которую он бы предпочел устроить охоту. Но она слишком ценна по своему как для Морлока, так и для Бэрри. Её задача - принести наследников с голубыми глазами и белоснежной шерстью. А потом...

Бэрри ухмыляется характерным утробным звуком. Боги нынче на его стороне.

Отредактировано Бэрри (21 Июн 2017 15:13:44)

+4

6

Я видел, как одна эмоции на лике моей дорогой внучки сменяет другую. Я знал, что ей будет тяжело это принять. Тяжело даже в мыслях проститься со мной, ведь она уже знает, что такое – боль утраты. В столь юном возрасте, не успев толком познать жизни, она вынужденно познала смерть – стала свидетельницей ужасающих событий, пробудивших в ней тот самый Дар – благословение Одина. Иногда мне казалось, что Бог жесток к нам, ведь он дарует нам что-то, забрав взамен самое дорогое и ценное, что было у нас при жизни. Когда Дар может стать проклятием, а не благодатью. Я боялся, что Нилсин станет его ненавидеть, когда вырастет, и меня вместе с ним – ведь именно я виноват в смерти её отца и брата. Но этого не произошло, моя Пташка слишком добра, а её сердце горячо и трепетно для этих безжалостных мест.

Моя дорогая внучка ещё молода, но взрослая жизнь вот-вот настигнет её. Многие львицы в нашем клане приносили своё первое потомство, едва пережив свою двадцать четвёртую зиму. Нилсин уже далеко шагнула за этот порог, и уже виднелся рассвет её взрослой жизни, а я всё так же вижу в ней смышлёного львёнка, принесённого с юга. Иногда я задавал себе вопрос: каким бы я видел сына Хальварда. Оставался бы он для меня детёнышем, которого необходимо защищать и оберегать, или же я видел бы в нём продолжение себя? Сильного льва, который способен повести Белых ходоков за собой? Ответа я не находил. У меня была только Нилсин.

Я не любил бастарда Расмуса. Этот мальчишка отличался от нас. В нём текла южная кровь, как и в Нилсин, но жестокость, с которой он подходил к любому делу, выглядела в моих глазах отравленным выбросом змеи. И всё же я не мог подобрать своей внучке пару среди чистокровных ходоков из-за её происхождения. Я уже пошёл против собственных правил, когда позволил ей жить. Среди всех нечистокровных ходоков, которые занимали в клане достойную нишу, этот самец был единственным. Я доверял его отцу и надеялся, что Расмус позаботится о моей внучке. Только по этой причине я готов был пойти на этот союз.

Почему именно он… Мы оба знали ответ на этот вопрос, но я боялся озвучить его даже сейчас, когда наш разговор, как мне казалось, могли слышать лишь Боги. Южная кровь, дитя моё, она диктует правила, которые невозможно нарушить ещё больше, чтобы не подвергнуть опасности весь наш род. Я надеялся, что Один будет терпелив к нам, но другие львы, которые непреклонно соблюдали обеты, могут воспротивиться и возжелать пролить нашу кровь. Могу ли я допустить это?

- Я доверяю его отцу, - я старался говорить мягко, огибая острые углы истинной причины, почему именно Бэрри должен стать её мужем. – Если случится так, что моя зима завершится раньше, то он станет достойной заменой мне, - я не стал лгать о том, что вижу в Бэрри хорошего мужа, способного принести счастье моей внучке, но сейчас главная моя цель – заручиться поддержкой сильного Эрилаза и уготовить Нилсин хорошее будущее без угрозы для жизни. – Я надеюсь, что Бэрри пойдёт по стопам своего отца, тогда я буду спокоен, что вручил тебя в крепкие и надёжные лапы.

А если нет… пусть Имир пожрёт весь его род, - подумал я, но не стал говорить этого вслух.

Отредактировано Морлок (11 Сен 2017 21:12:14)

+5

7

Офф

Пост написан от второго лица, рассказчиком является фамильяр Ульва.

Могло ли что-то пойти иначе? И имеет ли вообще смысл задумываться об этом?

Я прекрасно знала как именно я появилась на этот свет - Ты никогда этого не скрывал. Я была рождена в крови собственной семьи, что была пролита в уплату богам за мою силу и их благословение.
Боги безразличны, Боги холодны как сам Север - чтоб их смягчить, чтоб заставить их "оттаять" нужная горячая кровь. Кровь тех, кто не может выжить в этом жестоко крае.
А если ты еще жертвуешь душами тех, кто тебе близок по этой самой крови - ты можешь рассчитывать на самое высокое вознаграждение... Верно?
Да, Ты знал это почти что наверняка. Но Тебе хотелось быть полностью в этом уверенным.
Ты не отнекивался от той цели, что преследовал в ритуале, но никогда и не говорил что я была "лишь" следствие этого всего. Сейчас, особенно сейчас, я стала  для Тебя гораздо большим, чем просто предметом гордости и доказательством блестящих шаманских способностей.
Сейчас - я Твой Глашатай.
Твой Голос и Твоя Воля.

И вот сейчас, в тот самый момент, когда мы вместе вышли из вечерней зимней дымки, когда нарочито специально шумно приблизились к стоящим возле Священного Дерева ходокам, я снова начала Говорить:

- Эрилаз приветствует вас, Владыка, - я склонилась в поклоне, падая почти что ниц перед фигурой Короля Ночи. Ты же лишь учтиво преклонил голову, пусть и склонив ее целиком.

Ты знал, что сегодня за день. Морлок уже поставил Тебя в известность относительно своего решения и решением этим Ты был более чем доволен.

Вот только на морде Твоей это никак не отображалось: недвижимое безразличное и грозное лицо, скрытое наполовину за маской. Тебе бы хотя бы глазами смягчиться, показать свое расположение к испуганной девочке впереди. Но нет, Ты холоден и безразличен.

Я никогда не говорила, но как бы Тебе не хотелось того признавать, со своим бастардом вы похожи как две капли воды. Пусть и не внешне, нет, совсем не внешне: Ты всегда выглядел благородно и даже как-то располагающе, не смотря на все те боль и ужас, что причинил другим. Нет, Бэрри же с самого первого взгляда вызывает опасение, если не отвращение.

Не зря Ты его все детство и отрочество называл уродом.

Но характеры ваши... Душами своими, холодными, коварными и расчетливыми - вы и правда роднитесь. Ведь если Ты сам выше власти не ставишь практически ничего (кроме долга Королю Ночи и Богам), то чего стоило бы ожидать от Твоего сына?

Сына, Расмус, как бы Тебе того не хотелось.

Интересно, станешь ли Ты больше его признавать после свадьбы с внучкой Короля Ночи? Или же будешь справедливо считать, что это все еще Твоя заслуга?..

- Небеса благоволят нам, Король Ночи. Такой снегопад - это добрый знак.

Я хорошо знаю Тебя, я знаю, что Ты бы именно это и сказал. Пусть и не просил меня говорить именно эту реплику в числе тех, что перед встречей этой поручил мне озвучить.

Я оборачиваюсь к тебе - ты все еще молчишь, даже своим взглядом. Лишь беззвучно изучаешь им испуганную мордочку Нилсин, лишь прищурено поднимаешь глаза к небесам, лишь учтиво глядишь на нашего короля, ожидая от него какого-нибудь ответа.

А потом резко и уверенно, словно порыв ветра в разгар бури, подходишь ближе к Гренадилу.

- Эрилаз хотел бы извиниться, если прервал вас, Владыка. Мы пришли к дереву чтоб просить у Богов благословения этого решения, дабы подготовка к предстоящей церемонии прошла хорошо.

Я киваю на Тебя, пока Ты неслышно ни для кого шепчешь молитвы и взываешь к Одину, желая получить его одобрение на действия Короля Ночи. Вот ты клонишься головой к самым корням, а вот к корням этим же проливаешь свою собственную кровь, выпущенную когтями из твоей же лапы.
Белоснежный снег, укрывший одеялом темную кору, тут окрашивается в яркий багрянец.

- Боги благосклонны, мой Король. Один доволен принятым вами решением.

Я сама улыбаюсь, чувствуя шкурой присутствие чего-то божественно в этот самый миг. Верховный Бог услышал молитвы - он благословляет этот союз, благословляет то, к чему он приведет. 

Ты плавно поднимаешься, шепчешь слова благодарности и обещания служить верой и правдой, а после возвращаешься обратно, кивком подзывая меня к Себе. Даешь знать, что именно должны услышать Король и его внучка.

- Он ручается за Бэрри. Говорит, что Нилсин, ваша милая Пташка, дорога ему ничуть не меньше чем вам, мой Король. Он обещает оберегать ее, обещает защищать ее от любых врагов и опасностей. Так же, как он делал это и раньше, - я беру многозначительную паузу, ведь и без того всем присутствующим известно, после каких именно событий Ты обзавелся своими шрамами. - И Бэрри, несомненно, будет для Нилсин прекрасным защитником.

+6

8

Нилсин была отнюдь не глупа, и все те перечисленные Морлоком причины, по которым она должна была связать своё будущее именно с Бэрри, были для неё более чем очевидны — наличие сильного родственника, способного, случись что, оказать поддержку и имеющего высокий уровень доверия и уважения у Ходоков, давало им определённый плюс. Особенно учитывая факт, не озвученный Морлоком вслух — с какими бы уважением и почтением их группировка ни относилась к своему лидеру, после смерти Морлока лишь немногие будут согласны видеть в качестве вожаков полукровок, в чьих жилах течёт южная кровь.

Да, где-то на задворках сознания Нилсин это прекрасно понимала, отчего и готова была принять свою судьбу, как бы они не хотела её избежать; однако не стоит забывать, что внучка Короля Ночи всё ещё представляла из себя напуганную Пташку - юную львицу, за два с небольшим года так и не привыкшую к жестокой и не знающей пощады стороне жизни Ходоков. Она боялась смерти деда; она страшилась своего будущего с Бэрри; она не могла представить себя на месте лидера, — все эти страхи буквально туманили мозг юной Нилсин, отчего та и не осознавала причин происходящего, хотя прекрасно их понимала.

Она с вниманием слушала Морлока, изредка переступая с лапы на лапу, чтобы не окоченеть от холода (к погоде, в отличии от здешних львов, за эти многие месяцы она больше привыкла, хотя южная кровь давала о себе знать, и Нилсин на таком морозе всё же было несколько холоднее, нежели коренным северянам), когда, не скрывая своего присутствия, из-за плотной стены падающего крупными хлопьями снега вышли две белые тени — Расмус и везде сопровождающая его крупная самка шакала, такая же белоснежная и голубоглазая, как и Ходоки.

Стоило Пташке увидеть матёрого льва, как холод — не тот, что обволакивал их снаружи, а исходящий изнутри, гонимый страхом, — пробежался по её спине. Как сейчас перед её глазами вновь встал тот день, когда, увидев во сне зовущего её Ивара, юная самка направилась за пределы территории Ходоков. Не лучшее её решение — лишь появление Расмуса, отчего-то решившего последовать за ней, уберегло Нилсин от смерти в когтях медведя. Теперь каждый раз при виде льва молодая львица чуть заметно вздрагивала — увы, не только от воспоминаний. Как бы ни была она благодарна старшему Ходоку за своё спасение, Принцесса Ночи за эти несколько месяцев так и не смогла заставить себя без содрогания смотреть на страшную рану, полученную Расмусом. Вернее, у неё не получалось даже просто смотреть на изуродованную морду льва — чаще всего, как и сейчас, хотя рана была прикрыта шкурой медведя, Нилсин просто отводила взгляд в сторону, стараясь избегать лицезрения этого жуткого зрелища. Не добавлял тепла и холодный и безразличный взгляд, направленный в сторону самки.

Извинившись за своего спутника — Пташка перевела взгляд на шакала, удивлённая тем, что слово вновь взяла она, но в ту же секунду вспомнила, что Ходокам, вероятно, больше не суждено услышать голос Расмуса (увы, она ещё не успела привыкнуть к этому), — извинившись, Ильва тут же объяснила присутствующим причину их прихода. Повернув голову в сторону стоящего рядом с Гренадилом Расмуса, Нилсин, как заворожённая, следила за проводимым им ритуалом. Особая связь с Богами уже давно влекла к себе самку, но вместе с тем Пташка оставалась всё такой же напуганной и пока ещё потерянной в этом мире пичужкой — стоило ей увидеть первые капли крови, упавшие на белоснежный покров корней древа и окрасившие снег ярко-красным цветом, как Нилсин невольно вздрогнула. Она не была уверена, что готова приносить жертвы — особенно учитывая то, что в их качестве выступали и сородичи львицы, — и всё же вся эта таинственность ритуалов так и влекла юную самку к себе.

Один доволен принятым вами решением.

Уже в который раз за эти долгие минуты сердце Нилсин ушло куда-то в пятки, а саму львицу объял целый спектр всевозможных чувств — от вновь нахлынувшего страха перед своим будущим с Бэрри до успокоения и, возможно, даже радости от того, что их благословили сами Боги, а значит, они же и защитят их. Её.

А затем что-то произошло.

Нилсин уже почти не слышала голосов присутствующих — их заглушил поднявшийся ветер, который принёс с собой ещё больше снега, и если до сих пор из-за его (снега) плотной стены Нилсин не могла видеть дальше десятка метров, то теперь она оказалась в самом центре бури и не замечала даже теней стоящих, казалось бы, рядом с ней львов и шакала. Повернувшись несколько раз вокруг свой оси в обе стороны, Нилсин пыталась разглядеть хоть что-нибудь за плотной белоснежной стеной; ветер нещадно трепал её шерсть, а она не могла произнести ни слова — и даже вдохнуть полной грудью.

Самку уже полностью охватила паника, когда она наконец увидела что-то сквозь пелену снега — тень приближалась, вырастая в размерах. Нилсин не знала, бояться ей от приближения неизвестно чего (или кого) или радоваться от того, что она здесь не одна, но какого же было её удивление, когда из стены снега прямо перед ней появился…

Отец?..

Она потеряла всю свою семью, когда ей было всего несколько месяцев отроду, и большую — скорее даже значительную — часть своей жизнь провела среди Ходоков, которые были, казалось бы, все на одно лицо, белоснежные и голубоглазые. За столько времени да при учёте возраста Нилсин, когда её семья погибла, львица уже не могла чётко вспомнить внешности отца и матери, но сердце подсказывало ей, что этот лев не просто Ходок, а именно Хальвард. Тепло, по-отечески склонившись к дочери, белоснежный самец прикоснулся мочкой носа к её лбу (по телу Пташки тут же разлилось тепло, согревшее её), после чего развернулся и, поглядев несколько секунд на Нилсин из-за плеча, вновь удалился, вскоре такой же тенью растворившись в буре, которая тут же начала затихать.

Уже через несколько секунд всё стало таким же, как и прежде, только теперь три пары глаз неотрывно смотрели на Нилсин.

Вы видели? — находясь ещё будто во сне тихо спросила Нилсин, впрочем, уже через несколько секунд более чем оживившись. — Отец! Он был здесь! — восторженные глаза обратили свой взор на Морлока. — Хальвард! — похоже, сегодня Боги не только благословили будущий союз Ходоков. — Он появился из снежной бури, — объяснила она присутствующим, к своему страху и восхищению поняв, что это было видение, которое открылось лишь ей, —  и пошёл… — потоптавшись на месте, Нилсин обвела взглядом окружающую их местность, пытаясь определить, в какую сторону ушёл отец. Конечно, это было невозможно, ведь в буре видимость была ужасная — невозможно было разглядеть и собственную вытянутую лапу. Но тут взгляд юной самки зацепил едва уловимое движение на вершине одного из холмов, окружавших поляну. — Туда!

Но стоило ей сделать несколько прыжков по свежему рыхлому снегу, как она поняла, что ошиблась. На вершине холма действительно стоял белоснежный лев, но то был отнюдь не её отец.

Бэрри.

Офф

Во время видения Нилс просто стоит и пялится в одну точку, ни на что не реагируя.

Появления Хальварда согласовано с игроком.

Отредактировано Nilsin (18 Сен 2017 16:52:55)

+8

9

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"38","avatar":"/user/avatars/user38.png","name":"Mephi-san"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user38.png Mephi-san

Благословение Расмуса

Умение "Благословение" успешно применено. Следующие три игровых поста Морлок будет иметь бонус +1 к шаманизму.

0

10

- Любишь подглядывать, да, хозяин?

Бастард улыбается, когда видит пташку, летящую ему прямо в лапы. Милое летнее дитя: почему именно ей посчастливилось оказаться в самом сердце Белых Ходоков? Почему именно она была удостоена такой злобной участи? Король Ночи, желающий во чтобы то ни стало защитить свою внучку, сам того не зная, отправляет ее на верную гибель. Бедненькая девочка...

Правда, Бэрри понимает, что пока Король Ночи жив, ему придется учтиво обращаться с самкой. Галантным быть учил его отец, поскольку только надев такую маску, можно заслужить поощрения или добиться того, чего нельзя добиться силой или жестокостью. Втереться в доверие - вот что должен уметь каждый бастард.

- Приплелся за свой сучкой? Так иди к ней, - Бэрри был в хорошем настроении сегодня. Бэрри не стал более ничего говорить Хеке, потому что снежная буря утихла, открывая Нилсин морду не отца, а своего будущего супруга и своего будущего Короля Ночи. Самец врезается взглядом в Пташку, делая шаг к ней навстречу. Пора поприветствовать свою новую семью.

Пару ловкими скачками по снегу Бастард достиг своей цели. Он остановился в нескольких метрах от Нилсин, склонив перед внучкой Короля Ночи голову. Улыбка не сходила с обезображенной природой морды Бэрри, который с таким ее выражением был ничуть не красивее оскала Расмуса, но улыбка была не приторно сладкой, а, скорее, улыбкой искренней - победителя.

- Я рад тебя видеть снова, милая Нилсин, - Бастард огибает львицу с одной стороны, вдыхая ноздрями ее запах. Малышка напугана, она хочет к папочке - как жаль, что последний давно уже мертв и ни за что не придет ей на помощь в самый нужный для нее час, - ты напугалась меня? Не бойся, ведь я теперь призван тебя оберегать, - он бы, конечно, хотел прикоснуться зубами к ее нежной шерсти, но не смел этого делать до момента, пока Морлок не обвенчает их. Бэрри пока лишь ласково (?) взглянул на свою будущую супругу, а потом поманил ее хвостом, продвигаясь в сторону стоявших недалеко от него Короля Ночи и Расмуса. Хеке, поджимая уши, сторонился Ходоков: Вонючка знал, что каждый, кто тут стоит, включая самого Бэрри, ему здесь не рад, но когда так близко с тобой шакалья самка - это лучше, чем когда тебе приходится смачивать здоровых самок хозяина. 

Бастард остановился почти возле Гренадила. Склонив голову, Бэрри поприветствовал Короля Ночи как подобает.

- Владыка, - кот дернул гривой, не смея поднимать головы и глаз, - я сочту за честь стать для Вашей внучки другом, братом, мужем и защитником. Я сочту за честь быть Вашим родственником и приемником. Я клянусь, что если мне придется когда-то стать поддержкой юной Нилсин, когда она станет во главе Белых Ходоков - я буду поддерживать ее всеми силами, что у меня есть. Я клянусь перед Гренадилом, что всегда буду относится к Нилсин так, как хотел бы, чтобы относились ко мне. - На последних словах ветер завыл, зашевелив ветки дерева. Одна из них надломилась и упала прямо перед носом Бэрри, но тот фыркнул и не обратил особого внимания на это. Лев верил, что Боги есть, а вот в приметы и в Гренадил он не верил.

Только после того как ответ от Морлока был получен, самец повернулся к Расмусу. С папочкой у льва были своеобразные отношения: оба друг друга ненавидели, но при этом старались держаться вместе, чтобы получить желаемое - одну единственную цель, которая заставляла обоих шагать вперед да еще и рядом друг с другом.

- Папа! - Лев не стал подходить к самцу более чем на пять метров. Он, в принципе, не желал с ним говорить, но игнорировать льва, который проложил для него дорогу, тоже не стоило. Впрочем, Бэрри хотел бы считать, что дорогу проложил почти он сам, а Расмус был лишь косвенным помощником, но увы - это было вовсе не так, чего самец открыто не хотел признавать, - как ты себя чувствуешь? Твои раны еще не зажили? - В маске, изображающей заботливого сына, Бэрри скрывал презрение. Как можно было вообще додуматься пожертвовать собой ради спасения Нилсин? Да будь она хоть самой Королевой Ночи - Эрилаз все равно остался в тени, предложив кандидатуру собственного сына. Это был странный ход с одной стороны, но разумный с другой. Бэрри, впрочем, с любой точки зрения продолжал кривиться, хотя ту приторную манеру речи в его голосе мог уловить лишь его отец и Марид, которой, к счастью (для нее и для Нилсин), рядом не было.

- Как хорошо, что мы все вместе сегодня собрались! - Бэрри знал, что говорил немного невпопад, но тем он отличался. Он умел бесить всех, но при этом вызывал по отношению к себе осторожность и опаску. Умевший выдернуть пафосное словцо, либо же ляпать бессмысленную ахинею - самец всегда выходил из воды сухим. Сейчас, правда, рисоваться было ни к чему - Ходок это понимал, но никак не мог избавиться от своих вредных привычек. Он лишь усмехнулся, снова повернувшись к Гренадилу. Он ведь догадывался, почему с его приходом сейчас воцарилось молчание: каждый сейчас думает о том, что было бы лучше, если бы он не приходил вовсе.

Такова участь кровожадных бастардов.

+5

11

Наше единение с внучкой было прервано появлением Расмуса и его подопечной. Вспомни о снеге – он выпадет. Я не был против того, что этот разговор был нарушен и в нём появилось третье лицо. Мне не хотелось этого признавать, но смотреть на Нилсин, зная, что большего я не могу для неё сделать, мне было тяжело. Я бы отдал всё, чтобы она жила счастливо. Не только в память о своём сыне и в попытке загладить вину перед ним, а потому что этот лучик света, который так не вяжется с нашими холодными и жестокими землями и не менее холодным нравом Ходоков, - часть нашего племени. Она тот свет Одина, который смягчает меня и учит видеть свет, когда перед глазами стоит непроглядная глубокая тьма.

Я обернулся, удостоив взгляда Расмуса, а не его фамильяра, который с недавних пор стал гласом моего боевого товарища. Мы с ним прошли через многое, а тот день скрепил нас кровью ещё крепче, чем раньше. Несмотря на то, что в понимании нашего клана изувеченный лев мог стать обузой, которую мы должны были с почестями за белоснежное прошлое отдать в лапы Одина, он оставался жив. С нами. По правую сторону от меня, как это было всегда. Мой кровный брат. Больше никому из своих воинов я не доверял так, как ему.

- Снежной ночи.

Мой голос звучал холодно и равнодушно. Я не обращал внимания на самку шакала, которая стелилась на земле, приветствуя меня. Ночь действительно была снежной, и должны была принести удачу. Я верил, что сам Один одобряет мой поступок, иначе отчего небо затянуто бело-серыми облаками и с него хлопьями валит ночной снег? Это его воля, я лишь её исполняю.

- Один одобряет наш союз. О том гласит его снежная молва, - согласился я со словами Ильвы, зная, что каждое её слово – мысль моего давнего друга. Расмус больше никогда не сможет заговорить сам, и в том отчасти была моя вина, но я выдавал свою внучку замуж за его сына не от жалости и чувства вины. И не по старой дружбе. Это холодный расчёт. Иное на севере недопустимо, а мы хотели выжить. Солнце не должно вернуться в эти земли, не должно их пригреть и прогнать холод. Пока лёд покрывает поверхность ледяного озера, а ветки Гренадила держат слой снега и льда, как своё главное убранство и корону Одина, мы можем быть спокойны за своё будущее.

Я проводил Расмуса взглядом, когда он, прерывая разговор, встал напротив древа, чтобы помолиться и попросить благословения. Я молчал и ждал, что Один вновь подаст нам новый знак. Этот брак должен состояться. Я не мог ошибиться, когда выбирал покровительство для своей внучки. Смерть неизбежна для всех. Как бы я ни пытался убедить себя в обратном, рано или поздно – она наступит для меня. Я увижу свою собственную весну, а до того времени я должен успеть сделать всё, что в моих силах, чтобы зима моей внучки длилась как можно дольше.

- Один доволен принятым вами решением.

Я почувствовал, как божественное благословение касается меня, и закрыл глаза, позволяя ему морозящим холодом пробежать по моему телу и окунуть его во власть Богов. Это решение было принято не напрасно; Боги довольны, а я сдержанно улыбнулся, когда, открыв глаза, посмотрел на Расмуса и его Голос.

- Я вверяю тебе сердце Севера и делаю тебя своим братом с позволения Богов.

- — Отец! Он был здесь!

Я не успеваю договорить, как отвлекаюсь на слова своей внучки. Мой голос стихает, обрываясь на фразе, а в холодных глаза впервые проступает тепло и надежда. Хальвард? Кого ещё его Пташка могла назвать отцом? Кого спутать с моим сыном? Мне начинает казаться, что заснеженная ночь – это самый большой дар Богов, ведь в неё вернулся мой сын. Я ищу его взглядом, откликаясь на голос внучки и вместе с ней иду, не поспевая. Мои лапы вязнут в снегу и я чувствую, как моё тело одолевает слабость под весом прошлого. Мой сын. Мой Халь жив. Я должен увидеть его первым. Должен сказать ему. Я…

Я останавливаюсь в нескольких метрах от Нилсин, когда замечаю, что лев, к которому она стремилась, ничего не имеет общего с моим сыном. Как она могла принять этого ублюдка за своего отца? Как могла спутать эту уродливую морду юнца с величественной и чистокровной статью Хальварда? Она не был похож на него даже отдалённо. Лишите меня зрения, и я скажу, что это не он. Лишите слуха – я скажу, что это не его голос. Лишите меня жизни – я и в смерти не ошибусь, увидев своего сына.

- Моя милая Пташка, - с сожалением произношу я, понимая, как от разочарования умывается слезами её сердце. Это могло стать для неё спасением от этого брака, но мой сын давно уже мёртв, а мёртвые не возвращаются к жизни. Сейчас, смотря на сына Расмуса, я не мог понять, как что-то подобное могло родиться у моего Эрилаза. У такого воина, как Расмус. Как я мог выдавать замуж свою Пташку за этого льва. Грязнокровного, уродливого и жестокого сверх меры даже для ходоков. Я должен был найти для неё другого мужа. Должен был..

Мой взгляд вновь стал холоден и хмур, когда бастрад Расмуса подошёл ко мне и в учтивом жесте склонил голову. Я никогда не приму тебя, мальчишка. Я принимаю твоего отца, но не тебя. Будь у него другой сын – он стал бы парой для моей Пташки, а ты… ты - вынужденная мера, а не мой выбор. Молись, чтобы Один не изменил своего решения, чтобы не лишил тебя своей благосклонности, ибо тогда я умою земли севера своей кровью.

Я проводил взглядом ветвь Гренадила, которая упала к лапам молодого льва. Ложь. Ты смел лгать мне. Дерево не могло ошибиться, но и Боги – тоже.

- Если сын Расмуса держит своё слово, как его отец, то я спокоен за судьбу своей внучки.

Если… Ты должен понимать, что сейчас звучит негласная угроза и предупреждение в твой адрес. Один раз оступишься, допустишь хоть единую ошибку, и я заставлю тебя за неё заплатить. Помни это. Помни и смотри, чтобы не разочаровать меня. Утраченная вера обернётся для тебя смертью. Иногда я думал, что дело в моей Пташке. Что я сам не готов видеть рядом с ней другого льва и вверять её в его лапы. Мне казалось, что она слишком молода, хотя в её возрасте Ярана уже подарила мне сына. Я не видел среди ходоков достойную для неё пару и оттого сомневался, что непредвзято отношусь к бастарду Расмуса, но, откинув этим сомнения, я понял, что дело в самой натуре Бэрри, которая отталкивала меня. Я чувствовал, что этот лев – самая дрянная пара из всех для моей внучки, если страх передо мной и его отцом не выбьют у него из головы всю дурь. В противном случае я сделаю это сам.

Отредактировано Морлок (17 Окт 2017 17:35:55)

+6

12

офф:

с играком все согласовано

--------→ Серебреная долина

'Two hundred twenty-two days of light
Will be desired by a night
A moment for the poet's play
Until there's nothing left to say"

Nightwish-Sleeping Sun

Слабость постепенно покидала моё тело, и насыщало жизненной энергией. В глазах появилась вера во спасение, а так же предвкушение новой встречи. Я догадывалась куда ведёт меня Марид. В прайд. Где живут белые львы, такие же как и сама Адрия. Я хотела поскорее на них глянуть. Ведь в своей жизни мне не приходилось встречаться с белыми взрослыми львами. Я представляла их огромными, как снежные скалы, и мудрыми как старцы.
Марид молчала, хоть мне хотелось её расспросить о многом, но не решалась. Пусть я сама все увижу своими голубыми глазами. Я ещё не знала, что меня ждёт встреча не только с членами прайда, но и с самим Королём Ночи, о котором Марид пока не упоминала.

Я  двигалась не спеша, но так же уверенно, как и моя спасительница. Наблюдала  за тем, как двигается белая спутница. Та будто идёт по воздуху, так бесшумно и грациозно. Как при ходьбе напрягаются её мышцы, а шерсть переливает серебристыми оттенками в лунном свете. Я все больше и больше восхищалась Марид, и хотела бы походить на эту молодую охотницу.
Я держалась рядом со львицей, пытаясь не отставать, благо идти пришлось не долго. Когда мы пересекли несколько метров, я почувствовала новые запахи, а вскоре и самих львов. Но больше всего меня  впечатлило могучие дерево, на ветвях которых искрился снег. Я  застыла на месте, забыв о том, что нужно следовать дальше за Марид. Подняв голубые глазки к верху, дабы получше разглядеть дерево со стороны, я почувствовала, как приятный холодок пробежал по спине. На миг, мне почудилось, что это дерево живое. Оно будто двигается, шевеля заснеженными ветками, и разговаривает со мной. Если бы это только видела моя мама... Думала про себя я, чувствуя, как душа наполняется теплотой.

Я  смогла отойти от увиденного, когда Марид позвала меня подойти к ней. Я  послушно кивнула ей, опуская взгляд и ловя глаза львицы. Переступая маленькими лапками по земле, я замечала на себе взгляды белых львов. Я не чувствовала в них опасность, а наоборот защиту. Внешне все были одинаковы, однако внутри них живёт собственный мир, и у каждого он разный. Мне хотелось с каждым познакомится по ближе, но Марид торопила меня к себе, и я отзываясь на её зов, быстро спешила к ней.

Та стояла перед белым львом, который надменно смотрел в сторону Марид. Я чувствовала, как из него исходит  величественная энергетика, которая внушала ужас и восхищение. Я подняла мордашку, дабы лучше рассмотреть этого самца. Марид тем временем оставила меня наедине с этими львами, отойдя куда-то в сторону. Это действие заставило меня нервничать. Неужели она отдала меня на съедение этим львам? Я гнала эти мысли от себя, и все равно верила в лучшее. Король ночи (о котором Бадрия ещё не знала) действительно напоминал мне  скалу. Его белоснежная грива походила на горную лавину, которая спускалась вниз. Я позволила сесть перед белым Владыкой, так как лапы уже уставали быть в неподвижном состоянии. Я молчала, боялась нарушить тишину, тем самым давая взрослым заговорить первыми.

Поток ветра, подхватив часть снега с земли, подул в сторону меня, будто приветствуя. Он покружился вокруг меня, создав лёгкую пургу, а затем растворился в ночной тишине.

Отредактировано Бадрия (2 Дек 2017 13:27:32)

+3

13

Врал ли Ты, когда говорил, что Бэрри будет прекрасным защитником для Нилсин? Что Ты думаешь на самом деле, Длань Одина? Так ли Ты безропотно уверен в своем сыне, как пытаешься убедить в этом Морлока?
Мы оба прекрасно понимали, что это было абсолютно не так. Ты был уверен в своей силе, в своей власти над ним, в том, что сумеешь проследить за его интригами или просто напросто закрыть внучку Короля Ночи или его самого при необходимости своей спиной.
Нет, Ты знал, что Бэрри - темная лошадка. И то, что вы сейчас с ним за одной, то, что сейчас вы союзники, это просто обыкновенное совпадение интересов.

Тебе тяжело, сын Бури, я прекрасно вижу, как Ты разрываешься меж двух огней.

Какая-то часть тебя была безропотно предана Морлоку и Одину, она была готова положить Твою собственную Душу и Жизнь на то, чтоб защищать эти два столпа жизни Белых Ходоков. Другая же, не менее сильная, была властолюбива и жадна. Ты хотел силы, Ты хотел признания, хотел быть еще выше того, где Ты есть сейчас. И единственным вариантом тут был Бэрри.

Боги видят, да, видят! Что если бы у Тебя был любой другой отпрыск, а не этот ублюдок, Ты бы предложил его в партию Нилсин. Но Твой настоящий наследник, Твой дражайший и любимый сын, погиб несколько лет назад. И что как не воля Богов могла быть тому причиной?...

"Ведь если бы они хотели смерти Бэрри, то он бы издох еще в чреве матери", - так Ты все время успокаивал себя, раз за разом в порывах гнева порой едва сдерживаясь, чтоб не выпустить кишки ненавистному бастарду.

... прямо как сейчас, Расмус. Прямо как сейчас.

Все произошло стремительно быстро. Вот вы стоите и мирно беседуете, Его Высочество выказывает свое расположение к Тебе, готовый скрепить вашу дружбу теперь и кровным союзом. Но вот Нилсин срывается, кричит что-то про своего отца и бежит.

Спустя столько времени на Твоем лице наконец-то появляются эмоции: ты удивлен, в замешательстве и на мгновение даже начинаешь гневаться. Ведь, подумать только, почти все вышло. Столь желанная свадьба почти состоялась, а тут...

"Хальвард ведь не может быть жив!", - читалось на Твоем лице. Ты не знал как реагировать, не знал идти ли следом за ними, не знал, верить ли Нилсин. Но ведь даже Морлок подался этой слепой надежде и побежал за своей внучкой, цепляясь за мысль о выжившем сыне как за скалу на краю пропасти.

Ты же остался на месте, мысленно, возможно, перебирая все возможные варианты действий и при этом не веря так наивно и сильно, как верили двое умчавшихся в снега Ходока. Нет, ты не верил.
Ты знал, что такого не может быть. Такого быть не должно.

Но и нельзя было сказать, что ты шибко обрадовался, когда загадка перестала быть загадкой, и правда того, к кому же побежала Пташка на самом деле, раскрылась.

"Словно кролик бросился в зубы шакалу", - подумалось, наверное, тогда Тебе. Ведь с такой радостью бежать к Бэрри... Даже если она считала, что там, в буре, стоит ее отец, все равно это выглядит как-то по-злому иронично.

Ты же, Расмус, продолжал кривить морду под маской. Благо что она была, точно так же как и непроглядная пелена метели сейчас. Все это надежно скрыло Твое пренебрежение, нашедшее выход в кривом оскале на одну часть Твоего лица.
И точно так же Ты кривился, когда Бэрри начал говорить.

О, сколько фальши Ты разбирал в этом голосе! Как же сильно наполнилась твоя пасть привкусом горькой желчи, когда Твой ублюдок начала ворковать то над Нилсин, то над Морлоком. А потом и вовсе клясться в том, в что, наверное, и сам бы никогда не поверил.
Так вот и Гренадил не поверил. Когда Ты услышал, как его ветка откололась и упала к лапам Бэрри, ты смиренно прикрыл глаза, мысленно же поклявшись, что не позволишь ему причинить вреда ни Морлоку, ни прайду.
Пусть он врет, пусть он кривляется. В Твоей игре он лишь пешка, способ подхватить еще больше влияния для того, что все в клане и дальше шло по воли Одина и Богов.

Я поворачиваю свою морду на Тебя в тот момент, когда сахарный голос Бэрри обращается к Тебе. Ты плавно поднимаешь веки, предупреждающе смотришь на грязноглазого, но тоже продолжаешь играть роль хорошего отца. Пускай. Пускай все будет так, ведь это ничто в сравнении с благом Клана и тем, что Ты можешь сделать для него.

И, вот, словно бы завершая эту понятную только Тебе и Твоему сыну сцену, возле священного древа появляются еще львы. Ты вглядываешься в их силуэты и узнаешь: это Марид - подружка твоего бастарда и...

И львенок.

Я могла поклясться, что ветер стал еще злее и колючее. Сильный порыв всхлопочивает Твою гриву, темнота ночи делает Твои глаза еще более пронзительными и яркими. Ты смотришь на этого детеныша, смотришь на Марид и следом на Бэрри, всю ярость своего взгляда обрушивая на его голову.

Ты зол, Ты думаешь, что если этот котенок - их выродок, то всем Твоим планам может пойти конец. И если это действительно так, то теперь то Ты уже не сдержишь своего удара, и проклятья станут уже самым малым, чем отделается Твой бастрад.

Но самка во время начинает говорить, что этот львенок - найденыш. Что, быть может, она посланница Одина, а значит она и привела ее сюда по этой причине.

Ты тут же расслабляешься, смотря на белоснежный комочек уже не как на преграду, а как на новую возможность. Посланник - это хорошо. Особенно учитывая плачевную ситуацию с рождаемостью в клане.

Ты тут же обращаешь свой взгляд на Морлока, и подзываешь меня кивком. Шепчешь и я передаю Твои Слова:

- Он говорит, что вам стоит на нее взглянуть. Если она и правда достойна принятия в клан, то так тому и быть. Он готов провести ритуал посвящения в любое время.

+5

14

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"72","avatar":"/user/avatars/user72.png","name":"Вилка"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user72.png Вилка

Проклятье Расмуса

Умение "Проклятье" успешно применено. Следующие три игровых поста Бэрри будет иметь антибонус "-1" к дипломатии.

0

15

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"72","avatar":"/user/avatars/user72.png","name":"Вилка"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user72.png Вилка

Дальнейший порядок отписи: Nilsin, Бэрри, Морлок, Бадрия, Расмус.
● Игроки, чьи персонажи не упомянуты в очереди, отписываются свободно.
● Отписи упомянутых в очереди игроков ждем не дольше трех суток!

0

16

Будь кто другой на его месте, Нилсин совсем не разочаровалась бы в том, что видит перед собой другого Ходока, а не отца. Она уже поняла, что Хальвард был лишь видением, открывшимся ей одной (значило ли это, что Боги выбрали её? отметили? передали ей очень важное послание?), поэтому не сказать, что она сильно удивилась, поняв, что перед нею стоит не давно забытый родственник, а лишь соклановец. Во всяком случае, удивление, если оно и было, не длилось дольше первых пару-тройку секунд… И всё же спускайся к ней сейчас не Бэрри, всё было бы намного проще.

Моя милая Пташка… — раздался чуть слышный шёпот Короля Ночи, последовавшего вслед за своей внучкой. Какой-то частью сознания она различила в этих словах не только нотки утешения, направленные ей, но и его, Морлока, собственное разочарование. А может, ей лишь показалось… Как бы то ни было, она сейчас совсем не думала о чувствах своего единственного живого родственника — лишь смотрела на неспешно спускающегося Бэрри, будто загипнотизированная.

От одного только пристального взгляда серых глаз по спине бежал холод, а лапы будто прирастали к земле — что уж говорить о тех чувствах, что испытала Пташка, услышав его елейный голос («Милая Нилсин»… Брр!) и заметив, с каким выражением морды он втягивает в себя её запах. Будь её воля — она прямо сейчас убежала бы отсюда и добровольно прыгнула в пасть того медведя, что трофеем теперь покоился на белоснежной шерсти Расмуса. Увы — каким бы южным дитём ни оставалась Нилсин, она прекрасно осознавала, что является наследницей Морлока и будущее Ходоков полностью лежит в её лапах. Она ещё не готова была принять свою судьбу, но и отказаться от неё тоже не могла. Оставалось одно: терпеть присутствие Бэрри и смириться с тем, что уже совсем он станет её мужем. Ведь Боги одобрили их союз, да?..

Она развернулась и проследовала вслед за бастардом в сторону старших львов, но не потому, что тот поманил её взмахом хвоста — в обществе дедушки и даже Расмуса, — этого немногословного гиганта, который навевал страху не меньше, чем его отпрыск, — в компании этих двух матёрых львов она чувствовала себя чуть более, чем обычно, защищённой от чересчур пугающего Бэрри.

…я сочту за честь стать для Вашей внучки другом, братом, мужем и защитником, — с каждым словом, произносимым её будущем мужем, сердце Нилсин билось всё сильнее. К её великому сожалению, совсем не от любви. — Я сочту за честь быть Вашим родственником и приемником, — вот он, тот момент, когда она желала вечной жизни Морлоку не только потому, что боялась его потерять. — Я клянусь, что если мне придется когда-то стать поддержкой юной Нилсин, когда она станет во главе Белых Ходоков - я буду поддерживать ее всеми силами, что у меня есть, — дыхание сбилось, сердце продолжало гулко звучать в груди, но внешне Нилсин оставалась спокойной. Вернее, страх и переживания, возможно, и отражались на её морде, но она уж точно всеми силами подавляла в себе желание вскочить и убежать прямо сейчас. До сих пор её союз с Бэрри казался чем-то нереальным. Пугающим — да, но находящемся так далеко в будущем, что она не переживала должным образом. Теперь же, когда до их брака оставались едва ли не считанные дни…

Я клянусь перед Гренадилом, что всегда буду относится к Нилсин так, как хотел бы, чтобы относились ко мне, — одна из ветвей Гренадила надломилась и упала прямо к лапам Бэрри. Была это нелепая случайность или воля Богов? Нилсин, прожившая на Севере большую часть своей жизни, знала, что упавшая ветвь чёрного древа не сулит ничего хорошего, однако Один не мог изменить своё решение за столь короткий промежуток времени. Или?..

Ей хотелось кинуться в объятия Морлока, встать за его широкой спиной и крикнуть что-то вроде «Измени своё решение! Спаси меня!» — но вместо этого она получила лишь одобрение Короля Ночи, не лишённое, впрочем, оттенка неприязни в голосе. Небольшое, но всё же утешение.

А затем внимание всех присутствующих переместилось на новые лица — к дереву приближалась одна из самок (с того расстояния, на котором она пока находилась, Нилсин не могла понять, кто это) вместе с детёнышем. Львица тут же насторожилась — среди их клана не было детей. Однако львёнок, замри он посреди заснеженной пустыни, наверняка бы слился с пейзажем — настолько белоснежно-чистым он был. Откуда же?..

Отметив, что, стоило найдёнышу кинуть взгляд на Гренадил, как он (львёнок) тут же замер, не в силах оторваться от разглядывания священного древа, Нилсин невольно чуть приподняла уголки губ — когда-то давно, несколько лет назад, едва-едва попав к Ходокам и вместе с Морлоком изучая принадлежащие им территории, она точно так же заворожённым взглядом смотрела припорошенное инеем древо. Оно казалось тогда, огромным, могучим, таящим в себе огромную силу. Манящим. Нилсин всегда воодушевлялась, стоило ей увидеть Гренадил ещё издали. Он будто дарил чувство защищённости и… надежды. Именно здесь юная львица каждый день молилась об Иваре. Именно здесь она лучше всего чувствовала связь с Богами. Именно здесь Нилсин чувствовала себя дома.

Ей хотелось вызваться, сказать дедушке, что она готова позаботиться о найдёныше и обучить её всему, что должны знать Ходоки — доброта и забота передались Нилсин вместе с южной кровью матери… Но она боялась произнести хоть слово в присутствии остальных — Бэрри, Расмуса, Марид. Боялась и потому молчала, лишь внимательно вслушиваясь в слова Короля Ночи и ожидая его решения. Как бы ей не хотелось оставаться лишь Принцессой как можно дольше, Морлок был прав — когда-нибудь ей придётся стать королевой, и лучше быть готовой. А для этого надо учиться.

+8

17

Осторожность – вот что было сейчас важно. Если у Бэрри ее не будет, то он не сможет сделать всего того, что ему так хочется. Король Ночи, Расмус – они были настроены против бастарда, и бастард это знал. Наверно, поэтому он сощурил глаза во внимательном застывшем на Морлоке взгляде, расценивая его ответ.

Бэрри не дурак. Он знает, что если с внучкой Морлока что-то случится, то с него сдерут шкуру, причем сделают это все Ходоки – собственные «братья» и «сестры». Но у него не было причин сейчас обижать Нилсин, хотя хрупкая пташка так манила своим поведением; Бэрри был бы не прочь устроить на нее охоту, а, в крайнем случае, покрыть ее прямо на этом снежном мареве, но все откладывал и откладывал это на весьма сомнительное далекое будущее. Оба они знали, что пока жив Морлок – будет жить и здравствовать Нилсин. 

Но как только Король Ночи станет слишком стар и немощен, как только он будет готов уйти в мир иной… Одному лишь Одину и Гренадилу известно, что может статься с внучкой Ходока тогда.

Бэрри учтиво склонил голову на ответ своего Короля Ночи. А теперь он вынужден терпеть презренный, предупреждающий взгляд своего отца. Это еще было самое безобидное, что делал Расмус за всю жизнь своего бастарда. И Бэрри был бы счастлив напомнить ему о том, что он – его персональное наказание, посланное Одином. Жаль, что папенька вряд ли положительно расценит это колкое замечание, поэтому бастард лишь одарил отца улыбкой, губы от которой скривились явно не в желании показать радость от встречи. Когда-нибудь, когда Бэрри станет новым Королем Ночи, Расмус точно ответит за все свои грехи, а пока стоит лишь ждать.

Ветер зашумел; колкий воздух окатил гриву и спину Бэрри – сюда шли еще одни дети Одина. Бастард оглянулся в ту сторону, откуда шло предупреждение, и приметил очертания самки и детеныша. Нахмурившись, кот напрягся, поскольку ему не хотелось бы, чтобы кто-то мешал их «теплому семейному» разговору.

Марид. Невольно лев облизнулся, когда узнал ее, потому что она была его ласковой кошечкой, другом и той, которой самец мог бы довериться после Вонючки. Славная девочка, которую Бэрри любил хвалить (и не только), но сейчас ему хотелось ее разодрать в клочья; об их связи знают почти все Ходоки, но ради Принцессы Ночи эту связь ему придется разорвать, правда, лишь в том случае, если Марид будет мешать ему.

И ребенок. Незнакомая самка, явно не принадлежащая к роду Ходоков. Найденыш, которого Бэрри видел впервые. Зато Расмус так не считал: лев чувствует холодок, идущий по телу от взгляда отца, явно выходящего из себя. Глупый старик, сначала дослушай, что она скажет, а потом выливай свой праведный гнев на своего сына!

Самец поворачивается к Расмусу, одаривая того презренным и ненавистным взглядом. Он еще пока не настолько глуп, чтобы трахать львиц, которые будут приводить его детей прямо в лапы Короля Ночи. Не надо его недооценивать. Бэрри этого смерть как не любит.

- Славный ребенок,  - тут же собравшись, кивает головой бастард после того, как Марид пояснила, что это за самка и откуда она. Бэрри, конечно же, так не думает: ему вообще нет дела до юной львицы, но он недоволен выбором своей подруги. Кот одаривает львицу внимательным взглядом. Ему бы очень не хотелось, чтобы эта крошка юлила возле его девочки, потому что деткам не место в их славной компании.

Об этом, правда, он скажет Марид после. А пока Бэрри переводит взгляд на Короля Ночи – не вызвала ли юная самка в нем подозрений? Нет? Тогда прекрасно. Потом смотрит на заинтересовавшуюся малышкой Нилсин. Пташка всегда была добра, но доведет ли добро ее до лучшего? Один не любит, кажется, добрых – ему воинов подавай. Вот только и Бэрри воином не был – он игрок, игра которого только-только начинается.

+8

18

У меня нет доверия к бастарду Расмуса, но я стараюсь не выказывать своё пренебрежение. Я сам нарушил множество запретов Одина и подвёл своего Всеотца, когда узнал о смерти единственного сына. Многое изменилось с того дня, как я перестал неустанно следить за исполнением каждого правила, написанного моими предками, но я стараюсь удержать власть, стараюсь внушать те же страх и уважение, что и раньше, но вижу – ведь глаза мои не слепы, а мозги ещё не ссохлись от старости, что приближается моя весна. Я мог бы отдать власть своей племяннице – Хель, подобрать для неё удачную партию среди молодых ходоков, которые достойны править кланом после моей смерти, но даже здесь я позволяю себе маленькую слабость – я ставлю свою нечистокровную внучку выше любого чистокровного ходока, а ведь долгое время Хель заменяла мне дочь. Она не ослушалась меня, всегда была предана мне. Возможно, она даже рассчитывала на то, что займёт моё место.

Я тряхнул головой, отвлекаясь от этих мыслей. Всё уже решено. Я не изменю своего решения.

Услышав шаги, я поднимаю взгляд. Сын Расмуса – не единственный гость в эту холодную ночь. Оставляя следы на снегу, которые вот-вот вновь припорошит белым колким ковром, идёт львица из клана – Марид, а следом за ней, любопытно рассматривая Гренадил, поспевает детёныш. Белоснежная голубоглазая львица. На моей морде проступает удивление. Я давно не видел детёнышей, которые бы родились и выжили в снегах Краёв вечной зимы. Неужели, Один был благосклонен к нам и вновь позволил явиться новой жизни?

«Чьё ты, дитя?» – шепчу я лишь в мыслях, неотрывно смотря на ребёнка, словно до меня снизошла сама Фрея в львином обличии.

Несколько лет назад на земли Белых ходоков вернулся с юга верноподданный моей королевы. Он шёл уверенно, держался, зная, что за взгляды бросают на него собратья, видя, что он привёл с собой детёныша, поцелованного южным солнцем. Я был свидетелем тому, как в последний раз к Гренадилу подступал ребёнок. Последний детёныш, которого видело наше древо – найденный и выживший. Это была моя внучка. Нилсин.

Я почувствовал гнев и ярость, исходящие от Расмуса, но за своей радостью новой жизни упустил момент, когда настроение моего боевого друга изменилось. Что так разозлило его? Почему он злится при виде этого ребёнка?.. Бэрри? Это детёныш его чёртового бастарда? Какая… прелесть. Привести на помолвку собственного сына свою внучку. Я не успел ничего предпринять в отличие от Расмуса – Марид заговорила, объясняя появление детёныша. Да, теперь я явственно вижу, что она слишком чиста, чтобы быть его дочерью. Тем лучше для него. Для меня. Для всех нас.

Подойди ближе, дитя, – я обращаюсь к найденному львёнку, не замечая больше никого вокруг себя. Да, от меня не укрывается желание Расмуса принять её в клан и обратить в нашу веру. Я замечаю также напряжение между ним и Бэрри. Вижу живой интерес и отсутствие смелости своей внучки, которая, наверняка, узрела в этом детёныше частичку родственной души, но здесь и сейчас для меня не существует ничего кроме новой жизни, кроме благословения Одина. Иначе, откуда здесь, в суровых снегах и льдах Севера, взяться детёнышу? – Я вижу в тебе Дар. Дремлющий, но достаточно сильный, чтобы в будущем стать шаманом, – я удивительно мягок в общении с детьми, но вряд ли могу располагать к себе. Моё благословение быстро сменяется праведным гневом.

Я делаю глубокий вдох, закрыв глаза. Чувствую запах найденного детёныша. В нём опасный скрежет льда. Колкость морозного воздуха. И бесконечная вьюга, насыпающая снег на наши бесплодные земли. Кем бы ни были родители найдёныша – она часть нашего мира.

Я открываю глаза, внимательно смотрю на детёныша и изрекаю свою волю:

Сегодня ты станешь частью нашей семьи, ты примешь Одина, будешь Белым ходоком, – я обращаюсь к детёнышу, а следом к остальным: – Расмус, сделай всё необходимое. Пусть Нилсин поможет тебе в проведении ритуала. Ей пора учиться.

Учиться править. Учиться распознавать в других дремлющий Дар и развивать его. Это помогает лучше познать себя, осознать своё истинное место среди Белых ходоков.

Я ничего не говорю о сыне Расмуса, словно его для меня больше не существует, но, повернувшись, чтобы вернуться в своё логово, к жене, и донести до неё радостную весть, я замечаю льва.

Ах, да, – я вспоминаю, зачем мы здесь собрались. – Заодно проведём обряд помолвки. Надеюсь, ты не забыл, что от тебя требуется, – посмотрев на сына Расмуса чуть меньше свысока, чем обычно, я остановился, чтобы получить ответ от всех, а после спокойно уйти к жене, если этой заснеженной ночью не случится что-то ещё.

+6

19

музыка

Я чувствую как это место пропитано чем-то волшебным. Магия струиться по корням этого дерева, и отдаёт некую ауру в эти места. Мне бы хотелось дотронуться по него. Почувствовать силу этого места, ведь оно мне стало почти родным. Я ещё не подозреваю, что ждёт меня впереди. Какие испытания дарует мне судьба, ведь мой мозг так мал и совсем неразвит. Я не умею быть взрослой, хотя, за последний день, мне посчастливилось спасти малую, но весьма весомую душу. Найт. Маленькая звёздочка, которая поселилась в моё сердце и не отпускала. Как она будет без меня? Найдёт ли свой дом? Найдёт. В ней я не сомневаюсь. Она сильная. И мы с ней обязательно встретимся, но не сейчас.

Выпустив коготки, я слегка рыхлю ими снег, дабы почувствовать почву. Воздух пропитан морозом, и разными запахами. Они мне уже родные. Нет тут у меня врагов. Я в безопасности. Вздох, и я снова встаю на лапы. Подойдя к белому льву, он мне кажется таким большим, что в нем хотеться спрятаться. Зарыться в его густую гриву, и уснуть в тепле. Я ему улыбнулась, по-детски, как всегда. Страх постепенно отступает, и вместо него появляется интерес.

Моё внимание привлекает самая необычная львица, среди этого прайда. Её шерсть не такая белая, как у остальных. Львица напоминает солнышко, но такое, ранее. Мне захотелось больше узнать о ней, тем более, что та не скрывала улыбки. Я делаю один шаг в её сторону, но меня отвлекает голос льва, и я останавливаюсь. Не хочу прерывать его речь, тем более, что говорили обо мне. Лев говорил с некой гордостью, и величием в голосе. Я снова ему улыбаюсь, кивая, и внимая каждому его слову.

« Они поклоняются кому? Одину? Это тот, кто все это время, оберегал меня? Так вот как его зовут! Здорово! Мама, наверно, молилась именно ему. Теперь я знаю, я чувствую, что она рядом с ним. »

Я поднимаю глаза к звездному небу, и теперь улыбалась ему. Снег падал на мои пушистые щёчки, тем самым щекоча. Мне не хочется прерывать слова льва, поэтому лишь говорю про себя.

« Не бойся мама, теперь со мной все хорошо. Я не буду одна. »

В этот же момент, лев заканчивает свою речь, и отдаёт поручение другому самцу. Я успеваю, снова поймать его взгляд на себе, когда тот отходит от меня.

Мне хочется спать, но я терплю, ведь должны провести некий ритуал. Я не понимаю значение этого слова, но это меня не пугает, а наоборот заинтересовывает. Облизав нос, избавляя  его от снега, я встречаюсь глазами с другим львом. 

+3

20

Пожалуй уже давно Ярана не бежала куда-то столь стремительно. Внутри львица не раз и не два бранила своего супруга за то, что тот так и не решил позвать ее на столь важное событие. Важное, и по своему неправильное и отвратительное. Она понимала, что когда-нибудь это случиться, но всячески гнала прочь любую мысль о подобном. Для нее Нилли все еще оставалась совсем маленьким львенком, который так испуганно, а вместе с тем еще и восхищенно смотрел на то, что его окружает. Да, прошло уже долгих два года, за кои внучка, как сказали бы на юге, расцвела дивным цветком. Только вот именно на юге, а не здесь, в этих объятых вечным холодом землях, где понятия красоты были слишком… другими. Застывшими в тех далеких уже временах, когда Леди спустилась с гор во второй раз, принося с собой Благословение Зимы, кое многие сочли сущим проклятьем.

Ярана плавно перешла на спокойный шаг и, контролируя каждый свой вздох, двинулась к священному древу. Королеве не пристало появляться перед своим Королем в непристойном виде. И уж тем более перед подданными. Особенно такими. Гордо подняв голову, львица все же невольно остановилась, чтобы, не смея пока подходить близко к древу, вознести молитвы Одину. Сегодня ей особенно сильно понадобиться его помощь, а оттого этим же вечером Ярана принес к корням дорогую жертву. Сознания привычно коснулись хладные когти чего-то до конца не познанного, а после по спине прошлись мурашки. Подобное уже было столь привычным, почти незаметным, хотя на первых порах пугало. Какой же молодой и неопытной она тогда была… Только вот Нилсин, на шею коей сегодня хотят возложить столь непосильную ношу, по сути еще моложе. Пташка, запутавшаяся в системе пещер.

Поднявшаяся буря заставила поднять взгляд к небу. Навострив уши и толком не дыша, львица вслушивалась в шепот ветров, слыша в нем глас Бога. И он резанул ледяными когтями прямо по сердцу. Одобрен. Этот союз был одобрен Ими, а значит уже нельзя противиться воле. Или есть еще шансы? Да. Они обязательно будут, ведь Боги справедливы и не погубят достойных. Несмотря на нечистую кровь, такая, как Нилли достойна лучшей участи, чем медленно гаснуть, находясь в лапах чудовища. Она умна и чиста, ее взгляд помогает замечать порой невиданные вещи в чем-то обыденном. Чего только стоит вспомнить их беседы, после которых стена в пещере покрывается рисунками новых созвездий? Нет. Этот союз лишь погубит ее, а оттого сейчас, рискуя, Ярана сделает все возможное для того, чтобы защитить свою кровиночку.

Продолжив путь, пока снег еще не улегся красивым танцем на землю, самка незаметной тенью подошла совсем близко к алтарю, притаившись. Ее цепкий взгляд скользил по каждому из собравшихся, подмечая важные детали. Морлок, привычно величественный и прекрасный, казался сейчас одновременно задумчивым и злым. Обе эти эмоции были понятны. Помня их разговоры, что длились вот уже несколько лун, Ярана помнила о его недоверии бастарду. Только вот никому, кроме него - сына своего самого верного приближенного, Король не мог доверить свое Сокровище. Ходоки до сих пор смотрят на Нилсину с неприкрытым порой пренебрежением, ведь она в их глазах Ошибка. Ошибка сбежавшего Принца. Ошибка их уже стареющего Короля. Пока далеко не все эти разговоры дошли до ушей Морлока, а заговорщики слишком слабы и трусливы, чтобы идти в открытую, но совсем скоро у львицы уже не будет сил сдерживать их почти в одиночку. За это она ненавидела себя, ведь именно по этой причине Бэрри сегодня должен будет стоять пред священным древом вместе с Пташкой, ожидая, пока Король ночи лично свяжет их союзом. Не сегодня. Не тогда, когда даже Расмус проклинает своего сына. Слишком тонка в этом месте связь между мирами, чтобы не почувствовать такие колебания. Пора.

Грациозно, величественно и обманчиво плавно Ярана явила себя перед присутствующими. Почтительно кивнув эрилазу, спасшему ее внучку, львица холодно посмотрела на Бэрри, одним лишь этим напоминая о том, что следит за каждым его шагом. Задержав взгляд на нем, Королева уже через мгновение совсем иначе посмотрела на Нилсину. В ледяных глазах, будто неспособных на выражение хоть каких-то положительных эмоций, промелькнуло что-то доброе и теплое. Я всегда буду защищать тебя, ведь ты мое сокровище, Нилли. Позволив себе эту секундную слабость, львица подошла к Морлоку и потерлась головой о его бок, садясь после рядом.

- Хладной ночи, мой Король, - сказала Ярана тихо и, кинув взгляд на дитя, посмотрела на прочих, говоря уже громче. - Я рада, что все мы здесь узрели проявление силы Богов. Они благосклонны ко всем нам, явив себя бурей и этим дитя. Так вознесем же наши молитвы о том, что… она станет достойного сего Дара - благословения Ледяной леди. Нилсин, будь внимательна. Сложно найти наставника более достойного в этом деле, чем Расмус.

Пользуясь возникшей паузой, львица, прикрыв глаза, прижалась ближе к Морлоку, снова ощущая себя почти крошечной рядом с таким гигантом. Выждав некоторое время, Ярана, осторожно и по своему нежно куснув и потянув гриву, начала говорить едва слышно.

- Моя Ночь, ты мудр и силен. Твои когти остры, а ум ясен. Ходоки видят в тебе того, за кем они готовы пойти, а Боги благоволят твоим начинаниям. Однако не я же одна заметила ту ветвь ветвь Гренадила, моя ясноглазый?
- львица сделала паузу, а после, ласково рыкнув, продолжила, чуть играя своим голосом. - Нилсин уже подросла, но она еще так… по южному невинна. Бэрри же сын Хлада, а оттого не ведая, что творит, он может нанести ей непоправимый вред. Благословив этот союз сегодня мы не сможем разорвать его после, ведь тогда навлечем на себя гнев Высших. Поэтому быть может будет лучше, если пока они просто попробуют узнать друг друга? Вспомни нас, мой Король. Твои очи далеко не сразу заметили меня. Я еще долго буду помнить о том, как ты следил за Валькирой.

Позволив себе коротко посмеяться, Ярана умолкла и прикрыла глаза. Перед глазами вновь пронеслась молодость и то, как когда-то, под этим самым древом, Морлок чуть не связал свою судьбу с другой львицей. Сильная воительница, она до сих пор оставалась отменной охотницей. И все так же пряма и своевольна. Впрочем сейчас это не столь важно. Главное, чтобы ее муж понял еще один намек - она появилась в его жизни далеко не сразу. Может и теперь стоит немного подождать, пока кандидат достойнее не явит себя этому миру.

Отредактировано Ярана (8 Фев 2018 22:33:19)

+3

21

Начало игры

офф

вторжение обговорено

"Кажется, ночь будет многообещающей..." - подумала львица, поглядывая на чистое звездное небо. Оно казалось таким спокойным, что не хотелось никуда спешить, а лишь любоваться тихим и холодным вечером. Судя по всему богиня Нотт была сегодня в расположении духа.

- Прекрасно! - довольно молвила южанка, направляясь к дереву Гренадилу - великой и крепкой связи между миром ассов и смертных. Как начинающая шаманка, Дрива как никто другой понимает суть нити мистики саванны и одобрение всемогущих львов небосвода. "Я помолюсь за эту ночь," - решила Убийца Мороз, желая оказаться под защитой милостивого Одина и услышать его волю остальным. Приближаясь к священному месту, показался силуэт Гренадила. Львице нравилась мысль о том, что с каждой новой встречей дерево становилось выше, как будто до сих пор росло.

Недалеко от священного места показалось громадное дерево, которое с каждой встречей казалось Дриве больше. Львица остановилась, когда заметила пару силуэтов около Гренадила. Она решила переждать, нежели вторгаться в личный разговор, хотя толком не разобрала кем являлись собеседники. Хотя нет. Одного все же опознала. Представители северян крупные, Дрива по сравнению с ними мелкая, но есть еще один член прайда, который был такого же размера, что и самочка. Это Нилсин. Принцесса, будущее ледяного народа, но... полукровка. Еще одно сходство с Убийцей Мороз. В остальном они различны: положении, характере, худобы. Но Дриве это и нравилось в голубоглазой пташке. Нилсин крупноватая самка, совершенно не отличалась кровожадными чертами как большинство в этом клане. Она ласковая, добрая, учтивая, невинная...

Вторая фигура, судя по наблюдению, напоминала самца. Поскольку мужчин в этом обществе мало, значит подходило только трое. Расмус не ходит без спутницы, к тому же редко оказывается наедине с принцессой. Бэрри тоже отпадает: он является либо с шакалом, либо с Марид. Или же сразу трое. Эти друзья прям не разлей вода, прям подозрительно. Следовательно, остается лишь любящий дедушка пташки - Морлок. Ледяной, гордый, пристальный и презренный взгляд, но в тоже время хитрый и мудрый взор неохотно растаивал перед внучкой. Было ясно, что Король ночи действительно смягчается рядом с дарованием его сына, пускай даже не чистокровного ходока. Разговор между родственниками, казалось, проходил медленно, будто время застыло вокруг двух львов.

Произошло все быстро: юная пташка убралась прочь и Морлок последовал за ней. Лапы повели Дриву к землякам, лишь бы утолить свое любопытство. Ей хотелось узнать об произошедшем и поскорее принять участие в жизни прайда. Не спеша, но верно Дрива приближалась к львам, которых было уже трое. И посторонний собеседник оказался никто иным как Бэрри. Нехороший знак. Лучше не стоит спешить с выводами, ведь самочка могла подбежать к юнцу просто так, из-за сущей мелочи. Однако Дрива в душе стало тревожно, как видно предчувствовала беду. Бастард с такой назойливостью пристал перед Владыкой и извивался перед Нилсин, будто змея. Как бы он не заговаривал зубы, однако местные жители уже вычисляли ложь Бэрри. А может и не все научились, кто знает. Однако у Морозко шерсть становится дыбом от коварных слов внебрачного сына Расмуса. И снова разговор длился будто вечность.

Дрива не стала тревожить повелителя и остановилась перед Гренадилом. Она начала молиться. Поклонение богам - одно из важных традиций в краях льда и снега. Так Белые Ходоки отдают почтение и уважение защитникам Севера. И еще дарами в виде трав и жертвоприношений. Последнее обязательно! Кровавые расправы над чужаками залог успеха и процветания. Даже если это беспомощных котенок, еще не успевший раскрыть глаза. Даже если он твоя кровь. Он нечист и подвержен на растерзание братьям и сестрам, чтобы угодить своим создателям. Такая судьба могла постигнуть и нашу малышку, не имеющая в прошлом ни имени, ни любящей семьи. Но не все так просто. Львенок оказался подарком для ходоков в столь отчаянные времена. Да, это Дрива. От белоснежных тонов и гигантских размеров ее отличали лиловая полоса на спине и частичный фиалковый цвет в глазах. Ох, уж эти материнские гены. Образ матери в памяти Убийцы Мороз оставался таким же прекрасным, хотя всем сердцем ненавидит. Будучи львенком, Дрива так хотела заполучить любовь и внимание Они, что решилась пойти на преступление.
Давайте вернемся к настоящему и будем вспоминать о плохом. Львица просила у снежных богов добра и процветания, разума и великих свершений для своего народа. На этом мольба начинающей шаманки не закончилась. Разумеется она умоляла всевышних проявиться перед сородичами, изучить тонкость связи с духами и направлять на верный путь, несмотря на любые препятствия.

Морозко увидела, что собиралась все больше народу, практически весь прайд. Не означает ли, что происходит нечто необычное и важное? Конечно, ей следует присутствовать на этом собрании, даже если Снегурочку никто не приглашал.

Когда она подошла к толпе, то заметила маленького незнакомого львенка. Давненько не было здесь комков шерсти, особенно белоснежных как снег. У нее такие же голубые небесные глаза, как у большинства жителей. Словом сказать, только у Дривы немного отличаются глаза от истинных ходоков, тем не менее ее приняли и было ясно, что котенка тоже примут. Скорее всего, мелкая и послужила причиной сборища.

- Приветствую, дорогие друзья, - обратилась Дрива, - сегодня боги расположены духом и наградили нас благоприятной ночью. Они безгранично будут рады пополнению в наши ряды новому поколению.

Но подслушав разговор, Убийцу Мороз несколько смутила данная ситуация. Как выяснилось сопрайдовцы праздновали не пришествие дарование Одина, а обсуждали будущее обручение внучки Короля ночи и сына правой лапы вождя. Такой поворот событий Дриву не устраивало. Конечно, не позволено, чтобы наполовину южанка имела право связаться с чистокровным северянином, но что, если это единственный выход? Либо тогда передать наследство другому льву. Но нельзя оставлять корону Бэрри. Даже Снежинка понимает, что тогда прайду настанет полный... крах.

Отредактировано Дрива (25 Фев 2018 19:49:54)

+2

22

Я не свожу с Тебя взгляда, пока Ты неотрывно следишь за Морлоком. Кажется, на пару мгновений всего Ты решил сконцентрироваться на том, что по поводу львенка скажет Король, а все остальное отодвинул на потом. Хвост Твой медленно движется из стороны в сторону, выдавая твою заинтересованность в процессе.

Дети быстро растут, Расмус, и Ты это знал. Если правильно воспитать эту малышку, расположить ее к Себе и к Морлоку, а тем более к Нилсин, она сможет стать надежным вассалом. А самое главное преданным.
Да, бесконечно преданным для того, чтоб, возможно, ценой жизни защищать королевскую чету в случае восстания.

Ты не мог перестать думать наперед, не мог не продолжать размышлять о том, к каким волнениям в клане могут привести становление во главе двух грязнокровок. Но бунт можно будет подавить, неверных предать Богам, а порядок восстановить. Более опасным же Тебе казался тот, на чей стороне сегодня Ты выступал.

Мне и самой казалось, что Ты поступал непростительно опрометчиво, подпуская Бэрри так высоко во власти. Но другого выхода, по сути, у Тебя и не было. Только так Ты получал достаточно контроля над ситуацией и максимум власти в клане, и, что более важно, возможность влиять на происходящее.
Но и при этом же Ты сам развязывал Бэрри лапы, давая ему еще больше вариантов для ходов. Повышал шансы на его же предательство.

Он был Твоим бастрадом, а потому Ты знал, что он никогда не остановится. И ему никогда не будет достаточно.

Ты ходишь по очень тонкому льду, эрилаз. Но это все, что Ты мог сделать в ситуации, когда с одной стороны Морлок сам расшатал свое положение в клане, еще когда принял грязнокновную внучку и сделал ее крон-принцессой. А с другой до власти рвался алчущий и, как того и подобает Ходоку, бессердечный Бэрри.
На самом деле, Тебе бы начать гордиться им из-за последнего, Расмус. Хоть и без преданности Королю Ночи и традициям, но во многом Твоего ублюдка можно было бы назвать идеальным ледяным братом.
Расчетливым и холодным, целеустремленным и сильным.

Если бы ваши цели так сильно не расходились, быть может вы были бы хорошими союзниками.

Тем временем же, Король Ночи наконец-то заключил:
- Сегодня ты станешь частью нашей семьи, ты примешь Одина, будешь Белым ходоком, - после этого же он обратился непосредственно к Тебе, из-за чего ты сделал шаг вперед и кивнул.

После, выслушав Твой шепот, я хотела было озвучит Твои слова, но появление Королевы заставило меня замешкаться. Я торопливо поклонилась, упав пред ней ниц, Ты же учтиво склонил голову в ответ на ее приветствие.
Она высказалась по поводу новой посланницы Одина, затем обратилась к Нилсин и, следом, к Морлоку.

Мы оба терпеливо дождались, когда Ее высочество закончит о чем-то говорить своему мужу и, после возникшей паузы, я все же передала Твои слова остальным:
- Эрилаз говорит, что будет рад посвятить этого львенка сегодня же ночью. Прямо сейчас, к сожалению, ритуал уже не провести - над горизонтом уже белеет рассвет, - в подтверждение Твоих слов я гляжу на небо, что постепенно уже пронизывалось пятнами света. - Ночью все члены прайда должны будут собраться, чтоб стать свидетелями принятия Посланника. И да, безусловно, Расмус будет рад обучить всему Нилсин.

После этого голос еще одной сестры прозвучал рядом со священным деревом, заставляя тебя на нее посмотреть. На мгновение Ты недовольно скалишься - это видно даже сквозь твою маску. И киваешь мне на Дриву - другую Посланницу, но уже выросшую. Я тут же понимаю все и без слов, с холодом, какой был бы у Тебя самого, замечая:

- Тебе не стоит забывать свое место, Мороз. Перед тобой Король и Королева Ночи, почему же ты не кланяешься и не приветствуешь их отдельно? К тому же, прямо перед тобой находится старший из эрилазов, - я неодобрительно оскалилась, в точности стараясь передать в своем голосе то же, что было бы в Твоем собственном.

Правда вот ответ ее меня и Тебя интересовали уже мало. Не прошло и нескольких минут, как другом конце Серебрянной долины появились едва заметные фигуры. Ты довольно скоро понял кто это: это были те самые шакалы, которых Ты послал вместе с медведем на разведку в Южные земли.

Они неслись торопливо, не разбирая дороги, сбиваясь с ритма... А значит новости были дурными.
Ты напрягся и, встретившись со мной взглядом, кивнул в их сторону. Я, в извинениях кланяясь монархам, бросилась им навстречу...

Новости, что я узнала у них, Тебе совсем не понравятся, эрилаз...

Велев патрульным подождать чуть в стороне, я сама вернулась к Тебе и передала их слова. Сразу после этого Ты раздал мне кратки реплики для всех присуттвующих, после чего снова подошел прямиком к дереву помолиться. А точнее, насколько я знала Тебя, подумать.

- Король, Расмус хочет доложить вам одну очень важную весть, что принесли патрульные... - я почтительно кивнула, после взгляд переведя на Дриву.

- А тебе стоит взять с собой это новое дитя и провести ее в лагерь. Ты и сама когда то была принята в клан, точно так же как и она, так что вам есть о чем поговорить.

Дав понять ей своим тоном, что это не просьба со стороны Тебя, Расмус, а приказ, я тут же подошла вплотную к Бэрри и прошептала так, чтоб мог услышать только он:
- Иди и сделай то, что следует, ублюдок. Докажи, что достоин звания сына эрилаза... И подружку свою с собой забери, лишние морды тут сейчас совершенно не нужны...

Отредактировано Расмус (12 Мар 2018 10:02:42)

+6

23

Бастард внимательно слушает речь, которую говорит Король Ночи. Сощурив маленькие хитрые серые глаза, самец переводит взгляд с Морлока на маленькую самку, беззаботно вертящую головой и ловя носом снежинки. Ее большие распахнутые голубые глаза преданно и с восторгом обращены к огромному самцу, что называет себя лидером Белых Ходоков. Бэрри сжимает зубы, пытаясь подавить в себе ненависть: даже к найденышу выказывают больше почтения, чем к нему. Ничего-ничего, когда-нибудь и его черед настанет.

С ритуалом решили не затягивать. Лев тоже обязательно придет, хотя по-большему счету ему это было и ненужно. Бэрри не особо верил в то, что заблудшие малыши были посланниками Одина, кроме того, бастард был уверен, что именно они являлись причиной рождения нечистокровного будущего поколения. Никто из присутствующих здесь не знал, коими были родители малыша, разве что Расмус в который раз не поколдует над этой бедной малышкой, как над другими животными, включая свою спутницу. Впрочем, самец не имел право перечить, а на данной церемонии  обязан был быть, ведь он будущий Король Ночи, если все пройдет успешно, конечно. Правда перед  ритуалом у него будут дела и поважнее: за эти сутки необходимо было доставить для невесты подарок. Бэрри уже знал, что это будет за подарок - главное, чтобы он сам пришел к нему в лапы.

Морлок, наконец, удостоил своим вниманием бастарда. Бэрри учтиво склоняет голову, расплываясь в хищной улыбке.
- Да, мой Король.
Но дело принимает иной оборот; к Гренадилу подходят еще две самки и обе едва ли были приятны коту.

Королева Ночи собственной персоны, при виде которой Бэрри снова приходится кланяться чуть ли не в пол, да терпеть ее холодный взгляд, полный нелепых и необоснованных подозрений, а затем и Убийца Мороз, являющейся в прайде еще ниже по положению, чем сам Бастард, но при этом скалящая ему зубы.

«Компания ядовитых змей», - мрачно думает Бэрри и хмурится.

Ярана шепчет. Самец не поворачивается в сторону лидеров Ходоков, но сам вслушивается очень внимательно. Бэрри не не может разобрать слов, но знает, что Ярана говорит о нем, потому что о ком еще она может шептаться? Самец в курсе того, что львица всячески старается уговорить Короля Ночи отказаться от этой свадьбы, делает из него свою пешку, но Морлок всегда поступает именно так, как желает того сам. А свадьбы он этой, надо признаться спасибо отцу, желает. Этим он хотя бы сохранит свой статус в прайде, если не благодаря уважению и признанию, то хотя бы силой.

Бэрри молчит и отводит взгляд от четы. Теперь он наблюдает за реакцией Расмуса, но не видит на его морде каких-то эмоций. Бастард знает, что отец не глуп и понимает, в чем суть их разговора, но специально не выдает себя. Лев незаметно скалится в ухмылке: спасибо Одину, но, надо признать, у Расмуса замечательный изворотливый ум, которым он как нельзя кстати поделился со своим ублюдком.

Он снова говорит о найденыше, а потом делает колкое замечание Дриве. Но кот уже всматривается в горизонт, где на фоне всего этого маячит группа шакалов, несущихся так спешно, будто случилась беда. Бэрри хмурится: ему не нравится это, потому что он не знает даже причины такого поведения животных. Кажется, коту пора делать из своих шакалов шпионов, чтобы быть в курсе всех последних новостей.

Спутница Расмуса шепчется о чем-то с псинами, а потом передает все Эрилазу. Лев не меняется в морде, кажется, что он вовсе разучился показывать хоть какие-то эмоции. Бэрри это не нравилось, но он промолчал, наблюдая за тем, как самка раздает указания направо и налево. У бастарда сложилось такое впечатление, будто язык отсох не у его дорого папеньки, а у Короля Ночи.

В последнюю очередь, конечно же, вспомнили и о нем.
- Ты за меня не переживай, - хмыкнул Бэрри, - я и без твоих подсказок знаю, что делать.

Бэрри прищурился и посмотрел на прислужницу Расмуса. Она появилась у него не так давно, но уже научилась читать его мысли и понимать их ход. Очень жаль, что Вонючка не так умен, да и проку от него совершенно нет в последнее время.

Бэрри снова обращает свой взор на королевскую чету и клонит голову к земле в качестве знака уважения и в качестве прощания. Он смотрит на Морлока исподлобья, представляя себя на его месте. Когда-нибудь все эти глупые ходоки получат по заслугам, получат за то, что сомневались в нем. Он сполна даст им понять, кто теперь король.

Затем его прощания удостаивается прекрасная Нилсин. Бэрри учтиво улыбается ей, снова наклоняется к земле, показывая ей всю свою невероятную галантность и воспитанность. Кот понимает, что пугать сейчас принцессу Ночи – себе дороже. Он ведь очень обаятельный и заботливый лев, не так ли?

Затем самец, совершенно игнорируя отца и Дриву, направляется в сторону Марид. Он на какой-то короткий миг останавливается возле котенка, наклонив голову вниз и удостоивая ее взглядом. Может, от этой самки будет какой-то толк в будущем? Может быть, она окажется прелестной любовницей, отличной шпионкой или прекрасным воином? Может, она сможет точно и ловко переманивать благословение Богов на его сторону? По всей видимости даже не очень плохо, что его Марид вызвалась заботиться об этом комке меха. Бэрри расплывается в кровожадной улыбке, а затем проходит мимо Бадрии, приближаясь ко львице.

- Пойдем со мной. Есть важное дело, - тихо мурлычет ей кот и, даже не касаясь ее кончиком хвоста и никак не показывая того, что между ними что-то есть, идет в сторону поляны. Ему еще понадобиться Вонючка, чтобы шакал каким-нибудь волшебным образом узнал , чего его собратья так испугались и судорожно докладывали Расмусу. Проблема была в том, что сам Хеке не пользовался доверием, и уж тем более уважением, даже у представителей своего же вида.

Бэрри злобно стиснул зубы. Теперь он отошел на достаточное расстояние от Принцессы и Короля Ночи и может показать свою истинную натуру.

------→>>Серебряная долина

+5

24

/Вступление/

Беспощадный север. Безразличные лица богов смотрят на долину из чертогов Одина и решают судьбы своих детей, подбрасывая им новые испытания и выбирая достойных, чтобы вести их сыновей в новую битву. Хэдвиг не ждал, что старый Король Ночи откажется от грязнокровной внучки. Он понимал, почему ей в женихи сосватали сына Расмуса. Это единственный союз, который возможен для его внучки. Чистокровные ходоки не потерпят рядом с собой самку с южной кровью. Он бы не терпел. Для него она грязная и слабая львица, с мягким взглядом на жизнь. Она не заслуживает находиться среди них. Хэдвига удивляло, что боги наградили самку магическим даром. Правда, что она умеет общаться с духами или Король ночи выдумал эту легенду, чтобы показать, что его кровь сильнее южной? Никто не знает, что из этого правда, а что ложь. Король и королева лично занимаются воспитанием девчонки, не обременяя шаманов клана.

Кто возьмётся обучать грязнокровку?

Хэдвиг не сдержал смеха, когда королева выступила в защиту внучки.

Достойного ходока? Для неё?

Самец покатился от хохота, не стесняясь, что его могут услышать. Он находился на отдалении от алтаря с подветренной стороны. Он слышал всё, что обсуждалось у дерева. С непередаваемым наслаждением лев смотрел на морду Расмуса, как она перекосилась, когда королева решила влезть в помолвку и высказать своё «фе» в адрес жениха. Он услышал, что она сказала или нет? Хэдвиг хотел бы увидеть его реакцию, но он довольствуется малым. Вопрос давно решённый. Не о чем говорить, но, чёрт побери, как это смешно!

Дважды он был незамеченным свидетелем разговора между королем и королевой. Старая Ярана пыталась отговорить мужа от заключения брака, но что с этого? Доводы, которыми она бросалась в пользу расторжения, поначалу вывели Хэдвига из себя. Он мог бы похлопать Морлоку, что тот здраво оценивает положение своей внучки и жизни клана после его смерти. Расмус может прибрать власть к своим лапам, стать новым Королем ночи (вон как славно он отдаёт приказы при живом Короле!), но не его чертов сын и не эта рыжехвостая девка.

Ни Морлок, ни Расмус не входили в список фавора. Хэдвиг считал обоих львов проклятыми и лишёнными благословения Одина. Они связались с южанками, породили бастардов с грязной кровью и пытались объединить их. Морлок, который лично отдавал приказы убивать южан, самок, которые от них понесли, и детёнышей, чтобы это наследие отправилось к Змею и гнило в земле, как недостойное жизни. А тут он примеряет корону на голову своей грязнокровной внучки.

Хэдвиг тряхнул гривой, поднялся, сбрасывая с шерсти налипший снег. Ему не понять этого стремления.

Самец увидел на отдалении Марид и собрался подойти к ней, в привычной манере, пока рядом не объявился без полуночи женатый бастард Расмуса. Думать об этом мерзко до тошноты. Бастард рядом с чистокровной самкой. Насколько она запачкалась, пока играла роль его подстилки? Можно трогать её или у него после одной связи возникнет желание завладеть какой-то южанкой или внучкой короля? Хэдвиг придерживался мнения, что правление кланом нужно передать Хель, как чистой дочери рода, но её лишили права на престол с появлением грязнокровки.

Увидев, как у Гренадила собираются шакалы, а остальных львов разгоняют, чтобы не осталось лишних ушей, Хэдвиг передумывает отправляться за самкой, он подбирается ближе, но старается остаться незамеченным, чтобы услышать, что такого секретного принесли посыльные Расмуса.

офф-топ

Персонаж использует умения Скрытность и Острый слух

+4

25

Я любил свою жену, но, увидев её на пути к алтарю, знал, что этот визит закончится новой ссорой. Причина мне ясна и понятна. Мы уже обсуждали её. Ярана надеется найти другого супруга для нашей внучки, потому что полукровка ей не подходит. Я отчасти разделял её видение, но лишь отчасти. Мне претила сама мысль, что моя плоть и кровь свяжет свою жизнь с полукровкой, но я не мог отрицать, что сам грешен перед богами. Нилсин – не чистокровное дитя снегов. Она рождена от южанки. Мой сын предал свой род, а я слишком слаб перед кровными узами, чтобы убить её и исполнить свой долг перед Одином. Мне не найти другого льва, который женится на ней, стиснув клыки, и не найти более преданного мне льва, который сменит меня после моей смерти. Я не вечен. Моё лето приближается.

Когда Ярана подошла ко мне и ласково потёрлась о мой бок, словно молодая и любящая кошка, я уже внутренне напрягся, предчувствуя бурю. Эта самка не остановится перед своим, но я начинал терять терпение с каждым её словом. Мы уже это обсуждали. Я не собирался менять своё решение в последний момент. Эта помолвка состоялась. Я пообещал свою внучку сыну Расмуса. Какой я король, если не сдержу своё слово? У меня нет причин отказать ему. Пока.

Я понимал, к чему клонит Ярана. Она пыталась разбудить во мне воспоминания, провести параллели, но…

Ты забываешься, – я не сдержал тихого утробного рыка. Я говорил тихо, но отчётливо, чтобы донести мысль до жены. Она выводила меня из себя тем, что посмела заговорить об этом в присутствии Расмуса и остальных. Никто не должен этого слышать. Она посмела опозорить меня при всех, вставив слово против моей воли. Да, я любил её за дерзость и прямолинейность, но сейчас не то время, чтобы мне перечить и не та ситуация. Мы были чистокровными, а она – нет. – Эта помолвка одобрена Богами. Если у тебя нет весомой причины, чтобы отказаться от неё, то моё решение неизменно.

Я знал, что ей не понравится мой ответ.

Приветствую, дорогие друзья.

Мороз… Я отвлёкся на самку, которая посмела потревожить нас. Во мне бушевала снежная буря, и я был готов обрушить её на любого, кто посмеет вставить слово против моего, но смог сдержаться. За меня это сделала помощница Расмуса. Я сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Моя женщина замолчала. Я не ждал от Яраны покорности, но надеялся, что она не будет снова поднимать эту тему при остальных. А в идеале – вообще.

К моему сожалению это была не единственная дурная весть за сегодня. Я вновь обратил внимание на помощницу Расмуса, когда она обратилась ко мне.

Говори.

Один из патрульных несмело выступил вперёд, он подошёл на позволительное расстояние к королю, когда все сторонние слушатели отошли от Гренадила и оставили их одних. Он почтительно поклонился и, не поднимая ни головы, ни взгляда, заговорил:

Мой король, прошу простить меня за дурные вести..

Я нахмурился. Патрульный медлил. Он боялся сказать причину, чем злил меня ещё больше, но я сдерживался.

Мы спустились в Долину вместе с Бьёрберром. Слухи о том, что под горой поселилась группа львов, оказались правдой. Мы точно не знаем численность их группы, но львы в ней сильны и отважны. Мы видели их воинов. Они убили Бьёрберра.

Мой взгляд похолодел, но я молчал. Патрульный сказал не всё и по его бегающему взгляду я чувствовал, что новый прайд и смерть одного из наших вихтов – это не самая дурная новость. Есть что-то другое. Более значимое для меня. То, за что я могу убить их всех.

С ними был предатель крови.

Я понимал, что он говорит о ходоке, который встал на сторону южан. Это мог быть кто угодно из изгнанников или южаноложцев, но я даже не догадывался, кого он назовёт.

Один из патрульных говорит, что это… это Ваш сын.

– Что?..

Патрульный в страхе отошёл назад.

Он не уточнял, но я понимал, что не ослышался. Они видели Хальварда. Моего мёртвого сына.

– Это невозможно.

Я не хотел этого признавать, но вспомнил слова Нилсин. Боги показали ей отца, что если это действительно он? Он выжил? Я не мог в это поверить.

– Найдите Хэдвига, соберите группу разведчиков. Пусть отправятся в Долину. Найдут этого льва и притащат его сюда.

А что делать с южанами? Мы… мы слышали, что во главе стоят львы с северной кровью.

С северной? – я осклабился в усмешке, припав на передние лапы, чтобы оказаться ближе к патрульному. Он в страхе задрожал, но больше не мог отступать на безопасное расстояние. – Мы нанесём им визит вежливости. Посмотрим, насколько холодна их кровь.

Король за стеной и его прайд волновали меня меньше всего. Я услышал о сыне и хотел лично убедиться в том, что это он. Если Хальвард выжил, то многое… многое может измениться.

Я непроизвольно посмотрел в сторону Нилсин. Львица беззаботно играла с львёнком. Моё южное солнце, возможно, я смогу спасти тебя от будущего с полукровкой.

+6

26

Я замечаю, как алтарю приходят ещё две львицы. Обе немного отличаются друг от друга, не только цветом шерсти, но и положением в прайде. Одна из них остаётся в стороне, а другой многие поклоняются, как и тому льву. Я с интересом склоняю голосу на бок, и повернувшись к ней, так же приклоняюсь. Вытянув две лапки вперёд, выгибая спинку, склоняю мордашку над землёй. Чёрная кисточка хвоста дёргается в разные стороны, выдавая мою заинтригованность. Выглядело это весьма нелепо, но я старалась. Львица поприветствовала всех присутствующих, и сказала пару слов про меня. Мне было приятно, что новые члены прайда меня замечают, значит точно не потеряюсь. Подняв лазурный взгляд на главную самку, я доброжелательно ей улыбаюсь, даже когда та отворачивается и уходит к остальным. Меня переполняют эмоции, и хочется побеседовать с каждым. Но это позже, ибо мы отвлеклись.

Я снова поворачиваясь ко льву, который одарил меня холодным, пронзительным взглядом. Его морда была скрыта под бурой шерстью неизвестного для меня животного. Немного прижав уши к затылку, мой взгляд опускается ниже и останавливается на его лапах. Ого, такие мощные. Они наверно с лёгкостью могут нанести сильный удар. От такого становиться не по себе, однако, мне бы хотелось узнать о нём больше. В каждом льве таиться загадка, а в этом великане, наверное, целый ребус. Снова встретившись с ним взглядом, я улыбаюсь, а вот, улыбнулся ли он мне - этого не узнать. Грозный лев, но такой молчаливый. За него говорит...эээ...какое-то другое животное. Видимо помощник. Таковых я раньше не встречала. Самка юркая, совершенно непохожая на льва. Я с любопытном наблюдала за её действиями. Как та крутилась возле льва, пока тот что-то шептал ей на ухо, затем та озвучивала оное вслух. Мне показалось это странным, но не хотелось влезать в разговоры со своими вопросами.

Самка этого здоровяка оповестила о том, что приближается рассвет, и ритуал придётся провести ночью. Пока та тараторила, я запоминала имена. Значит этого льва зовут Расмус, а ту солнечную львицу Нислин. Славно! Значит при следующей встречи можно будет уже не представляться.

Эх, видела бы сейчас меня Найт. Интересно, как она там? Так хочется ей поведать о новом доме. Вот она бы обалдела, если вокруг неё выстроились белые, как слёг, львы. Голова бы закружила от такой белизны и красоты.

Я тихо хихикнула своим мыслям, и кивнула Расмасу на то, что не против провидения ритуала позже. Сомневаюсь, что он это заметил, ну и пусть. Тот отходит вместе со своей спутницей, и я остаюсь одна. Но не надолго. Мимо меня проходит ещё один белый лев, который нам миг останавливается возле меня. Я обращаю внимание на него, но пока не могу распознать намеренья льва. Сейчас для мне каждый интересен по-своему, так что тоже слегка улыбаюсь ему. Какие мысли у этого самца, мне не известны. Надеюсь не самый кровожадные. Хмыкнув, я бы обратилась к нему, но тот удаляется, направляясь к Марид.

Мне хочется пойти за ней, но та не приглашает следовать за ней. Меня это озадачивает, и даже немного расстраивает. Хм, львица просто уходит следом за львом. Может у неё поручение? Да, она не обязана везде возиться со мной. Это задевает меня, но я не держу на самку зла. Всё таки не стоит себя накручивать. У меня будет больше времени изучить всё тут - самостоятельно.

Пожимаю плечами и обращаю внимание на Нислин. Совершенно позабыв о том, что за мной присматривает совершенно другая львица, я позволяю подойти ближе к солнечной особе. Но, на пол пути останавливаюсь, слыша краем уха, как желудок напоминает о том, что голоден. Надеюсь, это никто не слышал, а то выглядело весьма неловко. Что же, навестим львицу в другой раз, а сейчас надо исправить это голодное недоразумение. Я подхожу к львице, которая должна была отвести меня в лагерь и вздыхаю.

- Здравствуй, меня зовут Бадрия, можно просто Адрия, - представилась я, хотела продолжить своё повествование, но меня привлекает знаковый запах, который исходит от львицы. - От тебя приятно пахнёт травами, мне знаком этот запах, - я под впечатлением, и от этого улыбаюсь, на время забывая о голоде.

+3

27

Начало игры.

Впервые за эти несколько дней она возвращается к алтарю и видит морды не только вихтов, которых отправили к ней в патруль. То, что её уже давненько не видели многие жители клана понять несложно, достаточно только взглянуть в их удивлённые глаза и понаблюдать за перепуганными упырями, трусливо прячущимися за спинами их господ. Чего же они боятся? Что Хелла слишком устала и пришла только чтобы найти, на ком отыграться и кого принести жертву всеотцу? Какие милые. Хотя, если подумать, если она попросит одного из белых братьев и сестёр отдать их упыря ради принесения жертвы Богам, они вряд ли откажут, боясь гнева Богов и их суровой последовательницы. Молодняк тоже не спешит поболтать с воспитанницей их короля, лишь учтиво склоняют голову, прекрасно понимая, как легко можно попасть в немилость уставшей львицы, которая столько дней прочёсывала границы, вправляла мозги юнцам, попытавшимся качать права, и как может помутнеть рассудок, если так часто проводить ритуалы. Но Хелла не пыталась запугать кого-либо, вела себя как обычно равнодушно и величественно, особо не обращая внимания на своих сожителей. И, глядя на спокойствие Ледяной Госпожи, они смогли выдохнуть - она пришла не потому что их король кем-то недоволен, не потому что среди них объявился предатель. Вчера она весь день провалялась у себя в пещере, слушая ворчание своей совы, которая сейчас гордо восседала у неё на плече и утопая в своих мыслях о семье. От неё не укрылось, что за головами южан был послан медведь, и ей безумно хотелось узнать, как много шкур он принёс своему королю. Самку несколько задело то, что Морлок послал охотиться на южан неё её. Неужели любимый дядюшка сомневается, что его преданная воспитанница не справится с работой, которую выполняет вот уже всю жизнь - с убийством чужаков, посягнувших на их земли?

Львица неторопливо направлялась к Гренадилу, кивая на приветствие старших вихтов и ледяных пауков и упрямо игнорируя молодых и тем более детёнышей. Не хотелось тратить драгоценное время, переживут, если их не заметят. Эрилаз искала своего названного отца, желая поговорить о чужаках, за головами которого отправили их медведя, а также обсудить его нынешнее шаткое положение в клане. Его по-прежнему боятся до мурашек, боятся и преданных ему ходоков, однако постепенно ходоки всё больше сомневаются в своём светлом будущем, видя, как их король любезно надевает грязнокровкам короны. Морлок - единственный лев, которого Хель готова защищать ценой своей жизни не из-за приказов и его статуса. Он единственный получает её любовь, привязанность и верность, но что если она просто не сможет дожить до его весны? Ведь чтобы добраться до короля Ночи нужно сперва убрать с дороги его живой щит и меч.

«Расмус», - напоминает самой себе львица, заприметив около Морлока старшего эрилаза, что заставило её остановиться. С каждым годом её подозрение к другу названного отца пропадало, и она уже не так волновалась, когда король оставался наедине с ним. Расмус верен своему королю, он более опытный, чем Хелла, а значит, в случае её смерти рядом с Морлоком останется ещё один преданный ему слуга. Пусть она не так часто пересекается с этим суровым ходоком, хотя и породнилась с ним после сватовства его бастарда и её племянницы, пусть она плохо знает его, для Хель важно одно - он защитит её отца, если её весна наступит раньше.

Похоже, король Ночи и старший эрилаз слишком заняты, что поболтать с ней. Ещё бы узнать, о чём таком они собираются поговорить, при этом не позвав её, хах. Хелла бегло огляделась, заметив удаляющегося Бэрри с его пассией и Нилсин, играющей с незнакомым Хелле львёнком. Львица тихо фыркнула, осознавая, что ей придётся ждать, пока её отец закончит свои дела или пока не освободится один из её напарников по работе. Стоп, раз Бэрри уходит с Марид, где же Хэдвиг? Эрилаз ещё раз осматривается, и в конце концов её цепкий взор замечает Хэдвига, крадущегося к правителю. Кажется, мамочка не учила его, что подслушивать не хорошо. Но движимая чувством долга и любопытством (вдруг у короля проблемы и он просто боится завалить свою воспитанницу ещё горой дел?), самка отправляется вслед за белым братом, пред этим убедившись, что все в округе уже потеряли к ней всякий интерес и расходятся по своим делам.

- Ты же понимаешь, что твой король разозлится и разочаруется, если заметит тебя? - ехидно спрашивает Ингрид, пытаясь остановить свою госпожу. Птице явно не нравится эта затея, но и сама она вряд ли полетит на Гренадил, прекрасно понимая, что её уже успели запомнить и поймут, что она подслушивает для своей напарницы. Вот только сама напарница её разумные мысли слушать не желала. Если её не могут угомонить и взять под контроль ни старший эрилаз, ни сама королева ночи, под силу ли это обычному филину, признавшему Хеллу своей повелительницей? Смешно.

- Именно поэтому он не должен заметить меня раньше времени, - сухо отвечает львица, поворачиваясь к фамильяру, - брысь.

Птица недовольно распушает перья, желая вставить своё едкое словечко на такую дерзость, но племянница Морлока не даёт ей и пикнуть, встряхнув плечом и тем самым вынуждая её взлететь, чтобы она не грохнулась на снег. Смирившись, что отговорить свою госпожу от такой глупой затеи не удастся, птица улетает к ближайшему дереву, откуда она сможет издалека наблюдать за этим процессом и если что предупредить своим кличем, что к ним направляются другие. Хелла осторожно прокрадывается вслед за Хэдвигом, полностью игнорируя его и даже не пытаясь отчитать за чрезмерное любопытство, чтобы не привлекать лишнего внимания. Если потребуется, она займётся этим позже, а сейчас её главная задача - узнать, не случилось ли чего. Слышно было плохо, Хелла выстраивала догадки по мрачным и перепуганным мордам пришедших разведчиков, пыталась прочитать по губам, но выходило паршиво. Чёрт, неужели это было бесполезно?

- … это Ваш сын.

Её словно ударило током. Хелла едва вздрогнула, вспомнив последнюю ссору двоюродного брата и его отца. Ревность и обида, которыми она всю жизнь давится, не имея возможности быть любимой королём такой, какая она есть из-за его сынка, накатили с новой силой. Она - тень принца Ночи, способ заглушить боль Морлока и не более, как говорят за её спиной недоброжелатели. Хелла так старается сделать всё, чтобы её отец забыл предавшего их род ходока, и ей это почти удаётся, но потом частичка его, его дочь, врывается в их жизнь. Она получает всю заботу своего деда, она любима им, что не может не раздражать Хель. Львица только успела смириться с появлением Нилсин, как сообщают, что есть вероятность, что Хальвард выжил и продолжает быть против своего клана и своей семьи.

«Что за бред. Наверняка очередной полукровка, который только отдалённо напоминает этого предателя», - твердит себе Хелла, и выражение её морды меняется. Она хмурится, шерсть на загривке встаёт дыбом и хочется сейчас же сорваться с места, кинувшись на поиски этого самозванца. Просто чтобы убедиться, что он мёртв, что он снова займёт её место в сердце Морлока. А если Боги всё же сохранили этому предателю жизнь - она её заберёт. Заберёт и похоронит его тело так глубоко, чтобы ни одна живая душа больше не увидела его поганой морды и не вспомнила, что у Морлока вообше когда-то был сын. Плевать на чувства Яраны и Нилсин, они ведь наверняка и ему попробуют корону примерить. А вот южаноложца, который предал их Богов и клан, белые ходоки вряд ли станут терпеть и тем более подчиняться ему. Уж слишком сильное это будет оскорбление. Слыша приказ найти Хэдвига, львица кивает ему в сторону, намекая, что им пора смываться, чтобы их не обнаружили раньше времени. Отойдя достаточно далеко, она ещё раз осматривается в поисках своей напарницы, которая тут же приземляется ей на плечо, с интересом смотря в голубые глаза своей госпожи, ожидая от неё вестей.

- Ты же понимаешь, что я во всяком случае отсиживаться у алтаря не буду? - осведомляется самка, не сдержав лёгкой усмешки.

+3

28

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"38","avatar":"/user/avatars/user38.png","name":"Mephi-san"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user38.png Mephi-san

Дальнейший порядок отписи: Нилсин, Бадрия, Ярана, Расмус, Морлок, Хэдвиг, Хелла, Мороз

● Игроки, чьи персонажи не упомянуты в очереди, отписываются свободно.
● Отписи упомянутых в очереди игроков ждем не дольше трех суток!

0

29

Когда дедушка сказал, что она должна будет помочь в проведении ритуала, Нилсин невероятно обрадовалась. Львица всегда с энтузиазмом встречала любые возможности узнать побольше о ритуалах и шаманских премудростях, а Расмус в этом плане ничуть не хуже ее бабушки, Яраны. Нилсин полными восторга глазами посмотрела на отца Бэрри, но заметив изуродованную челюсть тут же отвела взгляд. Наверное, она никогда не сможет спокойно смотреть на этого льва. Не после того, что с ним стало по ее вине. Злится ли он на нее? Нилсин не знала и, наверное, никогда не узнает, ведь лев скрывает свою морду и эмоции за маской. Как буквальной, так и фигуральной.

Это занятие будет не из легких. Но она справится.

– Ах, да, – донеслись до Нилсин слова Морлока, произнесенные как бы между делом. – Заодно проведём обряд помолвки. Надеюсь, ты не забыл, что от тебя требуется.



Вся радость от идеи, что у нее будет возможность принять участие в важном ритуале тут же улетучилась, а сердце самочки, казалось, с уханьем упало куда-то в пятки. Еще одно напоминание о реальности грядущей свадьбы. Еще одно доказательство, что все это - взаправду. Нилсин не хотела этого. Больше всего на свете она боялась именно Бэрри, и именно его ей пророчили в мужья дед и сам Один? Жестоко.


Из размышлений ее вырвало появление Яраны. Дорогая, любимая бабушка, Нилсин почтительно склонила перед ней голову, показывая, что услышала и вняла ее наставлениям относительно Расмуса. Она и так это знает, но никогда бы не проявила грубого неуважения, отказавшись от наставления.

Нилс легонько улыбнулась, смотря на, можно сказать, идиллию, что царила в отношениях Яраны и Морлока. Она хотела бы, чтобы ее семья была такой же. Чтобы ее муж был похож на Морлока. Но Бэрри… Бэрри казался ей самым далеким от дедушки существом. Морлок всегда был к ней добр. И хотя Нилсин прекрасно понимала, что, как Король Ночи, он может быть суров и беспощаден, она всегда чувствовала себя в безопасности, оказавшись с ним наедине. Его взгляд, казалось, мог бы растопить даже самые крепкие льды. В то время как серые глаза Бэрри не вызывали у Нилсин ничего кроме страха.

Вот и сейчас. Лев учтиво поклонился ей, сладко улыбнулся, показывая всем видом, какой он вежливый и невинный. И действительно в его действия были более чем уместны и правильны. Все в соответствии с традициями и правилами хорошего тона. Он и правда не выказывал ничего, что могло бы сойти за агрессию или неуважение. Только правильный поклон и пронзающий взгляд серых глаз.

Но почему-то они заставили Нилс оцепенеть и мороз пройти по спине. Она и сама не понимала что именно вызывало в ней такую реакцию, будто инстинкт. Словно попавшись ему на глаза она превращается из львицы в жалкое травоядное.

Когда Бэрри отвернулся, оцепенение, напавшее на Нилсин тут же спало, и она облегченно выдохнула. О, Один, Фрея, боги, как вы хотите соединить их, если она даже не может нормально дышать в его присутствии?

Львица тряхнула головой, пытаясь выгнать из нее эти мысли. Надо отвлечься. И у нее есть для этого идеальное занятие. 

Нилс встала и подошла к новоприбывшей малышке, которая и сама уже направилась к ней. Львица приветливо, даже нежно, улыбнулась ей.

- А меня зовут Нилсин, - сказала она. Ей хотелось добавить “можно просто Нилс”, но воздержалась. Она не была уверена, что остальные, если услышат, одобрят подобное фривольство. И хотя принцессу это не пугало, по крайней мере если речь идет о маленьком львенке, она не хотела бы, чтобы это дало другим Ходокам еще один повод над ней посмеиваться за спиной королевской четы. Нилсин знала что это происходит, понимала, что в глазах некоторых никогда не будет достойной приемницей и внучкой Короля Ночи. Но она будет стараться насколько вообще может, оставаясь при этом собой.

- Спасибо, - тихо ответила Нилс на странный, но все же комплимент львенка. - Я иногда собираю их, всем ведь иногда нужны лекарства. Пойдем со мной? Я провожу тебя в более укромное место. Там ты сможешь отдохнуть и поесть. Ты же наверняка голодная?



Нилсин все так же светло улыбаясь, направилась в сторону грота, уводя с собой малышку Бадрию.

-----→ Обледенелый грот

+4

30

Но львица ничего не ответила. Она выглядела, как-то отстранённо от остальных. Может этот большой лев в медвежьей шкуре её чем-то обидел? Я пока не могла понять иерархию в этом прайде, для меня были все ровны. Только этот большой лев, который предложил провести ритуал, мне показался более мудрым из всех. Может мой отец был такой же? Хм, мама никогда о нём не упоминала. Может он был таким же мудрым или белоснежным словно снег? Хотя, почему же его нет рядом? Сделал дело и ушёл по своим делам. А может его вообще нет в живых, и там, на небесах он встретился с мамой. Нет, мама бы об этом сообщила.

Я не держала зла на своего отца, просто не понимаю таких безответственных поступков. Пожимаю плечами, а желудок продолжает напоминать о себе. Как неловко. Живот "ревёт" и кажется, что все кто есть поблизости слышат этот звук. Я краснею от смущения, хоть под пушистыми щёчками этого не видно. Львица продолжает не обращать на меня внимание. Будто та летает где-то в облаках. О чём та думает? Мне видимо не дано этого узнать.

Вздрагиваю, когда позади себя слышу приятный голос. Он заставляет выйти из потока мыслей моих раздумий. Оборачиваюсь и вижу перед собой ту самую львицу к которой хотела подойти ранее. Самка представляется, и предлагает следовать за ней. Нислин. Имя такое же мягкое во звучании, как и сама эта принцесса. Я ей улыбаюсь и просто киваю. Когда та заговорила про еду, то во мне просыпаются остатки сил, и я готова следовать куда угодно только для того, чтобы поесть. А вот после еды можно будет поговорить, и узнать что-то новое.

Перед тем как уйти, я ещё раз осматриваю всех присутствующих. Многие покинули это место, оправляясь либо на разведку, либо на охоту. Остальные же остались. Надо будет обязательно каждому после посветить время. Мне хотелось узнать как можно больше узнать об этом месте. О новом доме. Жаль, что Найт этого не видит, может с ней ещё удаться встретиться. Кстати, как она там? А может она меня уже забыла.

Это мысль огорчает меня, но...я не хочу думать о плохом. Понимаю, как одиноко мне без тёмного львёнка, который дал мне понять, что в любой ситуации лучше не унывать. Мы ещё обязательно встретимся. Улыбаюсь, продолжая следовать за солнечной львицей, которая так понравилась мне.

=====> Обледенелый грот

+2


Вы здесь » Король Лев. Начало » Края вечной зимы » Снежный алтарь