Страница загружается...

Король Лев. Начало

Объявление

Дней без происшествий: 0.
  • Новости
  • Сюжет
  • Погода
  • Лучшие
  • Реклама

Добро пожаловать на форумную ролевую игру по мотивам знаменитого мультфильма "Король Лев".

Наш проект существует вот уже 10 лет. За это время мы фактически полностью обыграли сюжет первой части трилогии, переиначив его на свой собственный лад. Основное отличие от оригинала заключается в том, что Симба потерял отца уже будучи подростком, но не был изгнан из родного королевства, а остался править под регентством своего коварного дяди. Однако в итоге Скар все-таки сумел дорваться до власти, и теперь Симба и его друзья вынуждены скрываться в Оазисе — до тех пор, пока не отыщут способ вернуться домой и свергнуть жестокого узурпатора...

Кем бы вы ни были — новичком в ролевых играх или вернувшимся после долгого отсутствия ветераном форума — мы рады видеть вас на нашем проекте. Не бойтесь писать в Гостевую или обращаться к администрации по ЛС — мы постараемся ответить на любой ваш вопрос.

FAQ — новичкам сюда!Аукцион персонажей

VIP-партнёры

photoshop: Renaissance За гранью реальности

Время суток в игре:

Наша официальная группа ВКонтакте | Основной чат в Телеграм

Рейтинг форумов Forum-top.ru Рейтинг Ролевых Ресурсов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король Лев. Начало » Великая пустыня » Пустошь


Пустошь

Сообщений 271 страница 300 из 301

1

https://i.imgur.com/h8jm7gz.png

Естественная граница между Пустыней и более плодородными владениями прайдов. Жухлая пожелтевшая трава постепенно сходит на нет — на ее место приходит растрескавшаяся, твердая как камень земля. Укрыться от палящего солнца почти негде: кроме пары невысоких деревьев, здесь больше почти ничего не растет.

Любой пришедший в локацию персонаж днем страдает от жары, а ночью испытывает сильнейший холод (антибонус "-2" к любым действиям; нейтрализуется умениями "Устойчивость к жаре/холоду").

Ближайшие локации

[formatgic=sidewindow]

Очередь #1:

Нео
Сиара
Мастер Игры

Очередь #2:

Тирион (+ Рафики)
Иша
Чумви
Симба
Тесва
Нала (+ Ни и его львы)

Отдельно от очередей:

Керу, Тарту

Отпись — трое суток.
Очереди параллельны друг другу.
Игроки вне очереди
пишут свободно!

[/formatgic]

0

271

———>>>> Тихая Река, таймскип в 3 месяца

Время — странная штука. Иногда оно тянется, кажется, до бесконечности, мусолит их, словно хищник, которому попался жесткий кусок мяса. Иногда оно несется вперед быстрее гепарда. Их подготовка к выходу в пустыню ураганом пронеслась над оазисом, заметно уменьшив популяцию местных травоядных, понимая, что и нужно восстановить как можно больше сил перед тяжелым переходом. Но и задерживаться дольше, чем на пару дней они не стали. Перед смертью не надышишься, так кажется говорят? И хотя переход через пустыню — не гарантированная смерть, все-таки они уже один раз это сделали, — это все еще невероятно тяжелое и долгое предприятие, которое ничуть не радовало своими перспективами.

Иногда в пустыне казалось, что время вовсе останавливалось. В самые жаркие часы, когда самое большое, что они все могли — это распластаться в тени какой-нибудь скалы и постараться даже не дышать друг на дружку, чтобы не раздражать никого. В более прохладные часы, их задачи делились между поисками еды и, собственно, медленным продвижением в сторону Земель Гордости. Их было больше, поэтому вопрос пропитания стоял острее, тем более, что не все могли о себе позаботиться в этом плане. Тарту был слишком молод для этого, а Тирион явно не хватал звезд с неба в охотничьем ремесле, но зато с лихвой восполнял этот свой недостаток полезными советами и даже просто интересными байками. Слушать его и правда было одно удовольствие.

Как-то само собой так получилось, что Нала взяла на себя основную ответственность по распределению охотничьих групп и, собственно, самой охоте. Это было… Знакомо. По-домашнему, даже. Если честно, она уже и не помнила, когда в последний раз шла во главе полноценного охотничьего отряда. Их мелкие охоты вдвоем с Ишей или Чумви на пути к оазису — это было немного другое. Это парная работа. Стоять во главе охотничьего отряда, давать инструкции, рекомендации, приказы даже, следить за благосостоянием и нести ответственность — совсем другие ощущения.

Одновременно и страшнее, — это не ее сестры по прайду, с которыми она знакома с младых когтей, про каждую из которых она может уверенно сказать, что знает их силы и их слабости (Тама, чей пыл, нужно осаждать, чтобы она не кидалась на рога; Кула, более медлительная, но зато более сильная, чем ее сверстницы; мать, чей опытный глаз безошибочно выберет жертву), — это незнакомые ей львицы и львы, за исключением Иши с Чумви. И то, работа в паре сильно отличается от работы в группе, поэтому Нала лишь могла выстроить свои предположения на счет бурой львицы.

Нала быстро распознала какие роли лучше подойдут кому в их группе, отдавая, например, Рехеме предпочтение в ситуациях, где нужна грубая сила, нежели легкость и скорость лап, оставляя ее в засадах, загоняя вместе с Табаной редкую крупную (относительно) дичь, которую им удавалось встретить. Скоро они уже работал слаженной командой в разных комбинациях, и Нала невольно вспоминала лучшие времена на Землях Гордости, как она охотилась с подругами, когда не было еще Зиры, способной привнести раздор в даже самую сплоченную команду охотников. И в этом смысле — это было куда приятнее и даже интереснее.

Если бы они не были в пустыне, где еды было мало, все было бы вообще шикарно.

***

— А как вы познакомились с Керу?

Тихий вопрос Симбы застал Налу врасплох на одной из ночных стоянок. Львица лежала прижавшись боком ко льву и занималась тем, что старательно пыталась вычистить надоедливый песок из шерсти между подушечками на лапах. Большая часть народа уже давно спала, разбившись на маленькие группки из двух-трех львов, ютившихся друг к дружке. Она быстро нашла взглядом Керу, обвившегося вокруг малыша Тарту, который, похоже, избрал матерого самца как своего нового опекуна. С другого боку от него спала Иша, которая, кажется, упорно пыталась утонуть в густой гриве Чумви.

— Он старый друг моей мамы, — наконец прошептала она, повалившись на плечо Симбы и слегка задрав голову, чтобы смотреть ему в глаза и практически шептать на ухо. Ей не хотелось сейчас кого-либо будить. Да и так гораздо теплее. Понятно, почему Иша так старательно грела уши в бурой гриве Чума. — Он рассказывал, что они были знакомы еще до моего рождения, но он не мог остаться на Землях Гордости. А когда вернулся повидаться с ней, Скар как раз изгнал меня. Мама попросила его присмотреть за мной, — тихо усмехнулась она, зарываясь в рыжую гриву. — А что?

Тогда он кратко пересказал ей их с Керу необычный разговор, произошедший ранее, про то как он о ней беспокоился, хотя, казалось бы, с чего бы ему? Нала задумчиво смотрела на лежавшего на отдалении самца, в очередной раз ловя себя на том, что присматривается к его очертаниям и невольно пытается сравнить их с собственным отражением в воде, но ничего не находит. Все-таки она действительно почти копия матери, по крайней мере в вопросах внешности.

— Они познакомились лет пять назад и, судя по тому, как он говорил о ней, их отношения не ограничивались простой дружбой, — тихо прошептала она все еще не отрывая взгляда от спящего льва. — Пять лет. По времени как раз, — сказала она будто сама себе. Симба слегка повернул голову к ней с явным вопросом в глазах. — Как раз, чтобы годиться мне в отцы, — пояснила она переводя взгляд назад на Симбу. Понимание сменилось удивление, затем задумчивостью на морде самца.

— И правда, похоже. — Наконец сказал он.

Было… приятно услышать согласие еще кого-то с ее предположениями, тем более кого-то, кто мог посмотреть на ситуацию более свежим взглядом. Подтверждение, что это не ее воображение пустилось вскачь. И в то же время немного больно.

— Не трогай его по этому поводу, ладно? — она еще сильнее зарылась мордой в рыжую гриву и положила свою лапу на его, будто зная, что Симба сейчас дернется от удивления и, наверное, даже некоторого негодования. Семья — тема щекотливая для него. Идея, что кто-то может добровольно отказываться от нее претила ему.

— Всегда есть небольшой шанс, что мы ошибаемся и это все просто череда совпадений. Но даже если и нет, то это решение, которое должен принять он сам. Когда будет готов и если вообще захочет. — Она облизнула пересохшие губы. — Я всю жизнь прожила без отца. Конечно, я была бы рада, если бы он вдруг объявился. Но если он по каким-то причинам не может или не хочет… Я переживу. Чего я не хочу — это строить свои с ним отношения на мысли, что как-либо принудила его к этому признанию.

Симба, конечно, был не рад этой идее, оно и ясно. У них совершенно разный опыт в делах, касающихся отцов и детей, в его голосе она четко слышала нотки сомнения. Однако хоть он и не совсем согласен с ее позицией, он обещал исполнить ее просьбу. Большего ей и не надо.

— Возможно, — сказал он после минутного молчания, — его опека, его беспокойство — это такой способ попытаться выйти с тобой на контакт.

Нала слегка пожала плечами. Возможно.

***

Они шли, казалось, так долго, что Нала далеко не сразу признала, что их путешествие потихоньку подходит к концу. Она не обратила особого внимания на то, что им практически перестали попадаться огромные барханы, не заметила, что земля потихоньку становилась все менее и менее зыбучей. И только когда после очередного часа бездумной, медитативной ходьбы, вместо мягкого песка ей в подушечку впился острый камень, Нала с шипением вынырнула из прострации, чтобы оглянуться и осознать, что они, черт возьми, преодолели пустыню.

Да, перед ними лежала не менее плачевная на вид пустошь из потрескавшегося камня. Но знаете что? Любая смена пейзажа сейчас была как глоток свежего воздуха, причем, как фигуральном, так и в буквальном смысле. А еще, эти места были ей знакомы. Рельеф пустыни меняется вместе с любым более или менее сильным ветром, поэтому ориентироваться там на местность невозможно, только на небо. Но это? Сколь бы уныло не выглядела пустошь, она была знакомой. Они почти дома.

От одной этой мысли самка будто ожила и прибавила шагу.

Впереди показались очень редкие, но все же деревья.

В этот момент Симба объявил о привале. Сейчас Нале казалось, что самое время для того, чтобы сделать последний рывок, пройти еще чуть в глубь, ближе к более плодородным землям, где они в том числе смогли бы и найти еды. Но она быстро осадила сама себя. Симба прав. Им нужен отдых, хоть прямо сейчас Нале казалось, что она не смогла бы усидеть на месте.

Хотя… может и смогла бы, учитывая тяжесть и ноющую боль в лапах, которую она почувствовала, как только улеглась под деревом и дала себе возможность немного отдохнуть. Мичи, не долго думая, потянулся и свернулся клубочком подле ее плеча. Волк не завалился спать, конечно, он продолжал наблюдать за всеми, однако было видно, что он радовался привалу, как никто другой.

Львица прикрыла глаза, подставляя морду прохладному ветерку. Она услышала, как Симба подозвал к себе Чумви и проводила самцов взглядом, про себя отправляю Айхею просьбу, чтобы у них все было хорошо. Они путешествовали три месяца, но эти три месяца были такими занятыми и хаотичными, что Нала не была уверена удалось ли Симбе с Чумом обсудить… все. Их отношения определенно стали лучше, но все же.

В этот момент активизировался Тирион, настаивая на том, чтобы совместить приятное с полезным и обсудить дальнейший план действий. И тут он, конечно прав. Сейчас, пожалуй самое время. Нала кинула беглый взгляд на ушедших достаточно далеко в сторону Симбу с Чумом, но звать их не стала. Им тоже нужно обсудить важные вещи.

— К востоку от Земель Гордости лежат довольно обширные и плодородные земли, прилегающие к Килиманджаро, — сказала она. — Я не знаю наверняка есть ли там кто-то, но подозреваю, что да. Такие хорошие земли редко пустуют.

Если честно, она вообще мало чего знала о своих соседях из-за того, что Скар так быстро закрыл границы. А меж тем, оказывается, у них даже есть связи с этими соседями через Ишу. Нала удивленно посмотрела на подругу. Из-за того, что Керу был ей приемным отцом, она как-то решила, что Иша, должно быть, сирота, но очевидно ошиблась.

Как-то развить эту мысль, однако, ей не дали, потому что вдруг в их разговор вклинился совершенно незнакомый им голос, от чего львица резко встала на ноги. Вместе с ней подскочил и Ни, Рехема с Табаной чуть более расслаблено, но тоже подбоченились, обращая свое внимание на гостью. Смешно сказать, но Нала так привыкла к полному отсутствию другой живности в пустыне (из тех, кто вообще рискнул бы пообщаться с такой крупной группой хищников), что услышать чужой голос — было последним, чего она ожидала. И вообще самка очевидно расслабилась, путешествуя в такой большой компании и перестала внимательно следить за своим окружением. Они все ближе и ближе к Землям Гордости, поэтому скоро такое поведение будет недозволительно.

Нала прищурилась, увидев обладательницу незнакомого голоса. Небольшая, щуплая гиена разумно держалась на расстоянии от их группы. Нала пробежалась взглядом по ней, по пустынным землям за ней, подмечая, что та очевидно одна. Тут просто напросто негде было спрятаться, даже какого-нибудь обветшавшего, полуголого кустика не было. Только их дерево и то — такое тонкое и хилое, что его бы даже Тирион смог повалить.

Про себя львица также отметила, что крокута была ей не знакома, хотя это уже и менее удивительно: она никак не могла знать каждую гиену в клане Шензи, их банально слишком много. Но и не каждая встречная гиена обязательно является ее подопечной. Насколько Нала помнила, запрет на выход за территории прайда распространялся и на крокутов, хотя, конечно, многое могло поменяться с тех пор, как они в последний раз были дома.

— Кто ты и что тебе надо? — спросила Нала спокойно, но твердо. На Землях Гордости она встречала разных гиен: с разными повадками, разным уровнем… сообразительности. Шензи, при всей нелюбви, которую к ней питала Нала, была отнюдь не дура. Но даже ее не хватающие звезд с неба сородичи не рискнули бы в одиночку подойти к такой большой группе львов с агрессивными намерениями. Нет, Нала не боялась нападения. Чего она боялась — это что крокута, узнав у них что-то (уже узнала? Как много она слышала?) развернется и помчится в сторону Земель Гордости докладывать матриарху. Невольно, львица прикинула примерное расстояние до гиены и как быстро она сможет в случае чего ее догнать.

офф:

+3

272

Сиара придвинулась ближе, возбужденно шепча в самое ухо черногривого. Тот медленно кивнул, соглашаясь то ли с ней, то ли с собственными мыслями. Им, тощим и оголодавшим, мечталось, чтобы это был кто-то, кого они могут сожрать.
Сейчас они были так похожи друг на друга — ни дать ни взять, близнецы, если только не обращать внимания на разницу в размерах. Пропыленность шкур скрывает легкую разницу в оттенке шерсти; глаза, у обоих голубые, лихорадочно блестят в ночи — у Сиары они более чистого цвета, у Нео почти бирюзовые, но тому, кто видит львов впервые, вряд ли будет дело до этой разницы. Они слаженно двигаются бок о бок, шаг за шагом, одинаково мягко опуская на иссохшую почву лапы.
Громкое урчание в животе львицы немного сбило их почти торжественный настрой; путники смущенно переглянулись, тем более, что и Нео ощутил, как где-то пониже солнечного сплетения сжался тугой бурчащий ком.

Краем глаза Нео выхватил движение; еще не до конца осознав это, он уже повернул в ту сторону морду, тщетно раздувая ноздри в попытке уловитть хотя бы намек на запах. Ветер был не на их стороне, и это значило... Это значило, что добыча, кем бы она ни была, уже знает о присутствии львов.
— Нет, это не дик-дик, — черногривый привлек внимание Сиары, кивая на снующие в кустарнике тени; самка казалась разочарованной, да и Нео был готов рвать и метать: столько надежд, столько потраченного времени — и все впустую; не стоило даже пытаться ловить зверьков, что с такой обманчивой легкостью шныряли среди густого переплетения ветвей — только запутаешься в колючках. Поспешно шагнув вперед, он тряхнул гривой и вытянул шею, пригибаясь, чтобы заглянуть меж ветвей, и только тогда, принюхавшись, понял, кого именно видел.
Шакалы. Плохая еда. Любой хищник — плохая еда; а эти, к тому же, слишком мелкие, тощие и верткие.

— Кажется, они уходят, — еще успел проговорить лев, прежде чем их поздний ужин гостеприимно выскочил им навстречу, разевая узкие зубастые пасти.
Вряд ли их можно было считать серьезными противниками; Нео мог бы смести их одним только ударом лапы... оставалось только поймать. Безошибочно определив, кто из них двоих слабее, шакалы бросились на Сиару. Ее крик зазвенел в ушах Нео, заставить его забыть обо всем. Голод был забыт; его состояние было забыто, и все мысли мгновенно сосредоточились лишь на одном: помочь. Спасти ее. Снова.
Самец рыкнул; голос его позорно сорвался, грозное рычание оборвалось высоким испуганным писком, заставившим шакалов заухмыляться. Еще трое тощих, мосластых зверят выскочили из зарослей, отделяя его от Сиары. Глаза их горели не хуже, чем у самого самца; пригибаясь, они щелкали зубами, делали ложные выпады, угрожали, хотя пока что не решались броситься на него.

— Сиара, беги! — на сей раз не сорвавшись на писк, он рыкнул низко, как взрослый, но еще не успев вымолвить это, понял, что она не станет его слушать; и он не послушал бы на ее месте. Разве могли они бросить друг друга?.. С того самого момента, когда они нашли друг друга на берегу реки у извергающегося Килиманджаро, они не расставались больше чем на несколько минут.
Медлить было нельзя; мелкие хищники так и плясали перед глазами, издевались, теснили прочь. Черногривый фыркнул, припал на передние лапы, клацнув челюстями над ухом у одного из шакалов, успев еще отметить, как дико тот выпучил глаза, силясь уйти от атаки; резко и быстро, как атакующая змея, лев повернулся, намереваясь ударом лапы отшвырнуть в сторону остальных.

+2

273

>>> Тихая река, Таинственный оазис. Спустя 3 месяца >>>

И вот, очередное противостояние Тесвы и пустыни вновь завершилось в пользу способного дышать; даром, что в этот раз пересекать пустыню было проще, чем обычно. Пустыня в сезон дождей всё-таки была безобидной (относительно её же в сухой сезон). Но да, сказать, что было совсем
уж просто, впрочем, нельзя. Низкий темп их группы очень сильно растянул поход, который сам Тесва вместе с Ради, совершили бы недели за две. Жалоб на это, впрочем, не было — по крайней мере от них, так как такой переход даже понравился льву. Всё-таки тот факт, что рядом было примерно ещё с десяток-другой львов и других зверей, позволял скрасить обычно скучное путешествие организационными заботами. К тому же, Тес оказался не единственным львом, привыкшему к походам по пустыне, так что помогать неопытным в одиночку не требовалось, что позволяло периодически заниматься другим полезным и интересным занятием: изучением окружающих.

Говоря откровенно, соответствующего опыта у него не было. Большая часть его жизни не располагала к знакомству со встречными львами; чаще приходилось на лету определять поведение потенциальных врагов. Так что знакомых у него было не так уж и много. Опыт общения с Туарой по началу был не особо удачным, и это мягко говоря, несмотря на то что всё разрешилось удачно (очень удачно, если вы спросите песочного). Симба и Рико были, пожалуй, единственными львами, с кем он сразу начал общаться относительно хорошо, но то было крайне недолго, да и следовало делать поправку на моральное состояние изгнанного короля. Ну и Ради — молчаливый королевский гепард был отличным другом, но он не был львом, так что не считается: так уж выходило, что с другими видами Тесве всегда было проще найти общий язык… Почему-то.

Тем не менее, некоторые выводы для себя Тесва сделать мог, чем успешно и занимался.

Ну, для начала, Симба, основной виновник сбора этой разношёрстной (буквально) компании. За два года он действительно сильно изменился в лучшую сторону, определённо. В этом новом льве теперь действительно можно было разглядеть короля, а не беглеца, что пытается найти врага в каждом встречном существе. Тесва всё ещё не особо понимал, почему этот лев продолжал так активно оберегать своих травоядных друзей, Тимона и Пумбу. Но да ладно, у каждого есть свои тараканы, и если этими тараканами будут поедатели тараканов — пускай. Главное, чтобы без излишнего фанатизма. Тем не менее, их поддержки явно было бы мало… Но он точно найдёт её в этом сборище. Хотя бы в ком-то из них.

Скорее всего, служить основой и опорой для изгнанного короля предстояло быть Нале… С каждым днём уважение к ней со стороны Тесвы неуклонно росло. Она имела внутренний стержень, способный выдержать любую стихию — уже выдержавший, насколько понял песочный — это стало ясно даже после крайне общего экскурса в основные события земель прайда. Львица, сама того не заметив, взяла на себя организацию их компании, что, по итогу, довольно-таки существенно помогало во время путешествия. По факту, львицы под её началом сумели почти полностью всех прокормить – а это, между прочим, весьма непростое занятие, особенно когда речь идёт о пустыне. Тесва, впрочем, старался снизить нагрузку, иногда охотясь вместе с Ради, однако до показателей львиц им было далеко.

Ещё был Чумви… Пожалуй, что-то странное было связано с этим львом. Это было едва заметно, однако всякий раз, когда Симба и Чумви оказывались рядом, в воздухе начинало чувствоваться едва заметное напряжение. Песочный силился понять, с чем это могло быть связано, однако его анализа не хватало, чтобы даже предположить возможные причины… Да и стоило ли? Очевидно, здесь что-то личное. Они были друзьями с детства, так что самым разумным для примкнувшего одиночки было просто не вмешиваться в их отношения, наблюдая за ними с почтительного расстояния. По крайней мере, пока что их отношения замерли в весьма неопределённом положении, и было заметно, что обе стороны пытаются предотвратить эскалацию конфликта. Но Тесва всё-таки держал ухо востро, ожидая взрыва, молясь Судьбе о том, чтобы его не произошло.

Вообще, многое пока что ускользало от понимания песочного: подозрительное поведении Иши по отношению к Симбе (в том плане, что она просто разбрасывалась настороженно-презрительными взглядами), странный заинтересованно-тревожный взгляд Керу в отношении присутствующих выходцев с земель прайда… Слишком уж много информации для неопытного наблюдателя. Возможно, стоило не заморачиваться со всем этим?

Нет, всё-таки стоило. Сколько бы деталей ни ускользало от взора Тесвы, изучение обстановки всегда было одним из самых важных этапов в… да во всём, пожалуй. Но, стоило отдать должное, что в этом вопросе у Тириона дела шли лучше. Он не выпячивал своё превосходство в анализе характеров, но было заметно, как он подстраивается под каждого, в кем бы ни пришлось говорить. Хоть ему и Тарту приходилось прямо сильно тяжело. Одиночка был бы рад помочь, но, во-первых, они вряд ли бы согласись, а во-вторых…

А во-вторых, Тесве самому следовало беречь силы. Несмотря на то, что он был опытным львом и форма явно пока не собиралась уходить, он начал осознавать, что молодость прошла. Сам не мог сказать, в чём именно это проявлялось, скорее всего, из-за того, что перестал чувствовать, что с каждым пройденным километром он становился чуточку сильнее. И это неслабо так напрягало. Одно успокаивало: у Судьбы явно были планы на песочного, а значит раскисать по таким пустякам времени не было. Но быть аккуратным всё-таки стоило.

* * *

Пустыня, по которой шёл их отряд, постепенно сменялась с песочной на каменную. Это принесло заметное облегчение сразу всем, так как, очевидно, идти стало заметно легче. Поэтому, через некоторое время, когда стало ясно, что твёрдая опора не собирается заканчивается, Симба объявил остановку. Что ж, некоторые из группы явно нуждались в отдыхе. Почти сразу же красногривый ушёл общаться с Чумви, и Тесва проводил их своим максимально нейтральным взглядом... Но, скорее всего, некоторая настороженность всё-таки должна была быть заметна для остальных. Если кто-то вообще следил за песочным в этот момент.

Первым тишину разбавил карлик Тирион. Тесва пока не знал, как к нему относиться: он явно пока был не в своей тарелке, пусть и старался держаться молодцом. Однако, он показал, что хоть физические упражнения — не его стезя, думать этот малец определённо умел, и умел хорошо, да и язык у него был подвешен за нужное место. Песочный в нём, пожалуй, не нравились только периодические его срывы в похабщину. Тем не менее, сейчас он казался весьма серьёзным, так как без избыточных предисловий и дурацких шуток, он перешёл сразу к делу. Он решил поставить на обсуждение вопрос изучения политических отношений их скромного собрания и прайда, которому им предстояло противостоять.

Политика… Слово откуда-то из детства, отец упоминал, однако Хузуни был довольно изолированным прайдом: насколько песочный помнил, соколы, самые быстрые из птиц, что водились в их краях, упоминали, что до другого ближайшего прайда было около четырёх суток полёта; сам же Тесва первых организованных львов увидел только через пару месяцев после своего исхода. Потом он был одиночкой, так что он больше думал о себе, тут не политика, а сплошное выживание… В степях он также сталкивался лишь с несколькими одиночками, а ближайший прайд был в суточном переходе (что не прайд, а банда), и связей с ними не было никаких (да и слава Судьбе за это). Так что как-то так вышло, что у повидавшего многое за свою жизнь льва не оказалось вообще никакого нормального политического опыта. А вот теперь, вляпался, видите ли. Впрочем, иного он и не ожидал. И, как явно не самый опытный политик среди собравшихся, Тесва решил, что лучшая стратегия сейчас — слушать других.

Тириону по теме ответили Иша и Нала. В принципе, всё достаточно просто, на западе — два прайда, а на востоке…

Килиманджаро… — задумчиво повторил Тесва, и взглянул на своего друга. Ради лишь хмуро молчал, задумчиво глядя в пустоту, и лев понимал почему. Родившийся в лесах недалеко от вулкана гепард неплохо так напрягся, услышав про свою родину. Собственно, он был одним из тех, кто пострадал от того появления того прайда, так как охотиться с их появлением ему стало практически невозможно. Но даже при этом ему было довольно неприятно увидеть подозрительную тучу среди других туч, которая предстала их взору на севере, там, где должен был быть вулкан… У льва было лишь одно подозрение, что это могло быть. Не вернулись они на стоянку к Туаре лишь тот факт, что они уже были в суточном переходе. Тем не менее, вариант у Тесвы был один. Крайне и крайне удручающий вариант…

Но поделиться мрачными подозрениями лев не успел, так как разговор прервал незнакомый голос. «Гиена?...» — нахмурился лев. К счастью для падальщицы, быстрее всех спокойно и властно среагировала Нала. Что ж… Если львица хочет выслушать, то пусть. Тем не менее, Ради, оказавшийся для пришелицы скрытым за Тесвой, тем временем, подобрал задние лапы, приготовившись к броску. Как бы быстро эта крокут ни начала бы убегать, ей ни за что не обогнать гепарда. Прекрасно понимавший, что будет делать его друг, Тес сидел расслабленно, но взгляд его явно был не особо добрым.

+3

274

Таинственный оазис >>> Таймскип на три игровых месяца >>>

Удивительно, но Тарту, кажется, уже начинал привыкать к пустыне. Да, когда-то он потерял здесь свою родную мать, едва не умер сам и сейчас тоже не шибко-то наслаждался этим основательно затянувшимся переходом, но при этом он совершенно не испытывал ненависти или раздражения к своему окружению. Эти бесконечные пески таили в себе не только смертельную опасность, но также множество новых удивительных вещей и открытий — особенно для маленького, еще толком не познавшего жизни львенка, для которого в принципе всё было в новинку. Оказывается, несмотря на страшную жару днем и пронизывающий холод ночью, а также почти полное отсутствие воды, здесь водилось множество птиц, рептилий и животных; Тарту находил весьма забавным специально выискивать всяких мелких ящерок или зверьков среди песков, играя в великого охотника, пока его новый "прайд" отдыхал или терпеливо дожидался возвращения реальных добытчиков. Это был его способ коротать время... и одиночество, что уж скрывать. Ведь сейчас он был единственственным детенышем на многое мили вокруг, и само собой, что взрослые, с утра до ночи занятые вопросами выживания, очень редко находили свободное время для игривой возни с самым младшим членом отряда. Нет, разумеется, ему уделялось должное внимание: его и кормили, и грели, и вылизывали, порой даже в несколько морд сразу, благо, что вокруг было множество ласковых и сердобольных самок; порой даже кто-то из львов (в основном, конечно же, Керу) оставался за большого усатого няньку, с большой охотой либо тщательно скрываемым раздражением отвечая на бесконечную вереницу "почемучек"; вот только это все равно не могло заменить малышу здоровое общение и игры со сверстниками. Вот и приходилось развлекать себя самостоятельно. И Тарту, в принципе, неплохо справлялся с этой задачей. Он вообще оказался довольно неприхотливым, скромным и тихим парнишкой, не пытающимся во что бы то ни стало влезть в самый эпицентр событий. Наоборот, чаще всего он держался в тени и не привлекал к себе лишнего внимания. Дорога отнимала у него много физических и моральных сил, так что обычно Тарту просто молча плелся где-то в самом конце их сильно растянувшейся процессии, едва загребая лапами песок, то и дело сильно отставая.

Что поделать — как ни крути, а он был еще слишком мал для такого путешествия.

И все-таки, он упрямо шел вперед, несмотря усталость и боль в старых ожогах, мужественно выдерживая и разделяя со взрослыми все тяготы перехода через пустыню — ни разу из его уст не сорвалось жалобы или типичного детского нытья, ни разу он не упал и не остался бессильно лежать на одном месте, дожидаясь, пока кто-нибудь из взрослых решит понести его в зубах. Сложно сказать, что именно придавало ему сил. Пожалуй, все-таки надежда: Тарту хотелось верить, что в один прекрасный день они все-таки достигнут тех мифических Земель Гордости, о которых так часто упоминали Симба и остальные. Слушая их тихие разговоры в ночи, львенок уже примерно сложил в голове общую картину происходящего: что некогда красивым и плодородным царством завладел хитрый и вероломный лев по имени Скар, приходившийся родным дядей их рыжегривому лидеру, и с тех самых пор его владения находились в большом упадке; что Симба, Нала и их нынешние компаньоны хотят вернуться в королевство и сразиться со Скаром, чтобы свергнуть злобного старика с обманом захваченного им престола и прогнать его вечно голодных прихвостней-гиен. Одна только мысль о грядущем сражении ввергала львенка в неконтролируемую дрожь: у него уже был до крайности печальный опыт, касающийся внезапных государственных переворотов, и ему ужасно не хотелось вновь оказываться в самом эпицентре битвы. Воспоминания о погибшей матери, реках пролитой крови и жестоко убитых на его глазах сиблингах были слишком уж страшными, болезненными... мучительными. Но он никому не рассказывал об этих переживаниях, не желая показаться слабаком или трусом. Вокруг него царил такой эмоционально приподнятый и воодушевленный настрой — что толку пищать что-то из дальнего угла, робко умаливая старших не ввязываться в очередную войнушку? Тирион как-то раз обмолвился мимоходом, что, возможно, у них получится решить проблему при помощи банальной дипломатии, не забыв разъяснить недоуменно хлопающему глазами львенку, что значит это странное слово, — и Тарту крепко-накрепко вцепился в это предположение, с большой охотой загнав все свои детские страхи под кровать и внушив самому себе, что у них это обязательно получится. Это сильно улучшило его собственное настроение, и теперь малыш думал лишь о том, что уже очень скоро он оставит эти огромные песчаные барханы далеко за своей спиной и вновь ступит израненными лапами на прохладную глиняную почву. Найдет свое место и... кто знает? семью? друзей? может, и то, и другое разом? Ему ведь наверняка позволят остаться в королевстве. Симба добрый, мудрый, справедливый лев, и его возлюбленная Нала тоже очень хорошая — когда они станут королем и королевой, они обязательно примут его в свой прайд! И тогда-то его жизнь уж точно наладится. Порой Тарту даже снилось что-то на эту тему, и тогда львенок украдкой мурлыкал и мял когтями несуществующую траву из своих грез. Мягкую, нежную, податливую...

Скорее бы уже добраться до нужного места!

Очередной объявленный привал — на сей раз уже не среди песков, аллиллуйя! — и львенок вполне охотно останавливается, со стороны наблюдая за тем, как его разношерстная компания укладывается тесным полукругом, разбиваясь на отдельные маленькие группки. Выждав какое-то время, прежде чем его спутники окончательно устроются, Тарту по своему обыкновению приблизился к Керу и скромно улегся возле его теплого, надежного бока — это было его самое любимое место для ночевки. Керу вообще ему нравился, он был не только большим и надежным, но также очень добродушным и заботливым, не хуже самок. А в чем-то даже и лучше — он не курлыкал, не пытался его умыть, или уложить спать, и вообще относился к львенку почти как к равному. Остальные львы тоже (особенно Тирион, вот уж кто совершенно не стеснялся говорить с ним на всякие взрослые темы!), но Керу был явным фаворитом, наверное, за счет своего спокойствия и особой, мм, интеллигентности, что ли. Тарту, в свою очередь, старался не сильно досаждать ему своим присутствием. Вот и сейчас, львенок вполне мирно пристроился за его плечом, не пытаясь игриво схватиться когтями за мерно шлепавшую по земле кисточку чужого хвоста или, к примеру, внаглую вскрабкаться на спину старшего самца, как это можно было бы ожидать от детеныша его возраста, вместо этого предпочитая внимательно слушать разговор Тириона с остальными. Он вообще вел себя на удивление сдержанно и серьезно, да и внешне, сказать напрямоту, не отличался особой "детскостью". Жилистый, худощавый, весь такой резкий и угловатый, с нетипично строгим и отрешенным выражением усатой мордахи и, конечно же, довольно жуткими, мерно светящимися во мраке глазищами цвета расплавленного янтаря в обрамлении контрастно-темных белков, он в целом казался гораздо взрослее, чем был на самом деле. Да еще слегка вытянулся в лапах за последние недели, став еще более тощим и нескладным на вид — но при этом также заметно окрепшим. Подростковый возраст был уже не за горами, а долгий переход сделал его сильнее и выносливее, чем раньше. Иными словами, это был уже не тот бледный, затюханный львенок, который истерично шугался каждого подозрительно выглядящего куста в Оазисе... Он менялся, медленно, но верно, с каждым новым днем все больше взрослея телом и характером.

И все-таки, в этот раз он не смог удержаться от того, чтобы не вскочить с земли шуганным воробьем, распушив свой пепельно-охровый мех и выгнув спину напряженным коромыслом, когда в опасной близости от их ночлега вдруг откуда ни возьмись материализовалась целая гиена! Реальная, живая, настоящая гиена!! Тарту аж сдавленно зашипел, по старой как мир привычке отскакивая прочь от незваной гостьи и ужом ныряя за мускулистый бок Керу, где и замер, настороженно шевеля ушами и усами, вовсю лупя на пришелицу свои огромные оранжевые глаза — да, вела она себя довольно смирно, для гиены-то (вот уж о ком он по дороге сюда вдоволь наслушался баек крайне сомнительного содержания!), но судя по реакции старших бояться ее все-таки стоило. Что Тарту и делал, аж слегка подергивая шкурой вдоль съежившегося в тугую пружину позвоночника и вовсю метя хвостом по пыльным камням. Интересно... а она точно была здесь одна? От этой мысли Тарту аж еще больше прижал уши к черепу и украдкой опасливо огляделся по сторонам, впрочем, не шибко рассчитывая на то, что ему удастся кого-нибудь разглядеть в сгустившейся темноте: увы, зрение у него было не ахти.

+4

275

================) тихая река =============) таймскип

Вполне возможно, что из всех присутствующих Чумви чувствовал себя лучше всего. Да, переход через пустыню - дело тяжелое, утомительное, опасное, чреватое голодом, жарой и холодом. Но теперь он шел не в неведомые земли на поиски одного-единственного льва, не зная толком, что ждет на чужих территориях. Будущее представлялось тогда зыбким, наполненным неуверенностью и тучей вопросами. Как встретит его Симба? Вернется ли? И, самое главное, найдут ли они его? И это все вдобавок к  типичным трудностям путешественника, пересекающего пустыню. Обратно же Чумви шел в компании кучи львов, каждый из которых неведомым образом присоединился к их маленькому пока еще воинству, Симба был рядом, а еще рядом была Иша. И, как бы ни был тяжел этот путь, Чумви шагал, держа уши торчком и не сбавляя ходу. Он чувствовал, конечно, и палящий зной, и промозглый холод, страдал с остальными от песка, набивающегося между подушечками лап, раздраженно стряхивал с глаз тяжелую гриву. Но цель путешествия бодрила и побуждала двигаться вперед, несмотря на усталость. Часто Чумви жаждал идти дальше и после объявления привала - сердце рвалось домой, лапы чесались вступить в схватку и наконец-то начать что-то делать.

Долой разговоры, долой государственные интриги и тайны. Когтями стереть те тяжелые месяцы, вернуть прайду былое величие!

Чумви даже не предпринимал попытки развивать отношения со своей подругой - пока что. И какая удивительная, замечательная подруга у него попалась - такое чувство, что она ощущала то же самое, что и он! Необыкновенно! Им обоим было не до романтики, но как-то незаметно для Чумви стало естественно первым делом высматривать именно Ишу среди скопища львов и спешить к ней, встречать первой с охоты именно ее, а уж потом поздравлять с удачей остальных. По ночам он, не думая, приваливался к рыжему боку подруги, без смущения лизал ей уши, если на них нападал приступ нежности, но рядом всегда маячил призрак грядущей битвы, и большей близости Чум пока не просил. В пустыне было не до того.

Он с молчаливым неодобрением относился к Тириону, ковылявшему на своих кривых лапках за их прайдом и пожиравшему часть их добычи. Спрашивается, зачем они взяли в такой тяжелый поход этого льва-полурослика, который не может ни охотиться, ни сражаться? И, если бы к их компании не прибился Тарту, который шел примерно вровень с Тирионом, Чумви настоял бы, чтобы последнего оставили в оазисе. Не нужна им лишняя обуза. Потом, правда, бурый привык к Тириону, который крутился вокруг Симбы и вроде бы давал какие-то советы, болтал еще неплохо. Но болтовней сыт не будешь. Ладно, пусть шагает. Все равно из-за Тарту идти быстрее они не могут, а о том, чтобы бросить львенка на произвол судьбы Чумви никогда бы даже не помыслил. Так и проходили дни. Чум выполнял свою работу, но к Симбе больше не приближался, хоть и чувствовал, что будущий король еще не до конца все решил для себя на его счет. Нет, Чум не сомневался, что Симба позволит ему сражаться и остаться на землях Прайда, если он того захочет. А уж быть ли им друзьями... Это другой вопрос.

"Сейчас это неважно. Мы идем домой, вот о чем нужно думать. Остальное - требуха", - и Чумви не навязывал Симбе свою компанию. С Керу, к слову, он тоже не объяснялся насчет Иши, вел себя с ним, как обычно, словно ничего не поменялось. Керу тоже будто держался на расстоянии, ограничиваясь взглядами, но, к счастью, не осуждающими, так что у Чумви не было повода вспыхнуть. А после тяжелого перехода по осыпающимся барханам порой так и подмывало огрызнуться, поддавшись дрянному настроению. И в один из привалов, когда их компания остановилась возле одинокого деревца, а до земель Прайда оставалось лапой подать (можно представить, какое нетерпение жгло Чумви и как хотел он податься вперед, обогнав отряд), Симба вдруг отозвал его в сторонку. Чум поначалу удивился - такого ни разу еще не случалось, но, усевшись рядом с королем, понял, в чем дело. Конечно же, а к кому еще он мог обратиться, ведь из них всех только Чумви служил патрульным при короле Скаре.

- Почти все границы охраняются очень тщательно, мы далеко не уйдем, если пойдем такой толпой. Двое-трое - еще куда ни шло, но все вместе не смогут. Гиены не слишком организованы, но их много, они голодные и злые, бегают по всей территории, не гнушаются пожирать нарушителей. Гиен, если встретим, лучше убивать, так не успеют донести своим. У Скара есть свои, преданные львы - они хорошо охраняют границы, и они по-настоящему опасны, отлично дерутся. В патрулях есть и гиены, и львы, у падальщиков хороший нюх, найдут нас быстро, поэтому вряд ли сможем пройти вглубь территории без боя. Есть, конечно, кое-какие места, где можно попытаться, но надо делать обходы, крюки, да и шансов маловато. Но все-таки. Что касается остального... - Чумви припоминал расписание патрулей, какие места охраняются лучше, какие хуже, кого нужно опасаться. Он часто заступал в патрули, чаще товарищей, очень часто ему было легче в одиночестве у границ, а потому помнил много. Те полузабытые, заброшенные дороги пришли на ум не сразу, да и то не гарантировали даже относительно безопасного прохода. Просто если уж пытаться, то только там. Например, там, где границы разделяет река, и не Зимбабве, а Зубери, отличавшаяся более бурными водами - туда патрульные ходили реже по понятным причинам. Редкий одиночка выберет подобное место, чтобы пересечь границу.

- ...Так что, пожалуй, нам лучше всего разделиться - кто-то может привлекать ближайший патруль гиен, тогда у остальных будет шанс пробраться поближе к Скале, оставаясь как можно дольше незамеченными. Я уже говорил о тех тропах и проходах, например, у реки, они могут сработать, особенно если выбрать местечко помельче, чтобы не настолько уж опасно было. По крайней мере, если пытаться проходить, то только там. Сразу говорю, что много чего могло измениться, время прошло. Может статься, что половина гиен вообще сбежала, куда глаза глядят из-за голода. Но на самом деле нужно побеспокоиться не только о патрулях, а о том, как хорошо мы вообще к подготовлены к битве. Нас не так много, не думаю, что от Тириона будет какая-то польза в бою, а львиц часто учат только охоте. Надо убедиться, что каждый, кто хочет драться, умеет драться, - эта мысль давно тревожила Чумви и, раз уж Симба его подозвал, бурый решил не терять возможности высказать все, что накопилось. - И еще хорошо бы отправить весточку Тоджо, Малке и остальным, кто захочет к нам присоединиться, а они точно захотят. Если бы мы ударили снаружи, а они изнутри... Но тут нужен хороший вестник... Вот если бы Зазу чудом появился возле нас... - Чумви слегка усмехнулся. Как там этот пернатый зануда? Остается только надеяться, что он жив-здоров, что его никто не съел. Надо было забрать его с собой, но так в той суматохе можно было найти одну птицу?

- Пожалуй, это все.

+4

276

→ Тихая река → Великая Пустыня → Таймскип 3 месяца

Предстоящий переход обещал быть не таким трудным по одной простой причине: нас было больше. Кто-то мог охотиться, кто-то — искать воду, кто-то отдыхать, а после всего этого мы вновь продолжали путь в приподнятом настроении, что поддерживало дружелюбную атмосферу уже нашей не маленькой группы и помогало скоротать долгие жаркие дни или холодные ночи, когда необходимо было отвлекаться от усталости или когда наоборот не хватало сил сомкнуть глаз.

Я чувствовал себя в пустыне уверенно, потому что пересекал ее далеко не в первый раз; Тесва, старый приятель Симбы, тоже имел кое-какие знания как путешественник, поэтому вдвоем нам было не так сложно наблюдать за всей группой, помогать каждому и давать дельные советы: на этой почве у нас было много общих тем для разговора. Однако меня постоянно тревожило состояние двух моих спутников: юного Тарту и Тириона, с которым мы поладили хорошо с самого начала. Я старался помогать им по мере своих возможностей; с львенком справиться было проще, потому что в те минуты, когда ему было совсем туго, я мог иногда брать его в пасть или позволять ему кататься на спине, в гриве, несмотря на то, что он был уже далеко не маленьким котенком. Это было недолго и нечасто, но в особо трудные для него времена очень помогало сохранить целость нежных детских лапок. Тириону я ничем не мог помочь, кроме как добрым словом или отчаянным поиском травы или воды для того, чтобы облегчить боль в лапах, но карлик и не жаловался: лишь отпускал пару-тройку шуточек и мечтал о том, что как только вернется в плодородные земли, то обязательно объестся хороших забродивших фруктов и найдет себе пару-тройку игривых покладистых самок. Иногда даже он звал меня с собой, но я отшучивался на этот счет, ссылаясь на свой возраст.

Зато я был спокоен за своих дочерей, — по крайней мере, за их здоровье и выносливость, — они шли бодро и старались помочь каждому изо всех сил. Ночами я обычно засыпал рядом с Тарту, однако часто ненавязчиво наблюдал за львицами, еще чаще — за их ухажерами. Не сказать, чтобы Чумви или Симба не вызывали во мне доверия, но зная вспыльчивый нрав первого и нестабильное состояние последнего, эти двое в моем понимании не были хорошими кандидатами на роль спутников жизни для моих львиц.

С Чумви я огрызаться, впрочем, не стал; он и не делал ничего такого, что могло бы обидеть мою приемную дочь. Она выглядело вполне себе счастливо для той самки, что идет по пустыне, а этого мне было вполне достаточно. В конце концов, шоколадного самца я уже успел хорошо узнать за прошедшие полгода, поэтому хоть он и был довольно груб и вспыльчив, с Ишей вел себя максимально осторожно и ласково. К Симбе у меня были иные требования, потому что и Нала, я знал, была совсем иного характера по сравнению с Ишей, да и рыжегривый самец хоть и позиционировал себя королем, но вел себя вовсе не так, как здравомыслящие правители. Впрочем, стоит отдать должное, за время перехода через пустыню он ни разу не заставил кого-либо усомниться в себе, вел себя сдержанно и уверенно. Но однажды я все-таки не выдержал и в один из дней, когда мы охотились вместе, все же совершил попытку завязать с ним разговор. Вышло у меня это очень неосторожно: я практически сразу же упомянул Налу и сказал, что желаю ей счастья, что, конечно, вызвало в Симбе массу подозрений. Ничего дельного я в итоге от него не добился, но наблюдать за ним не перестал. Впрочем, он тоже относился к самке с нежностью, так что чем дольше мы шли вместе, тем спокойнее мне становилось. Если в подобных условиях самцы не позволяли себе срываться на львиц и заботились о них, то, пожалуй, это уже кое-что да значило.

В итоге наш переход через пустыню подошел к концу и, слава Айхею, завершился без серьезных происшествий. Уже когда песчаные холмы сменились ровной гладкой потрескавшейся поверхностью, то я понял, что самую сложную часть нашего пути мы миновали. Я вздохнул с облегчением, когда Симба объявил о привале. Я, недолго думая, лег возле одинокого дерева и вытянул лапы, — передние и задние, — вперед. Это было ни с чем несравнимое блаженство. Сию же секунду ко мне присоединилась Иша: давно она не ложилась рядом со мной, как было раньше. Она явно испытывала облегчение от того, что пустыня была позади, но почему-то сосредоточенно молчала. Я тоже к ней не лез, только положил голову ей шею, ощущая приятную мягкость, несмотря на ее жесткую и пыльную шерсть.

Она вдруг заговорила будто невзначай, хотя я-то понимал, что самка уже давно все видела и прекрасно понимала. У меня были двоякие ощущения: с одной стороны мне было стыдно, что я так вел себя, с другой тепло, потому что она доверяла мне и потому что не хотела, чтобы я переживал.

Да, — согласился я с ее словами, мягко улыбнувшись, — а еще у меня есть все шансы обезопасить тебя от Скара; Чумви вот от тебя за уши не оттащишь. Только ему удалось, — я кивнул на рыжегривого, что стоял вместе с шоколадным самцом поодаль и тихо засмеялся.

Спать вокруг нас никто, конечно, не собирался. Я помнил, что мы уже вот-вот должны были подобраться к плодородным землям, а оттуда — к территориям прайда, поэтому пока предводитель нашей небольшой группы удалился что-то обсудить с Чумви (между которыми были, к слову, непростые отношения), мы тоже зря времени не теряли. Первым заговорил Тирион, который и предложил поговорить о дальнейшем плане действий. Многие взглянули на него с удивлением, но я одобрительно усмехнулся. В который раз этот малый доказывает, что его низкий рост компенсирует высокий интеллект.

Это верно, — кивнул я вслед за Ишей, — эти два прайда и я знаю, хотя был незнаком с их предводителями. Нужно будет навестить эти территории в первую очередь, учитывая, что они ближайшие соседи Земель Гордости.

Высказалась по поводу соседей и Нала, а следом за ней подал голос и Тесва: выражение его морды показалось мне уж больно задумчивым, однако ни он, ни я поделиться своими соображениями не успели, потому что позади нас раздался незнакомый голос.

Собственно говоря, перед львами стояла гиена. Обычная такая самка, подошедшая к компании львов довольно осторожно, почти пугливо, что заставило меня несколько удивиться такому внезапному вторжению. Она задала совершенно непринужденный вопрос, словно мы были давным-давно знакомы и просто общались друг с другом, а она, по соседству сидевшая в другом месте, решила присоединиться к общему диалогу.

Гиенам я не доверял: после всего, что я успел пережить, пока околачивался на землях прайда Скара, пока постоянно отбивал Сарафину от назойливых и злых крокутов, мне они казались опасными. Однако сейчас я слабо представлял, чтобы гиена могла напасть; еще слабее, что она шпионила: тихо сидеть она не стала: привлекла к себе внимание, а удирать было глупо от огромного количества львов, которые в любом случае догонят. Конечно, она могла бы попытаться втереться в доверие, чтобы потом аккуратно докладывать Скару о любой информации, но мне казалось, что прошло уже так много времени, что узурпатор скорее всего давно потерял бдительность по поводу чудесного возвращения Симбы. Словом, я был не из самых подозрительных личностей в нашей компании, однако на всякий случай напрягся, готовый вот-вот кинуться вдогонку за этой незнакомой особой. Заговорить или что-то спросить я пока не пытался: вполне себе четкие и последовательные вопросы гиене задала Нала. Я только ждал, что теперь она ответит.

Отредактировано Керу (26 Фев 2020 22:46:49)

+3

277

Хатуа знала, что теплого приема не будет, ибо даже до их клана доходили истории о том, что делали гиены под покровительством нынешнего короля земель Гордости, но это знание не помешало ей испуганно вздрогнуть и прижать уши к голове. На данный момент ситуация была явно не в ее пользу, хотя сами львы испугались не меньше нее, как могла судить по их агрессии и настороженности сама гиена. Для них ее появление было неожиданностью.

Неужели подойдя так близко к землям Гордости, которые не славились гостеприимством, они так беспечно забыли о безопасности?

Впрочем, ей ли судить - она, в отличии от них, никогда не жила в таком большом клане. Или, как говорят львы, прайде. И она не знает их прошлого, чтобы судить об их умении защищать себя и свою территорию.

Однако данный факт уходил на второй план, когда в голове Хатуа звучал ворчливый хриплый голос ее матери, в сотый раз напоминавшей им о важности бдительности. К сожалению, нравоучения матриарха вряд ли могли ей помочь.

В любом случае, Хатуа со своего местоположения успела заметить львенка и льва небольшого роста, спрятавшихся за спинами остальных своих путников и следивших за ней уже из этой позиции. Остальные проявили меньшую активность, оставаясь на своих местах и не спеша начинать разговор. Хотя по их виду и не скажешь, что они готовы были переговоры с гиеной.

— Кто ты и что тебе надо? — спокойно спросила неизвестная ей светлого окраса львица, тем самым давая ей возможность спасти свою шкуру от своих менее дипломатичных товарищей.

"Она — главная? Разве у львов не самцы во главе?" — спросила сама себя Хатуа, на мгновение бросив удивленный и в то же время задумчивый взгляд на говорившую, но тут же поспешив его скрыть, чтобы не вызвать недовольства новых знакомых.

Матриарх их клана рассказывала своим щенкам истории о различных животных, в том числе и о львах, благодаря чему она и ее сестры знали некоторые общеизвестные факты из жизни других обитателей Саванны. Это помогало им выживать на Внешних землях.

С другой стороны, выживание редко предполагало дипломатию и использовалось оттого ими не так часто, как хотелось бы. Практики в искусстве плетения паутины из слов у нее был мал, а страх, нависший над ней, не помогал ей собраться с мыслями и представить себя в чуть более выгодном свете.

Однако молчать было нельзя. Учитывая их настороженность, они еще и могли обвинить ее в придумывании правдоподобной лжи. И подобные подозрения были нежелательны сейчас, ведь она искала помощь, предполагавшую долгое сотрудничество.

И хотя само ее происхождение мешало ей в данном вопросе, она должна была по крайне мере попытаться улучшить о себе впечатление:

— Я — Хатуа, гиена с внешних земель, — медленно опустившись к земле в почтительном поклоне, прикрывая глаза, настороженно прислушиваясь к окружению, представилась крокута.

— Земли Гордости в запустении. Я ищу помощь, — сообщила гиена, немного приподнимаясь, но по прежнему оставаясь в поклоне, словно боясь, что ее попытку встать в полный рост расценят за намерение сбежать.

+3

278

Мир поделился на две части. Впереди — долг, попытка отбросить старые обиды и взглянуть на ситуацию иными глазами; король должен быть мудрым и справедливым, он должен давать шанс исправиться, по крайней мере, своим друзьям, что в прошлом оступились. Симба уже взрослый лев, и он пережил слишком много боли, предательств и лжи, а потому научен тому, как бороться с этими напастями, но королем его быть никто не учил, — после смерти Муфасы, — разумеется. Но когда это было? Многое изменилось, и от того юного наивного подростка не осталось и следа. Впрочем, от озлобленного одинокого льва практически тоже. И позади долга — дружба, простая и искренняя, лишенная формальностей и всяческих «проверок». Симба устал скрываться и бояться — это он понял еще в тот день, когда встретился с Рафики; у Чумви были причины, — непростительные с одной стороны, — с другой же… кто не делает поспешных решений, когда невзаимная любовь и иллюзия застилают глаза?

Почему король-изгнанник позвал сейчас именно Чумви? Конечно, лев выбрал его не просто так: кто еще, как не шоколадный самец, мог знать процесс патрулирования территорий прайда, когда он сам нередко дежурил у границ? Рыжегривый плохо знал, чем занимались его друзья в долгие дни после того, как их горе-король покинул Земли Гордости, но он был уверен практически на сотню процентов, что Чумви точно не отсиживался в пещере, страдая в дальнем углу. Должно быть, он один из первых вызывался на всевозможные вылазки, чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей и угрызений совести, — а у него они были точно, — в этом Симба не сомневался.

Не он один здесь великий страдалец. Только настоящий король смог бы поставить себя на место другого и понять его чувства. Хотя бы попытаться. Лев не сомневался, что Муфаса был таким же, а иначе как объяснить его политику, направленную на поддержку не только львиного семейства, но и всех вокруг, даже травоядных?

И подсознательно Симба понимал, чувствовал, что настало время делать хоть какой-то шаг навстречу к Чумви. Три долгих месяца они шли рядом через пустыню, но за это время ни разу не поговорили о чем-то, кроме коротко брошенных фраз о делах насущных. Нельзя сказать, что вопрос рыжегривого к другу был поводом к началу разговора: Симбу действительно волновало то, что он спросил, однако ему бы хотелось вывести диалог в иное русло? Конечно, после того, как он разберется с глобальными проблемами.

Чумви не стал заходить издалека и описал в самых ярких красках то, что творилось на Землях Гордости. Во времена, когда там жил Симба, все было иначе: конечно, гиены порою позволяли себе вольности, но они редко нападали на нарушителей, редко проявляли такую вольность, а уж тем более не пожирали львов. В те времена они еще хоть как-то контролировались Скаром, который делал все возможное, чтобы была хотя бы видимость союзничества между гиенами и львами. Сейчас эта необходимость отпала, поэтому, видимо, гиены и бесчинствуют на землях прайда. На землях Симбы и его семьи и друзей.

Симбу не удивило, что помимо друзей на стороне Скара были и другие львы. Дядюшка пусть и был местами жесток и поступал необдуманно, но он был хитер и обаятелен. Король-изгнанник очень хорошо помнил, что сам поддавался влиянию своего родственника и верил ему безоговорочно: неудивительно, если он все же нашел себе верных и преданных сторонников. Симба даже не мог предположить, чем конкретно Скар предрасполагал их к себе, но этот факт однозначно нужно взять во внимание. Если один лев мог взять на себя двух-трех гиен, то битва против других хищников могла бы быть куда серьезнее.

Вопросов, как водится, становилось только больше, но Симба не перебивал своего друга. Он слушал его с глубоким вниманием, чуть хмурясь и нервно поддергивая кончиком пушистого рыжего хвоста. Чумви сразу же предложил план: он вспомнил о тропах, которые могли бы максимально безопасно привести короля-изгнанника к Скару. Пока шоколадный самец перечислял известные дороги, Симба пытался вспомнить их — воссоздать у себя в голове. Иногда он занимался этим долгими темными ночами в оазисе, силясь не забыть собственный дом. Самец прокручивал в голове излюбленные тропы, пытался вспомнить каждый камешек на дороге, каждую торчащую веточку, лужицу или бревнышко. Но время стирает все. Рыжегривый отсутствовал не так долго, поэтому основные пути он помнил, но любую мелочь, которая может быть важной — уже забыл.

Чумви говорит о битве. О том, как они будут сражаться. Симба на секунду оглядывается назад: слишком много самок, которых не хочется подвергать опасности, но самки — это основной костяк прайда; есть неспособные на бой львы вроде Тириона или маленького Тарту. Тем более рыжегривый сейчас старался не думать о том, что Налу он вовсе бы предпочел оставить где-нибудь далеко от эпицентра сражения, что казалось ему логичным и разумным (но на самом-то деле причина куда иная). Именно поэтому Симба планировал заключить союз с любым прайдом, где есть крепкие львы, умеющие драться.

Чумви говорит о друзьях. Симба еле заметно вздыхает, прикрывая веки. Он хотел бы верить в то, что его друзья не предали заветы короля Муфасы, не забыли о своем якобы погибшем друге? И… знают ли они о том, что Чумви напрямую связан со «смертью» юного короля?

Симба задумчиво посмотрел на шоколадного самца, который, в конце концов, упомянул Зазу (по которому король-изгнанник, признаться, скучал), а затем вовсе замолчал: он рассказ все, что знал на данный момент и сделал важное замечание — эта информация могла быть недостоверной, потому что прошло, кажется, не менее полугода с той поры, как Чумви и Нала покинули Земли Гордости. Рыжегривый слабо кивнул своему другу, секунд пять помолчал, раздумывая над услышанной информацией, а затем вздохнул.

Вопросов стало еще больше, чем было до этого. Но в одном ты прав: нам нужен разведчик, который смог бы проникнуть на территорию прайда и выяснить, что там происходит.

Да, Зазу, конечно, чудом здесь не появится. Он бы вряд ли покинул Земли Гордости, поэтому нужно было искать иной путь. Среди всех обитателей их небольшой группы ни у кого из его знакомых не было пернатого спутника: Симба вновь убедился в том, что львам просто необходимо тесно сотрудничать с другими обитателями саванны. Жаль, что сейчас не было и Тоджо с его пестрыми птичками, которые постоянно вились вокруг его гривы. И кто мог зайти за шпионов кроме птиц? Сурикаты? Но они вряд ли сунутся на жуткие территории, усыпанные гиенами. Только сам падальщик мог найти общий язык с другими падальщиками: но где взять крокута, настроенного на сотрудничество, с хорошо подвешенным языком, добросовестного? Кажется, Симба не мог припомнить таковых среди своих знакомых гиен: однажды Шензи и ее спутники чуть вовсе его не съели. Все они одинаковые.

Ладно, дойдем до ближайших границ, а там будем действовать по ситуации. Знаю точно: нам нужно больше боеспособных львов. Не все самки могут хорошо сражаться, а самцов у нас мало. Поэтому провести переговоры с ближайшими соседями — наша первостепенная задача. Параллельно этому попытаемся выяснить нынешнее положение Скара: может быть, другие животные знают или слышали что-то, может быть, отыщется подходящая кандидатура для шпионажа или разведки. Но надо будет действовать осторожно.

Симба качает головой и прикрывает глаза. Пожалуй, он бы не желал сражений вовсе. Пожалуй, он бы сам хотел справиться со Скаром: бросить ему вызов как король королю, сразиться с ним в честном бою. Однако рыжегривый боялся: он боялся Скара где-то глубоко в душе, на подсознательном уровне, вспоминая его едкие зеленые глаза, вспоминая все бесчинства, что он сделал; он боялся, что дядюшка не будет действовать честно, что гиены не станут терпеть изгнания и вступятся за своего черногривого монарха, который привел их на плодородные земли и дал им, по сути, лучшую жизнь. Симба много чего боялся, поэтому ему нужно было перестраховаться, поэтому нужно было набрать такое количество львов, которое смогло бы противостоять воинам Скара. Это все было ради безопасности и ради благополучного исхода. Но как же Симбе было горько от того, что могут пострадать и другие львы! Все было из-за него: он не смог противостоять Скару, он доверился тому, кому нельзя было верить. И гнев льва, который был недоволен своим королем, рыжегривый испытал сполна: как же так вышло, что Симбу предали с двух сторон?

Я понимаю, что это невозможно, но не хочу, чтобы кто-то пострадал, — сказал король-изгнанник, словно продолжая предыдущую мысль. Он бы хотел признаться Чумви, что боится вновь разочаровать кого-либо, — даже его, — что боится сделать неверный шаг; Симбе тяжело вновь показаться перед когда-то предателем, другом — беззащитным, ему тяжело признаться в своих чувствах. Но рыжегривый понимал, что так продолжаться больше не может: он должен поговорить с другом нормально (понять, что они действительно все еще товарищи?), а не как в их первую встречу и последующие за ней.

Отредактировано Simba (15 Мар 2020 20:50:31)

+3

279

Кажется, ее неловкая шутка не слишком помогла Керу и не рассеяла его беспокойства. Он как всегда мягко улыбался приемной дочери, но в глазах его Иша все равно видела все эмоции, обуревавшие его. Что ж — она мягко улыбнулась, подумав об этом, — и ему, и всем им потребуется время, чтобы привыкнуть к изменившейся ситуации. Взросление детей никогда не случается вовремя; долгое время она была толстолапой и тонкошеей юницей, способной только на то, чтобы ввязаться в очередное опасное приключение, а теперь, смотрите-ка, делает что-то важное для всей саванны. Конечно, Керу трудно привыкнуть к этому; беспокоит его и Нала, с которой он так и не поговорил по душам...

Однако вернемся к нашим баранам. Вернее, гиенам. Как-то трудно размышлять о собственном взрослении, когда в паре метров от тебя торчит гиена.  Иша и думать забыла о предмете их разговора. Какие там прайды, какие переговоры, черт возьми. Хвост ее напряженно заметался из стороны в сторону, хотя уже спустя несколько секунд бурая разочарованно выпрямилась. Гиена была одна... а их было много, и целая толпа львов, угрожающе выщерившихся в сторону единственной щуплой крокуты, смотрелась довольно забавно. Конечно, львица бдительно зыркнула по сторонам, втянула ноздрями воздух, пытаясь понять, не отвлекающий ли это маневр. Правда, их потребуется очень, очень много, чтобы совладать с такой толпой львов.
Иша не любила гиен и никогда этого не скрывала. Познакомившись с ними еще в раннем детстве, когда пятнистые сожрали ее сестренок и братишек, а заодно серьезно ранили мать (Иша помнила, как долго хромала Мисава, безуспешно пытаясь скрыть свой недуг от подрастающей дочери), бурая пронесла эту ненависть, приправленную изрядной долей страха, через всю свою жизнь... Вторая встреча с ними произошла позже, когда львица уже жила отдельно, и тогда ей пришлось пережить несколько весьма неприятных дней, когда гиены отгоняли ее от добычи, загнанной с огромным трудом. А уж после того, как они с Керу отбили от гиен Сарафину, едва не погибшую от их атаки... Словом, у Иши были все поводы немедленно загрызть потревожившую их крокуту — просто так, из предосторожности.

Нетерпеливо постукивая лапой по земле, бурая хмуро подергивала усами. Нала взяла на себя инициативу, немедленно и весьма строго (по крайней мере, так показалось Ише) осведомившись у гиены о причине ее появления. Та, кажется, струхнула еще сильнее; трудно было сохранять спокойствие под пристальными взглядами такого количества львов.
Хатуа, стало быть. Львица еще раз нервно дернула щекой, чуть отодвинувшись: между ней и отцом ввинтился паникующий Тарту, привычно прячась за самца  — это уже стало для него привычкой.
— Не переживай,  — неловко стараясь ободрить малыша, буркнула самка, — если эта гиена вздумает напасть, будь уверен, Керу живо заставит ее передумать.
Губы ее чуть подрагивали; сдерживая то ли улыбку, то ли гримасу. Тарту вызывал у нее умиление, порой, правда, граничащее с раздражением: уж очень он был пуглив. Без преувеличения, шарахался от каждой тени, от каждого нового льва, присоединившегося к их небольшому отряду... Конечно, он настрадался за свою короткую жизнь, и к этому следовало отнестись с пониманием... но, Айхею, как же порой тяжко Ише было сдерживать себя!

Она выпрямилась, снова поворачивая морду к гиене; медленно и нарочито лениво обмахнула языком губы, затем зевнула, показательно распахнув пасть и продемонстрировав блеснувшие в свете звезд клыки. Вряд ли в этом была необходимость: гиена и так явно чувствовала себя не в своей тарелке. Если это и была ловушка, то подстроили ее невероятно жестокие звери: стоило только посмотреть на то, как бедолага пятнистая озирается, явно опасаясь, что тут ее жизнь и закончится... Бурая недовольно нахмурилась, поймав себя на невольном сочувствии гиене.
— Что думаешь, может, сначала ее прибить, а потом уж расспрашивать? — шепнула она вроде как себе самой, но так, чтобы и Керу тоже ее услышал.

+4

280

Нала прошлась оценивающим взглядом по гиене. Явно напуганная, она прятала глаза, лишь мельком взглянув на львицу, когда та заговорила. Такое большое скопление львов явно нервировало крокуту, и тем не менее, она зачем-то решилась к ним подойти. Честно говоря, в этом поведении не было никакого смысла, если она хотела им навредить. Гиена из клана почти наверняка бы признала Налу, между ними достаточно много стычек было, чтобы члены клана успели запомнить ее морду. А если не ее, то Чумви с Симбой — точно. Хоть они и отошли поговорить на довольно приличное расстояние от остальной группы, все же не настолько, чтобы исчезнуть из вида, а уж позвать их, если что, будет легко.

Если бы гиена из клана Шензи увидела Налу, а уж тем более Симбу с Чумви, то она бы тут же поспешила докладывать матриарху, а то и сразу Скару. Нет, это не засланный Шензи шпион. Они только пришли, да и от границ они на приличном расстояние. Ни король, ни его прихвостни не могли знать, что они тут. И все же, Нала не могла просто так взять и отпустить подозрения. Неизвестно что и как поменялось за время их отсутствия на Землях Гордости. И даже чужая гиена может попытаться использовать информацию как плату за принятие в сильный клан. Вряд ли Шензи возьмет кого попало к себе под крыло, тем более самку. Но если та принесет важные новости…

— Я — Хатуа, гиена с внешних земель, — и с этими словами крокута почтительно поклонилась, явно пытаясь расположить Налу и ее спутников к себе. Она даже не стала выпрямляться полностью, вставая из поклона, будто боясь, будто готовая снова пасть ниц и лебезить перед львами, если это потребуется. Львица принялась вспоминать. Внешние земли, внешние земли… К северу от Земель Гордости, за Кладбищем слонов, если память ей не изменяет. Кажется, когда-то на ее памяти там был пожар? Но ничего больше Нале не удалось припомнить. Хотя само расположение “дома” гиены, если та не врет, конечно же, уже напрягало. Близко к клану Шензи, далеко отсюда, чтобы оказаться в пустоши крокуте определенно надо было проходить через Земли Гордости, а значит — контактировать с кланом. Мысль гиене-оппортунистке, которая ищет что-то, чем подмаслить грозного матриарха с целью вступить в могущественный клан никак ее не покидала. Это было самое разумное объяснение.

— Помощи? Помощи в чем? — спросила Нала сделав пару шагов в сторону крокуты. Присмотреться поближе, изучить ее реакцию. Но не слишком близко, боясь, что та или вообще застынет и замолчит от страха, или вовсе драпанет. Тогда они из нее ничего не вытянут. — И какое дело гиене с внешних земель до состояния Земель Гордости? — это был главный вопрос, который больше всего интересовал самку и не давал ей покоя. Учитывая каким она покинула свой дом, она скорее поверила бы в члена клана, недовольного своей жизнью под руководством Скара. По крайней мере, в этом есть смысл, в этом можно увидеть мотивацию: присоединиться к потенциальным бунтарям, чтобы потом они позволили тебе жить с миром на их землях. А какой смысл гиене из совершенно других краев интересоваться происходящим в ее доме?

+2

281

- Думается, мы по пути найдем много кого, кто смог бы разведать обстановку. Но вот можно ли им доверять - другой вопрос, - отозвался Чумви. Сам он не был расположен верить каждому встречному чужаку такую ответственную миссию, но, с другой стороны, кто он такой, чтобы вообще заявлять о доверии? Застарелая рана отозвалась пульсирующей болью и, будь она настоящей, оставленной в бою вражескими когтями и клыками, Чумви поморщился бы. А так просто продолжал смотреть вперед. Ясен пень, план с ходу не придумаешь, не поймешь, что делать, пока не приблизишься к проблеме, но как хотелось бурому быть уверенным в том, что у них хоть ЧТО-ТО есть. Хоть какие-то мысли, идеи. Пока они просто шли домой, думали о предстоящей битве, но сейчас Чумви как никогда остро осознал, что никакого плана у них еще нет. Глупо требовать четкого распределения действий от Симбы - даже самый умный и хороший стратег тут ничего не удумает, пока не увидит, как обстоят дела. Так что надо ждать. И смотреть в оба, когда будут приближаться к границам.

А вот заручиться поддержкой ближайших прайдов - дело хорошее, только вот с чего они помогут? Чумви знал, что Муфаса сохранял хорошие отношения с соседями, на его памяти львы земель Гордости не вступали ни с кем в войны. Вроде бы. Но это ведь не значит, что они тут же придут им на помощь и согласятся проливать кровь ради чужих территорий. Что они потребуют взамен? Тут точно нужен хорошо подвешенный язык и правильно выбранные слова, чтобы хоть какой-то шанс появился. Что-то, с чем Чумви никак не мог помочь, как бы ни хотел. Зато он может драться. Бурый кивнул, наклонив поросшую тяжелой гривой голову - да, мы будем осторожны. Больше ничего сказать Симбе он не мог, а посему собирался откланяться и отойти к Ише. Темы для разговоров вроде бы исчерпались, а Чумви, впервые оставшись с Симбой наедине, уже начинал ощущать колючую неловкость. Теперь, когда Симба не напоминал загнанного в угол зверя, кусающего любого, кто посмеет к нему приблизиться и стал больше походить на себя прежнего, гнев на короля, притупляющий другие чувства, исчез. Пришли непрошенные воспоминания о детстве и дружбе, об умершем доверии, которое так сложно возродить.  Никак не преодолеть плотный заслон из прошлых ошибок, предательств и бед, не выбраться на залитый солнечный луг - открытый и свободный от недомолвок и холодных, вежливых слов, которыми перебрасываются с любым знакомым. Не вести же себя так, словно ничего не произошло. Чумви уже поклялся в верности Симбе и их делу и был готов сдержать клятву до самого конца, но вот как просто взять и поговорить?.. Да и нужно ли это Симбе? У самого Чума было робкое желание, чтобы все стало как прежде... или почти как прежде, ибо прошлое-то не вернуть, а они со старым другом изменились и много чего пережили. Это желание он обычно запихивал куда подальше. 

Он не знал, что сказать и не хотел натолкнуться на заслуженную гневную отповедь. Если выживет в битве, то, может быть, тогда что-то предпринять... Может быть, к тому времени верные слова найдутся. И, кто знает, может, тогда король сможет его по-настоящему простить. Чумви уже дернулся было в сторону, но услышал негромкую фразу Симбы.

- Понимаю, - пошевелил Чум усами. - Но это война. Мы все пострадаем. Но не переживай, я сделаю все, чтобы они выжили. Иша, Нала, Керу и остальные. Они будут жить. Я буду их защищать. Обещаю. Это я умею.

+4

282

Сложившаяся ситуация в правда была довольно необычна для львиного сообщества: сейчас за главную действительно была львица, так что промелькнувшее удивление гиены было вполне логично. К её чести, она максимально быстро избавилась от этой эмоции, приняв ситуацию как есть, даром, что их сообщества в решительном большинстве были матриархальными... Находясь в меньшинстве, она старалась вести себя максимально осторожно, что было разумно, а с разумными существами можно вести диалог. Ну хотя бы пытаться.

Ответ её, впрочем, для Тесвы был информационно бесполезен. Земли Прайда он знал только по информации о том, что они существуют, и что Симба, Нала и почти многие присутствующие были оттуда родом. Но вот о понятия, что такое «Внешние земли» и где они находятся, он не имел. Банальная логика и контекст хором подсказывали, что это означает что-то в духе «не из Земель Прайда». И весьма уместное ответное замечание Налы эту подсказку подтверждало. И правда, Скар угробил Земли Прайда, которые не были для неё родными, так какое ей дело? Не самое удачная позиция для гиены... Если бы не одно небольшое «но».

И, если подумать, это «но» довольно очевидно почти для всех: для Тесвы, для этой гиены (скорее всего) и для тысяч зверей по всей саванне — но не для отщепенцев прайда Скара. Ведь им могло казаться, что последствия решений Скара затронули только их, что не является истинной. Тут, впрочем, надо было отметить, что страннику жаловаться в этом вопросе не приходилось, так как как раз в Степи звери приходили, а не уходили, как из других мест. Вполне могло статься, что из родных земель Хатуа они так же уходили… По какой-то причине.

В общем, лев рассматривать бедняжку как потенциальную цель для профилактического растерзания не спешил. Конечно и у него есть повод не любить гиен, как и многих львов, возможно даже более веский. Вот только Тесва готов был поспорить, что эта особь ещё даже не родилась, когда в Хузуни пришёл клан гиен, косвенно повлекший за собой падение его прайда… Может и напрямую, конечно, однако Тес этого не знал наверняка, а кто мог знать, тот уже и не расскажет, ибо кости не разговаривают. В любом случае, страннику хватало адекватности подавить преимущественно генетическую неприязнь и не вешать на эту заблудшую душу грехи её сородичей, про которые она и понятия не имеет.

Однако нельзя было недооценивать ситуацию. Зная, хоть и в общих чертах, историю отношений отщепенцев прайда и ближайшего к их родине клана гиен, ожидать, что всё будет просто и немногослойно, определённо нельзя. Вполне могло статься, что это засада, и стоило принять меры. К удивлению странника, самое очевидное и необходимое действие для обнаружения этого не предпринял никто, что стоило исправить, и срочно. Обернувшись к Ради, который продолжал стоять в полупозиции к рывку, Тесва провёл глазами по окрестности, приглашая надёжного друга осмотреть окрестности на предмет присутствия иных незваных гостей. Пятнистый понял условный сигнал, и, кивнув, медленно попятился к редкой траве, что росла вокруг. Вряд ли Хатуа это не заметила, и Тесва приготовился наблюдать за её реакцией. Впрочем, если она действительно одна (и лев, почему-то, склонялся к тому, что она действительно не врёт), то бояться ей было нечего, так что, пытаясь подбодрить бедняжку, странник с довольно лёгкой улыбкой подмигнул гиене, когда ему показалось, что та проскользила взглядом в его направлении. Оставалось надеяться, что это она не перепугается от этого ещё сильнее, а то как-то неловко выйдет...

Офф

+2

283

Что ж, чудесно... Просто отлично! — нарочито воодушевленно откликнулся Тирион на слова Иши, адресовав львице широкую, поощрительную улыбку. Кривоватую, конечно, но что поделать, как-то не уродился рожей. — Родственники, а тем более такие близкие, это очень, очень хорошо! Будет гораздо проще договориться, — хах, если бы это правило еще работало в отношении самого Беса... Оставалось надеяться, что мать Иши была адекватной и понимающей львицей, искренне любящей свою дочь. Поставив в уме галочку напротив записи "Отправить Ишу и Керу в западном направлении", карлик переключился на слова Налы... и едва сдержал гримасу досады, окончательно убедившись в том, что его спутники не имели ни малейшего представления о том, кто мог бы жить по соседству с Землями Гордости. Нет, Тирион конечно слышал, что границы их королевства долгое время были закрыты, но все же питал смутную надежду, что знания Налы и ее соплеменников будут чуточку... полнее. И все же, Златогрив не сдавался.

А что насчет севера? Может, кто-нибудь что-нибудь слышал о тех вла... — он резко осекся, не закончив фразы и уже спустя долю секунды напрочь позабыв о том, что хотел спросить. Стоило видеть, с какой мордой он рванулся прочь от невесть откуда вынырнувшей из темноты гиены, едва не запутавшись в своих коротеньких погнутых лапах и аж подняв небольшое облачко пыли — да уж, не очень изящно вышло... На всякий случай попятившись как можно дальше от незваной гостьи, внаглую укрывшись за спинами своих бравых спутников, что немедленно поднялись навстречу пятнистой, Тирион замер так на какое-то время, переводя дух после пережитого им испуга, но при том очень внимательно наблюдая за дальнейшим развитием событий. В отличие от большинства присутствующих, он не питал такого большого негатива к гиенам, усиленного долгими месяцами до невозможности тяжкого сосуществования бок о бок с Кланом Шензи, а потому довольно быстро успокоился и просто молча обратился в слух, выслушивая робкий ответ Хатуа. Разноцветные глаза Беса моментально вспыхнули искренним интересом и даже некоторым, ээ, воодушевлением, что ли? Уже почти не страшась пришлой гиены (ну правда, чего ее было опасаться? одна против целой группы львов, одно неверное слово или движение — и они просто растерзают на мелкие кусочки!), Тирион спешно "просочился" обратно, с кряхтением пропихнувшись промеж чужих боков и встав рядом с Налой, не торопясь, впрочем, подходить к крокуте вплотную. Не боец, знаете ли, и уж тем более не самоубийца-камикадзе.

Тише, тише, друзья! Спокойно! — громким, проникновенным тоном воскликнул карлик, едва ли не вставая в позу отважного укротителя велоцирапторов, искренне надеясь, что его предостерегающий возглас будет услышан и принят к сведению. — Давайте послушаем, что она нам скажет. Много ли вы видели гиен, просящих помощи у львов? — развернувшись, он обвел своих спутников до крайности многозначительным взглядом, мол, вдумайтесь в эту ситуацию!  К счастью, никто не спешил набрасываться на бедную Хатуа и ломать ей шею, наоборот, все предпочли остаться на своих местах и просто донельзя напряженно сверкали зрачками в постепенно растворяющемся мраке, явно заранее готовые к любому выпаду в их адрес. В том числе и к предательской атаке со спины. Убедившись, что все держат себя в руках, пардон, в лапах, Тирион удовлетворенно вздохнул и вновь повернулся мордой к чужаку, слушая, как Нала сурово допрашивает эту маленькую, в принципе, совершенно безобидную на вид самку. А она, между прочим, очень неплохо держалась пред лицом такого количества агрессивно настроенных львов! Окажись Тирион на ее месте, то уже давно бы обделался со страху.

+1

284

То, что шевелилось в кустах явно не было травоядным. Слишком плавные движения выдавали в них что-то другое, но ветер предательски не выдавал их запаха. Сиара затаилась, понимая, что это не их будущий обед. Нео тоже все понял, поэтому не выдавал себя. Сейчас эти жители кустов уйдут восвояси, и пара подростков продолжит путь, так и не поужинав.

Но этого не случилось.

Внезапно, из той самой высокой травы выскочило двое каких-то мелких существ. Сиара успела разглядеть в них шакалов, прежде, чем они раззявили свои пасти и кинулись прямо на нее. Это все было так неожиданно и так в новинку молодой львице, которая и в шутку-то никогда не дралась, не говоря уж о такой битве, что она вскрикнула. Ее пронзительный голос эхом пронесся по пустыне. Самочке некогда было думать о том, что она струсила. Потому что в следующую секунду один из шакалов вцепился в ее лапу. Боль была такой резкой и колючей, что Сиа машинально дернула головой в сторону атакущего, чем и избежала более серьезной раны на шее.

— Нет! — в запале выкрикнула она в ответ реплике Нео.

Никуда она не убежит. Как бы ни было ей страшно, Сиара не бросит своего друга, которого уже окружило еще трое мелких зверьков. Пускай он и крепче, было понятно: с пятью шакалами он может и не справиться. Придется драться. Она поняла, что абсолютно ничего не знает о битве. Об охоте - да, но драка? Да какой из нее воин, посмотрите на эту тощую задницу. Но делать что-то придется. Львица снова дернула головой, на этот раз в сторону того шакала, что пытался полакомиться ее шеей. Он стоял к ней боком, поэтому подросток замахнулась лапой, чтобы ударить его в тот самый бок, откинуть от себя подальше и нанести ему глубокие раны когтями.

ГМу

+2

285

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"3","avatar":"/user/avatars/user3.jpg","name":"SickRogue"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user3.jpg SickRogue

[gmroll=sdehkmnos0]Нео удается эффектным ударом отшвырнуть одной лапой сразу двоих шакалов, и те с изумленным писком укатываются куда-то в темноту, едва не запутавшись морским узлом. При этом они зарабатывают несколько мелких царапин и синяков и на какое-то время остаются вповалку лежать на земле в паре метров от Нео и его единственного оставшегося противника. [/gmroll]

[gmroll=ztsp1l3bbs]Умение "Острые клыки и когти" успешно применено! Откат — 3 поста.

Тем временем Сиаре тоже удается отбросить одного шакала прочь, слегка оцарапав тому бок когтями, отчего бедный зверек с громким "АУЧ!" отлетает в сторону. Теперь любое его дальнейшее действие будет сопровождаться антибонусом "-1" на последующие 5 постов. [/gmroll]

Судя по вытянувшимся физиономиям двух оставшихся шакалов, они явно не ожидали такой скорой и легкой расправы над их бедными сородичами: моментально растеряв весь свой боевой задор и прижав уши-лопухи к черепам, спрятав растрепанные метелки хвостом под тощие, будто бы прилипшие к позвоночникам животы, оба зверька немедленно попятились прочь от своих неудавшихся "жертв", притом едва не столкнувшись задницами и оттого еще больше струсив.

Минуточку! — хриплым, завывающим голосом возопил тот, что несколькими мгновениями ранее остервенело дырявил зубами лапу Сиары. — Эй, эй, дамочка, давайте-ка без глупостей! Мы просим прощения!

Да, пардоньте, мы просто слегка попутали! — спешно присоединился к нему второй. — Думали, вы типа эти... ну... антилопы... в темноте не разобрать, вот и лоханулись будь здоров! Вы уж не держите на нас зла, господа уважаемые...

Мы так долго шмонаемся по этой пустыне, что мозги заплыли напрочь, и зрение, знаете ли, ухудшилось! — воодушевленно подхватил один из тех, что доселе неподвижно валялся в сторонке "в обнимку" со своим братом, медленно приходя в себя после богатырского шлепка Нео. — Еще и куда ни глянь, всюду эти дурацкие миражи... Тысяча извинений, мы больше так не будем! Честно-честно!

Честно-честно! — эхом подхватил второй, не без труда поднимаясь на ноги. — Не будем! Зуб даю!

А я говорил: дурная это затея, атаковать не пойми кого! — проворчал тот, кого зацепили острые Сиарины коготки, с явным недовольством вылизывая образовавшиеся на боку царапины. — Совсем вы, братцы, обалдели! И клад этот нам **** не сдался! Сколько времени угрохали на его поиски, это ж ужас какой! Может, и нет никакого сокровища, а мы тут носимся как огалтелые по жару и холоду! Тьфу!... — вся свора моментально залилась громким, захлебывающим лаем, споря и огрызаясь друг на друга в приступе яркой внутристайной междоусобицы, кажется, напрочь позабыв о присутствии рядом двух львов-подростков.

Информация от ГМа

0

286

В их разговор вмешался тот самый лев, который совсем недавно прятался за спинами своих товарищей, будучи либо необученым искусству сражения, либо просто опасаясь ее из-за собственного роста. Она могла предположить, что скорее всего верным был второй вариант, учитывая его не большие габариты, которые были обоснованы или видовыми особенностями, или каким-то дефектом - однозначно сказать ей, редко видящей Львов, было сложно.

Впрочем сейчас ей был важен не столько рост вмешавшегося, сколько тот факт, что он прервал львицу, говорившую с ней. Осмелится прервать кого-то подобного статуса... Он храбрец или сам не уступает незнакомке в уважении и звании? Учитывая, что он же был тем, кто открыл их импровизированный "военный совет", то скорее всего все-таки второе. Или у них это нормально, прерывать лидера?

Однако обманываться тем, что он на ее стороне она не стала, понимая, что тот по большей степени держит нейтралитет и если ее слова вызовут его недовольство, то он с лёгкостью перейдет на сторону своих попутчиков окончательно и бесповоротно.

И сейчас, когда лев привлек всеобщее внимание, она могла без лишних подозрений осмотреть остальных львов и львиц, наблюдающих за разговором. Похоже, что большинство было против нее или держит нейтралитет, и только один лев попытался ее невербально подбодрить.

Ее почти поддерживают два льва. Не так уж плохо...

Тот факт, что за спиной незнакомца промелькнула тень и скрылась в траве ее не особо смутил, если учесть, что ей не доверяют и должны были сразу проверить правдивость ее слов и намерений. Они же не будут нападать без приказа?

Хатуа молчала, не спеша отвечать на заданные вопросы, раздумывая над ответом: она могла сообщить, почему покинула родные земли, но не было ли это слишком рискованно, если учесть, что ей не доверяют и могут посчитать ее искренние слова за ложь?

Был ли у нее корыстный мотив, помимо восстановления Круга Жизни? Она не могла сказать точно. Ее родина была в опасной близости от королевского прайда и их приспешников-гиен, не говоря уже о том, что на ее родные земли пришли агрессивно настроенные чужаки, не готовых к соседству с другими зверями.

Конечно, можно было бы просто сказать, что ее выгнали из Внешних Земель, но тогда ей ни к чему искать помощи для спасения Земель Гордости, кроме как надеяться на их поддержку. Причем такие соратники могли бы легко ее убрать при необходимости, как опасный элемент. Она бы не удивилась.

От этих мыслей по спине пробежали муражки, заставляя ее вздрогнуть, смотря на собеседницу. Она знала, что ее могут просто убить, и тогда ей точно никому не удастся помочь. В каком-то смысле, гиена была готова к такому исходу. Смерть ее сопровождала с рождения и не являлась открытием.

Хоть эти мысли и отличались мрачностью, но они ее встряхнули, позволяя наконец избавиться от охватившего ее страха и полностью выпрямиться, продолжая при этом смотреть на светлошерстную незнакомку, бывшую, на данный момент, главой прайда:

- Помощи в восстановлении Круга Жизни, -заявила проекта неожиданно решительным, хоть и не потерявшим тихой манеры, тоном, что сильно разнились с началом разговора, когда она едва ли могла сказать предложение, не дрожа и не сбиваясь при этом.

- Из-за нынешнего короля и его бездействия львицы и гиены не соблюдают законы, начав охотиться без разбору, ухудшая положение Земель Гордости: скоро на тех Землях не останется ни одного травоядного племени. И на соседних тоже, - сказала гиена, чей голос стих к концу ее речи, став практически не слышным шепотом.

Сообщив сие печальные новости, гиена опустила глаза и прижала ушки к голове, задумавшись о чем-то. Внимательный зверь смог бы заметить, как она помрачнела при последних словах и в глазах ее появились отголоски горечи и боли.

У всех есть неприятные воспоминания, и Хатуа не исключение: ей довелось увидеть собственными глазами гиен, ворующих у хищников еду и убивая травоядных на чужой территории. В тот момент, когда она видела, как несчастное травоядное, отбившееся от стада, не в силах справиться со своими мучителями из-за старости, она испытала не только к ним, но и к себе презрение и недовольство. Возможно, к себе даже больше, ведь она даже не попыталась вмешаться и сразиться, погибнув при этом почти наверняка, но не испытывая из-за этого тех мук совести, какие она испытывала сейчас, вспоминая свой побег и то, что кто-то потерял часть своей семьи. И из-за этого она не могла отступить, потому что только так она могла искупить свою вину перед ее земляками за свое бездействие и спасти другие жизни.

Эти мысли, котопые она обдумывала некоторое время, заставили ее вновь поднять взгляд и дополнить свою речь:

- Я хочу остановить это кровопролитие и жестокость, даже если мне придется умереть.

+4

287

Кажется, ни от кого не укрылось то, с каким неожиданным проворством, подхватившись едва ли не на полуслове, Тирион вдруг поспешил переместиться на новое положение, а именно за спинами более крупных товарищей. Продолжая придерживать все еще вздрагивающего от ужаса Тарту, бурая негромко хмыкнула, качнув головой самой себе. Ну да, а чего еще можно было ожидать от коротышки? Уж явно не молодецкой удали. С его росточком и гиена гигантом покажется. Трудно это, наверно, прожить всю жизнь вот таким вот мелкашом... хотя львица, надо сказать, не особо-то размышляла над этим. Еще чего не хватало — представлять себя в чужой шкуре. У нее и своя есть, неплохая, кстати.

Первое потрясение быстро прошло, и так же быстро, как свинтил, Тирион вернулся обратно, да еще и увещевать принялся всех остальных, мол, тише, не жрите бедную мирную гиену — как будто кто-то собирался. Допустим, Иша была бы и не против, но только у Налы к этому моменту завязался с новоприбывшей вполне оживленный разговор, а собеседников, как ни крути, жрать нехорошо. Невежливо.

Иша мрачно зыркнула на крокуту, старавшуюся держаться прямо и смело, и... челюсть самки едва не грохнула о землю под лапами. Нет, ну надо же, гиена говорит про Круг Жизни! Бурая поспешно подобрала хавальник, тщетно пытаясь замаскировать свою реакцию хотя бы презрительным прищуром, но получалось из рук вон плохо: слишком сильно было изумление. Редкий экземпляр, однако. Даже сама Иша не так уж трепетно относилась к этому самому Кругу Жизни, о котором частенько говорили все вокруг. Мать, конечно, учила ее основам жизни в саванне, но все же как-то попроще и без пафоса: жри слабых, беги от сильных, не убивай больше, чем нужно, чтобы прокормиться, обходи беременных самок. Как-то так, в общих чертах — довольно скупо, и иногда еще уроки сопровождались звонкой затрещиной, призванной закрепить изученное. По-своему это был неплохой метод: может быть, вслух не оттарабанит, разбуди ее ночью, но во время охоты уроки будто сами собой всплывали в памяти, направляя лапы львицы к самому слабому, тому, кто задерживает стадо и является для него обузой... к тому, кто в очередной раз наполнит ее пустое брюхо.

— Не, нормально, — она говорила почти шепотом, больше для самой себя, или для Керу, — какая-то гиена знает про Круг Жизни больше, чем некоторые львы.
Да-да, некоторые, не будем показывать пальцем.

Гиены на землях Скара охотились не так. Это она тоже отчетливо помнила; нельзя сказать, будто их способ вызывал в ней возмущение или гнев, скорее, досаду за подобную нерациональность. Это ж надо — так бездарно разбазаривать жратву! В редкие визиты на эти земли Иша видела, что животных там и впрямь становится все меньше и меньше. Засуха, а затем длительные дожди и наводнение лишь усугубили ситуацию. Просто удивительно, что гиены в компании со Скаром сами себе копали могилу: рано или поздно жрать им будет попросту нечего! И что, спрашивается, они собирались с этим делать? Откочевать куда-нибудь в другие земли и обожрать уже их?..

Ладно. Самка досадливо цокнула языком, но рожу все-таки состроила попроще: дескать, все понятно, гиену не жрем, она наш союзник. Может быть, она сможет быть шпионом… Все-таки гиена; наверняка остальные падальщики примут ее как свою — может разведать для львов что-нибудь важное. А то, что она, Иша, ее не любит, так это дело десятое: Симбу-то она тоже не особо жалует, хоть и идет с ним бок о бок. Подумав это, бурая бросила мимолетный взгляд в сторону будущего короля, и тут же почувствовала, как к щекам и ушам жарко прилила кровь. Казалось бы, Чумви ведь даже в ее сторону не смотрел, просто стоял там, беседуя с Симбой о чем-то своем, а поди ж ты...

+4

288

Реакция Сиары была вполне ожидаемой. Нео, конечно, переживал за целостность ее шкурки, но в глубине души все равно был рад, что она не оставила его даже сейчас, в горячке боя. Вместе они пережили столько бед, сколько и не снилось этим тощим падальщикам: извержение Килиманджаро, побег через пылающий лес, переправа через почти кипевшую от ужасного жара реку... Потом их ждало долгое выживание на истощенных  и неприветливых землях — для них, прайдных баловней, это было тяжким испытанием.
Так что же, горстка каких-то клокастых щенков их напугает?..

Может быть, осознание этого придало Нео сил, или же его вдохновляло упрямство Сиары, не желавшей покидать друга. Его ловкий удар буквально смел пару шакалов в сторону, и хотя серьезных повреждений они явно не получили, такого отпора они явно не ожидали: так и опешили, свалившись наземь неопрятной кучкой. Сиара тоже не отставала; самец не видел, что она сделала, но отчетливо услышал визг шакала, которого она атаковала. К тому моменту, как он развернулся к ней, обнажив клыки в отчаянном оскале, готовый драться не на жизнь, а на смерть, драться было уже особо не с кем. Все еще остававшиеся на ногах падальщиики, их было двое, уже растеряли весь свой энтузиазм и теперь, толкаясь задницами, пытались отступить в сторону, и уже начали переругиваться, перекладывая друг на друга вину за это нападение.

Ну да, ну да. Как будто это могло кого-то обмануть. Нео подчеркнуто медленно выпрямился, все еще на напряженных лапах, готовый в любой момент отражать новое нападение, и со злорадным удовлетворением отметил, насколько сильно он возвышается над суетящимися под его лапами шакалами. Недавняя победа только усиливала это впечатление: несколько мгновений черногривый казался сам себе поистине всемогущим; хватит и одного удара, чтобы смести всю эту кодлу с лица Земли.
— Сиара, ты как, в порядке? — взгляд его на мгновение потеплел, когда, тряхнув гривой, он быстро осмотрел свою подругу, уделив особое внимание нескольким проколам в шкуре, оставшимся от тонких шакальих зубов; выражение морды, с которым он повернулся к укусившему ее шакалу, не сулило тому ничего хорошего.

Львица, впрочем, тоже была воодушевлена своим успехом, а потому лишь нетерпеливо отмахнулась от Нео. Ее ответ шакалу был вполне пропорционален: тот не только наглотался пыли, но еще и обзавелся глубокими кровоточащими царапинами на боку — ничего смертельного, но вполне достаточно, чтобы охладить пыл. Запах шакальей крови висел в воздухе, так что самец с удовольствием раздувал ноздри, упиваясь своей маленькой победой, в то время как шакалы продолжали наперебой заверять львов в том, что нападение случилось по ошибке и ни в коем случае не повторится.
Как же, как же… Промедли Сиара и Нео хоть немного — и итог мог бы быть совершенно другим. А если бы им удалось повалить львицу на землю… об этом черногривый даже думать не хотел: при одной только мысли о том, что он может потерять подругу, в глазах его появлялся нездоровый блеск, а шерсть на загривке и спине сама собой вставала дыбом.

Он презрительно дернул щекой, намереваясь отвернуться от шакалов (держа, конечно, ушки на макушке во избежание нового нападения, теперь уже со спины), как вдруг последние слова, сказанные одним из псов, привлекли его внимания.
— Какое сокровище? — в несколько шагов преодолев расстояние, отделявшее его от говорившего, Нео склонил к нему клыкастую пасть, нависая над падальщиком всем телом и с удовольствием отмечая, насколько он крупнее и массивнее.

Отредактировано Нео (17 Май 2020 15:11:37)

+2

289

Нала не сводила глаз с крокуты, лишь один раз на короткий миг перевела его на Тириона, когда лев-коротышка с явной заинтересованностью выпрыгнул из-за своего укрытия. Не то, чтобы она была с ним не согласна или не видела плюсов, которые мог бы принести такой союз. Проблема в том, что такой союз — это всегда палка о двух концах и он может быть столь же опасен для них, сколь и полезен.

Но, если быть откровенной с собой, Нале хотелось, чтобы слова и намерения этой гиены были искренними. Не могут же все гиены быть одинаковыми ненасытными утробами, которым плевать на все, кроме собственного брюха? Хотелось бы в этом верить. Но верить кому-то сейчас — дело опасное и приходиться оставаться настороже. Внимательно присматриваться к поведению крокуты. Хатуа явно подбирала слова, боясь сказать что-то не то. Хорошо. Это хороший признак. Во-первых, будь она слишком самоуверенной в такой ситуации — это означало бы или, что она, мягко говоря, не блещет умом, или, что где-то рядом заложена ловушка. Во-вторых, засланный шпион скорее всего отрепетировал бы всю свою партию заранее или имел бы достаточно хорошо подвешенный язык для успешной и уверенной импровизации.

Но с другой стороны — это все может быть актерской игрой.

Следующие слова крокуты удивили Налу еще больше. И насторожили. Не потому что в них было что-то неправильное, но скорее наоборот. Они слишком хорошо ложились на ее собственные мысли и надежды. Могло ли им так повезти, что они наткнулись на одну из (возможно) немногих гиен, уважающих Круг Жизни? В теории — да, конечно. Но теория и практика не всегда совпадают.

— Скоро на тех Землях не останется ни одного травоядного племени. И на соседних тоже.

А вот это уже был мотив личный и куда более заслуживающий доверия, чем пространные заявления о желании восстановить баланс на чьих-то землях. Нала села, пытаясь слегка разрядить напряженную атмосферу. Возможно из этого выйдет больше пользы, чем риска,  если правильно подойти к вопросу. Получить от нее по-максимуму информации, желательно прямо сейчас, а давать лишь абсолютный минимум, как минимум первое время. Держать под присмотром, не подпускать к другим гиенам. Однако на исполненные пафоса заключительные слова крокуты львица лишь скептически вздернула бровь.

— Ты говоришь, что соседние территории тоже в опасности из-за гиен клана. Они начали выходить за пределы Земель Гордости и охотиться на чужих территориях? Что вообще ты можешь рассказать нам о том, что происходит там? — она кивнула в примерном направлении, где, она знала, лежал ее дом. То, что от него осталось.

Если она пересекала Земли Гордости, что вполне возможно, раз она пришла сюда из Внешних Земель, то возможно она сможет дать им какую-то информацию о патрулях. Если же гиены Шензи повадились отправляться на охоту в другие земли, им это тоже на лапу: меньше морд, околачивающихся на границах. Но зато им придется быть начеку и за пределами Земель Гордости, чтобы не напороться на охотников Шензи.

Отредактировано Нала (23 Май 2020 10:55:57)

+3

290

Ах, доверие! Слово, которое тянется за Симбой с самого его рождения; слово, которое определило его судьбу — косвенно и напрямую. Рыжегривый устало прикрывает веки и тяжело вздыхает: нельзя быть уверенным полностью в том, что тебя не предадут. Отец доверял своему брату, а в итоге был убит. Симба доверял своему другу, а в итоге был изгнан с родных земель. И с каких пор Чумви так хорошо помнит об этом чудесном слове? Или боится испытать на своей шкуре то же, что испытал самец?

Конечно, король-изгнанник все еще злился на своего друга: нелегко простить того, кто смог пойти против тебя и даже тот факт, что шоколадный самец не завершил начатое дело и, в конце концов, рассказал все, как было, не смог смягчить рану в груди от предательства. Но Симба молчал и думал.

Всё равно надо попробовать, — будто невпопад сказал он, хотя его мысли уже были не о Землях Гордости. Он чувствовал напряжение и неловкость, которые повисли над львами, чувствовал, как разговор заходит в тупик и нельзя/трудно было найти подходящие слова, чтобы его продолжить. Симба уже собирался уходить, однако фраза шоколадного самца вынудила его замереть на месте и, не то удивленно, не то с уважением посмотреть на Чумви.

Наделенный физической мощью, бывший друг короля всегда полагался скорее на силу, чем хитрость или ловкость. Импульсивный и вспыльчивый, Чумви мог бы сойти за бездумного воина, которому лишь бы помахать лапами; однако в сказанных словах Симба снова узнал своего некогда лучшего друга, чувственного зверя, который применял свои боевые навыки ради лучшей цели. Может быть, не сразу осознав это, но рыжегривый почувствовал облегчение, когда узнал, что груз ответственности нес теперь не только он один, но кто-то еще, — по крайней мере, в аспекте защиты, — и это отнюдь не значило, что самец боялся поручаться за каждую живую душу, потому что он король; просто когда кто-то готов подставить дружеское плечо в тот момент, когда ты можешь споткнуться — это успокаивает и помогает двигаться дальше. Симба жалел, что тогда, будучи еще совсем молодыми львами, ни Чумви, ни сам король-изгнанник этого не учли: молодому и неопытному королю, что лишился отца, не хватало поддержки; страдающему от недостатка любви, — причем любви не только самки, - не хватало друга. Каждый был занят своими проблемами, отчего пошла цепочка событий, последствия которых до сих пор было очень тяжело исправить.

Спасибо, — серьезно отозвался Симба. Сейчас бы ему тоже не мешало рассказать другу о мыслях, которые тревожат его: о Скаре, о троне, о прайде, о львах и других животных, которые там живут и которых нужно спасти и, конечно, о том, как справиться в одиночку со всем грузом, что лег внезапно на его плечи, однако барьер, который вырос между самцами за такой большой промежуток времени, оказался слишком высоким, его тяжело было пробить или перепрыгнуть, поэтому рыжегривый молчал. Он боялся, что Чумви вновь сочтет его слабым и недостойным называться королем земель Гордости, и не хотел его разочаровывать, хотя короля-изгнанника, безусловно, раздражало это: почему он так переживает, что о нем подумает предатель? Но считал ли лев Чумви предателем на самом деле?

Да, ты прав. Мы никогда не были на войне, но это не лучше, чем пожары и наводнения. А иногда и хуже… — Симба помолчал. Мог ли предполагать Муфаса, что все так обернется? Что его сыну придется биться за собственный трон, принадлежащий ему по праву? Рыжегривый не хотел кровопролития: он предпочел бы бросить вызов Скару, сразиться с ним один на один, но без армии к нему нельзя было пройти: узурпатор не сможет распрощаться с властью так просто. Симбе нужна будет поддержка, но впутывать в это родных и друзей, понятное дело, он хотел меньше всего. Тем не менее, никто из них не будет сидеть в стороне, потому что они также идут защищать собственный дом. Симба это прекрасно понимал. — Мы сделаем это вместе, — добавил самец, прикрыв глаза, — я хочу, чтобы все остались живы.

Нарочно ли Симба сделал акцент на слова «все», подразумевая и Чумви? Шоколадный самец вызывал в короле-изгнаннике слишком противоречивые эмоции. Самец не знал, как реагировать на Чумви, но чем дальше шло время, и чем больше лев наблюдал за своим некогда другом, тем теплее к нему относился.

Хотел ли он вернуть те времена, когда они были друзьями? Определенно да.

Отредактировано Simba (23 Май 2020 12:44:23)

+3

291

Чумви не задумывался о далеком будущем, когда на трон вновь взойдет законный правитель, и в саванне наступят лучшие времена. Когда все друзья соберутся вместе и будут вспоминать о былом. Его мысли наполняла битва. Он должен защищать своих товарищей. Давным-давно Чумви для себя решил, что нельзя отступать. Ни шагу назад, только вперед - рвать, бить, кусать врагов и захватчиков, не убегать и, коль наступит такой час, принять смерть на поле боя. Он не был самоубийцей, разумеется, и не намеревался специально умирать, но если понадобится этого сделать ради защиты своих и освобождения родных земель, значит, он это сделает. Но потом появилась Иша, у которой он в минуту счастья спросил, позабыв обо всем, не хочет ли она поселиться с ним на Землях прайда. Значит, он подсознательно все-таки думает о будущем, в котором живет на родной земле, со своей львицей, своими друзьями. Он хочет жить.  Чумви опустил взгляд на тяжелые, мощные лапы, которые могли ударом переломить шею зебре.

"Я хочу жить. Но примут ли меня?"

Почему он и об этом не подумал, когда радостно предлагал Ише остаться с ним? Почему он вообще ни о чем и никогда не думает? Быть может, им наоборот лучше уйти после того, как все закончится? Чумви не рассказал оставшимся на родных землях друзьям о том, что совершил. Значит, придется еще раз как минимум встретиться с прошлым. Он мысленно содрогнулся, представив, как посмотрит на него сводная сестра, единственный на свете член его крохотной семьи. Столько прошло времени с тех пор, как они с Кулой беззаботно играли у камней, преследовали лягушек и делились мечтами. Их общий отец ни для кого из них не смог стать папой, но как для Чумви сделал отличный подарок - сестру. Нелегко будет увидеть разочарование в ее глазах, когда она узнает, что сделал ее сильный и крепкий брат, защитник территорий и прайда. Симба почему-то не спешил завершить разговор, а Чумви не решался просто встать и уйти.

- М? Мм... не за что, - спохватился Чум, поворачивая тяжелую голову к Симбе. Почему-то показалось, что это было не простое "спасибо", иначе чего старому другу глядеть на него так серьезно и проникновенно?

Он чувствовал зависшее в воздухе напряжение, но от старого друга не исходила враждебность, и казалось, будто он и впрямь не против, чтобы бурый находился рядом. Может быть... это что-то да значит? Может, у них и впрямь есть шанс вернуть все, как было, снова стать закадычными друзьями? Может быть, наконец-то у него, Чумви, появится шанс сбросить окончательно с плеч тяжелую ношу, так сильно вросшую в шкуру, что последние месяцы он даже не замечал ее. Груз вины, сожалений о былой дружбе и недоговоренностей стал привычен, как привычны блохи жесткому меху. И не мог же Чум просто взять и подойти к Симбе, сказав: "Эй, слушай, прости меня, давай будем друзьями!". Глупо, нелепо! Будто можно его так запросто возродить былую дружбу и преступить через все, что произошло!  Но сейчас казалось, что Симба сам протягивает ему лапу дружбы. Неожиданно, удивительно, но... как же здорово! Хотя как могло быть иначе, Симба всегда был более открытым и дружелюбным парнем, намного лучше обращающимся со словами! Чумви, наверное, не смог бы выдумать таких осторожных фраз, с осторожными намеками, в которых таился бы вопрос, терзавший их обоих.

Помимо воли он улыбнулся краем рта, вздыбив невольно короткие белесые усы. Когда Симба заявил о том, что они справятся вместе, Чумви не мог не подумать о том, что имеет он в первую очередь их двоих. Двух крепких самцов, готовых на все ради защиты близких. Улыбка на морде бурого стала шире, а на душе - легче, пусть и слова были мрачны и по-своему правдивы.

- Войны приносят жертвы и, как бы мне ни хотелось всего этого избежать... лучше быть готовым ко всему. Но, как ты сказал, мы вместе будем их защищать, - сказал Чумви.  Уверенность наполняла его сердце и душу, и разговор как-то повернулся так, что он решил тоже высказаться.  - Но слушай, я хочу спросить тебя. После того, как все кончится, скажи, хотел бы ты, чтобы я, как и прежде, жил у Скалы предков? Погоди, не говори ничего, я сначала хочу. Я знаю, что если попрошу тебя разрешить жить там, где и раньше, ты скажешь "да". Я уверен в этом. Но я не хочу просить, я не хочу, чтобы при моем появлении ты спешно куда-то уходил и вообще не желал на самом деле меня видеть, а остаться разрешил из жалости или милосердия. Не хочу притворства. Уже насмотрелся на такое в прайда Скара, теперь воротит от этого всего, мне это противно, - взволнованный взгляд Чумви не отрывался от глаз Симбы. Речь бурого не изобиловала красивыми оборотами, говорил он просто, грубовато и искренне. - Кстати, я уже спрашивал у Иши, хочет ли она остаться со мной и жить в прайде, и она вроде согласилась, но я же знаю, что ей привычна другая жизнь. Так что она вряд ли откажется найти местечко поотдаленнее, если дело вдруг дойдет до такого. Я люблю Земли Прайда, так что, если ты на самом деле не хочешь меня видеть, я найду место, где мы вообще пересекаться не будем. Я буду исполнять свои обязанности, ты свои, просто подальше друг от друга. Поэтому скажи правду, Симба. Самую что ни на есть правду. Ты хотел бы, чтобы я остался на Скале предков?  То есть, наверное, так задавать вопрос слишком грубо. Ты был бы против, если бы я захотел остаться? По-честному скажи. Я пойму, если ты скажешь "да", что мне держаться от тебя подальше. Без обид, без вопросов.

Чумви любил Земли прайда, любил прайдовскую пещеру на Скале. Там он родился и вырос, там будил львиц и весело игрался с их хвостами и благодаря всеобщей заботе и любви редко по-настоящему чувствовал себя сиротой. Сейчас он вдруг подумал о том, что Симба ведь, с его вернувшейся добротой, может и лукавить. Чумви такого не хотел. Не нужно ему притворное прощение, он хотел настоящее, вернуть былую дружбу. Он и сейчас делал для этого все, пусть и не произносил вслух по пять раз в день извинения. Словами мало что исправишь, надо действовать - охотиться, сражаться, быть опорой. Но и уходить с родных земель Чумви никак не хотел, поэтому, если король не хочет, чтобы он был рядом, он отыщет другое место, где-нибудь у границ.

+4

292

К огромному удовлетворению Тесвы, не только он встал на сторону пришелицы. В её поддержку высказался и Тирион, с поразительной проворностью тасовавший своё положение среди других львов. Правда, по выразительности поддержки коротышка явно опередил песочного странника. Что, впрочем, было не особо удивительно: ораторство было лучшим и, пожалуй, единственным эффективным оружием златогривого, тогда как Тесва оказывал поддержку гиене уже хотя бы тем, что не дал ей смачную затрещину по морде. Впрочем, песочный осознавал, что за подобными мыслями скрывалась некоторая зависть, что храбрости (и наглости) высказаться в поддержку Хатуа оказалось больше у меньшего его товарища. Об этих мыслях, впрочем, вряд ли было суждено кому-либо узнать.

К чести гиены… — «Какое же это дикое словосочетание… Хотя кому до этого есть дело? В наши-то дни!» — К чести гиены, она высказала то, что и ожидал от неё услышать лев. Она даже обратилась к сакральному для решительного большинства присутствующих термину «Круг Жизни». Чуждый к этому верованию лев продолжал дивиться, какое влияние оказывало на всех это словосочетание. Ну вот честное слово, как не сдержать ухмылку, когда от довольно рядовой фразы у всех присутствующих одномоментно начитают проявляться признаки спонтанного удивления? У кого-то начали дёргаться уши, кто-то хмыкал, кто-то отвешивал челюсти… Вот Тесва и не сдержал свою ухмылку. Впрочем, сама речь гиены тоже вызвала у льва удовлетворение, даром что все эти тезисы лев знал и сам, в том числе в контексте местных мировоззрений, спасибо ликбезам Туары, Ради и Фармазона. Гепард, к слову, со своего непланового дозора вернуться, разумеется, не успел. Наверное, и к лучшему, так как даже такая выразительная речь Хатуа не нашла бы отклика в сердце пятнистого, который гиен в принципе на дух не переносил. Иша, как показалось страннику по её невнятному бурчанию, тоже не была сильно обрадована произошедшему, но положение обязывало её держаться прилично, как заставило бы и гепарда, будь он здесь.

Последние слова гиены, сказанные после небольшой паузы, были на вкус странника откровенным перебором. Хотя, будь у него в своё время возможность спасти Хузуни, он бы чувствовал тоже самое, так что всё пока укладывалось идеально. И реакция львов говорила, что остальные принимают её предложение, пусть и накладывая про себя очевидные ограничения типа «я буду следить за ней, шаг влево, шаг вправо — растерзание на месте». Но это всё-таки лучше, чем если бы последние три слова приговора были бы реализованы сразу.

Ответ Налы воодушевлял: львица, опустила причитания типа «О, слава Ахинею (или как зовут местные своё божество), что ты не такая, как мы подумали, бла-бла-бла» и сразу перешла к делу. Вопросы, безусловно, правильные, но тут также была хорошая возможность и для Тесвы уточнить имеющиеся у него данные, так что, едва Нала закончила свой вопрос, странник поспешил добавить:

А как давно ты ушла из Земель Прайда?

Вопрос был уместен не только к подозрениям Тесвы, но и в принципе к актуальности её донесений. Печальная практика самого льва показывала, что кардинальные изменения ситуации могут произойти и за одну ночь, причём в любую сторону ситуационного ряда, так что Тесва находил вопрос крайне уместным в любом случае.

А уж если она слышала что-то про Килиманджаро…

+3

293

Ну надо же, какая на редкость серьезная и ответственная гиена им попалась! Но Тирион, в отличие от своих спутников, относился к этому чуть менее... подозрительно, что ли? Нет, ну конечно же он тоже прекрасно осознавал, что это могла быть хитроумная ловушка, подстроенная местным царьком-самозванцем — судя по рассказам, коих Бес наслушался немало за все время их путешествия, король Скар был тем еще коварным отморозком, способным еще и не на такие подлости. Но если с таким недоверием относиться буквально к каждому случайному встречному — как бы они вообще планировали вести переговоры с соседскими прайдами? А вдруг те тоже в сговоре со здешним правителем? Хотя слова Хатуа прямо этому противоречили.

Хм. Судя по всему, на ваших родных землях уже почти не осталось еды, чтобы питать такую здоровую ораву голодных ртов, и даже гиены это поняли, — негромко молвил Тирион, бросая короткий, но до предела выразительный взгляд на замершую рядышком с ним Налу. Да уж, не самая воодушевляющая новость, учитывая, что в случае победы им всем еще предстоит как-то поднимать эту голодную пустошь с колен... Ну да ладно, давайте-ка мы лучше будем решать проблемы по мере их поступления. Главное в этом известии было то, что уже и клан Шензи, очевидно, проявлял серьезное недовольство правлением Скара, а значит, они теоретически могли бы заручиться поддержкой части падальщиков... если, конечно, те были хоть на половину также умны и адекватны, как эта маленькая отважная крокута. — Любопытно узнать, кто основной "зачинщик" мародерства в соседских владениях, — еще тише прежнего пробормотал Златогрив, больше обращаясь к самому себе, нежели к кому-либо еще, и банально не желая отвлекать Хатуа от сосредоточенных вопросов Налы. И Тесвы, что также решил присоединиться к их разговору. При этом сам Тирион и не думал "выпадать" из беседы, продолжая внимательно слушать терпеливые объяснения их гостьи, рассчитывая вычленить из них максимальное количество сколь-нибудь полезной информации. Все остальные львы (и не только) пока что молчали либо едва слышно перешептывались за их с Налой спинами, как видно, понимая, что не стоит наседать на Хатуа всей толпой разом. Молчал и старик Рафики, который, как казалось со стороны, вообще крепко задремал, прислонившись щекой к своему посоху, сомкнув морщинистые веки и мирно стоя так где-то далеко позади всех остальных — на самом деле, он, разумеется, и не думал засыпать, но кто ж мог утверждать это наверняка? Коротко зыркнув в его сторону, Тирион вновь повернул голову к Нале и, выждав удачный момент, тихонько произнес ей на ухо... точнее, под ухо, учитывая, что он был гораздо ниже светлошкурой и не мог вот так запросто приблизить морду к ее голове:

Сдается мне, нам лучше заранее предупредить Симбу о приходе Хатуа, если мы, конечно, не хотим, чтобы он первым же делом набросился на нее с обнаженными клыками и когтями. Я мог бы заранее подготовить его к этой встрече, но, полагаю, тебе гораздо лучше меня удастся его успокоить, в случае, если он не пожелает выслушать известие до конца, — на этих словах, Бес едва заметно усмехнулся самыми уголками губ и покачал патлатой головой, мол, что поделать! Все мы знаем, что наш король не отличается ни особым терпением, ни тем более любовью и доверием к гиенам, и вполне может кинуться на Хатуа раньше, чем кто-нибудь успеет его от этого остановить. Да и Чумви, пожалуй, тоже.

+2

294

Улыбка, появившаяся на морде Чумви, показалась Симбе неожиданностью… нет, не то, чтобы он вовсе не был готов увидеть ее, но был удивлен, что она адресована именно ему. Король-изгнанник изумленно взглянул на самца и узнал в нем того самого львенка, что играл с ним под Скалой Предков. Он улыбался тогда также по-доброму и с самыми искренними эмоциями, когда юный принц сказал ему, что считает его лучшим другом.

Возле уголков глаз льва приподнялась шерсть, и самец поспешно отвернулся, в очередной раз глубоко внутри оспаривая точку зрения себя озлобленного и обиженного. Он не мог больше держать зло на тех, кто участвовал тогда в нападении на него и Рико, — не на Чумви уж точно, — теперь было проще принять поступок друга как факт, зная, что происходило тогда в его душе и выслушав его историю. И Чумви, чем был хорош сейчас, так тем, что научился на собственных ошибках и собственном опыте, больше не намереваясь, очевидно, держать внутри себя то, что скопилось за эти годы, высказал Симбе все, как было. И, безусловно, рыжегривый не мог не оценить открытость и смелость друга, который готов был принять любую позицию своего короля. Впрочем, самца это смущало больше всего.

Лев действительно смотрел на Чумви с искренним недоумением, когда шоколадный задал вопрос о том, хочет ли самец видеть его на Землях Гордости. Конечно, Симба — король, и от него зависело, кто мог остаться в прайде, а кто будет изгнан, но он никогда не рассматривал своих друзей (и нынешних, и прошлых) как потенциальных изгнанников, потому что знал, насколько дорог им их дом. Более того, самец бы искренне расстроился, если бы кто-то из его близкого окружения решился покинуть прайд: все его друзья, мать, львицы являются частью Земель Гордости, и если они уйдут, то дом будто лишится частицы души. Чумви точно такой же полноправный житель этих земель, поэтому Симба не имел права выгонять того, кто ему мог просто не нравиться.

«Даже если он пытался тебя убить?» — ехидно парировал внутренний голос, будто злобно посмеиваясь над наивностью рыжегривого. Однако за то долгое путешествие, что звери преодолели вместе с Чумви от оазиса до пустоши, шоколадный самец мог столько раз напасть со спины и убить короля-изгнанника, что ни вспомнить, ни сосчитать нельзя. Если бы он хотел этого, то сделал бы уже давно, но напротив, старый друг Симбы старался заново заслужить доверие: помощью, охотой, советом, клыками и когтями. Даже если лев делал это не для того, чтобы вернуть доверие Симбы, а только для того, чтобы отбить дом от узурпатора — это уже многое значило для сына Муфасы.

Словом, речи даже не могло быть о том, чтобы Чумви покинул земли прайда! Именно поэтому рыжегривый смотрел на самца с нескрываемым недоумением. Впрочем, стоило только ему заговорить об Ише…

Король-изгнанник не питал ни особой «любви», ни доверия к приятельнице Чумви, однако даже несмотря на свои многочисленные сомнения что по отношению к некогда другу, что к спутнице Керу, рыжегривый был искренне рад за самца. Даже такой неопытный лев в любовных делах, как Симба, вполне способен был разглядеть ворох чувств, которые витали между Чумви и Ишей, поэтому в какой-то момент он подумал, что его друг пытается найти предлог для ухода из прайда. Впрочем, выставить Симбу в таком неприятном ключе было бы несвойственно для прямолинейного Чумви, который в конце и задал вопрос, его интересовавший. Только этот вопрос в лоб окончательно вернул мысли короля-изгнанника на место и дали ему понять, что шоколадный самец от него хочет: он не собирается уходить окончательно из прайда, но готов сделать так, чтобы как можно реже появляться на глазах у Симбы, возле Прайдрока.

Ты не должен беспокоиться об этом, Чумви, — лев серьезно посмотрел на самца, — не только потому, что это твой дом! Просто… — если бы кто знал, как тяжело было рыжегривому говорить эти слова, когда напротив него сидит его лучший друг, который по глупости своей чуть не убил его, но который осознал свою ошибку и пытается её исправить изо всех сил! Симба это чувствовал и не хотел сомневаться: не этому отец его учил, — …просто я хочу, чтобы ты остался, чтобы мы могли видеться. Я не могу потерять кого-то во второй раз после всего, что пережил… я не могу потерять друга снова! — самец вдруг осекся (что сказал вообще?) и почти испуганно взглянул на Чумви. Конечно, он не думал, что говорил: только то, что чувствовал. Для рыжегривого это было непривычным, неожиданным, даже почти неправильным: единственное существо, которому он доверял с той жизни, прошлой жизни, это Нала, но она и не участвовала в покушении на своего друга; кто бы мог подумать, что следующим, к кому Симба, наконец, повернется лицом после долгих дней тщательно выращиваемой ненависти, окажется Чумви: тот, кого король-изгнанник одним из первых желал придушить собственными клыками.

И пусть открыл свои истинные эмоции! Он не жалел. На душе стало сразу так легко, как после той странной беспокойной ночи, когда к нему приходил отец. И когда Симба поднял глаза на Чумви, то ему сделалось еще и спокойно: он знал, что на самца всегда можно было положиться, а тем более сейчас, когда они оба попытались исправить ошибки прошлого и, наконец, по-настоящему смогли поговорить друг с другом и рассказать то, что накопилось в душе за долгие годы.

Ну… если ты, конечно, ищешь повод, чтобы уйти с Ишей… — попробовал резко перевести тему Симба, даже мягко улыбнувшись; он с какой-то тоской поглядел на самца, силясь что-то сказать: что он боится грядущей битвы? Что он не знает, что делать дальше? Что он не имеет понятия, как управлять такой огромной толпой? Что Чумви, тот самый шоколадный самец, веселый и озорной, всегда вселял уверенность в нерешительного Симбу-подростка? Что ему, крон-принцу Земель Гордости, сыну Муфасы даже иногда, — совсем немножечко, — хотелось стать похожим на своего друга, сына предателя, сироту?

Набравшись мудрости, безусловно, и эти мысли ушли, но сильное плечо друга вселяло уверенность в то, что бой будет выигран, и Земли Гордости вновь зацветут и обретут былую силу, как было при короле Муфасе и при других Великих Королях Прошлого. Определенно, такие львы, как Чумви, должны быть подле правителей. Особенно они должны быть подле них, когда являются им лучшими друзьями.

Да, если ты хочешь, всё может остаться так, как было раньше. Тебе вовсе не обязательно меня избегать, — тихо и со всей серьезностью добавил Симба; у него не хватило духу сказать что-то вроде «потому что я всегда рад тебе», «потому что я простил тебя», но случайная фраза, которую лев обронил немногим ранее, пожалуй, смогла бы сказать Чумви о многом — обо всем.

Отредактировано Simba (4 Июл 2020 11:31:03)

+5

295

Наблюдая за тем, как гиена продолжает робко рассказывать что-то про круг жизни и вконец обнаглевших гиен, которые мародерствуют теперь уже не только на землях Скара, но и на соседних землях, Иша постепенно теряла терпение. Солнце поднималось все выше, и морозная (особенно по меркам привыкшей к теплому оазису львицы) ночь стремительно уступила место жаркому дню. Нет, правда, температура росла с какой-то дикой скоростью; львица готова была поклясться, что еще несколько часов назад ее лапы ступали по свежевыпавшему инею — и где, скажите на милость, он теперь?
Перекинувшись еще несколькими дежурными фразами с Керу — что-то еще такое занудное о том, как ей не нравятся гиены, — львица, наконец, отошла в сторонку и села, каким-то чудом уместив свою широкую задницу на клочке жухлой травы. Ей было отчаянно скучно. Особенно после всех этих бесконечно длинных дней и ночей, когда они путешествовали по пустыне. Ничего утомительнее пустынного пейзажа не было, и быть не может! Иша всегда считала себя довольно терпеливой, ну так вот, запас терпелки как раз благополучно подошел к концу. Она готова была убивать за то, чтобы промчаться по зеленой травке и наконец-то поохотиться не на дохлую и костлявую пустынную тварь, а на жирную, сочную антилопу или даже зебру. Ай, да что там, сойдет и падаль, пусть только она будет не слишком уж гнилой, да жирку на костях останется хотя бы чуть!

Остальные тем временем продолжали беседовать с гиеной, внимательно и участливо расспрашивая ее обо всем, что та знает. Бурая даже ушей не повернула в ту сторону. То, что землям Скара сейчас до крайности хреново, она и так знала, а по второму кругу слушать осторожные заверения крокуты в своей безобидности и полезности не хотела. Ну да, наверно Иша все-таки ошибается: бывают и хорошие гиены, вот как эта. Наверно, стоит относиться к ней хоть чуточку снисходительнее, быть вежливой и все такое. Но пересилить себя трудно, особенно после того, как вот такие пятнистые накостыляют тебе пару раз. Так что, хоть бурая и поулыбалась чутка в адрес Хатуа, ее улыбка больше напоминала оскал, а желания общаться не было вовсе. Пусть уж Тирион разбирается. У него язык будто медом смазан: наверно, компенсация за малые размеры. Говорит много, порой слишком много, но все так ловко, так умело, что неволе начинаешь прислушиваться этак уважительно. Вот и сейчас, когда карлик что-то сосредоточенно шептал на ухо Нале, та слушала его со всем возможным вниманием.

Мотнув туда-сюда хвостом, львица перевела скучающий взгляд на Чумви с Симбой. Те уже долгонько беседовали, отойдя подальше и сблизив лохматые головешки. Интересно, отдают ли они себе отчет в том, как похожи сейчас, когда одинаково склоняют головы, явно подбирая слова для беседы?.. Бурая интереса ради навострила ушки. Ай-яй-яй, невежливо, но любопытно ведь, черт возьми!.. Правда, услышать ничего не удалось, да и Симба, явно заканчивая разговор, развернулся в сторону остальной группы.
Ну наконец-то!
— Ооооо, неужели они закончили, — негромко пробормотала львица, так, что услышать ее мог разве что находящийся в паре шагов Керу, — теперь-то мы можем уже уйти с солнцепека куда-нибудь, где попрохладнее и поприятнее?
Порывисто вскочив, она нетерпеливо повела хвостом, ожидая, когда же все соберутся.

+4

296

Он тихонько выдохнул. Как стыдно вдруг осознать, что ты ждал ответа собеседника с затаенным дыханием! Чумви сначала не поверил своим ушам. Он пытливо вгляделся в Симбу, силясь угадать, искренен ли старый друг или он говорит то, что говорит из жалости. Симба назвал его другом, сказал, что хочет, чтобы он, Чумви, оставался рядом. Как в старые времена. Сложно в такое поверить после всего, что произошло! Может, Симба просто научился хорошо прятать свои эмоции? Бурый лев молчал, не то пытаясь подобрать слова для ответа, не то потерявшись в собственных мыслях. Неожиданно для себя вспомнил тот неловкий разговор с Налой. Тогда подруга много чего ему сказала... и много злилась. Уже не на то, что он натворил. На то, что Чумви упрекал ее в жалости к нему. Нала тогда ух как разозлилась.

Может, дело не в Нале и Симбе, а в нем самом? Чумви так тяготило прошлое, его предательство, что он сам для себя решил, что не заслуживает прощения. Что бы он ни сделал, призрак прошлых деяний будет до конца жизни его преследовать, а если кто скажет из друзей, что все в порядке, главное, что сейчас он, Чумви, делает правильные вещи и сражается за правое дело, что он не довел дело до конца и помог принцам сбежать, что они готовы стоять с ним, быть его товарищами и друзьями, то говорят они это только из жалости. Потому что простить такое предательство - это что-то невообразимое. Наверное, он наказывал себя больше, чем кто бы то ни было. Ждал изгнания, потому что это самое логичное, что с ним может случиться. Старался заслужить прощения и был готов на все ради этого, между тем в глубине души не считал, что такое когда-нибудь произойдет. И вот сейчас Симба, тот самый Симба, который при первой встрече набросился на него с когтями, открыто и честно говорит, что они друзья.

Может, пора перестать искать во всем подвох?..

Чумви улыбнулся. Он редко улыбался так широко и искренне. Тяжесть, давившая на плечи столько лет, ослабла. Нет, она не ушла окончательно, на это требовалось еще больше времени, но, по крайней мере, теперь сам Чумви был готов ее отпустить. Хотя бы начать. Удивительно. Он всегда считал, что ему нужно прощение друзей, главное - Симбы, а теперь понял, что для того, чтобы двигаться дальше, ему нужно простить и самого себя.

- Эй, не ищу я никаких поводов, - фыркнул Чум и легонько ткнул лапищей Симбу в плечо. С морды не сходила улыбка, очень напоминавшая ту, что сверкала на морде маленького Чумви, когда они с Симбой готовились влипнуть в какие-то неприятности с остальными друзьями. - Спасибо. Серьезно, спасибо. Не за то, что разрешил остаться... ну ты понял, - очень серьезно добавил он. - Я прикрою тебя всегда. В конце концов, кто знает, что еще потом может случиться, а меня нет рядом! - какое же восхитительное ощущение свободы! Чум первым поднялся с места и кивнул на остальных товарищей, которые сидели неподалеку. Его переполняла энергия. - Ну что, возвращаемся? Они, наверное, уже головы сломали, думая, что мы тут делаем!

Чумви сделал несколько шагов по направлению к своим, повернулся было к Симбе, чтобы полушутя, полусерьезно предложить маленькую гонку, как вдруг до его носа дошел новый запах. Он мгновенно преобразил довольного льва - Чум резко нахмурился, поднял усы и обнажил зубы. Омерзительный, резкий запах! Он наклонил голову и прищурился. Здесь сплошная пустошь, никакой отряд гиен к ним не подберется! Значит, она одна... Вот она!

- Смотри, гиена, - прорычал Чум и вместе с другом быстрым шагом направился в сторону врага. В воздухе завибрировало густое рычание. Он не знал, почему остальные не нападают, вернее, не задумывался. Гиен он ненавидел всеми фибрами души - сказывалось то, что Скар поселил их на землях Прайда, и они мало того что обнагнели настолько, что начали угрожать львам, так еще и убивали ради веселья и сжирали все, что хотели, даже беременных самок и детенышей. И сейчас, увидев гиену, он сходу собрался напасть, а не задавать вопросы.

+5

297

Получилось! Лапа прилетела шакалу четко в бок и придала тому неплохое ускорение, отправив его в полет. Этот полет сопроводился жалобным визгом и триумфальной улыбкой Сиары. Она увидела, как ее друг заставил полетать еще двоих зверьков и поняла, что этот бой не такой страшный, как им показался на самом деле. Весь пыл нападавших поутих, они поджали хвосты и новых атак, кажется, не планировали.

Тем не менее, подросток бросила совсем недвусмысленный, еще пылающий запалом драки взгляд на оставшихся двух шакалов. Видимо он был довольно красноречив, раз их недавних обидчик залебезил что-то еле разборчивое о “перепутал” и “не хотел”. Да, конечно, а кто продырявил тогда ей лапу пару минут назад, извольте спросить?

— Сиара, ты как, в порядке? — обеспокоенно спросил Нео.

Она пошевелила задней лапой и получила лишь небольшое жжение в ответ. Кажется, шакальи зубы не задели никаких сосудов. По крайней мере из раны лишь потихоньку выделялась кровь. Несмотря на худобу и недостаток еды, какое-то мясо на костях молодой львицы все-таки было, и нападавший попал в довольно плотное бедро. Ей повезло, она это понимала, да и адреналин еще скакал по ее телу, как стадо антилоп. Но, увидев обеспокоенный взгляд, который бросил на нее друг, Сиара лишь улыбнулась и махнула хвостом, мол, ерунда.

Измученная голодом молодежь не попала в серьезный просак именно из-за везения. Да, безусловно, сработали они тоже неплохо, но попадись им более умные противники, то исход был бы куда более плачевным, чем прокушенная попа. Легкое разочарование пришло к Сиаре, когда она поняла, что звуками драки они точно распугали всех мелких зверьков в округе. А, значит, потеряли возможность поесть еще на несколько часов. Казалось еще немного, и желудок прилипнет к позвоночнику. Недовольно фыркнув на распинания шакалов, львица посмотрела на Нео и дернула ушами.

— Пойдем отсюда, — предложила она, но тут же остановилась, услышав последнюю фразу одного из мелких. — Клад, говоришь? Ну рассказывай, раз заикнулся.

Конечно это казалось странной затеей, но что они теряли? Если шакалы обманывают, то им не поздоровится, а если говорят правду… В любом случае проверить стоило. Податься им было некуда, а слоняться в поисках еды по границе пустыни уже осточертело. Какое-то, да разнообразие.

+3

298

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"3","avatar":"/user/avatars/user3.jpg","name":"SickRogue"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user3.jpg SickRogue

Самой собой, оцарапанный Сиарой говорун моментально заткнулся на полуслове, аж весь съежившись в крохотную, напряженную точечку, прижав огромные потрепанные уши и спрятав хвост-метелку куда-то себе под зад, едва только его с головой накрыла могутная (на самом деле не очень, но много ли шакалу надо!) тень Нео. При этом все остальные разбойники шустро метнулись за спину нашего бравого "смельчака", стратегически скучковавшись под защитой его скромной худощавой тушки и делая невинное "хлоп-хлоп" глазами — а мы что, а мы ничего, мы тут так, просто... о своем, о песьем!

Да это полная фигня! — чуть придя в себя от легкого шока, слегка дрожащим голосом заворчал шакал в ответ на заинтригованные расспросы Нео с Сиарой, то и дело бдительно кося на них глазами — зырк в одну сторону, зырк в другую. Я слежу за вами! — Мы наткнулись на одного старого чокнутого верблюда, примерно в двух днях пути отсюда. Совсем уже плох был, бедолага, даже идти не мог. Ну мы его и... того самого...

Ага, помогли несчастному старику обрести покой, — активно поддержал другана второй шакаленок.

Избавили от страданий!

Закончили его мучения!

Сожрали мы его, короче, — сурово подытожил Ворчун. — Но перед тем, как отдать душу предкам, он все что-то бормотал о старом зарытом кладе на окраине пустыни... Повторял как заведенный, мы уж думали, у нас уши завянут. Слово в слово запомнили, да только ничего толком не поняли. И вот... носимся теперь по барханам и пытаемся понять, где, чо, куда... Сами уже скоро чокнемся, ей-богу!

А может... может вы нам поможете, а? — внезапно оживился еще один шакал... шакалица, точнее, если судить по голосу и внешнему виду. Причем еще и одноглазая, с брутальной такой повязочкой наискосок заостренной рыжей морды. — Этот старый хрыч говорил о каких-то огромных головах, торчащих прямо из песка... Мы, блин, уже все варианты перебрали, какие только возможно, что это может быть!

Ты совсем свихнулась что ли! — немедленно набросился на нее Ворчун. — Ты нахр*на им ориентиры сообщаешь?!

Да ладно тебе! Все равно никто не знает, что это за хр*нь... Может, хоть эти сообразят! — мудро откликнулась Одноглазая, вновь переведя взгляд на замерших рядышком подростков. — Так чо? Есть какие идеи?

+1

299

Смотри мне, а то я все равно найду тебя и притащу обратно, — усмехнулся король-изгнанник, мягко плечом толкнув плечо Чумви: как раньше, когда шоколадный самец брал его на слабо или удачно шутил. Потом лев продолжает говорить и благодарит искренне и счастливо: и суровая морда бойца в одну секунду преображается в морду доброго старого друга, готового, как и в детстве, как и всегда, впрочем, подставить свое плечо.

Симбе нужно было сказать «спасибо» шоколадному самцу за то, что преподал ему важные уроки в жизни: быть сильнее, смелее; не быть эгоистом, не забывать о том, что есть друзья, которые не только готовы поддержать тебя в трудную минуту, но, безусловно, могут иногда также страдать и переживать. В конце концов, рыжегривый был рад, что Чумви в последний момент предупредил его об ужасной засаде. Симба не знал точно, что Скар обещал молодому самцу, но очевидно, что чувство преданности и собственного достоинства взяли вверх над обидой и желанием мести. И раз уж лев, по природе своей импульсивный и резкий, откинул в сторону все плохое и сохранил в себе все хорошее, то отчего же сам король-изгнанник не может поступить точно также?

И пускай Симба ничего не ответил на слова своего друга, более энергичного и открытого по природе, он чувствовал то же самое: облегчение, свободу и уверенность в дальнейшей своей деятельности. Он знал, что шоколадный самец теперь уже точно прикроет ему спину и сделает все ради того, чтобы Земли Гордости были отбиты у узурпатора и возвращены законному королю. Он знал, что Чумви больше ничего важного не скрывал и был искренен и открыт — большего и не было нужно.

Лев поднялся со своего места, кивнув на группу львов, которые преданно ждали своего предводителя и изнывали под жаркими лучами пустынного солнца. Конечно, пустошь –-это не пустыня, потому что здесь, по крайней мере, хотя бы растет что-то похожее на траву, но место для отдыха все еще неприятное. Вот лечь бы сейчас под большие крупные листья, нависающие над головами усталых путников в оазисе, да окунуться в теплую чистую воду: конечно, Симба теперь нередко будет вспоминать свою жизнь в этом замечательном месте, потому что это — часть его судьбы, но роднее и милее собственного дома ничего нельзя уже найти, даже если Земли Гордости действительно находятся в плачевном состоянии, как говорят звери, недавно прибывшие оттуда.

Да, идем, — отозвался рыжегривый, следуя за Чумви, — нужно, наконец, определиться с дальнейшим планом действий, — однако на довольной морде льва внезапно проскочила гримаса ненависти и презрения. Симба это заметил, а когда повернул голову в ту сторону, куда указал друг и втянул воздух посильнее, понял и источник эмоции. Возле небольшой группы их спутников стояла гиена. Что она там делала, с какими намерениями пришла — это короля-изгнанника не волновало, поскольку для него абсолютно все гиены были совершенно одинаковыми: наглыми, злыми и голодными, хамоватыми существами, которые только и делали, что отбирали у львиц еду и запугивали маленьких котят. Еще ни одна гиена, которую повстречал бы Симба, хотя бы немного отличалась от своих соплеменников: те, с которыми льву удавалось пообщаться, были заносчивы и трусливы, поэтому он просто не верил в то, что могут быть какие-то другие. Словом, незваная гостья не успела даже объясниться, как заметила взрослого самца, что скалясь в предупреждающем рыке шел на нее. Она поняла, что едва ли можно сейчас рассчитывать на переговоры, поэтому беспокойно озираясь по сторонам и очевидно уже не рассчитывая на поддержку хоть кого-нибудь из компании, с кем ей немного удалось поговорить, предпочла ретироваться: видимо, собственная жизнь ей пока что была дороже проблем, о которых она заикалась, пытаясь наладить контакт со львами.

Симба, удовлетворенный тем, что падальщица убежала быстро, обернулся на своих друзей, презрительно фыркнув. Он не скрывал своего отношения к гиенам: не скрывал этого Чумви, хотя, кажется, даже он был настроен куда лояльнее.

Не знаю, что она от вас хотела, но я бы не верил ни единому ее слову, — отчеканил рыжегривый и сурово осмотрел своих спутников: все были на месте, живы-здоровы, поэтому уже пора было переходить к активным действиям. Это было не так просто, как при обычном диалоге с другом: все пары глаз устремлены только на тебя и ждут решения. Тяжело быть главой прайда, когда ты совершенно разучился общаться с живыми существами помимо суриката и бородавочника, — ну… хм... мы поговорили с Чумви и пришли к выводу, что нужно идти до ближайших земель к территории прайда и разделиться. У нас мало боеспособных львов, мы не знаем, что происходит на Землях Гордости, поэтому нам не помешают союзники, — машинально Симба посмотрел на шоколадного самца, будто бы спрашивая у него, все ли нормально и не ошибся ли он, пока говорил речь. Да, рыжегривому еще долго придется привыкать к тому, что теперь он ответственен за группу львов, а вскоре возглавит и прайд, где придется откуда-то достать все свои навыки оратора, даже если их вообще нет и не было.

Офф

Отредактировано Simba (1 Авг 2020 12:37:09)

+5

300

Офф

Как хорошо всё складывалось-то пока что: хищники, что буквально пару минут назад собирались выбить из бедняжки дух, подуспокоились и приготовились слушать ответы крокута, а кто-то менее расположенный к диалогу отошёл в сторонку. Позиция последних тоже довольно проста и понятна, и винить их за нежелание участвовать в допросе (а это был именно допрос) было довольно сложно – всё полезное им перескажут и так, а заморачиваться с недоведением допрашиваемой до состояния «да ну пошло оно всё нафиг» хочется определённо не всем. Тесва напротив этим заниматься хотел, так как среди присутствующих располагал, пока что, одним из самых ограниченным наборов данных, причём отфильтрованный субъективным мнением беженцев, и взгляд хотя бы с немного иного угла был просто необходим.
Задумавшись на эту тему, в то время пока крокут собиралась с мыслями, лев не заметил (да и не мог, пожалуй) ни то, как Тирион что-то шепчет на ухо Налы, ни то, как Иша, отойдя в сторону, в привычной для себя манере радуется, что Симба закончил разбираться с личными проблемами начал возвращаться. А когда заметил приближение львов, он запоздало понял, что совсем забыл учесть некоторые факторы.

Можно ли винить Тесву, что после двух лет жизни в семье, где все привыкли либо выучились жить по принципу «сначала подумай, потом действуй и, может быть, доживёшь до обеда», а потом ещё нескольких месяцев довольно спокойного путешествия по пустыне, он забыл делать поправки в планах на горячность окружающих львов? Правильный ответ, скорее всего, всё-таки «нет, нельзя», вот только лев его не примет. Потому что он должен был об этом думать.

Поэтому когда в стороне послышался приближающийся рык, лев сначала не понял, что происходит, но едва увидев две бегущие в «праведном» гневе львиные фигуры двух закадычных друзей, странник чуть было не взвыл матом от досады, понимая, что вразумить их достаточно быстро не удастся, и…
И, конечно же, гиена не стала играть с Судьбой в угадайку на тему «убьют тебя эти два бегущих и рычащих баклана, или всё-таки удосужатся послушать», и весьма быстро и благополучно эвакуировалась из опасной зоны. Винить её в этом не приходилось: это представлялось наиболее адекватной реакцией, когда на тебя несётся хищник раза в два тебя крупнее и способный неиллюзорно порвать тебя на клочья. Обдумывая в будущем эти события, лев поймёт, что если бы чуть ранее Нала не проявила инициативу раньше остальных, то подобный результат мог бы выйти и раньше, вероятнее всего, благодаря «усилиям» Иши, которая бы не стала слушать ни Тесву, ни тем более Тириона, вставших на защиту пришелицы. Но если она с Чумви буквально недавно ушли из мест, где гиены могли их раздражать до ненависти, и их поведение поэтому хотя бы немного логично, то подобное поведение предводителя их пока скромной компании несколько удручало Тесву.

Не знаю, что она от вас хотела, но я бы не верил ни единому ее слову, — презрительно фыркнув, сказал Симба. Похоже, он не заметил, как от этих слов странник нахмурился. Поднявшись, песочный медленно пошёл к месту, где буквально минуту назад задумчиво мялась гиена. Всю дальнейшую речь командира он простоит, с некоторой задумчивостью следя, как волнами колышется трава из-за убегающей бедняжки. «Догонять бесполезно, только силы тратить…» — печально пронеслось в его голове под монолог красногривого: — Ну… хм… мы поговорили с Чумви и пришли к выводу, что нужно идти до ближайших земель к территории прайда и разделиться. У нас мало боеспособных львов, мы не знаем, что происходит на Землях Гордости, поэтому нам не помешают союзники.

И поэтому ты решил, что будет разумно прибежать и спугнуть потенциального союзника? — с осудительной решимостью ответил Тесва прежде остальных на поляне, резко повернув наклонённую голову. — Вы вообще думали об этом, когда это делали? Ладно Чумви к гиенам предвзят, но ты, Симба! Ты понимаешь, что спугнул не какую-то гиену, а беженку? Ещё и ровно в тот момент, когда она собиралась рассказать нам, что происходит на твоих родных землях! — говоря это, он подошёл почти вплотную к визави и теперь смотрел ему прямо в глаза. — Ты собираешься стать Королём, так почему ты опять ведёшь себя так, будто любой незнакомый зверь хочет навредить тебе и отказываешься видеть другие варианты?

Песочный прекрасно понимал, что играет с огнём, и что некоторые товарищи занимают боевые стойки, предполагая, что Тесва задумал устроить переворот. Но нет, это последнее, что он мог бы задумать, и способные оценить ситуацию должны были заметить полное отсутствие агрессии в словах странника и намеренную открытость для удара. И стоя в раздумьях чуть ранее, он знал, на что собирается пойти: ему требовалось уяснить и для себя, и для льва, которому он присягнул, свою позицию. Поэтому он держался в присущей для себя «королевской» позе и не проявлял ни щепотки сомнения или робости. Лев искренне считал своё мнение правым, и готов был любой ценой вбить её в голову короля-изгнанника.
А ещё, как бы странно это ни звучало, Тесва чувствовал свою ответственность перед новым командиром. Как наставника… Как отца. Да, это могло звучать странно и глупо, но лев действительно воспринимал этого взрослого самца перед собой практически как своего сына. Сам не понимал почему: может быть, потому что спас ему жизнь, а может последние два года жизни наложили пятно на характер льва… Это не имеет никакого значения. Но сейчас он отчитывал Симбу также, как когда-то отчитывал своих сыновей за глупые поступки — с поправкой на то, что не мог смотреть на взрослого самца сверху вниз, как в разговоре с детьми.

Сделав лишь небольшую паузу на вздох, он с отческой строгостью задал свой основной вопрос, смотря прямо в глаза льва и рассчитывая, что сумеет заставить его задуматься:
Мир не крутится вокруг тебя, Симба. Скажи, ошибаюсь ли я в тебе, или мне лучше сразу уйти? Мне гораздо интереснее будет узнать, что там за чёрные тучи были над Килиманджаро… — и, спустя небольшую паузу, всё-таки решил добавить то, за что, наверное, мог и по морде получить. — Или ты думал, что никто больше не уйдёт, если ты опять нападёшь на гиену, думая, что она за Скара? — лев не смог подобрать более непрозрачный намёк. Детали не требовались, Симба должен был прекрасно помнить, что случилось, когда он напал на гиену ровно с таким же мотивом, при этом оставив за ним решение, нужно ли всем знать, что именно подобное поведение стало последней каплей для Рико.

Жребий брошен. Тесва стоял в позе, открытой для удара, но был готов его получить и принять как знамя собственной ошибки. Но он верил, что удара не будет… Не от красногривого, по крайней мере.

+4


Вы здесь » Король Лев. Начало » Великая пустыня » Пустошь