—)Дальние пастбища
Ночь. Именно в это время суток в голову приходит мнжество мыслей, идей, а иногда даже вдохновение снизоходит до тебя. Ну а если ты пускаешься в неожиданное путешествие, то это вдвойне усиливает все эти чувства и сподвигает на подвиги. Хотя в случае Мериды, можно было не заводить разговор о подвигах, ибо она слишком труслива и врят ли сможет перебороть свой страх, хотя кто знает, что может случиться через час или даже через минуту, все может поменятся.
Львица шла следом за Хазаром, витая в мире своих грез, стараясь не отставать от подростка, ибо в такой темноте можно было легко найти приключений на свою пятую точку, оставшись в одиночку. Конечно, отстав от самца, она была бы не в одиночестве, а с мамбой, но та бы ей большую помощь оказать не смогла бы.
Вдруг Хазар остановился и стал вглядываться в иссохшее русло, Мерида сделала точно так же. Честно говоря, львца не могла поверить, что когда-то это была река, куда многе животные приходили утолить сво жажду, ибо это место выглядело поистенне страшно и грустно. Так еще и подросток решил попугать ее, однако, зеленоглазая решила не показывать даже удивление. Смерть этих животных немного огорчала Мериду, так что она немного поникла головой.
- Будешь медлить - рискуешь оказаться среди них.
На это львица решила не отвечать, а просто промолчать и пойти дальше за подростком. Так как она была одиночкой, общаться с остальными своими сородичами, она не имела шанса, потому списывала все на свою натуру, считая себя слишком ранимой и принимаюей все близко к сердцу. Когда они уходили, зеленоглазая напоследок посмотрела на иссохшее русло и последовала за Хазаром, прокручивая в голове мысли о погибших животных.
—-)Большой водопад

—-Большой водопад
Зачем я туда иду? Там же никого нет, и он туда уже не придёт...- если бы не привычка, Лецаци вряд ли пошла бы к реке Зубери. Эх, мне бы ещё знать твоё имя, и я пошла бы к одиночкам, обратилась к Рафики и... Мозг Лецаци, казалось, расплавится от нервного напряжения. Не слишком ли она спешит? Зачем она ищет его? Просто любопытство? Или что-то ещё? Не слишком ли поспешно она принимает решения? Что ей сделал этот одиночка? И почему я задаю себе столько вопросов?
Лец попыталась сосредоточиться, но ничего не получалось. Жуткая жара выбивала из головы все дальнейшие мысли. Конечно, не было никакой надежды на то, что кто-нибудь придёт. Этот запах... Там кто-то был! Лец прибавила шаг, почти срываясь на бег...
-Это ты!- воскликнула львица. Это же не он! Какой странный парень... Разговаривает с птицей, вместо того, чтобы съесть её.
Около русла высохшей Зубери лежал серый лев, с тёмно-голубыми глазами. На плече у него сидел сокол, а грива только-только начала пробиваться.
Ха, да он же младше меня! И явно не из нашего прайда, я его не видела раньше! Но и не одиночка... Да он же из прайда Нари, нарушитель!
Лецаци злобно зарычала, обнажив белоснежные зубы и ощетинив шерсть на загривке и вдоль всей спины.

Отредактировано Лецаци (14 Апр 2014 14:46:09)

Затянувшееся было молчание, на сей раз неприятное, к великой радости Лютера прервалось удивлённым возгласом откуда-то со стороны. Повернув голову по направлению к источнику шума, он встретился взглядом с незнакомой львицей, столь бесшумно и неожиданно появившейся и успевшей подойти достаточно близко, чтобы была возможность её разглядеть. То была юная особа, чуть постарше нашего героя, с белоснежной шерстью, порядочно вывалянной в пыли, и голубыми глазами. Ну прямо ангел во плоти. Серый тряхнул головой и медленно поднялся, ухмыляясь на всю ширину морды. Почему-то эта встреча его весьма заинтересовала и даже позабавила. Невинное дитя выглядело таким чистым, его так и хотелось… осквернить.
К тому моменту, как окончательно встал и выпрямился, лев уже откровенно скалился, и в улыбке этой вряд ли можно было найти хоть каплю дружелюбия, хотя Лютер и сам толком не понимал, чего же он хочет добиться и какое впечатление произвести. Тем временем незнакомка изволила выразить агрессию по какой-то причине, от мелкого скрытой. Она вздыбила шерсть и оскалилась, зарычав. Но даже рычание это было до того прелестным, что черногрив не посчитал нужным ответить на него. Продолжая заискивающе и как-то хищно улыбаться во всю ширину морды, он чуть склонил голову набок и сделал шаг вперёд. Соколиха осталась позади – она всё так же стояла у края оврага, бывшего ранее вместилищем реки, и молча наблюдала за происходящим действом.
Трудно сказать, каков был бы финал у этой сцены, не появись на ней ещё один актёр. Он шёл со стороны львицы, и Лютер заметил его первым. Улыбка его слегка померкла, потому что её хозяин в этот момент, прищурившись, несколько задумчиво изучал незнакомца. Им оказался долговязый серый лев с растрёпанной гривой, весьма сомнительной внешности – явно одиночка. К слову говоря, от ангелочка доносился запах соседского прайда, прайда Скара.
«О, наверное, поэтому она и рычала» , – пришло долгожданное озарение.
- А меня, ты мелкая, тоже будишь прогонять? Вот только боюсь силёнок не хватит, не доросла ещё, – гость оказался не больно-то дружелюбным.
Мелкий облизнулся и, подумав немного, опустился на пятую точку. Пообщаться с ангелочком он был не прочь, а вот относительно долговязого сильно сомневался. Впрочем, если дело не дойдёт до драки, то отчего ж не перекинуться словцом-другим. Трудно сказать, правда, как вести себя в данной ситуации: в смысле, он, Лютер, зашёл, очевидно, на чужую территорию, сие прелестное создание белого окраса территорию эту пытается защищать, ну а одиночка тут вообще ни к селу ни к городу. Вот что бы вы стали делать? Как бы то ни было, наш герой не придумал ничего лучше, чем, прежде всего, жизнерадостно поздороваться.
- Привет, ребята.
Позади раздался шелестящий звук, настолько негромкий, что слышен был одному лишь мелкому. Это был смех. Хотя так сходу и не скажешь, как смеются соколы, да и смеются ли вообще. Но это, несомненно, был именно он – сиплый смешок, адресованный гениальности юного льва. Лютер наморщил нос, раздражённо дёрнув хвостом и взметнув иссиня-чёрной кисточкой сухую пыль с изошедшей трещинами земли. Впрочем, этот жест его собеседникам был незаметен столь же, сколь и прочие жесты, предназначавшиеся для Аркадии, что всё ещё стояла у него за спиной на некотором отдалении в пару метров.

Лев уже подходил к этим двум. Солнце всё так же безжалостно пекло его шкуру, а гриву напекало сильней, ведь она чёрного цвета. Мм, а она не чего так... Дерзкая, мне нравится. Хах, может даже получится соблазнить этого ангелочка. Хотя о чём я думаю?! Она ведь на год, наверно, младше меня. Но всё же, быть может... Хвост льва нервно вилял из стороны в сторону. Да, Трупак нервничал. Сам не знал по чему, но нервничал. Эр уже остановился около подростков. Серый лев встал и скалясь в сторону белой, подошёл ближе. Потом подросток ухмыльнулся и наклонил голову. Его ухмылка меня вымораживает, этот сопляк видимо уже думает о чём-то неприличном. А может он решил увести у меня белую? Хотя с каких пор она стала моей? Нет, этот милый ангелок точно будет моим. Я себе обещаю, ну что ж поехали, игра началась...
Ухмылка с лица серого сползла. Ой, да ладно, не уж то меня заметил?! Подросток сел и...
- Привет, ребята.  - жизнерадостно сказал он. Убил, наповал... Лучше ничего не мог придумать? Мне кажется, даже соколиха посмеивается над ним - Эр сдержал лёгкий смешок, потом он, облизнув свои пересохший губы, последовал примеру малого, и уселся на задницу. Трупак всё так же с интересом, так оценивающе пялился на белую.
-Ну привет-привет... - медленно, задумчиво проговорил Эр. Белая уже заметила его, и кажется была удивлена его присутствию. Казалось, что она долго искала его, а тут ей хотелось, чтобы он исчез. Где-то я её уже видел... А может мы и пересекались, а я как обычно внимание не обратил? Блин, да, что со мной. Вот почему мои мысли сейчас только о ней? Ну не влюбился же я?!
- Слушай, ты, и ты тоже слушай! Вы должны немедленно отсюда убраться! Сейчас сюда придут львицы из нашего прайда!- начала прогонять нас белая. Потом она добавила - Вместе со Скаром.
- Ага, напугала. И это называется - гостеприимство? Я конечно понимаю, защищаешь земли прайда и всё такое, но врать то зачем. Ведь я ещё не разу не видел, чтобы львицы вместе со Скаром вели обход границ. - сказал Эр уже дружелюбно, на его морде была уже не ухмылка, а обычная улыбка. - Сколько здесь хожу, видел, только других львов. Которых посылает Скар, ну или гиен.
За время путешествия лев изрядно выдохся, поэтому его дыхание было глубоким, медленным, спокойным.  На лице красовалась улыбка, глаза спокойно смотрели на ангелочка. А внутри была буря, буря эмоций, которые даже не пойми откуда берутся. А внешне... Он натянул маску спокойствия. Чёрт, не было бы здесь этого... Я бы мог спокойно с ней познакомится, подружится, ну и... Влюбить в себя. О, да. Я считаю, что я прирождённый актёр.
Трупак стоял позади львицы, так как он выше, он смотрел на неё сверху вниз. Его высокому росту, так же способствовали длинные лапы. Ангелок, вполне могла ощутить на спине его обжигающее дыхание. И всё же её белая шерсть, вывалянная в пыли, её голубые глаза, её стройное тело меня привлекают. Видимо я действительно влюбился, эх узнать бы ещё её имя...

Показавшаяся такой интересной на первый взгляд сцена уже начинала наскучивать нашему герою. Всё ещё не произнося ни звука, он молча наблюдал за собеседниками, которые ко всему же, кажется, были друг с другом знакомы. Такой поворот событий вовсе льву не понравился.
Белоснежка продолжала сыпать угрозами, и это было уже даже не весело; Лютер испытывал к ней почти жалость. В конце концов, что она может делать в данный момент, если не угрожать? Вызваться на бой против двух самцов, которые, скорее всего, объединятся перед общей неприятностью? Не факт, что и по отдельности она могла нанести нарушителям хоть какой-то ущерб, не говоря уж о том, чтобы выгнать их за границу своего прайда. Серый на мгновение задумался, что бы сам стал делать на её месте, и в памяти сразу всплыла давняя встреча с Фургалом. Львёнок недовольно тряхнул головой – эти воспоминания явно не входили у него в раздел приятных.
Долговязый откровенно высмеивал жалкие попытки львицы прогнать его, и Лютер всё больше и больше мрачнел, на это глядя. Нет, с таким он ни за что объединяться не станет!
Незнакомка попятилась от одиночки, не спеша, впрочем, двигаться в сторону мелкого и продолжая держаться независимо, хотя видно было, как её медленно, но верно захлёстывает паника. Последним отчаянным жестом она вскинула горделиво голову, пытаясь уследить одновременно за всеми неприятелями и никого не потерять из виду.
Долговязый тем временем перевёл взгляд на нашего героя, но лишь на мгновение, чтобы затем вновь уставиться в упор на столь неожиданно полюбившуюся ему самку. Однако в этом мимолётном знаке внимания юный лев ощутил досаду незнакомца. Конечно, не будь он здесь, кто знает, что бы долговязый уже успел сделать со своим объектом пока ещё лишь наблюдений.
Одни мысли эти казались отвратительными. И сейчас стоило бы решить, как именно нужно поступить в данной ситуации. В общем-то, логичнее всего свалить подобру-поздорову, пока сюда действительно не заявился патруль. Даже если там не будет Скара, встреча всё же обещает быть малоприятной.
Ну а с другой стороны, здравому смыслу лев уже не подчинялся. Он ощущал, как что-то мрачное и тяжёлое заволакивает его разум, заставляет мышцы под шкурой ходить ходуном. Он вовсе не претендовал на «ангелочка», ему, честно говоря, было откровенно плевать на неё; но одного взгляда на долговязого, у которого только слюни из пасти не текли, было достаточно, чтобы разъяриться. Яснее ясного было, что он собирается делать с самкой; и, похоже, только лишь присутствие Лютера пока мешало ему тотчас начать задуманное. С самого первого взгляда мелкий увидел в нём соперника – пусть пока и не понимал, по чему.
Шкура льва на загривке против его воли медленно поднялась. Взгляд исподлобья разом потемневших глаз, пожалуй, действительно мог вогнать в дрожь. Не из-за устрашающего вида; просто, глядя на эту мелочь, сложно было поверить, что в нём может быть заключено столько ненависти. Он буквально почувствовал, как напряглась позади него соколиха, ощутившая, в свою очередь, напряжение друга. Губы хищника разъехались, обнажая узкую полоску белоснежных клыков. Да, он младше. Да, мельче. Но уже дерётся лучше всех своих сверстников. И он очень, очень зол.

офф
…Но к удивлению всё прошло даже лучше, чем можно было ожидать.
Вот как это надо делать, детишки. Пройдут годы, прежде чем вы сможете ловить свою жертву так же искусно, бесшумно, мастерски… В общем, ловкость лап, опыт и никакого мошенничества, и везение здесь не при чём. Ну ладно, может быть чуть-чуть, но совсем чуть-чуть. Благоприятное, выгодное направление ветра (или его мини-версия), укромное окружение… Но не время для оваций, это несчастное создание ещё предстоит убить.
Зато самое сложное, казалось бы, позади и осталось лишь умудриться не допустить самого наименее вероятного, а именно: упустить из тёплых, крепких объятий, когда финал так близок и вновь остаться ни с чем… Да, заманчиво, но у конкретно этого долговязого другие планы.
Львиный фокус с пробежкой и прыжком сработал (как уже можно было понять…). Это изящное создание осознало возникшую из темноты опасность слишком поздно, чтобы отвратить сие близкое знакомство. Под характерный при подобных ситуациях рык газель была повалена на пыльную землю и вот в этот самый момент где-то в космосе щёлкнула таинственная Вселенская карма, ибо… А может быть Док сам виноват, действительно, какая разница, важнее то, что в ходе протекавшей потасовочки (да-да, знайте, что у этой попрыгунью были острые копытца) охотник приблизился к склону достаточно близко, чтобы начать съезжать вниз. Пятой точной вперёд. "Упс", – но ему хватило длины лап, чтобы утащить копытное за собой. Схлестнувшись, они покатились прямиком к воде, её остаткам, в грязь, откуда след сородичей славной газели давно простыл, подальше от беды на свои хрупкие головы. И на этой минуте я жалею лишь о том, что над головами здешних обитателей натянулись всего лишь безобидные мрачные тучи, со звуком, но без спецэффектов. Одна единственная своевременная молния и эту сцену можно было бы назвать эпичной, в какой-то степени… Конкретно сейчас Доктору было плевать на зрелищность, даже если бы ему сказали, что у каждого момента его жизни присутствуют зрители. Как в кино. Откуда льву знать про кино…
Предприняв решающий рывок, он нацелился белоснежными клыками на длинную шейку, с вполне конкретными намерениями покончить с этим.

–→ Церемониальный утес
Раздав приказания, Куоритч первый отправился проверять границы. Кажется, еще какое-то время назад тут были непрошенные гости, но их запах уже не был таким сильным. Значит, их уже нет. Отлично! Лев спустился на дно бывшей реки, осматривая сухую землю под лапами. Он, конечно, не мог не обратить внимания на небеса, грохочущие и темные, совсем не утренние. Кажется, чертов совет занял всю ночь. Теперь он, Куоритч, должен осматривать границы в полутьме из-за темных туч и духоте из-за этих же самых туч. Самец мрачно глянул на другую сторону реки - там другой прайд, другой король. Их отделяет всего лишь эта сухая полоса земли. Со злорадством Куоритч подумал о том, что и там, на другом "берегу" все также плохо в отношении с пищей. Проблему с едой понимали все, кроме отчаянных глупцов и дибилов, а таких, вроде бы, не было. Или они просто не показывались на публике. Вспомнив совет, лев разозлился сам на себя - как он мог позволить эмоциям захватить его. Ну ударил бы, ну рыкнул бы что-то вроде "Не неси бреда"...Но куда его занесло? Списав все на долгое существование впроголодь, Куо еще раз огляделся и...  просто сел на землю, подняв кучу пыли от сухой земли.
- Жизнь - д*рьмо, - просто констатировал он. Сейчас бы пожрать, поспать, узнать, что на границах чисто и пойти промывать черепные коробки юным "патрульным" и "охотникам", возомнивших себя великими и лучшими.
Лучше бы добил Килема, честное слово, хоть легче на душе было бы. 
Шорох за спиной заставил льва резко обернутся. По земле шагала гиена, явно озаренная чем-то. Куо недовольно фыркнул себе под нос - нашел на кого реагировать. Но та слишком уверено топала именно к Куоритчу. Самец, впрочем, просто проигнорировал ее появление, вновь следя за границей. И лишь ее голос заставил его отрегировать:
- Тебя Скар ищет. Он возле поросшего деревьями склона.
- Вон отсюда, падаль, - ответил лев, оборачиваясь. Чего он еще хочет?! - недовольно подумал Куоритч, - Или он настолько глух, то не слышал, что я ушел в патруль? Конечно, сам-то он не ходит по границам, - думал самец, глядя на улепетывающую гиену. Пойти за ней прямо сейчас, сделав из нее посыльного? Нет уж. Куо придет сам. Гиены чисто по факту своего существования раздражали Куоритча, а тут они еще и выбрались за пределы кладбища и стоят рядом со львами. Что Скар нашел в них, Куо е понимал, да и понимать не хотел. Слабые отсеются сами, а в живых останутся сильнейшие. Тогда и посмотрим, чья ставка сыграет...
Еще раз окинув русло взглядом, Куоритч неторопясь направился обратно к Скале. Благо, хоть один хороший факт скрашивал недовольного льва - его границы были чисты.

—→ Склон, поросший деревьями

Отредактировано Куоритч (15 Июл 2014 14:15:45)

—→ Склон, поросший деревьями —→ Долгие поиски и мотания по локациям
Мокрый до самых когтей, Куоритч был готов убить ту, из-за которой он обошел почти все земли прайда. Правда, он успел узнать новости всех границ, которые не могли не радовать. Конечно, шныряющие тут и там гиены раздражали,  но это лучше чужаков.
Так, Нала... Куо пару раз видел эту львицу, но особого внимания не обращал. Многие находили ее довольно привлекательной, а Куоритч лишь фыркал, оценивающим взглядом вновь пробегаясь по телу Налы. Львица львицей, ничего особенного. Сейчас Полковника интересовали не ее внешние качества, а то, зачем она понадобилась Скару. Мысль о том, что Нала как-то связана со смертью наследников, казалась безосновательной. Куоритч не застал драки между самками. Он лишь слышал рев Скара "Разними их, идиот!", или что-то такое. И если Нала и вправду была виновата, ей ох как не поздоровится. Король был в ярости, едва ли не в бешенстве. Куо лишь понадеялся, что за время поисков лев порядком промокнет, поостынет, и его помутившийся от гнева разум встанет на место.
Если этот ливень не прекратиться, скоро  придется плавать, - внезапно подумал Куоритч, наступая в очередную лужу. Вода уже почти полностью покрыла пальцы, что придавало еще более мерзкое ощущение при ходьбе. На капли, которые падали на спину, голову, Куоритч перестал обращать внимание уже давно. Он полностью сконцентрировался на поисках, ибо на нюх в такую погоду не понадеешься...
Светлая шкура самки ярким пятном выделялась на фоне воды и земли. Самец замер, приглядываясь, чтобы не ошибиться. Львицу он сейчас видел со спины, что это не мешала ее идентификации, но способствовало появлению эффекта внезапности. Лев предвкушал, с каким испуганным выражением морды Нала увидит за своей спиной Куоритча. Если только вода не выдала его.
- Нала, - сказал он негромко, но настолько мрачно, что если бы его голос мог замораживать, то львы бы сейчас застыли ледяными фигурами, - Тебя ждет Скар на склоне,поросшего деревьями. Отправляйся туда немедленно, - приказ, который он и не думал смягчать просьбой. Куоритч надеялся, что львица сообразит идти сама, иначе он притащит ее за шкирку, благо, рост и сила позволяли.

—-→ Склон, поросший деревьями

Отредактировано Куоритч (20 Авг 2014 21:56:49)

Лапы подростка дрожали, когти судорожно месили землю, из-под сдвинутых бровей мрачно сверкали глаза, устремлённые на недруга, который совершенно неожиданно не изъявил ни малейшего желания принять вызов Лютера. Трудно было сказать, чем он был движим: не хотел затевать драку на глазах у белой львицы, боялся ли, что они могут объединиться против него – в этом Лютер сомневался, но, судя по тому, как пришибленно вела себя белоснежка, можно было судить, что данное общество не очень-то ей приятно, а потому она вполне могла выкинуть какую-нибудь глупость – или же просто презрел столь жалкий вызов со стороны совершенно неопытного, по его мнению, юнца. Последнее предположение заставило кровь в жилах львёнка вскипеть. Никто не смеет относиться к нему пренебрежительно! В горле мелкого заклокотало неровное рычание – голос его, находящийся в состоянии постепенного огрубения, не мог выдержать такого напряжения и срывался, скача с высокой ноты на низкую и обратно. Лютер и не подозревал, что это – один из первых признаков его полового созревания, а, следовательно, начального этапа вхождения во взрослую жизнь.
Но долголапый его уже не слушал. Бросив на парочку исполненный злобы взгляд, он нарочито неторопливо развернулся и ушёл, покачивая тощей задницей. Лютер ещё некоторое время смотрел ему вслед, едва ли не прожигая и без того иссушенную землю разъярённым взором. Отвлекло его лёгкое прикосновение; рывком повернув голову, львёнок увидел Аркадию: соколиха бесшумно приблизилась и теперь стояла рядом, в опасной близости от напряжённой жилистой лапы подростка, заглядывая ему в глаза.
- Успокойся, - голос её, холодный и даже будто немного участливый – или показалось? – был словно глоток ледяной воды.
Медленно, глубоко вздохнув, Лютер с усилием расслабился, втянув когти и опустив потяжелевшие веки. Затем открыл глаза и вздрогнул, когда непонятно когда потемневшее небо вдруг разверзлось на две части, между которыми пролегла слепящая кривая полоса, будто удар огромного когтя. Зрачки львёнка уменьшились, он уставился в небо, нервно размахивая хвостом. Спустя пару секунд небосклон сотряс мощнейший удар, сопровождаемый оглушительным громом.
«Гроза. Гроза?!»
Ада вскинула точёную головку и склонила её набок; в её тёмных, почти чёрных блестящих глазах отражались неоднородные свинцовые тучи. Несколько одиноких тяжёлых капель упало на сухую землю, мгновенно впитавшись в неё. Или испарившись?
Лютер моргнул. Птица обернулась к нему. В глазах её застыл вопрос. Очнувшись от оцепенения, львёнок встряхнулся и окинул оценивающим взглядом близлежащие земли.
«Укрыться, надо укрыться от дождя», - стучало в голове. Как назло, кругом не было ничего, что могло бы «спасти» незадачливую парочку. Подросток устремил взор на деревья вдали. Добежать бы до них… А дождь всё усиливается, вот уже с десяток капель просочились сквозь серую шкуру льва, сделав её ещё темнее, чем она есть, промочив её до самой кожи. Противно.
- Идём… идём туда!
Соколиха молча наблюдает за реакцией своего спутника на изменения в погоде, но ни слова не произносит, лишь кивает задумчиво.
«И на том спасибо», - мелькает в голове, пока Лютер подсаживает подругу на загривок и устремляется по направлению к зарослям.
————–-Склоны

Отредактировано Лютер (29 Авг 2014 20:17:17)

Паршивая погода. Такого дождя саванна не видела давно. И многих влага из туч радовала, веселые неадекваты носились по территориям всех прайдов, радостно ловя капельки пастями. Что ж, для Джейме это было бредом. Он любил комфорт, а холодная вода на шкуре такового не приносила. Поэтому, самец решил переждать это время в пещере.
Вот только подходящей пещеры долго не находилось. Сложно найти что-то приличное, что уже не занято прайдами. В наши дни любой выскочка мог обозвать себя королем, подчинить себе самок и жить себе припеваючи. Любой лев, если быть точнее. Коим наш герой не являлся, а значит был вынужден ходить сам по себе. Впрочем, самца это нисколько не смущало.
Наконец подходящее место нашлось. Недалеко от бурной теперь реки, под сводами пещеры, что не затопило, он и смог расположиться. Леопард вошел внутрь, отряхнулся, сбивая со шкуры надоедливые капли и прилег так, чтобы был обзор. Это была территория какого-то прайда, а патрульные ему сейчас совсем ни к чему.
Ну что ж, когда с поиском ночлежки покончено, можем и осмотреть нашего героя. Это взрослый леопард. Можно с уверенностью сказать, что он красив. О да, настоящий мужчина. Золотисто-белая шкура даже в пасмурный день будто излучает свет, голубые глаза будто пронизывают насквозь, если посмотреть в них. Ну а безупречная улыбка сведет любую с ума. Впрочем, сейчас этой улыбки не было. Джейме сегодня был явно не в духе. Поесть не удалось, в такую дождину вся добыча разбегалась, а земля становилась скользкой, да и шкура вся вымокла. Он устало положил голову на лапы и стал смотреть вдаль, думая, что вскоре уснет от скуки, хотя был еще только вечер.
И тут «на горизонте» появилась фигура. Явно женская, но из-за расстояния было сложно разобрать, львица это была или еще кто. Леопард даже и не подумал сдвинуться с места. Что сделает одна-единственная самка? Да ничего, разве что закричит, да позовет помощи. Но, в таком случае, она будет вскоре мертва, а самого Джейме никто и не найдет. Но такого исхода не хотелось, еще бы, только место нашел.
Да и, похоже, это не понадобится. Самка вела себя крайне странно. Она ходила, пошатываясь, на ее морде было не очень умное выражение, а из пасти то и дело доносились странные звуки, то ли икание, то ли еще что. Леопард никогда не видел никого, кто ведет себя так, но зрелище было любопытным. Это оказалась львица, очень молодая, много моложе самого пятнистого, серая шкура, взъерошенная шерсть на макушке. Она заглядывала под каждый кустик, глупо хихикая, и шла по направлению к пещере, где лежал Джейме. Что будет дальше? Очевидно.
Самка посмотрела в сторону леопарда, сразу заметив его светлую шкуру, и пошла к нему. Все еще не по прямой линии, но совершенно явно к нему. Когда львица вошла в пещеру, в нос ему ударил резкий запах. Этой травы Джейме никогда не видел, но знал, что она существует. Дурманящая, манящая и возбуждающая. Серошкурая не осознавала, что делает, но точно знала, чего хочет. Она была еще моложе, чем показалось сначала леопарду, но его это не останавливало. Возбужденная самка прямо рядом, что вообще может остановить его в этой ситуации?
Да она еще и сама буквально предлагает. Самка потерлась головой о щеку Джейме, заставив его теперь по-настоящему возбудиться. Он поднялся на лапы и обошел ее. О, этот взгляд ни с чем не спутаешь. Самец провел носом по ее загривку, вдыхая такой манящий запах: смесь ее собственного пота и дождевой воды. Утробно заурчав, леопард мягким, но требовательным давлением морды на холку, заставил львицу лечь на землю. Хотя и заставлять ее не приходилось, серошкурая была не против, а даже очень за.
Джейме никогда не был моралистом, поэтому и не говорил сейчас ничего. Ни имени, ни возраста, ни причины. Ему было плевать. Все, что его волновало – это пышущее жаром тело самки и его собственные потребности. Леопард закусил загривок партнерши и, без лишних прелюдий, сделал движения бедрами, соединяясь с ней. Лучшее чувство в мире, как он сам считал. Мозги свернулись в кашу и улетели куда-то далеко. Было жарко, казалось, что воздух в пещере вот-вот взорвется от напряжения. Леопард жадно втягивал воздух, его бока вздымались и опадали. Он не был особо нежен с львицей, движения его были быстрыми и резкими. Но, боже, как это сводило с ума.

Быстрые, рваные движение, которые никак нельзя было назвать нежными ласками. Джейме пользовался телом самки, ему было абсолютно плевать, что там чувствует эта мелкая. Все его мысли были сосредоточены на собственных ощущениях. А ощущения были из приятных, уж поверьте. И пусть Шарпей не делала никаких ответных телодвижений, леопард кайфовал, ему сносило голову от этого.
В голове промелькнула мысль о том, что секса не было давно. Где-то пару месяцев, что для белоснежного было много. Даже очень много. Не плодотворное времяпрепровождение. Джейме – настоящий самец, да еще и очень привлекательный. Он без труда находит себе самок и без зазрения совести ими пользуется.
Минуты тянулись, как часы. Леопард полностью отдался происходящему и уже не понимал, где он, с кем он, сколько он здесь. Но всему хорошему когда-нибудь приходит конец. А в этот раз и конец был отличным.  Почувствовав, что уже близок к завершению, самец ускорил темп. Яркие вспышки ощущений, и Джейме громко рыкнул, получая свою долю оргазма.
Он слез с Шарп и сел рядом, выравнивая дыхание. На это ему нужно было лишь около минуты, в отличии от серошкурой. Ее состояние было куда более разбитым. Но, как известно, леопарду было плевать. Он сделал пару глубоких вдохов, почувствовав запах, наполнявший пещеру. Точнее, смесь запахов разгоряченных тел и травы, которой отведала эта самка.
Джейме не счел нужным что-то говорить своей (уже, пожалуй, бывшей) партнерше. Она была не в себе, да и зачем разговаривать с тем, кем просто попользовался? Самец даже и не подумал спросить имя Шарпей, ему было просто не интересно. Он встал, еще раз окинув ее взглядом, в котором было презрение и даже некоторое отвращение к ней. Вот так просто сожрать какой-то травы, знаешь ты или не знаешь, как она действует, и найти приключений на свою… Да не важно, на что. Не обладая особо сильными нравственными принципами, Джейме, тем не менее, не принимал такого поведения со стороны самок.
Спать перехотелось. Теперь только леопард почувствовал, что желудок его уже опустел, а физические нагрузки пробудили в нем голод. Оставаться в этой пещере он не собирался и решил пойти в сторону пастбищ и попытать удачу в ловле какого-нибудь травоядного. Выйдя из-под сводов, самец остановился. Раздражавший до этого дождь, теперь приятно холодил разгоряченное тело. Джейме еще раз оглянулся на серую, которая так и осталась лежать там.
- Вот идиотка, - фыркнул золотистый и удалился в сторону заходящего солнца.

Одурманенное, пьяное сознание решительно не захотело замечать ухода Джейме, равно как и слышать его слова, если они вообще были в зоне досягаемости. Леопарда будто бы и не было. Разумеется, после Шарпей вспомнит, может быть, не все подробности, но общую суть она вспомнит и будет очень долго злиться, и в первую очередь — на себя. Но это будет потом.
А пока львицу ждало очередное приключение на части тела пониже поясницы, только уже более грандиозное. Трезветь сознание решительно не собиралось в ближайшие полчаса так точно, а потому очередной посетитель пещеры был замечен не сразу. Шарп тупо моргнула и приподняла голову, тщетно пытаясь разглядеть, что же такое движется в том розоватом тумане впереди. Ни один инстинкт не шевельнулся, пресловутое чувство самосохранения было предательски укурено и кайфовало. Большой… нет, огромный львиный самец не вызвал ни единого чувства, кроме ленивого разглядывания просто “для галочки”. Он прошелся совсем рядом, но львица лишь равнодушно отвернулась, продолжая тупо взирать в пространство.
Видимо, самец не заметил, в каком овощном состоянии находилась его неожиданная знакомая, а может, просто решил воспользоваться этим, как и леопард. На внезапную ласку Шарп отреагировала с редчайшим пофигизмом, слегка мотнув хвостом и как бы говоря: “О… надо же”. Знала она или подозревала, как поступит очередной пришелец? Увольте, в таком состоянии думать или размышлять адекватно не получится ну никак.
Физический контакт воспринялся по принципу “есть и есть”. Почувствовав давление, Шарпей неожиданно закашлялась, сощурив глаза, но вскоре снова покорно замерла. Эйфория, доселе царившая в сознании львицы, сменилась тупым безвременьем, тягучим и безвкусным. Не было ни целей, ни смысла, не было адекватности и неадекватности, не было ничего. Только опустевшая оболочка под названием “тело”...
Как бы не так. Пускай самка и являла собой бездумный неподвижный овощ и разумом дрейфовала в “нигде”, её организм наконец отреагировал на отраву самым логичным, но в данной ситуации не очень уместным способом.
Серое, гибкое тело львицы вдруг судорожно дернулось, явно не совпадая с ритмом взгромоздившегося сверху самца. Выпучив глаза, Шарп приоткрыла пасть и шумно задышала, с нарастающим испугом чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Её снова дернуло, мышцы начали активно сокращаться, проталкивая съеденную ранее гадость обратно. Неожиданный резкий толчок сзади пришелся как раз на тот момент, когда львицу буквально вывернуло. Забыв, как дышать, она неистово забилась и тут же распахнула глотку в новом рвотном позыве, отрыгнув гораздо больше, чем в первый раз. Очевидно, Маслахи не сразу заметил, что происходит с его партнершей, а потому когда самец совершил очередной толчок, Шарп, терзаемая побочными эффектами от сожранной травы, попыталась снова избавиться от содержимого желудка, резко вдохнула и чуть не подавилась собственной блевотиной. Отчаянно закашлявшись, серая, отплевываясь, наконец почувствовала минутное облегчение: отпустило. Измученный желудок решил, что довольно, и оставил непутёвую хозяйку в покое. По-прежнему не замечая, что творится вокруг, Шарп без особой осмысленности во взгляде смотрела вперед, чувствуя легкую жажду и снова желание нажраться неизвестной травой до одурения. Снова почувствовать сказочную, крышесносящую эйфорию, увидеть радужных коней и услышать пение великих королей в ближайших кустах.
…
Громадным усилием воли она заставила себя сосредоточиться. Чувство было откровенно паршивое, да и пахло в воздухе соответствующе. Брезгливо поджав губы, Шарп, немного покачиваясь, старательно отодвинулась от лужи чьей-то блевотины. Что тут, черт дери, вообще произошло? Несколько минут обозревая пещеру, Шарпей, наконец, неожиданно споткнулась взглядом о находящегося тут же незнакомого самца.
Приехали.
Паззл сложился.
Так вот что означают эти неприятные ощущения промеж лап… Тускло-недоумевающий взгляд самки моментально стал взбешенным до предела. Сейчас кто-то очень сильно пожалеет, что приблизился к ней! С уже слышным утробным рычанием, зарождающимся в груди, Шарп сверлила багрово-красным взглядом Маслахи, испытывая сильнейшее желание кинуться и разорвать львиное горло. Казалось, она вот-вот это сделает, черные когти выскользнули из пальцем лап и… львица опустила голову, отворачиваясь. Ураган бешенства стих, будто его и не было.
“Сама дура”.
Ломка ушла, оставив злое протрезвевшее сознание. На кого злиться? На себя… Да уж, хороший урок на всю жизнь. Стиснув зубы в бессильном гневе, Шарпей поднялась на затекшие после долгого лежания лапы. Она выглядела помятой, взъерошенной, жалкой и использованной. Хватит на сегодня приключений, хватит охоты и кайфа. Пора возвращаться домой и подставлять затылок под крепкие, заслуженные затрещины. Вот только…
— Пойдёшь за мной — убью, — тихо, но твердо обещает самка перед тем, как уйти. Она готова сдержать своё слово, ей уже нечего терять.

> Каменная поляна

Отредактировано Шарпей (4 Янв 2015 23:17:28)

Самка не оказывала никакого сопротивления, и Маслахи, приняв это за знак одобрения его действий, начал ещё тщательнее вылизывать спину незнакомки. Уже через пару десятков секунд он держал Шарпей за загривок (стараясь при этом не причинять ей боль), а ещё через пару мгновений начал совершать над ней непотребство.
Возбуждённое состояние вперемешку со съеденной ранее валерьяной полностью затуманили мозг молодого льва, поэтому он не особо осознавал, что делает, да и появившийся в пещере запах блевотины несильно сбил темп самца — одиночка, казалось, попросту не замечал перемен (назовём это так) в состоянии его партнёрши. К счастью для Шарпей (ну, скорее всего именно к счастью) песочный закончил достаточно быстро — лизнув её между ушами напоследок, он разве что не скатился с серой самки. Картина перед глазами слегка расплывалась, голова не соображала, а пещера внезапно опустела — он не помнил того момент, как Шарпей ушла, и уж тем более не слышал её угрозы. Маслахи просто растянулся на земле, прикрыл глаза и унёсся в страну грёз под названием "последствия съеденной валерьяны", не обращая внимания на ужасный запах, царивший в пещере.
Но долго насладиться этим чувством ему, конечно, не дали — не прошло, казалось, и пары секунд, как Маслахи обдало целым водопадом брызг вошедшей в пещеру новой самки. Мигом подскочив с земли — а действия Ванессы слегка отрезвили молодого льва — одиночка помотал головой, пытаясь поставить мысли на место, и вгляделся в сумрак пещеры. Всё, что он видел, по-прежнему было для него одним расплывчатым пятном, но кое-как темногривый всё же смог сообразить, что перед ним кто-то стоит... а затем в нос ударил запах оставившей тут свой след Шарпей.
Мигом скривив нос и прищурив глаза, песочный посмотрел прямо на вошедшую львицу:
— Фу-у-у... Это ты тут навоняла? — ну а что, хорошая пещера была, уютная, а стоило войти этой незнакомке, как...
Конечно, сейчас лев не был похож на себя обычного. То есть вообще не был похож, даже близко — ни одной знакомой черты обычного Маслахи... Но нечего было жрать неизвестные тебе травы, ведь ты не лекарь.

— Ужас, что з-з-за львы п-п-пошли, даже приз-з-знать не могут за собой оплошност-т-ти.
— Чего-о?! — Маслахи был слишком возмущён подобным заявлением и слишком опьянён валерьяной, чтобы контролировать громкость своего голоса, поэтому его обычный и ничем не примечательный голос в данный момент превратился в неплохой такой бас, раскатом грома прокатившийся под сводами пещеры и эхом отразившийся от её стен. Молодой лев даже сам слегка прижал уши после своего выкрика — он не ожидал от себя такого, и этот шум хоть и слегка отрезвил его, головная боль, так и не опустившая одиночку, кажется, только усилилась. Но незнакомка если и испугалась исполинских размеров самца и его громового голоса, то виду не подавала. Ну, или сам Маслахи просто не замечал этого, как не замечал и небольшого заикания Ванессы.
— Ты в-в-вообще кто т-т-такой?
Оставив этот вопрос без ответа, темногривый только ещё больше расправил плечи и выпятил грудь. Ох уж эти спонтанные желания! Сейчас вот ему вдруг захотелось предстать перед этим подростком во всей своей красе. Не спеша преодолев пару шагов, разделявших их, одиночка встал прямо напротив самки, разве что не тыча своей волосатой грудью ей в нос.
— Я... — но не успел он сказать и слова, как голова резко пошла кругом и появилось чувство, что он сейчас оставит в пещере такой же след, как и Шарпей несколько минут назад. Резко отступив от Ванессы и склонив голову, молодой лев что-то промычал себе под нос, после чего, чуть покачавшись на месте, направился в сторону выхода из пещеры — шаги его были нетвёрдые, и песочного то и дело покачивало из стороны в сторону. Едва почувствовать на себе тяжёлые капли дождя, Маслахи с шумом вдохнул в себя свежий воздух (после вони в пещере это было манной небесной) и, сделав ещё пару шагов, повалился на мокрую траву. Ну, как повалился... Не рухнул на землю из-за внезапно подкосившихся лап, а вполне осознано опустился вниз, пусть и несколько резко. К головной боли прибавилось ещё и головокружение. Если вам когда-нибудь приходилось пребывать в состоянии этакого "вертолёта", то вы можете представить, насколько плохо сейчас было темногривому. Радовало одно — эффект валерьяны постепенно прекращал своё действие, и хоть Маслахи не становилось лучше в физическом плане, он хотя бы приобрёл уже большую часть своего прежнего рассудка.
Он ещё пару минут пролежал на земле, уткнувшись мордой в передние лапы и не шевелясь — в таком состоянии было достаточно проблемно определить, где небо, где земля, где лево, где право и что вообще происходит, — но стоило льву поднять голову и ещё раз глубоко вдохнуть в себя свежий воздух, как чувство потери в пространстве и времени вроде начало отступать. Будто пьяный, Маслахи стал оглядываться вокруг. Так, русло какой-то реки, довольно стремительно заполняющееся водой, много пустого пространства, луга на другой стороне реки, какая-то пещера сзади него... Оглянувшись, песочный увидел не только пещеру, но и Ванессу внутри неё, и встал в ступор. Едва ли помня произошедшие события, темногривый не мог сложить в своей голове два и два, отчего пошёл единственным верным, как ему казалось, путём. Медленно поднявшись, он повернулся мордой к пещере:
— Ам-м... Не подскажите, что тут... произошло? — наверное, было странно задавать незнакомке такой вопрос... Но что-то подсказывало Маслахи, что неспроста она смотрит на него так. Хотя больше всего одиночку сейчас, конечно, беспокоила не желающая прекращаться дикая головная боль.