Страница загружается...

Король Лев. Начало

Объявление

Дней без происшествий: 0.
  • Новости
  • Сюжет
  • Погода
  • Лучшие
  • Реклама

Добро пожаловать на форумную ролевую игру по мотивам знаменитого мультфильма "Король Лев".

Наш проект существует вот уже 10 лет. За это время мы фактически полностью обыграли сюжет первой части трилогии, переиначив его на свой собственный лад. Основное отличие от оригинала заключается в том, что Симба потерял отца уже будучи подростком, но не был изгнан из родного королевства, а остался править под регентством своего коварного дяди. Однако в итоге Скар все-таки сумел дорваться до власти, и теперь Симба и его друзья вынуждены скрываться в Оазисе — до тех пор, пока не отыщут способ вернуться домой и свергнуть жестокого узурпатора...

Кем бы вы ни были — новичком в ролевых играх или вернувшимся после долгого отсутствия ветераном форума — мы рады видеть вас на нашем проекте. Не бойтесь писать в Гостевую или обращаться к администрации по ЛС — мы постараемся ответить на любой ваш вопрос.

FAQ — новичкам сюда!Аукцион персонажей

VIP-партнёры

photoshop: Renaissance За гранью реальности

Время суток в игре:

Наша официальная группа ВКонтакте | Основной чат в Телеграм

Рейтинг форумов Forum-top.ru Рейтинг Ролевых Ресурсов

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король Лев. Начало » Таинственный оазис » Тихая река


Тихая река

Сообщений 301 страница 314 из 314

1

https://b.radikal.ru/b02/1903/76/3136ab45ce1c.png

Полноводная река, берущая свое начало где-то в сердце джунглей, выходя на открытое пространство заметно разливается и становится более спокойной в своем течении. Ее русло змеится среди зеленых холмов, в конце концов вновь исчезая где-то в густых зарослях. У этой реки очень крутые берега, но, несмотря на это, к воде легко можно спуститься по тропе, не боясь при этом сломать шею на скользких камнях.

Доступные травы для поиска: Базилик, Валерьяна, Забродившие фрукты, Кофейные зерна, Костерост, Адиантум, Сердецей, Чистотел, Мелисса, Мята (требуется бросок кубика).

Ближайшие локации

[formatgic=sidewindow]

Очередь:

Отпись — трое суток.
Игроки вне очереди
пишут свободно!

[/formatgic]

+1

301

- Все в порядке, правда, - проговорил Чумви вполне искренне и мягко. Он рассказал про мать не потому, что хотел, чтобы Иша его жалела, а просто потому, что это его прошлое. Его история. Он едва помнил свою мать, знал только, что она была хорошей львицей, доброй и отзывчивой. Но сейчас Чумви даже не может вспомнить, плакал ли он, когда она умерла. Как хорошо он помнит черты ее морды, цвет ее глаз? Смутно, расплывчато. Впрочем, если бы Чум заявил, что вовсе по ней никогда не скучал, то точно соврал бы. Скучал, конечно, особенно когда полностью осознал, что отличается от других львят, которые звали львиц матерями. Но в прайде Муфасы заботились об осиротевших львятах, ему крепко повезло, что рядом были и сверстники, и взрослые добрые львы, и Чумви никогда по-настоящему не чувствовал себя заброшенным сиротой.

Иша рассказала, что у нее, оказывается, есть родственники в прайде, соседствующим с землями Гордости. Вот уж удивительное совпадение! Чумви не помнил, чтобы хотя бы раз видел львов-соседей, просто знал, что рядом существует еще один прайд. Но друг друга они никогда не тревожили, гонцов с предложениями о сотрудничестве или объявлении войны не посылали, так что Чумви ровным счетом ничего о них не знал. Кстати, когда Иша сообщила, что прайд ее матери соседствует с прайдом Скара, бурый приободрился. Судя по рассказам подруги, она особенно с матерью в последнее время не общалась - вон, даже не знает, родились ли у нее братья или нет. Может, возможность жить неподалеку от матери склонит ее... к определенному решению? Хотя Чум не знал, в каких они отношениях, вдруг наоборот, Иша от матери бежать хочет, как от огня.

Пока он размышлял, как бы поделикатнее поднять эту тему, царило неловкое молчание. Иша старательно вылизывала мех на груди, Чумви  с полуприкрытыми глазами делал вид, что наслаждается вечерним солнышком, подставив ему широкую, квадратную морду. Словом, старался вести себя как можно спокойнее и непринужденнее, словно в ожидании ответа его сердце вовсе не застучало быстрее и торопливее, а хвост не забил предательски по земле. Чумви боялся услышать "нет". Слишком много этих "нет" было в его жизни. Судьба отказала ему в нормальном, хорошем отце, в то время как перед глазами Симба играл с Муфасой, Нала наверняка сказала бы ему "нет", если бы тогда он решился спросить ее прямо. Он мучался неделями и даже чуть было не совершил самое страшное преступление. Чумви наконец-то встал на лапы, обрел уверенность в будущем, пытается оставить прошлое там, где ему место, нашел вместе с Налой Симбу, собирается вернуться назад и биться за Скалу... Может, не стоит сейчас бросаться навстречу возможным разочарованиям? Но он же никогда не дотерпит до нужного момента!

Поэтому он решил говорить сейчас. Открыто и прямо. Не таиться из страха. А даже если будет "нет", то какое именно "нет"? "Нет, мне не нравится жить в прайде" или "нет, я не против жить в прайде, но у нас с тобой ничего не может быть?" Иша ведь не идиотка, она наверняка отлично понимает, что скрывается за этим предложением. Такие сумбурные мысли пронеслись в голове Чумви, пока, наконец, подруга неуверенно, что совсем для нее странно, не согласилась. Морда Чумви озарилась такой искренней радостью, облегчением и восторгом, он так обрадовался, что Иша  сказала "да", что в первые секунды даже не заметил, каким тоном были высказаны эти слова. Улыбаясь от уха до уха, бурый без тени смущения потянулся к подруге и потерся мордой о ее шею.

- Здорово! - воскликнул он, стоя перед Ишей весь светящийся, радостный и довольный... но даже Чумви через секунду заметил, что сама Иша таковой не выглядит. Уши бурого поникли - что же, она сказала "да" только за тем, чтобы его не обидеть? Чумви переступил с лапы на лапу, чувствуя, как разгоревшееся тепло счастья в груди потихоньку гаснет. Снова повисло странное молчание. Бурый не сводил с Иши глаз, зная, что, когда она так старательно вылизывается, значит, обдумывает слова. Значит, скажет что-то еще. Но что? И, когда молчание стало уж совсем невыносимым, Иша наконец-то произнесла несколько слов. Но каких!

Секунду-другую Чум молчал. Солнце стало ярче, птицы запели красивее, река заблестела пуще прежнего, закат расцвел новыми прекрасными красками. Чум порывисто шагнул вперед и провел шершавым языком по шее Иши, из его груди раздавалось раскатистое урчание, на морде как-то сама собой появилась дурацкая улыбка. Он не стал ничего говорить в ответ, потому что наверняка сказал бы какую-то чушь, но весь его вид излучал счастье, словно с души свалился тяжеленный камень. Это именно то, что он жаждал услышать.

- Да. Я тоже. То есть, ты мне тоже, - проговорил он, не поднимая глаз на Ишу и все еще крепко прижимаясь косматой головой к ее плечу. - Я поэтому и хочу, чтобы ты осталась. Я поэтому и попросил. Я не знаю уж, как будет дальше, непонятно еще все. Но мы можем попробовать... ты да я.

+4

302

Договорив, самка застыла, отведя взгляд и напряженно прижав скукожившиеся уши к голове. Страшнее всего для нее сейчас было услышать, что он для нее друг — и не более того... Пожалуй, это было бы даже страшнее, чем: тогда, по крайней мере, можно сделать рожу кирпичом, будто и не было этого внезапного разговора по душам.
Судорожно подергивая кончиком хвоста, она затаила дыхание. В то время как часть ее была испугана собственными внезапно вырвавшимися на свободу словами, другая часть ликовала, предчувствуя ответ льва. Она ведь не слепая! Хотя все его поступки можно было списать на проявление дружеских чувств, все же в последние дни Иша видела, что он ищет ее компании, будто невзначай оказываясь с ней рядом во время отдыха или в паре во время охоты — и она сама поступала так же, тянулась ему навстречу, радуясь каждой минуте общения.

Кажется, ее сердце пропустило пару ударов; во всяком случае, тишина, повисшая после того как Чумви, договорив, замолчал, была почти мертвой. Но лишь на несколько секунд: после этого оба льва заурчали уже в унисон, а львица с удовольствием и радостью прижалась к другу, пряча морду в его гриве.
—  Ага, — все еще чувствуя себя весьма по-дурацки, радостно откликнулась она; на морде ее наконец начала расплываться широченная радостная улыбка.
Иша не была уверена, что сможет сохранять серьезный вид, когда им придется вернуться к остальным. Ай, и ладно! Кого это заботит? Разве что... Ох, Керу-то, наверно, забеспокоится. Вроде как дочь уже выросла и завела себе, хе-хе, друга. Любовника, возлюбленного? От этой мысли, будто током пронзившей львицу с головы до пят, она нервно фыркнула, отстраняясь и заглядывая в морду Чумви (и с облегчением видя на ней ответную широкую ухмылку). Он ведь именно это ей предложил, правда? Отношения, семья, дети, как там это у всех бывает? Офигеть!..

— Таааак, — львица безуспешно попыталась собраться с мыслями, но теперь, после того, как они признались друг другу в своих чувствах, ее хватало лишь на то, чтобы улыбаться и дико коситься на самца, будто первое, что он должен был сделать после признания — это наброситься на нее подобно дикому зверю, — не будем загадывать, — она моргнула и чуть посерьезнела, подумав, что Чумви может принять эти слова за этакий деликатный отказ заводить отношения, — я имею в виду, что не знаю, куда нас жизнь занесет... Главное, что мы вместе, правда?
Не в силах продолжать, она снова уткнулась ему в гриву. В такие моменты хорошо бы сказать что-нибудь нежное, но бурая понятия не имела, как это делается, и, к тому же, отчаянно стеснялась такого откровенного выражения нежности. Вот по морде дать — это мы можем, это далеко ходить не надо. Впрочем, льву, кажется, не особо нужны были слова, хватало и обнимашек, благо их было в избытке. Расчувствовавшись, Иша даже осмелилась ответно лизнуть его в щеку, чутка промахнувшись и захватив заодно еще и мочку носа.
— Кхм, — спустя еще несколько минут обнимашек и пару таких же неловких фраз она опять завозилась в объятиях льва, — как думаешь, уже пора вернуться к остальным? Они нас не будут искать?..

+2

303

Он разучился чувствовать себя таким свободным и счастливым. Столько лет над ним висело проклятие тайны и заговора! Он отдалился даже от своих друзей детства - не настолько, чтобы считаться незнакомцем, но достаточно, чтобы увиливать от дружеских посиделок и разговоров. Угрюмо слонялся по территории и границам. Его настроение так легко было списать на то, что сейчас идет засуха, чума, пропали королевские наследники, всюду шныряют гиены... Вот и изменился старый друг. Что тут непонятного? Друзья тактично оставляли его в покое и не особо наседали с советами и помощью - особенно когда он весьма красноречиво дал понять, что ничего ему не нужно, но вместе с тем явно все равно продолжали считать "своим".  Со временем Чумви привык ко всему и не сознавал даже, что давно не чувствует себя спокойным, умиротворенным и счастливым. Разве те моменты, когда он разделял с товарищами хилую дичь нельзя назвать счастливыми? Или когда ушла чума? Или когда пошел дождь?

То были радостные мгновения, но подлинно счастливым, довольным и свободным он почувствовал себя сейчас, когда Иша доверчиво и открыто зарывалась носом в его шерсть, когда он сам терся широкой переносицей о ее щеку и урчал, тая от мысли, что вот эта львица хочет считать его своим, а вот он может считать ее своею. Чумви провел широким, шершавым языком по медовой шерсти и ласково боднул подругу головой - может, будь на месте Иши Нала, она бы чуть-чуть покачнулась, но перед ним стояла Иша - крепкая, сильная, языкастая, умная и прекрасная. На секунду он встревоженно подернул ушами, но Иша, явно угадав его мрачные мысли (Чум вообще вдруг заметил, что привык думать обо всем с плохой точки зрения), объяснила, что имеет в виду.

- Да. Вместе, - лаконично подтвердил он. Иша снова зарылась в его косматую гриву, Чумви снова прикрыл глаза и прижался к ней. Он не умел говорить длинно, красиво и романтично - и стеснялся, и чувствовал себя глупо в такие моменты, а потому молчал, зная, что Ише тоже не нужны никакие слова. Когда подруга спросила, не пора ли им возвращаться, Чум поморщился и ворчливо вздохнул. Раньше он бы с готовностью кивнул - долг есть долг, Нала с Симбой уже могли возвратиться, надо планы на будущее обсуждать и все такое. А теперь ему хотелось подольше понежиться в своем собственном счастье, вдали от товарищей и, соответственно, от кучи забот и переживаний. Но, с другой стороны, прошла уже прорва времени. Он сомневался, что друзья забили тревогу - все-таки они с Ишей не маловозрастные лвьята, справятся как-то с проблемами, но, наверное, тревожиться уже начать могут.

- Да что о нас беспокоиться, - все же вздохнул Чумви с явной неохотой куда-либо двигаться. - Хотя, может, Симба с Налой уже вернулись и что-то скажут важное. Надеюсь, - он поглядел на сверкающую под закатным солнцем реку, виднеющуюся в нескольких прыжках от них с Ишей. Потянул еще немного времени, сощурившись, глядя на лесную чащу. - Ладно, ты права. Идем обратно.

+4

304

Тропический лес——→>>
Неожиданное появление гепарда из кустов уже не так смутило Симбу, как неожиданное появление Тесвы. Ради — друг и верный спутник льва — это король-изгнанник хорошо запомнил, когда кот однажды появился в оазисе, рискуя собственным здоровьем переходом через пустыню. Цель пятнистого хищника тогда была самой незатейливой: сообщить Симбе последние новости, которые касаются как Тесвы, так, непосредственного, самого Симбы. Именно этот зверь принес тогда хорошую новость о том, что Рико успешно пересек пустыню и, хотя младший сын короля отрекся от своей семьи, рыжегривый все еще переживал за брата и хотел бы, чтобы он был исключительно счастлив, а главное — жив и здоров. Именно поэтому лев поприветствовал Ради с приподнятым настроением, хотя от его глаз и укрылось немаловажное состояние самого гепарда: он, почему-то, тоже был несказанно чему-то рад.

Убедившись, что его спутники готовы выдвигаться в сторону реки, Симба поднялся со своего места и зашагал впереди процессии. Несмотря на то, что уже наступила ночь, и в оазисе едва ли можно было что-то разглядеть, рыжегривый двигался достаточно быстро и уверенно. Впрочем, это было неудивительно, поскольку за все время проживания в оазисе, лев успел досконально его изучить: во-первых, конечно, чтобы спастись от Скара в случае надобности благодаря каким-нибудь секретным лазейкам, во-вторых, чтобы иметь представление, где находятся важные места, будь то водопой или хорошее охотничье угодье, а в-третьих, оазис приходилось постоянно прочесывать на наличие любого незнакомого зверя, который мог, как помочь, так и оказаться шпионом. Теперь лев узнавал дорогу по каким-то ему одному известным ориентирам, а еще, конечно, по запаху: дождя не было, поэтому собственные следы хорошо можно было почувствовать, а по ним уж ориентироваться было нетрудно.

Как и обещал, Симба во время пути рассказал о том, что происходило в зеленом кусочке пустыни за время отсутствия Тесвы. Говорил король-изгнанник коротко и ёмко, скорее, отмечая лишь главные факты: на подробный рассказ времени не было, да и не нужно было сейчас этим забивать головы львам, которые и без того многое пережили: Тесва и Ради, скорее всего, толком не успели отдохнуть после перехода, а Нала вовсе была жертвой всех настроений (хороших и плохих) старого друга. Словом, Симба упомянул лишь Сольвейг, упомянул светлую шаманку и ее фокусы с призрачным жуком; резко как-то перескочил, впрочем, на недавнюю и не очень удачную встречу старых друзей, коротко обозначив Тесве, кто кем и кому приходится. В конечном итоге сказал, что благодаря Рафики, — прайдовскому шаману, очень уважаемому, — пересмотрел свои прежние взгляды на жизнь, а уж после как-то больно тихо упомянул, что в итоге оставил компанию у реки, чтобы поговорить с Налой (бросил, правда, на нее очень неопределенный взгляд). О Муфасе Симба умолчал, полагая, что сейчас не лучшее время и не лучшее место, чтобы делиться таким; кроме того, пусть Тесва оказался и надежным товарищем, такие личные переживания король-изгнанник бы не смог ему открыть. Быть может, в более удобной обстановке он непременно расскажет львице об этом: в конце концов, она заслужила объяснений, хотя и не требовала ответов на вопросы. А вопросов у Налы было немало — это несложно было понять по ее взгляду.

Прямо перед рекой, в том самом месте, где рыжегривый забрал свою подругу, в нос ударило невероятно большое количество запахов, которых Симба не знал. Это заставило его замедлить шаг. Чувство, которое он так жаждал избежать любой ценой, вновь в нем заговорило: да, он убедился в который раз, что подобные вещи никогда не проходят бесследно. Естественно, едва дышащий злобный червячок намекнул королю-изгнаннику, что там может быть самая натуральная засада: и Чумви вернулся добить его, и Нала отдала себя своему другу ради того, чтобы заслужить его доверие. Быть может, даже Тесва появился здесь неслучайно: параноик может связать и надумать такого, чего никто никогда не надумает. Все эти нехорошие мысли заставили Симбу остановиться в глубокой задумчивости.
Здесь чужаки, запахи мне незнакомы, — проговорил рыжегривый, обернувшись в сторону спутников, хотя взгляд его был направлен именно на львицу. Складывалось впечатление, что рыжегривый ждал именно ее реакции, — это не может быть засадой? — обронил он тихо, принюхиваясь. И Нала, конечно, поспешила поддержать его: львица уверила друга, что в случае необходимости будет драться с ним бок о бок; король-изгнанник все это время смотрел на нее, слушал, что она говорит и, если бы Тесвы не было рядом, точно бы заурчал от удовольствия, однако лишь благодарно улыбнулся и кивнул.
Ладно, я пойду первый, вы — за мной.
И, тем не менее, Симба испытывал к самому себе неприятные чувства: ему казалось, что он ведет себя как трус, ему хотелось вывернуть себя наизнанку от теперь уже мимолетных мыслей, которые он упорно пытался игнорировать или задавливал их весомыми аргументами. В такие моменты король-изгнанник вспоминал отца, чувствовал безудержную тоску по нему и повторял сказанные им слова. Тогда лев успокаивался, тогда ему становилось легче, и он готов был продолжать свой путь. То же самое случилось и в этот раз, правда, вместо Муфасы ему помогла его подруга, быть может, даже не догадываясь об этом.

Сунув морду в кусты, поспешно раздвигая их, Симба даже на короткий миг замер, когда вышел с другой стороны поляны. Он удивленно огляделся по сторонам: львов действительно стало больше, но все они были ему, во-первых, незнакомы, а во-вторых, не особо-то настроены на какое-то сражение. Кто-то из них мирно лежал, кто-то — беседовал, кто-то уже даже дремал. Первым делом, конечно, лев начал искать глазами кого-то из знакомых, но обнаружить никого не успел, потому что на него сию же секунду налетели Тимон и Пумба, поспешно откланявшись Керу и Мичи.

Эй, где тебя носило?
А мы уже переживать начали!
Не подскажешь, здесь что, мясом намазано? Откуда столько львов взялось?
А мы даже познакомились с одним очень милым львенком!
Ребята… — пробормотал Симба, на миг даже растерявшись, — тише, вы же… — уже шепотом, с характерным судорожным вздохом произнес лев, однако безнадежно замолчал, не договорив фразу: все глаза, знакомые и незнакомые, теперь были устремлены на него.
Они пришли с миром, ищут новый дом, — тихо пояснил Пумба, оглянувшись на львов.

Симба понимающе кивнул и, убедившись, что Нала, Тесва и Ради вышли за ним, со вздохом сделал пару шагов вперед, навстречу ко львам, обводя взглядом всех, кто здесь присутствовал. Он, конечно, понимал, что ему предстоит сейчас представиться перед всеми, кто здесь находился; извиниться перед теми, у кого попросить прощение не успел; главное — это озвучить дальнейшие планы и цели, постараться сделать это так, чтобы за ним пошли все.

Но как?

Рыжегривый не помнил, когда в последний раз находился вокруг такого большого количества животных. Он одичал, отвык от нормального простого общения, а что говорить теперь об обращении к большому количеству зверей? Однако он прекрасно понимал: теперь самое время и самое место собрать всех вместе для того, чтобы вернуть дом. От него зависело, спасутся ли мать и его друзья; от него зависело то, возродятся ли Земли Гордости и прекратят ли гиены бесчинствовать на территориях прайда; от него зависели те звери, которые положились на него — даже Чумви! — и которые пришли, чтобы помочь ему. От него же самого зависело собственное будущее, а главное — память об отце.

Симба помнил, как говорил Муфаса: его твердый громкий голос слышали тысячи зверей затаив дыхание; мощный и сильный, он внушал впечатление достойного лидера. Сын должен соответствовать своему отцу, но всегда ли это так необходимо?
Мое имя Симба, — вдруг сказал лев и помолчал немного, оценивая реакцию слушателей: насколько они вообще в курсе того, кто он и что собирается делать? — и… я хочу вернуться домой.

Выдох. Рыжегривый встречает взгляд Чумви и отводит глаза.

Простите меня все за то, что я сделал за последние дни. Я был не прав и поступал ужасно.

«Надо ведь им сказать, что я король, да?».

Я — сын погибшего короля, — выпалил он и, наверное, не будь у него меха, кожа бы покраснела не меньше собственной шерсти. — Мой дядя — Скар — узурпировал трон, но я хочу вернуть его… вернуть для того, чтобы моя семья, мои друзья и все, кто живет на Землях Гордости, были в безопасности и были счастливы.

«Хорошо вроде бы идет, правда?».

Это будет не просто. За Скара гиены и его последователи. Поэтому я хочу попросить у вас… помощи. Я знаю, что никто не будет биться за чужой дом и рисковать своей жизнью, поэтому… я готов обсудить вознаграждение. Но мне важно… нужно знать, что вы готовы сказать «да» сейчас.

Симба сделал паузу: обождал, пока слушатели обдумают сказанное, а затем продолжил говорить.

У меня уже есть план. На днях, отдохнув и набравшись сил, мы выступим из оазиса, а когда пересечем Великую Пустыню, настанет самый важный этап: собрать союзников. Вокруг нас много прайдов, много достойных правителей, мы можем склонить ближайшие королевства на нашу сторону. Кроме того, насколько я знаю, плодородные земли пришли в упадок, поэтому я планирую заручиться поддержкой других зверей, которые заходят вернуться домой и заходят увидеть свои земли вновь цветущими! Вместе… вместе у нас получится.

Тишина, воцарившая после его короткого монолога, несколько смутила Симбу. Он слегка кашлянул, снова осмотрел присутствующих и, наконец, робко задал вопрос:
Так… кто со мной?

Первыми были его друзья, — а Симба вель еще сомневался в них! — а после, посовещавшись и подумав, дали согласие остальные звери: кто-то закричал, кто-то закивал и поднялся шум.
О, да ты прирожденный оратор, — с нескрываемым скептицизмом в голосе проговорил Тимон.
Мой король, разрешите вас поцеловать! — бородавочник тут же упал к лапам льва, и, взяв одну переднюю, уткнулся влажным рыльцем в мягкий пушистых мех.
Пумба, перестань! — поморщившись, ответил Симба, ревностно прижав конечность к груди. И хотя он старался оставаться спокойным, его все равно в глубине души трясло от волнения, от смятения и от того, что он все же сделал самое главное — первый шаг к возвращению.

И теперь, не чувствуя более страха или жажды мести, Симба, бок о бок с Налой, окунулся в шумную большую компанию львов: надо ведь было и Тесву представить, и самому узнать, как зовут каждого и… обсудить еще много-много чего! Впервые за последние несколько лет в короле-изгнаннике действительно появилась надежда, впервые он по-настоящему готов был, наконец, сорваться с места и отправиться навстречу к старой жизни, к друзьям и врагам, к дяде — с ним Симбе предстояло выяснить еще очень многое. 

Таймскип—–→>>Пустошь

Офф

+7

305

Облюбованная львами тесная, но уютная полянка, уже основательно притоптанная множеством лап — как больших, так и не очень — еще очень долгое время буквально гудела от разговоров, точно растревоженный пчелиный улей. Каждому из присутствующих здесь явно было о чем рассказать либо в подробностях расспросить у своих собеседников; тем не менее, находились и те, кто нарочно держался в стороне от оживленных бесед, не желая привлекать к себе лишнего внимания, а может, просто банально подустав после долгого, изнурительного дня. К таковым можно было отнести, во-первых, изможденного едва ли не до полусмерти малыша Тарту, а во-вторых — эксцентричного старика Рафики. Оба каким-то чудом умудрились задремать в этом бедламе, еще задолго до того, как все остальные львы также начали один за другим отходить ко сну, сворачивая свои шумные посиделки и устраиваясь на грядущий ночлег. А вот Тирион не спал, предпочитая все с той же загадочной (ну, по-крайней мере, он из-за всех сил старался выглядеть интригующе) физиономией рассматривать пришлых новичков издалека, чутко улавливая обрывки их разговоров и безостановочно анализируя, анализируя, анализируя... До тех пор, пока вокруг окончательно все не стихло, и теперь уже самого Тириона не начало безнадежно клонить в сон. Да еще с такой силой, что в какой-то момент карлик, сам того не осознавая, смешно уронил подбородок себе на грудь и пустил длиннющую ниточку слюны, почти моментально отрубившись... но не надолго: когда большая часть путников улеглась, и на поляне стало достаточно тихо, чтобы наконец стало возможным расслышать плеск реки в отдалении, кто-то еще завозился, зашуршал листвой в окрестных зарослях, аккуратно подходя к их импровизированному лагерю. Доселе, вроде бы, так крепко "медитировавший" на низко растущей ветке Рафики моментально распахнул глаза, с живым вниманием устремив свой взгляд куда-то поверх множества ушастых макушек; встрепенулись и Тимон с Пумбой, безошибочно угадав осторожную поступь своего давнего товарища. Они же первым ринулись на перехват молодого короля, моментально завладев его вниманием. Поднятый ими небольшой вихрь, осыпавший сонную морду Тириона какими-то мелкими сучьями и листочками, заставил его резко вынырнуть из сладкого мира сновидений, аж коротко всхрапнув от неожиданности и отчасти обескураженно вытаращив свои разноцветные, блеклые лупы.

А, что, опять бандиты атакуют?!

Пока самец поднимался с насиженного места, спешно приводя себя в порядок, все остальные львы уже успели поприветствовать Симбу и его спутников — кто радостно, кто застенчиво, кто откровенно настороженно, банально не представляя, каков он из себя по характеру. Не представлял этого и сам Тирион; однако ж, то, что это именно Симба, младший Ланнистер определил с первого же взгляда, едва только взглянул на него из-за мощного плеча Керу. Крупный, статный, рыжегривый самец, очевидно находящийся в самом расцвете жизненных сил — честно говоря, Тирион опасался увидеть рохлого, оттощавшего юнца и был приятно впечатлен увиденным. Хотя, конечно, с ходу назвать Симбу прирожденным монархом, мужественным и величавым, тоже язык не поворачивался — слишком уж просто он держался, безо всякой королевской спеси, да и выглядел не шибко ухоженным и откормленным. Как видно, сказывались долгие скитания далеко за границами родных земель... Или банальное отсутствие надлежащего воспитания. Поглядите на самого Тириона: мелкий, уродливый как гиена и такой же встрепанный, но зато манеры-то, манеры!

И все-таки, голубую кровь Бес за километр чуял.

"А этот тоже не кажется простым бродягой," — мысленно подметил Тирион, плавно переведя взгляд на второго самца. Он даже не сразу обратил внимание на его присутствие за спиной Симбы: темношкурый незнакомец держался максимально скромно и тихо, проще говоря, не отсвечивал. Не отсвечивать пытался и сам Тирион — до поры, до времени. Благо, размеры позволяли. — "Значит, вот он каков из себя, сын Муфасы... Должно быть, ты весьма целеустремленная и уверенная в себе личность, раз сумел собрать вокруг себя такую большую толпу," — продолжил рассуждать Златогрив, не прекращая укромно рассматривать Симбу из своего отдаленного уголка. Было не очень просто: взволнованно переминавшиеся с лапы на лапу слушатели то и дело невольно загораживали ему обзор, вынуждая карлика смешно покачиваться из стороны в сторону, вытягивая свою коротенькую, едва прикрытую гривой шею. Он уже понял, что Симба вознамерился держать речь; очень важную речь, стоило подумать. Тут-то Тирион и замер, весь целиком обратившись в слух, предвкушая, что доселе разрозненные кусочки неизвестного ему паззла окончательно выстроятся перед ним в более-менее четкую картину происходяшего. И Симба действительно заговорил... Вот только не шибко уверенно, то и дело смущенно запинаясь, нервозно хмурясь и допуская легкую дрожь в голосе — видно было, что ему тяжело дается говорить на публику, хоть он очень сильно старается. Не исключено, что он делает это впервые в своей жизни. Хотя, казалось бы, наследному принцу Земель Гордости в первую очередь следовало обучаться ораторскому мастерству, а уже во вторую — как размахивать лапами в бою. Ну, не беда; в конце концов, учитывая, при каких условиях он был вынужден покинуть родной дом... Словом, Тирион очень быстро простил Симбе этот пробел, мудро рассудив, что далеко не всем дано быть искуссными дипломатами и вещателями.

"И все ж таки, это умение здорово пригодится ему в дальнейшем," — Бес в легкой задумчивости склонил голову набок, отрешенно размышляя о том, что теперь он, пожалуй, знает, что конкретно он мог бы предложить Симбе в обмен на его защиту и покровительство. В дальнейшем, Тирион уже просто молчаливо слушал речь изгнанника, отчасти подтверждающую его былые незатейливые умозаключения, но большей частью порождающую все новые и новые вопросы... На которых Бес пока что решил особо не зацикливаться. У него еще наверняка появится возможность их задать, причем не абы кому, а самому Симбе, напрямик. А чтобы эта возможность не ускользнула, ему следовало как можно скорее заявить королю о себе, покуда воодушевленные (а может и нет...) его словами друзья и боевые товарищи не подняли оживленный гвалт, спеша высказаться вперед Тириона. Особенно после того, как тот заявил о неком "вознаграждении" — вот уж с чем действительно стоило быть по-аккуратнее, так это с не шибко твердым обещаниями. С другой стороны, это вправду могло бы помочь ему переманить побольше зверей на его сторону. Ведь битва, как это уже неоднократно подчеркивалось, предстояла не из легких, и это еще слабо сказано! "Гиены... впервые слышу о том, чтобы львы заручались их поддержкой," — резюмировал коротышка. — "Довольно необычный и хитроумный план, стоит это признать. Но что может сделать гиений клан против целого львиного прайда? Если хотя бы половина присутствующих здесь решит остаться..." — он выразительно обвел взглядом своих новых знакомых, включая даже старика-мандрила, что с загадочной улыбкой выслушивал Симбу со своего импровизированного "насеста", — "...они уже образуют достаточно серьезный боевой отряд. А сколько еще может присоединиться к нам в дороге? Включая возможных союзников из соседних королевств..." — за всеми этими сосредоточенными размышлениями, Тирион все-таки упустил из виду момент, когда Симба наконец закончил говорить и начал выслушивать ответную реакцию. Осознав, что молодого завоевателя вот-вот закроют собой широкие (а кое у кого еще и жутко мохнатые!) спины его новоиспеченных знаменоносцев, карлик спешно двинулся вперед, уже привычным ему способом "лавируя" промеж оживленно топчущихся кругом него мощных когтистых лап. В какой-то момент, Тирион даже не побрезговал нырнуть под брюхом у Ни, чего он обычно очень не любил делать — как ни крути, а гордость Беса была гораздо выше своего обладателя. Но сейчас был довольно... исключительный момент, скажем прямо, и Тириону уже некогда было кривить свою приплюснутую рожу.

Ваше Вел... — он уже намеревался было эффектно выступить прямо перед Симбой, непомерно широким для такого коротышки шагом вынеся себя из основной толпы и довольно-таки изящно преградить путь отпрыску короля Муфасы... да только не удалось — оживленно вертевшийся рядышком Пумба по чистой случайности пихнул выскочку своим упитанным задом, отчего Тирион, запнувшись на полуслове, едва не клюнул Симбу носом в лапу, сымитировав тот самый лебезивый поцелуй, который так сильно не понравился рыжегривому наследнику. К счастью, Бес тут же уперся передними конечностями в землю, избежав откровенно позорного для него соприкосновения мордой с чужой шкурой и лишь донельзя низко "преклонившись" пред заметно растерявшимся с таких церемоний Симбой и его не менее изумленной подругой. Ну... не то, чтобы это сильно расходилось с его изначальными планами, верно? В плане, что Тирион все равно собирался представиться и поклониться... Не так сильно, правда, но что поделать. — Ох, да, извиняюсь... неловко получилось, — он тут же подвинулся назад, мысленно досадуя на эту оплошность. Видел Айхею, или кто там сидел на небесах — он и так производил не самое лучшее впечатление при первой встрече, и это еще мягко сказано. Можно было представить, как ошалел Симба, вдруг обнаружив странного и на редкость уродливого карлика прямо у себя под носом! Хотя что тут представлять, вон она, обалдевшая королевская рожа, прямо у тебя перед глазами. — Попробую... уфф, попробую еще раз, — Бес аккуратно отступил назад, теперь уже сам потеснив Пумбу задницей и вновь поклонившись, теперь уже достойно и не "пресмыкаясь". — Мое имя Тирион, из рода Златогривых. Быть может, слышали о таких... а если нет — то слава богу. Я, конечно, очень недолго пробыл в компании ваших спутников, но уже успел многое услышать о вас и ваших планах на будущее. И хотел бы помочь... Не когтями, разумеется, — он выразительно покачнул своей коротенькой лапой в воздухе, намекая на свою полную бесполезность в бою. — Но умом и красноречием. Вы говорили о том, что намереваетесь просить помощи у союзников вашего королевства... Смею надеяться, что смогу принести вам пользу своими дипломатическими навыками и заручиться всей необходимой поддержкой. Полагаю, вы уже и сами поняли, насколько это будет непросто делать в одиночку, — на этих словах, Тирион, набравшись наглости, украдкой подмигнул Симбе, постаравшись вложить в этот жест все свое добродушие и иронию: да-да, я уже видел, как ты пытался держать речь перед публикой... Провалом это ни в коем случае не назовешь, но одно дело — говорить перед старыми знакомыми и друзьями, и совсем другое — уговаривать королевскую знать по соседству встать на твою сторону в кровопролитной войне за трон.

И похоже, что Симба уже и сам это осознал... Судя по тому, как, худо-бедно справившись с изумлением и скепсисом, наградил Тириона столь же благодушной и доброжелательной улыбкой, видно, по достоинству оценив его смелость. Или чувство юмора. А может, и то, и другое сразу. Златогриву хотелось верить, что Симба воспринял его предложение хотя бы в половину так же серьезно, как оно прозвучало из уст самого Тириона; а если нет — что ж, он обязательно попробует еще разок, но чуть позже, как только ему вновь представится такая возможность. И желательно вне шумной, взбудораженной толпы, в которой каждый спешил высказаться и привлечь к себе внимание молодого короля. Да кто ж их в этом обвинит, скажите-ка на милость? Симба и впрямь показался ему достойным львом, а ведь он видел его впервые в жизни. Что уж говорить о тех, кто был знаком с этим львом чуть ли не с самого рождения?

Оставалось лишь надеяться, что он действительно твердо был готов вернуться домой и занять трон, не побоявшись возможных преград; в противном случае, это была все лишь еще одна глупая и безнадежная игра престолов.

>>> Таймскип на три игровых месяца и переход через Великую пустыню <<<

+4

306

Самка поджала губы при упоминании Симбы, но ничего не сказала — по крайней мере, вслух. Это кто еще знает, что он там себе надумает и наговорит… В последний раз, когда они видели несостоявшегося короля, он, в общем-то, произвел впечатление вполне благополучненького, очнувшегося от паранойи льва; правда, никто не гарантировал, что его подозрительность не проснется в ближайшие пять минут. Или десять. Или когда угодно. Симба в понятии Иши был чем-то вроде переполненного лавой Килиманджаро — случайно камешек со склона скатится, и следом за ним повалит неиссякаемый поток лавы, поджигая и сметая все на своем пути. Как она ни старалась, в памяти все время всплывал тот издерганный самец, что едва не навалял Нале лишь только потому, что она встала между ним и Чумви.
Конечно, за дело. Бурая насмешливо вздернула уголки губ, покосилась на идущего рядом с ней самца, но не стала ничего больше говорить. Кто старое помянет, как там это говорится, казалось бы, при чем здесь Мисава.

— Надеюсь, что они тоже вернулись, — наконец, проговорила она, выдав вслух самый вежливый и тактичный вариант из всего того, что пришло в ее голову; вряд ли Чумви стоило слышать все те эпитеты, которые всплывали в мозгу самки при воспоминаниях о встрече с Симбой, — львов там собралось уже много, и не только их… Лучше, если мы будем держаться вместе.
Слова ее звучали суховато. Иша не привыкла к таким большим компаниям, и, признаться, даже немного завидовала Тарту, который в силу возраста мог вести себя так, как ему хочется: всласть паниковать, вращать по сторонам округлившимися глазами, визжать от ужаса и бросаться бежать от всего, что пугает. Ишу не пугала огромная пестрая толпа; к тому же, языкастая и резкая львица уже успела со всеми перезнакомиться и, что удивительно, никому не нахамить — большой успех, учитывая всеобщую нервозность. И все же, чем больше к реке приходило незнакомцев, тем чаще бурая ловила себя на мысли о том, что лучше всего чувствовала себя в пустыне, там, где их было всего четверо.

Месяц выплыл из-за облаков, залив окрестности серебристым светом, и самка волей-неволей настроилась на более мирный и даже почти романтичный лад. Река казалась такой тихой и спокойной; сверчки и ночные птицы вплетали свои голоса в музыку ночных джунглей… Словом, думать сейчас хотелось вовсе не о Симбе и не о том, что он там может сказать или сделать.
— Знаешь, — самка на ходу мимоходом потерлась о плечо Чумви, смущенно отворачиваясь, — я никогда не была... Ну, со львом.
Она прижала уши; казалось, морду окунули в кипяток – так загорелись щеки. Но смена темы была... в тему. Уж отвлеклась, так отвлеклась. Бросив мимолетный взгляд на самца, Иша, убедилась, что беседа просто огонь; по крайней мере, Чумви тоже выглядел так, как будто его макнули рожей в озеро лавы. Сейчас, уже справившись немного со внезапно настигшим ее смущением, львица начала находить некоторое удовольствие в том, что ей удавалось смутить самца. Он выглядел таким милым и трогательным, нет, честное слово.
Пока ошалевший лев подбирал слова, оба они подошли довольно близко к тому месту, где оставили всю свою пеструю компанию, — настолько близко, что внезапно раздавшиеся неподалеку вопли суриката и бородавочника заставили Ишу панически (ничуть не хуже, чем Тарту) шарахнуться в сторону, едва не сбив с ног не ожидавшего от нее такой прыти льва.

— Айхею, — с судорожным всхлипом выдавила из себя львица, обретя равновесие, — орут как потерпевшие.
Впрочем, насколько она могла понять, это были крики приветствия — и спустя пару секунд, осторожненько выдвинувшись из зарослей, Иша убедилась в своей правоте. Зад Симбы маячил перед ней во всей своей красе; должно быть, он тоже только-только подошел на поляну. Нала сопровождала недокороля, не отходя от него ни на шаг; к тому же бурая сразу подметила еще одного льва (трудно было не подметить того, кто загораживал ей добрую половину обзора), незнакомого ей доселе. Вот и новые морды пожаловали.
— Кажется, мы успели вовремя, — кисло проговорила Иша, пихая Чумви локтем и подбородком указывая на эту теплую компанию.

Все на поляне зашевелились, поднимаясь, поворачиваясь к пришедшим, приветствуя Симбу и его спутников. Ну раз приветствий так много, может быть, он обойдется без ее вымученного «здрасьте». Потянув Чумви за собой, самка бесцеремонно двинулась вперед, обходя королевский зад стороной, а заодно на ходу вполне жизнерадостно махнув Нале; она влилась в толпу приветствующих, привычно держа курс на Керу и не замечая никого, кроме него. Приемный отец поздоровался с рыжегривым весьма сдержанно, так что Иша расцвела от радости, едва удержавшись от того, чтобы по-детски не показать Симбе язык. Увидев дочь, Керу приветствовал ее куда более радостно. 
— Меня не было всего полчаса, — смущенно буркнула львица таким ворчливым тоном, что стало ясно: она тоже безумно рада. На миг она спрятала морду в его гриве и тут же, будто ее магнитом потянуло, прислонилась к плечу Чумви с таким беззастенчиво-счастливым видом, что Керу наверняка понял все без слов.

Ах, ну да. Они ведь здесь не за тем, чтобы обсуждать семейные отношения, тут вроде как должна твориться история.   Самка обернула морду к Симбе, старательно делая вид, что слушает его.
Спустя пару секунд ее скептицизм сменился удивлением; затем даже чем-то, похожим на уважение. Что ж… он не нравился ей, но она не могла не признать: он изменился, изменился к лучшему. Было ли это его личное решение, повлияла ли на него Нала или этот самец, тенью стоявший за плечом, но сейчас Симба был куда больше похож на будущего короля, нежели ранее. Издерганный и подозрительный тип куда-то исчез  — львица снова и снова оглядывала говорившего, пытаясь понять, в чем тут подвох, — а на смену ему пришел кто-то новый, уверенный в себе, готовый вести за собой. Что ж, самка неохотно признала, что за ним она бы пошла. Только не надо ничего себе придумывать — он все равно ей не нравится!

Теперь Симба излагал свой план четко, лаконично, обращаясь сразу ко всем присутствующим. Самка слушала вполуха, тем более, что близость Чумви здорово сбивала ее с мысли. Она даже пропустила момент когда, договорив, рыжегривый замолчал, смущенно и даже почти робко оглядывая собравшихся перед ним зверей,  будто он только сейчас сообразил, что находится под добрым десятком пристальных взглядов.
После небольшой паузы все снова загомонили; кто-то даже закричал от избытка чувств. Иша мельком увидела Тириона, почти незаметного среди нормального размера львов — сейчас, кажется, размеры были ему только на пользу, потому что он, как-то невзначай и незаметно оттерев всех остальных, оказался рядом с Симбой едва ли не первым, и теперь что-то вполголоса втирал ему — уж явно не то, какой рыжегривый красавчик. Постно-дружелюбное выражение, с которым самец слушал коротышку, снова заставило Ишу скептически фыркнуть; однако, встретив настороженный взгляд короля, на миг устремившийся на нее, она серьезно кивнула ему, подтверждая свои намерения.
Да пойду я за тобой, пойду.
Придурок.

—-→ Таймскип. Пустошь

+7

307

Чумви кивнул в ответ на первую фразу Иши - конечно же, лучше держаться вместе, не разбредаться далеко, может быть, наконец-то Симба что-то полезное скажет и сделает. Чум так закивался, что не сразу уловил смысл второй фразы, а уловив, ошалело дернулся, кашлянул и воззрился на Ишу, которая как раз в этот момент потерлась о его плечо и спрятала глаза. Она...что... прямо сейчас?! Чумви тоже не был с львицей - у него была куча других проблем, включая и личные, чтобы об этом думать. Голод, предательство, болезни, гиены - как тут думать о том, чтобы завести интрижку с кем-то из своего прайда? Тем более, что после случившегося в каньоне Чумви просто не мог вести себя со всеми так же дружелюбно и свободно, как раньше. Призрак предательства витал над ним все эти годы, и ему казалось ненормальным, неестественным заводить какие-то романы, болтать с друзьями и вести себя так, словно все по-старому. Пришлось бы участвовать в беседах на тему смерти Симбы и Рико... А сейчас его будто булыжником по затылку ударили. И стало горячо-горячо - не будь у него бурой шкуры, Чум стоял бы сейчас перед подругой весь пунцовый, как летний закат.

- Ммммм, - протянул Чумви, делая вид, что не полностью расслышал Ишу и целиком отдался тому, чтобы рассмотреть цветок под своими лапами и послушать прекрасное, просто чудесное пение сверчков в ночи. Гордость не позволяла сказать сейчас - знаешь, а я тоже. Поэтому он промолчал, и до поляны, где остались их товарищи, дошли в тишине, под лунным светом - романтика, да и только. А о том, что они вернулись, возвестили вопли бородавочника и суриката. Как и Иша, Чумви вздрогнул всем телом, да еще покачнулся, когда подруга на него налетела, и автоматически зарычал, обнажив клыки, в сторону звука. Понял, что это такое, он спустя пару секунд, и раздосадованно щелкнул зубами.

- Чертовы кретины, неудивительно, что Симба с катушек съехал, - проворчал Чумви. - Они что, всегда орут?

Только не говорите, пожалуйста, что их общество придется терпеть всегда. Пожалуйста. Чумви был близок к тому, чтобы их сожрать. Ну или, на худой конец, напугать так, что они сами смылись подальше отсюда и никогда не возвращались. Зато происходящее на поляне подняло ему настроение - Симба вернулся. Вместе с Налой. Чумви застыл, не присоединяя свой голос к приветствиям, а потом продвинулся следом за Ишей, не сводя с короля глаз. Как он... выглядит? Симба изменился. Следуя за Ишей к местечку, который она для них выбрала, Чумви ни на секунду не спускал взгляда с Симбы и к своему огромному облегчению понял, что старый товарищ действительно выглядит иначе. Исчезла злоба и настороженность во взгляде, держался он как-то иначе и казался просто... сильнее. Увереннее. Умнее.

Иными словами, если раньше он был как сам Чумви, озлобленный и готовый сорваться в любой миг, чтобы прибить своих врагов - а Чумви мечтал о том, чтобы вступить в бой и убить всех, кто принес горе его прайду и его землям - то сейчас впервые стал больше похож на короля. И хорошо.

Чумви не обратил внимания ни на Керу, не на то, как он, возможно, посмотрел на них с Ишей, когда последняя недвусмысленно дала понять об их отношениях, не посмотрел почти на незнакомого льва, который пришел с Симбой. Только рассеянно наклонился, чтобы коснуться ее ушей щеками - его взгляд был прикован к Симбе. Наконец-то появилась надежда. Настоящая. Наконец-то они смогут привести домой короля, который займет трон, принадлежащий ему по праву. Чумви не проронил ни слова, когда Симба умолк, и на поляне воцарился гомон. Кто-то сердечно поздравлял короля и обещал помочь, кто-то просто... гомонил. Чумви не прислушивался. Потом он начал проталкиваться к Симбе, твердо пробивая себе путь среди столпившихся вокруг Симбы львов. Когда он, наконец, оказался напротив старого... бывшего? друга, то смотрел в его глаза твердо и открыто.

- Я знаю, что мою вину не искупить. Мой отец когда-то совершил непоправимое, и я тоже, и мне дурно от мысли, что мы с ним так оказались похожи, что я сам оказался последним куском падали. Но я обещаю, я до последней капли крови буду сражаться за твой трон и земли наших предков. Если потребуется, я убью тех, кто оккупировал наши земли и превратил их в д*рьмо. Мы вернем наш дом. Я верну все то, что помог у тебя отнять и отдам за это жизнь, если понадобится.

Он исправит ошибки прошлого. Он не позволит себе остаться предателем и сыном предателя, он прервет этот порочный круг. Он вернется домой и встретится со своими друзьями, с Кулой, которые еще ничего не знают. Он им расскажет - как бы больно ни было. Страшно, да. Но теперь рядом с ним Иша, его подруга, которая тоже все знает и приняла его. От этого становилось легче. И он выдержит все, что бы ни ждало его дома.

=====================) таймскип и пустошь

+5

308

————>>> Тропический лес

Их путь до реки занял немного времени. Экспертно лавируя между торчащими корнями и ориентируясь среди ярких цветочных и фруктовых запахов, по каким-то одному ему известным способам, — звезд-то за густыми кронами деревьев было не видать, хотя Нала и знала, что они уже усеяли небо, — Симба уверенно вел их в сторону полянки, где они утром оставили своих друзей. То ли зная, что они быстро придут на место, то ли по каким-то своим причинам, лев довольно сильно сократил свой пересказ последних событий, настолько, что Нала не подчерпнула из них ровным счетом ничего нового, хоть и пыталась. Пожалуй, Тесве он рассказал даже меньше, чем в свое время ей и их друзьям. Уж точно этот рассказ был куда суше и скупее на детали. Больше всего любопытства у нее, конечно же, вызывало появление Рафики и как старому мандрилу удалось так быстро заставить льва полностью пересмотреть свои взгляды на жизнь. Но утолить его сейчас явно не получится, только приглушить и дождаться, когда у них появится свободная минутка поговорить. Что может оказаться не скоро, если они действительно собираются выдвигаться в ближайшие пару дней, как Симба и хочет. Да, чего душой кривить. Она тоже хочет. Хоть сейчас бы побежала, если бы не понимала как это глупо.

Уже когда Нале стало казаться, что она узнает эти места и они совсем близко к полянке, где оставили остальных, Симба вдруг замедлил. Львица бросила непонимающий взгляд через плечо, когда лев и вовсе остановился, принюхиваясь.

— Здесь чужаки, запахи мне незнакомы.

Нала приоткрыла рот, вдыхая множество смешавшихся друг с другом запахов, стараясь отделить от ярких ароматов трав и цветов, запахи зверей. И действительно, она почувствовала незнакомые запахи. Но ветер дул в их сторону и также принес с собой знакомые запахи.

— Да, есть незнакомые запахи. Но я чую и Керу, и Мичи, и, кажется, твоих друзей Тимона с Пумбой, — терпеливо ответила она, давая понять, что даже при обилии чужих запахов не стоит сразу закапываться, подозревая самое худшее. Хотя Симба вел себя куда лучше, чем раньше, даже находиться рядом с ним было гораздо легче, Нала понимала, что такой опыт не проходит бесследно, а за одну ночь невозможно стать полной противоположностью того, кем был. Можно только начать путь в правильном направлении. А ее задача — проследить, чтобы он с этого направления не свернул. — Если это засада, то драться будем вместе, — она ободряюще улыбнулась, — плечом к плечу.

Это, кажется, возымело желаемый эффект и вот уже Симба идет вперед, а они с Тесвой следом. Нала вынырнула из кустов подле самца ровно в тот момент, когда к нему на реактивной тяге подлетели бородавочник с сурикатом на голове. Не ошиблась, значит. Хотя тут, откровенно говоря, сложно было бы ошибиться. Парочка сразу же загалдела, встречая своего друга, а Нала, воспользовалась моментом, чтобы осмотреться и немного обалдела от увиденного. Количество присутствующих на поляне увеличилось чуть ли не вдвое, доеденный труп приволоченной Ишей с Чумом окапи был отволочен куда-то в сторону, чтобы не мешался, а на его месте красовалась явно довольно недавно убитая антилопка, в окружении трех львиц, молодого самца и…

— Ни? — Нала удивленно захлопала глазами заметив вечно пыльную шкуру самца. Вот уж кого она никогда не думала тут встретить. Да и вообще встретить вновь, если честно. Просторы саванны невообразимы, а Ни, насколько Нала помнила, считал себя вечным вольным странником. Каковы были шансы, что их пути вновь вот так сошлись бы? Тесва уже не один раз упоминал “Судьбу”… может, и правда есть в этом что-то? Пожалуй, сильнее Нала бы удивилась только, если бы здесь сейчас оказалась ее собственная мать. Это уже было бы что-то из области фантастики.

— Нала! Симба! — Ни подошел поближе приветственно кивая обоим. — Надеюсь, вы не против, что мы прибились к вашей компании? — он весело улыбнулся и кивнул в сторону трех львиц, расслабленно и довольно лежащих возле антилопы и заспанного подростка, который явно только-только продрал глаза. Нала хотела уже было ответить ему, но их отвлек шорох кустов чуть сбоку, из которых вышли Иша с Чумви. Нала радостно улыбаясь кивнула обоим, как бы без слов пытаясь сказать, что дела идут в гору. Они же, в свою очередь, пошли к Керу, сидевшим вместе с Мичи и… маленьким львенком, явно не очень смело озиравшимся по сторонам в ответ на все это шевеление и внезапную активность. А малыш откуда взялся? С Ни и его львицами пришел? Нала переводила взгляд с явно прилипшего к Керу львенка на самого самца, но отвела глаза, когда Иша счастливо ткнулась мордой в гриву отца. Ее давешние подозрения закопошились на задворках сознания, и львица поспешила снова запереть их подальше. К счастью, особо стараться для этого не пришлось, потому что в этот момент Симба решил воспользоваться моментом относительной тишины, который наступил после всех приветствий, и заговорил с собравшимися. Какие-либо остатки перешептываний быстро утихли, когда он заговорил, пригвоздив к себе внимание всех собравшихся, представившись для тех, кто был с ним не знаком. Нала мягко улыбнулась, когда он, почти сразу, извинился перед своими друзьями. И хотя лев не смотрел на нее прямо, она стояло почти вплотную к нему и надеялась, что он знал, что она его поддерживает и одобряет. Но сама молчала. Сейчас нее ее черед говорить.

Он старался говорить уверенно и, наверное, кому-то, кто знал его сильно хуже Налы, не пришло бы в голову, что на самом деле лев нервничал и смущался, говоря перед такой толпой. Давно прошли те времена, когда Симба был главным сорванцом и заводилой среди львят прайда. Но, наверное, оно и к лучшему. Король казаться уверенным в себе окружающим, но он не должен быть излишне самоуверен. Иначе это будет второй Скар, непоколебимый в своем мнение.

— Так… кто со мной?

— Я, — первым прозвучал ее твердый голос, и они с Симбой успели лишь мельком переглянуться, прежде чем загомонили остальные, привлекая внимание к себе, громче всех, конечно же, были Тимон с Пумбой, хотя в этот раз это вызывало скорее добрый смех, чем раздражение.

— Вот это другое дело! — донесся откуда-то среди львиных тел голос Мичи. Хотя громче всех звучали одобряющие слова совсем еще молодого самца, который, видимо, пришел с Ни. Подросток явно был воодушевлен маленькой речью Симбы, хотя и видел его впервые в жизни. Сидевшие рядом с ним самки были куда спокойнее, хотя тоже согласно кивали. Одна из них, светленькая самочка подошла и прильнула к Ни, что-то нашептывая ему на ухо. Нале не надо было долго гадать что, да как. По морде матерого льва было ясно, что его разрывало между желанием помочь своим старым друзьям и ответственностью перед пришедшими с ним львами. После недолгого разговора, лев поймал ее взгляд и утвердительно кивнул.

— Мы с вами. Поможем, чем сможем.

В этот момент, к ним протиснулся Тирион, неловко припав к земле, совершенно очевидно случайно, хотя и пытался выдать за целенаправленное проявления почтения перед членом королевской семьи. Это… было даже мило. Несмотря на свое не самое эффектное представление, самец красноречиво предложил свою помощь в осуществлении их планов. И с каждым согласным взглядом, который ловила Нала, с каждым обещанием поддержки, в ней все крепче и крепче пускала корни надежда, что все у них получится.

— Нала, — львица опустила взгляд вниз на ушастую рыжую голову Мичи, который звал ее. — Поди сюда.

Она быстро извинилась перед Симбой и как раз подходившим к ним Чумом и отошла в сторону, куда ее звал волк. Оно и хорошо. Этим двоим надо поговорить, а она будет только мешаться. По крайней мере Нала надеялась, что ее друзья смогут найти в ближайшее время возможность, чтобы все обсудить.

— Что такое? — спросила она и перевела взгляд на маленького львенка, сидевшего возле Керу, когда Мичи кивнул в его сторону.

— Я нашел его сегодня в лесу, — тихо начал объяснять волк. — Малыш чуть в пропасть не свалился то ли сослепу, то ли с перепугу. Но он один, матери нет. И я надеялся, что нам удастся оставить его с этими милыми дамами, — теперь он кивнул в сторону львиц, что оживленно что-то обсуждали с Ни, — но так как они, по всей видимости, намерены идти с нами драть гиенам бока, его придется тоже взять. Как мы потащим львенка через пустыню?

Нала вздохнула. Изначально она думала, что львенок и пришел с Ни и его львицами, но, очевидно, ошиблась.

— Как-то. Не оставим же мы его тут? — просто ответила она. А что им еще остается? Волк недовольно тряхнул головой, но крыть действительно было не чем. — Разберемся как-нибудь с этим. Лучше расскажи мне что тут происходило пока меня не было.

Мичи принялся быстро пересказывать насыщенный на события (пусть и не самые разнообразные) вечер, заодно назвал ей имена всех пришедших с Ни львов. А усталость, воспользовавшись передышкой в карусели эмоций, коей был сегодняшний день, незаметно подкралась к самке. И все же, при всем при этом, она чувствовала себя хорошо и, пожалуй, даже была счастлива. Они идут домой. Не сию секунду. Но завтра, может послезавтра. В явно обозримом будущем. И уже ничто их не остановит.

————>>> Таймскип в три месяца и пустошь

Отредактировано Нала (5 Фев 2020 23:28:38)

+4

309

>>> Тихая река >>>

Следуя за Симбой по тропам оазиса, Тесва то и дело улавливал в себе новое для себя чувство… Странное и непривычное, оно несколько настораживало льва, ведь в свои уже приличные года, лев до этого не испытывал ничего подобного. Песочный почти всю жизнь был одиночкой, для которого Судьба-злодейка уготовила рок никогда не возвращаться… Но после той широченной чёрной полосы настала пора не менее широкой полосы светлой. И теперь он впервые в жизни возвращался туда, где давно не был, и, видя знакомые места, на него наваливась воспоминания. Эти неконтролируемые всплывающие в памяти образы прошлого были в основном приятные — как и само времяпрепровождение в этом санатории для заблудших душ – так что всё было более чем хорошо, и не было похоже, что кто-то из его попутчиков заметил, что Тесва словил волну ностальгии. Впрочем, пожалуй, это было даже к лучшему: всё-таки должно быть у каждого что-то своё внутреннее и личное.

На протяжении всего пути их вёл Симба, параллельно рассказывая, что происходило в оазисе. Тесва старался внимать этот довольно тезисно изложенную историю как мог, но всё равно не всё понял до конца. Особенно часть про шаманов: их песочный не встречал ни разу, хотя казалось бы, и в их силы верил не особо, хотя слышал много всякого об их способностях. В целом и общем лев понял, однако он всё равно чуть позже расспросит Симбой о подробностях, ибо, очевидно, многие вещи были опущены, так как рассказывать было о чём. Не было похоже, что среди всего этого было что-то, о чём он должен был знать именно сейчас — так пусть оно так и будет.
Следуя за Симбой, Тесва также отметил, что лев весьма неплохо освоился в Оазисе, так как несколько поворотов были решительно не очевидно для бывших здесь хищников: Ради и Тесва то и дело хмыкали друг другу почти каждый раз, когда Симба внезапно сворачивал в куст, в котором, казалось бы, и не должно быть пути — но нет, они были.

Красногривый довольно внезапно замедлился, навострив уши. Почти сразу все присутствующие поняли почему: в воздухе витал запах чужаков. Самим запахам Тесва не уделил особого внимания (мало, что ли, незнакомых ему зверей в Саванне) — но вот тот момент, что король-изгнанник почувствовал запах раньше песочного… Впрочем, это всего лишь подтверждало, что два года лев "развлекался" со своей паранойей, и оставалось только спрашивать себя, к лучшему это или нет.
Здесь чужаки, запахи мне незнакомы, это не может быть засадой?Да, есть незнакомые запахи. Но я чую и Керу, и Мичи, и, кажется, твоих друзей Тимона с Пумбой. Если это засада, то драться будем вместе, плечом к плечу, — и в этот момент Тесва почувствовал себя третьим лишним. Но буквально на мгновение, учитывая, что Симбе стоило сейчас заняться делами, а не романтикой, которая, очевидно, была, и была прервана угадайте кем. Насколько помнил лев, сейчас они должны были выйти на довольно большую поляну — недалеко от того места, где он вновь повстречался с Туарой и её "киндер-сюрпризом". Ничего не говоря, Тесва приготовился к встрече с незнакомцами… Чтобы ни готовила Судьба.

Первым в неизвестность шагнул Симба, недолго задержавшись на выходе. Не самое разумное боевое поведение, особенно когда прикрывающие твою спину не могут пройти… Однако, судя по продолжавшейся тишине, боем тут и не должно будет пахнуть. "Оно и к лучшему", — решил про себя лев, следуя на поляну вслед за львицей, отмечая, что Ради решил найти другой выход на поляну — их довольно стандартное решение в бою и охоте (второе, впрочему, случалось заметно чаще первого). Однако, песочный начинал подозревать, что сегодня драк всё-таки не случится вовсе (хотя он морально был готов ещё с утра)... И в тот момент, когда знакомые пронзительные голоса чудны́х дружков Симбы зазвучали из-за кустов, за которыми скрылась красногривая туша, стало окончательно ясно, что лапы марать не придётся.

Выйдя, наконец, на поляну, пока Симба всё ещё был привален своими травоядными товарищами («Удивительно, что они всё ещё живы!»), и осмотрел собрание. Львов и правда оказалось немало, и атмосфера царила весьма добродушная и расслабленная — хотя с приходом их троицы она переменилась на более оживлённую. Тесва пристроился чуть позади. Не стоило перетягивать внимание на себя: всё-таки это бенефис Симбы, и странник мог претендовать только на роль слушателя.

Далее шёл весьма пафосный монолог Симбы, который Тесва слушал в пол-уха. Часть этой информации он уже знал, о части догадывался, часть была просто бравадой. Поэтому песочный изучал за собравшихся. Весьма разношёрстная компания, и довольно интересно, как они все тут оказались… Опросить, разумеется, пока не выйдет, но на это он обязательно выделит время. Любопытство и привычки одиночки — страшные вещи.
В плане действий Тесва доверял Симбе. Во-первых, это была его кампания, и принимать решения следовало именно ему. Во-вторых же, песочному пока что серьёзно не хватало информации, что бы хоть что-то решать в данном вопросе: ни что это за львы сейчас перед ним, ни что находится вокруг оазиса… В последнем он знал только, что к юго-западу не было почти что ничего, на востоке были степи, где обосновались они с Туарой, а где-то на севере был родной прайд изгнанника, но изучить там всё как следует не вышло, спасибо буре и самому Симбе. В общем, решать именно ему. Не в привычках странника игнорировать прямые указания своей незримой покровительницы...
Кстати о севере. Тесва вспомнил о странной тёмной туче на севере, которую он увидел, отправляясь в оазис. Лев даже не догадывался, что же это было.
«Надеюсь, Туара сумеет разобраться, что это было. Интересно же...»

На финальный вопрос красногривого песочный лишь улыбнулся, параллельно замечая краем глазом воодушевление на поляне. Симба определённо произвёл на них необходимый эффект, и это было хорошо: для реализации таких серьёзных планов требуется поддержка, и он её, кажется, получил. Уж на кого, а на Тесву он мог положиться. И раньше, и сейчас, и потом… Короче, всегда.

>>> Таймскип >>>

+4

310

Не успел я уложить свою тушу на землю, позволив расслабиться не только телу, но и мыслям, как меня тут же насторожил диалог Тимона и Пумбы. Я, приподняв уши, с неподдельным вниманием стал наблюдать за тем, как сурикат, активно жестикулируя, пытался объяснить своему другу истинную причину ухода Симбы и Налы с общей поляны. Откровенно говоря, чувствовал я себя сейчас точно так же, как и сам Пумба, по-идиотски щуря глаза и лихорадочно бросая взгляд на то место, в котором ранее скрылась моя дочь. Потом я вспомнил о том, что точно также улизнула Иша — это окончательно заставило меня усомниться в моих родительских способностях.

Я не знал, что делают отцы в таких случаях. Я не знал, как реагировать мне, старому льву, на то, что мои львицы уже повзрослели и стали интересоваться противоположным полом. Однако после таких прогулок обычно появляются детеныши, которых не всегда можно успешно вырастить и прокормить. Когда, предположительно, родилась Нала, я был гораздо младше ее нынешнего возраста, но даже это не успокоило меня: я все еще не знал, как общаться с самкой, взросление которой я успешно проморгал. Кроме того, меня беспокоил Симба, который в первую и единственную нашу встречу не оставил о себе каких-то приятных впечатлений: я бы наверняка не желал такого возлюбленного для своего дочери. Даже с учетом того, что он будущий король. С Ишей было еще сложнее: она была гораздо младше, чем Нала, когда я нашел ее, но в основном я просто ухаживал за ней, не пользуясь особенными воспитательными методами: кормил, поил, грел и защищал от опасностей. Я мог дать ей совет, научить охоте или базовым боевым приемам, но я никогда не задумывался о том, что она может когда-то уйти от меня или, — что еще хуже, — уйти с другим самцом. Само собой, я об этом с ней никогда не говорил и не знал, как мне лучше и правильнее реагировать теперь. Я боялся, что Симба или Чумви бросят их в одиночестве, как когда-то я оставил Сарафину. Именно поэтому мне хотелось найти обеих самок, усадить рядом с собой и отгонять каждого взрослого льва, что приблизиться к ним, но я не мог сделать этого по нескольким причинам: они стали взрослыми и кто я вообще такой для них?

Для Иши — всего лишь лев, который даже отцом-то ей не являлся, а для Налы — совершенно чужой самец, которому, очевидно, нечего делать, от того он и потащился ради чужого королевства через пустыню.

Я ощутил вдруг такую невообразимую тоску, что пропустил мимо ушей половину рассказа друзей рыжегривого самца; очнулся только, когда Мичи пояснил самке, где и при каких обстоятельствах нашел маленького Тарту. Я склонил голову, взглянув на детеныша, и подумал про себя, что сейчас мы с ним почти одинаково одиноки.

Мы не оставим его, — твердо сказал я Мичи и заметил краем глаза, как супруга Ни тепло улыбнулась и поспешно закивала на мою реплику. В компании этого самца львиц много, поэтому я почти был уверен, что сердобольные самки сами изъявят желание взять малыша под опеку, но когда я вслух произнес эту фразу, то об этом даже не думал, имея в виду себя самого и моих спутников.

Мне почему-то так «везло» на маленьких львят. На моей памяти это был третий сирота: первую, маленькую самочку, я нашел возле Земель Гордости и воспитывал ее приличное количество времени, пока, в конце концов, не принял решение отвести ее в соседний прайд и там оставить: моей целью было попасть на территорию Скара, чтобы оставаться рядом с Сарафиной, но условия для жизни там были максимально плохи, поэтому я не стал портить детство маленькой львице. Ишу я нашел намного позже: она резко отличалась от прежней малышки, поэтому ее я уже оставить не смог, да и не было причины на это, ровно как и желания. Теперь появился Тарту, который, пока я отвлекся на разговор с Ни и Мичи, успел тихонько пододвинуться к моему боку и умиротворенно заснуть.

Наверное, Айхею делает это специально, чтобы я исправил свою ошибку, совершенную еще в далекой молодости, когда оставил родную дочь.
Я и сам начал погружаться в тяжелую дрему, устав от бесконечного потока мыслей и волнения за обеих львиц, что не сразу понял, когда на поляне снова началось какое-то шуршание и шум. Я нехотя разлепил оба глаза, поднял голову, всматриваясь в источник волнения: между песочными аккуратными головами самок можно было разглядеть рыжую легко узнаваемую гриву. Сердце мое бешено застучало: с ним ли была моя дочь? Я все же аккуратно поднялся на лапы, стараясь не потревожить Тарту, чтобы лучше разглядеть, привел ли он с собой Налу, а, заодно уже, понять, почему его появление так взбудоражило львов.

На сердце стало легче, когда я убедился, что она выглядела спокойной и даже, быть может, счастливой.  Я искренне хотел верить, что Тимон и Пумба лишь фантазировали на их счет, что переживать не стоит; как я понял, она и Симба раньше были лучшими друзьями, так что, наверное, нет ничего страшного и удивительного в том, что для разговора он позвал именно ее. Тут мысль моя оборвалась, потому что за Симбой показалась довольная морда Иши. Я вскинул бровь: а чего, собственно, они обе такие счастливые?

Симба поздоровался, я сделал то же самое в ответ, пока Иша пробиралась ко мне сквозь образовавшуюся толпу.

За дочерью шел Чумви, — кто бы сомневался, ушла ведь она с ним, — но его больше интересовало происходящее на поляне. Я нетерпеливо тряхнул головой, когда Иша подошла ко мне почти вплотную.

И где ты пропадала?

Она, как и всегда, ворчливо буркнула в ответ, зарываясь носом мне в гриву. Я довольно сощурил глаза, — ну, как я мог думать о том, что одинок? — как она уже облокотилась на Чумви, который был занят сосредоточенным разглядыванием стоящего посреди поляны Симбы, но, тем не менее, шоколадный прильнул щекой к ее ушам.

Все же мои опасения подтвердились — это было понятно без слов. От дочери пахло львом и пусть не так, как обычно пахнет при близости, но прижимались они друг к другу явно не в первый раз. Я бросил сосредоточенный взгляд на шоколадного самца (так хотелось сказать ему, что если он обидит Ишу…! И так раздражало, что он проигнорировал меня: я же не последний лев, в конце концов!), я думал о том, как я мог упустить такой важный этап в жизни дочери, как вдруг раздался голос короля.

Я повернулся к нему, думая о том, почему все происходит так спонтанно, быстро и в одно время. Рассеянно слушая его речь, я не мог не подметить, что от прежнего злобного и неприятного самца почти не осталось и следа. Я даже не мог предположить, что могло послужить такой перемене, но надеялся, что она была к лучшему. По-крайней мере, я был почти уверен, что бездумного гнева от него уже можно не ждать: больно робко он оглядывал присутствующих, когда закончил свою небольшую речь. И когда я встретился с ним взглядом, то положительно, почти одобряюще, кивнул. Конечно, я пойду за ним, но не ради его самого и даже не ради Земель Гордости: только ради Налы и Сарафины, потому что я знал, как для них это важно.

Симба сделал шаг вперед, как к нему тут же подступились окружавшие его звери. Я слышал голос Тимона и Пумбы, заприметил с нескрываемым удивлением даже Тириона, который все это время предпочитал оставаться в тени (что же, позиция наблюдателя в таких случаях весьма полезна). Он усердно и упорно прокладывал к королю дорогу, а следом за ним уже поднялся и Чумви. Я проводил его взглядом, а потом взглянул на Ишу.

Он у меня на особом контроле, — зачем-то сказал я ей и по-доброму нахмурился, усердно делая вид строгого папочки. Пусть она думает, что я шучу, когда на самом деле я серьезно переживал и собирался сделать все возможное, чтобы моя дочь не обожглась, как когда-то случилось с моей возлюбленной. Нет, конечно, Чумви был хорошим львом, надежным и сильным, но достаточно импульсивным и горячим, кроме того, молодым и идейным: я не был уверен, что любовь может занять важное место в его сердце.

А потом поднял морду и задержал взгляд на Нале, которая, наконец, отошла от Симбы и была уже на довольно близком расстоянии от нас. Мичи кивал ей на львенка и что-то говорил. Его наверняка волновала дальнейшая судьба Тарту, но я был уверен, что Нала займет мою позицию и согласиться с тем, что львенка необходимо взять с собой. В пустыне у него больше шансов выжить в компании взрослых львов, чем в оазисе в одиночку.

Я встретился взглядом с Налой: она действительно была счастлива, и я даже знал почему. Я рад, я был искренне рад за нее, но что-то в глубине души не давало мне покоя: быть может, ее странный уход с Симбой, быть может, предстоящая битва, а быть может, мое собственное смятение, что я не мог поддержать ее должным образом в такой ответственный и важный для нее момент.

Ведь кто я был для Налы? Всего лишь какой-то лев, всего лишь какой-то мамин друг, который зачем-то, по доброте душевной, наверное, решил последовать за ней.

Я отвернулся от нее, взглянув сначала на Ишу, а потом на Тарту. Все только-только начиналось, поэтому во мне говорило смутное желание защитить их. Защитить всех.

——→>>Таймскип в три месяца ——→>> Пустошь

Отредактировано Керу (26 Янв 2020 13:09:22)

+3

311

Поспать удалось совсем недолго, но даже этих жалких крошек сна оказалось достаточно, чтобы Тарту почувствовал себя лучше... Самую малость, но и то неплохо, верно? Когда Симба, Нала и Тесва вернулись к реке, все те, кто здесь находился, тотчас оживились, суетливо приподнявшись со своих мест; львенок, увы, тоже не смог остаться в стороне от всеобщей кутерьмы, тем более, что лежавший рядом с ним Керу тоже невольно зашевелился. Услышав множество громких, приветственных голосов, а также ощутив "уход" своей большой и мохнатой грелки, Тарт крайне неохотно разлепил будто налитые свинцом веки, еще какой-то время полежав просто так, с открытыми (и очень сонными!) глазами, и лениво водя ушами по сторонам. В конце концов он сел, отчаянно зевая и едва заметно покачиваясь — его разум все еще находился где-то очень далеко отсюда, в сладкой стране Морфея, и потому ему понадобилось еще несколько минут на то, чтобы просто "включиться" в происходящее. Снова какие-то незнакомые львы... Почему их все так шумно приветствовали? Да, Тарту благополучно все прошляпил, в том числе очень важную речь Симбы. Ну... Важную в основном для взрослых, вроде Иши или Керу. Единственное, что он понял — это что рыжегривый незнакомец (так это, значит, и был Симба? не такой уж он и сердитый на вид!) хочет, чтобы окружающие обязательно поддержали его в чем-то... И те не замедлили это сделать, по очереди спеша выразить ему свое бурное одобрение.

Пока львенок все с тем же донельзя сонным и недоумевающим видом пытался осознать, что вообще происходит и почему все вокруг такие радостные, доселе спокойно восседавший над головами присутствующих Рафики вдруг плавно поднялся со своего места, опираясь одной рукой о древесный ствол. Выждав несколько мгновений, он приложил распахнутую ладонь к своему лицу, издав протяжный, немного завывающий клич, от которого все находившиеся на поляне звери дружно примолкли, буквально на полуслове оборвав свои оживленные разговоры — многие при этом ошалело прижали уши к черепу, а кое-кто и вовсе пугливо зажмурился, мол, господи боже, ну на кой так вопить?! У Тарту так вообще сердце в пятки ушло, а сам малыш, подскочив, с выпученными глазами нырнул куда-то за задние лапы Керу, в который уже по счету раз заработав себе мини-инфаркт. С великой предосторожностью высунув мордочку из своего укрытия, львенок непонимающе уставился на деловито спрыгнувшего в самый центр площадки Рафики, что с широкой ухмылкой прошествовал к удивленному его реакцией изгнаннику — всем, кто в данный момент крутился возле Симбы, пришлось спешно расступиться в стороны, давая дорогу эксцентричному старику. А тот как ни в чем не бывало себе поковылял дальше, с шорохом и характерным перестуком опираясь на свой тяжелый посох, покуда не оказался точно напротив смущенного самца и не накрыл ладонью его широкое золотистое плечо.

Никогда не поздно все изменить, — вкрадчиво обратился он к Симбе, эдак заговорщицки приблизив к нему свое бородатое, ярко разукрашенное лицо, даже не скрывая задорных искорок, пляшущих в глубине его темных и внимательных глаз. — Расчистить и освободить себе путь... и пристыдить — всех тех скептиков и неудачников, что сеют отчаяние, говоря, что все уже давным-давно кончено и мы в тупике, — вдруг нараспев продолжил он, уже гораздо громче, развернувшись боком к немо следящим за ним львам и не только, широким жестом обведя узловатым наконечником посоха у них над головами. Некоторым даже пришлось спешно пригнуться вниз, дабы не получить тяжелым высушенным фруктом по морде. — Никогда не поздно, скажем мы. Никогда не поздно! — он резким и, как всегда, очень непредсказуемым прыжком отскочил куда-то вбок, с небывалой для такого древнего старца прытью оказавшись возле кустов на окраине поляны и рукой отведя в сторону несколько пышных зеленых ветвей, так, чтобы изумленно наблюдавшие за ним повстанцы могли увидеть предстоящий им путь — весьма далекий, уходящий куда-то аж за самый горизонт, вместе с живой лентой змеящейся в том же направлении рекой. Сейчас она больше всего напоминала широкую, ярко переливающуюся в лунном свете дорогу.

Никогда не поздно встать на правильный путь, чтобы вернуть хотя бы некоторых... если не всех! — продолжил петь Рафики, громким, веселым, вдохновленным голосом, ничуть не стесняясь происходящего и не обращая внимания на смущенные взгляды присутствующих. — Ты думал, что счастлив, и иногда даже действительно таким был, — взгляд шамана вернулся на обескураженную морду Симбы. — Но печаль важна как и счастье... Она нужна, чтобы мы несли наше бремя и не теряли надежды... Надежды, что еще ничего не поздно! — оставив в покое мятый кустарник, позволив листве с шорохом "встать" на место, Рафики вновь прыгнул куда-то — теперь уже вверх по ближайшему дереву, в несколько проворных скачков оказавшись высоко над чужими головами, но так, чтобы все отлично его видели. Завороженный пением странной обезьяны, Тарту аж сделал крохотной шажок вперед, выходя из-под живота Керу и с искренним любопытством наблюдая за дальнейшими выкрутасами старика — а тот, в свою очередь, все с той же широченной улыбкой оглядел компанию сверху, протягивая ладонь к рваному пятну ночного неба, едва виднеющемуся из-за раскидистых древесных крон.

Никогда не поздно продолжить борьбу,
Никогда не поздно выждать еще одну ночь,
Никогда не поздно выиграть еще один день,
Никогда не поздно — пробиться или освободиться!

Время ускоряется, время пришло, друзья мои,
И хоть начало пути далеко позади,
А до конца мы еще не дошли —
Что ж, еще совсем не поздно!

Никогда не поздно! — живо откликнулся ему целый хор незнакомых голосов — это мелкие зверьки и птицы, доселе тихие и совершенно незаметные, дружно подхватили эту задорную, полную надежды песню. Весь ночной лес немедленно взорвался веселыми криками и улюлюканьем, каждый повторял эту фразу на свой собственный лад, подхватывая до невозможности привязчивый мотив. Оставшимся далеко внизу Симбе и его новым спутникам только лишь и оставалось, что немо поражаться всему происходящему вокруг... Но, к счастью, не слишком долго — всеобщий жизнерадостный гомон пошел на убыль так же быстро, как и начался, оставляя за собой необъяснимо теплые, будоражащие кровь и душу ощущения. Рафики был прав — они еще могут успеть, могут спасти родные (а для кого-то из присутствующих совершенно новые, незнакомые им) земли и всех тех, кто там сейчас жил.

Нужно было просто немного поспешить... и, как обычно, верить в самое лучшее.

Озадаченно поморгав вслед невесть куда умчавшемуся мандрилу, так ничего толком и не понявший Тарту в глубокой задумчивости склонил ушастую голову набок, тщетно пытаясь осмыслить все то, что он успел увидеть и услышать... Но почти сразу же тихонько вздохнул себе под нос, мысленно смиряясь с тем, что он, очевидно, еще слишком мал для всего этого. Ну... ничего. Он еще поймет, что это все означает. Чуть позже, когда выспится и аккуратно расспросит обо всех Керу и других взрослых. Успокоившись, Тарту с вопросительным видом обернулся к синеглазому самцу, адресовав ему отчасти смиренный взгляд, уже заранее все поняв и приняв.

Нам снова придется идти через пустыню, да?...

>>> Таймскип на три игровых месяца >>> Пустошь

Саундтрек к посту

+3

312

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"48","avatar":"/user/avatars/user48.jpg","name":"Маслице"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user48.jpg Маслице

>>> Великая пустыня >>> Песчаные дюны >>>

—————

За время этого небольшого «путешествия» шакалов со львицей градус напряжения между противниками снизился. Не исчез полностью, конечно, но Кобэ и его семейство уже не ожидали нападения исподтишка, Лузала пару раз поправила тушу орикса на спине кошки, когда она (туша) начинала «скатываться», а Эйо даже пару раз поинтересовалась у серой хищницы, как та себя чувствует. Говоря откровенно, чем ближе их небольшая группа была к Оазису, тем больше юная целительница переживала за Диару: густые зелёные заросли только-только показались на горизонте – по незнанию их можно было даже принять за мираж, – а львица уже стала заметнее хромать, да и вообще было видно, что идёт она из последних сил. Да, одна она вряд ли выжила бы в пустыне, не зная, куда идти... Впрочем, тут были и свои плюсы. Например, палящее солнце и страшная жара быстрее запекли кровь на свежих ранах хищниц. Не то, чтобы Диара могла умереть от кровопотери, но во всяком случае от почти мгновенного заражения крови это точно могло спасти.

Мы уже почти пришли, – попыталась подбодрить Эйо их «носильщика», но не получила даже взгляда в ответ. Показалось ей или кошка лишь фыркнула в усы? Ох, какая разница... Поскорее оказать ей и себе помощь – да и разойтись. Вернуться в логово, как следует набить пузо (вон ещё сколько мяса осталось!) да свернуться калачиком под каким-нибудь широко растущим кустом в тени. Сон – лучшее лекарство.

Трава, на которую они ступили, приятно охладила лапы – даже здесь, на открытом пространстве, где деревья не отбрасывали тени. А стоило юной хищнице услышать журчание воды, как она с радостным «Пришли!» ринулась вперёд, к Тихой реке, чтобы с удовольствием погрузить свои лапы в холодную воду и как можно скорее утолить жажду, мучавшую её последние несколько часов. Её родители, впрочем, были не настолько беспечны, хотя тоже, безусловно, натерпелись – Кобэ, например, во время всего их пути то и дело раз за разом протирал глаза, пытаясь извлечь оттуда попавший в начале драки песок. Ух, с каким бы он удовольствием сейчас погрузил свою морду в реку и дал воде вымыть всю гадость! Но нет, шакал был ответственен за жизнь и здоровье своих близких, а кто её знает, это сумасшедшую – а ну как сейчас скажет «Спасибо за помощь» и, хищно улыбнувшись, отведает шакалятины? Словом, как бы Кобэ ни хотел взять пример со своей дочери, он всё же продолжал внимательно следить за действиями Диары: прищурив глаза, наблюдал, как его верная спутница жизни помогает врагу опустить тяжёлую тушу орикса на землю.

Справившись со своей задачей и тут же чуть ли не отпрыгнув от соперницы, Лузала посеменила к супругу и что-то шепнула ему на ухо. Тот в ответ лишь коротко кивнул, продолжая при этом следить за Диарой, конечно же, а взрослая самка шмыгнула в кусты, тут же куда-то исчезнув.

Дай осмотрю твою лапу, – подойдя ко львице, мокрая вплоть до самого пуза Эйо дождалась разрешения Диары. Она была молода, но отнюдь не глупа – понимала, что хищница, вероятнее всего, ожидает от них такого же подвоха, как и они – от неё.

Будь осторожна, – дал ей тем временем наставление отец, сев на землю, – мы не знаем, что нам ждать от неё.

Что ж, такта Кобэ было не занимать. Ну, а иначе ему не удалось бы сохранить в целости и сохранности свою семью. В ответ на реплику родителя Эйо лишь дёрнула ухом, как там, в пустыне – да, мол, услышала, поняла, но никак не стала на это реагировать. Как следует обнюхав рану, уже успевшую покрыться не только запёкшейся кровью, но и песком, юная целительница отошла на пару шагов от львицы.

Тебе надо её хорошенько промыть, смыть песок и кровь. Справишься сама? А я пока... Она была где-то здесь... – на середине фразы посеменив в сторону росших на берегу реки растений, Эйо почти сразу уткнулась носом в землю в поисках нужных ей трав. «Эти жёлтые не те, синие тоже... Красный, нужен красный цветок. Нет, не этот красный. Ага! Так, теперь алоэ...» – подобного плана мысли крутились в голове юной самки, пока она искала необходимые целебные растения. Эйо не могла сказать, как долго продолжались поиски нужных ей трав, но как только всё было найдено, Диара уже больше была похожа на какое-то болотное чудовище – длинная шерсть сосульками свисала с тела, а по этим «сосулям» стекали огромные ручьи воды. Эйо улыбнулась от вида хищницы – пусть львица ещё скажет спасибо, что не засмеялась в голос! А ведь так хотелось... Но собственная жизнь дороже. Отчего-то юному шакалу казалось, что хищнице не понравится, если над ней будут так откровенно смеяться. И всё же улыбку сдержать у юницы не получилось.

Внимательно осмотрев и обнюхав раны серой самки, Эйо попросила Диару лечь на землю на правый бок:

Рана на боку пустяковая и затянется очень быстро, – поспешила она успокоить кошку. Куда больше целительницу волновала травма на левой лапе львицы. – А вот её лучше обеззаразить. Да и кровь, как видишь, всё ещё продолжает течь... Это потому что мы содрали образовавшуюся коросту. Так было необходимо! – поспешила она пресечь возражения самки вроде «так и не надо было её в воде мочить». – Вот, разжуй это, чтобы было быстрее, – положив перед Диарой свежесобранную Маи-Шасу и сорванный по пути широкий лист какого-то растения, на который одиночка могла бы эту кашицу положить, сама травница занялась алоэ: взяла стебель, слегка погрызла, чтобы выпустить целебный сок, и обмазала им лапу львицы. – Всё? – удостоверившись, что её пациентка достаточно тщательно пережевала Маи-Шасу, Эйо подвинула лист с лекарством ближе к лапе, а взамен этого к морде львице подсунула ещё одно растение. – Это обезболивающее, съешь, – не слушая возражения или согласия противницы, юная травница нанесла полученную кашицу поверх сока алоэ, а лапу Диары накрыла ещё одним широким листом.. – Сок травы помог обеззаразить рану. Ей ничего не угрожало, но лучше перестраховаться. Красные цветы, которые ты жевала – это Маи-Шаса, она останавливает кровотечения. Запомни, может пригодиться в будущем... если вновь попадёшь в такую ситуацию, – несмотря на всю её доброту, Эйо всё-таки не преминула напомнить львице о случившемся. – Лист лучше как-нибудь закрепить, чтобы он не сползал. Это можно было бы сделать с помощью лиан, но я пока так не умею. Можешь попробовать найти мартышек и попросить их. А можешь какое-то время полежать здесь, чтобы сок успел впитаться, а кровь – остановиться.

Подобрав остатки трав, Эйо подбежала к отцу:

Поможешь? Надо выдавить сок и накапать его на мою рану, – конечно, юница и сама могла бы это сделать, если бы львиные клыки прошлись не по шее, куда она не могла достать. Кивнув, Кобэ повторил действия, которые до этого провернула сама Эйо.

Эйо даёт Диаре лот "Мартиния", что предотвращает риск получения болевого шока! Также растение вызывает у Диары сильнейшую сонливость и заторможенность сознания.
Лот списан с профиля персонажа.

Эйо даёт Диаре лот "Алоэ", что предотвращает риск заражения крови!
Лот списан с профиля персонажа.

Эйо даёт Диаре лот "Маи-Шаса"! Отсчёт до обморока прекращается.
Антибонус снижается до "-1" на все действия на следующие 10 постов.
Лот списан с профиля персонажа.

Эйо применяет Алоэ

Уровни доверия

0

313

Ладно, возможно она правда переоценила свои возможности. Поначалу Диара топала удивительно бодро для её состояния, но чем ближе было место назначения, тем медленнее шла хищница, и тем сильнее затуманивался её взор. Дышала она шумно, хотя после недавней схватки восстановить дыхание и сердцебиение могла успеть ещё раз двадцать, а на орикса, периодически сползавшего с её спины, практически не обращала внимания, боясь попросту не успеть доползти до шакальего логова прежде, чем грохнется в обморок не то от жары, не то он чёртовых ран. Благо, рядом шла мамаша этой семейки, успевавшая поправлять тушу прежде, чем она сползёт на землю, так что остановок делать не пришлось. А они, надо сказать, не помешали бы, чтобы восстановить хотя бы часть сил. Да и та мелкая самочка, предложившая Диаре сделку, пару раз даже поинтересовалась её состоянием, когда янтароглазая стала уж совсем шумно дышать, вывалив язык, и только слепой не мог понять, что ей, мягко говоря, не очень. Однако львица на это лишь слабо улыбалась, и вяло кивала, мол, иду – значит, нормально. Упрямство, мать его! Да и стыдно было перед шакалами, которых Диара считала настолько несерьёзными и слабыми зверьками, что их и хищниками называть было смешно. А они, оказываются, компанией могут завалить даже такую тушу, как она. Впрочем, когда впереди показалась зелень, энтузиазма у самки заметно прибавилось. И хоть ускорить шаг она не смогла, зато вот осмысленности в глазах появилось куда больше.

«Трава. Трава! Травааа...» — не веря своему счастью, радовалась хищница, намеренно шаркая лапами по прохладной после ночи зелени. Сейчас некогда грозная и внешне потерявшая рассудок от битвы хищница была больше похожа на детёныша. Громадного и дико уставшего, конечно, но искренне радующегося даже таким, казалось бы, несущественным вещам. Впрочем, учитывая то, сколько дней ей приходилось выживать в неприветливой и откровенно непригодной для жизни пустыни, её вполне можно понять. Когда же она краем уха заслышала шум воды, так вовсе усомнилась в трезвости своего рассудка (вдруг просто напекла голову и теперь мерещится всякое), но помчавшаяся со всех лап самочка, прыгнувшая в заросли у берега с характерным всплеском, быстро развеяла её сомнения. Тут же захотелось последовать её примеру и помчаться следом, чтобы уж на все сто процентов убедиться в правдивости происходящего. Но сначала – орикс. Не без помощи супруги главы семейства избавившись от уже знатно надоевшей ей туши, львица с нескрываемым удовольствием потянулась, разминая затёкшую спину, и зычно зевнула, демонстрируя не спускающему с неё глаз шакальему семейству свои клыки.

Чего? А. На, — спокойно фыркнула львица и, как послушная кобылка на подковке, выставила лапу чуть в сторону, чтобы самочке не пришлось залезать прям ей под брюхо, рискуя быть раздавленной, если её бывшая противница грохнется в обморок. Ну или посчитает это крайне забавным. А вы что хотели? Развлечения после стольких месяцев одиночества – они такие. Своеобразные и дико смешные, но только не для тех, кто всё это время оставался в обществе. Совет старшего самца Диара встретила с зычной усмешкой, но говорить ничего не стала. Юмора папаше явно не хватала, нечего зря нарываться на него, а то небось поймёт не так и объявит врагом народа. Всего лишь подрались за добычу, ну в самом деле! Ну грохнула бы она его дочурку, и что с того? Жёнушка у него, что надо, родит ещё десяток таких же.

Наконец получив разрешение окунуться (чтобы промыть раны), у Диары радостно загорелись глаза и она бодро захромала к воде. Хотелось прыгнуть с разбега, нисколько не задумываясь ни о глубине, ни о подстерегающих крокодилов, но, слава Богам, на берегу разум вовремя взял вверх. Желтоглазка подошла к самому краю и поначалу решила осмотреться, чтобы уж точно не напороться на очередного противника раньше, чем заживут старые раны. Крокодилов и иных хищников она так и не обнаружила, зато заприметила тропинку, по которой можно было спокойно (и главное безопасно) спуститься. Воспользовавшись ею, львица вошла в реку по самую грудь и начала жадно лакать, а спустя пару мгновений, не выдержав, так вовсе зачерпывать воду, как ковш. После невыносимо жаркого песка вода казалась ей ледяной, но на фоне дней, проведённых в пустыне – живительной. Диара не обращала внимания ни на жгучую боль в горле, ни на то, что лапы сводило, а подушечки ныли, ни даже на кровавый шлейф, который уносило от неё течение. Ей хотелось остаться в воде ещё на пару часов, и возможно даже умудриться уснуть, окунув при этом половину туши и надеясь, что никто не позарится на её аппетитный круп. Но ноющие раны и то и дело плывущие перед глазами виды напоминали, что если сейчас она грохнется спать, то, вероятно, больше не проснётся. Пришлось всё-таки покинуть холодные воды реки и направиться к ждущей её травнице. Стекающие с неё струйки приятно щекотали тело, и отряхиваться не было ни желания, ни, честно говоря, сил. Впрочем, улыбка на мордашке мелкой самки несколько приободрила хищницу, так что она, нисколько не стесняясь своего комичного вида, улыбнулась ей в ответ, грузно плюхнувшись рядом с ней. Младшая в шакальем семействе хоть и показалась Диаре самой слабой, но зато приятно удивила странницу своими познаниями в травах: львица слушала её с искренним интересом, выполняя её поручения, как послушный пациент. Главное – молча.

Когда самочка закончила обрабатывать раны бывшей противницы, Диара внезапно для себя обнаружила, что её клонит в сон ещё сильнее, чем раньше – видимо, та трава, о применении которой её научили ещё в родном прайде, начала действовать. Как её там?... Мартини? Мартовский? А, не важно. Полежав какое-то время в полудрёме, чтобы сок впитался в её раны, как посоветовала её маленькая спасительница, Диара довольно неуклюже поднялась со своего места и, пошатываясь, стала бродить вдоль берега, высматривая знакомые ей растения. Кажется, из-за заторможенности сознания, вызванного мартинией, львица попросту стала заниматься тем, что ей вдалбливали столько времени на ненавистных занятиях по травничеству – собственно, поиску целебных трав. Вот только учитывая, что с собой она вряд ли потащит найденное, сейчас это занятие было бесполезным. Жаль вот только, что она пока до этого не может додуматься.

ГМу

+1

314

Сообщение отправлено Мастером Игры

{"uid":"48","avatar":"/user/avatars/user48.jpg","name":"Маслице"}https://tlkthebeginning.kozhilya.ru/user/avatars/user48.jpg Маслице

Диара ищет травы

С профиля персонажа списано 10 зарядов Талисмана удачи!
Поскольку их изначально было 10, лот списан с профиля.

0


Вы здесь » Король Лев. Начало » Таинственный оазис » Тихая река