офф
Ребят, я ДИКО извиняюсь за задержку и столь бредовый пост Т_Т На меня напал какой-то невообразимый неписуй и куча проблем в реале. Извините уж, что так получилось, мне самому очень неприятно задерживать.
Акасиро вздрогнула, стоило ей только взглянуть на веселую и счастливую мордашку Ньекунду, еще не узнавшего о том, что произошло. Что случится с ним, когда он все поймет? Не сломается ли? Не решит ли, что жизнь теперь не имеет никакого смысла? Не обвинит ли в гибели любимой сестры мать?
Львица отвернулась.
Если бы можно было ничего им не рассказывать. Если бы они были еще львятами, настолько маленькими, что можно было бы соврать им что-то и избежать этого столь мучительного и тяжелого столкновения с реальностью. «Если бы», «если бы», «если бы». Если бы можно было сделать его возможным, жить бы стало намного проще.
Шаги Ньекунду стихли, и Акасиро, переборов саму себя, подняла на сына взгляд – грустный, потерянный, виноватый. Это все она, Акаси, виновата: не воспитала, не уследила, не спасла, не успела вовремя. Самка могла бесконечно винить себя в произошедшем, вяло отвергать все свои мысли, потом принимать, а чуть позже – снова говорить себе, что она ни в чем не виновата. Что Тейджа была уже достаточно взрослой, чтобы знать, куда можно ходить, а куда нельзя; что даже если бы сама Ро и пришла раньше, то не справилась бы с теми ублюдками, что напали на ее дочь. Но если бы помогла убежать? Если бы предупредила, поймала, не дала бы уйти за пределы земель прайда?
Акасиро не знала, что из этого верно, но была уверена – свои собственные упреки она может сносить вечно, но вот услышав их от сыновей… Лучше уж, в таком случае, самой сознаться во всем и признать, что если бы ей удалось уследить за Тейджей тем вечером, никто не умер бы.
Львица настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила того, как Ньекунду приблизился к бездыханной сестре и лег рядом с ней. Краем глаза Ро успела отметить только тот момент, когда сын попробовал обнять Тейджу, но почему-то почти сразу отдернул лапу, будто бы чего-то испугавшись. Чего? Отсутствия свойственного живым тепла или дыхания, хоть малейшей реакции на прикосновение? Акасиро открыла пасть, собираясь сказать что-нибудь и поддержать убитого горем подростка, но снова закрыла ее, не найдя подходящих слов. Да и были ли они вообще, слова, которые смогли бы хоть немного притупить боль и горечь потери?
Ньекунду вскочил, Акасиро вскинула голову, настораживаясь и готовясь, возможно, к миллионам обвинений. Но нет – молодой лев лишь растерянно оглядывался, будто бы не мог понять, где находится и что происходит вокруг. Опустил голову между лап, зажмурился. От этой картины сердце Акаси сжималось не меньше, чем от лицезрения трупа дочери; остаться в стороне львица просто не могла и сделала шаг в сторону сына, чтобы утешить его хотя бы объятиями, но остановилась, стоило сыну зарычать и поднять взгляд. Сначала Ро не поняла, на кого столь зло и ненавидяще смотрел подросток, а когда взглянула в ту же сторону…
- Ньекунду! – Оклик вышел обеспокоенным, но в то же время и достаточно твердым. Несмотря на то, что Тейджа погибла буквально несколько часов назад, Акасиро уже начинала постепенно восстанавливаться после этой трагедии и возвращаться в прежнее состояние – безумно медленно, но все же. По крайней мере, желание забраться в самый дальний угол мира и там вдоволь прорыдаться начало исчезать.
- Он ни при чем, - голос стал еще тверже, и самка держалась уже куда более уверенно, будто бы не она еще минуту назад не могла и слова сказать, боясь осуждения со стороны детей и сопрайдовцев.
Подросток остановился, вновь взглянул на сестру, и вид его вновь стал столь потерянным, что Акасиро все же подошла к нему и, когда сын сел на землю, потерлась щекой о его шею и зарылась мордой в молодую гриву. Она знала, прекрасно знала о том, насколько сильно нужна поддержка в такие моменты. Ей самой приходилось терять близких примерно в том же возрасте, – кажется, она была даже младше – и всякий раз рядом с ней был кто-то, кто не позволял жизни стать совсем уж невыносимой. Обычно это были братья, чаще всего – Нари; но на то, что Ньекунду и Селяви как сиблинги смогут оказать друг другу достаточную поддержку, львица мало могла полагаться, а потому взяла все в свои лапы. Впрочем, как мать она обязана была это сделать.
- На землях соседнего прайда. В кустах, - негромко ответила Акасиро на вопрос Ньекунду, не став сообщать ему об обстоятельствах смерти Тейджи. Пока что не стоит ему знать и нагружать мозг и нервную систему такими подробностями.
Поймав взгляд Селяви, Ро заметно погрустнела. Как бы ей хотелось, чтобы все это было лишь сном, как бы хотелось! Увы. Охотница промолчала и отвела взгляд. Пусть она и начинала очень медленно успокаиваться, но говорить с кем-либо ей все же решительно не хотелось. Тем не менее, видимо, придется – к скорбящей семье приближался еще один хищник. По окрасу и внешнему виду нельзя было точно сказать, какому виду он принадлежал, поскольку напоминал и льва, и гепарда одновременно – но в данный момент это не несло никакого значения, чтобы вообще обращать на подобное хоть какое-то внимание. Незнакомец, еще недавно беседовавший с Хофу и львятами, недавно пришедшими в прайд, предложил помощь. Пожалуй, Акасиро приняла бы ее, если бы Радий и в самом хоть чем-то мог бы помочь, но как поможешь мертвому и его горюющим родственникам?
- Не знаю… Наверное, нет, - тихо ответила Ро, едва ли заставив себя снова заговорить, - спасибо. Оставьте нас.
