Страница загружается...

Король Лев. Начало

Объявление

Дней без происшествий: 0.
  • Новости
  • Сюжет
  • Погода
  • Лучшие
  • Реклама

Добро пожаловать на форумную ролевую игру по мотивам знаменитого мультфильма "Король Лев".

Наш проект существует вот уже 10 лет. За это время мы фактически полностью обыграли сюжет первой части трилогии, переиначив его на свой собственный лад. Основное отличие от оригинала заключается в том, что Симба потерял отца уже будучи подростком, но не был изгнан из родного королевства, а остался править под регентством своего коварного дяди. Однако в итоге Скар все-таки сумел дорваться до власти, и теперь Симба и его друзья вынуждены скрываться в Оазисе — до тех пор, пока не отыщут способ вернуться домой и свергнуть жестокого узурпатора...

Кем бы вы ни были — новичком в ролевых играх или вернувшимся после долгого отсутствия ветераном форума — мы рады видеть вас на нашем проекте. Не бойтесь писать в Гостевую или обращаться к администрации по ЛС — мы постараемся ответить на любой ваш вопрос.

FAQ — новичкам сюда!Аукцион персонажей

VIP-партнёры

photoshop: Renaissance

Время суток в игре:

Наша официальная группа ВКонтакте | Основной чат в Телеграм

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король Лев. Начало » Великая пустыня » Песчаные дюны


Песчаные дюны

Сообщений 271 страница 300 из 382

1

http://s9.uploads.ru/blyrW.png

Эту пустыню называют бесконечной, и иногда кажется, что так оно и есть. Куда ни кинь взгляд, всюду однообразные дюны. Животные почти не заходят сюда. В пустыне можно увидеть разве только ящериц да грифов, высматривающих падаль с высоты полета. Путника, решившего пройти сквозь эти пески, спасет лишь твердое знание дороги да редкие оазисы, время от времени неожиданно возникающие на горизонте.

Любой пришедший в локацию персонаж днем страдает от жары, а ночью испытывает сильнейший холод (антибонус "-3" к любым действиям; снижается до "-1" при наличии умений "Устойчивость к жаре/холоду").

0

271

офф:

пардон за такую бессмысленную стенку и за такое надоевшее всем своей банальностью заявление.
хотя надо почаще писать посты ночью-утром - меньше угрызений совести за лишнюю воду
и да, я х з, как по-другому гепарда пихать
фамильяр в игру введен, далеко она не ушла

*Пять камней*

Рыжий медленно брел вслед за остальными, то и дело поглядывая назад. Шел он последним и, к тому же, достаточно сильно шумел, а потому никто не стал бы проверять, где же леопон - все прекрасно слышали, что вот он, рядом.
А смотрел он назад далеко не просто так. Странный светлый гепард шел за ними, то чуть отставая, то едва не оказываясь так близко, что и слепой заметит. Ну, полуслепой. Даже нет, просто типичный зверь со средней внимательностью, о посторонней кошке не знающий. Да, вот так. Однако же, если кто-то и насторожился бы, то точно не черный. Он просто заинтересовался, но не решался отстать от группы из-за "глупого любопытства". Вот еще!
Шли долго, даже солнце почти село. Но Рыжий все еще был последним - никто не отставал.
Хотя "все еще" кончилось, стоило странному гепарду вновь отдалиться, теперь уже полностью пропав из виду. Ничего, еще вернется. Не просто же так пер через ооочень большое расстояние, не для того, чтобы убедиться, что группа ушла. В общем, стоило длиннолапому пропасть, как Рыжий поспешно выбросил того из головы и рванул вперед, к "голове" группы, поближе к Желчи. Устроившись рядом с ним, леопон постарался не оборачиваться на ходу. Вышло хорошо.
Внезапно гиен сорвался с места. Ни объяснений, ни чего-то подобного.
- Что за черт? - только и успел удивленно прошипеть Рыжий вслед другу.
Действительно, что за черт? С чего это крокут вот так вот просто рванул куда-то вперед? Не напугали же его - вон какой большой. И никто ничего плохого не говорил... Непонятно, в общем. Совсем непонятно.
Не придумав ничего лучше, черный крикнул вслед:
- Желчь! ЖЕЕЕЕЕЕЕЛЧЬ! - Но тот не ответил, не вернулся. И Рыжий высказал, пожалуй, самую худшую свою мысль за много дней: Он что же это, ушел, что ли? Бросил нас?
Нет, верить в это было нельзя. Но и истошно вопить Рыжий не стал. Просто резко остановился на полушаге. На морде его застыло выражение, смешавшее в себе панику и искреннее непонимание. Что они все сделали не так? Что ударило в голову вполне нормального зверя? За что Рыжего вновь бросают? Не одного, но бросают. Не беспомощного, но без друзей, по сути. Только Морриган рядом, тогда как Бокари и Эльза, похоже, и вовсе не собирались как-то более бурно реагировать на леопона.
- Черт. Черт. Черт. Чертчертчертчертчерт...
Рыжий сделал шаг назад и умолк, поймав себя на том, что беспрерывно произносит одно и то же слово, словно молитву. Только вот чертям не молятся, а об Ахейю, в коего все так свято верят, и речи не было. К тому же, сам Рыжий никогда ни про каких богов и слышать не хотел.
Замерев, Рыжий просто молча стоял и смотрел на следы, оставленные гиеной. Если ему что и говорили, он не слышал. Если его и пытались сдвинуть с места, он не чувствовал. Просто стоял и старательно изображал из себя столбик. Большой, но низенький и какой-то слишком уж длинный столбик с хвостом и ушами. Ну, и с причудливым ирокезом на голове, конечно.
Сам полукровка не знал, сколько же он простоял вот так вот тихо и безмолвно, словно камень или, опять же, столб. Но в какой-то момент он сорвался с места и помчался вперед. Точно также, как Желчь немного (или все-таки гораздо?) раньше. Хотя нет, отличия имелись. Во-первых, он не просто так побежал, а когда его позвал пятнистый приятель. Во-вторых, перед тем, как сдвинуться, сын леопарда достаточно громко крикнул то же, что немногим тише произносил и раньше:
- Желчь!
Подлетев к их временному провожатому, Рыжий задал вопрос из тех, что наверняка вертелись в голове у каждого:
- Ты что творишь, мм? Я ж чуть со страху не упал, когда ты убежал!
Но гиен не ответил, лишь сказал, что путь нашел и что Оззи они подвести не могут. И все.
И снова он повернулся и попер туда же, откуда только что вернулся. Хотя не бегом - уже хорошо, уже спасибо.
А потом он увидел Ее. Пустыню. Огромную и беспощадную волнистую массу, красную из-за освещения. Наверное, там сейчас невообразимо жарко. И одиноко. И еще что-нибудь. К тому же, Пустыня, по слухам, огромна. Она велика настолько, что на то, чтобы дойти до другого ее края, уйдет много-много-много часов.
Желчь тем временем  завалился на землю. Ну, сейчас хоть смысл его движений понятен - дальше не идем, сидим ждем Оззи. Круть.
- Я это, я посмотрю, что да как, ладно? Интереееесно же.
Сообщил Рыжий о своем временном отходе чуть подальше от группы - и скрылся в наступившей уже ночной тьме.
Куда шел? Назад, по своим следам. Зачем? А за гепардом - интересно же, куда их внезапно-спутник а-ля Мистер Беспалевность скрылся.
Шел-шел-шел, потом еще немного шел. И тут БАХ - и дошло. Заблудился. Дурак. Дубина. Безносый. Слепой. Черт. Черт-черт-черт. Черт.
Тут же из ниоткуда на Рыжего буквально обрушился мягкий, певучий голос:
- Потерялся, пятнистый?
Леопон вздрогнул и повернулся примерно на сто восемьдесят градусов.
- А тебе чего надо, пятнистая?
Потом последовала эдакая игра в гляделки - кто быстрее сдастся. Стояли долго, моргнуть боялись. Потом Рыжий сдался.
- Да-да, потерялся я. Ну и?
Почему-то не ответив, кошка потрусила куда-то вперед.
- Стой! Погоди!
Ну вот. Опять его бросают. В который раз за пока еще короткую жизнь. "Так не честно!" Делать было нечего, выхода нет. И Рыжий послушно последовал за кошкой, перед этим весьма звучно фыркнув. Странные они, представители иных видов. Желчь ни с того ни с сего сорвался куда-то, мать его бросила, птицы белые просто так со львами говорили, гриф гиене подчинился... Теперь еще и эта особа. Просто так взяла и пошла куда-то вперед незнамо зачем.
Спустя десяток-другой минут Рыжий понял, что ошибся. Цель у пятнистой была. И цель эта, кстати, весьма приятная и похвальная. Впереди показался Желчь.
Внезапно кошка вильнула в сторону, как-то разом оказавшись у Рыжего за спиной. Совсем по-матерински подтолкнув леопона, кошка прошептала:
- А меня Лайт зовут.
А потом исчезла, оставив лишь звук удаляющихся шагов и удивление.
То ли она любит эффектно появляться, то ли с головой не все в порядке.
Как-то виновато сжавшись и опустив уши, Рыжий потрусил к Желчи, временному руководителю их небольшой группы, готовый получить по шее, если его все-таки начали искать.

+1

272

Это прекрасное чувство, когда ты осознаешь, что вот! - твоя мечта сбылась. И, кажется, больше нечего желать, но чувство, что чего-то не хватает все равно остается.
И вот, вроде ты получил то, что хотел: прямо сейчас идешь через Пустыню в Оазис, где тебя будет ждать семья. Видимо, они все так считали. Все, кто был приглашен туда Оззборном.
Этот крокут сразу приглянулся Эльзе: не стал кидаться, когда она ВНЕЗАПНО оказалась у него на пути.
Такие существа нравились белой.
Эльза топала прямо за Желчью, взяв ориентиром среди саванны и пустоши его рыжую макушку, собственно. Шли молча, изредка слышалось ворчание Желчи.
Львица вздохнула и посмотрела на небо. Луна взошла уже достаточно давно, из-а чего Эльза подумала, что никакого черного льва им ждать не нужно будет. Не пришел - ну и пусть.
Будем туда еще каких-то левых вести!
Сейчас, ага!
Хренушки.
С такими мыслями Эльза остановилась, аки вкопанная, и недоуменно глянула на Желчь, который, словно не был в группе, просто отошел в сторону и лег на землю.
Дело дрянь.
- Желчь! ЖЕЕЕЕЕЕЕЛЧЬ! - растерявшись, заорал Рыжий. -  Он что же это, ушел, что ли? Бросил нас?
- Тише-тише. Успокойся. - примирительно заговорила львица, выдохнув. - Ему, видимо, нужно подумать. Он, судя по реакции, никогда еще не работал в группе, никогда не был лидером и никогда не работал с нами... ну, с львами. Львы и гиены, по сути, непримиримые враги. - пустилась в рассуждения львица, но Рыжий словно не слушал молодую львицу. Он удалился куда-то в темноту, растерянно шепча что-то. Что - Эльза не разобрала.
Эх...
Наверное, им всем нужно время.
И мне тоже.

- Желчь! - громко позвала львица, глядя на крокута. Она подошла к рыжему гиену, который лег на песок, упрямо глядя куда-то. - Ждем Оззборна, так? Судя по всему, этого льва, о котором он упоминал тут нет. И, видимо, не будет.

+1

273

офф

привнесу-ка я немного треша в наше ожидание)

А львы всё таки пошли за ним. Желчь, поглядывая на участников своей стаи, довольно щурился. Вставать пёс пока не спешил - они ждали Оззи, и ожидание могло продлиться ещё долго. Рыжий удалился осматривать местность, предварительно сообщив о своих намерениях. Желчь проводил чёрного кота взглядом, но не ответил, пёс не чувствовал себя вожаком, а потому не считал возможным разрешать кому-то делать что-то или запрещать. Тем временем к нему подошла белая львица, Желчь поднял на неё задумчивый взгляд и сел, помахивая хвостом.
- Да-а-а, - размышляя протянул Желчь, - Оззборн скоро должен появиться.
Нихрена пёс не знал, должен Оззи появиться или нет, но даже мнимое ощущение знания даёт надежду. Слова про ещё одного льва заставили Желчь невольно ощерить зубы с одной стороны пасти. Он совсем забыл об этом. Стараясь снова вернуться в спокойно-доверительное расположение духа, Желчь вскинул голову и поискал глазами Рыжего. Непринуждённая рациональность и юмор чёрного льва помогали псу не чувствовать  себя другим, так сильно отличающимся от львов. Однако, Рыжий ещё не вернулся, и Желчь устало вздохнул.
- Может, опаздывает Оззин лев? - пёс неопределённо дёрнул плечом.
Наконец, вернулся Рыжий, Желчь весело помахал хвостом, показывая, что заметил его.
Ожидание тянулось, львы и шимпанзе прохаживались или сидели без дела. Желчь мучился, за отсутствием мыслей как таковых, ему было не о чем подумать, он не был голоден, и у него вроде бы ничего не болело. Абсолютное спокойствие. Как же оно раздражает.
- Разомну я лапы, - сообщил своим спутникам пёс и, выпрямившись, потрусил вперёд, наклонив голову к земле и принюхиваясь. Отбежав довольно далеко, Желчь остановился, привлечённый странным скрежещущим звуком. Навострив уши, пёс пошёл к источнику шума. Рыжая шерсть на его загривке и спине нервно подрагивала.
Уже совсем стемнело, луна слепым бельмом покачивалась на горизонте, и в её тусклом свете Желчь не мог рассмотреть, что же пряталось в траве. Пёс сел, подняв уши к самой макушке и глядя на подрагивающие стебельки. Оттуда выползло что-то синее, похожее не змею, но намного меньше, круглое тело странного существа по всей длине пересекали более толстые кольца. Если бы не размер, можно было бы подумать, что это сиреневый червяк.
Желчь удивлённо ощерился и подошёл ближе. Существо ползло к гиене, гиена подходила к существу. Столкновение было неизбежно. Желчь сунул синему червяку под круглую морду лапу и заглянул в чёрные бусинки-глаза. Пёс не боялся неизвестного зверя, тот, по мнению Желчи, был слишком мал, чтобы убить гиену. Зато гиеньей лапой он более чем заинтересовался. Покрутив вокруг неё головой, зверь дёрнулся вперёд и повис на лапе. Желчь невольно отпрянул, тряся конечностью, но синий червяк не спешил отцепляться. Не сказать, чтобы его укус причинил Желчи хоть какую-то боль, но это было странно.
Прошло минут пятнадцать, может, чуть больше. Из темноты рядом со львами показался Желчь, только вот что-то с ним было не так.
- И теперь я тоже лев! - гоготал пёс, тряся шеей, облепленной найденными в саванне червяками. Они действительно  походили на гриву, только яркого пепельно-синего цвета. Желчь проскакал перед львами туда и обратно, качая из стороны в сторону новоприобретённой гривой.
- Арр, - оскалился он и сделал передней лапой хватающий кошачий жест, - подавайте мне сюда антилопу!
Желчь залился гиеньим хохотом, а потом рухнул в траву и затих.

Отредактировано Желчь (28 Фев 2014 19:30:27)

+2

274

Рыжему, как ни странно, никто ничего такого уж страшного не сказал. Вообще никто, похоже, не заметил, что полукровка приготовился к нагоняю. Ни ушей его не заметили опущенных, ни хвоста едва земли не касающегося, ни выражения его морды, ни просто позы. Ни-че-го. Просто пришел Рыжий - и все, и ладно.
Пришел Рыжий - ушел Желчь. Не сразу, конечно, чуть позже. И все-таки ушел.
Странно, конечно, но в этот раз леопон ни разу не запаниковал. Непонятно только, почему. Хотя нет, это как раз таки просто. Желчь предупредил. Не ушел, как тогда мать: об уходе она толком ничего не сказала. Не ушел, как не так давно куда-то двинула странная кошка: она и вовсе промолчала. Не ушел так, как сделал это перед "истерикой" черного: не убежал, словно чего-то испугавшись. Нееет, он предупредил. И за это спасибо, пожалуй.
Все-таки немного волнуясь, Рыжий поерзал (леопон уже успел сесть, дабы опять никуда не уйти) и встал. Кажется, крокута нет слишком долго. Нет, определенно ему уже пора вернуться. Точно-точно.
Еще постоял, напряженно вглядываясь в горизонт. Сколько Рыжий так стоял? Долго. Непозволительно долго.
Нет. Нет-нет-нет. Не ушел он, не ушел.
Леопон немного повертелся на месте, сделал пару шагов куда-то в сторону, еще один назад, потом дважды обошел вокруг места, где гиен лежал. Еще немного потоптался на месте.
Он. Не. Мог. Уйти.
Забавно, но себе полулев не верил.
Он вновь принялся ходить кругами. Потом сел. Хвост леопона все это время разметал то ли землю, то ли песок, то ли еще чего, а то и вовсе все вместе. Уши безостановочно двигались, вылавливая любые звуки. Но Желчи не было.
Стоило, однако же, полукровке начать паниковать, как вот он - Желчь, явился.
...Кажется.
Что-то странное с ним, с Желчью, было. Что-то не то...
Рыжий пригляделся. Тихонько охнул. Отодвинулся подальше и чуть приподнял губу с правой стороны, пока еще не показывая зубов. С крокутом не просто что-то не то. Это не Желчь. Это. Не. Их. Желчь. Он другой, он не такой большой, у него не такая роскошная грива. Он немного других цветов.
Но голос-то его! Точно его!
Рыжий поспешно "стер" оскал с морды и с интересом уставился на странную "гриву" гиены. Что-то здесь не так.
- Жеееелчь? Желчь, а что это такое-то? Червяки, что ли..?
Рыжий не сводил глаз с крокута, дабы отодвинуться, если вдруг тому взбредет в голову подойти ближе. Слишком уж противные эти незнамо-что в огромном количестве. Не-не-не-не-не-не, ни за что. Противные, жуткие, страшные, неизвестные и вообще кто их знает, может ядовитые? А это, кстати, мысль...
- А ты это, не отравишься, случаем? Они, может, как змеи?
Рыжий, вновь успевший сесть, незаметно так отодвинулся подальше.

+2

275

Желчь лежал на земле и глухо шипел от смеха. Ему никогда не хватало мозгов, чтобы понять, что может представлять опасность для его бездарного, никого не интересующего существования, а что нет.
Животные, которых пёс навесил на шею, были амбисенами, по-сути, безвредными существами - просто большие червяки, по ошибке или слепым и глухим процессом эволюции наделённые зубами. И ведь Желчи пришлось постараться, чтобы прицепить их на шею. На подобные вещи у него всегда хватало и заинтересованности в деле и упорства. Каждое живое существо с момента своего рождения тратит каждую появившуюся возможность на собственное разрушение. И Желчь разрушал себя особенно яро. Знают ли животные, что в конце жизни их ждёт смерть? Вряд ли хоть один человек сможет точно ответить на этот вопрос. Однако, даже если бы Желчь знал о грустной цели любого существования, он не вёл бы себя иначе. Его хаотичные мысли и не касались бы этого никогда, как не касались соображений о смысле жизни, о будущем, о верности, обо всём том метафизическом, во что верили древние философы, и что так яростно отрицают современные дураки. Не нёс Желчь в этот мир ничего умного, доброго, вечного. Не нёс и нести не хотел. Или хотел, но даже в значении этих слов себе отчёта не отдавал.
Червяки, попав в привычное место обитания - на землю, с некоторой неохотой отцепились от гиены и исчезли где-то в испещрённой ночными тенями траве.
Желчь перестал трястись от хохота, просто лежал на боку, подняв к небу передние лапы. На морде его застыло необычное выражение раздумья. Желчь серьёзно посмотрел на удивившегося его действиям Рыжего. И кому Оззборн доверил бедных львов?
- Капитулируют, сволочи! - прорычал Желчь, вскакивая на все четыре лапы. Шея его снова стала бежевой с торчащей во все стороны рыжей шерстью на загривке. Пёс ощерился  в весёлой улыбке и принялся скакать в траве, угрожающи рыча и клацая зубами.
Червяки, однако, уже давно расползлись, и все усилия Желчи прошли зря.
Ещё немного порыскав носом в траве, Желчь поднял радостный взгляд на Рыжего.
- Может, мы и проиграли битву, но не войну! - объявил пёс и сел на землю, всё ещё восторженно помахивая чёрным хвостом.
Скука и ожидание убивали всё живое в его и так нордической, грубой натуре. Подобные волны ничем не обоснованной активности время от времени выбивали Желчь из обычного состояния спокойной незаинтересованности.
Вполне успокоившись, пёс вскинул морду кверху и понюхал воздух. Лишь запах песка, травы и ночного воздуха. Львов ещё. Но к этому Желчь уже привык.
- Где же Оззборн? - обратился к Рыжему пёс, - может, он не нашёл нас и вернулся в Оазис? - Желчь с сомнением покачал головой и задумчиво сморщил нос. Они, конечно, могут ждать тут бесконечно, ну, или пока их не найдут местные львы или гиены. Желчь вздохнул и подвинул передней лапой камушек, который лежал перед гиеной.
- Что думаешь, бросим всё это? Будем питаться варанами, придумаем правила и будем жить по ним. Немного стройной анархии в монархическом беспределе? - пёс осклабился, улыбаясь, - короче, может нам самим по себе двигаться в Оазис? Или правильнее будет дождаться Оззи?
Желчь не любил принимать решения, а потому ему хотелось разделить хоть немного груза ответственности.

офф

месяц почти прошёл(
Рыжий, если хочешь, можем пойти в Оазис, там, кажется, кто-то есть. или если ты тоже в лоу или считаешь, что нужно дождаться Оззборна, можем ждать. я готов на всё)
просто вроде на ролевую пришли, чтобы посты писать, но не пишем, спрашивается, зачем всё оно было надо? вот

+2

276

офф

пардон, что задержался, но мыслей на пост даже сейчас по нулям, по сути

А Желчь тем временем поступал все чудней и чудней. Хотя нет, не так. Все страшнее и страшнее. Он пугал. Огромный зверь с мощнейшими челюстями в саванне пугал. Может, не специально, нечаянно. Может, он даже не понимает, что заставляет Рыжего едва заметно дрожать. А ведь было от чего: каким бы хорошим Желчь не был, ему все еще нельзя полностью доверять, ведь он - гиена, а они не очень-то вызывают доверие.
Тем не менее, Желчь не напал. Он был опасен, но едва ли осознавал это, не говоря уже о том, чтобы воспользоваться своей силой во вред остальным. Он просто вел себя так, как если бы был в кругу не животных слабее него, но себе подобных. Легко и непринужденно, не чувствуя, похоже, никакой опасности. И чудно.
Наконец, Рыжий понял, зачем Желчь скачет по траве. Он, похоже, играет. Да, точно, играет. Громко, агрессивно, но играет.
Радостно улыбнувшись и отбросив все мысли о совсем недавно бывших на шее рыжегривого существах, Рыжий подскочил на месте. Правда, он не успел присоединиться к игре - Желчь прекратил носиться, вместо этого сев. И только хвост теперь напоминал о том, как себя только что вел гиен. Как ребенок, дите малое. Впрочем, Рыжий не был против такого, так веселее. Однако же, и этот последний огонек веселья вскоре затух.
Рыжий уныло позволил хвосту упасть на землю и сел. Это было подло. Очень, очень подло. Сначала заинтересовал, развеселил, а теперь оставил один на один с внезапной скукой. И куда теперь прикажете деваться?
- В Оазис? Одним?
Рыжего слова Желчи, мягко говоря, удивили. Как же это, без лидера-то, куда-то там идти? Непоряяяядок... Впрочем, что им остается-то? Выбирать особо не из чего, из двух зол меньшее найти трудно. Или остаться здесь и ждать Оззборна, помирая со скуки, или идти вперед, опережая лидера. Но правильно ли это?
А, рискнем!
- А почему бы и нет? Оззборн знает дорогу, да и едва ли он не поймет, куда мы пошли. А сидеть здесь - скууууууучно...
Конечно, может быть, Оззи и не поймет, но это едва ли. Хотя да, уходить без предупреждения не есть хорошо... Ну, его проблемы, сам заставляет их ждать.

+1

277

ОФФ

ОФФ: Пост написан от лица фамильяра Оззи. Пора шевелить народ, уже неловко задерживать всех)

Тихий яркий вечер уже давно сменила чёрная ясная звёздная ночь. После изнурительно жаркого дня ночь казалась почти холодной. Накалённый за день воздух остыл и теперь нежным бризом трепал перья падальщика. Ваако летел уже довольно давно. , наверное потому, что совсем не спешил. Оззборн дал ему очередное поручение и при этом, кажется, забыл, что птица тоже может устать. И пусть он не голодал с бурым крокутом почти никогда, тот всегда делился своей едой с птицей, однако, кажется забывал, что он ещё и спать должен... хотя бы иногда. Так что, широко разевая клюв, Ваако зевал, моргая уже через раз, но всё ещё продолжал поиски группы львов во главе с рыжим гиеном. И если бы ему пришлось делать это днём, то конечно же он бы уже всё давно сделал, однако сейчас была ночь и он едва ли что мог различить там, внизу. Силуэты во мраке почти не читались и приходилось лететь достаточно низко.
Но вот, когда все деревья исчезли и перед грифом предстала огромная пустыня, он завидел группу горящих в темноте глаз хищников и пикировал ещё ниже. не сразу, но он всё же понял, что это именно те хищники, которых он искал. Всё же к "чужим" спускаться не хотелось, жизнь только начала налаживаться, совсем не хотелось как раз в это время стать чьим-то перекусоном на ночь.
- Хэй, вот вы где! - хрипло каркнул он в небе, предупреждая, что спускается. Беспорядочно хлопая огромными чёрными крыльями, алого цвета стервятник уселся на спину к гиену по имени Желчь и отдышался.
- Я вас везде ищу. Оззи просил передать, что задержится, так что, чтобы не терять времени, он просил меня перевести вас через пустыню к Оазису, пока ещё темно. Поверьте, когда светит солнце, пустыню лучше не пересекать. Он нагонит вас через день. А я подтвержу для остальных, что вы новые члены в стае. Таков вот план! Я типа королевского мажордома! - прижав крыло к груди, стервятник залился скрипучим смехом, а потом и вовсе закашлялся. Закончив гоготать над шуткой, наверное, понятно ему одному, он посмотрел на всех львов, включая Рыжего и Эльзу.
- Ну, в общем это... не будем терять времени! - каркнул он и вспорхнул со спины гиена, завис ненадолго в воздухе, оглядывая, все ли на месте и полетел туда, где песчаным дюнам, казалось, нет конца...

====> Оазис. Малые водопады.

+2

278

- В Оазис?
Желчь кивнул.
- Одним?
Желчь снова кивнул и завилял хвостом, слегка прижав круглые уши к голове. Темнота всегда была для гиен  одним из самых верных союзников, возможно, по причине своей бестелесности и из-за отсутствия мыслей и возможности решать, кому помогать, а кого оставлять на произвол судьбы в своих непроницаемых объятиях. Пёс никогда не боялся темноты - он умел ориентироваться в пространстве, полагаясь на слух и обоняние, его не пугали монстры, которые могут прятаться за пеленой мрака. Желчь знал, как пахнет лев, и сторонился львов. И Желчь знал, как пахнут менее опасные хищники, но они обычно сами спешили убраться с дороги гиены.
- Едва ли, - повторил слова Рыжего Желчь и оглянулся на пустыню. В темноте песок казался серым, почти бесцветным. Чуть дальше на фоне синеватого, продырявленного белёсой луной неба возвышался чёрный песочный бархан. Слабый ветерок тронул рыжую шерсть на загривке Желчи, пёс прищурился, надменно вздёрнув голову вверх и слегка улыбаясь. За высокомерием Желчи скрывался страх. Самый настоящий, вызывающий оцепенение и заставляющий холодеть всё внутри. Желчь не выносил собственной слабости, ненавидел её, презирал. И изо всех сил старался, чтобы никто о ней не догадался. Но он боялся, хоть и не желал признавать этого. Боялся заблудиться в бесконечном песке, потеряться и умереть от жары и жажды под раскалённым солнцем на раскалённом песке.
Перед Желчью стоял сложный выбор: рассказать Рыжему о своих переживаниях, показав себя дерьмовым лидером, или повести зверей в пустыню, где они, возможно, и не заблудятся. Шанс был довольно велик. Желчь помнил дорогу. Так или иначе.
Глядя на бесконечный песок перед собой, Желчь натужно размышлял. Даром, что лапой макушку не почёсывал. В этот момент где-то неподалёку раздался звук хлопающих крыльев, и когти вцепились в спину гиены.
"Кракуша?" - удивился Желчь, оборачиваясь. Нет, на его спине устроился совсем не сокол, а гриф. Похоже, это был гриф Оззборна. Пёс наклонил голову, когда птица заговорила.
Вот и прошёл страшный момент выбора. Как хорошо, когда кто-то всё за тебя решил и просто говорит тебе, что нужно делать. Желчь был более чем склонен к монархическому строю, даже удивительно, как он так долго смог оставаться одиночкой. Было всё таки в его натуре что-то свободолюбивое. Но спокойствие было для Желчи ценнее свободы.
Гриф взмыл вверх, оттолкнувшись от спины гиены, Желчь вскинул морду, пытаясь не потерять его из виду.
- Маракас сможет довести нас, - обратился пёс к Рыжему. Желчь не знал значения слова "мажордом". Как, собственно, и "маракас". Эти слова и все другие, значения которых не были известны гиене, были для него совершенно одинаковыми.
Желчь вильнул хвостом, радостно глядя на Рыжего и раздвинув губы в неприятной, гиеньей улыбке.
- Приключения жду нас. Мы обязаны добраться, чтобы не разочаровать их, - весело прорычал Желчь и, вскочив на лапы, побежал за грифом.

————–→ Оазис. Малые водопады

Отредактировано Желчь (18 Апр 2014 01:43:05)

+2

279

Забавно. Совсем недавно (вроде бы - недавно) Рыжий поглядывал на этого самого грифа с явной опаской и вроде как старался отодвинуться подальше. А теперь что? А теперь он только подскочил от неожиданности и поспешно отодвинулся от Желчи (и, следовательно, грифа) подальше. У птицы крылья длинные, да и шея тоже, достать может, если постарается. И лапы с этими жутковатыми когтями... В общем, ничего со временем не изменилось, Рыжий все также боялся лысоголового вестника. До дрожи. Впрочем, ее успешно скрывала Матушка Темнота.
Справившись с внезапными ужасом и отвращением, Рыжий подошел ближе к Желчи, слушая птицу. А та, точнее, тот говорил весьма занятные вещи. Им не придется идти одним. К тому же, Оззборн будет знать, где их искать потом, когда сам отправится в загадочный Оазис.

...Маракас? Имя, что ли? Хорошо, что привычка думать вслух постепенно пропала. Иначе, наверное, была бы беда. Кстати, а Оззборн хоть раз называл имя птицы? Или сам гриф? Или кто-нибудь из компании? Кажется, нет. Или да. Или нет... Или Рыжий забыл, или Рыжий и слышать не мог, в общем. И то, и другое вполне возможно - памятью леопон никогда не отличался.
А потом Желчь улыбнулся в этой своей ужасно страшной, но уже привычной для полукровки, гиеньей манере. И поспешил за грифом, уже успевшим покинуть спину рыжегривого. Леопон чуть постоял, смотря вслед удаляющейся гиене. А потом, словно опомнившись, бросился догонять обоих, откуда-то зная, что иначе он вскоре потеряет их в этой огромной Пустыне.

Пустыня встретила его весьма неприветливо. Песок расползался под лапами, а когда пятнистый инстинктивно попытался зацепиться когтями, умудрился протиснуться под оные. Удовольствие, естественно, весьма сомнительное. Забираться на дюны было еще труднее, ведь приходилось не просто идти вперед, нужно было еще и вверх подниматься. А уж сколько раз Рыжий из-за проклятого предателя-песка чуть не скатывался вниз... Желчи, с его неширокими лапами, наверное, приходилось еще хуже. Рыжий не видел, не обращал внимания. Все, что его интересовало, пока он шел по этой треклятой бесконечной Пустыне - это не упасть, не скатиться с очередного огромного бархана вниз. Единожды кот все-таки не удержался и скатился вниз, благо, спускаться оставалось совсем немного. Но чихать и отплевываться было весьма неприятно, да и до конца отряхнуться так и не получилось толком.
Остается надеяться, что в Оазисе достаточно воды, чтобы всю эту пакость смыть...

Малые Водопады

+1

280

====> Кладбище слонов. Расщелина.

Пусть сначала первой шла Шани и Оззи не торопился её как-то обгонять, радуясь обществу Герона, он вскоре понял по её притормаживаниям и периодическим оборачиваниям, что ему стоит к ней подойти. Прижав уши, он тяжело сглотнул, какое-то время даже игнорируя её ненавязчивые намёки, потому что идти впереди, тем более с ней рядом, как-то не сильно хотелось. Но последний брошенный ею взгляд его как-то напряг и он решил, что не стоит испытывать судьбу.
- Прости, Герон, я пойду вперёд, чтобы показывать дорогу. Не скучай... - он подмигнул льву, кивнув на своих дочурок, мол, вот тебе достойная компания, и засеменил шустрее вперёд, немного буксуя в песке. От его уже действительно отточенного отцовского взора не ускользнуло то, как Тиако липнет к молодому льву и он был не против, ведь... Герон отличный парень. Но у Оззи сейчас были дела поважнее - Шани и сама дорога, так что от этих мыслей пришлось отвлечься.
- Я... правда рад, что ты решила пойти с нами. Девочкам это сейчас очень нужно, они смотрят на меня... так... - он зажевал губу.
- ... я могу им сказать. Ну, что я их отец? Я всё объясню, они уже взрослые, уверен, они поймут, - осторожно начал он, но почти сразу замолчал, отводя взгляд от пронизывающего взгляда голубоглазой подруги.  Повисла тишина. Неприятная. Напряжённая. Какое-то время они так и шли, молча.
Но тут он взглянул на неё снова, решился таи и вдруг понял, что Шани есть что сказать и послушно взял голову, что она несла в пасти, решив понести её самому до конца пути. Тем более что её слова сейчас были важны, а вот ему пока нечего было сказать ей. Шани не спешила с ответом, промачивая пасть, облизываясь, и, заметив это, Оззи понял, что действительно сушит сильнее, когда пасть не закрыта. Но сглотнуть не получилось и он громко фыркнула, почти чихнув.
- Ну, знаешь, они тебя не видели, а я... ну не то чтобы много о тебе рассказывала. А если и мелькало, то я думаю они видели, что не с положительной точки зрения я  к тебе относилась. Уж прости... - Оззи отвёл уши назад. Взгрустнулось. У него были дети, но эти - тоже его дети и было больно слышать такое, пусть он и не был конкретно для них идеальным отцом. Вообще никаким, чего уж там. Но он не винил ни в чём Шани, таков был их уговор.
- Но... - Оззи резко поднял глаза на Шани, честно говоря, не ожидая, что та скажет что-нибудь ещё ему.
- Но... да, я думаю они могут знать. Они так быстро выросли и... им будет проще, если хоть какой-то родной будет с ними там, в незнакомом им месте. Я разрешаю тебе им всё рассказать, я и сама скажу им всё, думаю нам стоит сделать это вместе, а там уж... они сами решат как к тебе относится. Они уже достаточно взрослые, чтобы самим принимать решения. За них мы это сделать не сможем, просто пообещай мне. Что бы они не решили - ты примешь это и не будешь давить.... хех, а то я сама на тебя так надавлю, - она рыкнула и Оззи улыбнулся. Впервые не испугался, а лишь согласно и, безусловно, благодарно, кивнул ей, улыбаясь.
Она потянулась чтобы забрать ношу обратно, но он лишь отпрянул, помотав мордой, всё с той же улыбкой и добрым блеском в серых глазах.
- Я понеффу...

====> Оазис. Малые водопады.

0

281

====> Расщелина

Шани не привыкла командовать, но как только Небула скрылась из поля зрения, словно эта обязанность автоматически легла на её плечи. И она вспомнила, что они с серой соратницей работают на равных. И что Шани - такой же лидер, может принимать сама решения и тем более командовать парадом. А уж когда парадом стал Озз, дети и Герон, то она, как самая старшая, даже не задумалась и повела всех за собой.
Но опомнилась она не сразу. В оазисе ей быть приходилось, но раз или два и то так давно, что уже и не вспомнить. Молодая ещё была. И если дорогу до самой пустыни она нашла легко, зная местность как свои четыре лапы, то когда они уже шли по горячему золотому с алым песку, она начала сомневаться. А идти по такой духоте долго не хотелось совершенно, хоть было и не так жарко, как вчера - после такой неописуемой жары назрела, наконец, гроза. Кажется. Но именно потому, что чёткого маршрута она не знала, она иногда притормаживала и оборачивалась на Оззи, кидая ему многозначительные взгляды. Но тот болтал с Героном о чём-то и она снова отворачивала морду, начиная недовольно хмуриться. Показывать всем, что она без понятия куда идёт не хотелось, но и признавать этого тоже, вот она и шла упрямо вперёд. Через несколько минут снова замедляя ход и оборачиваясь. Раз на пятый она уже была так раздражена, что поймав её требовательный взгляд, Оззборн всё таки отлепился от кошачьего рода юноши и подошёл к ней. И она смогла, наконец, вздохнуть свободна.
Но, как оказалось, всё не было так безоблачно и, на самом деле, стоило этого ожидать. Но она так была рада, что они теперь будут правильно идти кротчайшим и легчайшим путём, что как-то и подзабыла, что Оззборну нужны ответы, как и её детям понадобятся в будущем. Так что, когда он заговорил, она просто смотрела прямо перед собой. В глазах читалась грусть, а уши, что чуть наклонились назад, говорили о том, что самка немного напряжена и даже нервничает. Молчать было нельзя, это было неправильно, как и пускать что-то на самотёк, но Шани не знала, как поступить. Можно поступить хорошо, можно поступить плохо, но на самом деле поступать надо правильно. И сердце подсказывало ей, что рассказать всё будет самым правильным, пусть и не самым лёгким решением. Так что, пусть она и потратила несколько минут, чтобы собраться с силами, но она была готова озвучить свой вердикт. Так что передала добычу в пасть бурому крокуту. Ещё с минуту она облизывалась и чвакала пастью - в глотке было так сухо, что казалось, будто её голос вот-вот подведёт её и выдаст её неуверенность в себе.
- Ну, знаешь, они тебя не видели, а я... ну не то чтобы много о тебе рассказывала. А если и мелькало, то я думаю они видели, что не с положительной точки зрения я  к тебе относилась. Уж прости... - призналась она. У них с Оззи никогда не было хороших отношений прежде и глупо было ожидать чего-то другого от неё в этой ситуации. Ведь их союз не был плодом любви хоть с одной из сторон, но... детей они оба любят до потери сознания. Да и сейчас Шани поменяла своё мнение к этому гиену. Но прежняя Шани не могла поступить иначе к прежнему Оззи. Сделанного и не воротишь, но можно принять и простить.
- Но... - продолжила она, прикладывая усилия.
- Но... да, я думаю они могут знать. Они так быстро выросли и... им будет проще, если хоть какой-то родной будет с ними там, в незнакомом им месте. Я разрешаю тебе им всё рассказать, я и сама скажу им всё, думаю нам стоит сделать это вместе, а там уж... они сами решат как к тебе относится. Они уже достаточно взрослые, чтобы самим принимать решения. За них мы это сделать не сможем, просто пообещай мне. Что бы они не решили - ты примешь это и не будешь давить.... хех, а то я сама на тебя так надавлю, - это был тяжёлый разговор, тяжёлый для них обоих и чтобы хоть как-то снять накопившееся между ними за это время напряжение, она не удержалась от типичной для себя шуточки. Но Озз воспринял её правильно, как надо и она тоже улыбнулась. А уж когда тот и за неё понёс голову поверженного врага, так прямо приятно стала... как самке даже.
- А ты... сильно изменился. Видно они и правда нечто, - коротко сказала она, идя с ним уже плечом к плечу с улыбкой.

====> Малые Водопады

0

282

====> Расщелина

ОФФ

ОФФ: Музыкальный пост. Ксения Шемякина – Небо крыльями обнять

Тиако очень перенервничала после того, как подмигнула Герону. И конечно ей хотелось сейчас идти летящей походкой, уверенной в себе, но лапы, как нарочно, не слушались и она шла змейкой, то и дело скрещивая лапы так, словно была пьяна, запутается в них и вот-вот упадёт.
- Ну же, Тиа, какой позор! Он всего лишь... молодой красивый лев, на которого ты хочешь произвести впечатление... - потупив взор, Тиако зажевала нижнюю губу. Но вскоре всё внимание Герона занял этот гиен по имени Оззи, с которым, похоже. они были друзьями. Хорошими такими друзьями. Но Тиа никак не могла понять, рада ли она, что на неё не смотрят больше или же нет. Она искала внимания со стороны этого льва, но, с другой стороны, это было так неловко, что вот так, пока она плелась сзади, ей было как-то комфортнее всего. Она была сама собой. Шла молча, голова была чем только не забита.
Но, внезапно, в глаза ударил свет, туман, который вечен был над кладбищем, рассеялся и перед Тиако раскрылся невероятный пейзаж. Невообразимый. Конечно, Шани много им рассказывала про внешний мир и что кладбище слонов самое мерзкое место, но Тиа и представить себе не могла в самых смелых мечтаний нечто подобное. Из головы тут же всё вылетело, не осталось тревог. Глаза раскрылись, как и пасть, а сердце грозилось выпорхнуть из груди, вперёд, ввысь, к бесконечному небу, которое она видела впервые так ясно. Лапы, вдруг, сами начали двигаться. Сначала она быстро пошла вперёд, потом ринулась рысцой и вот пустилась в скачущий бег! Ветер ударил в морду - свежий, дерзкий и свободный. А Тиако бежала и бежала вперёд, обгоняя сестру, Герона, а затем и маму с Оззи.
- Над землей, ветром холодным
Луч пронзает небеса.
Звонкой горной речкой гордой
Я лечу, словно стрела! -
её сердце кричало, её душа пела и слова рвались против воли сами с губ, срываясь на довольный звонкий крик. Она бежала и бежала, то петляя, то по прямой, убегая так далеко и так быстро, как только могла. Она чувствовала силу и... свободу.
- Дай мне сил, птицей стать,
Небо крыльями обнять.
Птицей стать,
Небо крыльями обнять.
- пела она, своим красивым молодым и сильным голосом. В груди словно горело пламя.
- В темной чаще
Тайны бродят;
Горы с высока глядят.
Зеркала озер безмолвных
Реки давнее хранят.
- она вертела мордой по сторонам, всё боясь пропустить что-то. Мир был как никогда огромен и интересен.
- Полон мир других историй -
Все они не для меня.
А в душе бушует море
И глаза полны огня.
- она пела и пела. Бежала и бежала. Иногда ей казалось, что она летела!
- Дай мне сил, птицей стать,
Небо крыльями обнять.
Птицей стать,
Небо крыльями обнять.
- допела она на одном дыхании, как вдруг поняла, что убежала совсем далеко и маму почти не видно вместе с остальными. Она на мгновение замерла на вершине песчаного холма, вставая на дыбы и взмахивая обеими передними лапами. Она весело что-то прокричала, просто взвыла и отдышалась, глядя на волнующий бесконечный пейзаж золотистых песков. над головой пролетели грифы и она, ещё раз пропев последний куплет, побежала к остальным.

====> Оазис. Малые водопады

+1

283

Начало игры и начало крупномасштабного отыгрыша.

Ноги тряслись от непрерывного напряжения. Начинало светать, а это значило, что необходимо было срочно искать тень, иначе их ждала неприятная участь поджариться до хрустящей корочки прямо здесь, в безбрежных песках. Ноги тяжело ступали в песок и проваливались по самые бабки, поэтому каждый шаг давался с усилием. Не ровня резвым скачкам по плотному грунту родных степей. Шкура покрылась ровным слоем пыли, песок хрустел на зубах. В предрассветной пустыне песок казался серым и холодным, но едва ли он таким же останется еще через пару часов. Если квагги не отыщут срочно тень или какой-нибудь водоём, им придётся ой как туго.
Впереди на самом горизонте, если прищуриться и в полностью ясную погоду, была едва различима точкообразным силуэтом та самая скала, о которой твердил им мудрый старик Шамба, перед тем как отряд отправился в путь. Принцессе Христофоре было видение, в котором был буквально следующий текст: Идти туда вам нужно, где посреди великих степей возвышается скала могучая, и хищники там правят бал. Собственно говоря, Клайду абсолютно ни о чем не говорила эта фраза. Плохо знакомый с географией и любой историей, кроме истории своего рода, он едва ли вспомнил бы, что лет двадцать назад табун пересекал местность, подозрительно напоминающий ту местность, что описывалась в пророчестве. Да и вообще в табуне находилось слишком мало квагг, которые помнили те времена. Но нашелся старик Шамба, давно разменявший третий десяток, который пояснил пророчество и указал направление, в котором надо двигаться, чтобы прибыть на место. Собственно, скала-точка на горизонте мозолила глаза уже не первый день, а указаний к дальнейшим действиям кваггам не поступало.
Они двигались медленно. Шагом, иногда переходя на рысь на наименее рассыпчатых участках пути. Двигались преимущественно ночами, а дни проводили в тени или возле водоёмов. Эту ночь они тоже провели на ногах, но, удивительно, члены отряда даже не заикались об усталости. Первые пару дней Клайд сетовал на то, что в их отряде присутствует кобыла, но Коротышка отдавалась задаче едва ли намного слабее, чем сам Клайд, взгляд её был полон решимости и непоколебимости и Клайд даже немного смягчился по отношению к ней. Но сам для себя заметил, что к такому бойцу он будет относиться на порядок строже, чем, к примеру, к Глисту. Коротышка кобыла, её никто не заставлял заниматься воинским делом, значит это её собственный выбор, а значит она полностью отдавала себе отчет в том, на что идёт. Клайд сильно сомневался, что в армии табуна у неё не было привилегий, вызванных её женским полом, а значит в этом походе она будет наравне с остальными бойцами, а значит никакого отдыха, никаких поблажек. Злорадство по этому поводу щекотало чувство собственного величия Клайда, и от мысли, что кобыле может быть тяжелее, чем ему, мощному жеребцу, он удовлетворенно усмехался себе под нос.
Они держали курс на скалу, когда было светло, а ночами на некую звезду, которая находилась почти над скалой. Как-то особенным образом Клайд не называл ни скалу, не звезду, но настроен был решительно. Сейчас было то время суток, когда звезда едва была различима на небосводе, а скалу еще невозможно было различить из-за утреннего тумана. Поэтому отряд двигался фактически наугад, но твердое чутьё командира не позволяло ему ни на градус сбиться с курса. В последний час песок был особенно глубок, кое где ноги Клайда утопали в нём по самое колено, из-за чего скорость отряда стала приближаться к черепашьей. Иногда казалось, что стоять быстрее, чем так идти. А светало, и это было опасно. Громкий, отлично поставленный голос Клайда начал всё чаще сотрясать пески пустыни:
- Не тормозим, квагги, держим курс на скалу! Все за мной! Прибавить шаг! Что вы как кобылы? Совсем, что ли, отучились держать шаг? А ну, не отставать! Левой! Левой! - сам он, выгнув шею и опустив морду почти к самой земле, упорно шагал вперед, отбрасывая копытами песок. Его мощный круп, маячивший перед мордами остальных членов отряда и раскачивавшийся в такт его широких шагов и громогласных выкрикиваний, призван был, чтобы поднимать боевой дух товарищей.
Впереди показались вершины неких возвышенностей. Клайд притормозил, подняв облачко пыли, вздёрнул голову вверх и вытянул шею, чтобы увеличить обзор. Отсюда некие возвышенности казались просто рябью на песке пустыни, но они отличались по цвету, а значит находились дальше, за тем изгибом песчаной дюны, а значит вполне могли оказаться термитниками, или скалами. В любом случае, возвышенности предполагали наличие какой-никакой, но тени, а значит следовало немного скорректировать курс и направить отряд под защиту этих скал.
- Отряд! Поворачиваем правее и держим курс на скалы! Держим темп, нам надо достигнуть скал до того, как солнце поднимется в зенит! Шустрее, если вы не хотите поджарить свои задницы в пустыне! - Клайда мало волновала усталость отряда, голод, который испытывали квагги. Сам он терпел лишений не меньше, чем они, а значит имел полное право поторапливать и командовать. Он был уверен, что его бодрость должна придавать сил отряду, а пустой желудок - это дело последнее. В подростковом возрасте Кайл, отец Клайда, заставлял жеребца терпеть голод неделями, при этом упорно тренируясь и засыпая на ходу, а несколько дней пути казались Клайду цветочками.
Кто ж знал, что ягодки еще впереди.

+2

284

Начало игры

Давящая своим сухим холодом темнота с каждой минутой становилась всё более серой. Песок, окруживший путников со всех сторон, приобретал золотистый оттенок, в противовес его угрюмой ночной бесцветности.
Глист шёл позади всех, с ощутимым трудом переставляя худые лапы. Он опустил голову к самой земле и прикрыл глаза, исподлобья наблюдая за остальными членами экспедиции. Они тоже устали: путь был неблизким, к тому же квагги не привыкли путешествовать по песку. Однако когда кто-то из спутников Глиста поворачивал к нему голову, светлый сразу же выпрямлял спину и поднимал морду повыше, сколько бы драгоценных в такой дороге сил не приходилось на это потратить. Он улыбался спутникам и ободряюще кивал, показывая, что контролирует ситуацию и не позволит кому бы то ни было напасть на них сзади. Но как только Клайд или Коротышка отворачивались от него, Глист сразу же ронял голову к самой земле и концентрировал всё помутнённое долгой дорогой внимание на том, чтобы не упустить новый случайно брошенный на него взгляд одного из товарищей. Конечно, в таком положении не могло быть и речи о том, чтобы действительно выискивать в песках возможную опасность. Нет, Глиста совершенно не заботило, что остальные, возможно, рассчитывают на него. Зато если бы кто-нибудь  другой в их маленьком стаде перестал соответствовать выделенной для него роли, Глист бы изошёлся в приступе ярости и бессмысленных обвинений. Как подобные странные противоречия смогли ужиться в его характере?  Наверно, в голове Росинанта просто не могла зародиться мысль о том, что хоть какое-нибудь из его решений может оказаться неверным. Он всё делает правильно. Всегда. А если что-то идёт не так, значит, виноват кто угодно, только не сам Глист.
Яркий белёсый круг солнца медленно выплывал из-за песчаных барханов. Глист с неудовольствием наблюдал. День мог принести только жару и жажду. Росинант никогда не любил походы. Будь его воля, он бы не покидал родного пастбища, перемещаясь только в том случае, если на прежнем месте не останется свежей травы.
К сожалению (или к счастью), честолюбие Глиста одержало нелёгкую победу над природной ленью. И вот теперь он оказался здесь. В пустыне. С солдафоном в стопятисотом поколении и небольшой кваггой по прозвищу Коротышка, о которой Глист знал лишь то, что её взбалмошный характер несколько раз чуть не стоил ей жизни. И искали они…что? Ах, да. Истину.
"Наверно, я был в бреду, когда согласился на это". - констатировал про себя Глист, передвигая подрагивающие  лапы.
Громкий голос Клайда оторвал Росинанта от грустных раздумий.
"Как скажешь, повелитель", - едко отозвался про себя Глист, однако промолчал. Физически он был намного слабее Клайда, а потому опасался конфликтовать открыто.
Квагги продолжали идти, солнце же поднималось всё выше, опаляя жаркими лучами светлую шкуру Глиста. Росинант морщился, стараясь не отстать от группы, но, в конце концов, оказался на десять-двадцать шагов позади. Грива его растрепалась и прилипла к шее и лбу, Глист тряс головой, но это мало помогало.
- Всё! - Росинант остановился, глядя на спины своих спутников, - Если вы не хотите, чтобы я сдох прямо здесь, мы должны отдохнуть.
Глист никогда не имел суицидальных наклонностей. И в крайнем случае, а чаще всего подстраивая это под шутку, вполне мог признать некоторые из своих слабостей.
Тёмные глаза квагги метнулись от спин товарищей вверх, к виднеющейся вдалеке скале, которая была признана пунктом назначения. Их путь был долгим, он уже начал казаться Глисту бесконечным, но это гора, кажется, только отдалялась.
Росинант опустил голову и коленом передней лапы убрал пряди гривы со лба.

+2

285

—-→ Пустошь
Дорога все еще была перед глазами, а вот силы уже были на исходе. К сожалению, был уже полдень, солнце высоко, шпарило оно немолосердно, а лапы уже начинали вязнуть. Песок, такой обжигающий и горячий, был везде. Взгляду негде было даже зацепиться, чтобы понять, не идут ли они кругами. Когда-то давно Фрэнсис уже проделывал этот путь, благо что тогда он был в бреду. На этот раз лев всеми силами затыкал в себе Дракона, потому что вынести еще порцию унижения и, возможно, приставаний в сторону Ниры он не мог. Сейчас она под его защитой. Защитой от Иоку, от нападения, от стихии...
Боги, не дайте им умереть по пути. Лев видел, что Нире приходится хуже, чем ему, хотя бы из-за ее темной шерсти... Оазис. Им определенно нужен оазис. Хоть какой. Им нужна хоть какая-нибудь толика воды. Чтобы просто дойти. Но воды не было, как и тени. Были миражи...или это реально оазис? Ну, как оазис...Два деревца и ручеек. Но это вода, долгожданная вода! Лев окликнул почти поникшую Ниру:
-Вот вода, - обратил он ее внимание на ручеек,- Чуть отдохнем и опять в путь. Нам осталось не так много до конца этой чертовой земли.
Ручей был мал, но он мог утолить жажду обоих. Хотя бы настолько, чтобы они могли продолжить путь. После утоления жажды Фрэнсис молчал, размышляя о чем-то своем и изредка оглядываясь на Ниру, готовый в случае чего помочь ей. Наконец на горизонте показались зеленые деревья и травы, а еще чуть дальше послышался шум довольно бурной реки. Фрэнсис улыбнулся, обнажив клыки и бесстрашно вошел в воду.
—->Нижнее течение реки Лузангва

Отредактировано Фрэнсис (15 Июл 2014 15:16:44)

0

286

—–Холмы

Старый светло-серый лев слегка замедлил шаг, а затем окончательно остановился и повернулся к своим компаньонам.
- Небольшая остановка, - сообщил Мэтью. - Ну, как вы, дети? - Вопрос был адресован всем, включая Леони, которая для старого Мэтью была ещё ребёнком, пусть и имела собственных детей. Сам Мэтью, как ни странно, чувствовал себя хорошо. Гораздо лучше, чем перед самой остановкой на холмах. То ли в его организме возник баланс еды и воды, то ли был выбран правильный темп, то ли Ференс, король пустыни, каким-то мистическим образом помогал Мэтью держать себя в лапах. Главное не разрушить это хрупкое состояние. Хотя Мэтью предполагал, что у места назначения он уже будет совершенно никакой, сейчас всё было хорошо. В голове светло-серого льва даже мелькнула мысль о некоторых старых покойных львах, которые накануне своей смерти были необычно бодры и веселы.
- Мы идём правильно, - сказал Мэтью вслух, но скорее для самого себя. - Огромный старый скелет виднелся по правую лапу, ещё немного, и начнём забирать чуть влево, дальше будет река, а там уже не заблудимся.
Небольшой свободный участок сознания Мэтью размышлял об охоте. Когда компания подойдёт к реке, всем уже явно захочется есть, значит нужно охотится. Вопрос был в том, останутся ли на это силы после такого марш-броска. Опять эти мысли-раньше-времени. Дойдём - там и видно будет.
Мэтью слегка переминался с ноги на ногу, чтобы не забыть темп и дабы не слишком-то обжигаться песком. Его лапы уже огрубели достаточно, чтобы практически не чувствовать жар песка, но так или иначе. Ложиться здесь Мэтью разумеется не собирался. Он хотел предостеречь от лежания и остальных, но решил, что на это ума у них явно хватит. Через несколько минут Мэтью Шан мотнул головой.
- Краткая остановка закончилась. Идём дальше, - Мэтью развернулся и продолжил движение в нужную сторону в старом темпе. В какой-то момент льву показалось, что на расстоянии нескольких метров от компании стоит Ференс. Мэтью встал, как вкопанный, но брата уже не было видно. Лев пробормотал что-то про солнце, миражи и маразм и двинулся дальше.

—–Нижнее течение реки Лузангва

0

287

Леони шла позади, но не отставала от Мэтью. Дорогу показывал все же он, а ей стоило присматривать за детьми, чтобы они поспевали за взрослыми и не уставали. На каком-то отрезке серая несла сначала одного сына, потом второго, давая их детским лапкам немного отдохнуть. Челюсть устала и несильно болела. Пришлось сделать перерыв, чтобы дать отдохнуть и себе. Впереди еще долгая дорога. Придется немного потерпеть, чтобы добраться до нужного места.
Горячий песок жег лапы, мешая идти. Солнце палило, казалось, так сильно, что они высохли, едва ступив на территорию пустыни, а оказавшись здесь, и вообще казалось, что дождь, прошедший в саванне – мираж, да и только.
Радовало то, что светлый мех, которым ее одарила природа, не так сильно притягивал лучи пылкого солнца, но и это не могло спасти от жары и желания найти прохладную тень или воду, а скора захочется есть и сил останется так мало, что они навряд ли вообще что-то смогут поймать. Спать на голодный желудок – то еще удовольствие.
- Ну, как вы, дети?
Услышав вопрос Шана, львица остановилась и бросила взгляд на детей через плечо, чтобы линий раз убедиться, что с ними всё в порядке. Она как-то и не подумала, что к детям взрослый лев причисляет и ее. Что пожелаешь, если отношения друг к другу у них были разные? Впрочем, Ли не была до конца уверена в том, как серый к ней относится, а спросить напрямую не решалась.
Река – это хорошо. Потерпеть вой в желудке можно, а вот жевать песок из-за нехватки воды – совсем не хотелось. Новости хорошие, но радоваться пока рано, до Лузагвы они еще не дошли, поэтому потребуется собраться духом и продолжить путь. Задерживаться на одном месте долго не получалось даже при огромном желании – песок был настолько горяч, что казалось, лапы начинали гореть. Они уже успели немного привыкнуть к пескам, но, пришедшие извне, здесь чужие, а чужакам всегда сложнее.
Убедившись, что малыши идут следом, она возобновила шаг, как только Кову оказался рядом с ней – теперь его очередь ехать верхом.
—– Нижнее течение реки Лузангва

0

288

Лен вообще был не в духе оттого, что снова пришлось куда-то тащиться вместо того, чтобы лежать в пещере и спать. Как-то он никогда особой любознательностью не отличался, поэтому возможности познать мир и снова начать путешествовать с матерью и названым братом не обрадовался. Но терять ему было нечего. Друзьями в прайде он так и не обзавелся. Возможно, прояви он больше интереса к детям, которые там были, проку было бы больше, но сейчас малыш все больше понимал, что хорошо, что он этого не сделал. Тогда бы было трудно расставаться со старой жизнью, а так, и жалеть не о чем.
Он молчаливой тенью следовал за матерью, стараясь от ставать ни от нее, ни от брата, но его порывов познать мир не разделял вообще. Да и дождь его волновал едва ли. Серому он сразу не понравился – сыро, мокро, холодно и вечно на тебя падают холодные капли, которые приятно скатываются по меху. В пустыне оказалось не лучше – невыносимая жара. Подушечки лап жгло так, что он иногда скалился и тихо порыкивал от боли, но старался не выказать своего отношения и не казаться слабым в сравнении с остальными. У Кову с этим проблем явно было меньше, а чего еще ожидать от пустыныша? Ему здесь привычнее. Лен бывал здесь всего раз и совсем недолго, когда пришлось с матерью перебираться из одного места в другое, тогда же они и нашли ему братца вместо тех, которые не выжили. Одна мелкотня заменилась другой.
Малыш оставался замкнутым и неразговорчивым. Молча нес свое бремя, пытаясь стерпеть все выпады судьбы. Правда, мать вмешалась и, взяв его за загривок, стала нести, давая отдохнуть. Он бы облегченно вздохнул, но воздержался, поджимая обожженные лапы, только теперь он понял, насколько больно было идти и как сильно они сейчас гудели, бесполезно повиснув в воздухе. Впервые он не противился воле матери понести его и не пытался казаться взрослым. Ему нужна была ее помощь, даже если ему было неловко ее принимать.
вскоре он снова был вынужден идти самостоятельно, чтобы больше не утруждать мать и дать своему брату такую же возможность прокатиться. Лапы не восприняли такую возможность с благодарностью, но ничего не попишешь. Снова стиснуть зубы и идти вперед, хотя уже ужасно хочется пить, и язык липнет к сухому нёбу.

—– Нижнее течение реки Лузангва

0

289

Итак… Что он имел? Мал, слишком юн, но до безобразия мил и обходителен. Под боком приемная мать и названный братец, который жалует компанию, пожалуй, только своей матери, и не рвется в новые отношения. Закрытый малец, который считает, что ему в одиночку будет намного лучше. Кову всячески пытался с ним подружиться, но так ничего и не добился. Зато преуспел в общении с другими малышами! В прайде Фаера он успел завести несколько друзей. Немного, но… сдружился Киру и Шантэ. Оба малышу приглянулись, но возможности продолжить общение снова не подвернулось. Да и как ему подвернуться, когда маменька изжаловала свалить из прайда вместе с сомнительным дяденькой, который ему в дедушки годится? Малыш давно понял, что тот не приходился Лену ни отцом, ни дядей, ни дедушкой, как и близким его матери, но что-то же их связывало! Впрочем, в отношения взрослых он лезть не собирался. Хватало и тех проблем, которые он успел насобирать, на свою детствую припухлость в районе хвоста.
Он явно симпатизировал молодой серой львице, но, увы, так и не смог разобраться в себе получше, чтобы понять, как именно к ней относится. А если говорить честно, то вообще об этом не думал, пока не столкнулся нос к носу с пустыней. Дом… Он был здесь в последний раз, когда пытался найти сестру, но… вместо этого Айхей свел его с Леони и ее сыном. Что тоже неплохо, хотя и не совсем то, что он искал изначально.
после разговора и песнопения с приемной матерью, малыш успокоился и уже не так грустил по былому дому, где пробыл не так уж и много. А кстати, сколько? Он попытался задуматься. Пять или шесть месяцев? Не больше ли? Хотя ему уже казалось, что прошла целая вечность! Дорога была долгой. Малыш привык с кем-то играть или хотя бы разговорить, но взрослые редко обменивались парой фраз, а из молчаливого Лена так и вообще и слова не вытянешь. Впрочем, унывать малыш не собирался.
Ему в пустыне было получше, чем молчуну. Песок жег лапы, да и жара его не щадила, но он тут родился и вырос. Хотя в какой-то момент и сам не отказался от того, чтобы Леони его понесла. Его очередь пришла после первой короткой остановки. Тогда он вместо Лена стал болтаться в зубах у матери, давая лапам отдохнуть, хотя сам прекрасно понимал, что львице может быть тяжело. Утруждать он ее совсем не хотел, да и пару раз предпринимал потуги уговорить ее отпустить его и дать идти самому, мол, он совсем не устал и еще может пройти, но все оборачивалось провалом. Мать хотела как лучше, и он был рад этому вниманию.
Кову остановился. Бросил взгляд назад. Он скучал по их дому. Его второму дому, который теперь мог остаться ещё одной часть прошлого. Пустыныш не хотел перемен, не хотел бросать и обретенную семью, но понимал, что, не найдя себя, не сможет быть счастлив на новом месте.
- Ле… Мама, - окликнул львицу. Ему было неловко этого говорить, но он должен. – Я… Я вернусь в прайд. Я должен попрощаться с Шан. Но я обязательно вас найду. Позже. Прости меня, - он подошёл ко львице, потерся об нее головой, а потом быстрым шагом повернул обратно. Дорога предстоит долгая, но он был уверен в том, что она этого стоит.

—– Холмы

Отредактировано Кову (3 Ноя 2014 15:47:33)

0

290

Пустошь –→

-«Дурацкая дорога, отвратительные пески, чёртово пекло… как я всех ненавижу!» - примерно такими были мысли Ниры, когда она, еле разбирая путь перед собой, плелась вперёд, с едва заметным отвращением осматривая окружающую её действительность. Львица устала, нет, пожалуй, просто валилась с лап, и кругом не было ни сантиметра травы, ни лужи с водой, которая могла бы утолить жажду. Лишь песчаные дюны, одна выше другой, являлись её окружением, представителями давно уже надоевшего пейзажа. Тёмный же шерстяной покров полукровки так и притягивал к себе солнечные лучи. В глазах затуманилось, а иногда даже темнело, просто потому, что сознание Ниры сохранялось уже крайне плохо. Она едва различала силуэт Фрэнсиса где-то перед собой, или, быть может, уже позади себя. Вскоре ориентироваться в пространстве стало совсем невозможно. Единственное, что знала Нира, так это наличие земли под своими лапами,  по которой она каким-то чудом продолжала шагать, уже перестав надеяться на «второе дыхание» и прочее, чем обычно подбадривают во время подобных ситуаций. Казалось, что прошла целая вечность прежде, чем до ушей полукровки донеслось:
- Чуть отдохнем и опять в путь. Нам осталось не так много до конца этой чертовой земли, - это несколько подбодрило Ниру, хотя за такой долгий период мучений ей уже было несколько всё равно. Казалось, что в самом аду ей будет не так сильно припекать спину, как под этим пылающим солнцем пустыни. Полукровка приоткрыла один глаз и увидела долгожданную воду. На мгновение Нира остановилась в нерешительности, будучи уверенной, что либо попала в рай, либо видит очередной мираж. Но вскоре в её уставший мозг дошло осознание действительности, настолько прекрасной, что львица бы несомненно улыбнулась, останься у неё силы. Она еле доплелась до тени под двумя деревьями и повалилась на землю. Прямо перед её мордой расположился ручей, настоящий маленький ручеёк, которому Нира была сейчас рада больше, чем всему остальному существовавшему в саванне. Полукровка привстала на лапы и подтянулась к воде, сделав пару глотков, а потом ещё и ещё… Пока, наконец, не почувствовала, что к ней возвращаются силы. В голове сразу стало светлее и яснее, мысли сложились в чёткие «линии». Нира была готова продолжить путь, осознавая близость финиша.
Полукровка сдавленно охнула и встала на свои четыре лапы. Быстрым взглядом она осмотрела Фрэнсиса, поняв, что с вышеупомянутым не случилось ничего ужасного.
-Тогда скорее. Время не ждёт, - буркнула львица, продолжив идти вперёд. Некоторое время спустя Нира и её спутник действительно достигли их очередной остановки, обещавшей принести не меньше радости, чем небольшая речушка в центре пустыни.

–→ Нижнее течение реки Лузангва

0

291

Песня

———————–-Песчаный берег
Медленный, тяжёлый, глубокий вздох вырывается из груди, опаляя сухие губы горячим потоком истощённого воздуха. Шаг, за ним ещё шаг, следом – ещё один. Это кажется зацикленной анимацией, однообразной и мучительно медленной. Чудесное утро, лёгкая прохлада, свежий бриз с моря – всё казалось безумным, восхитительным сном. Сном, который закончился очень давно. Алексия в очередной раз неимоверным усилием запрокинула голову и, сощурившись, посмотрела на солнце. Оно нещадно палит. Всё кругом такое одинаковое. Львица терпеть не могла пустыни. Они всегда кажутся бескрайними, однообразными, такими жаркими и сухими. Воздух, из которого, казалось, выкачали всю влагу до последней капли, обжигает горло, дерёт лёгкие. Во рту пересохло, язык кажется большим, опухшим и шершавым, как наждак. В ноздри забилась пыль, раскалённый песок обжигает лапы. А в груди что-то тяжёлое, сжимает сердце, не давая дышать ровно. Это что-то рвётся наружу, кажется, ещё немного – и оно разорвёт серую шкуру. Тяжело сглотнув – просто рефлекс, ведь слюны во рту нет – львица устремляет взор вперёд, но не видит там ничего, кроме бескрайних песчаных дюн, волнами расплескавшихся вокруг в радиусе нескольких километров. Из горла вырывается слабый стон, перерастающий в неразборчивые слова.
- Ты просто позови меня по имени,
Чтоб поняла я, что ты вновь со мною рядом…

Алексия сдвинула брови и прищурилась, чувствуя себя донельзя глупо. И всё же, когда она разбавляла эту тоскливую тишину, когда слышала звуки голоса – пусть и собственного голоса – ей становилось легче. Ненамного, но легче. Кроме того, здесь всё равно нет никого, кто бы услышал её – так чего смущаться?
- Хоть и недолго то мгновение продлится.
Она постепенно распевалась, и хрипотца, что часто бывает после долгого молчания, постепенно исчезла из глубокого и томного, но в то же время холодного и звонкого голоса хищницы.
- Ты расскажи мне свои мысли
О том времени, когда мы были просто глупые ребята,
Ведь лишь со мной ты ими можешь поделиться.

В горле встал комок. Проглотить его почему-то никак не получалось. Наверное, потому, что слюна уже давно потеряла всякий интерес к собственным обязанностям и перестала вырабатываться. Алексия непроизвольно облизнулась, но и этот жест не помог ей – прикосновение сухого шершавого языка к таким же сухим, присыпанным песком губам было просто отвратительно.
- Своей рукою ты коснись моей руки,
И в твоём сердце оживают пусть цвета,
- всё это казалось пустой затеей, но пение действительно хоть немного разгоняло пучок неприятных, навязчивых и мрачных мыслей.
- Преодолев теченье времени реки,
С тобой я буду вновь в твоём вчера.

Тут львица сухо кашлянула – горло запершило, – и она умолкла на некоторое время. В голове уже слегка гудело от жары, сознание было каким-то текучим и вязким, а гложущее ощущение одиночества было до того невыносимо, что хотелось взвыть. Прижав уши, зажмурившись, она стояла некоторое время, не шевелясь, слыша только собственное сиплое дыхание и глухой стук сердца. Внезапно сердце это пропустило удар, а по всему телу словно бы прошёл электрический заряд. Выпрямив и навострив уши, самка вдруг осознала, что тишина вокруг перестала быть тишиной. Или ей это только мерещится?
- Я умоляю, позови меня по имени!
Ты вспомни, кто я, вернись назад во времени!

«Нет… нет-нет-нет, не может быть!»
- Ты убегаешь вновь, ты вновь так далеко,
Когда мне задаёшь простой вопрос – «Ты кто?»

Алексия рывком развернулась, да так, что лапы заскользили по песку, и она упала бы, если б не выпустила когти. Кроваво-красные глаза широко распахнулись, пасть раскрылась в немом изумлении. Это он. Это ведь он! Поймав себя на том, что стоит с раскрытой пастью, качая головой, львица сомкнула челюсти, щёлкнув зубами, и сделала робкий шаг вперёд, снова прижав уши к голове. Он именно такой, каким она запомнила его, он нисколько не изменился.
- Произнеси моё имя,
Пока цвета оживают в твоём сердце и твоём сознании,
- и этот голос, этот тёплый, бархатистый голос, мгновенно смывающий из души львицы все горести и печали. Не задумываясь, Алексия отозвалась:
- Я пересекаю границы времени…
- …Оставляя настоящее, чтобы снова быть с тобой, - завершили они вместе, в удивительном дуэте смешав невообразимо разные, но в чём-то всё же похожие голоса.
- Джаред! – воскликнула серая, лишь только затихли последние аккорды их песни, в один прыжок преодолев расстояние между ними и прижавшись к нему, спрятав навернувшиеся на глаза слёзы в пышной кудрявой гриве.
Они не понимали, сколько прошло времени. Они обнимались, говорили, смеялись, шли куда-то. Им не мешала уже ни жара, ни солнце. Они были вместе.
Путь брата и сестры оказался проложен через оазис.
———————--Тропический лес

+2

292

————————-Прибрежные джунгли-————-Река Лузангва
Джаред чувствовал, что с каждым шагом лапы его наливаются энергией. Он знал, абсолютно точно знал, куда ему надо идти. Это сродни тому чувству, что помогает собаке отыскать свой дом, что находится за тысячи миль от неё. Продираясь сквозь джунгли, он то переходил на бег, то затормаживал, утомляясь от «битвы» с лианами и кустарниками, что путались вокруг лап, преграждали дорогу, мешали идти. Всё казалось ему чудовищно неправильным, всё происходящее было кошмарной ошибкой, и только сейчас он осознавал, что делает хоть что-то верно. Оставив густую, сочную зелень позади, он сделал небольшой привал у широкой реки, утолив жажду и осмотревшись. Всё казалось вполне радужным. Путь был свободен, и уже ничто не мешало льву нестись во весь опор, через всё более редеющие поля, уже довольно скудно покрытые какой бы то ни было растительностью. Но Джаред не обращал внимания на окружающую его флору, он раз за разом выбрасывал своё мощное, мускулистое тело вперёд, вздымая под лапами клубы мелкой рыжей пыли. Пыли? Резко затормозив, серый повёл носом и оглянулся. Совершенно незаметно он, как оказалось, покинул плодородные земли, да и река уже осталась далеко позади. Кругом была пустыня, бескрайняя и весьма однообразная, если не считать островка зелени, что ещё маячил сзади. Солнце, поднявшееся на самую вершину безоблачного неба, уже успело разогреться за быстро пролетевшее утро и сейчас палило вовсю. Только лишь в этот момент львом завладело лёгкое смятение. Он уже не ощущал себя полным сил, а подушечки лап начали побаливать – переход через горы вкупе с раскапыванием камней, а также эта небольшая, но энергозатратная пробежка дали о себе знать. Уверенности в хищнике поубавилось, но, ещё раз оглянувшись назад, он понял – будь что будет, а возвращаться обратно он точно не хочет. Не вызывало это место у красноглазого положительных эмоций.
«Была не была!»
Оптимистично решив, что и не в такие переделки попадал, Джа уверенно двинулся покорять пустыню.
Оптимизм его, впрочем, довольно быстро угас, как и силы, и дальше самец двигался с куда большим трудом, всё замедляя ход. Время от времени этот бесконечный переход казался ему настолько невыносимым, что лев вырывался вперёд и с полминуты бежал огромными прыжками, утопая лапами в песке, как крупный кролик в снегу. Но это отнимало у него ещё больше сил, чем простая ходьба. Уверенность белогривого таяла с каждым шагом, он пару раз порывался вернуться, но понимал, что это тоже уже не будет хорошим вариантом, потому что он ушёл уже слишком далеко. С другом стороны, лев понятия не имел, сколько ещё предстоит идти, да и что вообще будет там, там, куда он идёт?
Силы его были уже на исходе, когда очередной прыжок оказался резко прерван большим валуном, что скрывался под тонким слоем песка. Споткнувшись об него, Джаред глухо рявкнул сквозь зубы и повалился набок, чувствуя, как переднюю лапу от пальцев до локтя пронзила резкая боль. Приблизив лапу к морде, лев со смесью удивления и страха рассматривал вырванный коготь, висящий на пальце. Преодолев боль, он зажал коготь зубами и оторвал, болезненно морщась и ворча. Затем вздохнул и опустил голову, дожидаясь, пока пульсирующая боль уменьшится.
Неимоверный жар не прекращался, и вдруг сквозь плотную пелену до слуха серого донёсся голос. Вяло приподняв голову, Джа навострил уши. Он правда слышит, или ему только снится? Он оказался на возвышении, подобии неплохого наблюдательного пункта, а потому смог без труда увидеть в море песка одинокую серую фигурку. Моргнув раз, другой, самец с трудом поднялся и сделал шаг, убедившись, что боль вполне терпимая.
«Это точно сон».
Львица пела.
О, этот голос он смог бы узнать из тысячи других! Подавшись вперёд, Джаред жадно рассматривал фигурку, которая шла прочь, даже не замечая его.
- Своей рукою ты коснись моей руки,
И в твоём сердце оживают пусть цвета.
Преодолев теченье времени реки,
С тобой я буду вновь в твоём вчера.

Он мягко улыбнулся и направился к ней, своим бархатистым тембром подхватив песню.
- Мы дышим тем же воздухом, помнишь
Как ты касалась моей руки?
Ты ничего не осознаешь, твои руки неподвижны,
Ты просто не знаешь, что я здесь.

С неимоверной печалью Джаред смотрел, как львица уходит прочь, даже не замечая его.
- Это так больно! Я молюсь, чтобы вскоре
Тебя отпустили туда, куда стремится твоя душа.

Он ощущал то же, что и она, и всё же поразился глубине чувства такой обычно замкнутой и безэмоциональной Алексии. Лев повысил голос.
- Я умоляю, позови меня по имени!
Ты вспомни, кто я, вернись назад во времени!
– тёмно-серые уши самки дрогнули, и она резко обернулась.
- Ты убегаешь вновь, ты вновь так далеко,
Когда мне задаёшь простой вопрос – «Ты кто?»

Белогривый не отрываясь смотрел на неё, жадно вбирая в себя такие знакомые, родные черты, частично будто бы истёршиеся из памяти за долгие месяцы разлуки. Затем снова подал голос, не в силах сдержать улыбки.
- Произнеси моё имя,
Пока цвета оживают в твоём сердце и твоём сознании.

- Я пересекаю границы времени, - подхватила Алексия дрожащим голосом.
- Оставляя настоящее, чтобы снова быть с тобой.
А в следующий миг Джаред почувствовал, как он прижалась к нему – такая маленькая, такая хрупкая, такая любимая!
- Ну здравствуй, сестрёнка, - прошептал он, опуская мягкий подбородок ей на макушку.
Они не понимали, сколько прошло времени. Они обнимались, говорили, смеялись, шли куда-то. Им не мешала уже ни жара, ни солнце. Они были вместе.
Путь брата и сестры оказался проложен через оазис.
—————--Тропический лес

+3

293

Долина ветров <—————————————
Путь через пустыню предстоял сложный, тем более, что Тори не  совсем имела представление, куда идти. Она знала, что нужно оставить Килиманджаро за спиной и идти все время прямо, но это лишь теория. На деле всегда все иначе, это всем известно. Последние шаги по территориям Нари, последние секунды, когда еще можно называть себя их охотницей. «Предатель ли я?», - думала львица. «Заметит ли кто-то мое отсутствие?». За время проживания в прайде, Тори усвоила одну простую вещь. Королю не очень-то и важно, где пропадают его подданные. Быть может, она ошибалась, но после пропажи Аларика и Фрекл, у львицы поубавилось оптимизма.
Кремовая почувствовала запахи патрульных, а это значило, что она наконец пересекла границу. Тори волновалась. Прямо перед ней простирались пески пустыни, огромной и пугающей. Говорят, там нет воды. Говорят, там легко умереть. Много чего говорили про те земли, ими запугивали малышей, о них предостерегали одиночек. И вот теперь она идет туда одна.
Львица решила экономить силы. Спешить ей некуда, а, если бежать, то быстро выдохнешься. Кто знает, когда она сможет напиться в следующий раз. Грязная слипшаяся шерсть раздражала вечно следящую за чистотой шкуры Тори. Да и дождя в пустыне не было. Но ничего уж с этим не поделаешь, придется терпеть до оазиса. Львица шла, погруженная в свои размышления, когда услышала какой-то писклявый голос сзади. Сначала она не обратила внимания на это, мало ли зверьков ходит по пустыне. Но голос не унимался, да и, кажется, звал ее по имени.
Кремовая обернулась и сначала не увидела никого. Потом, опустив глаза, она наконец заметила маленькую лисичку-фенька, почти слившуюся по цвету с песком. Огромные уши, большие коричневые глаза, устремленные прямо на Тори. Она явно была молоденькой и явно запыхалась, пытаясь догнать львицу. Самка удивленно посмотрела на незнакомку, подняв одну бровь, выражая этим немой вопрос: «Ты кто?».
- Меня зовут Кио, - громче чем нужно было сказала лисичка. – Если поваляться по песку, большая часть грязи отлипнет.
Тори была настолько ошарашена таким появлением незнакомого фенька, что просто последовала ее совету. Она легла на спину и хорошенько покаталась в песке. Комки грязи отходили легко, но то, что крепко прилипло к шерсти, склеив некоторые волоски вместе, оттереть песком не удастся. «Хоть что-то», - удовлетворенно подумала кремовая, поднимаясь на лапы.
- Я – Тори, - машинально ответила она, вновь устремив свой взгляд на Кио. – Хотя ты уже знаешь мое имя, как я погляжу. Не расскажешь?
Она пыталась выглядеть как можно дружелюбней. Эта лисичка явно собрала все свое мужество, чтобы подойти к «большой и страшной» львице. И правда, самка превосходила большеухую по размеру не меньше чем в пять раз. Внушительно. Поэтому Тори улыбалась и даже нагнула голову поближе к малышке, чтобы быть хотя бы примерно на ее уровне.
- Я давно живу около Килиманджаро. И ты мне приглянулась. Ты такая красивая… И добрая! Мне так хотелось с тобой подружиться, но я боялась остальных. А теперь ты уходишь. Позволь мне с тобой? Пожалуйста!
Умоляющие глаза, опущенные ушки. Такой нельзя было отказать. К тому же, как всем известно, феньки очень хороши в отыскивании трав. Это не повредит, если учесть, что Тори снова решила быть одиночкой. Львица кивнула и ткнула носом в лоб Кио, выражая этим жестом положительное отношение. Лисичка заметно расслабилась.
- Только не отставай, - подмигнула ей львица и пошла дальше.
Сначала лопоухая шла молча, но потом стала задавать вопросы, шутить и болтать. Она оказалась хорошей собеседницей, чему кремовая была несказанно рада. Хороший попутчик – залог удачного пути. Она даже подсказала более удобный путь к оазису. Лисичка знала эту часть пустыню, как свои четыре лапы.
Это было началом чего-то нового. Новой дружбы, новой жизни. Этот день Тори будет потом вспоминать, как переломный. Когда жизнь разделилась на несчастливое «до» и очень счастливое «после».
—————————————–→ Малые Водопады

Отредактировано Тори (26 Апр 2015 02:41:07)

+1

294

Палящие пески пустыни простилались до самого горизонта. Удивительное, пугающее зрелище… Вы часто бываете посреди ничего? А хотя бы раз? Можете представить, какого это? Мы оба знаем ответ. Ты хотя бы на улицу выходишь? Ну ладно, ладно…
Уж у кого что, а Коротышка не обременяла свою твердолобую головушку грузными мыслями. По жизни. Вообще. Прямо сейчас ей определённо точно было ясно, что от дум эта дьявольская дорога короче не станет. Вместо этого, кобылу заставляло держаться, воодушевляло до самого мозга фанатичной души само осознание важности их священной миссии. Сами представьте, всего на минуту: всю жизнь в своём патриархальном племени вы – особь второго сорта, да ещё и недоросток, виновница в смерти хорошего война и никакое, даже самое самоотверженное и тупоголовое усердие не помогает это исправить. Но вот случилось, случилось, Его божественная милость решила вознаградить дочь Свою за искреннюю веру в Него! Для Коротышки Праотец, конечно, всегда был рядом, в каждом мелочном событии, каждом явлении она видела задумку Его, но чтобы посылать волю Свою всему табуну, так открыто… Такого на своём маленьком веку кобыла не помнила. Но мы отвлеклись… Разгневанный Праотец желал, чтобы дети Его отправились за тридевять земель, в тридесято царство за Истиной. И надо же, какое удивление: нашей кобыле даже вымаливать не пришлось! – Мы тут, Коротышка, кхе-м, решили, что ты идеально подходишь для этой ответственной миссии. Просто делай то, что ты делаешь всегда. Отдай жизнь за этих ребят при первой возможности, – впервые за период всего своего существования скупая слеза готова была прошествовать по грубой шерсти её морды. – Так точно, генерал. Я вас не подведу, – и её непропорционально широкое копытце почти врезалось в висок, в знак военного почтения.
Эх, а с какими же, лжебог побери наши грешные души, "ребятами" ей удостоилась честь прокладывать сие знаменательное путешествие. Да чтобы она, да чтобы когда-нибудь, да чтобы хоть допустила в мыслях, что когда-нибудь она, даже в какой-то там параллельной вселенной, да по воле Его будет преодолевать пустыню в компании суженного принцессы Глиста и сына великого Кайла, внука великого Клойда, командира Клайда… Да скорее бы ваш Ахейю самолично снизошёл до детей своих и начал рассказывать про Wi-Fi. Другой бы перестал верить в происходящее, мол, всё это какой-то сон, али травушка под травопоглощатель на досуге попалась не та, но только не Коротышка. Счастье её было невозможно измерить или сравнить ни с одним из земных явлений, но она была уверена, что на всё сие воля Праотца, а значит, так всё и должно быть и отрицать это – великий грех.
Однако не стоит полагать, что крылья счастья, выросшие от неожиданно свалившегося смысла жизни и вселенского предназначения, придавали кобыле сил настолько, чтобы страдать в этой нескончаемой дороге меньше, чем остальные. Она была молода, самая юная в компании, молода и неопытна, но в противовес тому вынослива и очень упряма. В её полосатой голове не было даже намёка на то, чтобы пожаловаться о своей тяжёлой доле или как-либо выразить это. В конце концов, они тут все в одной упряжке, с одной невзгодой борются… Для неё было очень, слишком важно не оплошать, только не перед этими двумя кваггами. Хоть Коротышка и не знала никого лично (очень вряд ли, что кто-то вообще имел понятия о её существовании), только факты, как все, но уже, без разбору и знания дела, успела проникнуться восхищением, к каждому по-своему.  Каждым она восхищалась – могучей силой и военной подготовкой командира Клайда, которой у неё никогда не будет, редким умом и коммуникабельностью принца Глиста, которых у Коротышки тоже никогда не будет… Первый товарищ так вообще кумир всей жизни и объект подражания. Теперь вся её жизнь крутилась вокруг них и только то, что думают о Коротышке они имеет какое-то значение… И Коротышка не позволяла себе ни раскисать, ни выдавить лишнее слово. Только холодная голова и неумолимый вид.
Нельзя оборачиваться, нельзя останавливаться, нельзя отдохнуть, нельзя ныть, нельзя попить из воображаемой лужи. Нельзя до той самой секунды, пока командир не позволит. Самый большой и сильный жеребец группы занимал командующее положение и, в принципе, всё было так, как должно быть, никто не возражал. А поторапливания Клайда, к удивлению, не раздражали, как должны бы в случае с нормальным существом, а действительно помогали кобыле, заставляли находить неизрасходованные силы и поспевать за жеребцом ещё усерднее. Она была относительно более лёгкой, чем жеребцы, и ноги её не так глубоко проваливалась в груды песка. Но чувство было всё равно невыносимое. И дело даже не в вездесущих песчинках… Юная квагга привыкла бегать, прыгать, летать вокруг еле плетущихся  собратьев, а здесь… Пустыня поглощала ноги, забирая несоразмерно много сил для ничтожного расстояния, заставляла чувствовать себя в ловушке. Огромная жирная муха в зыбкой паутине.
Она не знала, сколько они уже держат путь. Дни, недели… Это забота старших по званию, а Коротышка была уверена, что её роль здесь иная, нежели следить за временем и, возможно, даже более важная, чем у её компаньонов. "Ну что за вздор кипятит эта пустая голова!" – действительно, думы здесь – дело сотостепенной очереди. От дум появляются мозги, а от мозгов идут сомнения. Сомнения здесь дело ещё более последней очереди, в математике её бы писали с минусом.
И вот, за столь долгое время случилось то, что не вписывалось под сформировавшуюся категорию суровой обыденности этой группы. До командира Клайда явно что-то снизошло… Не солнечный удар, слава Праотцу, нечто хорошее. Если честно, подпёкшееся сознание кобылы скверно переварило то, что сказал жеребец. Командир Клайд стоит – она стоит, командир Клайд зашагал – она зашагала, да и, пожалуй, пока ничего большего не требуют, хватит. Но не все члены экспедиции могли похвастаться столь чудным спасительным режимом автоматизма. Слова измученного Росинанта, в первые секунды, не долетели до слуха кобылы. Но осознав, что что-то не так, она остановилась и медленно обернулась. Её будущий вожак стоял на месте, явно не собираясь продолжать путь. Своим долгом неразумная посчитала послушаться Глиста и остаться, при необходимости защищать его, и уже было развернулась, почти сделав шаг в направлении жеребца, как вдруг... Случилось. Этот внутричерепной коллапс подчинительных приоритетов. Её непосредственным начальником был командир Клайд (во всяком случае, она в это искренне верила, как мнимый почти член Защитников табуна, рядовой состав) и по инструкциям, в подобных экстренных обстоятельствах главнокомандующим становится лучший выпускник Академии Выживания Квагг… или… Или как-то так… О Праотец всемилостивый, она забыла! Как, как можно?! Кто же, как же, кто же главный?! Коротышка осталась стоять в сей замершей позе, отрывисто, заклинившим циклом смотря то на Глиста, то на командира Клайда, отчаянно ища ответа на свой вселенский вопрос. Кто знает, что может произойти с её многострадальческим мозгом, если командир Клайд решит, что их группа должна продолжать путь. И это не учитывая местное метеорологическое состояние атмосферы.

+3

295

——-) Тихая река

Когда густые, зеленые заросли вокруг постепенно начали редеть, зеленая трава перестала переплетаться со множеством лиан, извивающихся змеями по земле, и начала проглядывать сухая, потрескавшаяся почва, неприятно корябающая огрубевшие подушечки пальцев, Туара сбавила шаг, а после и вовсе остановилась вместе со своей увесистой ношей в зубах, не собираясь опускать Алиру на землю. Серые глаза сопровождали каждого члена их большой семьи - на несколько секунд Мигель обернулся, вопрошающе взглянув на застывшую перед колючим кустарником мать, и послушно засеменил дальше, поторапливаемый требовательным, молчаливым кивком светлошкурой. Туара была предельно сосредоточена, провожая серьезны, внимательным взглядом каждого, проходящего мимо нее: она считала. Это не так просто - львята явно не понимали всей серьезности происходящего. По крайней мере некоторые из них. Например Вейн никак не хотела угомонится, с хихиканьем нарезая круги вокруг старших братьев и сестры, со свистом подныривая под их животами и путаясь под лапами. Налетая на спины сиблингов, и сталкиваясь с ними лбами, нарушая стройный ряд, светлая малышка звонко хохотала и неистово трясла ушами. Ну что за ребенок. С тяжелым вздохом, львица опустила пыхтящую Алиру, и без раздражения, но строго произнесла, - Вейн, милая... Перестань пожалуйста. Не огорчай маму... - Львенка мигом стыдливо поджала хвост, примостившись ближе к боку Арбеллы.
- Тулио, Мигель, Арби, Кристиан, Вейн, Кимуа, Кайто, - Глухо пробормотала самка, - Алира, - Туара аккуратно коснулась носом кремовой шерсти на загривке дочери, и подтолкнула ее вперед, - Идем детка. - И еще раз посчитаем... еще раз проверим.
Переход через пустыню грозился быть гораздо более тяжелым, чем в прошлый раз. Теперь детенышей много, очень много, и хотя Туара и ее приемные львята половину пути в оазис переносили детишек Тиары, это не могло сравнится с тем, что предстояло им в этот раз. Во первых ее собственная детвора была как раз в том возрасте, когда столь долгую дорогу топать самостоятельно им тяжело, а в пасти увесистые четырехмесячные комки шерсти тяжело тащить уже старшим. - Все здесь... - Светлая степенно двинулась следом, в сопровождении Алиры, на мордашке которой было отражено крайнее недовольство. Впрочем, как и всегда. Львица уже давно привыкла к сложному характеру своего львенка, и воспринимала ее возмущенные писки и капризы, как нечто само собой разумеющееся, хотя конечно и не поощряла этого. На все ее недовольства, последовал короткий и однозначный ответ - показатель того, что Туара сейчас не настроена на  долгую, скучную беседу с нравоучениями для своей сероглазой, вредной крохи. - Нужно милая. Тихо.
Она остановилась на краю, перед бесконечными просторами песка, выйдя чуть вперед своих детей.Теперь от путешествия на старые земли, всю эту компанию, разделял всего лишь один только шаг, и их лапы увязнут по самый локоть в горячем песке. Ну хотя бы нет бури, уже неплохо... Светлошкурая напряженно всматривалась вдаль, поводя ушами и прищурив глаза - рискованный шаг. Неопытной особи мог бы стоить жизни, как ее собственной, так и детенышей, так что львице меньше всего хотелось пересекать эту опасную безжизненную местность, где нет ни еды, ни воды... Лишь песчаные барханы, невыносимая, испепеляющая жара, прячущиеся под редкими камнями опасные твари, и дикий холод ночью. Она обернулась через плечо, на виднеющиеся отсюда островки зелени. Нелегкий выбор... конечно детеныши привыкли к морю зелени, веселой речке у берегов холма с их старым логовом. Но то засилье чужих хищников, слишком близко от их укромного уголка, перевешивало собой все блага, что у них были. Плохо, что Тесва не узнает, куда делась его семья. Послать ли за отцом Фармазона? Сокол беспрестанно кружил над семейством, дожидаясь одного легкого кивка самки, - Иди сюда.
Этого он собственно говоря и ждал,плавно опустившись на плечо львицы, распластав крылья, стараясь удержать равновесие. - Слетай к Тесве Фармазон, сообщи ему, куда мы ушли... Если он захочет, - Туара замялась в неловкой паузе, задумчиво прикрыв веки, - ...если он захочет - он нас догонит. И сразу возвращайся обратно,  будешь моим навигатором с воздуха. Все понял? Лети. - Взмах кисточки хвоста, и сокол вихрем взмывает в небо. Он один из немногих, кто никогда не задает лишних вопросов. Всегда правильный и исполнительный. Что бы она без него делала.
- Так, хорошо, а теперь дети, слушайте меня... - Разворачиваясь с закрытыиглазамиксвоейразноцветной ватаге, горделиво приподняв подбородок точно генерал обращающийся к солдатам перед первой, важной миссией, Туара резко распахнула темные, серые очи, -... внимательно... - Да так и застыла с поднятой лапой, ошарашено уставившись на молодого льва, спокойно сидящего чуть поодаль, с любопытством взирающего на "сбор юных бойцов" и их тревожную мамашу, к которой стоит обращаться не иначе как "простите, мэм!". Темногривый, зеленоглазый, он совершенно безо всякого стеснения торчал тихонечко за спинами ее малышей и подростков. Ну точно скромный студент на экскурсии... Кто это такой? Видя суровый, но спокойный взгляд взирающей на него в упор, между разноцветными львятами старшей самки, юнец выдавил из себя неловкую, извиняющую улыбку...
- Кхм кхм... простите, юноша...

+3

296

———–) Малые водопады

Странно. Наверное он должен был чувствовать беспросветную печаль, разорвав ту самую последнюю нить, связывающую его с прошлым, с его родными, с его землями, где он родился, с матерью... Должен был. Но ничего не чувствовал, кроме бесконечной пустоты, там, под сердцем.
Он устал.
Он устал убегать неизвестно от чего, и устал бороться с этим неизвестным, которое, по словам Симбы, могло ему навредить. Но что, если он даже не видел этой опасности? Или только его брать такой бдительный, а Рико просто... вечный львенок, который ничего вокруг себя не видит, и не слышит, а находится в своем детском мирке, весь хрупкий и беззащитный. Мда, из Симбы вышел бы хороший, гиперзаботливый отец, но брат из него никудышный. может правда, так оно... лучше? Рико перепрыгнул через трухлявое бревно, перегораживающее тропу и благополучно чуть кубарем не полетел вниз по склону, запнувшись о кривую, сухую ветку. Прекрасно, он такой везунчик, просто сказочный. Неуклюже навернув круг вокруг своей оси, тряся ушибленной лапой, Рико мрачно фыркнул, сдувая спутавшиеся темные пряди челки с глаз. Вот словно даже природа этого треклятого оазиса была против него, заодно с братом - лианы цепляли его за лапы, коряги то и дело встречались на пути, а ветки неистово хлестали по морде - или же он сам слишком торопился прочь, опасаясь, что привычка быть с братом всегда, сколько он себя помнил, всю его сознательную жизнь, переборет его и вернет обратно?
Нет, все...
Хватит.
Он не вернется, и даже думать об этом не будет. Юный самец осторожно присел на каменном приступке, с которого открывались прекрасные виды на заросшие тропической зеленью склоны, и узкую, желтую полосу песка, где-то далеко-далеко, похожую на дорожку, с которой и начнется та самая, его собственная дорога. Это его личный путь. И никто не будет указывать ему, что делать. Только безграничная, легкая, желанная свобода, чей вкус он чувствовал, горьковатый и сладкий одновременно на самом корне языка. Рико никогда не считал себя полностью свободны... И теперь, глядя вдаль, с этого островка порядком ему надоевшей Хакуна Мататы, которую так неистово проповедовали друзья брата, как некую прилипучую секту, Рико только-только начал осознавать, какая она должна быть на самом деле - свобода и воля. И нет, принц не думал, что там его ждут одни хиханьки, да хаханьки, и вполне готов принять на свои плечи полную опасностей, суровую жизнь одиночки.
Сухой порыв ветра ударил ему прямо в морду - он принес собой жесткие песчинки из пустыни, вместе с изумрудными листочками с деревьев. Лист прилип к впалой, взлохмаченной щеке юнца, а песок попал на свежие порезы, вынуждая темногривого скорчить рожу и неистово потереть лапой зудящие ранки. Это решение пересечь пустыню и уйти в неизвестность довольно спонтанное, но... Рико подогревала твердая уверенность в своих силах, и в конце-концов, хоть эти золотые, жаркие долины песков зовутся Бесконечными - они же кончатся. Он знал это. И во что он точно верил - здесь не его жизнь, а где-то там, где-то за линией горизонта находится то, что ждет его. Что-то, что сделает его счастливым. И Рико будет искать это. Он будет за это бороться. Интересно, а как он поймет что нашел?
Ветер снова треплет флагом легкую гриву юнца. Рико прикрыл глаза, прислушиваясь к песне ветров и к ритму своего сердца, который как стрелка компаса указывал на его дорогу, начиная биться сильнее, громче и быстрее, когда принц устремлялся по нужной дороге... - Я всегда мечтал... о другой земле, - Смахнув хвостом угловатый, мелкий камушек с края, юнец с любопытством проследил за тем, как тот прыгуче, словно мячик, прокатился по всем кустам на склоне, - Где меня с радушием, кто-то примет любя. Радость зазвучит и услышу я, чей-то голос скажет: - Здесь сынок, твоя земля! - Зеленые глаза с долей отчаяния и надежды всматриваются в последние, алые лучи солнечного диска, придающие небосводу пурпурные оттенки, загадочные, манящие предвестники ночного неба. Там, где он будет свободен, даже небо будет краше, трава мягче, а вкус воды слаще... Лапы скользят вниз и принц прыжками несется с холма, низко склонив голову, тараном пролетая через заросли, прежде чем замедлить ход перед последним рядом деревьев, отделяющим его, от пути в неизвестность...
- Я найду свой путь, выберу свой жребий! Я пойду на риск, если хватит сил. Я спрошу друзей, кто же я и чей... -Самец притормозил, оглянувшись через плечо, на оставленный его же телом внушительный широкий след из изломанных веток, сучьев, крупных листьев кустарников, уходящий вверх.. туда, где он навсегда оставил своего брата. - Где моя дорога, где всей жизни цель... моеееей?* - Выдохнул он в пустоту, устало прикрыв изумрудные глаза. Нет... он врал сам себе, что ничего не чувствует - в груди что-то все-же больно кольнуло напоследок и мигом растворилось в тревоге, за долю секунды охватившей юнца, едва из-за пышных зарослей показалась чья-то... голова? Как неловко, а он тут распелся.
Спешно попятившись в кусты, Рико настороженно уставился на белесую макушку подростка, появившегося из глубин джунглей.. и удивленно приподнял брови, без особого труда узнав в обладателе соломенной шевелюры Мигеля... Вот и Тулио, и Арбелла. А это что за куча толстопопой мелюзги? Ух ты сколько их.
Принц обалдевше провожал взглядом каждую кисточку крошечного хвоста, отрешенно подумав, что им конца нет. И даже упустил из виду момент, когда на полянку, последнюю остановку перед бесконечными просторами пустыни, гордым шагом буквально "выплыла"... ну очевидно мать всех и всия, судя по ее горделивой осанке и суровому виду. Хотя суверенностью можно сказать, что скоро подростки легко перемахнут эту приземистую львицу с розовато-кремовой шерстью и пронзительными, но добрыми глазами. Она не выглядела бешеной фурией... да и подростки если что его могут поддержать... наверное. В общем... Не то что бы нагло, но Рико осторожно, пока самка беседовала со своим соколом и с видом Наполеона пялилась в песчаные просторы, он сел за спинами детенышей,подобно послушному ученику... и одному из них.
Когда дама наконец обратила на него внимание, и выразила требование своим "кхм-кхм" как "кто вы сударь, и что вы тут забыли?", Рико выдавил из себя широкую, извиняющую улыбку, опустив виновато уши, - Простите. Я не хотел прерывать вас... эммм...ваше ну... вашу... Ааааэээээ... Прошу в общем прощения. - Юнец как дурак поковырял почву когтем. - Я общался с вашими де... детьми, кхм. - Косой взгляд на притихших подростков и снова на пристально взирающую на него львицу, - Меня зовут Рико, я здесь был с братом. Я из... не важно пожалуй. Я бы очень хотел пересечь пустыню, так же, как и вы... амм... мэээм... Могу я попроситься к вам, может помочь чем-то смогу... Это конечно странно звучит, от незнакомого льва, но мне нужно отсюда уйти. Я очень... очень хочу отсюда уйти.

+5

297

—————- Тихая река
Дорога к новому дому обещала быть веселой и интересней - уж точно лучше, чем бегать возле реки. Шази была вся на пределе - еще бы, такое приключение! Огромных усилий ей стоило не убегать далеко вперед остальных, чтобы посмотреть, что там впереди. Однако мать всегда успевала вовремя остановить егозу, не дать ей свернуть с дороги или умчаться вперед.
Постепенно ландшафт менялся - трава постепенно исчезала, оголяя потрескавшуюся землю. В какой-то момент Туара остановилась, и Шази, подлетев к ней, уставилась туда же, куда и мать. От увиденного у крохи захватило дух - повсюду, куда только можно было посмотреть, простиралась она. Пустыня. Огромное пространство, где не было ничего, кроме колючего песка, среди которого иногда попадались огромные серые валуны, почти доверху утопшие в дюнах, так что на поверхности оставалась лишь малая часть каменных глыб. Лапы уже сами собой напряглись, готовые нести хозяйку вперед, в море бескрайних песков, и лишь голос матери, как всегда, остановил ее.
- Так, хорошо, а теперь дети, слушайте меня... - начала было Туара, но внезапно замолчала, уставившись куда-то им за спины. Мешкать было нельзя - а вдруг там враг? За спиной? Круто развернувшись и подняв облако пыли, самочка уставилась на незнакомую морду - его в их стаде вроде раньше не было. И именно на него пристально смотрела напрягшаяся мама. Выгляди черногривый самец хоть немного угрожающе - львенка непременно бросилась бы на него, полная решимости защитить свое семейство от опасности. Однако незнакомец выглядел таким растерявшимся олухом, и так невнятно заговорил, что самочка мигом потеряла к нему интерес. Беседа взрослых обещала затянуться надолго, а сидеть на месте Шази совсем не хотелось. Малышка кинула взгляд на мать, на старших львят - все их внимание было обращено на пришельца, а это значило...
- Псц! - негромко шикнула львенка на сиблингов. - Пойдем глянем, что там впереди! Пока мама все равно занята мы можем обследовать окрестности! - шептала она совсем тихо, чтобы мать или кто-то из старших львят не услышал, что она замышляет. Уходить далеко и теряться в песках она, конечно, не собиралась, но печенкой чувствовала - маму в их план лучше не посвящать. Уж лучше они тихонько ускользнут и побегают здесь неподалеку.

+1

298

—–→ Тихая река

Несмотря на предстоящий им долгий переход, Тулио почувствовал себя по-настоящему счастливым, стоило им покинуть реку, рядом с которой они жили все время, пока потомство Туары подрастало и училось ходить, бегать, болтать и чему там еще учится малышня. Дорога их лежала в пустыню. Постепенно густые заросли по обе стороны от процессии львов и львят, растянувшейся на добрый десяток метров, сменились более чахлыми кустами, деревья стали куда ниже и вскоре исчезли совсем. Затем пропали и кусты, оставив только изжелта-зеленую травку. Почва стала тверже и суше, а впереди уже были видны песчаные дюн. Вечно меняющиеся, непостоянные, как море. Год за годом они подступают к оазису, и удивительно, что до сих пор не засыпали его. Тулио не удивился бы этому: он хорошо помнил бурю, застигшую их в пустыне, когда они пересекали ее в прошлый раз. Песка тогда он наглотался знатно, хватило бы на неплохой ужин. Оставалось только надеяться, что в этот раз погода будет получше. Вроде бы небо чистое. Солнце уже понемногу клонится к горизонту, еще немного — и станет значительно прохладнее. Наверно, они будут идти и ночью, чтобы успеть уйти как можно дальше до того момента, как вновь придет безжалостная дневная жара.
— Кайто, — вслед за Туарой подросток окинул взглядом малышню, выделив из общей массы львенка, за которым он должен был присматривать.
Быстрый взгляд на Мигеля и Арбеллу. Не будь рядом малышни, Тулио первым бросился бы исследовать дюны. Что может быть лучше, чем скатиться с бархана вниз, поднимая тучи песка и пыли? Все-таки темношкурый все еще оставался ребенком, и для него не было приключения лучше, чем удрать от матери и найти себе приключение по вкусу.
Искушение было так велико, что в какой-то момент он чуть было не поддался. Спасло ситуацию неожиданное молчание Туары, осекшейся на полуслове и воззрившейся куда-то в сторонку с видом, будто там появилось приведение.
Черногривый немедленно повернулся туда, забыв даже о Кайто, за которым должен был присматривать. Увиденное не добавило ему ни радости, ни энтузиазма. Даже наоборот, пожалуй. Опять этот заносчивый черт, который повстречался ему и Мигелю в джунглях. Небось и своего братца-параноика прихватил? Если мог быть более несимпатичный тип, чем Рико, так это точно был Симба. Тулио озадаченно огляделся, ожидая увидеть рыжего, но того, как ни странно, не было. Впрочем, все еще может измениться. Может быть, он вот-вот выскочит из кустов, чтобы выдать еще какую-нибудь милую сентенцию о том, какие они все тут плохие и подозрительные.
Впрочем, увидев, какую мину состроил пришелец, стоило ему заметить требовательный взгляд Туары, как Тулио даже немного смягчился. Но не слишком. Не стоит ожидать, что он ах, и растает только от того, что Рико заговорил вежливо и обходительно. Черногривый обменялся с братом взглядом, в котором ясно читалось что-то вроде "свалился же на нашу голову", и вновь молча воззрился на чужака.
Ага, желтенький, не иначе, поссорился с братом. Тулио не мог не поехидничать, хотя в присутствии Туары, конечно, ничего подобного вслух не сказал, ограничившись едким взглядом в сторону Рико. Ладно, давайте угадаю. Сейчас Туара растает и позволит Рико пойти вместе с ними. К гадалке не ходи — так оно и будет.

+3

299

————-) Тихая река

Мигель не сильно спешил, но и тормозить семейство не хотел, то и дело провожая печальным взглядом кустик, или встретившуюся на пути веточку, мысленно прощаясь с этим местом, так долго служившим всем им домом. Приключение, это конечно здорово, но тосковать Мигель по оазису будет все равно. И постепенно, все это зеленое великолепие редело и исчезало, превращаясь в каменистую пустошь, граничащую с песчаной полосой, а дальше, желтым одеялом сонную землю окутывали мягкие пески, в которых утопали лапы. Зной, вечный спутник пустынь, сменился колючим холодом под вечер, и сейчас светлошкурый мерзляво ежился, потирая то одно, то другое плечо, разгоняя стынувшую кровь под кожей, едва только со стороны бесконечных песков поднимался очередной порыв ледяного ветра. Даже не знаешь, что лучше - испепеляющий зной, или дикий мороз по коже?
- Вейн, ну перестань... - Вздрогнул подросток, когда светленькая самочка, совершенно не обращая внимание на холод, и на чрезмерно серьезных старших товарищей,ракетой пронеслась у него под брюхом, с радостным визгом и задиристы хохотом. И свободно выдохнул лишь тогда, когда Туара грозно приструнила маленькую хулиганку, - Спасибо мам. - Искренне выпалил он, и опустил взгляд на Кристиана, - Ты сам то не замерз? - Впереди были манящие просторы песчаных волн, и конечно, малышню интересовала перспектива искупаться в песках, ведь они видели их впервые в своей жизни. А вот Тулио, Мигель и Арбелла, могли похвастаться,что знают эти места, как свои пять пальцев... почти... Мигель бы не рискнул заходить от процессии в одиночку слишком далеко, памятуя о том, как они потеряли Арбеллу по пути в оазис - опасно. Надо в оба следить за малышней, а то как бы... Ну вот, так и есть, стоило только подумать и пожалуйста - едва мама отвернулась, бунтарка Шазиа уже подтягивает за собой "народ" - конечно Мигель, как старший, должен пресечь сие безобразие, что и сделал, в два шага настигнув хулиганку и прижав ей лапой хвост. - Нет уж... потеряешься же! - По доброму ухмыльнулся подросток... и настороженно замер, резко вскинув голову - что? Что здесь делает Рико?
Тревожно переглянувшись с братом, Мигель недоверчиво уставился на их старого знакомого. Поймав вопросительный взгляд Туары, светлошкурый не очень охотно, коротко кивнул, мол да, этот субъект нам знаком. В отличие от Тулио, злорадствовать на тему ссоры он не стал, для Мигеля не было ничего хуже, чем ссора с братом, но заявление Рико ему не пришлось по душе, - А ты что... один не можешь? - Недружелюбно буркнул светлый, шлепнувшись на пятую точку посреди полянки.

+1

300

—-→ Облачные степи

По мере того, как оба крокута приближались к дюнам, гриф казался все более и более мрачным. Он перестал отвечать Дуго и, кажется, даже забыл о его присутствии, если не считать того факта, что ехала-то птица как раз на его спине. Поворачивая обросшую белоснежными (а сейчас они действительно были белоснежными, потому что Вирша заботился о своем оперении и тщательно чистил его после трапезы) перьями голову из стороны в сторону, он внимательно обозревал окрестности. Трудно сказать, видел он что-то или нет. В степи они были еще днем, и тогда грифу удалось не только хорошенько осмотреться, но и поживиться падалью, хотя и пришлось разделить мясо с парой шакалов. Попутно Вирша присмотрел целую, почти нетронутую тушу, которую с сожалением пришлось оставить, потому что сил есть у него уже больше не было (оно и к лучшему, потому что антилопа была чумной, и такой самоуверенный тип, как Вирша, вполне мог бы не глядя наесться зараженного мяса) и чуть было не пришиб какого-то не в меру наглого сокола, летевшего по своим делам.
А сейчас была ночь. В каком-то смысле это даже замечательно: не придется мучиться от жары. Совсем не придется. Не придется настолько, что как бы не замерзнуть! Гриф нахохлился, мерно покачиваясь на спине своей "лошадки", распушил перья. Неудивительно, что в этих местах почти ничего не растет. Днем здесь чертова духовка, ночью — морозильник. При всем этом практически нет воды, так что даже холод тебе не поможет. И самое подлое: ночью, черт возьми, темно. Гриф — не сова, даже луна, маячившая в потемневшем небе, не давала ему достаточно света, чтобы он мог чувствовать себя уверенно в воздухе.
Амадей, который в последние минуты пути был избавлен от когтей и клюва его пернатого соратника, шел довольно бодро. Пусть не слишком быстро. Он тоже, как и Дуго, кажется совсем забыл о том, что они собирались передохнуть прежде, чем соваться в пустыню. Может быть, успеют еще успеть пересечь ее по холодку... Ну да будь что будет.
Пятнистый без устали перебирал лапами. Сытный обед все еще напоминал о себе — не столько приливом сил, сколько необходимостью отлучиться в ближайшие кусты. А как же еще, после долгой голодовки нажраться жирного и свежего мяса, да еще в таком количестве. Пару раз Амадей с округлившимися глазами поспешно нырял в ближайшие кусты, даже не интересуясь, не дрыхнет ли там какой-нибудь зверь, так что чуть не наступил на какую-то тварь вроде скунса, которая, к счастью, предпочла сбежать, а не разбираться с нахалом, потревожившим ее сон. Пятнистый чуть было не пропустил вопрос от Дуго, поскольку как раз в тот момент был... очень занят.
— Берите правее, — клекотнул Вирша, невольно (а может, и специально) помешав очередной попытке Амадея заговорить, — если я все верно помню, то тогда мы выйдем к реке, а дальше останется только двигаться вдоль нее. Чертова темнота. Я собираюсь ломать глаза и летать, высматривая вам дорогу! Ищите реку.
Он затих, сложив крылья, и, кажется, погрузился в сон. Впрочем, при каждом более-менее резком движении Дуго птица приоткрывала глаза, видимо, чтобы убедиться, что ее все еще не собираются сожрать.
— Вообще-то я случайно оказался на кладбище, — с того момента, как полосатый задал вопрос, прошло уже сколько-то времени, в течение которого Амадей, прислушивавшийся к руладам собственного живота, если и хотел ответить, то никак не успевал; теперь, кажется, ему значительно полегчало, — сначала я пришел на земли прайда Скара... случайно. Мой клан жил далеко отсюда. А уж потом мне встретился лев, — крокут аж вздрогнул, вспомнив, при каких обстоятельствах они встретились, — и, как ни странно, не сожрал меня на месте, а сказал, где живут местные гиены.
Он вновь замолчал. Жизнь его с того момента, как он лишился дома и клана, завертелась как мартышка, нажравшаяся забродивших плодов. То туда, то сюда, веер блевотины в комплекте. Не проведя и пары дней на землях прайда Скара, он заявился на Кладбище Слонов, на котором, как ни странно, его приняли мирно и спокойно, несмотря даже на то, что оголодавший подросток вряд ли мог принести какую-то пользу. Все-таки есть еще на этом свете хорошие гиены. Такэда даже предложил ему поохотиться... жаль только, что первый же встреченный ими лев внес в жизнь Амадея, уже расслабившегося было и решившего, что все невзгоды позади, свои коррективы. Если бы не Такэда — лежать бы Амадею сейчас на травке, окровавленному и поклеванному грифами. Вот как раз такими, как Вирша.
— А мой клан, — наконец проговорил подросток, — растерзали львы. Сначала на нас напал другой клан, но с ними мы смогли справиться. Но львам не понравились разборки поблизости от их логова, и они решили вмешаться. Я убежал,  — голос самца был совершенно равнодушным, даже слишком равнодушным, а сам он остекленевшим взглядом уставился куда-то вперед, будто не видел ровным счетом ничего, кроме проплывавших перед ним воспоминаний.
Затем он замолчал. Идя бок о бок с Дуго, подросток на мгновение повернул к нему морду, как-то злобно блеснув глазами, будто ожидая насмешек. Хотя это был лишь мимолетный взгляд; затем, ссутулившись, крокут продолжил перебирать лапами, отсчитывая шаги.

+1


Вы здесь » Король Лев. Начало » Великая пустыня » Песчаные дюны