Молодой лев шел в поисках нового дома, он вовсе не знал куда ему идти что бы найти прайд о котором ему говорил старик, поэтому он решил идти пока не встретит кого-нибудь по пути, вот тогда он и спросит, где он сейчас и где находится тот прайд. Арону очень хотелось найти себе новый дом и как можно быстрее, ведь ему не очень то нравилось постоянно бродить в одиночестве по миру. Лев уже давненько не спал и выглядел уставшим, но он старался не обращать внимание на это, он думал, что если он сейчас где-то ляжет поспать, то его могут прогнать с территории, посчитав черногривого опасным. - Лучше с начало выяснить где я, а потом уже можно будет и отдохнуть. - думал лев. Арон осмотрелся - И правда, где это я? - проскочило у него в мыслях, это место было окружено двумя реками, вокруг была трава. Молодой лев все-таки сел немного передохнуть, местечко вроде было неплохое.
- Ладно уж, так и быть, посижу немного - сказал он и вздохнул.
- Вокруг нет никого, кого бы я мог о чем нибудь спросить - вновь сказал лев сам себе.
Черногривый сидел и мечтал о том, как у него появится дом, друзья, что он не будет одинок. Арон сидел мечтал, как вдруг, кареглазый одиночка хотел с кем-нибудь поговорить. Появился бы здесь кто-нибудь, я бы спросил, где я нахожусь, где тот прайд о котором говорил старик, но здесь нет никого, как бы мне хотелось поговорить хоть с кем-нибудь, я тогда хотя бы знал в правильном ли направлении я иду? - думал Арон.
- Ладно, я посижу еще немного, может кто-нибудь появится, надеюсь, вот тогда я и спрошу обо всем, но если никого не будет, пойду дальше. - сказал одиночка сам себе.
Черногривый лев сидел и ждал, что может быть кто-нибудь здесь появится, а за одно и отдыхал.

Отредактировано Арон (31 Окт 2014 23:58:31)

Арон сидел, снова мечтал и надеялся кого-нибудь встретить. Как вдруг его глаза заметили какую-то незнакомую львицу с довольно темной шерсткой, которая как-то странно на него смотрела. - Наверное она подумала, что я опасен, на до ей все объяснить, а заодно и спрошу, что я хотел. - думал Арон.
- Что ты здесь забыл, незнакомец? - спросила львица с вызовом.
- Что мне ей ответить, что я здесь забыл? Да я вообще не знаю где я. Я ничего не знаю. - думал молодой одиночка. Его сердце забилось быстрее, он почему то чувствовал страх, еще бы он ведь вообще почти ни с кем не общался вообще.
- Я ищу себе дом. Хоть я вообще не знаю где я нахожусь. Не бойся меня, я не опасен. - сказал черногривый немного боязливым голосом. И вновь сказал:
- Меня зовут Арон. Я одиночка, у меня нет ни друзей, ни близких. Мои родители погибли, старик, который за мной присматривал, тоже погиб. Друзей у меня вообще никогда не было. Дома у меня тоже нет. И потому я хочу найти себе дом и друзей. Я не хочу скитаться по миру в одиночестве. Скажу по правде, я уже давно ни с кем не общался. Не с кем было. - сказал он и вздохнул.
Арон опустил голову, не приятно было ему говорить такие вещи, кому было бы приятно рассказывать о себе такие вещи, ему было больно почему то, ведь у него и правда никого из знакомых не было, совсем одинокий молодой лев, даже немного сцепил зубы. - А я и не заметил с начало, как у меня все печально с одиночеством, у меня ведь и правда нет ни друзей, ни знакомых, ни близких... Эх.. - думал молодой одиночка. Глаза пекли, казалось еще чуть чуть и они сами закроются. Но он старался терпеть, разве что чаще моргал.

Арон сидел и немного нервничал - Что она мне скажет? думал лев. Сердце билось быстрее, одиночка дышал чуть быстрее. Черногривый вновь поднял голову и посмотрел на незнакомку.
- Рада знакомству, Арон. Меня зовут Скафи... Мне правда очень жаль, что ты потерял всех. Я тоже, если честно не всегда принадлежала прайду, раньше жила со своей семьёй: мама с папой, да брат с сестрой. Пожалуй, я не знаю, где сейчас мой брат Терек, где вообще моя семья.. Знаю только, что теперь у меня нет сестры. - сказала львица.
Арон заметил как она в конце речи грустно выдохнула. - Бедняга, ее печальная судьба чем-то похожа на мою... Жалко ее... Но она нашла себе дом в прайде. Может и я смогу. - проскочило в мыслях льва. Его взгляд переменился на сочувственный, эта львица оказывается пережила похожую не легкую историю.
- Мне очень жаль, Арон.. Жаль твою семью и старика, который из последних сил ухаживал за тобой. Ты начинаешь мне нравится, ведь мы вместе чем-то похожи! Я тоже потеряла всё в один миг.. Уважение, семью.. Своего брата и сестру. Я не буду прогонять тебя, Арон. Ты находишься на территории Прайда Нари. Не знаю насчёт того, примет ли тебя наш король или нет, но попробовать стоит. - продолжила Скафи.
- Я нахожусь на территории прайда? Прайда Нари? Хм... Так и быть, попытаюсь вступить туда. - думал одиночка. И сказал:
- Я тоже рад знакомству, Скафи. Мне тоже жаль тебя, как оказалось, наши печальные истории чем-то похожи.. Сочувствую тебе. Спасибо, что сказала мне, где я... Прайд Нари? Ну что же, я попробую вступить в него, если меня примет ваш король, я буду очень рад, ведь тогда у меня появится дом, друзья и я больше не буду одиноким.
Лев на миг даже забыл об усталости. Ведь появилась возможность найти себе дом и друзей. И наконец избавится от одиночества, и скитаний по миру, а молодому льву как раз этого очень хотелось.

Молодой лев смотрел на Скафи понимающим взглядом, но в тоже время он нервничал, ведь он не знает что ему скажет их король, что скажут остальные львы прайда.
- Думаю, я знаю, где он. Если честно, я немного побаиваюсь нашего короля Нари, так, что придётся тебе одному выкручиваться! Ты же из нас хочешь вступить.. Ладно, так и быть, но будь уверен, что рассчитывать на мою помощь не стоит. Полагайся в жизни только на себя, запомни. - сказала ему львица.
- Ну я попытаюсь, может получиться вступить... Все-таки надо надеяться на лучшее. Отступать мне нельзя! - сказал Арон и улыбнулся.
- Я верю в тебя. Ты сможешь обрести дом и друзей, слышишь? Тем более рядом с тобой есть я... Знаешь, если мы подружимся, то станет намного легче нам обоим. Думаю, нам стоит отправится на поиски Нари прямо сейчас, в наше гнёздышко прайда. Думаю, стоит начать с главной поляны, а потом.. Ай, я не представляю себе, где этот Нари! Думаю, в королевской пещере. Ладно, идём. - добавила Скафи
- Она верит в меня? Как же мне приятно... И переживает за меня? - думал черногривый. И сказал с улыбкой:
- Спасибо, что веришь в меня... Мне очень приятно слышать, что кто-то верит в меня... Я не против подружится с тобой... Хорошо, пойдем искать вашего короля. - ответил Арон львице.
- Теперь остается короля найти... А если он меня прогонит? Что ж тогда буду искать себе другое место... Но я надеюсь, что меня не прогонят. Надеюсь. - думал лев. И увидел, что львица начала идти куда-то. - Ну надеюсь, что все будет хорошо... - проскочило мыслях одиночки и тот последовал за Скафи.
>>>>Каменная поляна>>>>

Отредактировано Арон (5 Ноя 2014 15:51:48)

- Не жрал? Не жрал?! – Кеди снова подскочил на месте. – Как это не жрал?! Кровью ж воняет за… за метра три! Или у тебя носопырка отва.. Эй! – окликнул шакал Шарпей, когда та развернулась и побрела куда-то. – Я с тобой еще не закончил! Ты!..

Но самка уже отошла достаточно далеко, чтобы гнаться за ней, а Кеди не хотел терять такую большую аудиторию слушателей, собравшуюся вокруг него. Пусть он совершенно не умел излагать добытую информацию, но любил, чтобы его слушали, причем чем большее количество народу, тем лучше. А тут уж компания собралась знатная.

- Почти – это твой нос, если ты не чуешь запаха крови! – тявкнул мажордом, свысока воззрившись на Хофу. - Да даже моя прапрабабуля, царствие ей небесное, учуяла бы, как тут несет болезнью! А ей, между прочим, гиена откусила половину носа, когда моя прапрабабуля пыталась стащить у нее какую-то дохлую антилопу! Ну, или же это моя бабуля что-то приврала, потому что она очень любила привирать, это было ее, ехехе, тала…

Кеди заткнулся моментально, заслышав рык Шайены, пусть даже обращалась она и не к нему. Но шакал даже подскочил, будто бы готовясь удирать, но так и застыл на месте, прислушался и попытался понять, пора ли сматывать удочки или нет. В какой-то момент ему показалось, что, безусловно, стоило, но было уже поздно. Морда рассерженной и напряженной Шайены нависла прямиком над его собственной и информатор отодвинул голову чуть назад, чтобы оказаться подальше от не очень-то дружелюбно настроенной самки. Это движение даже заставило его покачнуться, но не упасть. Шакал замер, неотрывно глядя в зеленые глаза Шай, и все еще молчал, что было для него даже слишком странно. Это неожиданное изменение могло бы обрадовать любого, кто знал королевского помощника слишком плохо. Потому что все, кто знали его хотя бы немного, предпочитали, чтобы он говорил, а не молчал. Не от того, что им нравилась его постоянная болтовня, вовсе нет. Скорее потому, что Кеди-молчун был некой бомбой замедленного действия, а «бомба» была куда хуже обычного потока информации.

- АААЙЙЙЙ, - взвизгнул падальщик, когда лапа Шайены крепко придавила его хвост к земле. Это не было больно или даже неприятно, но Кеди молчать не мог. – Опять по тому же месту! Садисты! – состроив притворно страдающую мордашку, которая, к слову, выглядела почти натурально, шакал начал дуть на придавленную часть хвоста, то и дело причитая: - как вы можете… я же пришел… с новостями…

На самом деле Кеди не было ни больно, ни обидно – он даже не был уязвлен или унижен таким обращением с собой, но не устроить очередное «шоу» не мог, а потому изо всех сил изображал тяжелораненого. Только потом, когда львица заговорила, он обернулся. Их носы почти соприкасались и мажордом невольно сглотнул, будто бы испугавшись, хотя страшно ему тоже не было, и нервно хохотнул.

- Я-то расскажуууууу! – заверил он наконец, состроив как можно более серьезное выражение морды. – Я все расскажу! Не упуская ни одной детали! Ни од-ной, чесслово! С чего бы начать, хмммм… - Кеди задумался, - пожалуй, с того момента, как Нари позвал меня, когда некое трепло, которое мало знало, ему о чуме рассказало… хотя нет, это было слииииишком давно. Значит, с того момента, как я… Уууупс.

Отметив недовольное выражение морды Шай, шакал запнулся и снова по-дурацки улыбнулся – можно подумать, что происходящее забавляло его. На самом же деле он нервничал, и нервничал сильно, ничуть не меньше, чем все остальные. Возможно, именно это и способствовало его излишней нервозности.

- Да, пожалуй, начну с того момента, как Нари отдал мне указания, а не с того момента, когда я впервые доложил ему обо всем, что узнал, ехехехех, не-не-не, я совсем не с этого хотел начать. Дык чо…. О чем бишь я… - на миг морда падальщика приобрела задумчивое выражение, но затем на ней снова отразился неописуемый восторг. – Ах да! Когда я пришел к Наааари… он сказал мне отыскать каждого члена прайда и сообщить о чуме, во! Вот такую важную задачу на меня возложили! А еще я должен рассказать о всех симптомах… да! И это… короче, первый симптом! Начинает дико болеть живот, вот! Потом, говорят, больного жарит! Ну, в смысле, не кто-то жарит, а в том смысле, что ему это… жарко. Жар, короче, дикий, что хоть с Килиманджаро прыгай, бггг. Еще мерещится что-то – возможно, тот самый Килиманджаро, хотя с этим уж, наверное, у кого как. После заболевший лошара начинает блевать на три метра против метра, фу! Что еще… АХ да. Его Величество заявил, что отныне границы для одиночек закрыты, во! И не только для одиночек, вообще для всех! Никого не впускать, никого не выпускать! И чтобы никого не впускать и не выпускать, границы надо па-тру-ли-ро-вать. А, точняк, я должен был найти добровольцев…

Кеди окинул взглядом окружающее пространство и почти сразу же ткнул тощей лапой в Хофу.

- Ты! Теперь ты доброволец и будешь патрулировать границы, ха! Один доброволец есть, так… Нари еще говорил про заболевших лошар. Их надо изло… изхо… и-зо-ли-ро-вать, вот. Запихнуть в какую-нибудь пещеру у подножья и никого туда не пускать, да! Только хавчик периодически приносить, а то толку-то от этой изоляции, если все лошпеды помрут н*х. Логично, в принципе, да.

Кеди замолчал, снова обвел всех присутствующих взглядом, неожиданно посерьезневшим, и снова заговорил, но уже куда тише и спокойнее:

- Итак, теперь вопрос… - секундное молчание, - КТО ЖРРРАЛ ЭТОТ ЧЕРТОВ ЧУМНОЙ ХАВЧИК?!!

Отредактировано Nari (21 Ноя 2014 02:11:31)

Ну почему, почему мать вела себя так, словно уже была смертельно больна? Хофу стиснул зубы. Она ведь не ела мяса, не притронулась даже к нему! Про кровь шакал ничего не упомянул. Все могло еще обойтись.
— Вы двое должны немедленно вернуться обратно в логово и предупредить остальных об опасности.
Он прикрыл глаза. Обычно Хофу относился ко всему с поражающим спокойствием, часто приправленным поистине завидной холодностью. Сейчас же его так и подмывало взорваться, причем он сам толком не понимал, отчего. Просто в груди почему-то стало тесно, горло будто стиснули чьи-то тяжелые лапы, а в носу защипало. Последний раз он испытывал такие странные ощущения, когда был малым львенком. Что это с ним такое? Шайена вклинилась между ним и добычей, дабы оттеснить его в сторону. Он, не глядя на мать, послушно отошел в сторону. Бросил свирепый взгляд на мертвую импалу - всего минут десять назад у него слюни текли при взгляда на свежую дичь, теперь же ему мучительно хотелось отмотать время к той секунде, когда Сэхмет прыгнула. И заставить ее промахнуться.
— Я сама отволочу ее прочь... мне-то уже ничего не будет.
В зеленых глазах Хофу вновь полыхнул яростный огонь.
- Не говори так, - прошипел он, но подходящих аргументов не нашел. Шайена пробовала кровь зараженный импалы. И больше тут нечего сказать. Шансы того, что она могла не заразиться, малы. Но они ведь все-таки были. Хофу хлестнул себя хвостом, не в силах более выдерживать ощущения собственного бессилия.  Это ведь как игра в рулетку, внезапно подумалось ему. Если Шайена заразилась, то она принесет заразу в прайд. Распознать хворь сейчас ну никак нельзя. Хофу может упорствовать, может злиться, но, если ему удастся переубедить мать не ставить раньше времени на себе крест, а затем окажется, что он совершил страшную ошибку... Хворь ведь точно унесет львят. Хофу даже не знал их имен. Знал, конечно, но не тех, кому они принадлежали. Мьяхи - это кто? Красный и крупный или серый с зелеными глазами?
Он мог лишь беспомощно и хмуро смотреть на то, как Шайена увеличивает шанс заразиться, оттаскивая добычу прочь. Опять же - ей уже ничего не будет, к тому же, она старалась быть осторожной.
— Со мной все будет хорошо. Может, все обойдется... а если нет — не факт, что я отброшу копыта. Вашу мамашу не так-то просто затащить на тот свет. Берегите друг друга... и присматривайте за братишками, пока я не вернусь.
- Присмотрим, - коротко выдавил Хофу. Говорил он искренне. На этот раз он не будет гоняться за миражами по всей саванне, а останется рядом со своей семьей. Рядом с теми, кому нужна его помощь и поддержка. - Мы будем ждать тебя. Выше хвост, как говорится. Скорее всего, все обойдется. Просто вымой пасть в чистом ручье, чтобы смыть эту кровь. И все обойдется. - он повернулся к сестре и с непривычной для себя мягкостью потерся мордой о ее щеку. - Пойдем, Сех.
Он не оглянулся. Слишком опасался того, что наткнется на взгляд матери, в котором будет больще прощания и грусти, чем требуется при расставании, при котором все надеются встретятся вновь.
=======) каменная поляна

Большой водопад <——-
«Ну где, черт подери, эти травоядные?» - единственная мысль, которая без устали пульсировала в голове Зико, заставляя его злиться все сильнее и сильнее. Верная Сэя ползла на некотором расстоянии от льва, чтобы не помешать ему ни в чем.  Ее присутствие на охоте было абсолютно ненужным: помочь она могла только советом, но не факт, что этот совет разъяренный Зико не пропустит мимо ушей. А гнев был его неизменным спутником во время охоты, это змея поняла и запомнила сразу.

Уже долгое время он шастал в поисках хотя бы небольшого стада, хотя бы одной заплутавшей тщедушной газели, но судьба даже не думала улыбаться ему. Вообще, Зико никогда не везло на охоте. Обладая  мощной грудной клеткой, широкими плечами и мощными тяжелыми лапами, он будто был создан для ближнего боя, но для выслеживания травоядных и бесшумного приближения к ним ему не хватало терпения, особой ловкости и внимательности.  Обязательно под лапой оказывался какой-то сучок, треск которого заставлял пугливых газелей и антилоп бежать с такой скоростью, что лев не успевал их нагнать. Одно правило Зико уяснил четко: «Без эффекта неожиданности шансы набить свой живот свежим мясом становятся призрачными».

Но все же время не было потеряно зря: газели Томпсона мирно паслись, щипая редкую травку под мелким дождем. Прижавшись брюхом к мокрой, липкой земле, Зико как можно аккуратней подполз как можно ближе. Вечерело, сгущались сумерки, что было ему на лапу: темный окрас шкуры был не так заметен. Разглядывая стадо, он выбирал добычу. Особое удивление у Зико вызвал внешний вид некоторых травоядных: их движения были вялыми, а на раздутых животах виднелись темные пятна непонятного происхождения. Подросток никогда не слышал о чуме, не знал, что ужасная болезнь косит целые стада и уже перебралась на некоторых хищников, но вид больных травоядных вызвал у него чисто инстинктивный, необъяснимый страх. «Надо спросить у Сэи, эта гадюка точно должна что-то знать». То, что «гадюка» на самом деле являлась мамбой, особо не волновало подростка, он часто позволял себе путать видовую принадлежность своей подруги, тем самым пытаясь ее несильно «кольнуть» за живое. Но все попытки разбивались о безразличие Сэи к такого рода шуткам, что, несомненно, удручало льва.

Но вернемся к охоте. Наблюдать за газелями вечно он не мог, пора действовать. Но неопытный Зико боялся пошевелиться, боялся, что он снова все испортит, а ведь газель нужна была не столько для удовлетворения собственных нужд, сколько для решения его дальнейшей судьбы. Когда именно нужно выпрыгивать из укрытия? Какую газель валить? Зачем они подняли головы?

В тот момент, когда испуганные газели внезапно побежали мимо него, Зико казалось, что его сердце  сейчас лопнет. Это был не его косяк, травоядных спугнул кто-то другой.

Первый вздох дался очень тяжело, воздух будто обжег легкие. Улепетывающих газелей еще можно было нагнать, но взгляд его зацепился за бегущую светлую самку, ставшую причиной его неудачи. Уголки рта Зико дернулись, исказив морду легкой улыбкой, а из груди вырвались сдавленные нервные смешки.  Он не мог оторвать от нее глаз, полных удивления и какого-то непонятного, но сильного чувства, наблюдал за тем, как она бежала, какими плавными и ловкими были ее движения, пытался разглядеть черты ее морды. Незнакомка вызвала в его сердце бурю сильнейших эмоций, а это не удавалось сделать еще никому.

Любовь с первого взгляда? Почти.

- %&*$#$#5@%!!! – проговорил он сдавленно, сквозь зубы нелестный комментарий в сторону молодой охотницы и судорожно выдохнул. Будь тут Зира, которая отличалась своей грубостью, то и она бы не выдержала и отвесила сыну тяжелый подзатыльник за сквернословие и отправила бы его полоскать рот или что-то в этом духе. Незнакомка смогла повалить одну из газелей, в то время как остальные убежали, сверкая копытами.

С трудом взяв себя в лапы и уняв дрожь, вызванную клокочущей яростью, Зико заставил себя начать думать логически. Газелей уже не догнать, а искать новое стадо не было ни сил ни желания. Львица была мелкой, а ее добыча, не желающая отдавать свою жизнь без боя, на удивление сильной и прыткой. «Может, продырявит ее своими рогами,» - пронеслась в голове мысль, вызвавшая искреннюю, по-детски радостную улыбку. Все его существо настаивало на том, чтобы сидеть и наблюдать за борьбой миниатюрной львицы и газели, но та часть, отвечающая за разум, будто молоточком стучала его по голове, выбивая злорадство и гнев, и заставляла отправиться на помощь. Нет, в этом случае благородством и стремлением помочь даме в беде даже не пахло, здесь руководил личный интерес. Если Айхею все же хоть ненадолго перестанет издеваться над подростком, то охотница будет из прайда Нари, а помощь одной из львиц короля должна иметь какую-то цену. Поэтому Зико вскочил на лапы и бросился к незнакомке.

Времени обдумать свои дальнейшие действия не было, а единственной идеей, посетивший разум подростка, было открыть львице доступ к шее газели, а для этого нужно было как-то зафиксировать голову травоядного. Зико попытался прижать своими лапами рога газели к земле и ухватить зубами ее морду, чтобы дать львице вцепиться в незащищенное горло. Кстати, как отреагирует охотница на его появление, его пока не волновало, главной задачей было расправиться с бедным травоядным.

Отредактировано Зико (5 Дек 2014 23:27:06)

Кажется, ее атака прошла довольно успешно - Сири почувствовала под лапами бьющееся тело газели. Устоять на ногах жертва, конечно, не могла - разница в весе у почти взрослой львицы и газели Томпсона очень приличная, так что охотница практически подмяла добычу под себя.
- Воу, воу, спокойно! - жертва отчаянно сопротивлялась, размахивая острыми копытами и крутя рогатой головой. Видимо, надежда спастись все еще не оставляла травоядное. Что поделать, инстинкт самосохранения необычайно развит у всех животных, и с Джасири от тоже был. Соображала она в этот момент туго, и лишь инстинкты помогали ей уворачиваться от ударов цепляющейся за жизнь Томми. Впрочем, та несколько раз зацепила охотницу, благо только что вскользь, оставив на теле пару синяков и царапин, а это было не страшно.
- Не вертись, дура, лежи смирно!!! - заорала Джас практически на ухо пытающейся подняться газели. Зачем она это сделала - неясно было даже самой самочке. Наверное, брыкающаяся и вырывающаяся жертва мешала львице сосредоточиться и сообразить, что делать дальше. Но делать что-то надо было, потому что упускать так легко упавшую в лапы пищу Сири не собиралась.
- Так, она валяется... Что делать, что делать-то теперь?! - паника нарастала, заставляя мозг отключиться. - Надо ее добить, ну точно! А как? КАК?! Горло, кажется туда! Точно ее нужно задушить! - сообразила, наконец, подросток. Только сейчас она заметила, что возле барахтающейся в траве Томми появился еще кто-то. Самец, совсем молодой, и он, кажется, помогал ей! По крайней мере он бросился на рогатую голову добычи, на самое опасное место! Его пример воодушевил самку и она, собравшись, наконец, сфокусировала взгляд на извивающейся шее газели. Пора! Выбрав, как ей казалось, самый удачный момент, она резко подалась вперед, собираясь впиться зубами в тонкую шейку Томми.

Какие же силы дарует Айхею своим созданиям, когда те стоят на пороге смерти! Газель, жизнь которой вот-вот должна оборваться, сражалась, используя все свои силы. Только почувствовав прикосновение к своим рогам, она сразу же лягнула Зикомо в плечо своим острым копытом и попыталась освободить голову, однако это было не так просто – лев был не самым легким представителем своего вида, и сдвинуть его с места было сложной задачей.
Не обращая внимания на жжение в плече, Зико сразу же схватил газель зубами за морду, и как можно сильнее сжал челюсти, не давая жертве трясти головой. Быстрее, давай уже! – торопил он про себя свою напарницу, понимая, что долго так простоять не сможет: все же газель не переставала сопротивляться, и ее острые копытца иногда ощутимо впечатывались в лапы и грудь льва. Да и еще теплая кровь из ран, нанесенных зубами Зико, наполняла рот и заставляла пустой желудок заурчать и болезненно сжаться от предвкушения вкусного ужина.

Львица сразу же поняла, что Зико хочет ей помочь, и без промедления бросилась к открытому горлу газели. Еще один удар в плечо, судорога, и жизнь стремительно покидает бедное травоядное. Оно перестает сопротивляться, поднятые, напряженные конечности расслабляются и падают на землю, а глаза, в которых до этого стоял страх, закрываются. Только тогда, когда газель полностью перестает двигаться, когда ее грудь перестает вздыматься из-за частого дыхания, Зико разжимает затекшие челюсти и отступает на шаг назад. На лапах у него несколько царапин, некоторые из них кровоточат, но лев этого даже не замечает. Словами нельзя передать тот восторг, бурлящий в душе подростка, когда он смотрел на результаты своей первой удачной охоты. Да, газель погибла не от его клыков, и он здесь выступил лишь в роли помощника, но это ничуть не умаляло его радости. Будь на месте незнакомой львицы Пууза, он бы, не раздумывая ни секунды, с радостными воплями смел бы брата с лап и кричал ему в ухо, какие они невероятные молодцы.

Но Пуузы здесь не было и быть не могло. Рядом была незнакомая ему львица, и Зико прекрасно знал, что представительницы противоположного пола не очень любят громко орущих чудаков. Поэтому он выпрямился, расправил плечи и сдул челку, чтобы та не лезла в глаза.

- Неплохо, - проговорил лев серьезно, многозначительно оглядывая газель с самым беспристрастным видом. Его и без того грубый голос был ниже обычного, а всем своим видом он показывал, что убитая сейчас газель – это капля в море его успехов как охотника. Все это делалось для того, чтобы произвести впечатление на незнакомку. Хотя несколько минут назад Зико с ума сходил от злости, испытываемой к львице, сейчас его отношение к ней кардинально изменилось, потому что она показала себя довольно смышленой и расторопной, да и тем более была красива внешне.

- Ты большая молодчина, никогда не видел, чтобы с такой скоростью расправлялись с газелями. Она тебя не сильно задела? – поинтересовался он мягко. В его представлении, самки всегда нуждались в комплиментах и заботе, а Зико никогда не жадничал в этом плане, как и не перебарщивал.

- Кстати, мое имя Зикомо, но можно просто Зико, - представился он и тут же прикусил свой язык. Много ли пришлых одиночек носит имя бывшего кронпринца? Много ли схожи внешне со Скаром, королем одного из древнейших прайдов? Слишком много совпадений для того, чтобы понять, кто он на самом деле такой. Но сейчас Зико решил махнуть на это лапой. В конце концов, он не так известен, как в глубине души хотел бы, да и в плане внешности большую часть унаследовал от матери, чем от отца.

Да и сейчас это было не особо важно. На данный момент ему хотелось познакомиться с львицей и понравиться ей, и даже зверский голод, до этого мучивший Зико, отошел на второй план.

Игру в настоящего джентльмена совершенно не оценили, что, конечно же, немного обескуражило. Незнакомка повела себя совершенно не так, как ожидал Зико: он надеялся на серьезную беседу, где мог бы показать себя с лучшей стороны и завоевать симпатию львицы, которая была сейчас так необходима. Но сейчас ни о какой серьезности не могло быть и речи: самка, в отличии от Зико, сумевшего потушить то яркое пламя восторга и радости, бушевавшее в его душе после удачной охоты, не скрывала своих чувств и эмоций. Ее заливистый смех был настолько громким, что лев даже прижал уши и с недоумением поглядывал на пританцовывающую самку. Да уж, с серьезностью он прогадал.

Однако шок быстро отпустил льва, и он смог криво усмехнуться.  «Странная, безбашенная, но искренняя», - вынес он краткую характеристику незнакомке. Когда она подскочила и внезапно обхватила его шею своими лапами, Зико не смог удержать равновесие и упал на спину, увлекая за собой львицу. Ее настроение быстро передалось ему, и просто представив всю абсурдность сложившейся ситуации, он не выдержал и засмеялся. Сначала сдавленно, пытаясь бороться со смехом, а потом уже громче. На глазах выступили слезы. В последние несколько месяцев своей жизни не было повода посмеяться просто так, от всей души и ничего не стесняясь.

Но все же как не было бы удобно лежать на земле в обществе представительницы прекрасного пола, нужно было вернуться к очень важным делам. Поднявшись на лапы, Зико, все еще слегка посмеивающийся, снова взглянул на газель. Так, пора перестать валять дурака и начать то, ради чего он вообще ввязался в эту авантюру.

- Если хочешь, я могу помочь тебе дотащить газель до пещер твоего прайда. Ты же из прайда Нари, верно? – спросил он уже без напускной серьезности. Наверное, лучше было бы сразу рассказать ей о том, что он хочет присоединиться к прайду и предлагает ей услугу за услугу. Но Зико быстро отмел этот вариант. Мало ли, вдруг еще обидит ее своим предложением, ведь черт их поймет, этих самок. Если действия других львиц он еще мог предугадать, то эта львица оставалась для него непредсказуемой. Лучше всего начать издалека и посмотреть, к чему это приведет: - И как тебя зовут?

Отредактировано Зико (4 Янв 2015 18:04:34)

Устало наблюдая за самкой, Зико чувствовал прикосновение к своей лапе, но даже не уделил этому ни капли внимания. Сэя наконец нашла его и заняла свое излюбленное место, обвившись вокруг шеи льва и моложив свою голову ему на макушку.

- Кто это, мой принц? - тихо прошелестела она ему на ухо, пока Джасири так увлеченно гарцевала вокруг туши. Зико чувствовал ее напряжение, чувствовал ее учащенное дыхание и понимал, что если нужно будет, то Сэя без промедления кинется на самку и постарается ее укусить.

- Успокойся, это наш билет в прайд Нари, - тихонечко прошептал он и, поймав взгляд Джасири, широко улыбнулся.

- Да, я оттуда. Наверное ты прав, надо нести ее в прайд. Вот только...  А кто ты? Я не уверена, что тебя ждет у нас радушный прием, извини. У нас там такой балаган, просто ужас. И Морох, он злой, словно черт, ненавидит чужаков. Дядя Нари, конечно, подобродушнее будет, но он нечасто бывает на поляне, а Морох сам целыми днями пятую точку просиживает.

"Не рады? Морох? Что за бред?" - брови подростка поползли вверх. Он даже не задумывался над тем, что могут возникнуть какие-то проблемы. Не может же король так разбрасываться пришедшими сильными и выносливыми самцами, которые добровольно соглашаются охранять его территорию, его львиц и детенышей? И кто этот Морох, ненавидящий чужаков? Неужто в прайде два правителя? Глупости, прайд подчиняется только одному льву, иначе грош цена правителю, который делит власть с другими самцами. 

- Насчет этого не волнуйся. Я думаю, я смогу найти общий язык и с тем, и с другим, - произнес подросток, подмигнув самке. Все же уверенность в себе и собственной правоте сейчас зашкаливала, и не возникало даже мысли о возможных проблемах.

Следующие слова львицы заставили волосы на загривке встать дыбом, одна лишь брошенная фраза стала причиной бурлящего изнутри от гнева. "В знак милосердия? Милосердия?! Да эта газель бы тебя на рога наколола и копытами от**дохала до потери сознания!" - хотелось уже плюнуть на все, высказать все свои мысли самке и указать ее место, но хвост Сэи тихонечко коснулся его плеча и будто бы смахнул невидимые пылинки. Этого трогательного жеста было достаточно для того, чтобы в Зико наконец проснулся здравый смысл. Джасири все же оставалась его пропуском к новой жизни, и грубить ей было совершенно неразумно.

Не произнеся ни слова, чтобы случайно не сорваться и не наговорить лишнего, Зико медленно подошел к мертвой газели и крепко ухватил ее за шею. Туша была не особо тяжелой, а нести ее было даже приятно, как свой первый охотничий трофей.

Когда львица спросила его об имени, Зико задумался. Сейчас он мог представиться как его душе угодно, и дальше жить под новым именем, не боясь того, что его происхождение станет явным для всех. Или кто-то придает слишком большое значение таким мелким вещам. Тушу из зубов выпускать не хотелось, поэтому ответить предстояло Сэе.

- Моего... хозяина зовут Зико, - произнесла она, заменив такое любимое "принц" на другое слово, такое чужое и ненастоящее, что Зико даже передернуло. Ну что же, пора привыкать: на время пора отречься от своего гордого происхождения и звания.

—–→ Дикие пещеры.

Лев продолжал свои ласки, и с каждое прикосновение его шершавого языка к шерсти отдавалось какой-то странной внутренней дрожью. В эти мгновения Катара замирала, будто цепенея, прислушиваясь к ощущениям своего организма – необычным и смутно знакомым, но, вне сомнения, приятным. Выпустившее бархатистый голос горячее дыхание опалило ухо самки, и по телу снова пробежались мурашки.
Что-то начало тревожить её где-то на уровне подсознания, и львица с ещё большей неистовостью вылизывала пропылившуюся шерсть друга, с каждой секундой мучительно сознавая, что… что этого ей мало? Голубоглазой хотелось вжаться в Иена, окунуться в него полностью, как в ледяное озеро в жаркий день, вобрать в себя до капли и не отпускать никогда. Неожиданно она осознала, что ухаживания самца стали настойчивее, а затем прервались в тот момент, когда он почему-то приподнялся, дав хищнице немного больше пространства. Распахнув аквамариновые глаза, она с изумлением уставилась на возлюбленного, помутившимся рассудком пытаясь понять, чего он хочет от неё добиться и в чём, собственно, проблема. Поймать его взгляда она не успела, зато настойчивое тыканье влажным носом в плечо вперемешку с торопливыми движениями языком по уже до блеска приглаженной шерсти на шее вполне доходчиво намекало на то, чего от львицы требуется.
Осознание пришло неожиданно и свалилось на хрупкие плечи самки тяжестью матёрого носорога. Наверное, к такому нельзя привыкнуть. Катара весьма смутно помнила свой первый раз… тесного контакта с представителем противоположного пола. Привыкшая практически за всю сознательную жизнь полагаться только на себя, никому не доверяющая, сейчас Тара должна была всецело ввериться льву, с которым не виделась… сколько? Полгода? Год? Не очень-то это просто, знаете ли.
В голове, однако, стоял туман, а в животе уже разгоралось пламя, и львица после небольшой заминки в пару секунд медленно перекатилась на живот, распластавшись по земле, что приятно холодила тело. Мимоходом бросив взгляд в небо, самка с удивлением заметила, что всё небо затянуто плотным слоем серых облаков. Иен снова нависал над ней сейчас, и спиной Катара чувствовала исходящий от него жар. Сомнения мягко растворились в неистовом желании; львица опустила полосатые ушки и распушила усы, в нетерпении скаля зубы. Хвост с чёрной кисточкой хлестнул льва по внутренней поверхности бёдер, словно поторапливая его. Подавшись вверх, бурая лбом боднула возлюбленного в подбородок и шумно выдохнула.

Возбуждение льва в полной мере передавалось его возлюбленной. О глупых страхах уже давно было позабыто, даже напоминание о них смотрелось сейчас смехотворным. Катаре казалось, что она чувствует дрожь, исходящую от тела самца – дрожь едва сдерживаемого желания, силы, не имеющей преград, кроме, разве что, здравого смысла, если таковой ещё остался у черногривого, в чём, впрочем, можно было бы весьма и весьма засомневаться. Это немного пугало – будь ты хоть трижды сильной и волевой, а лёжа под тем, кто одним ударом может переломить тебе хребет, всё же немного сдаёшь позиции, мягко говоря. И всё же возможность хоть иногда почувствовать себя беспомощной и слабой во власти могучего самца казалась привлекательной; да что там, невероятно заводила.
Иен помедлил всего секунду, – почему, одному Ахейю известно – а затем ухватил зубами складки шкуры на загривке львицы, отчего та оцепенела, замерев в мучительном сладком ожидании, которое прервалось уже в следующее мгновение. И по её телу прошла дрожь за миг до того, как красноглазый, не желая больше ждать и терпеть, резко вошёл в неё, заставив Тару отрывисто глухо рыкнуть сквозь сжатые челюсти. Горячее дыхание – кажется, до того горячее, что может поджечь даже мокрую траву – обдало жаром затылок бурой, и она напряглась всем телом, чувствуя, как внутри борются самые разнообразные, но все такие яркие и сочные ощущения.
Иен продолжил двигаться, уже более плавно, но в каждом его малейшем движении чувствовалась сила, энергия, чистая и мощная, которой он делился с самкой. Катара глухо полувыдыхала-полурычала в такт толчкам льва, а затем, подстроившись под его ритм, начала двигаться с ним. Всё кругом как-то смазалось, и голубоглазая уже не соображала, где она, что происходит вокруг, что было до того, как… ну, раньше. Да и было ли что-то? Сколько времени уже прошло? Может, целая вечность? Вполне возможно, что так.
В порыве страсти Тара выгнула позвоночник, прильнув спиной к брюху льва, желая как можно сильнее и больше прижаться к нему, стать с ним единым целым и никогда, никогда больше не разъединяться. Её хвост с промокшей кисточкой со свистом рассекал воздух, уши были прижаты к голове, а чёрные когти месили землю, оставляя на ней борозды. Слияние двух тел, двух сердец, под проливным дождём, измочившим насквозь их шерсть, но не способным остудить огонь, в них пылающий – один на двоих.
Действо достигало своего апогея, и оба хищника чувствовали это. Ещё чуть-чуть, ещё немного. Теперь уже нисколько не сдерживая себя, Катара распахнула клыкастую пасть и издала громкий рык, словно желая возвестить о содеянном всей Саванне, а затем обмякла, припав грязным животом к холодной земле и чувствуя, как от низа живота по всему телу волнами расходится тепло – не жар, изжигающий нутро, нет – мягкое и спокойное тепло, дарящее покой и умиротворение. Львица внезапно ощутила такое счастье, о котором не могла и мечтать в последние месяцы, что выдались особенно трудными. Выскользнув из-под лап Иена, она перекатилась набок, а затем вытянула шею и лизнула льва в морду, коснувшись языком его губ и носа, постаравшись вложить в этот поцелуй всю свою любовь, которая копилась в ней все эти годы. Затем Катара опустила голову прямо на расклякшую землю, не заботясь о том, что её щека ныне тоже в грязи. Теперь дождь приятно остужал разгорячённое тело, и дышать было так легко, и всё это было таким прекрасным, что напоминало сон.
«Но это куда лучше – это явь».

По мере того, как Кеди описывал симптомы смертельной болезни, шерсть на загривке Сех всё больше вставала дыбом от страха — и это учитывая шакалью надоедливо-шутливую манеру разговора. Интересно, а если бы Нари послал с этой дурной вестью не своего мажордома, а какого-нибудь члена прайда, более серьёзно относящегося к сложившейся ситуации, она бы просто отложила тут пещеру из кирпичей или повалилась бы замертво от страха за мать и прайд, над которыми нависла такая серьёзная угроза? Всё то время, пока Хофу и Шайена по ниточке вытягивали из болтливого Кеди нужную информацию, Сехмет просто стояла на одном месте, переводя встревоженный взгляд с одного говорившего на другого и время от времени поворачивая голову в ту сторону, куда удалилась Шарпей. Если ей в голову взбрело совершить ещё одну попытку охоты, сестру необходимо как можно скорее догнать и рассказать о случившемся — иначе кто даст гарантию, что Шарп не повторит судьбу матери, отведав крови заражённого животного? А то и не просто крови... Конечно, ещё не было никакой гарантии того, что Шайена таки заразилась чумой, но все вокруг так сильно верили в это, что страх за жизнь матери невольно передался и Сех.
Безусловно, юной самке было боязно и больно смотреть вслед удаляющейся львице, зная, что, возможно, она больше никогда не увидит Бастардку, но бурошкурая уже выросла из возраста несмышлённого львёнка и прекрасно понимала всю серьёзность ситуации, хоть и из последних сил сдерживала в себе желание сорваться с места, догнать Шайену и пойти рядом с ней, бок о бок, уверив мать, что всё обойдётся.
— Пойдём, Сех, — Хофу потёрся мордой о щёку бурошкурой. В любой другой ситуации Сехмет обязательно удивилась бы подобному — проявление чувств в их огромной семье в принципе происходило не так уж и часто, а тут ещё эту заботу проявил и один из старших братьев, исчезнувший на время из прайда и пропадавший чёрт знает где... Однако сейчас, совершенно сражённая случившимся, зеленоглазая лишь молча кивнула в ответ Хофу и поплелась вслед за ним.

Путь до подножья вулкана казался длинным и тяжёлым, каждый шаг давался молодой львице с трудом, а в голове крутились только тяжёлые мысли, от которых Сехмет с удовольствием избавилась, если бы только могла. В какой-то момент, когда они были уже у самого Килиманджаро, бурошкурая вдруг остановилась — она снова вспомнила об умчавшейся в сторону горизонта Шарпей и осознала, что не может бросить сестру. Известив о своих планах Хофу и пообещав ему вернуться к пещерам до наступления ночи, Сех развернулась и отправилась обратно к Долине ветров в надежде разыскать сестру.
К сожалению, у неё это не особо вышло — до самого вечера бурошкурая бродила по бескрайний лугам, время от времени выкрикивая имя Шарпей. Пару раз она уловила слабый запах сестры, но дальше этого ей продвинуться не удалось. Лишь когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, на небе появились первые звёзды, а дождь перестал, молодая львица осознала, что она уже должна была быть в логове.
Подгоняемая паникой (она всё ещё помнила тот урок, что преподал им Морох) Сехмет быстрым шагом направлялась в сторону вулкана. Сама не осознавая этого, она проходила как раз мимо того места, где охотилась их семья накануне, и не замедлила бы шаг, продолжив свой путь... если бы не голос, достаточно внезапно раздавшийся в ночной тишине:
— Твоя мать больна, — произнёс незнакомец, чуть растягивая слова. Не ожидавшая того, что она здесь будет не одна, Сехмет резко остановилась и огляделась. Никого. — Она заразилась чумой, отведав крови больного животного.
Это уже было не смешно.
— Кто здесь? — голос бурошкурой явно выдавал её нескрываемый страх, а сама львица инстинктивно сделала шаг назад, вертя головой из стороны в сторону и пытаясь разглядеть загадочного некто.
— Не бойс-с-ся, дитя, — голос раздавался откуда-то спереди и с каждый словом становился всё отчётливее, будто кто-то приближался к Сехмет. — Я могу помочь.
И в следующий миг бурошкурая почувствовала того, кто обращался к ней. Нечто обвило её передние лапы и начало ползти вверх, поднявшись к плечам, обвив грудь, перебравшись ближе к шее... Сехмет настолько парализовало страхом, что она стояла как вкопанная и тяжело дышала, боявшись шевельнуться.
— С-с-существует лекарс-с-ство, — прямо перед мордой зеленоглазой появилась змеиная голова, качавшаяся из стороны в сторону и изредка высовывающая раздвоенный язык.
— Кто ты? — естественно, бурошкурая прекрасно знала, кто такие змеи и какую опасность они несут... но никакие другие слова ей сейчас не шли в голову — спасибо и на том, что она нашла в себе силы произнести хотя бы это.
— Друг.
— И почему ты хочешь... помочь? — голос бурошкурой всё ещё дрожал от страха.
— А почему нет? Разве ты не хочеш-ш-шь с-с-спас-с-сти жизнь матери? — в ответ на это Сехмет лишь шумно сглотнула и едва заметно кивнула головой. — Тогда рас-с-скажи с-с-своему королю, что от чумы можно вылечитьс-с-ся.
— Но как?.. — удостоверившись в том, что змея, похоже, не собирается её убивать, Сехмет расслабилась на доли секунды — на то самое мгновение, когда надежда спасти Шайену превысила страх перед возможной смертью.
— Этого я не знаю.
Ещё несколько секунд, неприятное чувство скользящей чешуи по шерсти — и Сехмет снова осталась одна посреди лугов сочной зелёной травы. Она ещё достаточно долго стояла и тяжело дышала, не в силах шевельнуться и стараясь прийти в себя. Что это было? Почему какая-то змея решила помочь их семье? Почему она решила помочь именно их семье? Куча вопросов мелькало в голове юной самки, но стоило бурошкурой прийти в себя, как она со всех лап помчалась в сторону Килиманджаро, и неизвестно, что сильнее гнало её к логову — возможность как можно скорее убежать от места, где ей грозила опасность, или желание поскорее сообщить всем, что Шайену ещё можно спасти.

>>> Дикие пещеры >>>